Уолтер Айзексон

Илон Маск

Всем, кого я обидел, хочу напомнить,

что я заново изобрел электрические автомобили

и собираюсь отправить людей на Марс

на космическом корабле.

Неужели вы и правда думали,

что я просто какой‐то чувак, в котором нет

ничего примечательного?

Илон Маск, Saturday Night Live, 8 мая 2021 года

Мир меняют люди, которые достаточно безумны,

чтобы думать, что им под силу его изменить.

Стив Джобс

© 2023 by Walter Isaacson

© Art Streiber/August, cover image

© SpaceX, фотография на задней обложке

© З. Мамедьяров, перевод на русский язык, 2024

© Е. Фоменко, перевод на русский язык, 2024

© А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2024

© ООО “Издательство АСТ”, 2024

Издательство CORPUS

Пролог

Муза огня

Детская площадка

Детство, проведенное в Южно-Африканской Республике, показало Илону Маску, что такое боль и как с ней справляться.

Когда ему было двенадцать, его на автобусе привезли в veldskool – специальный лагерь, где дети учились выживать в диких условиях. “Что‐то вроде «Повелителя мух», но с военным уклоном”, – вспоминает он. Получив небольшие пайки с продуктами и водой, дети вступали в борьбу за них, причем драки не просто допускались, а даже поощрялись. “Травля считалась добродетелью”, – говорит младший брат Илона Кимбал. Ребята постарше быстро учились давать тумаков и отбирать еду у малышей. Щуплого и неловкого Илона побили дважды. Он похудел на четыре с половиной килограмма.

К концу первой недели мальчиков разделили на две группы, которым сказали нападать друг на друга. “Это было безумие, настоящее безумие”, – вспоминает Маск. Каждые несколько лет кто‐нибудь из детей погибал. Воспитатели рассказывали об этом в назидание подопечным. “Не тупите, как тот придурок, который погиб в прошлом году, – говорили они. – Не берите пример со слабака и болвана”.

Когда Илон отправился в veldskool во второй раз, ему было почти шестнадцать. Он стал гораздо крупнее, вытянулся до метра восьмидесяти, начал немного походить на медведя и освоил некоторые приемы дзюдо. И лагерь оказался не таким уж страшным. “К тому времени я понял, что, если кто‐то меня травит, я могу хорошенько врезать ему по носу – и травля прекратится. Бывало, мне крепко прилетало, но стоило разок заехать по носу обидчику, и он больше никогда ко мне не приставал”.

В 1980‐е годы Южно-Африканская Республика (ЮАР) была опасным местом, где часто палили из пулеметов и резали людей. Однажды, когда Илон и Кимбал сошли с поезда, направляясь на концерт, посвященный борьбе с апартеидом, им пришлось пройти по луже крови, которая растекалась от трупа, лежавшего на земле с ножом в голове. Из-за крови на подошвах их кроссовки потом весь вечер липли к тротуару.

Семья Маска держала немецких овчарок, обученных нападать на любого, кто подбегает к дому. Когда Илону было шесть лет, он бегал по дорожке во дворе, и его любимая собака напала на него и сильно укусила за спину. В больнице, куда его привезли, чтобы зашить рану, Илон не позволял прикоснуться к себе, пока ему не пообещали, что собаку не накажут. “Вы ведь его не убьете?” – спрашивал он. Ему дали слово, что с собакой ничего не случится. Рассказывая об этом, Маск сделал паузу и надолго погрузился в себя. “А потом они, конечно, пристрелили пса”.

Хуже всего ему приходилось в школе. Долгое время он был самым младшим и самым маленьким в своем классе. Он плохо считывал социальные сигналы. Не слишком эмпатичный от природы, он никогда не пытался никому понравиться. В результате его постоянно задирали и били прямо по лицу. “Если вы никогда не получали по носу, то понятия не имеете, какое влияние это оказывает на вас до конца жизни”, – говорит он.

Однажды на утренней линейке на Илона налетел одноклассник, который дурачился со своими друзьями. Илон дал сдачи. Последовала перебранка. На перемене мальчишка и его друзья нашли Илона, который ел сэндвич. Они подкрались сзади, пнули его в голову и столкнули с бетонной лестницы. “Они сидели на нем, нанося удар за ударом, и били его ногами по голове, – рассказывает Кимбал, который был рядом. – Когда они прекратили, я его даже не узнал. Лицо так опухло, что глаз было почти не видно”. Илон попал в больницу и пропустил неделю в школе. Несколько десятилетий спустя он все еще делал операции, чтобы восстановить ткани в носу.

Но эти шрамы были ерундой в сравнении с эмоциональными ранами, нанесенными его отцом Эрролом Маском, инженером, проходимцем и харизматичным фантазером, который по сей день терроризирует Илона. После драки в школе Эррол встал на сторону мальчишки, разбившего его сыну лицо. “Мальчик только что лишился отца, который покончил жизнь самоубийством, а Илон назвал его тупым, – говорит Эррол. – Илон вообще часто называл людей тупыми. Как я мог винить того пацана?”

Когда Илон наконец вернулся из больницы домой, отец отчитал его. “Я целый час стоял перед ним, пока он орал на меня, называл меня идиотом и говорил, что я ничего не стою”, – вспоминает Илон. Кимбал, которому тоже пришлось выслушать эту тираду, называет ее худшим воспоминанием в своей жизни. “Отец вышел из себя, взорвался, как с ним часто случалось. Он был напрочь лишен сострадания”.

Ни Илон, ни Кимбал больше не общаются с отцом, они считают, что он ненормальный, раз утверждает, что Илон спровоцировал нападение, ведь его обидчика в итоге отправили в тюрьму для несовершеннолетних. Братья называют отца неисправимым лжецом, который постоянно сдабривает свои истории выдумками, порой специально выверенными, а порой совершенно оторванными от реальности. Они сравнивают его с доктором Джекилом и мистером Хайдом. В один момент он приветлив и дружелюбен, но в следующий – готов на час и более пуститься в беспощадные издевательства. Каждую тираду, адресованную Илону, он заканчивал словами о том, как жалок его сын. Илону приходилось стоять и слушать, уйти ему не разрешали. “Это была психологическая пытка, – говорит Илон, а затем делает долгую паузу и сглатывает комок в горле. – Он умел что угодно превратить в кошмар”.

Когда я связался с Эрролом по телефону, он говорил со мной почти три часа, а затем еще два года регулярно звонил мне и присылал сообщения. Он с удовольствием рассказывал обо всем хорошем, что давал детям, по крайней мере пока его инженерный бизнес шел успешно, и показывал мне фотографии. Было время, когда он ездил на “роллс-ройсе”, строил с сыновьями домик в лесу и покупал необработанные изумруды у владельца шахты из Замбии, но потом этот бизнес потерпел крах.

И все же он признает, что пытался закалить детей физически и эмоционально. “В сравнении с тем, что они переживали со мной, veldskool мог показаться ерундой, – говорит он, добавляя, что жестокость в ЮАР была просто одним из уроков детства. – Двое держали тебя, а третий колотил поленом по лицу – и все такое. Новеньких учеников заставляли в первый же день подраться со школьным хулиганом”. Он с гордостью отмечает, что воспитывал сыновей “с чрезвычайной строгостью человека, повидавшего жизнь”. И подчеркивает: “Илон в итоге стал так же строг к себе и к другим”.

“Я вырос в атмосфере враждебности”

“Кто‐то однажды сказал, что человек пытается либо оправдать отцовские ожидания, либо исправить отцовские ошибки, – написал Барак Обама в своих мемуарах, – и, полагаю, этим может объясняться мой недуг”. Отец оказал огромное влияние на психику Илона Маска, несмотря на множество попыток избавиться от него – и физически, и психологически. Настроения Илона меняются от светлого к темному, от серьезного к шутливому, от отстраненного к эмоциональному, а порой у него и вовсе включается режим, который окружающие называют “сатанинским”. В отличие от отца он заботится о своих детях, но в остальном его поведение намекает на опасность, с которой постоянно приходится бороться, – на призрачный шанс, что он, как сказала его мать, “может превратиться в своего отца”. Это один из самых резонансных мотивов в мифологии. В какой степени великий путь героя “Звездных войн” требует изгнания демонов, полученных от Дарта Вейдера, и борьбы с темной стороной Силы?

“Думаю, с таким детством, как было у него в ЮАР, приходится отключать эмоции, – говорит первая жена Маска Джастин, мать пяти из десяти его живых детей. – Когда отец постоянно зовет тебя кретином и идиотом, возможно, не остается другого выхода, кроме как отключить внутри все, что могло бы открыть эмоциональную глубину, с которой он был не в силах взаимодействовать”. Этот эмоциональный клапан, вероятно, сделал его черствым, но вместе с тем и превратил его в новатора, охотно идущего на риск. “Он научился отключать страх, – говорит Джастин. – А если отключаешь страх, то, возможно, отключить приходится и другое, например радость и эмпатию”.

Из-за приобретенного в детстве ПТСР он также разучился радоваться успехам. “Кажется, он просто не умеет наслаждаться успехом и пожинать его плоды, – говорит Клэр Буше, выступающая под именем Граймс, которая родила ему троих детей. – Думаю, в детстве он получил установку, что жизнь – это боль”. Маск согласен с этим. “Я вырос в атмосфере враждебности, – признает он. – Мой болевой порог стал очень высоким”.

В особенно ужасный период своей жизни в 2008 году, когда первые три запущенных SpaceX ракеты взорвались, а Tesla оказалась на грани банкротства, Маск просыпался в холодном поту и рассказывал Талуле Райли, которая стала его второй женой, какие ужасные вещи говорил его отец. “Я слышала, как он сам употреблял те же выражения, – отмечает она. – Это колоссально повлияло на его жизнь”. Делясь с ней воспоминаниями, он погружался в себя и словно бы исчезал за своими серыми как сталь глазами. “Думаю, он не понимал, в какой степени это по‐прежнему влияет на него, ведь ему казалось, что [плохое] осталось в детстве, – говорит Райли. – Но в нем сохранилась эта детская загнанность. Внутри он остается ребенком – ребенком, стоящим перед отцом”.

В таких обстоятельствах у Маска сформировалась аура, из‐за которой он порой напоминает пришельца, и кажется, что, стремясь на Марс, он хочет вернуться домой, а разрабатывая человекообразных роботов – пытается найти в них понимание. Никто бы особенно не удивился, если бы он распахнул рубашку и оказалось, что у него нет пупка, поскольку он родился на другой планете. Но вместе с тем детство сделало его человеком – крепким, но уязвимым мальчишкой, который ставит перед собой грандиозные цели.

Его рвение скрывает дурашливость, а дурашливость скрывает рвение. Немного неуклюжий в собственном теле – крупный мужчина, который никогда не был спортсменом, – он идет вперед, как целеустремленный медведь, и танцует так, будто движениям его учил робот. С убежденностью пророка он говорит о необходимости поддерживать пламя человеческого сознания, познавать Вселенную и спасать нашу планету. Сначала я думал, что он просто играет роль, подстегивая команду к великим свершениям и делясь фантазиями взрослого ребенка, который обожает “Автостопом по галактике”. Но чем больше я встречался с этим, тем больше убеждался, что отчасти им руководит именно чувство долга. Пока другие предприниматели с трудом формировали картину мира, он сформировал картину космоса.

В силу своего происхождения и воспитания, а также в силу устройства собственного мозга Маск порой бывает беспардонным и импульсивным. Но эти же особенности наделяют его и чрезвычайно высокой терпимостью к риску. Иногда он полагается на холодный расчет, а иногда бросается в омут с головой. “Илон идет на риск ради риска, – говорит Питер Тиль, который стал его партнером сразу после основания PayPal. – Он любит риск, и порой кажется, что он от него зависим”.

Теперь он принадлежит к людям, которые чувствуют себя поистине живыми в преддверии урагана. “Я родился для штормов, и штиль мне не подходит”, – сказал однажды Эндрю Джексон. Это применимо и к Маску. У него сформировался осадный менталитет, который предполагает влечение, порой даже упрямое стремление, к штормам и драмам – как на работе, так и в романтических отношениях, поддерживать которые ему нелегко. Он обожает кризисы, дедлайны и работу на износ. Сталкиваясь с мучительными испытаниями, от напряжения он часто не может спать и страдает от тошноты. Но вместе с тем они вселяют в него силы. “Он притягивает драму, – говорит Кимбал. – Это его навязчивое желание, сюжет его жизни”.

Когда я рассказывал о Стиве Джобсе, его партнер Стив Возняк сказал, что я должен поставить важный вопрос: обязательно ли ему было быть таким грубым? таким суровым и жестоким? таким охочим до драмы? Когда я подошел к концу своего повествования и задал этот вопрос Возу, тот ответил, что если бы он руководил Apple, то был бы добрее. Он относился бы ко всем как к членам семьи и не увольнял бы людей пачками. Затем он сделал паузу и добавил: “Но если бы я руководил Apple, мы, возможно, никогда не сделали бы Macintosh”. И вот вопрос об Илоне Маске: мог ли он быть более спокойным, но все равно отправить нас на Марс и обеспечить нам электроавтомобильное будущее?

В начале 2022‐го – после года, когда SpaceX совершила 31 успешный пуск, Tesla продала более миллиона автомобилей, а Маск стал самым богатым человеком на Земле, – Маск с сожалением рассуждал о своем неконтролируемом желании баламутить воду. “Нужно перестроить свой образ мыслей, чтобы не находиться постоянно в режиме кризиса, – сказал он мне, – потому что я живу в нем уже лет четырнадцать, а может, и вовсе большую часть жизни”.

Но это было просто грустное замечание, а не зарок на Новый год. Даже говоря об этом, он тайком скупал акции Twitter, самой большой игровой площадки в мире. В том апреле он сбежал в гавайский дом своего наставника Ларри Эллисона, основателя Oracle, и скрывался там в компании актрисы Наташи Бассетт, с которой время от времени встречается. Ему предложили место в совете директоров Twitter, но в выходные он пришел к выводу, что этого недостаточно. Его характер требовал абсолютного контроля. Он решился на попытку враждебного поглощения, чтобы сразу купить компанию. Затем он улетел в Ванкувер, где встретился с Граймс. Там он до пяти утра играл с ней в новую игру Elden Ring, где можно строить империи и вести войны. Закончив, он начал реализацию собственного плана и пошел в атаку на Twitter. “Я назвал цену”, – объявил он.

На протяжении многих лет всякий раз, когда Илон оказывался в тяжелой ситуации или чувствовал, что над ним сгущаются тучи, он вспоминал об ужасах травли на детской площадке. Теперь у него появился шанс прибрать игровую площадку к рукам.

Глава 1

Авантюристы

Джошуа и Уиннифред Хальдеман

Любовь Илона Маска к риску – семейная черта. Он унаследовал ее от своего деда по материнской линии Джошуа Хальдемана, отчаянного авантюриста и упрямого в своих взглядах человека, выросшего на ферме на пустынных равнинах Центральной Канады. Он изучал хиропрактику в Айове, а затем вернулся в родной город неподалеку от Мус-Джо, где объезжал лошадей и практиковал мануальную терапию в обмен на еду и кров.

В конце концов он купил собственную ферму, но потерял ее в период Великой депрессии 1930‐х годов. Следующие несколько лет он работал ковбоем, участвовал в родео и трудился на стройках. Неизменной в его жизни оставалась лишь непреходящая любовь к приключениям. Джошуа женился и разводился, ездил зайцем на товарных поездах и однажды даже без билета пробрался на океанский корабль.

Лишившись фермы, он заразился популизмом и стал активно участвовать в движении под названием Партия социального кредита, которое предлагало раздавать гражданам беспроцентные кредитные банкноты, чтобы ими можно было расплачиваться, как валютой. Движение имело черты консервативного фундаментализма с налетом антисемитизма. Его первый канадский лидер заявил об “извращении культурных идеалов”, поскольку “у власти стоит непропорционально большое число евреев”. Хальдеман в итоге занял пост председателя национального совета партии.

Уиннифред и Джошуа Хальдеман

Также он вступил в технократическое движение, участники которого полагали, что государством должны управлять технократы, а не политики. Некоторое время оно было запрещено в Канаде, поскольку противилось вступлению страны во Вторую мировую войну. Хальдеман нарушил запрет, разместив в газете объявление в его поддержку.

Однажды он решил научиться бальным танцам – и так познакомился с Уиннифред Флетчер, которая была не меньшей авантюристкой, чем он сам. В свои шестнадцать она работала в газете Times Herald, выходившей в Мус-Джо, но мечтала стать танцовщицей и актрисой и потому сбежала на поезде сначала в Чикаго, а затем в Нью-Йорк. Вернувшись, она открыла в Мус-Джо танцевальную школу, куда Хальдеман и ходил на занятия. Когда он пригласил Уиннифред на ужин, она ответила: “Я не встречаюсь с клиентами”. Хальдеман бросил занятия и пригласил ее снова. Через несколько месяцев он спросил: “Когда ты выйдешь за меня замуж?” Она ответила: “Завтра”.

У них было четверо детей, включая девочек-близняшек Мэй и Кэй, которые родились в 1948 году. Однажды в поездке Хальдеман увидел в поле одномоторный самолет “Люскомб”, на котором висело объявление о продаже. Денег у него не было, но ему удалось убедить фермера обменять самолет на его автомобиль. Это было довольно опрометчиво, поскольку летать Хальдеман не умел. Он нанял человека, который отвез его на самолете домой и затем обучил пилотированию.

Семейство прозвали Летучими Хальдеманами, а самого Джошуа в отраслевом журнале хиропрактиков описали как “пожалуй, самую выдающуюся личность в истории летающих хиропрактиков”, что было довольно узко, но точно. Когда Мэй и Кэй было три месяца, Хальдеманы купили одномоторный самолет “Белланка”, который был побольше первого, и девочек стали звать “летучими близняшками”.

Эксцентричный консерватор и популист, Хальдеман пришел к выводу, что канадское правительство слишком сильно контролирует жизнь отдельных людей, а страна при этом дает слабину, и потому в 1950‐х годах решил перебраться в ЮАР, где сохранялся режим белого апартеида. “Белланку” разобрали на части, сложили в ящики и отправили на грузовом судне в Кейптаун. Хальдеман предпочел жизнь подальше от побережья, поэтому семейство отправилось в Йоханнесбург, где основным языком белого населения был английский, а не африкаанс. Но, пролетая неподалеку от Претории, они увидели, как повсюду цветет лиловая жакаранда, и Хальдеман провозгласил: “Здесь мы и останемся”.

Когда Джошуа и Уиннифред были молодыми, в Мус-Джо приехал шарлатан Уильям Хант, известный (по крайней мере, самому себе) как Великий Фарини. Он рассказал, как побывал в древнем “затерянном городе”, когда пересекал пустыню Калахари в Южной Африке. “Этот баснописец показал моему деду фотографии, которые явно были подделкой, но дед поверил ему и задался целью найти [этот город]”, – говорит Маск. Перебравшись в Африку, Хальдеманы каждый год около месяца бродили по пустыне Калахари в поисках легендарного города. Они добывали пропитание на охоте и спали, держа наготове заряженные ружья, чтобы отпугивать львов.

Девизом семейства стали слова: “Живи опасно, но осторожно”. Они летали в такие далекие места, как Норвегия, разделили первое место в автопробеге Кейптаун – Алжир, маршрут которого растянулся на 19 тысяч километров, и первыми прилетели на одномоторном самолете из Африки в Австралию. “Им пришлось убрать задние сиденья, чтобы разместить резервуары с топливом”, – вспоминала впоследствии Мэй.

Эррол, Мэй, Илон, Тоска и Кимбал Маск

Любовь Джошуа Хальдемана к риску в конце концов вышла ему боком. Он погиб, когда человек, которого он учил летать, задел линию электропередачи, после чего самолет перевернулся и разбился. Его внуку Илону тогда было три года. “Дед знал, что настоящие приключения без риска не обходятся, – отмечает он. – Риск давал ему силы”.

Хальдеман внушил это чувство одной из своих дочерей-близняшек, матери Илона Мэй. “Я знаю, что могу пойти на риск, если готова к этому”, – говорит она. В юности ей хорошо давались математика и естественные науки. А еще она была невероятно хороша собой. Высокая и голубоглазая, с точеными скулами и изящным подбородком, Мэй в пятнадцать лет начала работать моделью, представляя одежду из универмага на подиумных показах, которые проводились по утрам в субботу.

Примерно тогда же она познакомилась с выросшим в ее районе юношей, который был не менее хорош собой, хотя и было в нем что‐то вульгарное и грубоватое.

Эррол Маск

Эррол Маск, авантюрист и пройдоха, всегда искал новые возможности для заработка. Его мать Кора родилась в Англии, где в четырнадцать лет окончила школу и устроилась на работу на завод по производству фюзеляжей для истребителей-бомбардировщиков, а затем села на корабль и эмигрировала в ЮАР. Там Кора познакомилась с Уолтером Маском, специалистом по криптографии и офицером военной разведки. Он служил в Египте – разрабатывал планы, чтобы вводить немцев в заблуждение, используя муляжи орудий и прожекторов. После войны он в основном молча сидел в кресле, пил и применял свои криптографические навыки, разгадывая кроссворды. В результате Кора ушла от него, забрав с собой двоих сыновей, съездила в Англию, купила “бьюик”, а затем вернулась в Преторию. “Она была самым сильным человеком, которого я знал”, – говорит Эррол.

Эррол выучился на инженера и занимался строительством гостиниц, заводов и торговых центров. Параллельно он восстанавливал старые автомобили и самолеты. Также он пробовал себя в политике, обошел на выборах африканера из Национальной партии, которая поддерживала апартеид, и стал одним из немногих англоязычных членов городского совета Претории. В газете Pretoria News от 9 марта 1972 года о выборах написали под заголовком “Реакционеры против истеблишмента”.

Как и Хальдеманы, он любил летать. Он купил двухмоторный самолет Cessna Golden Eagle, на котором доставлял съемочные группы в свою хижину, построенную в буше. Однажды в 1986 году, намереваясь продать самолет, он приземлился на аэродроме в Замбии, где встретился с панамско-итальянским предпринимателем, готовым его купить. Они договорились о цене, но вместо денег Эррол получил изумруды, добытые в трех небольших шахтах, которыми этот предприниматель владел в Замбии.

Тогда Замбией руководило постколониальное черное правительство, но бюрократический аппарат еще не функционировал, поэтому шахта не была зарегистрирована. “Зарегистрировав ее, ты остался бы ни с чем, ведь черные все бы забрали себе”, – объясняет Эррол. Он критикует родственников Мэй за расизм, но утверждает, что сам к нему не склонен. “Я ничего не имею против черных, но они просто не такие, как я”, – говорит он в длинном и путаном телефонном разговоре.

Кора и Уолтер Маск

Эррол, который никогда не входил в число владельцев шахты, расширил свой бизнес, импортируя необработанные изумруды и отправляя камни на огранку в Йоханнесбург. “Многие приходили ко мне с украденными грузами, – говорит он. – Я ездил за границу и продавал изумруды ювелирам. Это была настоящая авантюра, ведь все происходило нелегально”. Изумрудный бизнес принес ему около 210 тысяч долларов, но потерпел крах в 1980‐х, когда русские создали в лаборатории искусственный изумруд. Эррол Маск лишился всех своих изумрудных заработков.

Их брак

Эррол Маск и Мэй Хальдеман начали встречаться, когда были еще подростками. Их отношения были драматичны с самых первых дней. Эррол неоднократно предлагал Мэй выйти за него замуж, но она не доверяла ему. Узнав, что Эррол ей изменяет, она так расстроилась, что неделю плакала и ничего не ела. “От горя я потеряла четыре с половиной килограмма”, – вспоминает она, и это помогло ей победить в местном конкурсе красоты. Она получила 150 долларов и 10 билетов в боулинг, а также вошла в число финалисток конкурса “Мисс Южно-Африканская Республика”.

Окончив колледж, Мэй переехала в Кейптаун и стала выступать с лекциями о питании. Эррол приехал к ней в гости, привез с собой кольцо и сделал предложение. Он обещал, что в браке изменится и будет хранить ей верность. Мэй только что разорвала отношения с другим изменившим ей парнем, сильно прибавила в весе и начала бояться, что никогда не выйдет замуж, а потому сказала Эрролу да.

Вечером после свадьбы Эррол и Мэй, купив недорогие билеты, улетели в Европу на медовый месяц. Во Франции Эррол купил Playboy, запрещенный в ЮАР, и листал его, лежа на узкой гостиничной кровати, к огромному неудовольствию Мэй. Их ссоры становились все более ожесточенными. Когда они вернулись в Преторию, она даже хотела поставить на браке крест. Но вскоре ее настигла утренняя тошнота. Она забеременела во вторую ночь медового месяца, когда они были в Ницце. “Я понимала, что, выйдя за него, совершила ошибку, – вспоминает она, – но пути назад уже не было”.

Глава 2

Себе на уме

Претория, 1970‐е

Одинокий и целеустремленный

В 7 часов 30 минут утра 28 июня 1971 года Мэй Маск родила мальчика с очень большой головой, который весил 3,6 кг.

Сначала они с Эрролом хотели назвать его Ниццей в честь французского города, где он был зачат. Возможно, история сложилась бы иначе – и судьба, по крайней мере, усмехнулась бы, – если бы мальчик пошел по жизни с именем Ницца Маск[1]. Но вместо этого, надеясь порадовать Хальдеманов, Эррол согласился дать ребенку имя, связанное с той стороной семьи: Илон в честь деда Мэй Дж. Илона Хальдемана и Рив в честь бабки Мэй по материнской линии, которая носила такую фамилию в девичестве.

Эрролу понравилось имя Илон, поскольку оно имело библейские корни, и позже он сказал, что как в воду глядел, когда решил назвать так сына. Он говорит, что в детстве услышал о фантастическом романе ракетостроителя Вернера фон Брауна “Проект «Марс»”, в котором рассказывается о марсианской колонии под управлением “Илона”.

Илон много плакал, много ел и мало спал. В какой‐то момент Мэй решила не подходить к нему, надеясь, что он наплачется и заснет, но отступила от своего плана, когда соседи вызвали полицию. Настроение у Илона менялось часто, и мать вспоминает, что, когда слезы прекращались, он становился чудесным ребенком.

Илон и Мэй Маск

В следующие два года Мэй родила еще двоих детей, Кимбала и Тоску. Она не слишком их опекала. Они ходили где хотели. Няньки у них не было, а домработница и бровью не повела, когда Илон начал экспериментировать с ракетами и взрывчаткой. Он говорит, что не понимает, как вообще не лишился в детстве ни одного из пальцев.

Когда Илону было три года, мать, заметив его любознательность, решила отдать сына в подготовительную школу. Директор пытался ее разубедить, отмечая, что Илону будет сложно общаться с детьми, ведь он будет младше всех в классе. Лучше бы подождать еще годик. “Я не могу ждать, – ответила Мэй. – Ему нужно разговаривать не только со мной. Этот ребенок и правда гений”. И она настояла на своем.

Это оказалось ошибкой. Илон не завел друзей и научился отключаться уже ко второму классу. “Учительница подходила и орала на меня, но я ее вообще не слышал и не видел”, – говорит он. Родителей вызвали к директору, который сказал: “У нас есть основания полагать, что Илон отстает в развитии”. Один из учителей пояснил, что он почти всегда витает в облаках и никого не слушает. “Он постоянно смотрит в окно, а когда я прошу его быть повнимательнее, он отвечает: «Листья уже коричневеют»”. Эррол заметил, что Илон прав: листья и правда коричневели.

Выйти из тупика удалось лишь тогда, когда родители решили проверить слух Илона, заподозрив, что проблема в этом. “Они подумали, что у меня проблема с ушами, и удалили мне аденоиды”, – вспоминает он. Школьное руководство на этом успокоилось, но склонность Илона отключаться и погружаться в себя в глубоких раздумьях никуда не ушла. “С самого детства, стоит мне крепко о чем‐то задуматься, у меня отключаются все органы чувств, – поясняет он. – Я ничего не вижу и не слышу. Я использую мозг для расчетов, а не для обработки входящей информации”. Другие дети прыгали и махали руками у него перед носом, пытаясь привлечь его внимание. Но у них ничего не получалось. “Не стоит и пытаться достучаться до него, когда видишь этот пустой взгляд”, – говорит его мать.

Возникавшие у Илона проблемы с социализацией усугубляло его нежелание мириться с теми, кого он считал дураками. Слово “тупой” не сходило с его уст. “Когда он пошел в школу, ему стало грустно и одиноко, – рассказывает мать. – Кимбал и Тоска в первый же день завели друзей и потом приводили их домой, а Илон никогда никого к себе не приглашал. Он хотел завести друзей, но просто не знал как”.

В результате он был одинок, очень одинок, и связанная с этим боль навсегда опалила его душу. “В детстве я все повторял: «Я не хочу быть один», – вспоминал он в интервью журналу Rolling Stone в 2017 году, когда в его любовной жизни наступил напряженный период. – Так и говорил: «Я не хочу быть один»”.

Однажды, когда ему было пять лет, один из двоюродных братьев пригласил его на день рождения, но Илону велели остаться дома в наказание за драку. Он был очень целеустремленным ребенком и решил, что и сам сумеет попасть на праздник. Проблема состояла в том, что брат жил на другом конце Претории, в двух часах пешком от дома Маска. Кроме того, в силу возраста Илон еще не умел читать дорожные знаки. “Я примерно представлял себе дорогу, потому что смотрел по сторонам, когда мы ездили к ним на машине, и очень хотел попасть [на праздник], а потому просто пошел пешком”, – говорит он. Илон добрался до нужного дома к самому концу торжества. Увидев, как он идет по дороге, его мать переполошилась. Он испугался, что теперь его накажут снова, залез на дерево и отказался слезать. Кимбал вспоминает, как стоял под деревом и восхищенно смотрел на старшего брата. “В нем есть отчаянная целеустремленность, которая поражает воображение, и порой она пугала нас – и пугает сейчас”.

Илон, Кимбал и Тоска

Когда Илону было восемь лет, он решил, что хочет мотоцикл. Да, в восемь лет. Он вставал возле отцовского кресла и выпрашивал мотоцикл, снова и снова излагая свои доводы. Когда отец брал газету и цыкал на Илона, тот не сходил с места. “Наблюдать за этим было невероятно, – говорит Кимбал. – Он стоял молча, потом опять начинал настаивать на своем, а потом замолкал”. И так каждый вечер на протяжении нескольких недель. В конце концов отец уступил и купил Илону сине-золотой мотоцикл Yamaha 50cc.

А еще Илон был склонен задумчиво бродить в одиночестве, не замечая ничего и никого вокруг. Когда ему было восемь, вся семья отправилась в Ливерпуль навестить родственников, и там родители оставили Илона с братом поиграть в парке. Илон не любил сидеть на месте и пошел бродить по улицам. “Какой‐то мальчишка нашел меня, уже заплаканного, и привел к своей маме, которая дала мне молока с печеньем и вызвала полицию”, – вспоминает он. Когда родители забрали его из полицейского участка, он даже не понял, что что‐то было не в порядке.

“Не знаю, о чем думали наши родители, когда оставили нас с братом одних в парке, ведь мы были еще совсем маленькими, – говорит Маск, – но они не дрожали над нами, как дрожат родители сейчас”. А через много лет после того эпизода я наблюдал, как Илон привел своего двухлетнего сына Экса на стройку посмотреть, как возводится солнечная крыша. Было десять вечера, и вокруг в свете двух прожекторов, отбрасывавших огромные тени, сновали погрузчики и другие машины. Маск поставил Экса на землю, чтобы мальчик мог самостоятельно исследовать стройку, и тот бесстрашно бродил среди проводов и кабелей. Отец периодически посматривал на него, но старался не вмешиваться. В конце концов, когда Экс решил залезть на передвижной прожектор, Маск подошел и взял сына на руки. Экс заерзал и запищал, недовольный, что приходится сидеть смирно.

Илон перед школой

Впоследствии Маск говорил – и даже шутил, – что страдает синдромом Аспергера, расстройством аутистического спектра, которое влияет на социальные навыки, отношения, эмоциональные связи и самоконтроль человека. “В детстве ему не ставили такого диагноза, – говорит его мать, – но сам он считает, что у него синдром Аспергера, и я ему верю”. Расстройство усугубили детские травмы. Близкий друг Маска Антонио Грасиас предполагает, что всякий раз, когда Маску кажется, что он становится мишенью для угроз и запугивания, приобретенное в детстве ПТСР берет под контроль его лимбическую систему – особую часть мозга, отвечающую за эмоциональные реакции.

Из-за этого он очень плохо распознает социальные сигналы. “Я воспринимал слова людей буквально, – говорит Маск, – и, лишь читая книги, со временем начал понимать, что люди не всегда говорят то, что действительно думают”. Он всегда предпочитал более точные материи, такие как инженерия, физика и программирование.

Как и любая психика, психика Маска сложна и индивидуальна. Он может быть очень эмоционален, особенно в отношении собственных детей, и остро чувствует тревогу, возникающую от одиночества. Но у него нет эмоциональных рецепторов, производящих обычные доброту и тепло, а еще желание нравиться людям. В нем не заложена способность к сопереживанию. Или, проще говоря, порой он бывает настоящей сволочью.

Развод

Однажды Мэй и Эррол Маск отмечали Октоберфест в компании трех других пар. Они пили пиво и веселились, как вдруг какой‐то парень, сидящий за соседним столом, свистнул и назвал Мэй сексапильной красоткой. Эррол разозлился, но только не на парня. Как помнится самой Мэй, он набросился на нее с кулаками, но один из друзей успел его удержать. Мэй уехала к матери. “Со временем он начинал все чаще слетать с катушек, – впоследствии сказала Мэй. – Он бил меня прямо при детях. Помню, как пятилетний Илон пинал его под колени, пытаясь остановить”.

Эррол называет эти обвинения “сущей чепухой”. Он утверждает, что обожал Мэй и годами пытался ее вернуть. “Я никогда в жизни не поднимал руку на женщину, не говоря уже о моих женах, – заявляет он. – Женщины постоянно прибегают к этому оружию: они кричат, что мужчины над ними издевались, кричат и обманывают. Но у мужчин оружие другое – мужчины покупают и подписывают”.

На следующее утро после размолвки на Октоберфесте Эррол пришел к матери Мэй, извинился перед женой и попросил ее вернуться. “Не вздумай ее еще хоть пальцем тронуть, – сказала Уиннифред Хальдеман. – Если посмеешь, она переедет ко мне”. Мэй говорит, что после этого Эррол больше никогда ее не бил, но его словесные издевательства не прекратились. Он называл ее “скучной, глупой и некрасивой”. Их брак этого не вынес. Впоследствии Эррол признал, что именно он был в этом виноват. “У меня была очень красивая жена, но всегда находились девчонки помоложе и покрасивее, – говорит он. – Я по‐настоящему любил Мэй, но облажался”. Они развелись, когда Илону было восемь.

Мэй с детьми переехала в дом, стоящий на побережье неподалеку от Дурбана, примерно в 610 км к югу от Претории и Йоханнесбурга, где она попеременно работала то моделью, то диетологом. Денег было немного. Она покупала детям подержанные книги и поношенную школьную форму. Иногда в выходные и праздники мальчики (обычно без Тоски) на поезде ездили в Преторию повидаться с отцом. “Он отправлял их назад с пустыми руками, без новой одежды, поэтому я была вынуждена покупать им все сама, – вспоминает Мэй. – Он говорил, что в конце концов я вернусь к нему, потому что не смогу жить в нищете, не имея возможности их прокормить”.

Ей часто приходилось уезжать на работу моделью или на лекцию о питании, оставив детей одних дома. “Мне не было стыдно, что я работаю полный день, потому что у меня не было выбора, – говорит она. – Моим детям приходилось самим о себе заботиться”. Свобода научила их полагаться на себя. Когда они сталкивались с проблемой, она неизменно говорила: “Вы справитесь”. Кимбал вспоминает: “В маме не было мягкости и ласки, и она постоянно работала, но это пошло нам на пользу”.

Илон стал настоящей совой и читал книги до рассвета. Когда в шесть утра в комнате матери зажигался свет, он залезал в постель и засыпал. Из-за этого ей трудно было разбудить его в школу, а когда она уезжала, он порой приходил на уроки только к десяти часам. После нескольких звонков из школы Эррол решил отсудить себе право опеки над детьми и вызвал в суд учителей Илона, модельного агента Мэй и всех соседей. Прямо перед началом процесса Эррол отказался от своих намерений. Каждые несколько лет он снова запускал судебное производство и снова бросал дело на полпути. Вспоминая об этом, Тоска плачет. “Помню, как мама сидела на диване и всхлипывала. Я не знала, что делать. Мне оставалось только ее обнять”.

Со сломанным зубом и шрамом

И Мэй, и Эррол жаждали скорее драмы, чем домашней идиллии, и эту черту они передали своим детям. После развода Мэй стала встречаться с другим агрессивным мужчиной. Дети ненавидели его и при всяком удобном случае засовывали ему в сигареты крошечные петарды, которые взрывались, стоило только ему прикурить. Вскоре после того, как он предложил Мэй выйти за него замуж, от него забеременела другая женщина. “Она была моей подругой, – говорит Мэй. – Мы вместе работали моделями”.

Глава 3

Жизнь с отцом

Претория, 1980‐е

Переезд

В десять лет Маск принял судьбоносное решение, о котором потом пожалел: он решил переехать к отцу. Он в одиночку приехал из Дурбана в Йоханнесбург на опасном ночном поезде. Увидев отца, который встречал его на вокзале, он “засиял от радости, как солнце”, говорит Эррол. “Привет, пап! Может, по гамбургеру?” – воскликнул он. Той ночью он забрался в постель к отцу и спал с ним рядом.

Почему он решил переехать к отцу? Когда я задаю этот вопрос, Илон вздыхает и замолкает почти на минуту. “Отец был одинок, очень одинок, и мне казалось, что я должен быть с ним рядом, – наконец отвечает он. – Он обвел меня вокруг пальца”. Кроме того, Илон обожал свою бабушку, мать Эррола Кору, которую называл Наной. Она убедила его, что несправедливо, что матери Илона достались все трое детей, а отцу – ни одного.

В некотором отношении этот переезд не представляет загадки. Илону было десять лет, он плохо умел вести себя в обществе и совсем не имел друзей. Мать любила его, но была загружена работой, постоянно отвлекалась на другие дела и казалась совершенно беззащитной. Его отец, напротив, был чванливым и мужественным – крупный мужчина с большими руками и пленительной харизмой. В своей карьере Эррол Маск пережил немало взлетов и падений, но в тот период был на коне. Он ездил на золотистом кабриолете Rolls-Royce Corniche, и, что важнее, у него было две многотомных энциклопедии, огромное количество книг и множество инженерных инструментов.

Вот поэтому Илон, еще совсем мальчишка, и решил переехать к нему. “Это была очень плохая идея, – говорит он. – Тогда я еще не понимал, насколько она ужасна”. Через четыре года его примеру последовал и Кимбал. “Я не хотел, чтобы брат был с ним один, – поясняет он. – Отец вынудил брата переехать к нему. А затем вынудил и меня”.

“Почему он решил переехать к человеку, который причинял ему боль? – спросила Мэй Маск сорок лет спустя. – Почему не выбрал более счастливую жизнь? – Она немного помолчала. – Возможно, в этом весь он”.

После переезда мальчики помогли Эрролу построить подходящий для сдачи в аренду туристам домик в охотничьем заказнике Тимбавати – на девственном участке буша примерно в пятистах километрах к востоку от Претории. Пока шла стройка, они ночами спали у костра и держали наготове винтовки “браунинг”, чтобы защищаться от львов. Кирпичи были сделаны из речного песка, а крыша – из травы. Как инженер, Эррол с удовольствием изучал свойства различных материалов и покрыл полы слюдой, которая хорошо подходит для теплоизоляции. Слоны часто вырывали трубы в поисках воды, а обезьяны регулярно гадили в павильонах, поэтому мальчикам всегда было чем заняться.

Илон часто сопровождал посетителей на охоте. У него была только винтовка 22‐го калибра, но с хорошим прицелом, и Илон стал метким стрелком. Он даже победил в местном состязании в стрельбе по тарелочкам, хотя в силу юного возраста и остался без награды, поскольку призом был ящик виски.

Когда Илону было девять лет, отец взял его, Кимбала и Тоску с собой в Америку, где они проехали из Нью-Йорка по Среднему Западу во Флориду. Илон увлекся видеоиграми, в которые можно было играть на монетных автоматах, стоящих в холлах мотелей. “Это было очень здорово, – говорит он. – Тогда в ЮАР такого еще не было”. Эррол, как всегда, хотел и пускать пыль в глаза, и не слишком тратиться: он арендовал Ford Thunderbird, но останавливались они в бюджетных гостиницах. “Когда мы приехали в Орландо, отец отказался вести нас в Disney World, потому что это было слишком дорого, – вспоминает Маск. – Кажется, мы вместо этого поехали в какой‐то аквапарк”. Как часто бывает, Эррол рассказывает совсем другую историю и утверждает, что они побывали и в Disney World, где Илону понравился аттракцион “Дом с привидениями”, и в парке развлечений Six Flags Over Georgia. “В той поездке я снова и снова повторял им: «Однажды вы приедете жить в Америку»”.

Илон играет с черепахой под присмотром Эррола

Два года спустя он привез детей в Гонконг. “Отец занимался и настоящим бизнесом, и каким‐то торгашеством, – вспоминает Маск. – Он оставил нас в гостинице, довольно грязной, выдал нам баксов пятьдесят или вроде того – и два дня мы его не видели”. Они смотрели по телевизору фильмы о самураях и мультики. Илон и Кимбал, оставив Тоску в номере, бродили по улицам и заходили в магазины электроники, где можно было бесплатно играть в видеоигры. “Сегодня, если бы кто‐то вел себя как отец, кто‐нибудь точно вызвал бы службу защиты детей, – говорит Маск, – но для нас тогда это было удивительным приключением”.

Конфедерация кузенов

После того как Илон и Кимбал переехали к отцу в пригород Претории, Мэй перебралась в соседний Йоханнесбург, чтобы семья стала ближе друг к другу. По пятницам она приезжала к Эрролу и забирала мальчиков. После этого они отправлялись к бабушке, неукротимой Уиннифред Хальдеман, которая готовила куриное рагу, столь ненавистное детям, что Мэй потом покупала им пиццу.

Илон и Кимбал обычно ночевали в доме по соседству, где с тремя своими сыновьями жила сестра Мэй, Кэй Райв. Пятеро кузенов – Илон и Кимбал Маски и Питер, Линдон и Расс Райвы – сбились в авантюрную и временами склочную компанию. Мэй была более снисходительна и пеклась о детях меньше, чем ее сестра, поэтому, замышляя очередное приключение, мальчишки обычно сговаривались с ней. “Если мы хотели сделать что‐то, например пойти на концерт в Йоханнесбурге, она говорила сестре: сегодня вечером я поведу их в церковный лагерь, – говорит Кимбал. – А потом подвозила нас и отпускала творить шалости”.

Такие поездки порой бывали опасны. “Помню, однажды поезд остановился, и мы увидели грандиозную драку, одному парню всадили нож прямо в голову, – рассказывает Питер Райв. – Мы спрятались в вагоне, а потом двери закрылись, и поезд тронулся”. Иногда в поезд заходила какая‐нибудь банда, которая начинала палить из автоматов, запугивая врагов. Некоторые концерты устраивались как протест против апартеида – например, прошедший в 1985 году в Йоханнесбурге концерт, на который пришло 100 тысяч человек. Часто случались потасовки. “Не пытаясь спрятаться от насилия, мы учились среди него выживать, – говорит Кимбал. – Это научило нас не бояться, но и не делать глупостей”.

Илон заслужил репутацию самого бесстрашного в компании. Когда они приходили в кино, а люди в зале шумели, именно он подходил и делал им замечание, даже если они были гораздо крупнее его. “Он старается никогда не принимать решений из страха, – поясняет Питер. – И он следил за этим даже в детстве”.

Состязательный дух у Илона тоже был самым сильным среди кузенов. Однажды они ехали на велосипедах из Претории в Йоханнесбург, и Илон быстрее всех крутил педали, изрядно обгоняя остальных. В конце концов его братья остановили пикап, водитель которого согласился их подвезти. Снова встретившись с ними, Илон со злости их поколотил. Он сказал, что вообще‐то они ехали наперегонки, а братья решили сжульничать.

Кимбал и Илон с Питером и Рассом Райвами

Такие ссоры были в порядке вещей и нередко случались на публике, когда мальчишки не замечали ничего вокруг. Одна из многих стычек между Илоном и Кимбалом произошла на местной ярмарке. “Они колотили друг друга, валяясь в пыли, – вспоминает Питер. – Люди переполошились, и мне пришлось сказать им: «Не беспокойтесь, эти ребята – братья»”. Хотя обычно ссоры вспыхивали из‐за мелочей, порой они бывали весьма ожесточенными. “Побеждал тот, кто первым умудрялся ударить или пнуть противника по яйцам, – говорит Кимбал. – После этого драка прекращалась, ведь невозможно и дальше драться, получив промеж ног”.

Домик в охотничьем заказнике Тимбавати

Учеба

Учился Маск хорошо, но звезд с неба не хватал. Когда ему было девять и десять лет, он получал отличные оценки по английскому языку и математике. “На математике он быстро схватывает новое”, – отмечал его учитель. Но в комментариях в его табелях прослеживается один и тот же мотив: “Работает чрезвычайно медленно, потому что либо мечтает, либо делает то, чего делать не должен”; “Редко заканчивает начатое. В следующем году ему следует сосредоточиться на работе и не витать в облаках на уроках”; “Его сочинения показывают, что у него живое воображение, но он не всегда укладывается в отведенное время”. До перехода в старшие классы у него был средний балл 83 из 100.

Расс Райв, Илон, Кимбал и Питер Райв

В государственной школе Илона травили, поэтому отец перевел его в частную старшую школу для мальчиков в Претории. Она была организована по английскому образцу, насаждала строгие правила, практиковала телесные наказания, а также заставляла детей посещать церковные службы и носить форму. Там у Илона были прекрасные оценки по всем предметам, кроме двух: африкаанса (в выпускном классе он получил 61 из 100) и Закона Божьего (учитель отметил, что он “не утруждается” его изучать). “Я не собирался вкладывать силы в бессмысленные вещи, – говорит Маск. – Я предпочел бы погулять или поиграть в видеоигры”. Он получил “отлично” на выпускном экзамене по физике, но, как ни удивительно, лишь “хорошо” на экзамене по математике.

В свободное время он строил маленькие ракеты и экспериментировал с разными смесями – например, из хлорки для бассейна и тормозной жидкости, – проверяя, что взрывается лучше всего. Также он освоил фокусы и научился гипнотизировать людей: как‐то он убедил Тоску, что она собака, и заставил съесть сырой бекон.

Как и впоследствии в Америке, кузены фонтанировали бизнес-идеями. Однажды на Пасху они сделали шоколадные яйца, обернули их в фольгу и продавали, ходя от дома к дому. Кимбал придумал хитрую схему: вместо того чтобы продавать их дешевле, чем пасхальные яйца в магазине, они сделали цену выше. “Кое-кто упрямился из‐за цены, – вспоминает Кимбал, – но мы говорили: «Вы поддерживаете будущих капиталистов»”.

Чтение оставалось для Маска психологическим убежищем. Порой он проводил за книгами весь день и большую часть вечера, по девять часов без перерыва. Когда они всей семьей приходили к кому‐то в гости, он исчезал в хозяйской библиотеке. Когда они приезжали в центр города, он бродил отдельно от остальных, но находили его неизменно в книжном магазине, где он сидел на полу, погруженный в собственный мир. Помимо прочего, он очень любил комиксы. Его привлекала прямодушная целеустремленность супергероев. “Они всегда пытаются спасти мир, натянув трусы поверх стальных костюмов в облипку, что вообще‐то, если подумать, довольно странно, – говорит он. – Но они тем не менее действительно пытаются спасти мир”.

Маск прочитал обе отцовские энциклопедии и стал “гением” в глазах сестры и матери, которые души в нем не чаяли. Другие дети, однако, считали его противным заучкой. “Смотрите, какая луна! До нее, должно быть, миллион километров!” – воскликнул однажды один из кузенов. Ответ Илона не заставил себя ждать: “Вообще‐то всего плюс-минус 384 тысячи километров в зависимости от орбиты”.

В одной из книг, обнаруженных в отцовском кабинете, рассказывалось о великих изобретениях, которые появятся в будущем. “Я возвращался из школы, заходил в смежную с отцовским кабинетом комнату и читал ее снова и снова”, – говорит Маск. Среди прочего в ней описывалась ракета на ионном двигателе, который работал на частицах, не расходуя топлива. Однажды поздним вечером, сидя в аппаратной на своей ракетной базе в Техасе, Маск подробно рассказал мне об этой книге и объяснил, как ионный двигатель мог бы функционировать в вакууме. “Эта книга первой натолкнула меня на мысль о путешествии на другие планеты”, – сказал он.

Глава 4

Искатель

Претория, 1980‐е

Экзистенциальный кризис

Когда Маск был маленьким, мать начала водить его в воскресную школу при местной англиканской церкви, где сама работала учительницей. Дело шло не очень хорошо. Она рассказывала детям истории из Библии, а Илон задавал вопросы. “Что значит воды расступились? – спрашивал он. – Это невозможно”. Когда очередь дошла до притчи о том, как Иисус накормил людей хлебами и рыбой, Илон отметил, что пища не могла появиться из ниоткуда. Он был крещен, а потому должен был причащаться, но уже тогда сомневался в целесообразности этого. “Я принял кровь и тело Христовы, что в детстве довольно странно, – говорит он. – И тогда я спросил: «Это что вообще за кошмар? Странная метафора каннибализма?»” Мэй решила, что отныне по воскресеньям позволит Илону читать книги дома.

Его отец, который был более богобоязненным, сказал Илону, что некоторые вещи невозможно постичь, поскольку возможности человека ограничены. “Летчики атеистами не бывают”, – утверждал он, а Илон добавлял: “На экзамен атеисты не приходят”. И все же Илон довольно рано пришел к выводу, что объяснение всему стоит искать в науке, а потому нет нужды выдумывать Творца или божество, которое руководит нашей жизнью.

Когда он подрос, его стала преследовать мысль, что чего‐то в этой жизни не хватает. Ни научная, ни религиозная трактовка бытия не давала ответа на действительно серьезные вопросы, такие как “Откуда взялась Вселенная и почему она существует?”. Физика объясняла во Вселенной все, но только не почему. Из-за этого Маск столкнулся с подростковым экзистенциальным кризисом, как он сам выражается. “Я пытался понять, в чем смысл жизни и Вселенной, – говорит он. – И меня ужасно тяготила мысль, что жизнь, возможно, не имеет смысла”.

Как настоящий книжный червь, он искал ответы в книгах. Сначала он совершил типичную ошибку всех мятущихся подростков и обратился к философам-экзистенциалистам: Ницше, Хайдеггеру и Шопенгауэру. Его недоумение сменилось отчаянием. “Не советую подросткам читать Ницше”, – говорит он.

К счастью, его спасла научная фантастика – неиссякаемый источник мудрости для играющих в игры детей с пытливым умом. Он перечитал всю фантастику в школьной и городской библиотеках и стал просить библиотекарей заказать новые книги.

В число любимых у него вошел роман Роберта Хайнлайна “Луна – суровая хозяйка”, в котором рассказывается о лунной колонии для ссыльнопоселенцев. Ею управляет суперкомпьютер Майк, обретающий сознание и чувство юмора. Во время восстания в колонии компьютер приносит себя в жертву. В этой книге рассматривается вопрос, который станет ключевым в жизни Маска: будет ли искусственный интеллект развиваться для поддержки и защиты человечества или же у машин появятся собственные умыслы, из‐за которых они станут угрозой для людей?

Это одна из центральных тем в романах Айзека Азимова о роботах, которые Маск тоже полюбил. В них формулируются законы робототехники, созданные для того, чтобы роботы не вышли из‐под контроля. В финальной сцене опубликованного в 1985 году романа “Роботы и Империя” Азимов разъясняет главный из этих законов, названный нулевым: “Робот не может причинить вред человечеству или своим бездействием допустить, чтобы человечеству был причинен вред”. Герои азимовского цикла “Основание” разрабатывают план отправить поселенцев в далекие регионы галактики, чтобы сохранить человеческое сознание перед неминуемым наступлением темных веков.

Тридцать с лишним лет спустя Маск написал твит о том, как высказанные в этих книгах идеи подтолкнули его к намерению отправить человечество в космос и поставить искусственный интеллект на службу людям: “Цикл «Основание» и Нулевой закон стали краеугольным камнем для создания SpaceX”.

“Автостопом по галактике”

Но больше всего на юного и любознательного Маска повлияла книга Дугласа Адамса “Автостопом по галактике”. Эта бойкая и остроумная история помогла Маску сформировать свое мировоззрение и добавила крупицу юмора к его обычной серьезности. “Книга «Автостопом по галактике» вытащила меня из моей экзистенциальной депрессии, – говорит Маск, – и вскоре я нашел в тексте множество уморительных деталей”.

В книге рассказывается о человеке по имени Артур Дент, которого пролетающий мимо космический корабль спасает с Земли за несколько секунд до того, как ее уничтожает внеземная цивилизация, строящая гиперпространственную магистраль. Вместе со своим внеземным спасителем Дент исследует различные уголки галактики, которая управляется двухголовым президентом, “гением непостижимости”[2]. Обитатели галактики пытаются найти “ответ на великий вопрос жизни, Вселенной и всего остального”. Для этого они построили суперкомпьютер, который через семь миллионов лет выдает ответ: 42. Услышав сконфуженный вой толпы, компьютер парирует: “Я убежден в правильности ответа. По правде говоря, дело, я думаю, в том, что вы никогда, собственно, не задумывались, в чем состоит этот вопрос”. Маск усвоил этот урок. “Из этой книги я вынес, что необходимо расширять границы сознания, чтобы мы лучше формулировали вопросы об ответе, которым является Вселенная”, – говорит он.

Роман “Автостопом по галактике” и последующее увлечение Маска видеосимуляторами и настольными играми на всю жизнь поселили у него в голове тягостную мысль, что мы, возможно, просто пешки в модели, разработанной существами высшего порядка. Как пишет Дуглас Адамс: “Существует теория, утверждающая, что если кто‐нибудь доподлинно выяснит, что такое Вселенная и зачем она нужна, то она в тот же момент исчезнет, а вместо нее появится что‐нибудь еще более странное и причудливое. Существует другая теория, которая утверждает, что это уже случилось”[3].

Blastar

В конце 1970‐х годов множество гиков по всему миру увлеклось ролевой игрой Dungeons & Dragons. Илон, Кимбал и их двоюродные братья Райвы с головой ушли в игру, где игроки сидят за столом и участвуют в фантастических приключениях, создавая себе персонажей и бросая кости. Один из игроков исполняет роль “мастера”, который руководит происходящим в игре и исполняет функции судьи.

Илон обычно был мастером и, как ни странно, в этой роли проявлял великодушие. “Даже в детстве у Илона бывали очень разные настроения, – говорит его кузен Питер Райв. – В роли мастера он был невероятно терпелив, что, по моему опыту, далеко не всегда ему свойственно, если вы понимаете, о чем я. Порой к нему приходит такое настроение, и это прекрасно”. Вместо того чтобы давить на брата и кузенов, он вдумчиво описывал варианты, которые имелись у них в каждой ситуации.

Вместе они решили принять участие в проходившем в Йоханнесбурге турнире, где стали самыми юными игроками. На турнире мастер поставил перед ними задачу: спасти женщину, выяснив, кто в игре злодей, и убив его. Илон посмотрел на мастера и сказал: “Думаю, это вы злодей”. И они его убили. Илон оказался прав, и игра, запланированная на несколько часов, завершилась, едва начавшись. Организаторы обвинили мальчиков в жульничестве и сначала не хотели вручать им приз. Однако Маск настоял на своем. “Там собрались сплошные идиоты, – говорит он. – Это было так очевидно”.

Компьютер Маск впервые увидел, когда ему было лет одиннадцать. Он заметил его в торговом центре в Йоханнесбурге и несколько минут просто стоял и рассматривал его. “Я читал компьютерные журналы, – говорит он, – но никогда прежде не видел компьютер своими глазами”. Как и раньше с мотоциклом, он долго выпрашивал компьютер у отца. Эррол, как ни странно, выступал против компьютеров, утверждая, что инженеру от них никакого толку, потому что на них можно разве что в игры играть. В итоге Илон скопил деньги на подработках и купил один из первых персональных компьютеров Commodore VIC-20. На нем можно было играть в такие игры, как Galaxian и Alpha Blaster, где игрок пытается защитить Землю от инопланетных захватчиков.

К компьютеру прилагался 60‐часовой курс по программированию на BASIC. “Я прошел его за три дня, почти не смыкая глаз”, – вспоминает он. Через несколько месяцев он сорвал со стены объявление о конференции по персональным компьютерам, которая готовилась в университете, и сказал отцу, что хочет ее посетить. И снова отец оказался против. Билет на семинар стоил дорого, около 400 долларов, и мероприятие было не для детей. Илон ответил, что считает участие “жизненно необходимым”, и продолжил стоять рядом с отцом, упрямо глядя на него. Следующие несколько дней Илон вынимал объявление из кармана и просил отца снова. В конце концов отец уговорил университет сделать Илону скидку, чтобы он смог постоять в задних рядах. Когда по завершении конференции Эррол приехал забрать сына, он застал Илона за разговором с тремя профессорами. “Мальчику обязательно нужен новый компьютер”, – постановил один из них.

Блестяще справившись со школьным тестом по программированию, Илон получил IBM PC/XT и научился программировать на языках Pascal и Turbo C++. В тринадцать лет он написал игру Blastar, использовав 123 строки BASIC и простой ассемблерный язык для графики. Он отправил код игры в журнал PC and Office Technology, и его опубликовали в декабре 1984 года с коротким предисловием, где говорилось: “В этой игре необходимо уничтожить инопланетный грузовой космический корабль, который перевозит смертоносные водородные бомбы и машины направленного действия”. Хотя и непонятно, что такое “машина направленного действия”, идея довольно интересна. Журнал заплатил Маску 500 долларов, и позже он продал туда еще две игры, одна из которых напоминала Donkey Kong, а другая была симулятором рулетки и блек-джека.

Так Маск на всю жизнь заболел видеоиграми. “Если играешь с Илоном, то играть приходится без остановки, пока в конце концов не приспичит поесть”, – говорит Питер Райв. В одной из поездок в Дурбан Маск понял, как взломать игровые автоматы в торговом центре. Он научился запускать игры без монеток, и они смогли играть часами.

После этого ему в голову пришла более масштабная идея: кузены могут создать собственный игровой зал. “Мы точно знали, какие игры популярнее всего, поэтому дело казалось беспроигрышным”, – говорит Маск. Он понял, как оплачивать автоматы с выручки. Но когда мальчики попытались получить лицензию в муниципалитете, им сказали, что подать заявление может только человек старше 18 лет. Кимбал, который заполнил 30‐страничную анкету, решил, что к Эрролу обращаться не стоит. “Он был слишком жестким человеком, – говорит Кимбал. – Поэтому мы пошли к отцу Расса и Пита, а он нас послал. В результате на нашей идее был поставлен крест”.

Глава 5

Вторая космическая скорость

Отъезд из ЮАР, 1989 год

Доктор Джекилл и мистер Хайд

В семнадцать лет, семь лет прожив с отцом, Илон понял, что должен вырваться из дома. Жизнь с отцом все сильнее трепала ему нервы.

Порой Эррол бывал весел и общителен, но периодически становился мрачнее тучи, поносил всех и каждого и погружался в пучину фантазий и заговоров. “Его настроение менялось в мгновение ока, – говорит Тоска. – Все могло быть прекрасно, но секунду спустя он уже сердился и выкрикивал оскорбления”. Он словно страдал от раздвоения личности. “В один момент он мог быть совершенно дружелюбным, – вспоминает Кимбал, – но в следующий уже кричал на тебя и читал нотации – без преувеличений, он заставлял тебя стоять перед ним по два-три часа и называл тебя никчемным и жалким, отпускал обидные и злые комментарии, но никак не позволял тебе уйти”.

Двоюродные братья стали реже навещать Илона. “Нельзя было предугадать, что тебя ждет, – поясняет Питер Райв. – Бывало, Эррол говорил: «Я купил нам новые мотоциклы, запрыгивайте». Но бывало, он злился, сыпал угрозами и, черт возьми, заставлял тебя чистить унитаз зубной щеткой”. Рассказывая мне об этом, Питер сделал паузу, а потом несколько неохотно добавил, что Илон тоже порой подвержен перепадам настроения. “Когда Илон в хорошем настроении, все в этом мире прекрасно. Когда настроение у него портится, он мрачнеет на глазах, и приходится ходить вокруг него на цыпочках”.

Однажды Питер пришел в гости к Илону и застал Эррола на кухне. Он сидел в трусах на кухонном столе и крутил пластиковую рулетку – пытался выяснить, как на нее влияют микроволны. Он раскручивал рулетку, записывал результат, а затем раскручивал ее снова, ставил в микроволновку и проверял, какое число выпало. “Это было безумие”, – говорит Питер. Эррол был уверен, что может найти систему, которая позволит ему жульничать. Он много раз приводил Илона в казино Претории, специально одевая его так, чтобы он казался старше шестнадцати, и заставлял его записывать числа, пока сам вел подсчеты на калькуляторе, спрятанном под игорной карточкой.

Илон сходил в библиотеку, прочитал несколько книг о рулетке и даже написал ее компьютерный симулятор. После этого он попытался убедить отца, что ни один из его планов не сработает. И все же Эррол полагал, что постиг глубокую мудрость о вероятности и, как он сказал мне впоследствии, нашел “практически комплексное решение для того, что называется случайностью”. Когда я попросил его пояснить, что он имеет в виду, он заявил: “Никаких «случайностей» не существует. Все события происходят в соответствии с последовательностью Фибоначчи, как во множестве Мандельброта. Я открыл взаимосвязь «случайности» с последовательностью Фибоначчи. Это тема для научной статьи. Если я поделюсь своими выводами, вся деятельность, которая полагается на «случайность», будет загублена, поэтому я сомневаюсь, стоит ли об этом говорить”.

Я не очень‐то понимаю, что все это значит. В догадках теряется и Маск: “Не знаю, когда он променял свой талант к инженерии на веру в магию. Но каким‐то образом это случилось”. Эррол бывает очень настойчив и порой даже убедителен. “Он меняет реальность вокруг, – говорит Кимбал. – Он настоящий выдумщик, но верит в собственную ложь”.

Бывало, Эррол говорил детям удивительные вещи, которые не подкреплялись никакими фактами. Например, он настаивал, что в США президент считается наделенным божественной природой, а потому его никто не вправе критиковать. Иногда он сочинял цветистые истории, в которых сам всегда выступал либо героем, либо жертвой. Он рассказывал их с такой убежденностью, что Илон и Кимбал начинали сомневаться в собственных представлениях о реальности. “Можете представить себе такое детство? – спрашивает Кимбал. – Это была психологическая пытка, и она оставляла свой след. В конце концов всегда возникал вопрос: «Что такое реальность?»”

Я тоже попался в запутанную паутину Эррола. На протяжении двух лет нашего общения по телефону и электронной почте он рассказывал мне разные истории о своих отношениях с детьми, Мэй и его приемной дочерью, которая впоследствии родит ему двоих детей (подробнее об этом позже), и по‐разному описывал испытываемые к ним чувства. “Илон и Кимбал выдумали собственную историю о том, каким я был, и она не соотносится с фактами”, – утверждает он. Рассказывая, как он психологически издевался над ними, настаивает Эррол, они стараются угодить матери. Но когда я нажимаю на него, он говорит, чтобы я следовал их версии. “Мне плевать, пусть рассказывают другое, лишь бы были счастливы. Я не собираюсь ставить свое слово против их. Пусть говорят”.

Рассказывая об отце, Илон порой посмеивается, довольно резко и горько. Такие же смешки я слышал и от его отца. Некоторые слова в речи Илона, его взгляд, его быстрые перепады настроения напоминают его близким об Эрроле. “Порой я наблюдала в Илоне проблески ужасных историй, которые он мне рассказывал, – говорит Джастин, первая жена Маска. – И это помогло мне понять, как сложно нам не поддаваться влиянию обстоятельств, в которых мы растем, даже когда нам этого совсем не хочется”. Время от времени она отваживалась сказать: “Ты становишься все больше похож на отца”. Она поясняет: “Эта кодовая фраза подсказывала ему, что он погружается во мрак”.

И все же Джастин говорит, что Илон, который всегда был эмоционально вовлечен в общение с их детьми, фундаментальным образом отличается от своего отца: “Казалось, что с Эрролом стоит ждать беды. Но в случае зомби-апокалипсиса хочется оказаться в команде Илона, потому что он точно найдет способ укротить всех зомби. Он порой бывает очень суров, но можно не сомневаться, что он поймет, как одержать верх”.

И для этого ему нужно было двигаться дальше. Пришла пора покинуть ЮАР.

Билет в один конец

Маск стал убеждать родителей переехать в США вместе с детьми. Ни Мэй, ни Эррол этого не хотели. “И тогда я решил: «Что ж, поеду один»”, – говорит он.

Сначала он попытался получить американское гражданство на основании того, что отец его матери родился в Миннесоте, но ничего не получилось, поскольку его мать родилась в Канаде и не вступила в гражданство США. Илон решил, что легче будет сначала попасть в Канаду. Он сам пришел в канадское консульство, взял анкеты для получения паспорта и заполнил документы не только для себя, но также для матери, брата и сестры (но не отца). Паспорта были готовы в конце мая 1989 года.

“Я улетел бы следующим же утром, но авиабилеты тогда стоили дешевле при покупке за четырнадцать дней до вылета, – говорит Маск, – и мне пришлось выждать две недели”. 11 июня 1989 года, примерно за две недели до восемнадцатилетия, он поужинал с отцом, братом и сестрой в лучшем ресторане Претории “У Синтии”, а затем его отвезли в аэропорт Йоханнесбурга.

“Через несколько месяцев вернешься, – пренебрежительно бросил отец, как вспоминает Илон. – Ты никогда не добьешься успеха”.

Как обычно, Эррол рассказывает эту историю иначе, выставляя себя настоящим героем. По его словам, когда Илон учился в выпускном классе школы, он впал в сильную депрессию. Его отчаяние достигло пика в День Республики, 31 мая 1989 года. Тогда они собирались всей семьей посмотреть праздничный парад, но Илон отказался вставать с кровати. Его отец присел на стоявший в комнате сына большой стол с весьма востребованным компьютером и спросил: “Хочешь поехать учиться в Америку?” Илон оживился. “Да”, – ответил он. “Это была моя идея, – утверждает Эррол. – До тех пор он и словом не обмолвился, что хочет в Америку. И тогда я сказал: «Завтра встретишься с американским атташе по культуре», – который был моим другом по ротари-клубу”.

Илон утверждает, что рассказанная отцом история – лишь очередная выдумка, в которой Эррол выставляет себя героем. В этом случае доказать ее несостоятельность несложно. Ко Дню Республики 1989 года Илон уже получил канадский паспорт и купил билет на самолет.

Глава 6

Канада

1989 год

Иммигрант

Есть легенда, что Маск, сын человека, дела у которого время от времени шли неплохо, в 1989 году приехал в Северную Америку с кучей денег, а может, и вовсе с карманами, полными изумрудов. Порой Эррол поддерживает этот миф. В реальности, однако, все, что Эрролу принесла замбийская изумрудная шахта, обесценилось несколькими годами ранее. Когда Илон уезжал из ЮАР, отец дал ему 2000 долларов в дорожных чеках, а мать – еще 2000 долларов, которые она сняла со счета ценных бумаг, открытого ею еще в юности, когда она получила приз за победу в конкурсе красоты. Помимо этого, когда Илон приехал в Монреаль, у него с собой был лишь список родственников матери, которых он никогда не встречал.

Он собирался позвонить дяде матери, но обнаружил, что тот уехал из Монреаля. В результате он отправился в молодежный хостел, где поселился в комнате с пятью соседями. “Я привык к ЮАР, где люди грабили и убивали друг друга, – говорит он, – поэтому спал на рюкзаке, пока не понял, что никто не собирается меня убивать”. Он бродил по городу и удивлялся, что никто из жителей не устанавливал решетки на окна.

Через неделю он купил за 100 долларов Greyhound Discovery Pass, который позволял в течение полугода путешествовать на автобусах по всей Канаде. У него был троюродный брат его возраста Марк Тьюлон, который жил на ферме в провинции Саскачеван неподалеку от города Мус-Джо, где раньше жили его дедушка и бабушка, поэтому Илон отправился туда. Ему предстояло преодолеть более 2700 км от Монреаля.

У амбара кузена в Саскачеване

Автобус, который останавливался в каждой деревушке, ехал по Канаде много дней. На одной из остановок Маск вышел поесть и не успел запрыгнуть обратно, прежде чем водитель тронулся с места. К несчастью, вместе с автобусом уехал и его чемодан, в котором лежали одежда и дорожные чеки. Теперь у Маска осталась лишь связка книг, которую он всюду таскал с собой. Восстановить дорожные чеки оказалось нелегко (потребовалось несколько недель), и это стало для Маска одним из первых намеков на то, что платежной системе необходима встряска.

Когда Илон добрался до города неподалеку от нужной фермы, он позвонил брату, кинув завалявшиеся в кармане монетки в таксофон. “Привет, это Илон, твой троюродный брат из ЮАР, – сказал он. – Я на автовокзале”. Брат приехал с отцом, и вместе они отправились в стейк-хаус Sizzler, где родственники предложили Илону пожить на их пшеничной ферме. Там он чистил зернохранилища, помогал строить амбар – и там же отпраздновал свой восемнадцатый день рождения, получив в подарок испеченный своими руками торт, на котором шоколадной глазурью было написано: “С днем рождения, Илон!”

В своей комнате в Торонто

Полтора месяца спустя он снова сел в автобус и поехал в Ванкувер, до которого было еще полторы тысячи километров, и там поселился с единокровным братом матери. Заглянув в службу занятости, он выяснил, что за работу в основном платят по 5 долларов в час. Но была одна вакансия, где обещали 18 долларов в час: нужен был человек для очистки бойлеров на лесопилке. Облачившись в защитный костюм, он должен был по узкому тоннелю проползать в особую камеру, где варилась древесная масса, и счищать всю накипь, которая прилипала к стенам. “Если человек в конце тоннеля не успевал убирать эту липкую массу, ты оказывался в ловушке в настоящей душегубке, – вспоминает Маск. – Это напоминало диккенсовский стимпанковский кошмар, где в разные стороны расползались темные трубы и грохотали отбойные молотки”.

Танцы с Кимбалом в Торонто

Мэй и Тоска

Пока Илон был в Ванкувере, Мэй Маск улетела из ЮАР, решив, что тоже хочет переехать на новое место. Она посылала разведывательные отчеты Тоске. Ванкувер слишком холодный и дождливый, писала она. Монреаль хорош, но там говорят по‐французски. В конце концов она выбрала Торонто. Тоска быстро продала их дом и мебель в ЮАР и встретилась с матерью в Торонто, куда переехал и Илон. Кимбал остался в Претории, чтобы окончить последний класс школы.

Сначала они втроем жили в однокомнатной квартире, где Тоска с матерью спали на кровати, а Илон – на диване. Денег было немного. Мэй вспоминает, как однажды расплакалась, разлив молоко, потому что не могла купить больше.

Тоска устроилась на работу в закусочную, Илон получил место стажера в торонтском офисе Microsoft, Мэй работала в университете и в модельном агентстве, а также выступала консультантом-диетологом. “Я работала каждый день и четыре вечера в неделю, – говорит она. – После обеда в воскресенье я стирала и покупала продукты. Я даже не знала, чем заняты мои дети, потому что почти не бывала дома”.

Через несколько месяцев они стали получать достаточно денег, чтобы снять трехкомнатную квартиру с фиксированной арендной платой. В ней были суконные обои, которые Илон содрал по настоянию Мэй, и жуткий ковер. Они выбрали другой ковер за 200 долларов, но Тоска уговорила их купить ковер потолще за 300 долларов, поскольку к ним вскоре должны были присоединиться Кимбал и двоюродный брат Питер, которые собирались спать на полу. Второй крупной покупкой стал компьютер для Илона.

Он практически ни с кем не общался, не имея друзей в Торонто, и проводил большую часть времени за чтением и работой на компьютере. Тоска, напротив, была дерзкой девчонкой, которой нравилось выходить в свет. “Я пойду с тобой”, – говорил Илон, страдавший от одиночества. “Нет, не пойдешь”, – отвечала она. Но когда он начинал настаивать, она приказывала: “Не подходи ко мне ближе чем на три метра”. И он слушался сестру. Всякий раз, когда она с подругами отправлялась в клуб или на вечеринку, он плелся за ними, засунув под мышку книгу, которую собирался почитать.

Глава 7

Университет Куинс

Кингстон, Онтарио, 1990–1991 годы

Производственные отношения

На вступительных экзаменах в университет Маск особо не отличился. Со второй попытки он получил 670 из 800 баллов за устную часть и 730 баллов по математике. Он решил, что будет выбирать из двух университетов, куда легко добраться на машине из Торонто: Уотерлу и Куинса. “Уотерлу, несомненно, лучше готовил инженеров, но с социальной точки зрения он был не очень хорош, – говорит Маск. – Там училось мало девушек”. Он считал, что знает информатику и инженерию не хуже любого из профессоров обоих университетов, но отчаянно нуждался в социализации. “Я не хотел терять свои студенческие годы с кучкой парней”. Осенью 1990 года он пошел в Куинс.

Его поселили на “международном этаже” одного из общежитий, где он в первый же день познакомился с Наваидом Фаруком, который тоже учился в университете и стал для Маска первым настоящим другом, не связанным с ним родственными узами. Отец Фарука был пакистанцем, мать – канадкой, а вырос он в Нигерии и Швейцарии, где его родители работали в различных институтах ООН. Как и Илон, он не завязал никакой крепкой дружбы в школе. Попав в Куинс, они с Маском быстро сошлись на почве общего интереса к компьютерам и настольным играм, историческим загадкам и научной фантастике. “И для меня, и для Илона, – говорит Фарук, – [университет], пожалуй, стал первым местом, где нас принимали и где мы могли быть собой”.

На первом курсе Маск получил “отлично” по бизнесу, экономике, алгебре и компьютерному программированию, но только “хорошо” по бухгалтерскому делу, испанскому языку и производственным отношениям. На следующий год он взял еще один курс по производственным отношениям, чтобы изучить основы взаимодействия работников и руководства. И снова получил “хорошо”. Позже он сказал в интервью для журнала выпускников Куинса, что главное, чему он научился на первых двух курсах, – это “как сотрудничать с умными людьми и применять сократический метод, чтобы добиваться общности цели”, хотя его будущим коллегам и предстояло убедиться, что этот навык, как и навыки производственных отношений, он применяет не всегда.

Гораздо больше его увлекали ночные философские дискуссии о смысле жизни. “Я их просто обожал, – говорит он, – потому что до тех пор у меня не было друзей, с которыми я мог бы обсуждать такие вещи”. Но главное, что он вместе с Фаруком погрузился в мир настольных и компьютерных игр.

Стратегические игры

“Ты поступаешь нерационально, – бесстрастно пояснял Маск своим монотонным голосом. – Более того, ты даже вредишь себе”. Они с Фаруком играли в настольную стратегию “Дипломатия” с друзьями по общежитию, и один из игроков решил объединиться с другим, чтобы выступить против Маска. “Если ты пойдешь на это, я настрою твоих союзников против тебя и сделаю тебе больно”. Фарук говорит, что Маск обычно побеждал, умело проводя переговоры и убедительно угрожая противникам.

В юные годы в ЮАР Маск с удовольствием играл в любые видеоигры, включая шутеры от первого лица и квесты, но в колледже сосредоточился на стратегиях – играх, в которых двое и более игроков состязаются друг с другом, строя империи и задействуя при этом высококлассные навыки стратегического планирования, управления ресурсами, организации снабжения и тактического мышления.

Стратегии – и настольные, и компьютерные – стали важной частью жизни Маска. От The Ancient Art of War, в которую он играл подростком в ЮАР, до The Battle of Polytopia, к которой он пристрастился тридцать лет спустя, они давали ему почву, где он мог заниматься планированием и управлять ресурсами, конкурируя за преимущество в игре. Он погружался в них на долгие часы – и так расслаблялся, избавлялся от стресса и оттачивал свои тактически навыки и стратегическое мышление для бизнеса.

С Наваидом Фаруком в Куинсе

Пока он учился в Куинсе, вышла первая великая компьютерная стратегия Civilization. В ней игроки состязались между собой, формируя общество с доисторических времен до наших дней и выбирая, какие технологии развивать и какие предприятия строить. Маск специально передвинул свой стол, чтобы они с Фаруком могли играть, сидя напротив: Маск на кровати, а Фарук – на стуле. “Мы часами жили в этом мире, пока не выбивались из сил”, – говорит Фарук. После этого они перешли к игре Warcraft: Orcs and Humans, один из ключевых элементов которой связан с организацией эффективного снабжения ресурсами, например металлами из шахт. Они играли часами, а затем делали перерыв на обед, и за едой Илон пояснял, в какой из игровых моментов понял, что победа у него в кармане. “Я создан для войны”, – говорил он Фаруку.

Игра-стратегия использовалась и на одном из предметов в университете: команды студентов состязались друг с другом в симуляторе растущего бизнеса. Игроки назначали цены на свои продукты, определяли расходы на рекламу, решали, какую долю выручки пускать на проведение исследований, и задавали другие переменные. Разгадав логику, лежавшую в основе симулятора, Маск выигрывал всегда.

Стажер в банке

Когда Кимбал переехал в Канаду и тоже поступил в Университет Куинс, братья взяли в привычку читать газеты и выбирать из героев дня человека, который казался им наиболее интересным. Илон не проявлял особого рвения к общению и не склонен был очаровывать своих наставников, поэтому в первый контакт с их избранником обычно вступал более компанейский Кимбал. “Если у нас получалось до них дозвониться, они обычно соглашались с нами пообедать”, – говорит он.

Одним из тех, кого они выбрали, стал Питер Николсон, который отвечал за стратегическое планирование в банке Scotiabank. Николсон был инженером, имел диплом по физике и докторскую степень по математике. Кимбал позвонил ему, и он согласился пообедать с братьями. Мать специально свозила их в универмаг “Итонс”, где при покупке от 99 долларов в подарок давали рубашку и галстук. За обедом разговор шел о философии, физике и природе Вселенной. Николсон предложил братьям летнюю работу и пригласил Илона к себе в команду по стратегическому планированию, состоящую из трех человек.

В то время Николсону было сорок девять лет, но они с Илоном хорошо поладили, вместе решая математические головоломки и сложные уравнения. “Меня интересовала философская сторона физики и ее связь с реальностью, – говорит Николсон. – У меня было не так уж много знакомых, с которыми я мог об этом поговорить”. Они также обсуждали то, что впоследствии стало страстью Маска, – космические путешествия.

В новом костюме

Когда однажды Илон отправился на вечеринку с дочерью Николсона Кристи, он первым делом спросил ее: “Бывает, что ты думаешь об электрических автомобилях?” Позже он признал, что таким вопросом вряд ли можно растопить лед.

Одной из тем, над которыми Маск работал для Николсона, был латиноамериканский долг. Банки выдавали многомиллиардные ссуды таким странам, как Бразилия и Мексика, но вернуть эти долги не представлялось возможным, поэтому в 1989 году министр финансов США Николас Брейди конвертировал латиноамериканские долговые обязательства в торгуемые ценные бумаги, названные облигациями Брейди. Поскольку эти облигации обеспечивало американское правительство, Маск полагал, что по ним всегда будут давать 50 центов за доллар. Однако по некоторым из них давали лишь 20 центов.

Маск понял, что Scotiabank может заработать, купив облигации по низкой цене, и позвонил в отдел торговых операций нью-йоркского банка Goldman Sachs, чтобы уточнить, есть ли они в наличии. “Да, сколько вам нужно?” – грубовато ответил по телефону трейдер. “Можно взять пять миллионов?” – спросил Маск, стараясь говорить низким и серьезным голосом. Когда трейдер сказал, что проблем с этим нет, Маск быстро повесил трубку. “Я подумал: «Мы сорвем куш, это беспроигрышный вариант», – вспоминает он. – Я прибежал с этим к Питеру, ожидая, что мне сразу выделят деньги”. Но банк отверг его идею. Директор сказал, что он и так держит слишком много латиноамериканского долга. “Безумие какое‐то! – подумал Маск. – Неужели у банков такая логика?”

Николсон говорит, что Scotiabank работал с латиноамериканским долгом собственными, более эффективными, методами. “[Маск] решил, что банк гораздо глупее, чем на самом деле, – отмечает он. – Но это и хорошо, ведь так у него появилось здоровое неуважение к финансовой отрасли и нашлась необходимая дерзость, чтобы основать впоследствии будущий PayPal”.

Маск вынес и другой урок из своей работы в Scotiabank: ему не нравилось – и не особо удавалось – работать на других людей. Он был не склонен проявлять почтение и допускать, что другие знают больше его.

Глава 8

Пенсильванский университет

Филадельфия, 1992–1994 годы

Физика

В Куинсе Маску быстро наскучило. Университет был прекрасен, но напрягаться на занятиях не приходилось. Когда один из однокурсников Маска перевелся в Пенсильванский университет, он решил выяснить, сможет ли последовать его примеру.

Проблема состояла в деньгах. Отец его не поддерживал, а мать работала на трех работах, чтобы свести концы с концами. Но в Пенне ему предложили стипендию в размере 14 тысяч долларов, а также студенческую ссуду, и на третьем курсе он перевелся туда.

Илон выбрал физику, поскольку, как и отец, интересовался инженерией. Он считал, что инженер, по сути, решает любую проблему, обращаясь к фундаментальным физическим законам. Также он решил, что параллельно будет изучать основы бизнеса. “Я боялся, что, если не изучу бизнес, мне придется работать на того, кто прошел этот курс, – говорит он. – У меня была цель: разрабатывать продукты, опираясь на законы физики, и никогда не работать под началом человека, имеющего бизнес-образование”.

Маск не проявлял ни интереса к политике, ни тяги к общественной работе, но все равно выдвинул свою кандидатуру на выборы в студенческий союз. В одном из публичных обещаний своей кампании он высмеял тех, кто пробивался в студенческие органы, чтобы вписать новую строчку в свое резюме. Последнее обещание на его предвыборной платформе звучало так: “Если эта позиция появится в моем резюме, я встану на голову в публичном месте и съем 50 экземпляров этого оскорбительного документа”. К счастью, выборы он проиграл, и это спасло его от общения с людьми из студенческого правления – мира, который совершенно не соответствовал его характеру. Вместо этого он прекрасно влился в сообщество гиков, которые хитро шутили о науке, играли в Dungeons & Dragons, обожали видеоигры и писали компьютерный код.

С Робином Реном в Пенсильванском университете

Его ближайшим другом в этой компании стал Робин Рен, который поступил в Пенн, после того как победил на олимпиаде по физике у себя на родине, в Китае. “Он единственный знал физику лучше меня”, – говорит Маск. Они стали вместе работать в физической лаборатории, где изучали, как свойства различных материалов меняются при экстремальных температурах. Завершив очередную серию экспериментов, Маск срезал стирательные резинки с карандашей, погрузил их в сосуд с чрезвычайно холодной жидкостью, а затем разбил его об пол. Он хотел знать – и представлять, – как различные материалы и сплавы ведут себя при разных температурах.

Рен вспоминает, что Маск был сосредоточен на трех сферах, которые определили его дальнейшую карьеру. Выверяя гравитационную силу и анализируя свойства материалов, он говорил с Реном о том, как законы физики применяются при строительстве ракет. “Он все говорил о постройке ракеты для полета на Марс, – вспоминает Рен. – Я, конечно, слушал его вполуха, уверенный, что он просто предается фантазиям”.

Электрические автомобили тоже интересовали Маска. Купив что‐нибудь на обед в передвижном киоске, они с Реном сидели на лужайке университетского кампуса, где Маск читал научные статьи об аккумуляторах. Калифорния только что ввела требование, в соответствии с которым к 2003 году 10 процентов автомобилей должны были стать электрическими. “Я хочу воплотить это в жизнь”, – сказал Маск.

Кроме того, Маск пришел к выводу, что солнечная энергетика, которая в 1994 году только набирала обороты, открывает наилучший путь к возобновляемой энергии. На четвертом курсе он написал работу “О важности солнечной энергетики”, исходя не только из опасений насчет изменения климата, но и из того, что запасы ископаемого топлива рано или поздно иссякнут. “Вскоре обществу придется обратить внимание на возобновляемые источники энергии”, – написал он. На последней странице работы он представил “электростанцию будущего”, где среди прочего использовались спутники с зеркалами, направляющие солнечный свет на солнечные панели и передающие получаемое электричество на Землю с помощью микроволнового пучка. Профессор оценил его курсовую на 98 баллов, отметив, что это “очень интересная и хорошо написанная работа, но последний рисунок в ней появился будто из ниоткуда”.

Король вечеринок

Всю жизнь Маск пользуется тремя способами сбежать от эмоциональных драм, которые он сам же и создает. Первый из них – тот, что он разделял с Наваидом Фаруком в Куинсе: способность отключаться, играя в имперские стратегии, такие как Civilization и Polytopia. Робин Рен раскрыл Маска с другой стороны – как любителя энциклопедий, который обожал погружаться в “жизнь, Вселенную и все остальное”, как в “Автостопом по галактике”.

С кузеном Питером Райвом и Кимбалом в Бостоне

Учась в Пенсильванском университете, Илон выработал третий механизм расслабления – пристрастился к вечеринкам, благодаря чему выбрался из скорлупы, которая окружала его в одиноком детстве. Его партнером и пособником в этом стал разбитной и контактный Адео Ресси. Американец итальянского происхождения, высокий, большеголовый, с громким смехом и широкой душой, Ресси вырос на Манхэттене и любил ночные клубы. Неординарный по натуре, он основал экологическую газету Green Times и попытался создать в университете собственную специальность “Революция”, представив несколько экземпляров газеты в качестве своей дипломной работы.

Как и Маск, Ресси перевелся в Пенн, и поэтому их обоих поселили в общежитии для первокурсников, где было запрещено устраивать вечеринки и принимать гостей после десяти часов вечера. Ни один из них не склонен был следовать правилам, поэтому они вместе сняли дом в неблагополучном районе в западной части Филадельфии.

Ресси предложил устраивать большие ежемесячные вечеринки. Они наглухо закрывали окна и развешивали в доме черные лампы и фосфоресцирующие плакаты. Однажды Маск обнаружил свой стол прибитым к стене – Ресси раскрасил его светящимися в темноте красками и назвал художественной инсталляцией. Маск снял его, сказав, что это стол. Они нашли на свалке металлическую лошадиную голову и поместили внутрь красную лампочку, чтобы из глаз сияли красные лучи. На одном этаже играла группа, на другом – диджей, на столах стояло пиво и лежали шоты из желе, и кто‐нибудь обязательно дежурил у двери и брал с каждого гостя по пять баксов за вход. Порой в дом стекалось по пятьсот человек, и это с лихвой покрывало месячную арендную плату.

Побывав у сына в гостях, Мэй пришла в ужас. “Я вынесла восемь пакетов с мусором и подмела, думая, что за это мне скажут спасибо, – говорит она. – Но они даже не заметили”. На той вечеринке ее отправили в комнату Илона по соседству со входом, велев забирать у гостей верхнюю одежду и стеречь деньги. Она зажала в руке ножницы, которые готова была пустить в ход, если кто‐то попытается украсть кассу, и передвинула матрас Илона к одной из внешних стен. “Дом от музыки ходил ходуном, я боялась, что обвалится потолок, и потому решила, что у стены мне будет безопаснее”.

Хотя Илону нравилась атмосфера веселья, на вечеринках он никогда не бросался в омут с головой. “Я всегда был трезв как стеклышко, – говорит он. – Адео напивался до безобразия. Я стучал к нему в дверь и говорил: «Чувак, выходи и следи за вечеринкой». Но в итоге следить за всем приходилось мне”.

Впоследствии Ресси восхищенно рассказывал, что Маск обычно казался несколько отстраненным. “Ему нравилось быть на вечеринке, не погружаясь в происходящее полностью. Единственным, на что он мог подсесть, были видеоигры”. Несмотря на весь этот разгул, Ресси понимал, что Маск по природе своей отчужден и отрешен, как наблюдатель с другой планеты, который пытается понять, как общаться с людьми и быть в компании. “Жаль, Илон не знал, как быть немного счастливее”, – говорит он.

Глава 9

На запад

Кремниевая долина, 1994–1995 годы

Летняя стажировка

В 1990‐х годах амбициозных студентов университетов Лиги плюща тянуло либо на восток, в позолоченные миры банков на Уолл-стрит, либо на запад, к технологическому утопизму и предпринимательскому рвению Кремниевой долины. Учась в Пенне, Маск получил несколько предложений по стажировке с Уолл-стрит, и они были довольно заманчивы, но финансы его не интересовали. Он считал, что банкиры и юристы не вносят достаточного вклада в общество. Кроме того, ему не нравились студенты, с которыми он встречался на занятиях по бизнесу. Гораздо больше его манила Кремниевая долина. Шло десятилетие рационального энтузиазма, когда можно было просто прибавить .com к любой фантазии и ждать, когда с Сэнд-Хилл-роуд к тебе потянется караван “порше” с венчурными капиталистами, готовыми выписать чек.

Маск получил свой шанс летом 1994 года, когда окончил третий курс и попал на две стажировки, связанные с тем, что нравилось ему больше всего: электрическими автомобилями, космосом и видеоиграми.

Днем он работал в исследовательском институте Pinnacle – в команде из двадцати человек, которая заключила с Министерством обороны несколько скромных контрактов для изучения “ионистора”, или “суперконденсатора”, разработанного ее основателем. Конденсатор – это устройство, способное в течение короткого времени удерживать электрический заряд и быстро высвобождать его, и сотрудники Pinnacle полагали, что могут создать достаточно мощный конденсатор для питания электроавтомобилей и космического оружия. В работе, которую Маск написал в конце лета, он подчеркнул: “Важно отметить, что ультраконденсатор представляет собой не просто усовершенствованную версию старого устройства, а принципиально новую технологию”.

Вечерами он трудился в небольшой компании Rocket Science в Пало-Альто. Она занималась разработкой видеоигр, и когда Маск однажды вечером пришел в офис и спросил, может ли получить работу на лето, ему предложили решить задачу, которая поставила всех сотрудников компании в тупик: как добиться, чтобы компьютер одновременно читал графику, сохраненную на CD-ROM, и передвигал аватар по экрану. Маск решил спросить у других хакеров на интернет-форумах, как обойти BIOS и считыватель джойстика с помощью DOS. “Никто из опытных инженеров не смог решить эту проблему, но я справился с ней за две недели”, – говорит он.

Это произвело впечатление, и Маску предложили полноценную работу, но сначала ему необходимо было окончить университет, чтобы получить американскую рабочую визу. Кроме того, он понял, что фанатично любит видеоигры и вполне может делать деньги, разрабатывая их, но все‐таки не готов посвятить этому свою жизнь. “Я хотел оказать большее влияние”, – поясняет он.

Король дороги

Одной из прискорбных тенденций 1980‐х стало превращение компьютеров и автомобилей в закрытые устройства. Открыть компьютер Apple II, разработанный Стивом Возняком в конце 1970‐х годов, и поиграть с его начинкой не представляло труда, но открыть Macintosh, созданный Стивом Джобсом в 1984‐м, было практически невозможно. Подобным образом дети в 1970‐х и раньше росли, копаясь под капотами машин: они чинили карбюраторы, меняли свечи и увеличивали мощность двигателей. Они знали, каковы на ощупь клапаны и смазка. Этот практический и деятельный подход применялся даже к радио и телевизорам: при желании можно было самостоятельно менять в них лампы, а потом и транзисторы, имея общее представление о работе электроплаты.

Тенденция к производству закрытых и запечатанных устройств привела к тому, что большинство технарей, которые выросли в 1990‐е, склонялись к разработке программного, а не аппаратного обеспечения. Они не знали сладкого запаха пайки, но писали код, который заставлял все микросхемы петь. Маск отличался от них. Он любил не только программное, но и аппаратное обеспечение. Он умел программировать, но также прекрасно разбирался в физических компонентах, таких как аккумуляторные элементы и конденсаторы, клапаны и камеры сгорания, топливные насосы и приводные ремни.

Июль 1994 года

Но особенно Маск любил возиться с машинами. В то время он ездил на двадцатилетней BMW 300i, а по субботам копался на автомобильных свалках Филадельфии в поисках деталей, чтобы ее усовершенствовать. У него была четырехступенчатая коробка передач, но Маск решил обновить ее, как только BMW стали выпускать пятиступенчатые. Позаимствовав подъемник в местной мастерской, он сумел с помощью пары шайб подогнать пятиступенчатую коробку к четырехскоростному автомобилю. “И он стал летать”, – вспоминает Маск.

Когда летние стажировки 1994 года подошли к концу, они с Кимбалом поехали на этой машине из Пало-Альто в Филадельфию. “Мы оба думали, что университет – отстой, поэтому не спешили возвращаться, – рассказывает Кимбал, – и три недели катались по стране”. Машина много раз ломалась. Однажды они привезли ее в автосалон в Колорадо-Спрингс, но после ремонта она снова вышла из строя, и они дотолкали ее до стоянки грузовиков, где Илон успешно переделал все за профессиональным механиком.

На этой же BMW Маск отправился в путешествие со своей девушкой Дженнифер Гвинн. На рождественских каникулах 1994 года они приехали из Филадельфии в Университет Куинс, где по‐прежнему учился Кимбал, а затем в Торонто в гости к матери Маска. Там он подарил Дженнифер изящное золотое колье с гладким изумрудом. “У его матери было несколько таких колье, которые лежали в шкатулке в ее комнате. Илон сказал, что [камни] добыты в изумрудной шахте его отца в ЮАР, и вытащил одно из них из шкатулки”, – отметила Дженнифер 25 лет спустя, выставив колье на онлайн-аукцион. На самом деле давно обанкротившаяся шахта находилась не в ЮАР и принадлежала не его отцу, но тогда Маск не возражал, чтобы у людей складывалось именно такое впечатление.

Окончив университет весной 1995 года, Маск решил снова пересечь страну и добраться до Кремниевой долины. Он взял с собой Робина Рена, которого заранее научил водить машину с механической коробкой передач. Они заехали в только что открытый аэропорт Денвера, где Маск хотел посмотреть на систему обработки багажа. “Он восхищался тем, как роботизированные механизмы работали с багажом без вмешательства человека”, – говорит Рен. Но система была ужасна. Маск вынес урок, который ему пришлось усвоить снова, когда он стал строить в высокой степени роботизированные заводы Tesla. “Она была чрезмерно автоматизирована, и они недооценили, насколько сложной оказалась созданная система”, – говорит он.

Интернет-волна

В конце того лета Маск планировал пойти учиться в аспирантуру Стэнфорда, где собирался заниматься материаловедением. По-прежнему увлеченный конденсаторами, он хотел выяснить, как с их помощью питать энергией электроавтомобили. “Я думал использовать продвинутое оборудование для производства чипов, чтобы сделать твердотельный ультраконденсатор с достаточной удельной энергоемкостью для перемещения автомобиля на дальние расстояния”, – поясняет он. Но к началу учебного года он стал сомневаться в своем решении. “Я понял, что могу провести в Стэнфорде несколько лет, защитить диссертацию, но прийти к выводу, что создать такие конденсаторы невозможно, – говорит он. – От большинства аспирантур никакого толка. А таких, которые и правда двигают прогресс, и вовсе почти нет”.

Май 1995 года

К тому времени он сформулировал жизненную установку, которую повторял как мантру. “Я думал о том, что действительно повлияет на человечество, – говорит он. – И выделил три вещи: интернет, возобновляемую энергию и космические путешествия”. Летом 1995 года ему стало ясно, что первая из них, интернет, не будет ждать, пока он окончит магистратуру. Всемирная сеть только что открылась для коммерческого использования, и уже в августе на IPO вышел браузерный стартап Netscape, рыночная стоимость которого за день взлетела до 2,9 млрд долларов.

На последнем курсе Пенна у Маска родилась идея для интернет-компании. Тогда в университет пришел представитель оператора телефонной связи NYNEX, который рассказал о планах по запуску онлайн-версии телефонного справочника “Желтые страницы”. Он отметил, что каталог Big Yellow будет интерактивным: пользователи смогут настраивать вывод информации под собственные нужды. Маск подумал (как оказалось, совершенно правильно), что NYNEX понятия не имеет, как сделать каталог по‐настоящему интерактивным. “Почему бы нам не сделать его самим?” – предложил он Кимбалу и взялся за создание кода для совмещения делового справочника с картой. Братья назвали свой проект “Виртуальным городским навигатором”.

Прямо перед началом учебного года в Стэнфорде Маск съездил в Торонто, чтобы посоветоваться с Питером Николсоном из Scotiabank. Что лучше – работать над “Виртуальным городским навигатором” или пойти в аспирантуру? Николсон, который получил докторскую степень в Стэнфорде, не стал ходить вокруг да около. “Интернет-революция случается лишь раз в жизни, поэтому куй железо, пока горячо, – сказал он Маску, прогуливаясь с ним по берегу озера Онтарио. – В аспирантуру пойти еще успеешь, если будет желание”. Вернувшись в Пало-Альто, Маск сказал Рену, что принял решение. “Мне просто необходимо поставить все остальное на паузу, – заявил он. – Я должен поймать интернет-волну”.

Однако Маск подстраховался. Он официально зачислился в Стэнфорд, но сразу же попросил отсрочить начало учебы. “Я написал программу с первыми интернет-картами и справочной информацией из «Желтых страниц», – сказал он Биллу Никсу, профессору материаловедения. – Меня, вероятно, ждет провал, и в этом случае я хотел бы вернуться”. Никс ответил, что Маск, конечно, может отложить учебу, но предположил, что он никогда не вернется в университет.

Глава 10

Zip2

Пало-Альто, 1995–1999 годы

Картографические приключения

Некоторые лучшие инновации рождаются при слиянии двух более старых инноваций. Идея, пришедшая Илону и Кимбалу в начале 1995 года, когда всемирная сеть вступила в период экспоненциального роста, была проста: разместить онлайн бизнес-справочник с функцией поиска и встроить в него программу-карту, чтобы пользователи могли прокладывать маршруты к нужным организациям. Ее потенциал, однако, разглядели не все. Когда Кимбал пришел на встречу с представителями газеты Toronto Star, которая отвечала за публикацию “Желтых страниц” в Торонто, президент компании швырнул в него толстый бумажный справочник. “Неужели вы и правда думаете, что сможете это заменить?” – спросил он.

Братья сняли в Пало-Альто крошечный офис, где поместились только два стола и два дивана. Первые полгода они спали в офисе, а мылись в местном отделении YMCA. Кимбал, который впоследствии стал шеф-поваром и ресторатором, раздобыл электроплитку и периодически готовил еду. Но главным образом они питались в дешевой забегаловке Jack in the Box, которая работала круглосуточно и находилась всего в квартале от них. “Я до сих пор могу перечислить все меню наизусть, – говорит Кимбал. – Оно навсегда запечатлелось в моей памяти”. Илону особенно полюбился терияки-боул.

Через несколько месяцев они сняли квартиру без мебели, в которой так и не появилась мебель. “Там было только два матраса и куча коробок из‐под шоколадных хлопьев”, – вспоминает Тоска. Даже после переезда Илон часто ночевал в офисе, ложась прямо под столом, когда программирование лишало его последних сил. “У него не было ни подушки, ни спального мешка. Не знаю, как он это делал, – рассказывает Джим Эмбрас, один из его первых сотрудников. – Время от времени, если утром у нас была назначена встреча с клиентом, мне приходилось говорить ему: сходи домой и прими душ”.

Наваид Фарук приехал из Торонто, чтобы работать вместе с ними, но вскоре начал ссориться с Маском. “Если хочешь сохранить вашу дружбу, – сказала его жена Нияме, – это не для тебя”. И через шесть недель он уволился. “Я понимал, что могу либо работать с ним, либо быть его другом, но совмещать одно с другим у меня не получится, и второе казалось более приятным”.

Эррол Маск, который пока еще общался с сыновьями, прилетел в гости из ЮАР и выделил им 28 тысяч долларов и побитую машину, которую купил за 500 баксов. Их мать Мэй прилетала из Торонто гораздо чаще, привозя еду и одежду. Она дала им 10 тысяч долларов и позволила пользоваться своей кредитной картой, поскольку банк пока не одобрял выдачу собственной карты ни одному из братьев.

Первый прорыв в их деле случился тогда, когда они посетили компанию Navteq, которая имела свою картографическую базу данных. Ее согласились предоставить в пользование Маскам бесплатно, пока их идея не начнет приносить прибыль. Илон написал программу, которая совмещала карты с бизнес-справочником. “Можно было с помощью курсора увеличивать масштаб и перемещаться по карте, – говорит Кимбал. – Сегодня это в порядке вещей, но тогда это было невероятно. Думаю, мы с Илоном – первые люди, которые увидели, как это работает в интернете”. Они назвали компанию Zip2, по первым словам из фразы zip to where you want to go – “мчись туда, куда хочешь”.

Илон получил патент на созданную им “интерактивную сетевую справочную службу”. “Изобретение обеспечивает доступную по сети службу, которая совмещает бизнес-справочник с картографической базой данных”, – говорилось в патенте.

На первую встречу с потенциальными инвесторами им пришлось приехать на автобусе, который шел до Сэнд-Хилл-роуд, поскольку машина, подаренная отцом, уже сломалась. Но когда слух о появлении новой компании разлетелся по городу, венчурные капиталисты стали сами приезжать к ним. Братья купили большой корпус для компьютерной стойки и разместили в нем один из своих маленьких компьютеров, чтобы посетителям казалось, будто у них работает гигантский сервер. Они назвали его “Машиной, которая делает пинг”, как в скетче комик-группы “Монти Пайтон”. “Всякий раз, когда инвесторы входили в офис, мы показывали им этот корпус, – говорит Кимбал, – и нам было смешно, ведь им сразу казалось, что мы занимаемся серьезными делами”.

Мэй прилетала из Торонто, чтобы помогать сыновьям готовиться к встречам с венчурными капиталистами, и часто всю ночь напролет печатала презентации в Kinko’s[4]. “Печать цветной страницы стоила доллар, и мы едва могли себе это позволить, – говорит она. – Мы все выбивались из сил, но только не Илон. Он всегда программировал до поздней ночи”. Когда в начале 1996 года они получили первые предложения от потенциальных инвесторов, Мэй повела сыновей в ресторан. “Больше нам не придется пользоваться моей кредитной картой”, – сказала она, оплачивая счет.

Так и случилось. Вскоре они получили от компании Mohr Davidow Ventures головокружительное предложение о вложении в Zip2 трех миллионов долларов. Последняя презентация была назначена на понедельник, и Кимбал решил в выходные ненадолго слетать в Торонто, чтобы починить сломавшийся компьютер матери. “Мы любим маму”, – поясняет он. Когда в воскресенье он полетел обратно в Сан-Франциско, в аэропорту его остановили американские пограничники, которые изучили его багаж и увидели презентацию, визитные карточки и другие документы компании. Поскольку у него не было американской рабочей визы, они не разрешили ему сесть в самолет. Он позвонил другу, который забрал его из аэропорта и на машине перевез через границу, где Кимбал сказал менее бдительному пограничнику, что они едут на шоу Дэвида Леттермана. Он успел на вечерний самолет из Баффало в Сан-Франциско и прибыл на встречу вовремя.

Презентация прошла успешно, и Zip2 получила финансирование от Mohr Davidow. Кроме того, инвесторы нашли юриста по миграционным вопросам, чтобы Маски получили рабочие визы, и выделили каждому из них по 30 тысяч долларов на покупку автомобилей. Илон купил Jaguar E-type 1967 года. Еще ребенком в ЮАР он увидел его фотографию в книге о лучших кабриолетах в истории и поклялся, что купит его, если разбогатеет. “Это была самая красивая машина, которую только можно себе представить, – говорит он, – но она ломалась как минимум раз в неделю”.

Вскоре венчурные капиталисты поступили так, как поступают довольно часто: назначили в компанию взрослое руководство, которое должно было прийти на смену молодым основателям. Так же случилось со Стивом Джобсом в Apple и с Ларри Пейджем и Сергеем Брином в Google. Генеральным директором Zip2 стал Рич Соркин, который прежде руководил развитием бизнеса в компании по производству аудиооборудования. Илона сместили на пост технического директора. Сначала он подумал, что перемена пойдет ему на пользу, поскольку теперь можно сосредоточиться на разработке продукта. И все‐таки он усвоил урок. “Я никогда не хотел быть генеральным директором, – говорит он, – но понял, что, не будучи генеральным директором, невозможно полноценно руководить ни технической частью, ни разработкой продукта”.

С переменами пришла и новая стратегия. Вместо того чтобы предлагать свой продукт напрямую компаниям и их клиентам, в Zip2 сосредоточились на продаже программного обеспечения крупным газетам, которые на его основе создавали собственные локальные справочники. Это было логично, ведь в газетах были свои отделы продаж, предлагавшие различным компаниям размещать у них объявления и рекламу. Так удалось привлечь к сотрудничеству газеты холдингов Knight Ridder, The New York Times, Pulitzer и Hearst. Управленцы из первых двух вошли в состав совета директоров Zip2. В журнале Editor & Publisher темой номера вышла статья “У газетчиков новый герой: Zip2”, в которой сообщалось, что компания разработала “новый пакет программного обеспечения, позволяющий отдельным газетам быстро создавать крупномасштабные городские справочники-путеводители”.

К 1997 году Zip2 использовали уже 140 газет, плативших за лицензию на программное обеспечение от тысячи до 10 тысяч долларов. Президент Toronto Star, который швырнул в Кимбала бумажные “Желтые страницы”, позвонил ему, извинился и попросил Zip2 стать партнером газеты. Кимбал согласился.

Хардкор

С самого начала своей карьеры Маск был требовательным руководителем и пренебрежительно относился к идеям о необходимости баланса между работой и личной жизнью. В Zip2 и во всех последующих компаниях он работал на износ, часто засиживался в офисе до поздней ночи, никогда не брал отпуск и ожидал такого же подхода от остальных. Он допускал лишь перерывы на видеоигры. Команда Zip2 заняла второе место в национальном турнире по Quake. Маск говорит, что им светило и первое место, но один из игроков сломал компьютер, слишком сильно его толкнув.

Когда остальные инженеры уходили домой, Маск порой переписывал код, над которым они работали. Испытывая проблемы с эмпатией, он даже не понимал, что публичное исправление чужих ошибок – или, как он выражается, “починка их охренительно тупого кода” – не завоевывало ему всеобщей любви, но это, впрочем, его и не заботило. Он никогда не был ни капитаном спортивной команды, ни заводилой в компании друзей и не имел товарищеского инстинкта. Как и Стиву Джобсу, ему было плевать, что он обижает и запугивает людей, с которыми работает, пока у него получалось подталкивать их к осуществлению того, что им казалось невозможным. “В вашу задачу не входит делать так, чтобы люди из вашей команды любили вас, – сказал он много лет спустя на встрече руководителей SpaceX. – Это даже нецелесообразно”.

Строже всего он относился к Кимбалу. “Я люблю, люблю, люблю, до ужаса люблю брата, но работать с ним было тяжело”, – говорит Кимбал. Их разногласия часто выливались в драки, и они катались по полу прямо в офисе. Они спорили о генеральной стратегии, обо всяких мелочах и даже о названии Zip2. (Его придумали Кимбал и маркетинговая компания, а Илон его терпеть не мог.) “Мы выросли в ЮАР, поэтому не видели в драках ничего особенного, – говорит Илон. – Они были частью культуры”. У них не было отдельных кабинетов, только кабинки, поэтому столкновения происходили у всех на глазах. В одной из худших драк они повалились на пол, и Илон уже собирался ударить Кимбала по лицу, но тот укусил его за руку и вырвал кусок плоти. Илону пришлось поехать в травматологию, где ему наложили швы и сделали прививку от столбняка. “Когда мы подвергались сильному стрессу, мы просто не замечали никого вокруг”, – говорит Кимбал. Впоследствии он признал, что Илон был прав насчет Zip2. “Дерьмовое было название”.

Истинные разработчики предпочитают продавать свои продукты непосредственно клиентам, минуя посредников, которые вносят сумятицу в этот процесс. Маск был именно таким. Ему не нравилась стратегия Zip2, которая фактически превратила компанию в безбрендового поставщика газетной индустрии. “Мы оказались привязаны к газетам”, – говорит он. Он хотел купить доменное имя city.com и проложить прямую дорогу к пользователям, конкурируя с Yahoo и AOL.

Инвесторы тоже сомневались в правильности собственной стратегии. К осени 1998 года городских путеводителей и интернет-справочников стало не перечесть, однако ни один не приносил прибыли. Генеральный директор Zip2 Рич Соркин решил слиться с одним из них, CitySearch, надеясь, что вместе они преуспеют. Но когда Маск встретился с директором CitySearch, ему стало не по себе. Заручившись поддержкой Кимбала и нескольких инженеров, Илон поднял бунт, который поставил на слиянии крест. Он также потребовал, чтобы его вернули на должность генерального директора. Но вместо этого совет директоров сместил его с поста председателя и ограничил его роль.

“С венчурными капиталистами и профессиональными управленцами не создать ничего великого, – сказал Маск в интервью журналу Inc. Magazine. – Они лишены креативности и чутья”. Одного из партнеров Mohr Davidow Дерека Праудиана назначили временным генеральным директором Zip2, чтобы он продал компанию. “Это ваша первая компания, – сказал он Маску. – Давайте найдем покупателя и заработаем деньги, чтобы вы смогли основать свою вторую, третью и четвертую компании”.

Миллионер

В январе 1999-го, менее чем через четыре года после того, как Илон и Кимбал основали Zip2, Праудиан вызвал их к себе в кабинет и сказал, что компания Compaq Computer, которая ищет способы усовершенствовать свой поисковый движок AltaVista, предлагает им 307 миллионов долларов наличными. Братья поделили свои 12 % акций в соотношении 60/40, и после продажи компании Илон в свои двадцать семь лет получил 22 млн, а Кимбал – 15 млн долларов. Илон пришел в восторг, получив по почте чек. “Вместо пяти тысяч долларов на моем счету лежало 22 миллиона и 5 тысяч”, – говорит он.

Из вырученных средств Маски выделили отцу 300 тысяч, а матери – миллион. Илон купил 170‐метровую квартиру и потратил миллион на свою величайшую слабость – спортивный “макларен”, самый быстрый серийно выпускаемый автомобиль в мире. Он разрешил каналу CNN снять момент его доставки. “Всего три года назад я мылся в отделении YMCA и спал на полу в офисе, а теперь купил машину за миллион долларов”, – сказал он, подпрыгивая на тротуаре, пока автомобиль выгружали из кузова грузовика.

Илон, Мэй и Кимбал отмечают продажу Zip2

После всплеска эмоций, однако, он понял, что, выставляя напоказ свой вкус к роскошной жизни, ведет себя неподобающе. “Кому‐то может показаться, что покупка такой машины выдает во мне типичного империалистского сосунка, – признал он. – Может, мои ценности и изменились, но сам я этого не сознаю”.

Но изменились ли они? Обретенное богатство позволило Маску не сдерживать свои желания и импульсы, и порой наблюдать это со стороны было не очень приятно. Но его серьезная и глубокая целеустремленность никуда не делась.

Писатель Майкл Гросс приехал в Кремниевую долину, чтобы собрать материал о недавно разбогатевших технопаршивцах для глянцевого журнала Тины Браун Talk. “Я искал хвастливого и претенциозного героя, который позволил бы себя раскритиковать, – вспоминал Гросс много лет спустя. – Но тот Маск, с которым я познакомился в 2000 году, был слишком жизнерадостен и слишком симпатичен, чтобы разносить его в пух и прах. Как и сейчас, он был беспечно равнодушен к чужим ожиданиям, но вместе с тем непринужден, открыт, обаятелен и остроумен”.

Илон и Джастин получают “макларен”

Слава манила ребенка, который вырос без друзей. “Это как оказаться на обложке Rolling Stone”, – сказал Маск CNN. Но в итоге его отношения с богатством оказались противоречивы. “Я мог бы купить какой‐нибудь остров на Багамах и превратить его в собственное княжество, но мне гораздо интереснее попытаться основать и построить новую компанию, – сказал он. – Я потратил не весь свой заработок. Большую его часть я собираюсь вложить в новую игру”.

Глава 11

Джастин

Пало-Альто, 1990‐е годы

Романтическая драма

Усевшись за руль своего новенького “макларена” за миллион долларов, Маск сказал снимавшему сюжет репортеру CNN: “Настоящая награда – это чувство удовлетворения от создания компании”. В этот момент его обняла красивая и стройная девушка, с которой он тогда встречался. “Да, да, да, но и машина тоже, – проворковала она. – И машина. Не ври”. Маск словно бы немного смутился и опустил глаза, чтобы проверить телефон.

Эту девушку звали Джастин Уилсон, хотя, когда они познакомились в Университете Куинс, она носила более прозаическое имя Дженнифер. Как и Маск, в детстве она проводила время за книгами, но любила больше темное фэнтези, а не научную фантастику. Она выросла в маленьком городке на берегу реки к северо-востоку от Торонто и мечтала стать писательницей. Со своими длинными волосами и загадочной улыбкой она умудрялась выглядеть одновременно лучезарной и знойной, как героиня любовного романа, который она надеялась однажды написать.

Она познакомилась с Маском в Куинсе, когда училась там на первом курсе, а он – на втором. Заметив девушку на вечеринке, он пригласил ее на мороженое. Она согласилась встретиться с ним в следующий вторник, но когда он зашел за ней, ее в комнате не было. “Какое у нее любимое мороженое?” – спросил он у ее подруги. Ванильное с шоколадной крошкой, ответили ему. Он купил мороженое и бродил по кампусу, пока не нашел ее заучивающей испанский текст в студенческом центре. “Кажется, это твое любимое”, – сказал он, протянув ей полурастаявший рожок.

Джастин, Илон и Мэй

“Он не из тех, кто принимает отказ”, – говорит она.

Джастин только что разорвала отношения с человеком, который казался ей гораздо круче, – с писателем, носившим бородку-островок под нижней губой. “Я считал, что этот островок сразу выдает в парне подонка, – говорит Маск. – И убедил ее сходить со мной на свидание”. Он сказал ей: “У тебя в душе пылает огонь. Я вижу в тебе свое отражение”.

Его амбиции произвели на нее впечатление. “В отличие от других амбициозных людей он никогда не говорил о том, чтобы заработать деньги, – вспоминает она. – Он полагал, что будет либо богатым, либо нищим, но ничего, кроме этих крайностей, не видел. Его интересовали проблемы, которые он хотел решить”. Ее завораживала его несгибаемая воля, которая проявлялась и тогда, когда он звал ее на свидание, и тогда, когда он рассуждал о создании электрических автомобилей. “Даже когда его идеи казались безумными, невозможно было не поверить ему, потому что он сам в них верил”.

Семейная фотография, на которой вторым справа стоит Эррол, а третьей – Мэй

Они время от времени встречались, пока Маск не перевелся из Куинса в Пенн, но потом остались на связи, и порой он присылал ей розы. Она на год уехала работать в Японию и отказалась от имени Дженнифер, “потому что оно было слишком распространенным и так звали кучу девчонок-чирлидеров”. Вернувшись в Канаду, она сказала сестре: “Если Илон снова мне позвонит, думаю, я скажу ему да. Возможно, я что‐то упустила”. Маск позвонил ей, когда приехал в Нью-Йорк на встречу с The Times по поводу Zip2. Он предложил ей встретиться. Выходные прошли так хорошо, что он пригласил ее к себе в Калифорнию. Она приняла приглашение.

Он еще не продал Zip2, поэтому они жили в его квартире в Пало-Альто с двумя соседями и не приученной к лотку таксой по кличке Боуи – в честь Дэвида. Джастин в основном сидела в их комнате, писала и ни с кем не общалась. “Друзья не любили ходить ко мне в гости, потому что Джастин вечно была не в настроении”, – говорит Маск. Кимбал ее терпеть не мог. “Неуверенный в себе человек порой бывает очень груб”, – поясняет он. Когда Маск спросил у матери, что она думает о Джастин, она ответила по обыкновению прямо: “В ней вообще нет ничего хорошего”.

Но Маск, любивший непростые отношения, был от нее без ума. Джастин вспоминает, как однажды вечером за ужином он спросил, сколько она хочет детей. “Одного или двух, – ответила она, – хотя, если будут деньги на нянек, я бы завела четырех”.

“В этом наша с тобой разница, – отметил он. – Я просто исхожу из того, что няньки у нас будут”. Он сделал вид, что укачивает ребенка, и сказал: “Малыш”. Уже тогда он твердо верил, что им необходимо завести детей.

Вскоре после этого он продал Zip2 и купил “макларен”. Сразу появились и деньги на нянек. Джастин неуклюже шутила, что он, возможно, бросит ее и найдет себе красивую модель. Он, однако, опустился на одно колено прямо на тротуаре возле их дома, вытащил кольцо и сделал ей предложение, прямо как в любовном романе.

Их обоих возбуждали драмы, и они обожали ссориться. “Он был влюблен в меня, но никогда не упускал случая указать на мои ошибки, – говорит Джастин. – Но я парировала удары. Я понимала, что могу сказать ему что угодно, он и бровью не поведет”. Однажды они начали громко ругаться, сидя вместе с ее подругой в “Макдональдсе”. “Моя подруга пришла в ужас, но у нас с Илоном часто случались громкие ссоры на публике. Есть в нем нечто воинственное. Вряд ли можно состоять с ним в отношениях и не ссориться”.

Прилетев в Париж, они пошли посмотреть на шпалеру “Дама с единорогом” в музее Клюни. Джастин принялась описывать, какие чувства вызывает в ней изображенный сюжет, и дала ему духовную трактовку, уподобив единорога Христу. Маск назвал это глупостью. Они вступили в ожесточенный спор о христианском символизме. “Он злился и настаивал, что я не знаю, о чем говорю, что я тупая и чокнутая, – рассказывает Джастин. – Он говорил мне, что точно так же себя с ним вел отец”.

Свадьба

“Когда он сообщил мне, что собирается на ней жениться, я не стал молчать, – говорит Кимбал. – Я сказал: «Не делай этого ни в коем случае, она тебе не подходит»”. Остановить Маска пытался и Наваид Фарук, который был с ним на той вечеринке, где он познакомился с Джастин. Но Маск любил и Джастин, и потрясения. Свадьбу назначили на выходные в конце января 2000 года на острове Сен-Мартен в Карибском море.

Маск прилетел туда на день раньше, захватив с собой брачный договор, составленный его юристами. В пятницу вечером они с Джастин долго ездили по острову в поисках нотариуса, чтобы засвидетельствовать ее подпись, но так и не смогли никого найти. Джастин пообещала, что подпишет документ, когда они вернутся в США (она подписала его через две недели), но разговор вышел крайне напряженным. “Думаю, он очень боялся жениться, не подписав договор”, – говорит она. В результате это вылилось в ссору, и Джастин вышла из машины, чтобы разыскать кого‐нибудь из подруг. Позже тем же вечером они снова встретились на вилле, но примирения не случилось. “У вилл была открытая планировка, поэтому мы все слышали их перепалку, – говорит Фарук, – и понятия не имели, как нам быть”. В какой‐то момент Маск вышел и сказал матери, что свадьба отменяется. Мэй вздохнула с облегчением. “Теперь тебе не придется страдать”, – сказала она сыну. Но затем он передумал и вернулся к Джастин.

Напряжение не ослабло и на следующий день. Кимбал и Фарук пытались увезти Маска в аэропорт, чтобы дать ему возможность сбежать. Но чем больше они настаивали, тем более непреклонным он становился. “Нет, я женюсь на ней”, – заявил он.

Со стороны церемония, прошедшая у бассейна в отеле, казалась счастливой. Джастин так и сияла в белом платье без рукавов и белой цветочной тиаре, а Маск роскошно смотрелся в сшитом на заказ смокинге. Среди гостей были и Мэй, и Эррол, которые даже вместе позировали для фотографий. После ужина все вышли на танцпол, и Илон и Джастин станцевали первый танец. Он положил обе руки ей на талию. Она обхватила его руками за шею. Они улыбнулись и поцеловались. Но пока они танцевали, он шепнул ей, словно напоминая: “В этих отношениях главный я”.

Глава 12

X.com

Пало-Альто, 1999–2000 годы

Универсальный банк

Навестив Маска в начале 1999 года, его двоюродный брат Питер Райв застал его за книгами о банковской системе. “Я пытаюсь понять, куда податься дальше”, – пояснил Маск. Опыт, полученный в Scotiabank, вселил в него уверенность, что в банковской отрасли назрел момент для перелома. В итоге в марте 1999 года он при поддержке своего друга из банка Харриса Фрикера основал X.com.

Теперь у Маска был выбор, о котором он говорил репортеру CNN: наслаждаться жизнью как мультимиллионер или вложить все деньги в новое предприятие. Он распределил средства следующим образом: инвестировал 12 млн долларов в X.com, а около 4 млн после уплаты налогов оставил на личные расходы.

У него были большие планы на X.com. Он хотел создать универсальную платформу для всех финансовых нужд: банковских операций, цифровых покупок, чековых счетов, кредитных карт, инвестиций и кредитов. Транзакции должны были производиться мгновенно, без ожидания клиринга. Он понял, что деньги – это просто элементы базы данных, и хотел разработать способ надежной записи всех транзакций в реальном времени. “Если решить все проблемы, которые заставляют клиента выводить деньги из системы, – говорит он, – она станет точкой сосредоточения всех средств, и капитализация компании взлетит до нескольких триллионов долларов”.

Некоторые из его друзей сомневались, что открытый им онлайн-банк будет пользоваться доверием клиентов, учитывая, что назывался он почти как порносайт. Но Маску нравилось название X.com. Оно было не хитрым, как Zip2, а простым и запоминающимся, и его легко было вводить в адресную строку. Кроме того, оно позволило ему обзавестись одним из самых крутых по тем временам электронных адресов: e@x.com. Впоследствии буква “X” стала главной в названиях его компаний и даже в именах, которые он давал своим детям.

Управленческий стиль Маска не изменился со времен Zip2 – и не изменится никогда. Он по‐прежнему засиживался за кодом до поздней ночи, а днем вел себя грубо и отрешенно, и это вынудило его партнера Харриса и нескольких сотрудников потребовать, чтобы Маск ушел с поста генерального директора компании. В какой‐то момент Маск ответил им, продемонстрировав, что неплохо знает самого себя. “Я по природе своей обсессивно-компульсивен, – написал он Фрикеру. – Мне важно побеждать, причем по‐крупному. Одному Богу известно почему… вероятно, виной всему какая‐нибудь жуткая психоаналитическая черная дыра или короткое замыкание в нервной системе”.

Имея контрольный пакет акций, Маск одержал верх, и Фрикер уволился. Вместе с ним ушли и большинство сотрудников. Несмотря на эти перипетии, Маск убедил влиятельного директора Sequoia Capital Майкла Морица сделать крупное вложение в X.com. Затем Мориц заключил партнерство с банком Barclay’s и местным банком Колорадо, чтобы X.com могла предлагать паевые инвестиционные фонды, иметь банковскую лицензию и подлежать страхованию в Федеральной корпорации по страхованию вкладов (FDIC). В двадцать восемь лет Маск стал звездой стартапов. В статье “Илон Маск готов стать следующим ярким феноменом Кремниевой долины” в онлайн-журнале Salon его назвали “героем Кремниевой долины нашего времени”.

Следуя одной из своих управленческих тактик – и тогда, и позже, – Маск назначал безумные сроки и подталкивал коллег укладываться в них. Так он поступил и осенью 1999 года, когда объявил, что X.com станет доступна для клиентов в выходные после Дня благодарения, чем, как выразился один из инженеров, “подложил свинью” всей команде. На протяжении нескольких недель перед дедлайном он каждый день, включая День благодарения, сновал по офису, нервничая сам и нервируя всех остальных, и ночевал почти всегда под собственным столом. Одного из инженеров, который ушел домой в два часа ночи перед Днем благодарения, Маск вызвал обратно в офис уже в одиннадцать утра, потому что другой инженер трудился всю ночь и “работает уже не в полную силу”. Такое поведение становилось источником драм и обид, но приносило успех. Когда в назначенные выходные продукт был представлен публике, все сотрудники компании пришли к стоящему неподалеку от офиса банкомату, и Маск вставил в него дебетовую карту X.com. Банкомат зажужжал и выдал деньги, и все возликовали.

С одним из основателей PayPal Питером Тилем

Полагая, что Маску необходимо взрослое руководство, в следующем месяце Мориц убедил его уступить место генерального директора Биллу Харрису, который ранее возглавлял компанию Intuit. Как и ранее в Zip2, Маск остался директором по продукту и председателем совета директоров, не растеряв своей бешеной энергии. После очередной встречи с инвесторами он спустился в кафетерий, где установил несколько автоматов с видеоиграми. “Несколько человек из наших играли с Илоном в Street Fighter, – говорит Ролоф Бота, финансовый директор компании. – Он весь вспотел, и видно было, что он прямо сгусток энергии и напряженности”.

Маск разрабатывал техники вирусного маркетинга, включая поощрения для пользователей, которые приводили друзей, и хотел, чтобы компания X.com стала не только банковским сервисом, но и социальной сетью. Как и Стив Джобс, он стремился к простоте при разработке пользовательского интерфейса. “Я отточил пользовательский интерфейс таким образом, чтобы задействовать минимальное количество кликов для открытия счета”, – говорит он. Изначально пользователям предлагалось заполнять длинные анкеты, указывая свой номер социального страхования и домашний адрес. “Зачем нам это? – спрашивал Маск. – Уберите!” Одним из важных маленьких прорывов стал отказ от использования имен пользователей, которые были заменены их электронными адресами.

В число драйверов роста компании вошла функция, которую изначально считали пустяковой, – возможность отправлять деньги по электронной почте. Она приобрела огромную популярность, особенно на интернет-аукционе eBay, где пользователи искали простой способ платить незнакомцам за покупки.

Макс Левчин и Питер Тиль

Изучая список новых пользователей, Маск зацепился взглядом за одно из имен: Питер Тиль. Это был один из основателей компании Confinity, которая изначально находилась в том же здании, что и X.com, но затем переехала в соседнее. И Тиль, и его первый партнер Макс Левчин были столь же энергичны и настойчивы, как Маск, но при этом более дисциплинированны. Как и X.com, их компания предлагала услугу по переводу средств от пользователя к пользователю. Их продукт назывался PayPal.

К началу 2000 года, когда уже появились первые признаки того, что интернет-пузырь начинает сдуваться, X.com и PayPal вступили в борьбу за привлечение новых клиентов. “Это было безумное соперничество, в котором мы оба предлагали сумасшедшие денежные бонусы за регистрацию и привлечение друзей”, – говорит Тиль. Как впоследствии отметил Маск, “это была гонка, в которой мы смотрели, у кого раньше закончатся деньги”.

Маск участвовал в ней с увлеченностью настоящего геймера. Тиль, напротив, руководствовался холодным расчетом и минимизировал риски. Вскоре оба поняли, что сетевой эффект (кто первым станет больше, будет дальше расти быстрее) приведет к тому, что выжить сможет лишь одна компания из двух. И логично было произвести слияние, а не превращать конкуренцию в игру Mortal Kombat.

Маск и его новый генеральный директор Билл Харрис назначили встречу с Тилем и Левчином в отдельном зале греческого ресторана Evvia в Пало-Альто. Стороны обменялись информацией о количестве пользователей своих платформ, причем Маск не обошелся без характерных для себя преувеличений. Тиль спросил, как он представляет себе условия слияния. “Нам достается девяносто процентов объединенной компании, а вам – десять”, – ответил Маск. Левчин не мог понять, как воспринимать его слова. Неужели он говорил серьезно? У них было почти одинаковое количество пользователей. “Он напускал на себя предельно серьезный вид, но казалось, что он говорил с иронией”, – вспоминает Левчин. Позже Маск признал: “Мы играли в игру”.

Когда представители PayPal вышли из ресторана, Левчин сказал Тилю: “Здесь нам ничего не светит, давай забудем об этом”. Тиль, однако, лучше чувствовал людей. “Это только начало, – ответил он. – С таким парнем, как Илон, нужно потерпеть”.

Они обхаживали друг друга весь январь 2000 года, из‐за чего Маску даже пришлось отложить свой медовый месяц с Джастин. Главный инвестор X.com Майкл Мориц устроил встречу двух лагерей в своем офисе на Сэнд-Хилл-роуд. Маск подвез Тиля на своем “макларене”.

“И что умеет эта машина?” – спросил Тиль.

“Смотри”, – бросил Маск, выехал на полосу обгона и вдавил в пол педаль газа.

Задняя ось сломалась, и машину закрутило. Она ударилась об отбойник и взлетела в воздух, как летающая тарелка. Корпус кое‐где разорвался в клочья. Убежденный либертарианец Тиль не был пристегнут, но остался невредим и добрался до офиса Sequoia на попутке. Маск тоже не пострадал, но задержался на полчаса, пока ждал эвакуатор, а затем пришел на встречу, так и не сказав Харрису, что случилось. Теперь он смеется и отмечает: “По крайней мере, это показало Питеру, что я не боюсь рисковать”. “Да, я понял, что он немного чокнутый”, – добавляет Тиль.

Маск по‐прежнему противился слиянию. Хотя обе компании имели около 200 тысяч пользователей, которые зарегистрировались на платформах, чтобы осуществлять электронные платежи на eBay, он полагал, что X.com стоит больше, поскольку предлагает более широкий спектр банковских услуг. Из-за этого он вступил в конфликт с Харрисом, который в какой‐то момент даже пригрозил уйти в отставку, если Маск попытается сорвать переговоры о слиянии. “Его уход стал бы катастрофой, – говорит Маск, – ведь мы пытались привлечь дополнительное финансирование на фоне ослабления интернет-рынка”.

Прорыв произошел, когда Маск сблизился с Тилем и Левчином за обедом в итальянском ресторане Il Fornaio в Пало-Альто. Ожидание заказа за накрытым белой скатертью столом затянулось, и Харрис пошел на кухню выяснить, какие блюда исключить из счета. Маск, Тиль и Левчин переглянулись. “Этот невероятно коммуникабельный воротила вел себя как Супермен, а мы трое были просто ботанами, – говорит Левчин. – Нас сплотило понимание, что никто из нас никогда не поступил бы как Билл”.

Они согласились на слияние, по условиям которого X.com получала 55 % объединенной компании, но вскоре после этого Маск чуть все не испортил, сказав Левчину, что это грабеж. Рассердившись, Левчин пригрозил отозвать сделку. Харрис приехал к нему домой и помог разложить по местам постиранные вещи, пока Левчин успокаивался. Условия снова пересмотрели и договорились о разделе примерно 50 на 50 при сохранении X.com как юридического лица. В марте 2000 года сделка была заключена, и Маск как крупнейший акционер стал председателем совета директоров. Через несколько недель он объединился с Левчином, чтобы вытеснить Харриса, и вернул себе должность генерального директора. Взрослому руководству больше были не рады.

PayPal

Объединив электронные платежные системы, их вывели на рынок под брендом PayPal. Он стал главным продуктом компании, образованной в результате слияния, и продолжал стремительно расти. Но производство нишевых продуктов было у Маска не в чести. Он стремился к перестройке целых отраслей. В итоге он снова сосредоточился на своей изначальной цели по созданию социальной сети, которая перевернула бы банковскую сферу. “Мы должны понять, готовы ли ставить перед собой большие цели”, – сказал он своим подчиненным. Кое-кто счел его подход неправильным. “У нас прекрасно шли дела на eBay, – говорит Рид Хоффман, один из первых сотрудников компании и будущий сооснователь LinkedIn. – Макс и Питер считали, что нам стоит сосредоточиться на этом и стать лучшими в сфере обслуживания торговых организаций”.

Маск настаивал, что компания должна называться X.com, а название PayPal должно остаться лишь за одним из подконтрольных ей брендов. Он даже попытался переименовать платежную систему в X-PayPal, но встретил серьезное противодействие, особенно со стороны Левчина. PayPal уже завоевал репутацию как надежный товарищ, который помогал людям получать деньги. Опросы фокусных групп, однако, показывали, что название X.com, напротив, ассоциировалось с подозрительным сайтом, о котором не говорят в приличной компании. И все же Маск не уступал – и по‐прежнему стоит на своем. “Если вы хотите быть просто нишевой платежной системой, то название PayPal подходит лучше, – сказал он. – Но если вы хотите захватить власть над мировой финансовой системой, то лучше именоваться X”.

Вместе с Майклом Морицем Маск отправился в Нью-Йорк, чтобы попытаться привлечь в компанию Руди Джулиани, срок которого на посту мэра города подходил к концу. Они предполагали, что он мог бы стать их политическим посредником и объяснить им все тонкости функционирования компании как банка. Но стоило им войти к нему в кабинет, как стало ясно, что ничего не получится. “Мы словно оказались в гостях у гангстера, – говорит Мориц. – Его окружали туповатые приближенные. Он понятия не имел, что происходит в Кремниевой долине, но и он сам, и его приспешники были не прочь обогатиться”. Они попросили десять процентов компании, и на этом встреча закончилась. “Этот тип живет на другой планете”, – сказал Маск Морицу.

Маск перестроил компанию, ликвидировав отдельное инженерное подразделение. Он решил, что инженеры будут работать вместе с менеджерами по продукту. Такой же подход он затем использовал в Tesla, SpaceX и Twitter. Когда дизайном и разработкой продукта занимались разные отделы, система работала плохо. Дизайнеры должны были своими глазами видеть, когда их идеи оказываются слишком сложны в разработке. Кроме того, Маск придерживался принципа, который хорошо работал при постройке ракет, но плохо подходил для Twitter: командами должны управлять инженеры, а не продакт-менеджеры.

Армрестлинг с Левчином

Питер Тиль отошел от активного участия в управлении компанией, оставив на посту технического директора сооснователя Confinity Макса Левчина, родившегося в Украине компьютерного гения, который не привлекал к себе внимания, но отличался невероятно острым умом. Предполагалось, что он станет противовесом Маску. Совсем скоро Левчин и Маск столкнулись на почве вопроса, который казался техническим, но был и философским: какую операционную систему сделать главной – Microsoft Windows или Unix? Маск обожал Билла Гейтса, любил Windows NT и полагал, что Microsoft станет более надежным партнером. Левчин с командой были с ним категорически не согласны, считая Windows NT ненадежной, нестабильной и немодной системой. Его программисты предпочитали использовать различные операционные системы из семейства Unix, включая Solaris и Linux – последняя имела открытый исходный код.

Однажды, когда уже давно перевалило за полночь, Левчин в одиночестве работал в переговорной комнате, как вдруг туда вошел Маск, настроенный продолжить спор. “В конце концов ты поймешь, что я прав, – сказал он. – Я знаю, чем закончится это кино”.

“Нет, ты ошибаешься, – бесстрастно ответил Левчин. – У нас просто ничего не будет работать, если мы выберем Microsoft”.

“Знаешь что? Давай сюда руку, – предложил Маск. – Посмотрим, кто кого”.

Левчин справедливо подумал, что поединок по армрестлингу – самый глупый способ разрешить спор о программном обеспечении. Кроме того, Маск был почти вдвое его больше. И все же, осоловелый от долгой работы, он согласился сразиться. Он вложил в руку всю силу, но быстро проиграл. “На всякий случай отмечу, – сказал он, – что не собираюсь считать твою физическую силу аргументом в техническом споре”.

Рассмеявшись, Маск ответил: “Ага, понимаю”. Но все‐таки настоял на своем. Его команда инженеров целый год переписывала код, который Левчин создал под Unix для Confinity. “Мы потеряли год на технические танцы с бубном, хотя могли бы разрабатывать новые функции”, – говорит Левчин. Вдобавок из-за переписывания кода компания не смогла вовремя среагировать на растущее количество мошеннических операций на платформе. “Мы остались на коне по одной-единственной причине: в тот период ни одна другая компания еще не получила финансирования”.

Левчин не понимал, что у Маска на уме. Неужели он и правда готов решать вопросы с помощью армрестлинга? Может, эти приступы маниакальной энергии, сопровождаемые чудаковатым юмором, – часть его игры? Или же они просто говорят о его безумии? “Все, что он делает, не лишено иронии, – поясняет Левчин. – Степень его ироничности часто возрастает до максимума, но никогда не опускается до нуля”. Среди прочего Маск был силен тем, что умел вводить других людей в свой ироничный круг, чтобы они понимали его шутки, доступные лишь избранным. “Он палит из огнемета иронии и рождает чувство исключительности в каждом члене этого Клуба Илона”.

Это, впрочем, не сработало с Левчином, который в силу собственной серьезности был неуязвим для пламени иронии. Он всегда замечал, когда Маск преувеличивает. В ходе слияния Маск упрямо утверждал, что у X.com почти в два раза больше пользователей, но Левчин выяснил реальные цифры у инженеров компании. “Илон не просто преувеличил, он все выдумал”, – говорит он. Именно так поступил бы и его отец.

И все же Маск давал Левчину и поводы для восхищения, например демонстрируя свою осведомленность в различных вопросах. Однажды Левчин и его инженеры столкнулись со сложной проблемой, связанной с базой данных Oracle, которую они использовали. Маск заглянул к ним в кабинет и, хотя он и был специалистом по Windows, а не по Oracle, сразу понял контекст разговора, дал точный и детальный ответ и вышел, не ожидая подтверждения своих слов. Левчин с командой снова обратились к инструкциям Oracle и нашли то, о чем говорил Маск. “Мы все по очереди пробормотали: «Черт, он прав», – вспоминает Левчин. – Илон порой несет какой‐то бред, но время от времени удивляет тебя, зная больше твоего в твоей же сфере. Думаю, главным образом он мотивирует людей, именно показывая остроту своего ума, которой от него не ожидают, поскольку многие принимают его за растяпу и пустомелю”.

Глава 13

Переворот

PayPal, сентябрь 2000 года

Стенка на стенку

К концу лета 2000 года Левчин начал замечать, что работать с Маском становится все сложнее. Он писал ему длинные служебные записки, в которых объяснял, что мошенничество грозит компании банкротством (одна из них нелепо озаглавлена “Мошенничество – это любовь”), но получал в ответ лишь резкие отписки. Когда Левчин разработал первый механизм коммерческого использования технологии CAPTCHA для предотвращения автоматизированного мошенничества, Маск не проявил к нему особого интереса. “Это меня ужасно расстроило”, – говорит Левчин. Он позвонил своей девушке и сказал: “Кажется, с меня хватит”.

На конференции, проходившей в одной из гостиниц Пало-Альто, Левчин сообщил нескольким коллегам о своих планах уйти из компании. Они поддержали его, даже не попытавшись отговорить. Другим приходилось не легче. Его близкие друзья Питер Тиль и Люк Носек втайне заказали исследование, которое продемонстрировало, что бренд PayPal гораздо более ценен, чем X.com. Маск пришел в ярость и приказал стереть почти все упоминания о PayPal с официального сайта компании. К началу сентября все трое, а также Рид Хоффман и Дэвид Сакс, решили, что пришла пора свергнуть Маска с престола.

Маск женился на Джастин восемь месяцев назад, но так и не нашел времени на медовый месяц. В конце концов он принял судьбоносное решение отправиться в путешествие именно в сентябре, когда коллеги вступили в заговор против него. Он полетел на Олимпиаду в Австралию, собираясь по дороге заехать в Лондон и Сингапур, чтобы провести там встречи с потенциальными инвесторами.

Как только он уехал, Левчин позвонил Тилю и спросил, готов ли тот хотя бы временно вернуться на пост генерального директора. Тиль согласился, мятежники решили единым фронтом выступить против совета директоров и привлекли на свою сторону других сотрудников, которые подписали подготовленную ими петицию.

Заручившись их поддержкой, Тиль и Левчин с товарищами отправились на Сэнд-Хилл-роуд в офис Sequoia Capital, чтобы изложить свои соображения Майклу Морицу. Мориц полистал папку с петицией и задал несколько конкретных вопросов о программном обеспечении и проблеме мошенничества. Он согласился, что перемены необходимы, но сказал, что поддержит назначение Тиля директором лишь на время, пока не найдется опытный управляющий ему на смену. Приняв его условия, заговорщики отпраздновали победу в местной забегаловке Antonio’s Nut House.

Маск почувствовал неладное в ходе своих регулярных звонков в офис из Австралии. Он, как всегда, отдавал приказы, но теперь подчиненные, которые обычно не смели перечить, начали давать ему отпор. Причину этого он понял через четыре дня после начала путешествия, когда один из сотрудников, боготворивший Маска и осуждавший заговорщиков, переслал ему копию своего письма, адресованного совету директоров. Маск был потрясен. “Все это так меня расстраивает, что я даже не нахожу слов, – написал он в электронном письме. – Я трудился не покладая рук, вложил [в компанию] почти все средства с продажи Zip2 и рисковал собственным браком, а теперь меня обвиняют в злодействах, не давая мне даже возможности ответить”.

Позвонив Морицу, Маск попытался убедить его изменить свое решение. “Он назвал переворот «гнусным», – говорит Мориц, тонко чувствующий разные оттенки слов. – Я запомнил, потому что люди редко используют это слово. Он назвал его гнусным преступлением”. Поскольку Мориц не пошел на уступки, Маск поспешил купить билеты домой – им с Джастин даже пришлось лететь эконом-классом. Вернувшись в офис X.com, он посовещался с верными ему сотрудниками, надеясь найти способ подавить переворот. Они засиделись до поздней ночи, а затем Маск сел за одну из игровых приставок, стоявших в офисе, и стал играть в Street Fighter, проходя раунд за раундом.

Тиль велел руководителям не отвечать на звонки Маска, понимая, что он может уговорами или запугиванием переманить людей на свою сторону. Но операционный директор Рид Хоффман считал, что обязан с ним поговорить. Похожий на медведя, он сам был предпринимателем, отличался веселым и общительным характером и знал все уловки Маска. “Илон умеет искажать реальность, чтобы вовлекать людей в свои замыслы”, – говорит Хоффман. Тем не менее он решил встретиться с Маском за обедом.

Макс Левчин

Обед растянулся на три часа, и все это время Маск пытался уговорами и лестью склонить Хоффмана на свою сторону. “Я вложил в эту компанию все свои деньги, – сказал он. – Я имею право ею управлять”. Он также считал, что компании не следует сосредотачиваться лишь на электронных платежах. “Это должно стать лишь первым шагом к открытию настоящего цифрового банка”. Он прочел книгу Клейтона Кристенсена “Дилемма инноватора” и пытался убедить Хоффмана, что в консервативной банковской отрасли можно произвести революцию. Хоффман не был с ним согласен. “Я сказал ему, что считаю его идею о сверхбанке тлетворной, а сосредоточиться нужно на платежной системе для eBay”, – вспоминает он. После этого Маск сменил тактику – попытался убедить Хоффмана стать генеральным директором. Желая как можно скорее закончить обед, Хоффман обещал подумать об этом, но быстро пришел к выводу, что не заинтересован в новой должности. Он был верен Тилю.

Майкл Мориц

Когда совет директоров проголосовал за отставку Маска с поста генерального директора, он принял вынесенное решение со спокойствием и достоинством, немало удивив при этом всех, кто наблюдал за его отчаянными попытками одержать верх. “Я решил, что пора пригласить в команду опытного директора, который сможет вывести X.com на новый уровень, – написал он в электронном письме сотрудникам компании. – Когда нужный человек найдется, я планирую на три-четыре месяца отойти от дел, обдумать новые идеи и затем основать новую компанию”.

Драчун по природе, Маск, как ни странно, умел принимать поражения. Когда его верный сторонник Джереми Стопплмен, который впоследствии основал Yelp, спросил, следует ли ему и другим сотрудникам уволиться в знак протеста, Маск сказал нет. “Эта компания была моим детищем, и я, подобно матери в книге Соломона, готов был отказаться от нее, чтобы спасти ей жизнь, – говорит Маск. – Я решил приложить все усилия, чтобы восстановить отношения с Питером и Максом”.

Одним из источников напряженности между ними оставалось желание Маска, как он выразился в письме, “заняться пиаром”. Он почувствовал вкус славы и хотел стать лицом компании. “Я действительно лучше всех могу представлять компанию”, – сказал он Тилю на тяжелой встрече в офисе Морица. Тиль отверг его идею, и Маск взорвался. “Я не позволю попирать мою честь, – вскричал он. – Моя честь мне гораздо ценнее, чем эта компания!” Тиль не понял, при чем здесь честь. “Илон был очень экспрессивен, – вспоминает он. – Люди в Кремниевой долине редко говорят с таким супергероическим, почти гомеровским пафосом”. Маск остался крупнейшим акционером и членом совета директоров, но представлять компанию Тиль ему запретил.

В погоне за риском

Второй раз за три года Маска вытеснили из компании. Он был визионером, который плохо уживался с другими людьми.

Коллег в PayPal поражали не только его неумолимость и грубость, но и готовность – даже желание – идти на риск. “Предприниматели обычно не склонны рисковать, – говорит Ролоф Бота. – Они снижают риски. Они не делают бизнес на риске и никогда не стремятся его повысить, а, наоборот, пытаются найти регулируемые параметры и минимизировать свой риск”. Но только не Маск. “Он всегда повышал риск и сжигал мосты, перекрывая нам пути к отступлению”. В глазах Боты авария, в которую Маск попал на “макларене”, стала метафорой: дави на газ и смотри, что будет дальше.

Этим Маск в корне отличался от Тиля, который всегда старался ограничивать риски. Однажды они с Хоффманом решили написать книгу о своей работе в PayPal. Главу о Маске планировалось озаглавить “Человек, который не понимал, что такое риск”. Привычка рисковать оказывается полезна, когда нужно подтолкнуть людей к тому, что сделать, казалось бы, невозможно. “Он блестяще мотивирует людей шагать по пустыне, – говорит Хоффман. – Убежденность в своей правоте заставляет его всегда идти ва-банк”.

И это не просто метафора. Много лет спустя Левчин встретился с Маском на посиделках в холостяцкой квартире одного из своих друзей. Шла игра в техасский холдем, и ставки были высоки. Не испытывая интереса к карточным играм, Маск все равно подсел к столу. “Там собрались всевозможные чудики и умники, которые запоминали карты и считали вероятности, – говорит Левчин. – Илон просто ставил все на каждый расклад и раз за разом проигрывал. После этого он покупал еще фишек и удваивал ставку. В конце концов, кучу раз проиграв, он пошел ва-банк и выиграл. И сказал: «Все, мне достаточно»”. Так он ведет себя по жизни: не забирает фишки со стола, а продолжает ими рисковать.

Мафия PayPal (слева направо): Люк Носек, Кен Хауэри, Дэвид Сакс, Питер Тиль, Кит Роуп, Рид Хоффман, Макс Левчин, Ролоф Бота

Как выяснилось, это неплохая стратегия. “Взгляните на две компании, которые он создал, SpaceX и Tesla, – говорит Тиль. – Кремниевая долина в своей мудрости сочла бы оба предприятия слишком рискованными. Но если две безумные компании, которые, по всеобщему мнению, просто не могут работать, все же работают, остается признать: кажется, Илон понимает о риске что‐то такое, чего не понимает больше никто”.

PayPal вышла на IPO в начале 2002 года и уже в июле была продана eBay за 1,5 млрд долларов. Маск получил около 250 млн. После этого он позвонил своему антагонисту Максу Левчину и предложил ему встретиться на парковке возле офиса. Невысокий и щуплый Левчин, который порой побаивался, что Маск решит его побить, полушутя ответил: “Хочешь подраться за школой?” Маск, однако, был искренен в своих намерениях. Грустный, он сел на бордюр и спросил Левчина: “Почему ты пошел против меня?”

“Я искренне считал, что поступаю правильно, – ответил Левчин. – Ты был совершенно не прав, компания стояла на грани гибели, и мне казалось, что у меня нет выбора”. Маск кивнул. Через несколько месяцев они вместе поужинали в Пало-Альто. “Жизнь слишком коротка, – сказал Маск. – Давай забудем обиды”. Он поступил точно так же с Питером Тилем, Дэвидом Саксом и некоторыми другими лидерами мятежников.

“Сначала я разозлился, – сказал мне Маск летом 2022 года. – Я подумывал кого‐нибудь убить. Но в конце концов я понял, что переворот пошел мне на пользу. Иначе я по‐прежнему горбатился бы в PayPal. – Он сделал паузу и усмехнулся. – Разумеется, если бы я остался, PayPal стоил бы уже триллион долларов”.

Не обошлось и без коды. Когда мы беседовали, Маск вел сделку по покупке Twitter. Проходя мимо высокого отсека, где к испытаниям готовилась его ракета Starship, он снова заговорил о том, какое огромное будущее видел для X.com. “Этим мог бы стать Twitter, – сказал он. – Если совместить социальную сеть с платежной платформой, можно создать такую систему, какой я замысливал X.com”.

Малярия

Отставка Маска с поста генерального директора PayPal позволила ему взять настоящий отпуск, в первый раз оторвавшись от работы на неделю. Впрочем, этот раз стал в итоге и последним. Маск был не создан для отпусков.

Вместе с Джастин и Кимбалом он отправился в Рио навестить своего двоюродного брата Расса Райва, который переехал туда, женившись на бразильянке. Оттуда они улетели в ЮАР на свадьбу другого родственника. Маск впервые вернулся туда, после того как одиннадцатью годами ранее покинул страну, когда ему было семнадцать.

Джастин оказалось непросто найти общий язык с отцом и бабушкой Илона, которую он звал Наной. Пока они были в Рио, Джастин сделала на ноге татуировку хной в форме геккона, и рисунок еще не потускнел. Нана сказала Илону, что Джастин – это Иезавель, имея в виду упомянутую в Библии женщину, чье имя стало ассоциироваться с распутством и властолюбием. “Тогда я впервые услышала, чтобы одна женщина назвала другую Иезавель, – говорит Джастин. – Подозреваю, татуировка с гекконом сыграла со мной злую шутку”. При первой же возможности они сбежали из Претории на сафари в высококлассном охотничьем заказнике.

Вернувшись в Пало-Альто в январе 2001 года, Маск почувствовал себя скверно. У него звенело в ушах, а по коже постоянно бегали мурашки. Он приехал в Стэнфордскую больницу, где у него началась тошнота. Ему сделали спинномозговую пункцию, которая показала, что в крови слишком много белых кровяных телец, и врачи на этом основании диагностировали вирусный менингит. Как правило, это не опасное заболевание, поэтому, восстановив баланс жидкости, врачи отправили его домой.

На протяжении нескольких следующих дней ему становилось все хуже, и дошло до того, что он почти не стоял на ногах. Маск вызвал такси и поехал к врачу. Когда врач попыталась измерить его пульс, он едва прощупывался. Она вызвала скорую помощь, которая доставила его в больницу Sequoia в Редвуд-Сити. Случайно остановившись возле койки Маска, специалист по инфекционным болезням понял, что у него малярия, а не менингит. Оказалось, что это злокачественная трехдневная малярия, то есть малярия в самой тяжелой форме, и ее диагностировали в последний момент. После ухудшения симптомов, как у Маска, у пациентов часто остаются лишь сутки, прежде чем болезнь переходит в неизлечимую стадию. Маска отправили в реанимацию, где врачи ввели ему в грудь иглу для внутривенных вливаний и стали давать огромные дозы доксициклина.

Глава отдела кадров X.com пришел навестить Маска в больнице и разобраться с его страховкой. “Он был в нескольких часах от смерти, – написал он в письме Тилю и Левчину. – До Илона его врач дважды сталкивался с злокачественной трехдневной малярией, и оба пациента умерли”. Тиль вспоминает, как у него состоялся жуткий разговор с начальником отдела кадров, когда он узнал, что Маск за счет компании застраховал свою жизнь на 100 млн долларов как жизнь ключевой персоны для бизнеса. “Если бы он умер, – говорит Тиль, – это решило бы все наши финансовые проблемы”. Обладатель раздутого эго, Маск поступил вполне в своем духе, оформив такую страховку. “Мы счастливы, что он остался жив и что дела у компании постепенно наладились, а потому нам не понадобилась страховая выплата в сто миллионов”.

Маск провел в реанимации десять дней, а окончательно восстановился лишь через пять месяцев. Побывав на волосок от смерти, он усвоил два урока: “Отпуск убивает. ЮАР тоже. Это место по‐прежнему пытается меня уничтожить”.

Глава 14

Марс

SpaceX, 2001 год

Полеты

После ухода из PayPal Маск купил одномоторный турбовинтовой самолет и решил научиться летать по примеру отца и деда с бабушкой. Чтобы получить лицензию пилота, ему нужно было налетать пятьдесят тренировочных часов, с чем он справился за две недели. “Я обычно сразу беру быка за рога”, – говорит он. Экзамен по правилам визуальных полетов он сдал без труда, но с экзаменом по правилам полетов по приборам с первого раза не справился. “На тебе капюшон, поэтому снаружи ничего не видно, а половина приборов закрыта, – говорит он. – Потом двигатель выключают, и нужно посадить самолет. Я совершил посадку, но инструктор сказал: «Недостаточно хорошо. Экзамен не сдан»”. В итоге он сдал его со второй попытки.

Это придало ему смелости, и он решился на отчаянный шаг: купил военный реактивный самолет Aero L-39 “Альбатрос”, построенный в Чехословакии в советский период. “На нем обучали летчиков-истребителей, поэтому он невероятно маневренный, – говорит он. – Но немного стремный даже для меня”. Однажды они с инструктором на бреющем полете пролетели на этом самолете над Невадой. “Это было прямо как в «Лучшем стрелке». До земли метров шестьдесят, и летишь, повторяя очертания гор. Мы поднялись выше по склону горы, а затем перевернулись вверх ногами”.

Летая, он находил выход своей безрассудности. Кроме того, он начинал все лучше разбираться в аэродинамике. “Это не просто закон Бернулли”, – говорит он и пускается в объяснения, как крылья поднимают движущийся самолет. В конце концов он налетал около пятисот часов на L-39 и других самолетах, а затем это несколько ему наскучило. И все‐таки полеты не перестали его привлекать.

На уроке пилотирования

Красная планета

В выходные по случаю Дня труда в 2001 году, вскоре после того, как он выздоровел от малярии, Маск отправился в Хэмптонс навестить своего товарища по вечеринкам из Пенна Адео Ресси. Возвращаясь на Манхэттен по Лонг-Айлендскому скоростному шоссе, они беседовали о том, за что Маск возьмется дальше. “Я всегда хотел заниматься космосом, – сказал он Ресси, – но подозреваю, что одному человеку это не под силу”. Частному лицу, конечно, было не покрыть расходов на постройку ракеты.

Но так ли это на самом деле? Каковы основные физические требования, предъявляемые к ракете? Маск пришел к выводу, что нужны только металл и топливо. Их стоимость была не так уж высока. “Доехав до Мидтаунского тоннеля, мы уже решили, что это возможно”, – говорит Ресси.

Адео Ресси

Добравшись до гостиницы тем вечером, Маск зашел на сайт NASA, чтобы выяснить, когда планируется экспедиция на Марс. “Я решил, что это вопрос ближайшего будущего, ведь мы летали на Луну в 1969 году, поэтому полет на Марс должен быть уже не за горами”. Не обнаружив расписания, он углубился в изучение сайта и понял, что NASA вовсе не планирует лететь на Марс. Это его поразило.

В поисках дополнительной информации он обратился к Google и узнал, что организация под названием Марсианское общество устраивает ужин в Кремниевой долине. Кажется, будет интересно, сказал он Джастин и купил два билета по 500 долларов. Но в качестве оплаты он отправил чек на 5000 долларов, чем привлек внимание президента общества Роберта Зубрина. Зубрин посадил Илона и Джастин за свой стол вместе с кинорежиссером Джеймсом Кэмероном, который снял космический экшн-триллер “Чужие”, а также фильмы “Терминатор” и “Титаник”. Джастин сидела прямо рядом с ним: “Я была ужасно взволнована, потому что обожала его фильмы, но в основном он говорил с Илоном о Марсе и обсуждал, почему человечество окажется обречено, если не колонизирует другие планеты”.

Теперь у Маска появилась новая миссия, гораздо более возвышенная, чем запуск интернет-банка или цифрового справочника. Он отправился в библиотеку Пало-Альто, чтобы почитать о ракетной технике, и начал связываться со специалистами, которых просил поделиться инструкциями к старым двигателям.

На встрече бывших сотрудников PayPal в Лас-Вегасе он расположился в небольшой хижине возле бассейна и читал потрепанную инструкцию к российскому ракетному двигателю. Когда один из присутствующих, Марк Вулвей, спросил его, чем он собирается заняться дальше, Маск ответил: “Я собираюсь основать колонию на Марсе. Я поставил перед собой цель – сделать человечество многопланетной цивилизацией”. Реакция Вулвея была вполне ожидаема: “Дружище, ты совсем чокнулся!”

Примерно так же идею воспринял и другой ветеран PayPal Рид Хоффман. Выслушав план Маска по отправке ракет на Марс, Хоффман растерялся. “И как сделать на этом деньги?” – спросил он. Позже он понял, что Маск об этом не задумывался. “Я тогда не понимал, что Илон начинает с постановки цели и лишь затем находит способ сделать так, чтобы все работало с финансовой точки зрения, – говорит он. – Именно поэтому он совершенно непредсказуем”.

Почему?

Здесь имеет смысл сделать паузу и отметить, насколько диким для 33‐летнего предпринимателя, отправленного в отставку из двух технологических стартапов, было решение заняться постройкой ракет, пригодных для полета на Марс. Чем вообще он руководствовался, если не принимать в расчет его отвращение к отпускам и детскую любовь к ракетам, научной фантастике и “Автостопом по галактике”? И своим ошеломленным друзьям, и интервьюерам в последующие годы он называл три причины.

Во-первых, его удивляло – и пугало, – что технологический прогресс нельзя считать неотвратимым. Он может остановиться. Он может даже повернуть вспять. Америка слетала на Луну. Но затем программу шаттлов закрыли, и прогресс остановился. “Неужели мы хотим сказать своим детям, что полет на Луну стал нашим главным достижением, а потом мы опустили руки?” – спрашивает он. Древние египтяне научились строить пирамиды, но затем это знание было утрачено. Так же случилось и в Риме, где строили акведуки и другие чудеса, которые были потеряны в Темные века. Не это ли происходит в Америке? “Люди ошибаются, полагая, что технологии автоматически совершенствуются, – через несколько лет сказал Маск на конференции TED. – Они совершенствуются, только если множество людей усердно трудятся, стараясь сделать их лучше”.

Еще одна причина заключалась в том, что, основав колонии на других планетах, люди получат возможность сохранить человеческую цивилизацию и разум, если что‐то случится с нашей хрупкой Землей. Не исключено, что наступит день, когда ее уничтожит астероид, изменение климата или ядерная война. Маск увлекся парадоксом Ферми, названным в честь американского физика итальянского происхождения Энрико Ферми, который, обсуждая вероятность существования инопланетной жизни, спросил: “Ну и где же она?” С точки зрения математики, существование других цивилизаций представлялось логичным, но отсутствие каких‐либо свидетельств наталкивало на неприятную мысль, что земляне – единственные разумные существа во Вселенной. “У нас здесь теплится крошечный огонек разума, и это, возможно, единственный разум, поэтому нам принципиально важно его сохранить, – говорит Маск. – Если мы сможем отправиться на другие планеты, вероятная продолжительность жизни человеческого разума станет существенно больше, чем если мы останемся на одной планете, которая может погибнуть при столкновении с астероидом или уничтожить собственную цивилизацию”.

Третья причина носила более вдохновенный характер. Маск родился в семье авантюристов и еще подростком решил переехать в страну, которая впитала в себя дух первопроходцев. “Соединенные Штаты в буквальном смысле представляют собой выжимку человеческой воли к исследованиям, – говорит он. – Это страна искателей приключений”. Он чувствовал, что в Америке пора снова пробудить этот дух, и ни одна миссия не подходила для этого лучше, чем колонизация Марса. “Основать колонию на Марсе чрезвычайно сложно, и без жертв, скорее всего, не обойтись, как было и при колонизации США. Но это будет невероятно вдохновляюще, а этот мир нуждается во вдохновляющих вещах”. Жизнь не сводится к решению проблем, считал Маск. Она дана нам, чтобы стремиться к великим мечтам. “И это заставляет нас вставать по утрам”.

Маск полагал, что полеты на другие планеты станут одним из важнейших прорывов в истории человечества. “Поистине важные вехи можно перечесть по пальцам: зарождение одноклеточной жизни, появление многоклеточных организмов, разделение растений и животных, выход организмов из океанов на сушу, появление млекопитающих, зарождение разума, – говорит он. – В этих масштабах следующий важный шаг очевиден: жизнь нужно сделать многопланетной”. Есть что‐то опьяняющее и вместе с тем тревожное в способности Маска считать свои проекты имеющими эпохальное значение. Как сухо отмечает Макс Левчин, “одна из величайших способностей Илона состоит в его умении выдавать свои стремления за волю небес”.

Лос-Анджелес

Чтобы основать ракетостроительную компанию, Маск решил переехать в Лос-Анджелес, где располагались штаб-квартиры большинства аэрокосмических предприятий, включая Lockheed и Boeing. “Вероятность успеха ракетной компании была довольно невысока, но она бы оказалась еще ниже, если бы я не переехал в Южную Калифорнию, где была сосредоточена критическая масса инженеров аэрокосмических систем”. Он никак не объяснил свое желание переехать Джастин, и она решила, что Маска просто потянуло к гламурному блеску звездного города. Их брак давал ему право на получение американского гражданства, и он вступил в него в начале 2002 года вместе с 3500 другими иммигрантами на торжественной церемонии принесения клятвы в Выставочном комплексе округа Лос-Анджелес.

Маск начал собирать ракетостроителей на встречи в отеле неподалеку от лос-анджелесского аэропорта. “Сперва я подумывал не создавать ракетостроительную компанию, а основать благотворительную миссию, которая будет вдохновлять людей и таким образом подпитывать финансирование NASA”.

Сначала он хотел построить небольшую ракету и отправить на Марс мышей. “Но я заволновался, что в итоге мы окажемся в снятой на видео трагикомедии, где мыши будут медленно умирать на крошечном космическом корабле”. Это не сулило ничего хорошего. “Тогда я подумал: давайте отправим на Марс маленькую теплицу”. Предполагалось, что теплица окажется на Марсе и передаст на Землю фотографии зеленых растений на красной планете. Увидев это, общественность придет в восторг и начнет кампанию в поддержку новых марсианских миссий. Эта идея получила название “Марсианский оазис”, и реализовать ее, по оценкам Маска, можно было менее чем за 30 млн долларов.

Деньги у него были. Сложнее всего было достать недорогую ракету, которая доставит теплицу на Марс. Но нашлось и место, где ракеты продавались по дешевке – так, по крайней мере, подумал Маск. В Марсианском обществе он услышал об инженере-ракетчике Джиме Кантрелле, который работал в американско-российской программе по списанию ракетного оружия. Через месяц после поездки по Лонг-Айлендскому скоростному шоссе в компании Адео Ресси Маск позвонил Кантреллу.

Кантрелл ехал в кабриолете по Юте, “поэтому понял лишь, что какой‐то тип по имени Иэн Маск утверждает, что он интернет-миллионер, и хочет поговорить”, сказал он впоследствии в интервью журналу Esquire. Когда Кантрелл добрался до дома и перезвонил Маску, тот изложил ему суть своей миссии. “Я хочу изменить подход человечества к многопланетности, – сказал он. – Мы можем встретиться в эти выходные?” Кантрелл постоянно ходил по лезвию бритвы, поскольку привык вести дела с российскими властями, и хотел встретиться в безопасном месте без оружия. Он выбрал клуб Delta Air Lines в аэропорту Солт-Лейк-Сити. Маск привез с собой Ресси, и они разработали план отправиться в Россию и выяснить, смогут ли купить несколько стартовых окон или ракет.

Глава 15

Ракетчик

SpaceX, 2002 год

Россия

Обед в отдельном зале заштатного московского ресторана состоял из небольших кусочков пищи, заливаемых большими рюмками водки. Маск вместе с Адео Ресси и Джимом Кантреллом прилетел в Россию тем же утром, надеясь купить подержанную российскую ракету для полета на Марс, и был весьма потрепан после ночного кутежа на пересадке в Париже. Кроме того, пить он умел плохо, поэтому ему приходилось нелегко. “Я оценил массу еды и массу водки, и они были примерно равны”, – вспоминает он. Подняв множество тостов за дружбу, русские вручили американцам подарочные бутылки с водкой, на ярлыках которых фотографии каждого из них были наложены на изображение Марса. Маск, который к тому времени подпирал голову рукой, отключился и ударился головой о стол. “Кажется, я не произвел на русских впечатления”, – говорит он.

Вечером, немного оправившись, Маск с товарищами отправились на встречу с другими русскими, которые, как утверждалось, продавали списанное ракетное оружие. Эта встреча прошла столь же несуразно. У русского, который отвечал за ракеты, не было переднего зуба, поэтому каждый раз, когда он говорил громко, что случалось довольно часто, в Маска летела слюна. Когда Маск завел речь о необходимости сделать человечество многопланетным видом, русский погрустнел. “Эту ракету строили не для того, чтобы капиталисты полетели на Марс с идиотской миссией, – воскликнул он. – Кто у вас главный инженер?” Маск сказал, что он. И тут, как вспоминает Кантрелл, русский в них плюнул.

С Адео Ресси на ужине с русскими в Москве

“Он что, в нас плюнул?” – спросил Маск.

“Да, – ответил Кантрелл. – Кажется, он нас не уважает”.

Несмотря на эту клоунаду, в начале 2002 года Маск и Кантрелл решили снова посетить Россию. Ресси с ними не поехал, но поехала Джастин. Кроме того, к ним присоединился новый член команды Майк Гриффин, инженер по авиационно-космической технике, который впоследствии возглавил NASA.

На этот раз Маск решил купить две ракеты “Днепр”, переделанные из межконтинентальных баллистических ракет. В ходе переговоров цена на них поднималась все выше. В конце концов Маску показалось, что он договорился заплатить 18 млн долларов за два “Днепра”. Но русские сказали: нет, 18 млн за штуку. “И тут я такой: «Да это бред»”, – говорит он. Тогда русские подняли цену до 21 млн за штуку. “Они дразнили его, – вспоминает Кантрелл. – Говорили: «Что, мальчишка, денег нет?»”

Встречи ни к чему не привели, но в итоге это оказалось только к лучшему. Это подтолкнуло Маска расширить горизонты. Вместо того чтобы просто при помощи подержанной ракеты отправить демонстрационную теплицу на Марс, он замыслил гораздо более дерзкое предприятие, одно из самых отчаянных предприятий наших дней – частную компанию по строительству ракет, пригодных для отправки спутников, а затем и людей на орбиту, а впоследствии – на Марс и на более дальние рубежи. “Я был очень зол, а когда я злюсь, я пытаюсь переосмыслить проблему”.

Первоосновы

Негодуя из‐за абсурдной цены, назначенной русскими, Маск решил вернуться к истокам, изучить базовую физику ситуации и далее отталкиваться от нее. В результате он разработал “коэффициент идиота”, который показывает, насколько больше стоит готовый продукт, чем сырье, из которого он производится. Если продукт имеет высокий коэффициент идиота, его стоимость можно значительно снизить, разработав более эффективные технологии производства.

Ракеты имели чрезвычайно высокий коэффициент идиота. Маск принялся вычислять стоимость углеродного волокна, металла, топлива и других материалов, необходимых для их создания. При использовании известных технологий производства готовый продукт оказывался как минимум в пятьдесят раз дороже сырья.

Чтобы отправить человечество на Марс, технологию ракетостроения необходимо было радикальным образом усовершенствовать. При использовании подержанных ракет, особенно старых ракет из России, о прогрессе не стоило и мечтать.

В результате, сев на обратный рейс, Маск достал компьютер и стал перечислять в таблице все материалы, необходимые для постройки ракеты среднего размера, и указывать их стоимость. Кантрелл и Гриффин, которые сидели позади него, заказывали напитки и смеялись. “Что там делает этот умник?” – спросил Гриффин у Кантрелла.

Маск повернулся и ответил сам. “Смотрите, – сказал он, показывая им таблицу, – кажется, мы можем построить ракету сами”. Взглянув на цифры, Кантрелл подумал: “Черт, так вот зачем он брал у меня книги!” И попросил у бортпроводника еще выпить.

SpaceX

Когда Маск решил, что хочет основать собственную ракетостроительную компанию, его друзья поступили как настоящие друзья: они вызвали его на серьезный разговор.

“Слушай, друг, если русские тебя надули, это не значит, что нужно создавать компанию по запуску ракет”, – сказал Адео Ресси. Он смонтировал видеоролик, в котором показал несколько десятков взрывающихся ракет, и собрал друзей Маска в Лос-Анджелесе, чтобы они вместе попытались отговорить его от этой затеи. “Они заставили меня смотреть, как взрываются ракеты, потому что хотели таким образом убедить меня, что я потеряю все деньги”, – говорит Маск.

С Адео Ресси на ракетном полигоне

Но доводы о риске, казалось, лишь подкрепляли решимость Маска. Он любил рисковать. “Если ты пытаешься убедить меня, что вероятность провала высока, то я и сам это знаю, – сказал он Ресси. – Скорее всего, я потеряю все деньги. Но что иначе? Никакого прогресса в исследовании космоса? Мы должны хотя бы попытаться [осуществить эту идею], иначе мы застрянем на Земле навсегда”.

Это громкое заявление звучало так, будто именно от Маска по воле небес зависит прогресс всего человечества. Но, как и во многих нелепых утверждениях Маска, в нем была крупица правды. “Я хотел надеяться, что люди могут стать космической цивилизацией и путешествовать среди звезд, – говорит он. – Но это никогда не произойдет, если не появится новая компания для постройки принципиально новых ракет”.

Космическое приключение Маска началось как некоммерческое объединение, созданное с целью повысить интерес к полетам на Марс, но теперь у Маска появилась комбинация стимулов, которая впоследствии определила его карьерный путь. Он готов был дерзать во имя великой идеи. Но вместе с тем ему хотелось сохранять практичность и прибыльность, чтобы обеспечивать себя. А это предполагало использование ракет для выведения на орбиту коммерческих и правительственных спутников.

Маск решил начать с небольшой ракеты, создание которой будет не слишком затратно. “Мы будем творить глупости, но только в ограниченном масштабе”, – сказал он Кантреллу. Вместо того чтобы выводить на орбиту крупные грузы, как Lockheed и Boeing, Маск задался целью сделать ракету подешевле, которая применялась бы для транспортировки небольших спутников, появившихся благодаря прогрессу в технологии изготовления микропроцессоров. Он сосредоточился на одном ключевом параметре: стоимости вывода одного фунта груза на орбиту. Стремясь максимизировать отдачу с каждого доллара, он стал одержим увеличением тяги двигателей, снижением массы ракет и поиском путей для их повторного использования.

Маск попытался нанять на работу двух инженеров, которые сопровождали его в Москве. Но Майк Гриффин не хотел переезжать в Лос-Анджелес. Он работал в венчурной компании In-Q-Tel, которая финансировалась ЦРУ и находилась в Вашингтоне, и намеревался построить прекрасную карьеру в научной политике. В 2005 году президент Джордж Буш назначил его руководителем NASA. Джим Кантрелл рассматривал возможность работать с Маском, но просил множество гарантий, которые Маск не желал ему предоставлять. В итоге Маск, по сути, оказался главным инженером компании.

В мае 2002 года он зарегистрировал компанию Space Exploration Technologies. Сначала для ее обозначения он пользовался аббревиатурой SET. Через несколько месяцев, однако, он привлек внимание к своей любимой букве, выбрав более запоминающееся название – SpaceX. На одной из первых презентаций он обозначил свою цель: запустить первую ракету к сентябрю 2003 года и отправить беспилотный аппарат на Марс к 2010 году. Так продолжилась традиция, установленная им в PayPal: он назначал нереалистичные сроки, в результате чего его отчаянные идеи превращались из совершенно безумных в очень позднеспелые.

Глава 16

Отцы и сыновья

Лос-Анджелес, 2002 год

Малыш Невада

В мае 2002 года, пока Илон запускал SpaceX, Джастин родила их первенца, мальчика, которого назвали Невада, поскольку он был зачат на ежегодном фестивале Burning Man, проходящем в этом штате. Когда Неваде было два с половиной месяца, они всей семьей отправились в Лагуна-Бич к югу от Лос-Анджелеса на свадьбу к родственнику. В разгар торжества управляющий пришел в зал в поисках Масков. Их ребенку плохо, сказал он.

Когда они поднялись в номер, фельдшеры уже интубировали Неваду и давали ему кислород. Няня рассказала, что он спал в своей колыбели, лежа на спине, и вдруг перестал дышать. Причиной, вероятно, был синдром внезапной детской смерти, болезнь неустановленной этиологии, которая остается главной причиной младенческой смертности в развитых странах. “Когда фельдшеры привели его в чувство, он уже так долго не получал кислорода, что его мозг умер”, – сказала впоследствии Джастин.

Кимбал поехал в больницу вместе с Илоном, Джастин и ребенком. Хотя у Невады и диагностировали смерть мозга, в течение трех дней в нем искусственно поддерживали жизнь. Когда его в конце концов решили отключить от аппарата искусственной вентиляции легких, Илон ощутил, как в последний раз стукнуло его сердце, а Джастин, держа малыша на руках, услышала его предсмертный хрип. Маск плакал навзрыд. “Он волком выл, – говорит его мать. – Волком выл”.

Поскольку Илон сказал, что не выдержит возвращения домой, Кимбал снял им с Джастин номер в отеле Beverly Wilshire. Управляющий предоставил им президентский люкс. Илон попросил его избавиться от одежды и игрушек Невады, которые привезли в гостиницу. Лишь через три недели он набрался сил, чтобы поехать домой и взглянуть на комнату, которая раньше принадлежала его сыну.

Маск переживал утрату молча. Наваид Фарук, с которым он дружил со времен Куинса, прилетел в Лос-Анджелес, чтобы поддержать его после возвращения домой. “Мы с Джастин пытались вывести его на разговор о случившемся, но ему не хотелось об этом говорить”, – вспоминает Фарук. Вместо этого они смотрели кино и играли в видеоигры. В какой‐то момент, нарушив долгое молчание, Фарук спросил: “Как ты себя чувствуешь? Как ты держишься?” Маск его оборвал. “Я знал его достаточно давно, чтобы понимать без слов, – говорит Фарук. – Я видел, что он категорически не хочет об этом разговаривать”.

Джастин, напротив, не скрывала своих чувств. “Ему было некомфортно, когда я делилась своими чувствами после смерти Невады, – говорит она. – Он говорил, что я манипулирую эмоциями, раскрывая душу нараспашку”. Она считает его эмоциональную сдержанность одним из защитных механизмов, выработанных в детстве. “Он отключает эмоции, когда ему плохо, – поясняет она. – Думаю, так он помогает себе держаться на плаву”.

Приезд Эррола

Когда родился Невада, Илон пригласил отца прилететь из ЮАР, чтобы познакомиться с внуком. Рождение сына предоставило Илону шанс через тринадцать лет после отъезда из дома помириться с Эрролом или хотя бы изгнать некоторых демонов. “Илон был первым сыном нашего отца, и он, возможно, хотел что‐то ему доказать”, – говорит Кимбал.

Эррол взял с собой свою новую жену, двух их общих маленьких детей и трех детей жены от прошлого брака. Илон оплатил все семь билетов. Когда они прилетели из Йоханнесбурга в город Роли в Северной Каролине, где должны были сделать пересадку, представитель Delta Air Lines вызвал Эррола по громкой связи. “У нас плохие новости, – сказал он. – Ваш сын попросил сообщить вам, что ваш внук Невада скончался”. Илон предпочел, чтобы новости сообщил именно представитель авиакомпании, поскольку был не в силах сам сказать о случившемся вслух.

Когда Эррол связался с сыновьями по телефону, Кимбал объяснил, что произошло, и сказал: “Пап, тебе лучше не приезжать”. Он попытался убедить Эррола вернуться в ЮАР. Но Эррол отказался: “Нет, мы уже в США, поэтому полетим в Лос-Анджелес”.

Эррол, Кимбал и Илон

Эррол вспоминает, как удивился, увидев огромный пентхаус, который Маски занимали в отеле Beverly Wilshire: “В жизни не видел ничего настолько потрясающего”. Илон, казалось, пребывал в трансе, но вместе с тем требовал к себе повышенного внимания, и это было непростое сочетание. Ему не нравилось, что он предстает столь уязвимым перед своим задиристым отцом, но при этом ему не хотелось и чтобы тот уехал. В конце концов он настоял, чтобы отец с новой семьей остался в Лос-Анджелесе. “Я не хочу, чтобы ты уезжал, – сказал он. – Я куплю тебе дом здесь”.

Кимбал был поражен. “Нет, нет, нет, это плохая идея, – сказал он Илону. – Ты забываешь, что он тяжелый человек. Не делай этого, не поступай так с самим собой”. Но чем больше он давил на брата, тем сильнее расстраивался Илон. Много лет спустя Кимбал попытался понять, какими соображениями он руководствовался. “Подозреваю, после того как у него на глазах умер сын, он захотел, чтобы отец был рядом”, – сказал он.

Илон купил отцовскому семейству дом в Малибу и самый большой Land Rover, какой только смог найти, и устроил всех детей в хорошие школы, куда их каждый день возили специально нанятые водители. Но вскоре ситуация осложнилась. Илона стало беспокоить, что Эррол, которому уже исполнилось пятьдесят шесть, проявляет неподобающее внимание к одной из своих падчериц, Яне, хотя ей было всего пятнадцать.

Маск разозлился на отца, который вел себя, по его мнению, некорректно, и проникся глубокой симпатией – и почувствовал близость – к приемным детям Эррола. Он знал, каково им приходится. В итоге он предложил купить Эрролу яхту, которая будет стоять на якоре в сорока пяти минутах от Малибу. Если бы Эррол согласился жить там в одиночестве, он мог бы навещать семью по выходным. Идея Маска была не только странной, но и неудачной. Это лишь сильнее запутало положение. Жена Эррола, которая была на девятнадцать лет его младше, стала прислушиваться к Илону. “Теперь она считала кормильцем Илона, а не меня, – говорит Эррол, – и это вылилось в проблему”.

Однажды, когда Эррол был на яхте, сын написал ему: “Так продолжаться не может”, – и попросил вернуться в ЮАР. Эррол не стал спорить. Через несколько месяцев за ним последовали и жена с детьми. “Я угрожал отцу, дарил ему подарки, приводил ему веские доводы, лишь бы только заставить его измениться к лучшему, – впоследствии сказал Илон, – а он… – Здесь он сделал долгую паузу. – Ни в какую, он становился только хуже”. Личные сети гораздо сложнее цифровых.

Глава 17

Разгон

SpaceX, 2002 год

Том Мюллер

В детстве, проведенном на задворках Айдахо, Том Мюллер обожал собирать игрушечные ракеты. “Я делал их десятками. Надолго их, конечно, не хватало, потому что у меня то и дело случались крушения и взрывы”.

Его родной городок Сент-Мэрис (с населением 2500 человек) был основан для заготовки леса примерно в ста шестидесяти километрах к югу от канадской границы. Его отец был дровосеком. “В детстве я всегда помогал отцу работать на лесовозе, пользовался сварочным аппаратом и другими инструментами, – говорит Мюллер. – Непосредственный опыт научил меня понимать, что работает, а что нет”.

Долговязый и жилистый, с ямочкой на подбородке и черными как смоль волосами, на вид Мюллер был грубоват – типичный будущий дровосек. Но, как и Маск, он отличался любознательностью. Он постоянно пропадал в библиотеке, взапой читая научную фантастику. Когда в школе ему задали провести самостоятельную лабораторную работу, он посадил сверчков в самодельную ракету и запустил ее у себя на заднем дворе, чтобы узнать, как ускорение подействует на насекомых. Но этот эксперимент преподнес ему другой урок. Парашюты не сработали, ракета разбилась о Землю, и сверчки погибли.

Сначала он выписывал наборы для сборки ракет по почте, но затем стал использовать подручные материалы. Когда ему было четырнадцать, он соорудил двигатель из отцовской сварочной горелки. “Я впрыскивал в него воду, чтобы посмотреть, как меняются показатели работы, – вспоминает он. – Как ни странно, вода увеличивает тягу”.

Этот проект принес ему второе место на региональной ярмарке знаний и открыл ему дорогу на международный этап конкурса, в Лос-Анджелес. Он впервые сел в самолет. “У меня не было шансов на победу, – говорит он. – Там были роботы и всякие штуки, которые явно построили отцы других детей. Но я хотя бы сделал все сам”.

Учась в Университете Айдахо, Том летом и по выходным подрабатывал лесорубом. Получив диплом, он отправился в Лос-Анджелес искать работу в авиакосмической отрасли. Его оценки были не слишком высоки, однако он заражал всех своим энтузиазмом, и это помогло ему получить место в компании TRW, которая построила ракетный двигатель, позволивший астронавтам совершить посадку на Луне. В выходные он выезжал в пустыню Мохаве и испытывал самодельные ракеты в компании других членов Общества по исследованию реактивной техники, созданного в 1943 году. Там он познакомился с Джоном Гарви, вместе с которым построил самый мощный в мире самодельный ракетный двигатель, весивший 36 кг.

Однажды в январское воскресенье 2002 года, пока они трудились над своим двигателем в специально арендованном ангаре, Гарви сказал Мюллеру, что с ним хочет познакомиться интернет-миллионер Илон Маск. Приехав в сопровождении Джастин, Маск застал Мюллера за попыткой прикрутить подвешенный 36‐килограммовый двигатель к раме. Маск тотчас засыпал его вопросами. Какая у него тяга? Тринадцать тысяч фунтов, ответил Мюллер. Вы строили двигатели покрупнее? Мюллер сказал, что в TRW работал над двигателем TR-106, который имел тягу 650 тысяч фунтов. А какое топливо? Тут Мюллер закончил с двигателем и смог сосредоточиться на вопросах, которые летели один за другим.

Маск спросил, может ли Мюллер самостоятельно построить двигатель, сравнимый по размерам с TR-106, который производили в TRW. Мюллер ответил, что лично разработал инжектор и запальник, хорошо знает устройство топливной системы и может разобраться в остальном, имея подходящую команду. Сколько это будет стоить? Мюллер сказал, что в TRW строят двигатель за 12 млн долларов. Маск повторил вопрос. Сколько это будет стоить? “Боже, это сложный вопрос”, – ответил Мюллер, удивившись, как быстро они перешли к обсуждению подобных тонкостей.

В этот момент Джастин, одетая в кожаное пальто до пола, стала тормошить Маска, говоря, что им пора. Маск спросил Мюллера, могут ли они встретиться в воскресенье. Мюллер сомневался. “В то воскресенье проходил Супербоул, а я только что купил большой телевизор и хотел посмотреть матч с друзьями”. Однако, почувствовав, что сопротивляться бесполезно, он пригласил к себе и Маска.

Том Мюллер

“Мы посмотрели от силы один розыгрыш, поскольку были слишком увлечены разговором о постройке ракеты-носителя”, – вспоминает Мюллер. Вместе с несколькими другими присутствующими инженерами они набросали планы первой ракеты SpaceX. Решили, что ее первая ступень будет оснащена двигателями, работающими на жидком кислороде и керосине. “Я знаю, как упростить эту задачу”, – сказал Мюллер. В качестве топлива для второй ступени Маск предложил перекись водорода, но Мюллер счел, что работать с ней будет сложно. Он предложил азотный тетраоксид, но Маск посчитал, что он слишком дорог. В итоге они сошлись на использовании жидкого кислорода и керосина и для второй ступени. О футболе никто и не вспоминал. Ракета была интереснее.

Маск предложил Мюллеру занять должность директора по разработке двигательной установки для ракеты. Мюллер, которому не нравилось упорной нежелание TRW идти на риск, посоветовался с женой. “Ты себя поедом съешь, если не согласишься”, – сказала она. И так Мюллер стал первым сотрудником, нанятым в SpaceX.

При устройстве на работу Мюллер настоял, чтобы Маск перевел его зарплату за два года на эскроу-счет. Не имея миллионов, он вовсе не хотел остаться ни с чем, если предприятие обанкротится. Маск согласился, но из‐за этого стал считать Мюллера сотрудником, а не одним из основателей SpaceX. Он уже вступал в такие споры в PayPal и еще вступит в Tesla. Он считал, что, если человек не готов вкладываться в компанию, его нельзя причислять к основателям. “Нельзя попросить перевести зарплату за два года на эскроу-счет и считать себя одним из основателей компании, – говорит он. – Чтобы входить в число основателей, нужно лелеять идею, трудиться в поте лица и идти на риск”.

Зажигание

После того как Маск привлек к сотрудничеству Мюллера и нескольких других инженеров, настала пора обзавестись штаб-квартирой и собственным заводом. “Мы встречались в гостиничных конференц-залах, – говорит Маск, – поэтому я поездил по районам, где находилось большинство авиакосмических предприятий, и нашел старый ангар прямо возле лос-анджелесского аэропорта”. (Формально штаб-квартира SpaceX и примыкающее к ней конструкторское бюро Tesla расположены в городе Хоторн в округе Лос-Анджелес неподалеку от аэропорта, но я буду называть это Лос-Анджелесом.)

Проектируя завод, Маск руководствовался своим убеждением, что конструкторскому, инженерному и производственному отделу необходимо непосредственно взаимодействовать друг с другом. “Люди у конвейера должны иметь возможность мгновенно вызвать инженера или конструктора и спросить у него: «Какого черта ты здесь наделал?» – пояснял он Мюллеру. – Положив руку на горячую плиту, ты отдернешь ее сразу, но если руку положит кто‐то другой, ты торопиться не станешь”.

Команда SpaceX росла, и Маск внушал ей свою терпимость к рискам и волю к изменению реальности. “Если кто‐то источал негатив или считал, что что‐то сделать невозможно, на следующее совещание его не приглашали, – вспоминает Мюллер. – Он хотел работать только с людьми, которые делают дело”. Это хорошо мотивировало людей добиваться того, что им казалось невозможным. Но в результате рядом оставались те, кто боялся сообщать плохие новости и ставить под сомнение принимаемые решения.

Маск и другие молодые инженеры работали допоздна, а потом запускали на своих компьютерах какой‐нибудь многопользовательский шутер, например Quake III Arena, подключались к конференц-звонку и устраивали смертельные битвы, которые затягивались до трех часов ночи. Маск играл под ником Random9 и был (естественно) самым агрессивным. “Мы орали друг на друга, как толпа безумцев, – рассказывает один из сотрудников. – И Илон рубился вместе с нами”. Обычно он одерживал верх. “Он пугающе хорош в этих играх, – говорит другой сотрудник. – У него чертовски быстрая реакция, и он знал все хитрости и умел заставать людей врасплох”.

Маск назвал ракету, которую они строили, Falcon-1, как космический корабль из “Звездных войн”[5], и позволил Мюллеру выбрать названия для двигателей. Он хотел, чтобы они получили красивые имена, а не просто комбинации из букв и цифр. В одной из фирм-подрядчиков работала женщина-сокольник, которая рассказала, какие бывают виды соколов. Мюллер выбрал для двигателей первой ступени название Merlin, а для двигателей второй ступени – Kestrel[6].

Глава 18

Правила ракетостроения от Маска

SpaceX, 2002–2003 годы

Перепроверяй расходы

Маск был сосредоточен на снижении расходов. И дело было не только в том, что на кону стояли его собственные деньги, хотя это и играло свою роль. Но главное, что экономичность имела чрезвычайную важность для достижения его итоговой цели – колонизации Марса. Он оспаривал цены на комплектующие, устанавливаемые поставщиками авиакосмической отрасли, поскольку обычно они были в десять раз выше, чем цены на подобные детали и компоненты в сфере автомобилестроения.

Его сосредоточенность на затратах, а также свойственное ему желание все контролировать привели к тому, что он хотел производить как можно больше комплектующих своими силами, вместо того чтобы заказывать их у поставщиков, как тогда было принято в ракето– и автомобилестроительной отраслях. Мюллер вспоминает, как однажды, когда SpaceX понадобился клапан, поставщик назвал цену: 250 тысяч долларов. Маск ужаснулся и сказал Мюллеру, что нужно сделать этот клапан самим. Они справились с задачей за несколько месяцев, потратив гораздо меньше. Другой поставщик попросил 120 тысяч долларов за привод, поворачивающий сопло двигателей второй ступени. Маск заявил, что он, по сути, не сложнее механизма для дистанционного открывания гаражных дверей, и велел одному из инженеров изготовить его за 5 тысяч. Джереми Холлман, молодой инженер из команды Мюллера, обнаружил, что клапан, который используется для смешивания жидкостей на автомойках, можно модифицировать для работы с ракетным топливом.

Однажды подрядчик поставил SpaceX алюминиевые полусферические днища для топливных баков, но взвинтил цену за следующую партию. “Прямо как маляр, который покрасил половину дома за одни деньги, а потом запросил втрое больше за вторую половину, – говорит Марк Джанкоса, ставший ближайшим коллегой Маска в SpaceX. – Илон этому не обрадовался”. Маск заявил, что поставщик “поступил по‐русски”, намекая на свои переговоры с ракетными спекулянтами из Москвы. “Давайте сделаем их сами”, – сказал он Джанкосе. На заводе оборудовали новый цех для производства днищ. Через несколько лет SpaceX уже изготавливала 70 % компонентов своих ракет.

Когда началось производство первых двигателей Merlin, Маск спросил у Мюллера, сколько они весят. Около 450 кг, ответил Мюллер. Маск сказал, что двигатель Tesla Model S весит около 1800 кг, а затраты на его производство составляют около 30 тысяч долларов. “Если двигатель Tesla в четыре раза тяжелее твоего, почему твой стоит так адски дорого?”

Одна из причин состояла в том, что ракетные комплектующие должны были соответствовать сотням требований, предъявляемых военными и NASA. Инженеры крупных авиакосмических компаний выполняли эти требования неукоснительно. Маск пошел другим путем и велел своим инженерам критически оценивать любые регламенты. Впоследствии это стало первым шагом в пятиступенчатом проверочном листе, или “алгоритме”, который превратился в его мантру при разработке продуктов. Всякий раз, когда инженеры ссылались на “регламент”, который нужно соблюдать, Маск спрашивал: кто составил этот регламент? И ответ “военные” или “юристы” его не устраивал. Он требовал, чтобы ему назвали имя конкретного человека, который был автором регламента. “Мы обсуждали, как квалифицировать двигатель или сертифицировать топливный бак, и он спрашивал: «Зачем нам вообще это делать?» – говорит Тим Базза, сбежавший из Boeing и ставший вице-президентом SpaceX по запуску и испытаниям. – И мы отвечали: «Это требование содержится в военном регламенте». А он парировал: «Кто его написал? В чем смысл?»” Маск снова и снова повторял, что регламенты – это не более чем рекомендации. Единственные нерушимые требования устанавливаются законами физики.

Не терпи промедления

Работая над двигателями Merlin, Мюллер составил плотный график для сборки одного из прототипов. Маску, впрочем, он показался недостаточно плотным. “Какого черта это тянется так долго? – спросил он. – Бред какой‐то. Сократи время вдвое”.

Мюллер воспротивился. “Нельзя взять график, который мы и так урезали вдвое, и урезать его вдвое еще раз”, – сказал он. Маск холодно взглянул на него и велел остаться после совещания. Наедине он спросил у него, хочет ли он и дальше отвечать за разработку двигателей. Когда Мюллер ответил, что хочет, Маск сказал: “В таком случае, когда я прошу о чем‐то, вынь да положь это передо мной”.

Не возражая больше, Мюллер с легкой руки Маска урезал сроки вдвое. “И что в итоге? – спрашивает он. – Мы разработали его примерно в те сроки, которые указали изначально”. Порой безумные графики Маска делали невозможное возможным, но порой это не получалось. “Я научился никогда не говорить ему нет, – говорит Мюллер. – Лучше сказать, что постараешься, а потом объяснить, почему ничего не вышло”.

Маск упорно назначал невыполнимые сроки, даже если в этом не было необходимости, например когда он приказал за несколько недель установить испытательные комплексы для ракет, которые еще даже не собрали. “Мы исходим из того, что ни одна задача не терпит промедления”, – повторял Маск. В работе в безотлагательном режиме были свои плюсы, поскольку она заставляла инженеров исходить из первооснов в своих рассуждениях, но, как отмечает Мюллер, были в ней и минусы. “Если назначать сжатые сроки, давая людям ощущение, что у них есть надежда уложиться в график, они приложат все усилия к работе, – говорит он. – Но инженеры не идиоты. Если назначать сроки, которые физически невыполнимы, у них пропадает вся мотивация. В этом главная слабость Илона”.

Схожим образом действовал и Стив Джобс. Его коллеги называли это искажением реальности. Он устанавливал нереалистичные сроки, а когда люди протестовали, смотрел на них не моргая и говорил: “Не бойтесь, у вас получится”. Хотя такая практика подрывала рабочую дисциплину, в итоге компания достигала того, что и не снилось другим. “Хотя мы почти всегда выбивались из графика и не выполняли поставленных Илоном финансовых целей, мы все равно обходили всех своих конкурентов, – признает Мюллер. – Мы разрабатывали самые дешевые и самые классные ракеты в истории и были вполне довольны результатом, пусть папочка и не всегда нами гордился”.

Учись на ошибках

В сфере конструирования Маск применял итеративный метод. Ракеты и двигатели быстро собирались в качестве опытных образцов, столь же быстро испытывались, взрывались, переделывались и испытывались снова, пока результат не оправдывал ожиданий. Не медли, взрывай, повторяй снова. “Суть не в том, чтобы избегать проблем, – говорит Мюллер, – но в том, чтобы быстро находить, в чем проблема, и исправлять ее”.

Например, существовал военный регламент, определяющий, сколько часов каждый новый опытный образец двигателя необходимо испытывать во множестве разных условий. “Это было утомительно и очень дорого, – поясняет Тим Базза. – Илон сказал нам собрать один двигатель и запустить его на испытательном комплексе, а если все будет в порядке, установить его в ракету и отправить ее в полет”. Поскольку SpaceX была частной компанией, а Маск готов был обходить правила, можно было идти на любые риски. Базза и Мюллер разгоняли двигатели, пока они не ломались, а затем говорили: “Так, теперь мы знаем, каковы пределы допустимого”.

Вера в итеративный подход предполагала необходимость полигона, позволяющего проводить испытания без ограничений. Сначала SpaceX подала заявку в Аэрокосмический центр Мохаве, но одобрить ее должен был совет округа, который в конце 2002 года отложил принятие решения по этому вопросу. “Нам надо проваливать из Мохаве, – сказал Мюллер Маску. – В этой Калифорнии одни проблемы”.

В декабре того же года Маск выступил в Университете Пердью, который славится своей прекрасной программой подготовки ракетчиков, и взял с собой Мюллера и Баззу. На этой встрече они познакомились с инженером, раньше работавшим в Beal Aerospace, одной из многих обанкротившихся частных ракетостроительных компаний. Он рассказал о заброшенном испытательном полигоне Beal на окраине города Макгрегор в штате Техас, примерно в сорока километрах от Уэйко, и дал им номер мобильного телефона своего бывшего коллеги, который по‐прежнему жил неподалеку.

Испытательный комплекс в Макгрегоре, штат Техас

Маск решил, что им стоит отправиться туда немедленно. По пути они позвонили бывшему сотруднику Beal Джо Аллену и застали его в Техническом колледже штата Техас, куда он, лишившись работы в Beal, пошел изучать программирование. Аллен никогда не слышал ни о Маске, ни о SpaceX, но согласился встретиться с ними возле испытательного комплекса на старом полигоне. Когда они приземлились в пустыне на частном самолете Маска, найти этот комплекс не составило труда. Он был 33 метра в высоту. У его основания возле своего потрепанного пикапа “шевроле” стоял Аллен.

“Черт возьми, – пробормотал Мюллер, повернувшись к Баззе, пока они шли по пустыне. – Здесь есть почти все необходимое”. Там были испытательные комплексы и водопровод, а из‐за низкорослой колючей травы выглядывал бункер. Базза принялся восторгаться тем, как хорошо им будет работать на этом полигоне. Маск отвел его в сторону. “Перестань его нахваливать, – сказал он. – Ты повышаешь цену”. В итоге Маск сразу нанял Аллена на работу и договорился об аренде полигона в Макгрегоре и брошенного оборудования всего за 45 тысяч долларов в год.

Так началось веселое кино, где взвод бывалых инженеров-ракетчиков под руководством Мюллера и Баззы и при периодических визитах Маска запускал двигатели и устраивал взрывы, которые они называли “скоростной внеплановой разборкой”, на жалком клочке бетона в техасской пустыне, кишащей гремучими змеями.

Первый испытательный пуск Merlin состоялся вечером в день рождения Мюллера, 11 марта 2003 года. Керосин и жидкий кислород впрыснули в камеру сгорания и подожгли всего на полсекунды – этого было достаточно, чтобы убедиться, что механизмы работают исправно. Они отпраздновали это, откупорив бутылку коньяка Rémy Martin за тысячу долларов, которую Маску подарили после выступления на конференции о космосе. Его ассистент Мэри Бет Браун передала бутылку Мюллеру, чтобы открыть в торжественный момент. Коньяк разлили по бумажным стаканчикам.

Импровизируй

Мюллер с командой по двенадцать часов испытывали двигатели в Макгрегоре, ужинали в стейк-хаусе Outback и поздно вечером созванивались с Маском, который засыпал их техническими вопросами. Если инженер не знал ответа, Маск взрывался со сдерживаемой, но пылающей яростью буксующего двигателя. Всегда готовый рисковать, он подталкивал инженеров к поиску неординарных решений. С помощью станков, которые Мюллер привез в Техас, они пытались исправлять ошибки прямо на месте.

Однажды ночью в испытательный комплекс ударила молния и вывела из строя систему наддува топливного бака. В результате одна из перегородок бака вздулась и прорвалась. В обычной авиакосмической компании это привело бы к замене баков, что растянулось бы на долгие месяцы. “Не, просто почините ее, – сказал Маск. – Выправьте перегородку молотками, заварите – и будем продолжать”. Базза счел это безумием, но к тому времени он уже привык просто выполнять приказы босса. Они отправились на полигон и выправили перегородку. Маск сразу сел в самолет и через три часа прилетел руководить процессом лично. “К его приезду мы уже испытывали бак, налив в него топливо, и все было в порядке, – говорит Базза. – Илон считает, что из любой ситуации можно найти выход. Это многому нас научило. И это было очень интересно”. А еще благодаря этому SpaceX не пришлось на несколько месяцев откладывать испытание своей первой ракеты.

Разумеется, такой подход работал не всегда. Маск применил подобный нетрадиционный метод в конце 2003 года, когда растрескался теплопроводный материал в камерах сгорания двигателей. “Сначала треснула одна, затем две, а потом и три из наших первых камер, – вспоминает Мюллер. – Это была катастрофа”.

Получив плохие новости, Маск велел Мюллеру найти способ отремонтировать камеры. “Мы не можем их выбросить”, – сказал он.

“Они не подлежат ремонту”, – ответил Мюллер.

Такие заявления всегда приводили Маска в ярость. Он велел Мюллеру погрузить три треснувшие камеры в его частный самолет и прилететь вместе с ними на завод SpaceX в Лос-Анджелесе. Маск хотел промазать их эпоксидным клеем, полагая, что он просочится в трещины и устранит проблему. Когда Мюллер сказал, что об этом не стоит и думать, они вступили в перебранку на повышенных тонах. В конце концов Мюллер пошел на попятную. “Он начальник, ему и решать”, – пояснил он своей команде.

Когда камеры прибыли на завод, Маск был обут в прекрасные кожаные ботинки и собирался на рождественскую вечеринку. На вечеринку он, однако, не попал. Он всю ночь помогал промазывать камеры клеем, и его ботинки быстро оказались испорчены.

Но фокус не прошел. Под давлением эпоксидный клей мгновенно отслоился. Камеры сгорания пришлось сконструировать заново, и из‐за этого пуск был отложен на четыре месяца. Но готовность Маска всю ночь трудиться на заводе, воплощая в жизнь инновационную задумку, вдохновляла его инженеров не бояться нестандартных решений.

Сложился шаблон: пробуй новое и будь готов к взрывным испытаниям. Жители окрестных городков привыкли к взрывам. Коровы, впрочем, нет. При каждом громком взрыве они принимались бегать вокруг телят, как первопоселенцы вокруг обоза. Чтобы наблюдать за этим, инженеры в Макгрегоре установили “коровью камеру”.

Глава 19

Мистер Маск едет в Вашингтон

SpaceX, 2002–2003 годы

Гвинн Шотвелл

Маск не склонен вступать в партнерские отношения с людьми – ни в личной, ни в профессиональной сфере. В Zip2 и PayPal он показал, что может вдохновлять, пугать, а порой и третировать коллег. Но коллегиальность не входит в набор его навыков, а почтительность ему не свойственна. Ему не нравится делить влияние.

Одним из немногочисленных исключений стали его отношения с Гвинн Шотвелл, которая пришла в SpaceX в 2002 году и впоследствии сделалась президентом компании. Она более двадцати лет – дольше, чем кто‐либо еще, – проработала с Маском, сидя по соседству с ним в штаб-квартире SpaceX в Лос-Анджелесе.

Прямая, резкая и смелая, она гордится своим умением сказать как отрезать, не проявляя при этом неуважения к собеседнику, и обладает приятной уверенностью игрока школьной баскетбольной команды и капитана группы поддержки (и тем и другим ей довелось побывать). Добродушная напористость позволяет ей говорить с Маском честно, при этом не нервируя его, и давать ему отпор при злоупотреблениях, при этом его не опекая. Она может общаться с ним почти на равных, но все равно проявлять к нему почтение, никогда не забывая, что именно он основал компанию и руководит ею.

Гвинн Шотвелл, в девичестве Роули, выросла в одном из северных пригородов Чикаго. В десятом классе она вместе с матерью посетила конференцию Общества женщин-инженеров, где ее заинтересовала прекрасно одетая инженер-механик, которая руководила собственной строительной фирмой. “Я хочу быть на нее похожей”, – сказала Гвинн и решила подать документы на инженерный факультет Северо-Западного университета, расположенного неподалеку. “Я подала документы именно сюда, потому что в Северо-Западном университете преподается и множество других дисциплин, – впоследствии сказала она, выступая перед студентами в своем бывшем университете. – Я ужасно боялась, что меня запишут в нерды. Но теперь я невероятно горжусь, что я нерд”.

В 1986 году по дороге на собеседование в чикагском офисе IBM она задержалась у стоявшего в витрине магазина телевизора, где транслировали запуск космического шаттла Challenger, на борту которого была учительница Криста Маколифф. Шотвелл надеялась исполниться вдохновения, но вместо этого испытала ужас, когда Challenger взорвался спустя всего минуту после взлета. Потрясенная до глубины души, она упустила возможность устроиться на работу. “Видимо, я завалила собеседование”. В итоге она нашла место в автомобилестроительной компании Chrysler в Детройте, а затем переехала в Калифорнию, где возглавила отдел продаж космических систем в консалтинговом стартапе Microcosm Inc., штаб-квартира которого находилась неподалеку от SpaceX.

В Microcosm она работала с брутальным и предприимчивым немецким инженером Хансом Кенигсманном, который познакомился с Маском на встрече любителей ракетостроения в пустыне Мохаве. После этого Маск нагрянул к нему в гости и переманил к себе в компанию, и в мае 2002 года Кенигсманн стал четвертым сотрудником SpaceX.

Желая отпраздновать это, Шотвелл пригласила Кенигсманна в австрийский ресторан Chef Hannes, куда они частенько заходили на обед. После этого она подвезла его до офиса SpaceX, расположенного всего в нескольких кварталах оттуда. “Может, зайдешь? – предложил он. – Познакомишься с Илоном”.

Шотвелл понравились идеи Маска по снижению себестоимости ракет и упор на производство компонентов собственными силами. “Он хорошо в этом разбирался”, – говорит она. Но вместе с тем ей показалось, что никто в SpaceX понятия не имеет, как продавать услуги компании. “С потенциальными клиентами у вас общается какой‐то неудачник”, – без обиняков сказала она Маску.

На следующий день ей позвонила ассистентка Маска и сообщила, что Маск хочет предложить ей должность вице-президента по развитию бизнеса. Шотвелл было под сорок, она переживала развод и воспитывала двоих детей. Мысль перейти на работу в рискованный стартап под руководством эксцентричного миллионера не слишком ей улыбалась. Она раздумывала три недели, но все же пришла к выводу, что SpaceX под силу трансформировать закосневшую ракетостроительную отрасль и превратить ее в полигон для инноваций. “Я была гребаной идиоткой, – сказала она Маску. – Я готова выйти на работу”. И она стала седьмым сотрудником компании.

Гвинн Шотвелл

Шотвелл обладает особым опытом, который помогает ей работать с Маском. Ее муж страдает расстройством аутистического спектра, которое в обиходе называют синдромом Аспергера. “Люди с синдромом Аспергера, такие как Илон, плохо считывают социальные сигналы и вообще не задумываются о том, как их слова влияют на окружающих, – поясняет она. – Илон очень хорошо разбирается в людях, но понимает их холодным разумом, а не через эмоции”.

Из-за синдрома Аспергера может казаться, что человек не умеет сопереживать. “Илон не козел, но порой говорит ужасные вещи, – говорит Шотвелл. – Он вообще не задумывается, каким образом его слова сказываются на собеседнике. Он просто хочет достичь цели”. Она не пытается его изменить и лишь утешает всех, кто попадает под раздачу. “На работе мне приходится в том числе и лечить раненых”, – замечает она.

Помогает и ее инженерная подготовка. “Мне до него далеко, но я не тупая. Я понимаю, о чем он говорит, – поясняет она. – Я внимательно слушаю, воспринимаю его всерьез, считываю его намерения и пытаюсь достичь того, чего он хочет, даже если поначалу это и кажется безумием”. Она отмечает, что “он обычно оказывается прав”, и может показаться, что в этих словах сквозит лесть, но это не так. Она говорит с ним искренне и негодует, когда другие этого не делают. Она называет пару таких людей и отмечает: “Они рвут задницы на работе, но при Илоне прячут голову в песок”.

Обхаживая NASA

Через несколько месяцев после того, как Шотвелл пришла в SpaceX, они с Маском отправились в Вашингтон, надеясь получить от Министерства обороны контракт на запуск нового типа небольших спутников тактической связи TacSat, которые позволили бы командующим наземными силами быстро получать спутниковые снимки и другие данные.

За ужином в китайском ресторане неподалеку от Пентагона Маск сломал зуб. Смущенный, он стал прикрывать рот рукой, что в конце концов рассмешило Шотвелл. “Было очень забавно наблюдать, как он пытается это скрыть”. Они нашли стоматолога, который работал в столь поздний час, и тот сделал Маску временную накладку на зуб, чтобы он прилично выглядел на утренней встрече в Пентагоне. Там Маск и Шотвелл заключили контракт на 3,5 млн долларов – первый в истории SpaceX.

Чтобы привлечь внимание к компании, в декабре 2003 года Маск привез ракету Falcon-1 в Вашингтон на общественное мероприятие, проходившее возле Национального музея воздухоплавания и астронавтики. Для перевозки семиэтажной ракеты из Лос-Анджелеса в SpaceX сконструировали специальный трейлер с ярко-синей платформой, и Маск велел работать без остановки, чтобы опытный образец ракеты в безумно сжатые сроки успели доставить в Вашингтон. Многим инженерам компании эта затея казалась чудовищным отвлекающим фактором, но когда ракету с полицейским эскортом провезли по Индепенденс-авеню, она произвела впечатление на Шона О’Кифи, который в то время руководил NASA. Он отправил в Калифорнию одного из своих заместителей, Лиама Сарсфилда, чтобы тот дал оценку лихому стартапу. “SpaceX производит высококачественную продукцию и имеет большой потенциал, – сообщил Сарсфилд. – NASA имеет все основания для инвестиций в это предприятие”.

Сарсфилд восхищался жадностью Маска до сведений предельно технического характера, от устройства системы стыковки на Международной космической станции до возможных сценариев перегрева двигателей. У них завязалась длительная переписка по электронной почте, в которой они обсуждали эти и другие вопросы. Но в феврале 2004 года в письмах стало чувствоваться раздражение, поскольку NASA без тендера заключило контракт на 227 млн долларов с конкурентом SpaceX – частной ракетостроительной компанией Kistler Aerospace. Контракт предполагал поставку ракет для организации дополнительного снабжения Международной космической станции, и Маск полагал (как выяснилось, справедливо), что SpaceX это вполне по плечу.

На свою беду, Сарсфилд честно объяснил Маску, что случилось. Он написал, что Kistler получила неконкурентный контракт, поскольку “испытывает финансовые трудности”, но в NASA не хотят, чтобы компания обанкротилась. Сарсфилд заверил Маска, что будут и другие контракты и что тогда SpaceX сможет участвовать в тендерах. Это разозлило Маска, который считал, что NASA следует поддерживать инновационное развитие, а не субсидировать нуждающиеся в поддержке компании.

В мае 2004 года Маск посетил штаб-квартиру NASA и вопреки советам Шотвелл решил предъявить чиновникам иск из‐за контракта с Kistler. “Все твердили мне, что после этого нам, возможно, никогда не удастся поработать с NASA, – говорит Маск. – Но они поступили неправильно и безнравственно, поэтому я обратился в суд”. Он не пощадил даже Старсфилда, своего главного сторонника в NASA, включив в свой иск его дружелюбное письмо, в котором пояснялось, что контракт служил для Kistler спасательным кругом.

SpaceX выиграла суд, и NASA было приказано объявить тендер на этот проект. SpaceX получила значительную часть контракта. “Это была настоящая сенсация – шансы были от силы один к десяти, но темная лошадка пришла первой, – сказал Маск Кристиану Давенпорту из The Washington Post. – Это всех ошеломило”.

Контракты с твердой ценой

Эта победа имела решающее значение не только для SpaceX, но и для всей американской космической программы. Наконец‐то появилась альтернатива контрактам по системе “издержки плюс прибыль”, которые обычно заключали NASA и Министерство обороны. По условиям этих договоров государство сохраняло за собой контроль над проектом – например, над созданием новой ракеты, двигателя или спутника – и составляло подробные технические задания в соответствии со своими требованиями. Подрядчиками становились крупные компании, такие как Boeing и Lockheed Martin, которым гарантировались оплата всех издержек и получение прибыли. Такой подход стал повсеместно применяться во время Второй мировой войны, поскольку давал государству возможность полностью контролировать разработку оружия и не позволял, чтобы в обществе складывалось впечатление, что подрядчики наживаются на войне.

Приехав в Вашингтон, Маск дал показания сенатскому комитету и выступил в поддержку другого подхода. Проблема контрактов, заключаемых по системе “издержки плюс прибыль”, заявил он, состоит в том, что их повсеместное применение препятствует инновациям. Если подрядчик не укладывается в бюджет, он получает больше. Следовательно, подрядчикам из этого уютного клуба нет особого смысла идти на риск, внедрять нестандартные решения, работать быстро и снижать расходы. “Boeing и Lockheed просто хотят получать легкие деньги, заключая контракты по системе «издержки плюс прибыль», – говорит он. – Но с этой системой на Марс не улетишь. Им выгодно не доводить дело до конца. Не выполняя обязательства по контракту по системе «издержки плюс прибыль», можно вечно выкачивать деньги из государства”.

SpaceX первой предложила альтернативу, в рамках которой частные компании участвовали в тендере на выполнение конкретной задачи или миссии, например по доставке государственных грузов на орбиту. Компания рисковала собственным капиталом и получала оплату только в том случае, если выполняла свои обязательства в установленные сроки. Такая система контрактования на базе результатов и твердых цен позволяла частной компании в широких рамках контролировать процесс конструирования и сборки своих ракет. Если компания производила удачную ракету с низкой себестоимостью, ее ждала большая прибыль, если же она не справлялась с задачей, она теряла огромные деньги. “Поощряются результаты, а не растраты”, – отмечает Маск.

Глава 20

Основатели

Tesla, 2003–2004 годы

Джей-Би Страубел

Джеффри Брайан Страубел, или Джей-Би, примерный мальчик с открытой улыбкой от уха до уха, вырос на деревенских хлебах в Висконсине. Ценитель старинных автомобилей, в тринадцать лет он восстановил мотор машины для гольфа и влюбился в электрокары. Другой его страстью была химия. Учась в старших классах, он провел в подвале у родителей неудачный опыт с перекисью водорода, и произошедший взрыв навсегда оставил шрам на его ангельском лице.

Изучая энергетические системы в Стэнфорде, он проходил стажировку у Гарольда Розена, озорного и порывистого предпринимателя родом из Нового Орлеана, который разработал геостационарный спутник Syncom для компании Hughes Aircraft. Розен вместе со своим братом Беном пытался собрать гибридный автомобиль с инерционным механизмом, который будет вырабатывать электричество. Страубел пошел по более простому пути. Он преобразовал старый “порше” в электромобиль, питающийся от классических свинцово-кислотных автомобильных аккумуляторов. Машина с головокружительной скоростью срывалась с места, но заряда хватало лишь на 50 км.

После того как компания Розена по производству электрических автомобилей обанкротилась, Страубел переехал в Лос-Анджелес. Однажды вечером на исходе лета 2003 года он пригласил в гости шесть измотанных и потных студентов из стэнфордской команды по гонкам на автомобилях на солнечных батареях, которые только что совершили автопробег Чикаго – Лос-Анджелес в рамках своих соревнований.

Они проговорили почти всю ночь, и речь в какой‐то момент зашла о литий-ионных аккумуляторах, которые используются в ноутбуках. Они вмещают большой объем энергии, и их можно в больших количествах соединять друг с другом. “Что, если соединить тысячу аккумуляторов? Или десять тысяч?” – спросил Страубел. Они пришли к выводу, что легкий автомобиль с полутонной аккумуляторов на борту, возможно, сумеет пересечь Америку. На рассвете они вынесли на задний двор несколько литий-ионных батарей и расколотили их молотками, чтобы спровоцировать взрыв. Восславив тем самым будущее, они заключили договор. “Мы должны это сделать”, – сказал Страубел.

К несчастью, никто не захотел профинансировать его начинание. Но потом он познакомился с Илоном Маском.

В октябре 2003 года Страубел посетил прошедший в Стэнфорде семинар, где выступал Маск, который годом ранее основал SpaceX. Он говорил, что в космической сфере необходимо подпитывать активность, “ориентированную на свободное предпринимательство”. Это подтолкнуло Страубела подойти к Маску после семинара и предложить ему организовать встречу с Гарольдом Розеном. “Гарольд был легендой космической отрасли, поэтому я пригласил его на завод SpaceX”, – рассказывает Маск.

Экскурсия по заводу прошла не слишком хорошо. Розен, которому к тому моменту исполнилось семьдесят семь, был общителен и самоуверен и указал Маску на проблемные места в его конструкции. За обедом в расположенном неподалеку рыбном ресторане McCormick and Schmick Маск нанес ответный удар и назвал “глупой” самую свежую идею Розена о производстве электрических дронов для раздачи интернета. “Илон быстро составляет собственное мнение”, – говорит Страубел. Маск с удовольствием вспоминает этот интеллектуальный спарринг. “Разговор получился отличный, ведь Гарольд и Джей-Би – весьма интересные люди, хоть идея и была тупой”.

Желая продолжения беседы, Страубел завел речь о сборке электромобилей с литий-ионными аккумуляторами. “Я искал финансирование, и довольно бесстыдно”, – говорит он. Маск удивился, когда Страубел рассказал, насколько хороши стали эти аккумуляторы. “Я собирался работать над накопителями энергии высокой плотности, когда учился в Стэнфорде, – сказал Маск. – Я пытался понять, что окажет самое ощутимое влияние на мир, и накопители энергии и электрические автомобили занимали верхние строчки в моем списке”. Когда он изучил расчеты Страубела, у него загорелись глаза. “Считай, что я в деле”, – сказал он, пообещав выделить 10 тысяч долларов.

Джей-Би Страубел, со шрамом

Страубел предложил Маску связаться с Томом Гейджем и Аланом Коккони, основавшими небольшую компанию AC Propulsion, которая стремилась к реализации той же идеи. Они собрали опытный автомобиль из стеклопластика, который назвали tzero, и Страубел позвонил им и попросил, чтобы они прокатили на нем Маска. К Маску их отправил и Сергей Брин, один из основателей Google. В январе 2004 года Гейдж послал Маску электронное письмо. “Сергей Брин и Джей-Би Страубел предположили, что вы, возможно, захотите прокатиться на нашем спортивном автомобиле tzero, – написал он. – В прошлый понедельник мы устроили гонки с «вайпером» и выиграли 4 из 5 заездов на 200‐метровом треке. Один я проиграл, потому что взял с собой 135‐килограммового оператора. Найдется ли у вас время со мной встретиться?”

“Конечно, – ответил Маск. – С удовольствием посмотрю на [ваш автомобиль]. Но думаю, что он (пока) не обгонит мой «макларен»”.

“Хм-м-м, сочту за честь потягаться с «маклареном», – написал Гейдж. – Готов приехать 4 февраля”.

Маск пришел в восторг от tzero, хотя это и был лишь опытный образец без дверей и крыши. “Его нужно превратить в реальный продукт, – сказал он Гейджу. – Это и правда может изменить мир”. Гейдж, однако, хотел для начала сделать автомобиль подешевле, попроще и помедленнее. Маск не видел в этом смысла. Стоимость производства первоначального варианта любого электрического автомобиля все равно была бы высока и составила бы как минимум 70 тысяч долларов за штуку. “Никто не станет платить такие деньги за дерьмовый дизайн”, – заявил он. Чтобы дать старт автомобилестроительной компании, нужно было сначала собрать дорогой автомобиль и лишь затем предложить модель для массового пользования. “Гейдж и Коккони были этакими сумасбродными изобретателями, – смеется он. – Со здравым смыслом они не дружили”.

Несколько недель Маск уговаривал их собрать гламурный родстер. “Все считают, что электромобили – отстой, а вы можете показать, что на самом деле это не так”, – молил он. Гейдж сопротивлялся. “Ладно, если вы сами не собираетесь запускать tzero в серийное производство, можно это сделаю я?” – в конце концов спросил Маск.

Гейдж не стал возражать. Он также сделал судьбоносное предложение: Маску стоит объединиться с парой автомобильных энтузиастов, которые по соседству работают над подобной идеей. Так Маск и познакомился с двумя людьми, которые имели за плечами примерно такой же опыт, как основатели AC Propulsion, и решили основать собственную автомобильную компанию, которую зарегистрировали под названием Tesla Motors.

Мартин Эберхард

Когда в 2001 году долговязый предприниматель из Кремниевой долины Мартин Эберхард, человек с худощавым лицом и взрывным характером, переживал тяжелый развод, он решил, как выразился сам, “уподобиться всем остальным мужикам, столкнувшимся с кризисом среднего возраста, и купить спортивный автомобиль”. Деньги у него водились, поскольку он основал и продал компанию, которая разработала первый популярный предшественник Kindle, электронную книгу Rocket eBook. Но бензиновый автомобиль он не хотел. “Я осознал реальность изменения климата, – говорит он, – плюс мне казалось, что мы продолжаем воевать на Ближнем Востоке, потому что нуждаемся в нефти”.

Мартин Эберхард и Марк Тарпеннинг

Методичный по натуре, он составил таблицу для расчета энергоэффективности различных типов автомобилей, начиная с добычи топлива. Он сравнил эффективность применения бензина, дизельного топлива, природного газа, водорода и электричества из различных источников. “Я произвел точные расчеты для каждого этапа, от добычи топлива из недр до его использования в автомобиле”.

Он обнаружил, что электрические автомобили оказывают наименьшее негативное влияние на окружающую среду даже в местах, где электричество производится посредством сжигания угля. И решил купить именно электромобиль. Но в Калифорнии только что отменили закон, в соответствии с которым автопроизводители должны были предлагать покупателям и автомобили с нулевыми выбросами, поэтому General Motors перестала производить EV1. “Это очень меня расстроило”, – говорит Эберхард.

Затем он прочитал об опытном образце tzero, который Том Гейдж собрал с командой AC Propulsion. Посмотрев на него, он сказал Гейджу, что готов вложить в компанию 150 тысяч долларов, если впоследствии вместо свинцово-кислотных аккумуляторов в автомобилях будут использоваться литий-ионные. В результате в сентябре 2003 года у Гейджа появился опытный tzero, который за 3,6 секунды разгонялся с нуля до ста километров в час и проезжал пятьсот километров без подзарядки.

Эберхард попытался убедить Гейджа и команду AC Propulsion запустить автомобиль в серийное производство или хотя бы собрать один экземпляр лично для него. Но они не спешили исполнять его просьбу. “Они были умны, но вскоре я понял, что с производством автомобилей им точно не справиться, – говорит Эберхард. – И тогда я решил, что должен основать собственную автомобильную компанию”. Он заключил с AC Propulsion договор на использование их электрических моторов и ходовых частей.

Он привлек к работе своего друга программиста Марка Тарпеннинга, который был его партнером в Rocket eBook. Они решили начать с дорогого двухместного кабриолета, а затем перейти к сборке автомобилей широкого спроса. “Я хотел произвести спортивный родстер, который перевернул бы представления людей об электрических автомобилях, – поясняет Эберхард, – а затем с его помощью создать свой бренд”.

Но какой бренд? Однажды вечером он приехал на свидание в Disneyland, но настроен был не слишком романтично, раздумывая о том, какое имя дать новой компании. Предполагалось, что в автомобиле будет установлен так называемый индукционный двигатель, и потому он решил назвать компанию в честь изобретателя этого устройства Николы Теслы. На следующий день Эберхард встретился с Тарпеннингом за чашкой кофе и спросил, что он думает на этот счет. Тарпеннинг вытащил ноутбук, вышел в интернет и зарегистрировал название. В июле 2003 года они официально учредили свою компанию.

Председатель Маск

Эберхард столкнулся с проблемой. У него были идея и название, но не было финансирования. В марте 2004 года ему позвонил Том Гейдж. Они договорились, что не будут пытаться переманить друг у друга инвесторов. Когда стало ясно, что Маск не станет инвестировать в AC Propulsion, Гейдж предложил Эберхарду связаться с ним. “Я ставлю на Илоне крест, – сказал он. – Но тебе стоит ему позвонить”.

Эберхард и Тарпеннинг уже встречались с Маском в 2001 году, когда он выступал в Марсианском обществе. “Я задержал его после мероприятия, просто чтобы поздороваться с ним, я ведь правда его фанат”, – вспоминает Эберхард.

Он упомянул об этом эпизоде в письме, в котором попросил Маска о встрече. “Мы хотели бы поговорить с вами о Tesla Motors и выяснить, не проявится ли с вашей стороны интерес к инвестициям в компанию, – написал он. – Насколько я знаю, вы ездили на автомобиле tzero, который сконструировали в AC Propulsion. Если это действительно так, вы уже знаете, что собрать высокопроизводительный электрический автомобиль вполне реально. Мы хотим убедить вас, что можем сделать это доходным”.

Тем вечером Маск ответил: “Конечно”.

Не прошло и недели, как Эберхард приехал из Пало-Альто в Лос-Анджелес в сопровождении своего коллеги Иэна Райта. Предполагалось, что встреча в кабинете Маска в офисе SpaceX займет полчаса, но Маск не переставал засыпать их вопросами, периодически крича своей ассистентке, чтобы она отменила следующую встречу. Два часа они обменивались идеями о создании электромобиля с нагнетателем, в деталях обсуждая все, от ходовой части и двигателя до бизнес-плана. По окончании встречи Маск сказал, что готов вложить деньги в компанию. Покинув здание SpaceX, Эберхард и Райт дали друг другу пять. Последовала еще одна встреча, на этот раз с участием Тарпеннинга, и было решено, что Маск внесет первоначальные инвестиции в размере 6,4 млн долларов и займет в компании пост председателя совета директоров.

Тарпеннинга поразило, что Маска больше волновала важность их миссии, чем потенциальная прибыльность бизнеса: “Он явно уже пришел к выводу, что устойчивое будущее предполагает необходимость электрификации автомобилей”. Маск высказал несколько пожеланий. Прежде всего, сказал он, нужно как можно скорее оформить все необходимые документы, поскольку его жена Джастин беременна близнецами и через неделю у нее запланировано кесарево сечение. Кроме того, он попросил Эберхарда связаться с Джей-Би Страубелом. Вложив деньги в предприятия Страубела и Эберхарда, Маск полагал, что отныне им следует работать вместе.

Страубел, который никогда прежде не слышал ни о Мартине Эберхарде, ни о новой компании Tesla, приехал на встречу на велосипеде, настроенный скептически. Но Маск позвонил ему и настоятельно порекомендовал объединить усилия с Эберхардом. “Ты просто обязан это сделать, – сказал он. – Вы прекрасно поладите”.

Так сложилась мозаика руководства автомобильной компании, которой предстояло сделаться самой дорогой и самой инновационной в мире: Эберхард стал генеральным директором, Тарпеннинг – президентом, Страубел – техническим директором, Райт – операционным директором, а Маск – председателем совета директоров и основным инвестором. Много лет спустя после бесконечных ожесточенных споров и судебной тяжбы эти пятеро согласились, что их всех следует считать сооснователями компании.

Глава 21

Roadster

Tesla, 2004–2006 годы

По кусочкам

Одним из важнейших решений, принятых Илоном Маском в отношении Tesla, – решением, предопределившим успех компании и ее воздействие на автомобильную отрасль, – стало решение производить собственные ключевые компоненты, а не собирать автомобиль из сотен компонентов от независимых поставщиков. Tesla управляла своей судьбой – а также качеством, затратами и цепочкой поставок – с помощью вертикальной интеграции. Собрать хороший автомобиль было важно. Но еще важнее было наладить производственные процессы и построить заводы, чтобы поставить сборку на поток, самостоятельно изготавливая все, от элементов батарей до корпуса.

Впрочем, сначала все было не так, а совершенно иначе.

К производству Rocket eBook Мартин Эберхард и Марк Тарпеннинг привлекли внешних подрядчиков. Когда пришло время собирать первый автомобиль, Tesla Roadster, они тоже решили слепить его из компонентов, изготовленных на других заводах. Приняв решение, которое еще не раз аукнется Tesla, Эберхард наметил, что аккумуляторы будут поставляться из Азии, автомобильные кузовы – из Англии, ходовые части – из AC Propulsion, а трансмиссии – из Детройта или из Германии.

Это было в русле господствующих тенденций в автомобилестроении. В далекие дни Генри Форда и других пионеров автомобильной отрасли большую часть работы производители делали самостоятельно. Но с 1970‐х годов от крупных компаний стали отделяться более мелкие, ориентированные на производство отдельных компонентов, и автопромышленность все сильнее зависела от поставщиков. В период с 1970 по 2010 год доля производимых ими объектов интеллектуальной собственности, использующихся при сборке автомобилей, снизилась с 90 % до около 50 %. В результате автопромышленники попали в зависимость от разветвленных цепочек поставок.

Решив привлечь подрядчиков к производству кузова и ходовой части автомобиля, Эберхард и Тарпеннинг отправились на автосалон в Лос-Анджелесе, где сами без приглашения заглянули на стенд люксового британского производителя спортивных автомобилей Lotus и подошли к одному из высокопоставленных сотрудников компании. “По-британски вежливый, он просто не смог нас прогнать, – говорит Эберхард. – Когда мы изложили свою идею, он был заинтригован и даже пригласил нас в Англию”. В конце концов они заключили с Lotus договор на поставку незначительно модифицированных кузовов скоростного родстера Elise, которые в Tesla снабжали электрическими двигателями и коробками передач, изготовленными AC Propulsion.

К январю 2005 года восемнадцать инженеров и механиков Tesla вручную собрали так называемый ходовой макет – автомобиль, который можно показывать и испытывать, пока он еще не запущен в серийное производство. “Работая над макетом, мы вынуждены были основательно покромсать аккумуляторы и ходовую часть, предоставленные AC Propulsion, чтобы впихнуть их в Lotus Elise, – говорит Маск. – Но у нас хотя бы появилось нечто, что походило на настоящий автомобиль. В отличие от tzero у него были и двери, и крыша”.

Первый тест-драйв провел Страубел. Стоило ему надавить на газ, как автомобиль сорвался с места, подобно испуганной лошади, что удивило даже инженеров. Следующим за руль сел Эберхард, и на глаза у него навернулись слезы. Когда настала очередь Маска, он покатался на новом автомобиле и, восхищенный тем, как быстро и бесшумно он разгоняется, согласился инвестировать в компанию еще 9 миллионов.

Чья компания?

В стартапах – особенно при наличии нескольких основателей и инвесторов – часто возникает вопрос, кого следует считать главным. Порой в таких случаях побеждает харизма, как тогда, когда Стив Джобс оставил не у дел Стива Возняка, а Билл Гейтс – Пола Аллена. Но порой все бывает не так однозначно, особенно если основателями компании себя считают разные ее представители.

Эберхард полагал, что Tesla Motors – его детище, но Маск считал компанию своей. По мнению Эберхарда, это он дал идею, привлек к сотрудничеству своего друга Тарпеннинга, зарегистрировал юридическое лицо, выбрал название и нашел инвесторов. “Илон называл себя главным архитектором и все такое, но он им не был, – говорит Эберхард. – Он был членом совета директоров и инвестором”. И все же Маск полагал, что именно он свел Эберхарда со Страубелом и обеспечил финансирование, необходимое для начала работы. “Когда я встретился с Эберхардом, Райтом и Тарпеннингом, у них не было ни интеллектуальной собственности, ни сотрудников – ничего. У них была лишь номинальная компания, не ведущая никакой деятельности”.

Сначала эта разница во взглядах не представляла особой проблемы. “Я руководил SpaceX, – говорит Маск, – и не хотел руководить еще и Tesla”. Ему достаточно было – по крайней мере, поначалу – занимать пост председателя совета директоров, поэтому он позволил Эберхарду стать генеральным директором. Но как человек, которому принадлежала большая часть уставного капитала, Маск сохранял за собой последнее слово, и не в его характере было уступать другим. Он все больше участвовал в работе компании, особенно когда дело касалось принятия инженерных решений. Из-за этого руководство Tesla все сильнее напоминало нестабильную молекулу.

Около года Маск и Эберхард ладили друг с другом хорошо. Эберхард осуществлял рутинное руководство компанией из штаб-квартиры Tesla в Кремниевой долине. Маск по большей части оставался в Лос-Анджелесе и навещал офис лишь пару раз в месяц, когда проходили заседания совета директоров и производились важные оценки проекта. Как правило, он задавал технические вопросы, в деталях изучая аккумулятор, двигатель и материалы. Он редко писал длинные письма, но однажды вечером на заре их взаимодействия отправил такое Эберхарду: “В мире крайне мало настоящих специалистов по продукту, и ты, на мой взгляд, входишь в их число”. Они почти каждый день разговаривали по телефону, по вечерам обменивались письмами и периодически общались лично. “Я никогда не был его собутыльником, – говорит Эберхард, – но время от времени мы заглядывали друг к другу в гости и ходили вместе поужинать”.

Увы, они были слишком похожи друг на друга, а потому этой дружбе не суждено было окрепнуть. Оба были требовательными, раздражительными, дотошными инженерами и с пренебрежением относились ко всем, кого считали дураками. Проблемы начались, когда Эберхард разругался с Иэном Райтом, который входил в команду основателей компании. Их разлад оказался столь серьезен, что каждый из них принялся уговаривать Маска уволить другого. Эберхард безмолвно признавал, что последнее слово остается за Маском. “Мартин говорил мне, что Иэн – сущий демон, которого необходимо изгнать, а Иэн рассказывал то же самое о Мартине, – говорит Маск. – Они твердили: «Илон, ты должен сделать выбор»”.

Маск решил посоветоваться со Страубелом. “Скажи, кого нам выбрать?” – спросил он. Страубел ответил, что выбирать придется из двух зол, но когда Маск повторил вопрос, сказал: “Пожалуй, Мартин – меньшее”. В итоге Маск уволил Райта, но стал сильнее сомневаться в Эберхарде. А еще стал более активно участвовать в руководстве Tesla.

Проектные решения

Начав уделять Tesla больше внимания, Маск также стал участвовать в принятии проектных и инженерных решений. Каждые пару недель он прилетал из Лос-Анджелеса, проводил проектное совещание, изучал модели и предлагал усовершенствования. Впрочем, верный себе, он считал свои идеи не просто рекомендациями и сердился, когда они не претворялись в жизнь. Это создавало проблемы, поскольку бизнес-план компании предполагал сборку кузова от Lotus и компонентов от других поставщиков без внесения существенных изменений в конструкцию. “Мы планировали свести модификации к минимуму, – говорит Тарпеннинг, – по крайней мере, пока в дело не вступил Илон”.

Эберхард старался отклонять большинство предложений Маска, даже когда понимал, что их реализация может пойти автомобилю на пользу, поскольку не сомневался, что в итоге это увеличит затраты и вызовет задержки в процессах. Маск, однако, утверждал, что единственный способ дать Tesla толчок – это выпустить родстер, который поразит воображение клиентов. “У нас лишь один шанс выпустить свой первый автомобиль, поэтому он должен быть хорош настолько, насколько вообще возможно”, – сказал он Эберхарду. На одном из совещаний Маск помрачнел, а его взгляд похолодел. Он заявил, что автомобиль кажется уродливой дешевкой. “Не могли же мы собрать какое‐то дерьмо и продать его чуть не за сотню тысяч долларов”, – сказал он впоследствии.

Хотя он был программистом, а не специалистом по промышленному дизайну, он стал уделять немало времени разработке эстетики родстера. “Я никогда прежде не конструировал автомобиль, поэтому изучал все первоклассные автомобили и пытался понять, что делает их особенными, – говорит он. – Я зацикливался на каждой детали”. Позже он с гордостью отмечал, что его работу над родстером высоко оценили в пасаденском колледже дизайна ArtCenter.

Одной из существенных модификаций, произведенных по настоянию Маска, стало увеличение размера дверей родстера. “Сесть в машину мог разве что крохотный скалолаз или гуттаперчевый человек, – поясняет он. – Это было невероятно, просто нелепо”. Маск под метр девяносто ростом, и потому ему приходилось засовывать в автомобиль свою немаленькую задницу, сворачиваться чуть ли не в позу эмбриона и после этого пытаться втиснуть внутрь еще и ноги. “А если едешь на свидание, как женщина вообще сядет в эту машину?” – спросил он. Он велел опустить нижний край дверной рамы на семь сантиметров. В результате пришлось пересмотреть конструкцию ходовой части, из‐за чего Tesla лишилась возможности использовать сертификат о прохождении краш-теста, полученный Lotus, и это увеличило затраты на производство на 2 млн долларов. Как и многие поправки Маска, это было целесообразно, но затратно.

Маск также велел сделать сиденья шире. “Изначально я планировал использовать такую же конструкцию сидений, как у Lotus, – говорит Эберхард. – Иначе нам пришлось бы заново проходить все испытания. Но Илон счел сиденья слишком узкими – то ли задница его жены не влезла, то ли еще что‐то. У меня вот задница тощая, поэтому я даже скучаю по узким сиденьям”.

Кроме того, Маск решил, что оригинальные фары Lotus слишком уродливы, потому что их ничто не закрывает. “Машина казалась пучеглазой, – говорит он. – Фары у машины как глаза, а глаза должны быть красивыми”. Ему сказали, что с учетом этого изменения затраты на производство автомобиля возрастут еще на 500 тысяч долларов. Но он стоял на своем. “Когда покупаешь спортивный автомобиль, его покупаешь за красоту, – сказал он команде. – Так что это не пустяк”.

Вместо композитного стеклопластика, который использовался в Lotus, Маск решил изготовить кузов родстера из более прочного углеродного волокна. Из-за этого возросли затраты на его покраску, но сам кузов стал легче и казался добротнее. В последующие годы Маск не раз применял в Tesla техники, которыми овладел в SpaceX, и наоборот. Когда Эберхард отметил, что использовать углеродное волокно слишком дорого, Маск прислал ему письмо. “Слушай, ты мог бы производить кузовные панели как минимум для 500 автомобилей в год, если бы купил такую печь, как у нас в SpaceX! – написал он. – Не слушай тех, кто говорит, что это сложно, – брехня! Высококачественные композитные материалы можно изготавливать даже в домашней духовке”.

От внимательного взгляда Маска не ускользала ни одна мельчайшая деталь. Изначально у родстера были обычные дверные ручки, которые открывают защелку, если за них потянуть. Маск настоял на использовании электрических ручек, которые активировались простым нажатием. “Человек, который покупает Tesla Roadster, купит его, какие бы ручки на нем ни стояли – хоть обычные, хоть электрические, – возразил Эберхард. – Это не увеличит нам продажи”. Он прибегал к этому аргументу в ответ почти на каждое предложение Маска. Маск, однако, настоял на своем, и электрические дверные ручки стали классной деталью, которая помогла создать магию Tesla. Впрочем, как и предупреждал Эберхард, расходы на производство снова возросли.

Эберхард совсем упал духом, когда под конец проектировочного этапа Маск решил, что в автомобиле установлена уродливая приборная панель. “Это серьезная проблема, и меня очень беспокоит, что ты этого не понимаешь”, – написал Маск. Эберхард попытался отделаться от него, умоляя разобраться с этим вопросом позже. “Я просто не понимаю – совершенно не понимаю, – как исправить это до начала серийного производства, не ударив по финансам и по графику, – написал он. – Я не сплю ночами и переживаю, чтобы мы запустили производство хотя бы в 2007 году… Я не хочу сходить с ума и сводить с ума всю команду, а потому не собираюсь снова и снова переделывать приборную панель”. В разные годы многие люди взывали к Маску с такими же мольбами, но мало кто преуспел. На этот раз Маск уступил. Усовершенствование приборной панели могло подождать до тех пор, пока первые автомобили не будут запущены в серийное производство. Впрочем, эта уступка не улучшила отношения Маска и Эберхарда.

После внесения такого количества изменений Tesla лишилась экономических выгод, которые ей давало использование уже прошедшего краш-тесты кузова Lotus Elise. Кроме того, усложнилась и цепочка поставок. Вместо того чтобы полагаться на известных поставщиков Lotus, руководству Tesla пришлось искать новые источники для получения сотен компонентов, от панелей из углеродного волокна до фар. “Я сводил людей из Lotus с ума, – говорит Маск. – Они все спрашивали меня, почему я так зациклен на каждом изгибе этого автомобиля. Но я отвечал: «Потому что мы должны сделать его красивым»”.

Привлечение дополнительного капитала

Модификации Маска, может, и сделали автомобиль красивее, но стоили компании всех денег. Кроме того, он неоднократно вынуждал Эберхарда расширять штат, чтобы компания могла работать быстрее. К маю 2006 года в ней насчитывалось уже семьдесят сотрудников, и она отчаянно нуждалась в дополнительном финансировании.

Должность финансового директора в компании занимал Тарпеннинг, по профессии программист, а не финансист. Именно ему досталась незавидная задача сообщить Маску на заседании совета директоров, что деньги заканчиваются. “Это случилось раньше, чем мы планировали, главным образом из‐за найма новых сотрудников, на котором настаивал Илон, – вспоминает Тарпеннинг. – И он вышел из себя”.

Слушая гневную тираду Маска, его брат Кимбал, который тоже входил в совет директоров, вытащил из портфеля и бегло просмотрел бюджетные ведомости с пяти прошлых заседаний. “Илон, – негромко сказал он, – если не учитывать затраты на оплату труда шести новых сотрудников, которых ты приказал нанять, хотя это и не было предусмотрено бюджетом, все цифры сойдутся”. Маск сделал паузу, изучил бюджетные таблицы и согласился с братом. “Хорошо, – сказал он. – В таком случае нам нужно найти способ привлечь дополнительное финансирование”. Тарпеннинг говорит, что в этот момент он готов был заключить Кимбала в объятия.

В тот период в Кремниевой долине сформировалось сплоченное и отвязное общество молодых предпринимателей и технарей, которые сколотили миллионы на стартапах, и Маск входил в число его звезд. Он договорился об инвестициях с некоторыми друзьями, включая Антонио Грасиаса, Сергея Брина, Ларри Пейджа, Джеффа Сколла, Ника Прицкера и Стива Джарветсона. Но члены совета директоров настояли, чтобы он расширил сеть и привлек финансирование от одной из ведущих венчурных компаний с Сэнд-Хилл-роуд в Пало-Альто. Это принесло бы Tesla не только деньги, но и признание.

Первым делом Маск связался с компанией Sequoia Capital, которая стала царицей долины благодаря своим ранним инвестициям в Atari, Apple и Google. Ею управлял ироничный и сведущий Майкл Мориц, бывший журналист родом из Уэльса, который поддерживал Маска и Тиля в приключениях с PayPal. Маск прокатил его на опытном образце Lotus. “Поездка была совершенно зубодробительная: Илон сидел за рулем в крошечной машине без подвески, которая разгонялась с нуля до ста, пока ты и глазом не успевал моргнуть, – говорит Мориц. – Что может быть страшнее?” Оправившись, он позвонил Маску и сказал, что не готов инвестировать в компанию. “Поездка мне очень понравилась, но конкурировать с Toyota мы не станем, – сказал он. – Это невозможно”. Несколько лет спустя Мориц признал: “Я недооценил целеустремленность Илона”.

После этого Маск обратился в компанию VantagePoint Capital, которую возглавляли Алан Зальцман и Джим Марвер. В результате она стала ведущим инвестором и выделила Tesla 40 млн долларов, закрыв очередной раунд финансирования в мае 2006 года. “Меня беспокоило, что в компании установилось двоевластие Эберхарда и Маска, – говорит Зальцман, – но я понял, что такова природа этого зверя”.

Двоевластие, впрочем, не нашло отражения в пресс-релизе о привлечении новых инвестиций, который Маск не прочел до публикации. В нем Маска не включили в число основателей. “Компания Tesla Motors была основана в июне 2003 года Мартином Эберхардом и Марком Тарпеннингом”, – говорилось в тексте. Далее цитировались слова Эберхарда, благодарившего Маска за инвестиции: “Мы гордимся тем, что господин Маск продолжает верить в Tesla Motors, что находит выражение в его активном участии в каждом раунде финансирования, а также в его руководстве советом директором”.

Признание заслуг

Маск, который пытался сохранить за собой право высказываться от имени PayPal даже после того, как его отправили в отставку с поста генерального директора, имел огромную, но странную тягу к публичности. Он никогда не был ни главным рекламщиком своих продуктов, как Ли Якокка и Ричард Брэнсон, ни мотыльком, летящим на любое телеинтервью. Он периодически заглядывал на конференции и позировал для портретов, сопровождавших журнальные статьи, но гораздо комфортнее ему было писать сообщения в твиттере и вещать в подкастах. Блестяще изучив науку мемов, он инстинктивно понимал, как совершенно бесплатно привлекать к себе внимание, периодически разжигая споры и вступая в перебранки в социальных сетях, хотя порой и не прощал обиды годами.

Неизменной была его чувствительность к признанию заслуг. Стоило кому‐то вероломно намекнуть, что он добился успеха лишь благодаря отцовскому богатству, или заявить, что у него нет права считаться основателем одной из компаний, которые он помог создать, как у него вскипала кровь. Так произошло в PayPal, точно так же теперь происходило в Tesla, и обе истории в итоге вылились в судебные иски.

Эберхард наслаждался славой, которую снискал в 2006 году. Он часто давал телевизионные интервью и посещал многочисленные конференции, где его представляли как основателя Tesla, а еще в том же году он снялся в рекламе персонального цифрового помощника Blackberry (предшественника смартфона), в которой говорилось, что он “создал первый электрический спортивный автомобиль”.

После майского пресс-релиза об очередном раунде инвестиций в Tesla, где основателями компании были названы лишь Эберхард и Тарпеннинг, Маск принялся намеренно выставлять себя напоказ, чтобы его роль никогда больше не преуменьшалась. Он стал давать интервью, не согласуя их с руководителем отдела по связям с общественностью Джессикой Швитцер, нанятой Эберхардом. Ей совсем не нравилось, что Маск делает заявления о стратегии компании. “Почему Илон дает эти интервью? – спросила она Эберхарда однажды, когда они ехали в машине. – Ты ведь директор”.

“Он так хочет, – ответил Эберхард, – а мне не хочется с ним спорить”.

Презентация

Ситуация достигла апогея в июле 2006 года, когда опытные образцы Tesla Roadster были подготовлены к презентации. Сотрудники компании вручную собрали один черный и один красный автомобиль, которые разгонялись с нуля до ста километров в час примерно за четыре секунды. Пока в них оставались ненавистные Маску узкие сиденья и уродливая приборная панель, но в остальном образцы вполне соответствовали тому, что Tesla собиралась поставить на потоковое производство.

Страубел и губернатор Калифорнии Арнольд Шварценеггер совершают тест-драйв на родстере

При запуске нового продукта, как показал нам Стив Джобс, регулярно устраивавший драматичные презентации, очень важно создать вокруг него шум, чтобы превратить продукт в объект желания. Электрический автомобиль, который в представлении общественности пока оставался машинкой для гольфа, нуждался в этом шуме особенно. Швитцер планировала провести в аэропорту Санта-Моники полную звезд вечеринку и дать гостям возможность прокатиться на одном из опытных образцов.

Эберхард и Швитцер прилетели в Лос-Анджелес, чтобы показать планы Маску. “Все прошло ужасно, – вспоминает она. – Он вникал в каждую деталь, включая расходы на кейтеринг. Когда я дала ему отпор, он резко отстранился, поднялся и вышел из комнаты”. Эберхард добавляет: “Он обосрал все ее идеи, а затем сказал мне ее уволить”.

Маск взял планирование мероприятия в свои руки. Он составил список гостей, выбрал меню и даже одобрил дизайн и стоимость салфеток. Звезд на презентацию пришло немного, но в их числе был губернатор Калифорнии Арнольд Шварценеггер, которого Страубел прокатил на родстере.

Выступили и Эберхард, и Маск. “Можно сделать быстрый автомобиль, а можно – электрический, но если сделать автомобиль, в котором сочетаются оба качества, электрические автомобили обретут популярность”, – сказал Эберхард в своей уверенной и отточенной речи. Маск говорил не столь гладко, по своему обыкновению повторял слова, словно подбирая подходящее, и немного запинался. Но эти шероховатости очаровали журналистов. “До сегодняшнего дня электрические автомобили гроша ломаного не стоили”, – заявил он. Далее он отметил, что покупка родстера поможет Tesla произвести автомобиль широкого спроса. “Руководители Tesla не получают огромных зарплат и дивидендов. Все свободные деньги идут на совершенствование и удешевление технологии, чтобы появилась возможность собирать более доступные автомобили”.

Пресса великолепно осветила прошедшее мероприятие. “Это не какой‐то допотопный электромобиль из отцовского гаража, – восхищались в The Washington Post. – Этот спортивный автомобиль стоимостью 100 тысяч долларов напоминает скорее Ferrari, чем Prius, – и говорит скорее о тестостероне, чем о мюсли на завтрак”.

Без проблем, однако, не обошлось. Почти все заслуги были приписаны Эберхарду. “Он решил сконструировать стильный автомобиль на аккумуляторах, – восторженно писали в богато иллюстрированной статье, опубликованной в журнале Wired. – Прочитав биографии Джона Делореана и Престона Такера и напомнив себе, что только безумец станет основывать автомобильную компанию, он поступил именно так”. Маска в ней упомянули лишь как одного из инвесторов, которых привлек Эберхард.

Маск отправил резкое письмо вице-президенту Tesla, который после увольнения Швитцер имел несчастье взять на себя руководство связями с общественностью. “Возмутительно, что на текущий момент меня представляют [в прессе] лишь как «одного из первых инвесторов», – написал он. – Это все равно что называть Мартина «одним из первых сотрудников». Мое влияние на автомобиль чувствуется во всем, от фар до дверного порога и багажника, а электрическим транспортом я всерьез заинтересовался еще за десять лет до появления Tesla. Мартин, несомненно, должен быть в центре внимания, но о моем вкладе пока что пишут чрезвычайно оскорбительно”. Он добавил, что “хотел бы поговорить со всей ведущей прессой – в разумных пределах, конечно”.

На следующий день в The New York Times под заголовком “С нуля до ста за четыре секунды” вышла настоящая ода Tesla, в которой о Маске не упоминалось вообще. Хуже того, Эберхарда в нем назвали председателем совета директоров компании, а на единственной сопровождающей статью фотографии были только он и Тарпеннинг. “Я невероятно оскорблен и озадачен статьей в The NY Times, – написал Маск Эберхарду и представителям нанятой ими PR-компании PCGC. – Мало того что обо мне вообще не упомянуто, так еще и Мартин назван председателем совета директоров. Если подобное повторится, отношения PCGC и Tesla будут разорваны незамедлительно”.

В попытке подчеркнуть свою важность Маск опубликовал на сайте Tesla небольшой очерк, в котором изложил стратегию компании. Под дерзким заголовком “Тайный генеральный план Tesla Motors (только между нами)” он написал:

Величайшая цель Tesla Motors (и причина, по которой я финансирую компанию) состоит в том, чтобы помочь миру перейти от экономики, основанной на добыче и сжигании углеводородного топлива, к экономике, основанной на солнечной энергетике. <…> Принципиальным элементом для реализации этого перехода служит бескомпромиссный электрический автомобиль, и именно поэтому Tesla Roadster сконструирован так, чтобы превосходить бензиновые спортивные автомобили, включая Porsche и Ferrari, в открытом противоборстве. <…> Может возникнуть вопрос: правда ли это идет на пользу миру? Нужен ли нам очередной высокопроизводительный спортивный автомобиль? Приведет ли его появление к снижению углеродосодержащих выбросов? Нет, не нужен, да и выбросы сократятся лишь незначительно. Но это не имеет значения, ведь главное понять, в чем состоит тайный генеральный план, на который намекалось выше. Почти все новые технологии изначально имеют высокие издержки на единицу продукции, но впоследствии они снижаются, и точно так же будет с электрическими автомобилями. Стратегия Tesla предполагает необходимость выйти в дорогой сегмент рынка, где клиенты готовы платить больше, а затем как можно скорее выйти в дешевый сегмент, повышая количество единиц и снижая цены при выпуске каждой последующей модели.

Маск также приблизил себя к звездам, когда провел экскурсию по заводу SpaceX для актера Роберта Дауни-младшего и режиссера Джона Фавро, которые работали над супергеройским фильмом “Железный человек”. Маск стал прототипом главного героя Тони Старка, знаменитого промышленника и инженера, который превращается в железного человека с помощью разработанного им механизированного костюма-брони. “Мое воображение поразить непросто, но это место и этот парень были невероятны”, – сказал впоследствии Дауни. Он попросил разместить Tesla Roadster в декорациях мастерской Старка. Позже Маск исполнил роль-камео в фильме “Железный человек – 2”.

Опытный образец родстера, представленный публике в 2006 году, выполнил первую из намеченных Маском задач: разрушил иллюзию, что электрические автомобили обречены быть угловатыми, как гольф-кары. Губернатор Шварценеггер авансом заплатил 100 тысяч долларов за будущий автомобиль, и так же поступил актер Джордж Клуни. Джо Фрэнсис, продюсер телесериала “Отвязные девчонки”, живший по соседству с Маском в Лос-Анджелесе, прислал 100 тысяч наличными в бронированном фургоне. Стив Джобс, любивший автомобили, показал фотографию родстера одному из членов своего совета директоров Микки Дрекслеру, который тогда был генеральным директором J. Crew. “Здорово, когда получается создать такую хорошую конструкцию”, – сказал Джобс.

Незадолго до этого General Motors прекратила производство своего убогого электрического автомобиля EV1, и кинематографист Крис Пейн снял об этом хлесткий документальный фильм “Кто убил электромобиль?”. Теперь Маску, Эберхарду и отважной команде Tesla предстояло воскресить будущее.

Однажды вечером Эберхард ехал в своем родстере по Кремниевой долине, и на светофоре рядом с ним остановился парнишка в навороченной “ауди”, который тут же газанул, вызывая его на гонку. Когда зажегся зеленый, Эберхард оставил его позади в клубах пыли. Это повторилось и на следующих двух светофорах. В конце концов парнишка опустил стекло и спросил Эберхарда, что у него за машина. “Она электрическая, – сказал Эберхард. – Тебе ее не обогнать”.

Глава 22

Квадж

SpaceX, 2005–2006 годы

Уловка-22

Маск планировал запустить ракеты SpaceX с одного из самых удобных полигонов – военно-воздушной базы Ванденберг площадью 40 тысяч гектаров, расположенной на калифорнийском побережье неподалеку от Санта-Барбары. Она находилась примерно в 260 км к югу от штаб-квартиры и завода SpaceX в Лос-Анджелесе, поэтому доставить туда ракеты и другое необходимое оборудование не представляло труда.

Проблема состояла в том, что базой заведовали ВВС, а они свято исполняют все правила и регламенты. Это не устраивало Маска, который насаждал культуру, основанную на том, чтобы подвергать сомнению любые правила и считать все регламенты бредом, пока не будет доказано обратное. “Мы с ВВС не сходились характерами, – говорит Ханс Кенигсманн, в то время главный инженер SpaceX по запуску. – Над некоторыми их требованиями мы с Илоном хохотали, не в силах перевести дух”. Немного подумав, он добавляет: “Вероятно, они точно так же смеялись над нами”.

Ситуацию осложняло то, что базу Ванденберг планировалось использовать для запуска сверхсекретного шпионского спутника стоимостью 1 млрд долларов. Весной 2005 года, когда в SpaceX полным ходом готовили к полету Falcon-1, ВВС постановили, что SpaceX не сможет использовать полигон, пока спутник не будет успешно запущен, но никаких прогнозов относительно того, когда это произойдет, сделать не смогли.

Ханс Кенигсманн

Расходы SpaceX никто не покрывал. У компании не было контракта по системе “издержки плюс прибыль”, поэтому она получала оплату лишь при запуске или при прохождении определенных контрольных точек. Lockheed, напротив, задержки были только на руку. В мае 2005 года после телефонного совещания с бюрократами из ВВС, в ходе которого стало понятно, что SpaceX в обозримом будущем не видать разрешения на запуск, Маск позвонил Тиму Баззе и велел ему паковать вещи. Им нужно было перевезти ракету на другую площадку. К счастью, свободная площадка нашлась. К несчастью, она была столь же неудобна, сколь удобна была база Ванденберг.

В 2003 году Гвинн Шотвелл обеспечила SpaceX контракт на 6 млн долларов на запуск спутника связи для Малайзии. Проблема состояла в том, что спутник был настолько тяжел, что запускать его нужно было как можно ближе к экватору, где более быстрое вращение Земли обеспечило бы ракете необходимую дополнительную тягу.

Шотвелл позвала Кенигсманна к своему столу в офисе SpaceX, разложила перед ним карту мира и повела палец на запад вдоль экватора. Первая точка попалась ей посреди Тихого океана – Маршалловы острова, расположенные примерно в 7700 км от Лос-Анджелеса. Они находились у линии перемены даты, но больше ничего поблизости не было. Прежде они входили в состав США и использовались как полигон для испытаний ядерного оружия и снарядов, а затем получили статус независимой республики, но сохранили тесные связи с США, которые содержали там несколько военных баз. Одна из них находилась на архипелаге из крошечных кораллово-песчаных островков, вместе образующих атолл Кваджалейн.

Остров Кваджалейн, или Квадж, – самый крупный в составе атолла. Там расположена американская военная база, где стоят видавшие виды гостиницы, напоминающие общежития, и обустроен аэродром, который лишь притворяется полноценным аэропортом. Три раза в неделю туда прилетал самолет из Гонолулу. С учетом пересадок путь от Лос-Анджелеса до Кваджа занимал почти двадцать часов.

Рассматривая Квадж как один из вариантов, Шотвелл выяснила, что местная база управляется Командованием противокосмической и противоракетной обороны, штаб-квартира которого находится в Хантсвилле в штате Алабама. Командовал базой майор Тим Манго. Имя рассмешило Маска. “Прямо как из «Уловки-22», – говорит он. – Представляю, как кто‐то в Пентагоне решил отправить майора Манго командовать военной базой на тропическом острове”.

Маск без предупреждения позвонил Манго и сказал, что он основал PayPal, а теперь руководит ракетостроительной компанией. Манго пару минут послушал его и положил трубку. “Я решил, что он чокнутый”, – сказал Манго Эрику Бергеру с сайта Ars Technica. После этого Манго нашел в интернете, кто такой Маск, увидел его фотографию с “маклареном” за миллион долларов, прочитал, что он основал компанию под названием SpaceX, и понял, что звонок не был шуткой. Изучив сайт SpaceX, Манго нашел контактный телефон и позвонил по нему. Ответил тот же человек с легким южноафриканским акцентом. “Это не вы только что бросили трубку?” – спросил Маск.

Манго согласился встретиться с Маском в офисе SpaceX в Лос-Анджелесе. Приняв его у себя в кабинете, Маск пригласил Манго на ужин в дорогой ресторан. Манго уточнил у офицера по этике государственных служащих, уместно ли это, и тот ответил, что Манго должен сам оплатить счет, поэтому они в итоге пошли в закусочную Applebees. Месяц спустя Маск и несколько человек из его команды нанесли ответный визит Манго, навестив его и его подчиненных в Хантсвилле. На этот раз они поужинали лучше – в местном придорожном ресторанчике, где подавали зубатку, жаренную прямо с головой. Маск съел одну рыбину и несколько кукурузных клецок. Он хотел заключить договор.

Того же хотел и майор Манго. Предполагалось, что его база на Квадже, как и многие подобные объекты, должна привлекать коммерческие контракты, чтобы обеспечивать до половины своего бюджета. “И потому майор Манго всячески обхаживал нас, пока ВВС в Ванденберге воротили нос”, – говорит Маск. На обратном пути из Хантсвилла он сказал своей команде: “Полетели на Квадж”. Через несколько недель они отправились на его самолете на далекий атолл, совершили экскурсию на вертолете “Хьюи” с открытой дверью и решили перенести запуск на этот полигон.

По эту сторону рая

Несколько лет спустя Маск признал, что переезд на Квадж был ошибкой. Ему следовало подождать, пока освободится база Ванденберг. Но это требовало терпения, а терпения ему всегда недоставало. “Я не понимал, какой нервотрепкой обернутся логистика и соленый воздух, – рассказывает он о Квадже. – Бывает, что ты сам себе подкладываешь свинью. Хотите снизить вероятность успеха? Устраивайте запуск на недоступном тропическом острове”. Он смеется. Теперь, когда раны затянулись, он понимает, что Квадж стал незабываемым приключением. “Четыре года на Квадже закалили нас, сплотили и научили работать в команде”, – поясняет главный инженер SpaceX по запуску Ханс Кенигсманн.

Отважная группа инженеров SpaceX переехала в бараки на острове Кваджалейн. Полигон находился в тридцати километрах оттуда на совсем крошечном островке Омелек, входящем в состав атолла. Около двухсот метров шириной, он был необитаем, и добраться до него можно было лишь на катамаране, причем сорока минут в пути ранним утром хватало, чтобы кожа сгорела на солнце даже под футболкой. На этом островке команда SpaceX установила сдвоенный мобильный дом, который использовался в качестве офиса, и залила бетонную стартовую площадку.

Через несколько месяцев некоторые члены команды решили, что легче ночевать на Омелеке, чем дважды в день переплывать лагуну. Они привезли в мобильный дом матрасы, небольшой холодильник и гриль, на котором инженер SpaceX Бюлент Алтан, веселый и общительный турок, носивший аккуратную бородку, научился мастерски готовить гуляш из говяжьего фарша и йогурта. Атмосфера напоминала об “Острове Гиллигана” и “Последнем герое”, только с площадкой для пуска ракет. Каждый раз, когда кто‐то впервые оставался переночевать на острове, ему вручали футболку с девизом “Перепить, перепотеть, перезапустить”.

Остров Омелек в атолле Кваджалейн

По настоянию Маска сотрудники SpaceX искали любые возможности сэкономить. Вместо того чтобы заасфальтировать 140‐метровую дорогу от ангара до стартовой площадки, они соорудили для транспортировки ракеты колесную люльку и выстилали землю фанерой. Передвинув ракету на несколько метров, они перекладывали фанеру, чтобы выровнять путь еще на несколько метров вперед.

Насколько непрофессиональной и непохожей на такие компании, как Boeing, была команда, собравшаяся на Квадже? В начале 2006 года планировалось провести огневое стендовое испытание, в ходе которого двигатели ненадолго заводятся, но ракета остается на стартовой площадке. Но стоило только начать испытание, как выяснилось, что на вторую ступень подается недостаточный электрический ток. Оказалось, силовые блоки, сконструированные Алтаном – тем самым инженером, что готовил гуляш на гриле, – не выдерживают повышенного напряжения, которое решил подать стартовый расчет. Алтан пришел в ужас, поскольку окно, предоставленное им армией для стендового испытания, закрывалось через четыре дня. Он принялся искать способ спасти ситуацию.

Нужные конденсаторы нашлись в магазине электроники в Миннесоте. Туда отправили стажера из Техаса. Тем временем Алтан снял силовые блоки с ракеты на Омелеке, сел на катамаран до Кваджа и провел ночь на бетонной плите возле аэропорта, чтобы не прозевать рано утром рейс до Гонолулу и затем пересесть на самолет до Лос-Анджелеса. Жена встретила его в аэропорту и довезла до штаб-квартиры SpaceX. Туда же приехал и стажер, который прилетел из Миннесоты с новыми конденсаторами. Алтан установил их в дефектные силовые блоки и запустил двухчасовую проверку, а сам поспешил в это время заехать домой и переодеться. Затем они с Маском сели в частный самолет и отправились обратно на Квадж, захватив с собой стажера, который заслужил это путешествие в качестве награды за свои труды. Алтан надеялся поспать в самолете – он сорок часов почти не смыкал глаз, – но Маск засыпал его вопросами о каждой детали в электрической цепи. Вертолет доставил их с аэродрома на Омелек, где Алтан установил подготовленные блоки в ракету. Они работали исправно. Трехсекундное огневое стендовое испытание прошло успешно, и первую попытку пуска Falcon-1 запланировали провести через несколько недель.

Глава 23

Два провала

Квадж, 2006–2007 годы

Первая попытка пуска

“Хочешь прокатиться на велосипеде?” – спросил Кимбал брата, когда они проснулись в шесть утра. Они прилетели на Квадж к дате, на которую был назначен запуск – 24 марта 2006 года, – и Илон надеялся, что в этот день ракета Falcon-1, которую он придумал четыре года назад, войдет в историю.

“Нет, мне нужно в командный пункт”, – ответил Илон.

“Но пуск еще не скоро, – возразил Кимбал. – Давай прокатимся. Снимем стресс”.

Илон уступил, и они в своем бешеном темпе забрались на утес, откуда открывался прекрасный рассветный вид. Там Илон долго стоял молча, глядя вдаль, а затем отправился в командный пункт. В шортах и черной футболке он мерил шагами комнату, заставленную казенными деревянными столами. Волнуясь, Маск часто ищет успокоения в будущем. Он немало удивляет своих инженеров, которые сосредоточены на грядущем важном событии, в подробностях расспрашивая их о том, что случится лишь через много лет: о высадке на Марсе, о роботакси без рулей, о вживляемых в мозг микросхемах, подключенных к компьютерам. В Tesla, сталкиваясь с проблемами в ходе производства родстера, он расспрашивал команду о деталях для следующего задуманного автомобиля.

В тот день на Квадже, когда до первого пуска Falcon-1 оставалось меньше часа, Маск выяснял у инженеров, какие компоненты необходимы для Falcon-5 – будущей ракеты с пятью двигателями Merlin. “Алюминиевый сплав для топливных баков уже заказали?” – спросил он издерганного Криса Томпсона, который сидел за пультом, руководя обратным отсчетом. Когда Томпсон, один из первых инженеров SpaceX, сказал нет, Маск разозлился. “У нас отсчет в разгаре, а он решил завести глубокий и напряженный разговор о материалах, – впоследствии сказал Томпсон Эрику Бергеру. – Я просто онемел! Такое впечатление, будто он даже не понимал, что мы пытаемся запустить ракету и что я руковожу пуском, отдавая практически каждую необходимую команду. Я был в шоке”.

Маск вернулся в настоящее лишь в момент пуска. Когда ракета Falcon-1 оторвалась от площадки, а инженеры в командном пункте вскинули кулаки, Маск сосредоточился на видео с камеры, направленной со второй ступени вниз. Через двадцать секунд после взлета камера с порядочного расстояния показала девственный пляж и бирюзовые волны, омывающие Омелек. “Она взлетела! – воскликнул Кимбал. – Действительно взлетела!”

Еще через пять секунд Том Мюллер, следивший за поступающими данными, заметил проблему. “Вот черт, – сказал он. – Мы теряем тягу”. Кенигсманн увидел, что из двигателя вырываются языки пламени. “Вот черт, – повторил он вслед за Мюллером. – У нас пожар, протечка”.

На мгновение у Маска зародилась надежда, что ракета поднимется достаточно высоко и огонь погаснет из‐за малого содержания кислорода в верхних слоях атмосферы. Но вместо этого она начала падать. Омелек на видео стал становиться ближе. Затем видеотрансляция прервалась. Горящие обломки упали в океан. “У меня скрутило живот”, – говорит Маск. Через час он и все ведущие инженеры – Мюллер, Кенигсманн, Базза и Томпсон – на армейском вертолете отправились на место крушения.

Тем вечером все собрались в уличном баре на Квадже и молча потягивали пиво. Пара инженеров плакали. Маск хандрил молча, с каменным лицом и отсутствующим взглядом. Затем он очень тихо заговорил. “Когда мы только начинали, все понимали, что первая миссия может провалиться, – сказал он. – Но теперь мы построим другую ракету и попробуем снова”.

На следующий день Маск вместе с другими сотрудниками SpaceX и местными волонтерами пришли на пляж Омелека и на маленьких лодках отправились собирать фрагменты ракеты. “Мы сложили их в ангар и составили вместе, пытаясь понять, что пошло не так”, – говорит Кенигсманн. Тем вечером Кимбал, любитель вкусной еды, который после продажи Zip2 получил кулинарное образование, попытался приободрить команду, приготовив на свежем воздухе мясное рагу с консервированной белой фасолью и томатами и салат из хлеба, помидоров, чеснока и анчоусов.

Маск с ведущими инженерами отправился в Лос-Анджелес на личном самолете. По пути они изучили видео. Мюллер указал, в какой момент из двигателя Merlin вырвалось пламя. Стало очевидно, что пожар был вызван утечкой топлива. Маск вскипел и обрушился на Мюллера: “Ты хоть знаешь, сколько людей говорило мне тебя уволить?”

“Что ж не уволил?” – огрызнулся Мюллер.

“Нет, черт возьми, я тебя не уволил, – ответил Маск. – Ты все еще здесь, черт тебя подери!” Затем, чтобы разрядить обстановку, Маск включил пародийный мультипликационный боевик “Отряд «Америка». Всемирная полиция”. Как часто случалось с Маском, мрачное настроение уступило место несуразному юмору.

Позже в тот же день он опубликовал официальное заявление: “SpaceX не собирается сдаваться. Мы добьемся своего любой ценой”.

Маск свято блюдет одно правило: за каждую деталь, каждый процесс, каждое техническое задание должен отвечать конкретный человек. Он быстро находит виноватого, когда что‐то идет не так. После неудачного пуска было установлено, что топливо вытекало из‐под маленькой соединительной гайки топливопровода. Маск выяснил, что накануне пуска эту гайку снял, а затем надел обратно Джереми Холлман, один из первых сотрудников, нанятых Мюллером, которому необходимо было получить доступ к клапану двигателя. На публичном симпозиуме, состоявшемся через несколько дней после пуска, Маск сказал, что ошибку совершил “один из самых опытных техников” SpaceX, и все приближенные поняли, что он говорит о Холлмане.

Холлман на две недели задержался на Квадже, чтобы изучить обломки ракеты. По пути из Гонолулу в Лос-Анджелес, читая новости о неудачном пуске, он поразился, что Маск обвинил во всем его. Как только самолет совершил посадку, Холлман поехал прямиком в штаб-квартиру SpaceX, которая находилась в трех километрах от аэропорта, и ворвался в кабинет Маска. Вспыхнула ссора; Шотвелл и Мюллер пытались уладить конфликт. Холлман хотел, чтобы компания опровергла утверждение Маска, и Мюллер попросил, чтобы ему разрешили это сделать. “Директор здесь я, – ответил Маск. – С прессой говорю тоже я, поэтому ты в это дело не суйся”.

Бюлент Алтан готовит гуляш

Холлман сказал Мюллеру, что останется в компании, только если ему никогда не придется непосредственно взаимодействовать с Маском. Он ушел из SpaceX через год. Маск говорит, что не помнит этого, но добавляет, что Холлман был не лучшим инженером. Мюллер с ним не согласен: “Мы потеряли хорошего специалиста”.

Оказалось, что Холлман был не виноват. Когда нашли топливопровод, фрагмент соединительной гайки по‐прежнему сидел на месте, но подвергся коррозии и треснул пополам. Виновником аварии стал морской воздух Кваджа.

Вторая попытка

После неудачной первой попытки пуска инженеры SpaceX стали осторожнее. Они начали тщательно испытывать и подробно описывать каждый из сотен компонентов ракеты. В кои‐то веки Маск не настаивал, чтобы все работали в головокружительном темпе и сломя голову бежали вперед, позабыв об осторожности.

Тем не менее он не пытался и устранить все возможные риски. Это привело бы к тому, что ракеты SpaceX стоили бы так же дорого и производились бы так же долго, как продукция раздутых государственных подрядчиков, работающих по системе “издержки плюс прибыль”. Маск потребовал, чтобы велась таблица, в которой указывались все компоненты, стоимость сырья для их производства, стоимость контрактов всех поставщиков SpaceX, а также имя инженера, ответственного за снижение соответствующих затрат. На совещаниях он порой показывал, что знает эти цифры лучше инженеров, которые выступали с докладами, и приятного в этом было мало. Обзорные совещания проходили чрезвычайно напряженно. Но затраты снижались.

Это вынуждало SpaceX идти на взвешенные риски. Например, именно Маск одобрил использование дешевого и легкого алюминия для соединительной гайки, которая подверглась коррозии и обрекла первый полет Falcon-1 на неудачу.

Другим примером могут послужить так называемые гасители колебаний топлива. Когда ракета набирает высоту, оставшееся в баках топливо порой начинает колебаться. Чтобы не допустить этого, к внутренним стенкам баков прикрепляются жесткие металлические кольца. Инженеры реализовали это на первой ступени Falcon-1, но увеличивать массу второй ступени было нежелательно, поскольку ее необходимо было вывести прямо на околоземную орбиту.

Команда Кенигсманна построила несколько компьютерных моделей, чтобы проверить, с какими рисками сопряжены колебания топлива. Проблемы возникали лишь в крошечной доле симуляций. Инженеры составили список из пятнадцати главных рисков, и первое место в нем заняло опасение, что тонкий материал, используемый для оболочки ракеты, погнется в полете. Колебания топлива на второй ступени были поставлены в списке на одиннадцатое место. Когда Маск вместе с Кенигсманном и его командой прошелся по списку, он решил, что с некоторыми рисками придется смириться, и среди прочего в их число вошли колебания на второй ступени. Вероятность большинства из этих рисков невозможно было рассчитать по компьютерным моделям. Риск колебаний топлива необходимо было проверить в реальном полете.

Проверка состоялась в марте 2007 года. Как и годом ранее, сначала все продвигалось хорошо. Обратный отсчет дошел до нуля, двигатель Merlin запустился, и ракета Falcon-1 взмыла в небеса. На этот раз Маск наблюдал за пуском из командного пункта в штаб-квартире SpaceX в Лос-Анджелесе. “Да, да! У нас получилось!” – воскликнул Мюллер и обнял его. Когда вторая ступень отделилась в соответствии с планом, Маск прикусил губу и улыбнулся.

Ханс Кенигсманн, Крис Томпсон и Энн Чиннери на Кваджалейне

“Поздравляю, – сказал он. – Я еще долго буду смотреть это видео”.

Целых пять минут – а этого вполне хватило, чтобы открыть пару бутылок шампанского, – все ликовали. Затем Мюллер заметил кое‐что на видео. Вторая ступень начала подрагивать. Поступающие данные подтвердили его опасения. “Я сразу понял, что дело в плещущемся топливе”, – говорит он.

На видео казалось, что Земля вращается в стиральной машине, но вращалась на самом деле не планета, а вторая ступень. “Ну же, остановись!” – воскликнул один из инженеров. Но к тому моменту надежды на стабилизацию уже не осталось. Через одиннадцать минут после взлета видео прервалось. Вторая ступень и выводимый на орбиту груз падали на Землю с высоты 290 км. Ракета вышла в космическое пространство, но орбиты достичь не смогла. Решение принять одиннадцатый риск из списка – и не устанавливать гасители колебаний топлива – обернулось крахом. “Отныне в списке рисков всегда будет одиннадцать пунктов, – сказал Маск Кенигсманну. – Мы не станем ограничиваться десятью”.

Глава 24

Спецназ

Tesla, 2006–2008 годы

Затраты на родстер

Маск часто повторял, что спроектировать автомобиль несложно. Сложно его произвести. И сложности начались после презентации Tesla Roadster в июле 2006 года.

Целевая себестоимость родстера изначально составляла около 50 тысяч долларов. Но затем Маск стал вносить изменения в конструкцию, и возникли серьезные проблемы с подбором подходящей трансмиссии. К ноябрю 2006 года издержки взлетели до 83 тысяч.

Это вынудило Маска пойти на необычный для председателя совета директоров шаг: он отправился в Англию на встречу с представителями компании Lotus, поставлявшей ходовые части, ничего не сказав генеральному директору Tesla Мартину Эберхарду. “Сложилась неловкая, на мой взгляд, ситуация: Илон попросил Lotus представить собственное видение графика производства”, – написал один из руководителей Lotus Эберхарду.

В Англии Маск многого наслушался. Команда Lotus, которой приходилось работать с постоянно меняющимися техническими заданиями, поступающими из Tesla, сказала, что производство кузовов для родстера никак не запустить раньше конца 2007 года, а это сдвигало график как минимум на восемь месяцев. Маска ознакомили со списком возникших проблем, в котором оказалось более восьмисот пунктов.

Например, проблема возникла с британской компанией, которую Tesla подрядила для поставки изготовленных на заказ панелей, крыльев и дверей из углеродного волокна. Была пятница, и Маск сгоряча решил отправиться прямо к поставщику. “Я пришел к ним, утопая в грязи, и обнаружил, что ребята из Lotus правы: кузовные панели никуда не годятся, – говорит он. – Это был полный провал”.

К концу июля 2007 года финансовое положение компании ухудшилось. Стоимость материалов для первого производственного цикла оценивалась в 110 тысяч долларов на автомобиль, и уже через несколько недель у компании должны были закончиться деньги. Именно в этот момент Маск решил призвать на помощь спецназ.

Антонио Грасиас

Когда Антонио Грасиасу было двенадцать лет, он попросил на Рождество Apple Computer. Но только не сам компьютер, ведь у него уже был один из первых Apple II. Он хотел обзавестись акциями компании. Его мать, которая держала небольшой магазин белья в Гранд-Рапидс в Мичигане, говорила только по‐испански, но смогла купить ему десять акций за 300 долларов. Они по‐прежнему у него. Теперь они стоят около 490 тысяч.

Одним из первых его бизнес-начинаний во время учебы в Джорджтаунском университете стала оптовая закупка и отправка в Россию презервативов, которыми там торговал один из его друзей. Предприятие оказалось не слишком успешным, и поэтому огромное количество презервативов скопилось в его комнате в студенческом общежитии. Грасиас разложил презервативы по спичечным коробкам, продал рекламу на коробках и стал раздавать их в барах и студенческих братствах.

Он устроился на работу в банк Goldman Sachs в Нью-Йорке, но уволился, когда поступил на юридический факультет Чикагского университета. Большинство студентов-юристов, особенно в таких университетах, как Чикагский, тонут в учебе с головой, но Грасиасу было скучно. Чтобы занять себя, он основал венчурный фонд, который покупал небольшие компании. Одна из них казалась особенно многообещающей – это была калифорнийская компания, занимавшаяся гальванизацией. Но она принесла с собой огромную головную боль. Грасиас отправился в Калифорнию, чтобы попытаться исправить положение на заводе, попросив своего друга Дэвида Сакса вести за него конспекты на университетских лекциях. (Запомните эти имена – Антонио Грасиас и Дэвид Сакс, – потому что мы снова встретимся с ними в саге о Twitter.)

Поскольку Грасиас, как и большинство заводских рабочих, говорил по‐испански, он выяснил у них, где кроются проблемы. “Я понял, что, если инвестируешь в компанию, тебе приходится постоянно торчать в цеху”, – говорит он. Когда он спросил, как ускорить процессы, один из рабочих сказал: если использовать для никелирования резервуары поменьше, гальванизация пойдет быстрее. Эти и другие предложенные рабочими идеи оказались такими удачными, что завод стал приносить прибыль, а Грасиас принялся покупать другие проблемные компании.

В процессе он усвоил важный урок: “Успех приносит не продукт, а умение эффективно его производить. Машины, которые собирают машину. Иными словами, то, как устроен завод”. Маск тоже сделал это одним из своих руководящих принципов.

Окончив университет, Дэвид Сакс вместе с Маском основал PayPal. Грасиас был инвестором, и они с Маском вошли в число новоиспеченных миллионеров, которые в мае 2002 года отправились в Лас-Вегас отметить тридцатилетие Сакса.

Шестеро гостей сидели в лимузине, как вдруг одного из них, друга Сакса из Стэнфорда, стошнило на заднее сиденье. Когда шофер довез их до гостиницы, большинство пошли спать. “Мы с Илоном переглянулись и сказали: не можем же мы бросить бедного шофера с блевотиной в машине”, – вспоминает Грасиас. Они вместе с шофером доехали до магазина 7‐Eleven, купили бумажные полотенца и чистящее средство и убрали грязь. “Илон страдает синдромом Аспергера, – говорит Грасиас, – поэтому может показаться, что ему на все плевать, но на самом деле это не так”.

Грасиас и его венчурная компания Valor Management приняли участие в четырех первых раундах инвестиций в Tesla. В мае 2007 года Грасиас вошел в совет директоров. Как раз в это время Маск оценивал глубину проблем, возникших при производстве родстера, и попросил Грасиаса выяснить, что идет не так. Грасиас привлек к задаче эксцентричного партнера, который великолепно разбирался в устройстве заводов.

Тим Уоткинс

Вдохнув новую жизнь в свое гальваническое производство, Грасиас купил несколько других подобных компаний. Одна из них имела небольшой завод в Швейцарии. Когда он прилетел туда, чтобы его осмотреть, в аэропорту его встретил британский инженер-робототехник Тим Уоткинс. Его длинные волосы были собраны в хвост, сам он был одет в черную футболку и джинсы, а на поясе висела черная сумка. Отправляясь на очередное задание, он покупал в местном супермаркете десяток футболок и джинсов, которые затем по очереди выбрасывал, как ящерица сбрасывает кожу.

Антонио Грасиас и Тим Уотсон

После неторопливого ужина Уоткинс предложил Грасиасу заглянуть на завод. Грасиас знал, что у него нет разрешения на работу по ночам, поэтому насторожился, когда Уоткинс вместе с управляющим привезли его в темный переулок в промышленной зоне. “На мгновение мне показалось, что они меня ограбят”, – признает Грасиас. Не лишенный тяги к театральности, Уоткинс открыл заднюю дверь. Свет был потушен, и все утопало в темноте, но слышно было, как с огромной скоростью работают штамповочные машины. Когда Уоткинс включил свет, Грасиас понял, что процессы идут сами собой, без рабочих.

По швейцарским законам труд рабочих можно было использовать не более шестнадцати часов в сутки. Уоткинс составил график, в котором две восьмичасовые смены были разбиты четырехчасовыми периодами, когда машины работали без надзора. Он вывел формулу, которая позволяла рассчитать, когда тот или иной процесс потребует человеческого вмешательства. “Мы обеспечивали 24‐часовое производство, привлекая рабочих лишь на шестнадцать часов в сутки”, – говорит он. Грасиас сделал Уоткинса партнером в своей фирме, и они стали не разлей вода и даже некоторое время жили вместе, разрабатывая планы по захвату производственных компаний и повышению их эффективности. Именно этим они по просьбе Маска и занялись в Tesla в 2007 году.

Проблема с цепочкой поставок

Первой задачей стало решение проблемы с британским поставщиком панелей, крыльев и дверей из углеродного волокна. После своего визита в компанию Маск несколько раз на повышенных тонах разговаривал с ее руководителями. Через несколько месяцев они позвонили ему и сказали, что умывают руки. Они поняли, что не в состоянии выполнить его требования, и решили разорвать договор.

Узнав об этом, Маск позвонил Уоткинсу в Чикаго. “Я сажусь в самолет. Заберу тебя в Чикаго – полетим и разберемся с этим”, – сказал он. В Англии они загрузили в самолет некоторые станки и отправились во Францию, где компания Sotira Composites согласилась продолжить начатую работу. Маск переживал, что рабочие во Франции не столь самоотверженны, как он, и провел с ними беседу. “Прошу вас пока не устраивать забастовок и не ходить в отпуска, иначе Tesla погибнет”, – взмолился он. После ужина в шато в долине Луары он полетел назад, а Уоткинса оставил учить французов работать с углеродным волокном и повышать эффективность производственных линий.

Из-за проблемы с кузовными панелями Маска стали беспокоить и другие элементы цепочки поставок, поэтому он попросил Уоткинса проверить ее целиком. Она оказалась настоящим кошмаром. Процесс начинался в Японии, где изготавливались отдельные элементы для литий-ионных аккумуляторов. Затем они по семьдесят штук соединялись в блоки, которые отправлялись на стоящий в тайских джунглях переоборудованный завод, ранее производивший жаровни для барбекю. Там из них собирали аккумуляторы, опутанные сетью из трубочек, которая представляла собой охлаждающий механизм. Их нельзя было перевозить на самолете, поэтому их морским путем переправляли в Англию и доставляли на завод Lotus, где устанавливали на ходовую часть родстеров. Кузовные панели поступали от нового поставщика из Франции. После этого кузова с аккумуляторами по морю отправляли через Атлантику и Панамский канал на завод Tesla неподалеку от Пало-Альто. Там осуществлялась итоговая сборка, включая установку двигателей и трансмиссий AC Propulsion. Получается, что аккумуляторы оказывались в готовом автомобиле, совершив кругосветное путешествие.

Это не только чудовищно усложняло логистику, но и сильно повышало себестоимость автомобиля. В начале пути каждый элемент аккумулятора стоил полтора доллара. С учетом оплаты труда полный аккумулятор из девяти тысяч ячеек стоил 15 тысяч долларов. Платить приходилось авансом, после чего аккумулятор еще девять месяцев путешествовал по миру и лишь затем оказывался в автомобиле, готовом к продаже. Другие компоненты также поставлялись долго, а стоило это дорого. Привлечение подрядчиков позволяет сэкономить в одних местах, но вытягивает деньги в других.

Проблему усугубляло то, что конструкция автомобиля – отчасти из‐за вмешательств Маска – стала слишком сложной. “Это было истинное торжество идиотизма”, – признал впоследствии сам Маск. Ходовая часть стала на 40 % тяжелее, и ее конструкцию пришлось изменить, чтобы разместить батарейный блок, что сделало недействительными результаты краш-тестов, проведенных Lotus. “Оглядываясь назад, – говорит Маск, – я понимаю, что гораздо лучше было бы начать проектирование с чистого листа, а не пытаться изменить Lotus Elise”. Что касается трансмиссии, технологии AC Propulsion оказались по большей части неподходящими для серийно выпускаемого автомобиля. “Мы облажались по всем фронтам”, – признает Маск.

Когда Уоткинс приехал в штаб-квартиру Tesla в Калифорнии, чтобы разобраться в этом бардаке вместе с Эберхардом, он с ужасом понял, что перечня материалов для производства родстера просто не существует. Иными словами, в компании не было полного списка компонентов автомобиля и сведений о том, сколько Tesla платит за каждый из них. Эберхард пояснил, что пытается внедрить для управления этой информацией систему SAP, но у него нет финансового директора, чтобы организовать переход. “Невозможно произвести продукт, не имея перечня материалов, – сказал ему Уоткинс. – В автомобиле десятки тысяч компонентов, это верная и мучительная смерть”.

Посчитав реальные затраты, Уоткинс понял, что дела обстоят еще хуже, чем по самым пессимистичным оценкам. Первые родстеры, сошедшие с конвейера, с учетом накладных расходов стоили бы как минимум 140 тысяч долларов, и цена на них не могла упасть ниже 120 тысяч даже при увеличении объемов производства. Даже продавая автомобиль за 100 тысяч, Tesla стремительно теряла бы деньги.

Уоткинс и Грасиас сообщили плохие новости Маску. Из-за неэффективности цепочки поставок и высокой себестоимости автомобиля все деньги – включая платежи, авансом внесенные покупателями за родстер, – должны были исчерпаться еще до начала широких продаж. “И тут мы поняли, – говорит Уоткинс, – что вляпались в дерьмо”.

Позже Грасиас отвел Маска в сторонку. “Так ничего не получится, – сказал он. – Эберхард не называет настоящих цифр”.

Глава 25

Время взяться за руль

Tesla, 2007–2008 годы

Отставка Эберхарда

Вскоре после того как Эберхард узнал о тайной поездке Маска в Англию, он пригласил его на ужин в Пало-Альто. “Давай начнем искать человека, который сможет меня заменить”, – сказал он. Позже Маск уже не находил для него хороших слов, но тем вечером поддержал его. “Никто не сможет умалить значимость того, что ты сделал, основав эту компанию”, – отметил он. На заседании совета директоров на следующий день Эберхард сообщил, что собирается уйти в отставку, и все одобрили его план.

Поиски преемника шли медленно, главным образом потому, что Маска не устраивал ни один кандидат. “Учитывая, сколько проблем накопилось у Tesla, найти приличного директора было практически невозможно, – говорит Маск. – Трудно найти человека, который готов купить горящий дом”. К июлю 2007 года преемник не нашелся. Именно тогда Грасиас и Уоткинс пришли к Маску с отчетом, и настроение Маска изменилось.

Он назначил заседание совета директоров на начало августа 2007 года. “Какова, по твоим оценкам, себестоимость автомобиля?” – спросил он у Эберхарда. Как правило, если Маск начинает такой допрос с пристрастием, ни к чему хорошему это не приводит. Эберхард не смог дать точного ответа, и Маск сделал вывод, что он действительно его обманывает. Маск часто употребляет это слово, причем в весьма широком смысле. “Он обманул меня и сказал, что проблем с затратами не возникнет”, – говорит он.

“Это клевета, – заявляет Эберхард, когда я цитирую обвинения Маска. – Я не стал бы никого обманывать. Зачем? Рано или поздно все равно стало бы ясно, какие у нас на самом деле издержки”. Эберхард гневно повышает голос, но в нем слышатся отголоски боли и горечи. Он никак не может понять, почему Маск даже спустя пятнадцать лет упрямо пытается его дискредитировать. “Самый богатый человек в мире нападает на того, кто не может его тронуть”. Марк Тарпеннинг, который изначально был его партнером, признает, что они сильно просчитались, но защищает Эберхарда от предъявляемых Маском обвинений во лжи. “Безусловно, это было ненамеренно, – говорит он. – Мы работали с теми ценами, которые нам сообщали. Мы никого не обманывали”.

Через несколько дней после заседания совета директоров Эберхард отправился на конференцию в Лос-Анджелес. По пути у него зазвонил телефон. Когда он ответил, Маск сообщил ему, что он должен незамедлительно уйти в отставку с поста генерального директора. “Меня словно ударили кирпичом по голове, и такого я совершенно не ожидал”, – говорит Эберхард, которому вообще‐то стоило ждать отставки. Он сам предложил найти нового человека на свое место, но оказался не готов к тому, что в итоге его бесцеремонно вышвырнут из компании, не дожидаясь прихода нового директора. “Они провели заседание без меня, чтобы выгнать меня с острова”.

Он попытался связаться с некоторыми членами совета директоров, но никто не отвечал на его звонки. “Совет единогласно постановил, что Мартин должен уйти, и за его отставку проголосовали даже те, кого в совет ввел сам Мартин”, – говорит Маск. Вскоре компанию покинул и Тарпеннинг.

Эберхард запустил камерный сайт Tesla Founders Blog[7] и изливал там свои обиды на Маска, обвиняя компанию в “попытке вырвать и уничтожить собственное сердце, которое, быть может, еще бьется”. Члены совета директоров попросили его умерить пыл, но это не сработало, а затем юрист Tesla пригрозил лишить его биржевых опционов, и это возымело действие. Некоторые люди преследуют Маска в мыслях, как демоны. Они выводят его из себя, ввергают его во мрак и вызывают в нем холодную ярость. Первый – его отец. А второй, как ни странно, Мартин Эберхард, о котором сегодня мало кто вспоминает. “Партнерство с Эберхардом – худшая ошибка в моей карьере”, – говорит Маск.

Мартин Эберхард и родстер

Летом 2008 года, когда у Tesla возникло множество новых производственных проблем, Маск обрушил на Эберхарда настоящий шквал критики, и Эберхард подал на него в суд за клевету. Свой иск он начал так: “Маск решил переписать историю”. Он и сегодня встает на дыбы, когда ему напоминают о том, что Маск обвинил его во лжи. “Какого хрена? – говорит он. – Компания, которую основали мы с Марком, сделала его богатейшим человеком на свете. Разве этого ему не достаточно?”

В 2009 году после долгой судебной тяжбы они в конце концов пришли к соглашению и договорились, что не будут больше дискредитировать друг друга и отныне будут оба считаться основателями Tesla наряду с Джей-Би Страубелом, Марком Тарпеннингом и Иэном Райтом. Кроме того, Эберхард получил обещанный родстер. После этого они опубликовали заявления, в которых похвалили друг друга, пусть и неискренне.

Несмотря на условие о прекращении дискредитации, раз в несколько месяцев Маск все же взрывался. В 2019 году он написал в Twitter: “Tesla жива вопреки Эберхарду, но он постоянно ищет признания своих заслуг, и всякие идиоты ему потакают”. В следующем году он заявил: “Он без преувеличения худший из всех, с кем я когда‐либо работал”. А затем, в конце 2021 года, написал: “История основания Tesla, которую рассказывает Эберхард, заведомо неверна. Хотел бы я никогда с ним не встречаться”.

Майкл Маркс и вопрос о сволочизме

К тому времени Маску уже следовало понять, что у него плохо получается делить власть с генеральным директором. Однако он упорно отказывался взять на себя руководство Tesla. Шестнадцать лет спустя он добровольно стал директором пяти крупных компаний, но в 2007 году полагал, что должен быть таким же, как почти все остальные директора, и руководить лишь одной компанией, в его случае SpaceX. В связи с этим он назначил временным директором одного из инвесторов Tesla Майкла Маркса.

Маркс в то время руководил компанией Flextronics, которая оказывала услуги по производству электроники, и сделал ее весьма прибыльным лидером отрасли, реализуя стратегию, угодную Маску, – вертикальную интеграцию. Компания Маркса осуществляла сквозное управление многими этапами производства.

Сначала Маск и Маркс поладили. Маск, имевший странную привычку ночевать у друзей, как богатейший в мире бедный родственник, останавливался у Маркса всякий раз, когда приезжал в Кремниевую долину. “Мы пили вино и болтали”, – говорит Маркс. Но затем Маркс прокололся, решив, что может сам управлять компанией, а не просто исполнять желания Маска.

Первое столкновение случилось, когда Маркс узнал, что из‐за любви Маска к нереальным графикам материалы заказывались и оплачивались заранее, даже если их еще не планировалось использовать в производстве автомобиля. “Зачем мы привозим это сырье?” – спросил Маркс на одном из своих первых совещаний. И получил от менеджера ответ: “Илон утверждает, что первые автомобили будут проданы уже в январе”. Поскольку оплата этих поставок истощала казну Tesla, Маркс отменил большую часть заказов.

К тому же Маркс не одобрял жесткость Маска в отношениях с людьми. Дружелюбный от природы, он вежливо и почтительно общался со всеми коллегами, от уборщиков до начальников. “Илон просто не слишком приятный человек, и он плохо обращался с людьми”, – говорит Маркс, которого поразило, что Маск даже не читал большую часть романов, написанных его женой Джастин. И дело было не просто в приличиях – избранный Маском стиль не позволял ему выяснять, где кроются проблемы. “Я сказал ему, что никто не спешит говорить ему правду, потому что люди его боятся, – вспоминает Маркс. – Порой он терроризировал окружающих и был слишком суров с ними”.

И сегодня Маркс не понимает, можно ли отчасти оправдать поведение Маска устройством его мозга – его характером и тем, что он сам зовет синдромом Аспергера. Может, в некоторой степени это идет на пользу руководителям компаний, где общая цель важнее, чем личные чувства? “У него расстройство [аутистического] спектра, поэтому я думаю, что он вообще не чувствует близости с людьми”, – говорит Маркс.

Маск возражает, что другая крайность для лидера губительна. Когда пытаешься со всеми дружить, пояснял он Марксу, тебя в итоге больше заботят чувства человека, стоящего перед тобой, чем успех всего предприятия, а при таком подходе может пострадать гораздо больше людей. “Майкл Маркс никого не увольнял, – говорит Маск. – Я говорил ему: Майкл, нельзя устраивать людям выволочку, а затем, когда ничего не меняется, не привлекать их к ответственности”.

Разногласия возникли и по вопросам стратегии. Маркс решил, что Tesla должна поручить сборку родстера опытному автопроизводителю, вступив с ним в партнерство. Это противоречило фундаментальным инстинктам Маска. Он стремился к постройке гигафабрик, куда будет поступать сырье и откуда будут выходить автомобили.

В ходе споров о предложении Маркса привлечь подрядчика к сборке Tesla Маск сердился все сильнее, а фильтровать свои слова или удерживаться от комментариев он в принципе не умел. “Ничего глупее я в жизни не слышал”, – заявил он на паре совещаний. Так часто говорил Стив Джобс. А еще Билл Гейтс и Джефф Безос. Их бескомпромиссная честность порой бывала пугающей и даже обидной. Она нередко ставила в разговоре точку, вместо того чтобы подстегивать открытый диалог. Но вместе с тем благодаря ей периодически собирались команды из людей, которых Джобс называл высококлассными специалистами и которые не хотели работать с теми, кто не отличался острым умом.

Маркс был слишком опытен и горд, чтобы мириться с поведением Маска. “Он обращался со мной как с ребенком, но я не ребенок, – говорит он. – Я старше его. А еще я управлял компанией, которая стоила 25 миллиардов долларов”. Вскоре он ушел.

Маркс признает, что Маск оказался прав в своем стремлении установить контроль над всеми аспектами процесса производства. Ему, однако, сложнее ответить на более глубокий вопрос о личности Маска: можно ли отделить его грубость от безумной целеустремленности, которая и сделала его успешным? “Я пришел к выводу, что к нему стоит относиться так же, как к Стиву Джобсу, то есть признавать, что некоторые люди по сути своей сволочи, но добиваются таких успехов, что остается только сказать: «Похоже, это идет в комплекте»”. Оправдывает ли это поведение Маска? – спрашиваю я. “Может, если миру приходится заплатить за такое достижение тем, что у руля оказывается настоящая сволочь, оно того и стоит. Во всяком случае, я так думаю”. Сделав паузу, он добавляет: “Но я бы не хотел таким быть”.

После ухода Маркса Маск назначил генеральным директором человека, которого счел более жестким, – Зеэва Дрори, закаленного в боях израильского офицера-десантника, который построил успешный бизнес в сфере полупроводников. “Единственным человеком, которого я действительно хотел видеть на посту генерального директора Tesla, был человек, который ничего не боится, ведь поводов для страха было предостаточно”, – говорит Маск. Но Дрори ничего не знал о производстве автомобилей. Через несколько месяцев группа руководителей, возглавляемая Джей-Би Страубелом, заявила, что не может и дальше с ним работать, и Айра Эренпрайс, входивший в совет директоров, помог убедить Маска лично возглавить компанию. “Мне придется обеими руками взяться за руль, – сказал Маск Дрори. – Вдвоем мы рулить не сможем”. Дрори с достоинством ушел со своего поста, и в октябре 2008 года Маск официально стал генеральным директором Tesla (четвертым в этой должности за год).

Глава 26

Развод

2008 год

После смерти их сына Невады Джастин и Илон решили как можно скорее снова попытаться завести ребенка. Они обратились в клинику репродуктивной медицины, и в 2004 году Джастин родила близнецов Гриффина и Ксавьера. Через два года, также благодаря ЭКО, у них родилась тройня: Кай, Саксон и Дамиан.

Как вспоминает Джастин, когда они с Илоном только поженились, они жили в Кремниевой долине в маленькой квартирке с тремя соседями и не приученной к лотку миниатюрной таксой, а теперь – в 550‐метровом лос-анджелесском особняке на холмах Бель-Эйра с пятью озорными мальчишками, пятью няньками и домработницами и миниатюрной таксой, которую так и не приучили к лотку.

Несмотря на непростые характеры обоих, в отношениях Илона и Джастин бывали и нежные периоды. Они в обнимку приходили в книжную лавку “Кеплерс” в районе Пало-Альто, покупали там книги и шли с ними в кафе, где читали новинки за кофе. “У меня ком к горлу подкатывает, когда я об этом говорю, – признается Джастин. – Это были моменты полного, абсолютного согласия”.

Маск не очень хорошо умел общаться с людьми, но частенько ходил на пестрящие звездами вечеринки, пропадая там до рассвета. “Мы посещали роскошные благотворительные балы и сидели за лучшими столиками в голливудских ночных клубах, где рядом с нами развлекались Пэрис Хилтон и Леонардо Ди Каприо, – рассказывает Джастин. – Когда один из основателей Google Ларри Пейдж устраивал свадьбу на частном острове Ричарда Брэнсона в Карибском море, мы были там – отдыхали на вилле с Джоном Кьюсаком и смотрели, как Боно рисуется перед толпами восторженных женщин”.

Но вместе с тем они постоянно ссорились. Он обожал бури и стресс, и ее сметало этим вихрем. В пылу скандала Джастин кричала, как сильно его ненавидит, а он в ответ заявлял что‐нибудь в духе: “Была бы ты моей сотрудницей, я бы тебя уволил”. Порой он называл ее “идиоткой” и “тупицей”, что казалось жутким эхом слов его отца. “Пообщавшись с Эрролом, – говорит Джастин, – я поняла, откуда он этого нахватался”.

Кимбалу, который привык решать споры с братом кулаками, тяжело было смотреть, как Илон спорит с Джастин на словах. “Илон ругается ожесточенно, – говорит Кимбал, – и Джастин ему не уступает. Глядишь и думаешь: какая жесть! Я на несколько лет отдалился от него из‐за Джастин. Просто не мог на это смотреть”.

Их беспокойная жизнь в конце концов пошла под откос. “Дерьма было не разгрести”, – вспоминает Джастин. Она чувствовала, что превращается, причем против воли, в “трофейную жену”, но, как сама отмечает, “ни черта не подходила для этой роли”. Маск настаивал, чтобы она осветлила волосы. “Стань платиновой блондинкой”, – сказал он. Но она противилась и начала отдаляться от него. “Я познакомилась с ним, когда у него почти ничего не было, – говорит она. – Богатство и слава изменили динамику”.

Как бывало и на работе, в отношениях с ней Маск порой мгновенно сменял гнев на милость. В одну минуту он выкрикивал оскорбления, но в следующую его лицо уже расплывалось в довольной улыбке, и он начинал нелепо шутить. “Он упрям и властен, как медведь, – сказала Джастин в интервью Тому Джуноду из журнала Esquire. – Он может играть, шутить и резвиться, но важно не забывать, что медведь остается медведем”.

Решая рабочую проблему, Маск уходил в себя, как в школе, и не замечал ничего вокруг. Позже, когда я рассказал Джастин обо всех бедствиях SpaceX и Tesla, с которыми он столкнулся в 2008 году, она заплакала. “Он вообще ни о чем из этого мне не рассказывал, – говорит она. – Думаю, он считал, что от меня не будет толку. Он вступил в противоборство с целым миром. Ему просто нужно было меня в это посвятить”.

Но больше всего ее тяготило его неумение сопереживать. “Во многих отношениях он прекрасный человек, – говорит она, – но меня всегда настораживает его неумение сочувствовать людям”. Однажды они сидели в машине, и она пыталась объяснить ему, что такое истинное сопереживание. Он считал, что сопереживание – рассудочная вещь, и пояснил, что синдром Аспергера подтолкнул его лучше изучить психологию. “Нет, оно не имеет ничего общего ни с мышлением, ни с аналитикой, ни с тем, насколько хорошо ты разбираешься в людях, – сказала Джастин. – Это чувство. Ты чувствуешь другого человека”. Он признал, что в отношениях это важно, но предположил, что устройство его мозга дает ему преимущество для руководства высокопроизводительной компанией. “Сильная воля и эмоциональная отстраненность делают из него неуживчивого мужа, – заключает Джастин, – но они же, возможно, обеспечивают ему успех в бизнесе”.

Джастин

Илон разозлился, когда Джастин предложила ему обратиться к психотерапевту. Она начала посещать врача после смерти Невады, и психотерапия пробудила в ней глубокий интерес. По словам Джастин, именно работа с психотерапевтом помогла ей понять, что тяжелое детство и устройство мозга Илона научили его отключать эмоции. Близость ему не давалась. “Когда у тебя непростое прошлое или когда у тебя такой склад ума, – говорит Джастин, – место близости занимает пылкость”.

Это не совсем верно. Маск способен на сильные чувства – особенно в отношениях с детьми – и порой нуждается в эмоциональной поддержке. Он жаждет, чтобы рядом с ним был хоть кто‐то, пусть даже его бывшие девушки. Но каждодневную близость он действительно заменяет пылкостью.

Неудовлетворенность в браке усугубила депрессию Джастин и обозлила ее. “У нее раньше бывали хорошие и плохие дни, но теперь она постоянно была недовольна”, – говорит Илон. Он винил в этом аддералл, усилитель когнитивных функций, прописанный ее психиатром, и выбрасывал все таблетки, которые находил дома. Джастин признает, что была подавлена и зависима от аддералла. “У меня диагностировали синдром дефицита внимания, и аддералл здорово мне помогал, – говорит она. – Но злилась я не поэтому. Я злилась, потому что Илон от меня закрылся”.

Весной 2008 года, пока взрывались ракеты и царила неразбериха в Tesla, Джастин попала в автомобильную аварию. После этого, забравшись на кровать и подтянув колени к груди, она заплакала и сказала Илону, что дальше их отношения так продолжаться не могут. “Я не хотела быть второстепенным персонажем в многомиллионном спектакле, которым стала жизнь моего мужа, – говорит она. – Я хотела любить и быть любимой, как раньше, пока он еще не заработал свои миллионы”.

Илон согласился попробовать семейную психотерапию, но через месяц – и три сеанса – их брак распался. По словам Джастин, Илон поставил ей ультиматум: либо она принимает брак таким, какой он есть, либо он подает на развод. Маск утверждает, что Джастин неоднократно заявляла, что хочет развестись, и он в конце концов сказал: “Я хочу сохранить наш брак, но только если ты пообещаешь, что не будешь постоянно на меня злиться”. Когда Джастин сказала, что не готова мириться со сложившейся ситуацией, Илон подал на развод. “Я была словно в ступоре, – вспоминает она, – но, как ни странно, вздохнула с облегчением”.

Глава 27

Талула

2008 год

В июле 2008 года, после разрыва с Джастин, Маск должен был выступить с речью в Королевском авиационном обществе в Лондоне. Это было не самое благоприятное время, чтобы говорить о ракетах. Две ракеты SpaceX уже взорвались, а третья должна была взлететь через три недели. Топорная производственная цепочка Tesla выкачивала из компании деньги, а первые признаки грядущего экономического кризиса затрудняли привлечение нового финансирования. Кроме того, грызня из‐за развода с Джастин грозила лишить его контроля над своими активами в Tesla. Тем не менее он решил выступить.

В своей речи он заявил, что коммерческие космические предприятия, такие как SpaceX, более инновационны, чем государственные программы, и если человечество хочет колонизировать другие планеты, без частных компаний не обойтись. После этого он встретился с генеральным директором Aston Martin, который выступал против электрических автомобилей и считал несерьезными опасения по поводу изменения климата.

На следующий день Маск проснулся с болью в животе, что было для него в порядке вещей. Он может делать вид, что любит стресс, но желудок не проведешь. Он прилетел в Лондон вместе с другом, успешным предпринимателем Биллом Ли, который отвез его в больницу. Когда врач установил, что дело не в аппендиците и не в чем‐то похуже, Ли настоял, чтобы они пошли спустить пар, и позвонил своему другу Нику Хаусу, который владел модным ночным клубом Whisky Mist. “Я пытался вытащить его из хандры”, – говорит Ли. Маск все порывался уйти, но Хаус уговорил их спуститься в VIP-зал в подвале. Через несколько минут туда вошла актриса в броском вечернем платье.

Талула Райли, которой тогда было двадцать два, выросла в живописной английской деревушке в Хартфордшире и к моменту знакомства с Маском успела показать себя в нескольких небольших, но прекрасно исполненных ролях, в частности сыграв лишенную музыкального слуха Мэри, среднюю из сестер Беннет, в киноадаптации романа Джейн Остин “Гордость и предубеждение”. Высокая и красивая, с длинными струящимися волосами, острым умом и ярким характером, она была прямо во вкусе Маска.

Ник Хаус и еще один друг, Джеймс Фэбрикант, представили ее гостям, и она села рядом с Маском. “Он казался довольно застенчивым и немного неловким, – говорит она. – Он говорил о ракетах, и сначала я не поняла, что ракеты принадлежали ему”. В какой‐то момент он спросил: “Можно положить руку тебе на колено?” Вопрос застал ее врасплох, но она кивнула. В конце концов он сказал ей: “У меня с этим очень плохо, но можно я запишу твой номер телефона? Я хочу увидеть тебя снова”.

Райли лишь недавно съехала от родителей и следующим утром позвонила им рассказать о мужчине, с которым только что познакомилась. Пока они говорили, ее отец вписал его имя в поисковую строку Google. “У него жена и пятеро детей, – сообщил он. – Тебе вскружил голову какой‐то плейбой”. Разозлившись, она позвонила своему другу Фэбриканту, который успокоил ее и сказал, что Маск разошелся с женой.

“В итоге мы позавтракали вместе, – говорит Райли, – а затем он сказал: «Я бы очень хотел с тобой пообедать». А после обеда в тот день он сказал: «Это было чудесно. Теперь я хочу с тобой поужинать»”. В следующие три дня они еще не раз встретились за завтраком, обедом и ужином и сходили в магазин игрушек Hamleys, чтобы купить подарки пятерым его сыновьям. “Они были истинной влюбленной парочкой и постоянно держались за руки”, – говорит Ли. Когда его визит в Лондон подошел к концу, Илон предложил ей полететь с ним в Лос-Анджелес. Она не могла присоединиться к нему сразу, потому что ей пора было отправляться на Сицилию, где была запланирована фотосессия для журнала Tatler в поддержку фильма “Одноклассницы”, в котором она только что снялась. Но оттуда она улетела в Лос-Анджелес.

Вместо того чтобы поселиться с Маском, что ей казалось неподобающим, Талула на неделю сняла номер в отеле Peninsula. В конце недели Маск сделал ей предложение. “Прости, пожалуйста, но у меня нет кольца”, – сказал он. Она предложила ударить по рукам, и помолвка состоялась. “Помню, как мы плавали в бассейне на крыше, совершенно счастливые, и говорили, как странно, что мы знаем друг друга всего недели две, но уже помолвлены”. По словам Райли, она не сомневалась, что у них все получится. “Что вообще с нами может случиться?” – пошутила она. Маск неожиданно серьезно ответил: “Один из нас может умереть”. Почему‐то в тот момент она сочла это очень романтичным.

С Талулой Райли в лондонском Гайд-парке

Когда через несколько недель ее родители прилетели из Лондона, чтобы познакомиться с Маском, он попросил у ее отца ее руки. “Я прекрасно знаю свою дочь и доверяю ей, поэтому вперед”, – ответил он. Мэй тоже прилетела в Лос-Анджелес и в кои‐то веки одобрила выбор сына. “Она была просто прелесть, смешная, нежная и успешная, – говорит Мэй. – А ее родители – очень приятная, очень хорошая английская пара”. Однако по совету своего брата Кимбала Илон решил, что им стоит пару лет подождать со свадьбой, и Талула согласилась с этим.

Глава 28

Третий провал

Квадж, 3 августа 2008 года

После двух неудачных запусков с далекого атолла Кваджалейн третья попытка пуска Falcon-1 была для SpaceX решающей – по крайней мере, так считали все, включая Маска. Он сказал команде, что денег хватит только на три старта. “Я считал, если у нас ничего не выйдет с трех попыток, – говорит он, – мы заслуживаем смерти”.

При подготовке ко второй попытке инженеры SpaceX не стали грузить на ракету настоящий спутник, поскольку не хотели в случае крушения потерять драгоценный груз. Но когда настало время для третьего пуска, Маск решил пойти ва-банк и поставить на успех. На ракету погрузили дорогостоящий 80‐килограммовый спутник ВВС, два спутника поменьше, предоставленные NASA, а также кремированные останки Джеймса Духана, актера, который исполнил роль Скотти в телесериале “Звездный путь”.

Старт прошел успешно, и командный пункт в Лос-Анджелесе, откуда за процессом наблюдал Маск, взорвался ликованием. Ракета поднималась. Через две минуты двадцать секунд, как и планировалось, верхняя ступень отделилась от стартового двигателя. Казалось, груз летит на орбиту. “В третий раз повезет!” – воскликнул один из инженеров.

Но затем Мюллер, сидевший на своем обычном месте рядом с Маском, снова ахнул. Через секунду после того, как стартовый двигатель полетел на Землю, как и должен был, он дернулся вверх и толкнул вторую ступень. Видео прервалось, и Маск с командой сразу поняли, что теперь обе ступени ракеты вместе с останками бедного Скотти падают вниз.

Ханс Кенигсманн и Falcon-1

Проблема состояла в том, что инженеры переделали систему охлаждения для двигателя Merlin, и это привело к возникновению небольшой тяги даже после отключения двигателя. Команда Мюллера испытала новую систему на земле, и на уровне моря она работала прекрасно. Но в космическом вакууме тяги от выгорания последней капли топлива хватило, чтобы подбросить стартовый двигатель вверх сантиметров на тридцать.

Деньги у Маска закончились, Tesla выкачивала все средства, а SpaceX потеряла три ракеты подряд. Но он пока не готов был сдаться. Он решил пойти ва-банк – в прямом смысле. “SpaceX не прекратит своих усилий, – заявил он через несколько часов после крушения. – Не должно возникать абсолютно никаких сомнений в том, что SpaceX восторжествует и достигнет орбиты. Я не сдамся никогда – вообще никогда”.

На следующий день в конференц-зале SpaceX Маск созвонился с Кенигсманном, Баззой и стартовым расчетом на Квадже. Они прошлись по данным и нашли способы увеличить период разделения, чтобы избежать повторного столкновения в будущем. Маск был мрачен. “Это был самый дерьмовый период в моей жизни, учитывая, что творилось в моем браке, SpaceX и Tesla, – говорит он. – У меня даже дома не было. Он достался Джастин”. Команда переживала, что он, как часто бывало, попытается свалить вину на конкретных людей. Они приготовились к тому, что на встрече их обдаст холодом.

Но вместо этого Илон сказал им, что на заводе в Лос-Анджелесе есть компоненты для четвертой ракеты. Соберите ее, велел он, и как можно скорее перевезите на Квадж. Он поставил им почти нереальный срок: новый пуск через шесть недель. “Он сказал нам не жалеть сил, – вспоминает Кенигсманн, – и это меня поразило”.

В штаб-квартиру пришел оптимизм. “Думаю, после этого большинство из нас готовы были пойти за ним хоть к вратам ада, захватив с собой крем для загара, – говорит Долли Сингх, которая занимала должность директора по персоналу. – В мгновение ока отчаяние и подавленность, царившие в здании, сменились энтузиазмом и целеустремленностью”.

Карл Хоффман, репортер журнала Wired, который вместе с Маском наблюдал за провалом второй попытки пуска, связался с ним и спросил, как он сохраняет оптимизм. “Оптимизм, пессимизм – к черту это, – ответил Маск. – Мы добьемся своего. Бог свидетель, я костьми лягу, но сделаю так, чтобы все получилось”.

Глава 29

На грани

Tesla и SpaceX, 2008 год

Первого февраля 2008 года сотрудники штаб-квартиры Tesla получили по электронной почте письмо, в котором сообщалось: “Встречайте P1!” За кодовым именем “P1” скрывался первый родстер, сошедший с конвейера. Маск выступил с краткой речью, а затем триумфально прокатился на нем по Пало-Альто.

Обкатка нескольких автомобилей, собранных вручную, ознаменовала лишь небольшую победу. Подобными достижениями могли похвастаться многие компании, которые давно обанкротились и забылись. Следующим испытанием была отладка производственного процесса, который позволил бы выпускать автомобили и получать прибыль. В прошлом веке лишь одна американская автомобильная компания (Ford) справилась с этим, не столкнувшись с банкротством.

В тот момент было неясно, станет ли Tesla второй. Начался катастрофический ипотечный кризис, который привел к самой серьезной глобальной рецессии со времен Великой депрессии. Цепочка поставок Tesla была громоздкой, и деньги у компании заканчивались. Кроме того, SpaceX еще не вывела ракету на орбиту. “Хотя теперь у меня был родстер, – говорит Маск, – начинался самый тяжелый год в моей жизни”.

Маск часто балансировал на грани законности. В первом полугодии 2008 года он помог Tesla удержаться на плаву благодаря авансам, внесенным за родстеры, которые только предстояло собрать. Некоторые руководители и члены совета директоров Tesla полагали, что авансовые платежи следует держать на эскроу-счете, а не пускать на операционные расходы, но Маск настаивал: “Либо это, либо смерть”.

Когда к осени 2008 года ситуация усугубилась, Маск обратился к друзьям и близким, надеясь найти деньги на выплату зарплат сотрудникам. Кимбал потерял из‐за кризиса большую часть своего состояния и, как и брат, стоял на пороге банкротства. Он держал 375 тысяч долларов в акциях Apple, но утверждал, что нуждается в них, чтобы обслуживать банковские ссуды. “Мне нужно, чтобы ты вложил их в Tesla”, – сказал Илон. Кимбал, который всегда поддерживал брата, продал акции и выполнил его просьбу. Ему позвонил разгневанный менеджер из банка Colorado Capital, который сообщил, что он ставит под угрозу собственную кредитную историю. “Простите, но иначе я не могу”, – ответил Кимбал. Когда через несколько недель этот менеджер позвонил ему снова, Кимбал приготовился к спору. Но тот, не дав ему и слова сказать, сообщил, что Colorado Capital и сам стал банкротом. “Таким плохим выдался 2008 год”, – говорит Кимбал.

Друг Маска Билл Ли вложил в компанию 2 млн долларов, Сергей Брин из Google – еще 500 тысяч, чеки выписали даже штатные сотрудники Tesla. Маск взял индивидуальный кредит, чтобы покрыть свои расходы, включая 170 тысяч в месяц на своих адвокатов по разводу, а также на адвокатов Джастин (по калифорнийскому закону им платит более состоятельный из супругов). “Благослови Бог Джеффа Сколла, который дал Илону деньги, чтобы он смог выплыть”, – говорит Талула о друге Маска, который был первым президентом eBay. Помог и Антонио Грасиас, ссудивший Маску 1 млн долларов. Помощь предложили даже родители Талулы. “Я очень расстроилась, позвонила маме с папой, и они сказали, что перезаложат дом и постараются помочь”, – вспоминает она. Их предложение Маск отклонил. “Не хватало еще, чтобы твои родители лишились дома, потому что я пошел ва-банк”, – сказал он.

Талула в ужасе наблюдала, как ночь за ночью Маск разговаривал сам с собой, периодически размахивая руками и переходя на крик. “Я думала, что у него случится сердечный приступ, – говорит она. – Его мучили ночные кошмары, он кричал во сне и цеплялся за меня. Это было чудовищно. Я очень боялась, а он был в отчаянии”. Порой он уходил в ванную, и его тошнило. “Его выворачивало наизнанку, он кричал, его рвало, – вспоминает Талула. – Я стояла возле унитаза и держала ему голову”.

Маск хорошо справляется со стрессом, но 2008 год чуть его не надорвал. “Я работал каждый день, денно и нощно, в обстоятельствах, которые заставляли меня снова и снова вытаскивать кролика из шляпы”, – говорит он. Он сильно поправился, а затем вдруг сбросил вес и стал стройнее, чем раньше. Он ссутулился, у него не гнулись пальцы на ногах. Но вместе с этим он был полон энергии и невероятно целеустремлен. Когда на горизонте замаячила удавка, он стал собран как никогда.

В командном пункте SpaceX

В окружении Маска сложилось мнение, что он должен принять одно важное решение. Казалось, что к концу 2008 года назрела необходимость сделать выбор между Tesla и SpaceX. Сосредоточив свои убывающие ресурсы на одной из компаний, он наверняка сумел бы сохранить ей жизнь. Но, распределив ресурсы между обеими, он мог погубить обе. Однажды в его кабинет в SpaceX зашел близкий ему по духу Марк Джанкоса. “Слушай, друг, может, просто пошлешь одну из них к черту? – спросил он. – Если SpaceX тебе милее, бросай Tesla”.

“Нет, – ответил Маск, – это снова покажет, что «электроавтомобили не работают», и мы никогда не перейдем на возобновляемую энергетику”. Не мог он, однако, бросить и SpaceX: “Тогда мы, возможно, никогда не станем многопланетным видом”.

Чем больше людей подталкивало его сделать выбор, тем сильнее он сопротивлялся. “В эмоциональном отношении для меня это было сродни ситуации, когда у тебя двое детей, а еда кончается, – говорит он. – Можно поделить ее поровну между детьми, и тогда они, возможно, оба умрут, а можно отдать все одному ребенку, и тогда хотя бы один получит больше шансов выжить. Я не мог смириться с мыслью, что один из них должен умереть, и потому решил любой ценой спасти обоих”.

Глава 30

Четвертый запуск

Квадж, август – сентябрь 2008 года

Основатели спешат на помощь

Маск закладывал в бюджет три попытки пуска Falcon-1, но все ракеты взорвались, не достигнув орбиты. Теперь он стоял на грани банкротства, а Tesla переживала финансовый кризис, и трудно было понять, как он собирается привлечь финансирование для четвертой попытки. Помощь пришла с неожиданной стороны – от основателей PayPal, которые восемь лет назад сместили его с поста генерального директора.

Приняв отставку с непривычным для себя спокойствием, Маск сохранил дружеские отношения с лидерами переворота, включая Питера Тиля и Макса Левчина. Старая мафия PayPal, как они себя называли, была сплоченной командой. Они помогли с деньгами своему бывшему коллеге Дэвиду Саксу – тому самому другу Антонио Грасиаса, который вел за него конспекты на лекциях по праву, – когда он выступил продюсером сатирического фильма “Здесь курят”. Объединившись с двумя другими бывшими сотрудниками PayPal, Кеном Хауэри и Люком Носеком, Тиль создал венчурный фонд Founders Fund, который в основном финансировал интернет-стартапы.

Тиль был, по его собственным словам, “категорически скептично настроен по отношению к экологически чистым технологиям”, поэтому фонд не делал инвестиций в Tesla. Носек, который тесно сошелся с Маском, предложил вложить деньги в SpaceX. Тиль согласился созвониться с Маском и обсудить эту идею. “В какой‐то момент я спросил Илона, есть ли у нас возможность поговорить с главным инженером по ракетной технике, – рассказывает Тиль, – и Илон ответил: «Вы с ним и говорите»”. Это не вселило в Тиля уверенности, но Носек настаивал на выделении финансирования. “Я сказал, что Илон пытается сделать нечто невероятное и мы должны принять в этом участие”, – вспоминает он.

В конце концов Тиль уступил и согласился инвестировать в SpaceX 20 млн долларов. “Отчасти мной руководило желание наладить отношения после истории с PayPal”, – признает он. О получении инвестиций было объявлено 3 августа 2008 года, сразу после провала третьей попытки пуска. Эти деньги стали спасательным кругом, который позволил Маску заявить, что состоится и четвертая попытка.

“Интересно, как работает карма, – говорит Маск. – После того как лидеры переворота в PayPal убили меня, как Цезаря в Сенате, я мог бы сказать: «Ребята, вы козлы». Но я этого не сделал. Поступи я так, Founders Fund не пришел бы мне на выручку в 2008 году и SpaceX была бы мертва. Я вообще не верю в астрологию и прочее подобное дерьмо. Но карма, возможно, и правда существует”.

Работа на износ

Сразу после провала третьей попытки в августе 2008 года Маск велел своей команде через шесть недель доставить новую ракету на Квадж. Казалось, он опять бросает вызов реальности. Между первой и второй попытками прошло двенадцать месяцев, а между второй и третьей – семнадцать. Однако, поскольку в конструкцию не нужно было вносить никаких фундаментальных изменений, чтобы устранить проблемы, приведшие к третьему провалу, Маск решил, что шести недель вполне хватит, и подгонял свою команду. Кроме того, учитывая, как быстро расходовались деньги, выбора у него не оставалось.

Необходимые компоненты для четвертой ракеты лежали на заводе SpaceX в Лос-Анджелесе, а транспортировка по морю на Квадж занимала четыре недели. Тим Базза, директор SpaceX по запуску, сказал Маску, что уложиться в срок получится лишь в том случае, если они зафрахтуют транспортный самолет C-17 у ВВС. “Тогда так и сделаем”, – ответил Маск. В этот момент Базза понял, что Маск готов рискнуть всем.

В путь отправились двадцать сотрудников SpaceX, которые вместе с ракетой разместились в грузовом отсеке C-17, рассевшись на откидных креслах вдоль стен и пристегнув ремни. Настроение было праздничное. Одержимые работой инженеры собирались, как им казалось, совершить настоящее чудо.

Маск в командном пункте

Пока они летели над Тихим океаном, молодой инженер Трип Харрисс достал гитару и начал играть. Его родители преподавали музыку в Теннесси, и он получил классическое музыкальное образование. Но однажды на Рождество он посмотрел “Звездный путь” и решил стать ракетостроителем. “Я постепенно понял, как переучить свой мозг с музыки на инженерию”, – говорит он, и это оказалось гораздо проще, чем он думал. Проучившись год в Университете Пердью, он стал искать стажировку на лето, но проваливал одно собеседование за другим. Он уже смирился с тем, что работать придется в местном магазине инструментов Ace Hardware, но тут одному из его преподавателей позвонил друг из SpaceX и сказал, что компании нужны стажеры. На следующее утро, не дожидаясь оформления документов, Харрисс сел в машину, помахал рукой своей девушке и уехал из Индианы в Лос-Анджелес.

Когда самолет пошел на снижение для дозаправки на Гавайях, раздался громкий хлопок. Затем еще один. “Мы переглянулись: это показалось странным, – говорит Харрисс. – Еще один хлопок – и мы увидели, что топливный бак ракеты скукоживается, как банка из‐под колы”. Самолет снижался быстро, и давление внутри росло, а клапаны топливного бака не успевали впускать воздух, чтобы его выравнивать.

Все засуетились. Инженеры вытащили перочинные ножи и принялись срезать с ракеты упаковочную пленку, чтобы открыть клапаны. Бюлент Алтан бросился в кабину, надеясь остановить снижение. “Здоровенный турок заорал на летчиков ВВС, американцев белее белого, чтобы они снова набрали высоту”, – вспоминает Харрисс. Как ни странно, летчики не сбросили в океан ни ракету, ни Алтана. Они согласились подняться выше, но предупредили Алтана, что горючего у них только на тридцать минут. Это означало, что через десять минут они должны будут снова пойти на снижение. Один из инженеров забрался в темную зону между первой и второй ступенями ракеты, нашел крупную трубу в системе наддува топливных баков, раскрутил ее и впустил в ракету воздух, чтобы выровнять давление, когда самолет снова станет постепенно снижаться. Металл выправился, и бак в общих чертах восстановил свою форму. Но ущерб был нанесен. Снаружи бак помялся, и от стенки оторвался один из гасителей колебаний топлива.

Инженеры позвонили Маску в Лос-Анджелес, сообщили о случившемся и предложили вернуть ракету на завод. “Все мы – все, кто стоял там, – услышали эту паузу, – говорит Харрисс. – Он молчал целую минуту. А потом сказал: «Нет, везите ее на Квадж и чините там»”. Харрисс вспоминает, что, добравшись до Кваджа, они подумали: “Черт, мы обречены”. Но уже на следующий день к ним вернулся энтузиазм. “Мы стали говорить себе: «Мы все исправим, и все у нас получится»”.

Базза и главный конструктор ракеты Крис Томпсон собрали необходимое оборудование, включая новые гасители колебаний топлива, в штаб-квартире SpaceX и погрузили в самолет Маска, чтобы доставить из Лос-Анджелеса на Квадж. Там они обнаружили целый рой инженеров, среди ночи лихорадочно работавших над вскрытой ракетой, словно врачи скорой помощи, которые борются за человеческую жизнь.

После первых трех провалов SpaceX Маск ввел новые процедуры для контроля качества работ и снижения рисков. “Теперь мы привыкали двигаться чуть медленнее, заполняя больше бумаг и проводя больше проверок”, – говорит Базза. Он сказал Маску: если следовать всем новым требованиям, на починку ракеты уйдет пять недель. Если же забыть о них, справимся за пять дней. Маск принял вполне ожидаемое решение. “Хорошо, – сказал он. – Работайте как можно быстрее”.

После того как Маск отозвал свои же приказы о контроле качества, Базза понял две вещи: Маск умеет перестраиваться в меняющихся обстоятельствах и готов рисковать сильнее, чем кто‐либо еще. “Мы усвоили это не сразу, но Илон порой делал заявление, а со временем понимал: «О нет, вообще‐то мы можем все сделать иначе»”, – говорит Базза.

Пока они трудились под палящим солнцем Кваджа, за ними наблюдал огромный пальмовый вор длиной чуть не метр. Они назвали рака Илоном и под его надзором смогли завершить ремонт за отведенные пять дней. “Скорее всего, раздутые компании космической отрасли такого и представить не могли, – отмечает Базза. – Порой безумно сжатые сроки идут на пользу”.

“В четвертый раз повезло!”

Если бы четвертая попытка пуска провалилась, SpaceX настал бы конец, и вместе с компанией, вероятно, умерла бы и сумасбродная идея, что пионерами освоения космоса могут быть и частные предприниматели. Возможно, умерла бы и Tesla. “Мы просто не смогли бы найти новое финансирование для Tesla, – рассуждает Маск. – Люди говорили бы: «Этот тип потерял свою ракетную компанию, он неудачник»”.

Пуск был назначен на 28 сентября 2008 года, и Маск планировал наблюдать за ним из командного пункта в штаб-квартире SpaceX в Лос-Анджелесе. Чтобы ослабить напряженность, Кимбал предложил утром свозить детей в “Диснейленд”. Было воскресенье, и народу в парке собралось немало, а VIP-билеты они не купили и стояли в длинных очередях, но это оказалось только к лучшему, потому что ожидание успокаивало Илона. Как по заказу, они прокатились на аттракционе “Космическая гора”, и метафора была столь очевидна, что показалась бы банальной, если бы не была правдивой.

Одетый в бежевое поло и потертые джинсы, как и утром в “Диснейленде”, Маск вошел в командный пункт в четыре часа дня, когда открылось окно для запуска ракеты. На одном из мониторов он увидел Falcon-1 на стартовой площадке на Квадже. В командном пункте царила тишина, и только женский голос вел отсчет времени.

Когда ракета взмыла в небо, началось ликование, но Маск молча смотрел на данные, поступавшие на его компьютер, и на висящий на стене экран, на котором транслировалось видео с установленных на ракете камер. Через шестьдесят секунд струя газов из двигателя потемнела. Это было нормально: ракета вошла в более разреженный воздух с меньшим содержанием кислорода. Островки атолла Кваджалейн остались далеко внизу и казались крошечными жемчужинами в бирюзовом море.

Маск с инженерами

Через две минуты настал момент для разделения ступеней. Стартовый двигатель выключился, и на этот раз вторая ступень отделилась лишь после пятисекундной задержки, чтобы избежать столкновения, которое погубило третью ракету. Когда вторая ступень медленно пошла дальше, Маск наконец позволил себе радостный возглас.

Установленный на второй ступени двигатель Kestrel работал превосходно. Его сопло от жара светилось красным, но Маск знал, что материал не подведет и раскалившись добела. Наконец, через девять минут после пуска, Kestrel, как и планировалось, отделился, а груз был выведен на орбиту. Крики радости к тому моменту стали оглушительными, а Маск вскинул в воздух обе руки. Стоящий рядом с ним Кимбал заплакал.

Falcon-1 вошла в историю как первая собранная частной компанией ракета, которая взлетела с Земли и достигла орбиты. Маск и его маленькая команда всего из 500 человек (в аналогичном подразделении Boeing насчитывалось 50 тысяч сотрудников) сконструировали систему с нуля и самостоятельно ее собрали. Подрядчики почти не привлекались. И финансирование тоже было частное – главным образом из кармана Маска. SpaceX имела контракты на выполнение задач для NASA и других клиентов, но оплата по ним производилась лишь в том случае, если компания достигала поставленной цели. Не было ни субсидий, ни контрактов по системе “издержки плюс прибыль”.

Кенигсманн разливает шампанское на Квадже

“Это было чертовски круто! – воскликнул Маск, как только зашел в цех. Он даже станцевал небольшой танец на глазах у ликующих сотрудников компании, собравшихся у входа в столовую. – В четвертый раз повезло!” Толпа снова зашумела, и он стал запинаться немного больше обычного. “Я совершенно вымотан, поэтому мне сложно что‐то вам сказать”, – пробормотал он. Но затем он описал свое видение будущего: “Это лишь первый шаг из многих. В следующем году мы выведем на орбиту Falcon-9, начнем работу над космическим кораблем Dragon и подхватим инициативу у программы космических шаттлов. Нам предстоит еще многое, и даже полет на Марс”.

Внешне Маск держался молодцом, но, пока он наблюдал за пуском, у него крутило живот и его ужасно тошнило. Даже когда все прошло гладко, он едва ли почувствовал радость. “Кортизол, гормоны стресса, адреналин – все зашкаливало, и мне трудно было радоваться, – говорит он. – Я чувствовал облегчение, как будто меня миновала смерть, но радости не было. Я пребывал в сильнейшем стрессе”.

ilovenasa

Успешный запуск спас будущее частных космических инициатив. “Подобно тому как Роджер Баннистер в свое время пробежал милю быстрее чем за четыре минуты, SpaceX заставила людей пересмотреть свои представления о невозможном в сфере освоения космоса”, – написал писатель Эшли Вэнс.

В результате NASA изменило свои планы. Грядущее завершение программы космических шаттлов означало, что США больше не сможет отправлять экипажи и грузы на Международную космическую станцию. Агентство объявило тендер на контракт на доставку грузов. Успех четвертой ракеты Falcon-1 позволил Маску и Гвинн Шотвелл в конце 2008 года прилететь в Хьюстон, встретиться с NASA и предложить услуги SpaceX.

Когда они вышли из его частного самолета, Маск отвел Шотвелл в сторону, чтобы переговорить с ней прямо на летном поле. “NASA беспокоится, что я вынужден распределять свое время между SpaceX и Tesla, – сказал он. – Похоже, мне не помешает партнер”. Это решение далось ему непросто: он скорее был склонен командовать, чем вступать в партнерство. Но затем он сделал Шотвелл предложение: “Хочешь стать президентом SpaceX?” Он намеревался сохранить за собой пост генерального директора и разделить обязанности. “Я сосредоточусь на инженерии и разработке продукта, – сказал он, – и хочу, чтобы ты взяла на себя работу с клиентами, управление персоналом, взаимодействие с государственными органами и значительную часть финансовых вопросов”. Шотвелл согласилась сразу. “Я люблю работать с людьми, а он любит работать с техникой и проектами”, – поясняет она.

Двадцать второго декабря, словно опуская занавес кошмарного 2008 года, у Маска зазвонил телефон. Руководитель отдела космических полетов NASA Билл Герстенмайер, который позже пришел работать в SpaceX, сообщил ему новость: SpaceX получила контракт на 1,6 млрд долларов, чтобы совершить двенадцать полетов до Международной космической станции и обратно. “Я люблю NASA, – ответил Маск. – Вы, ребята, молодцы”. После этого он сменил пароль на своем компьютере на ilovenasa[8].

Глава 31

Спасение Tesla

Декабрь 2008 года

Финансирование Tesla, декабрь 2008 года

Контракту с NASA Маск радовался от силы несколько минут. Его уровень стресса ничуть не снизился. Может, SpaceX и получила рождественскую передышку, но Tesla в конце 2008 года по‐прежнему катилась к банкротству. Деньги должны были закончиться прямиком в рождественский сочельник. Ни у компании, ни лично у Маска на счетах не хватало средств на выплату следующей зарплаты сотрудникам.

Обратившись к текущим инвесторам, Маск запросил у них новый раунд финансирования в размере всего 20 млн долларов. Этого хватило бы, чтобы Tesla продержалась еще несколько месяцев. Но когда ему показалось, что план должен сработать, он узнал, что один из инвесторов пошел в отказ: упрямилась компания VantagePoint Capital под руководством Алана Зальцмана. А для предоставления нового раунда финансирования требовалось согласие всех текущих инвесторов.

Последние несколько месяцев Зальцман и Маск спорили насчет стратегии. Однажды они даже поругались в штаб-квартире Tesla, и их ссору услышали сотрудники компании. Зальцман хотел, чтобы Tesla поставляла аккумуляторы другим автопроизводителям, например Chrysler. “Это поможет Tesla расти”, – говорил он. Маск считал эту идею безумием. “Зальцман настаивал, что мы должны зацепиться за уважаемую автомобильную компанию, – рассказывает Маск, – но я понимал, что этот корабль в прямом смысле тонет”. Зальцману не нравилось, что Tesla расходует авансы, внесенные покупателями родстеров, хотя автомобили еще не собраны. “Люди полагали, что внесли аванс, а не дали компании доверительный кредит. Это было неправильно с этической точки зрения”. Маск привлек стороннего юриста, который подтвердил, что в этом нет ничего незаконного. Впрочем, Зальцману претило и поведение Маска: “Он был суров и излишне нечуток в отношениях с людьми. Это заложено в его ДНК. Меня это не устраивало”.

В ходе одного из неофициальных созвонов совета директоров, к которому присоединился и Кимбал, Зальцман попытался подготовить почву для смещения Маска с поста генерального директора. “Я разозлился, услышав, как эти коварные глупцы хотят поступить с Илоном, – говорит Кимбал. – Я закричал: «Нет, ни в коем случае, вы этого не сделаете! Вы просто дураки»”. В конференц-звонке участвовал и Антонио Грасиас. “Нет, мы останемся на стороне Илона”, – сказал он. Кимбал позвонил брату, и тот смог заблокировать голосование в совете директоров. В этот момент его сосредоточенность граничила с трансом, и он даже не рассердился.

Зальцман с партнерами настояли, чтобы Маск пришел к ним в офис и расписал будущие финансовые потребности Tesla. “Он пытался провести операцию на открытом сердце, а мы пытались удостовериться, что он взял правильную группу крови, – говорит Зальцман. – Когда все контролирует один человек и на него слишком многое наваливается, ситуация становится рискованной”.

Маск разозлился. “Действовать нужно прямо сейчас, иначе мы пропустим выплату”, – сказал он Зальцману. И все же Зальцман настоял, чтобы они встретились на следующей неделе. Он назначил совещание на 7 утра, что взбесило Маска еще сильнее. “Я настоящая сова, и тут я такой: ну что за дерьмо! – говорит он. – Зальцман сделал так специально, потому что он мудак”. Маск решил, что Зальцман не упустит шанса сказать нет, глядя ему в глаза, и именно так и случилось.

Уладив разногласия с партнерами по PayPal, Маск показал, что умеет прощать, но некоторые люди вызывают в нем неконтролируемую, практически иррациональную ярость. Один из них – Мартин Эберхард. Вторым стал Алан Зальцман. Маск счел, что он намеренно подталкивает Tesla к банкротству. “Он настоящий негодяй, – говорит Маск. – Называя его мудаком, я просто говорю, какой он есть, а не пытаюсь его унизить”.

Зальцман спокойно отрицает обвинения Маска и, похоже, не переживает из‐за оскорблений. “У нас не было плана захватить компанию или привести ее к банкротству, – утверждает он. – Это абсурд. Наша роль заключается в том, чтобы просто поддерживать компанию и обеспечивать рациональное расходование средств”. Хотя Маск не упускает случая на него напасть, Зальцман говорит о нем не без восхищения. “Он был единственной движущей силой в компании, и это, к его чести, сработало. Снимаю шляпу”.

Сумасшедшая любовь к риску: Маск в свой день рождения отважно стоит у мишени, подготовленной для метателя ножей, который собирается с завязанными глазами продемонстрировать свое мастерство

Пытаясь обойти вето Зальцмана на выделение нового раунда инвестиций, Маск реструктуризировал финансирование, чтобы не черпать средства из собственного капитала, а взять дополнительный кредит. Решающий конференц-звонок состоялся в рождественский сочельник, через два дня после того, как SpaceX получила контракт от NASA. Маск вместе с Талулой Райли гостил у Кимбала в Боулдере, в штате Колорадо. “Я прямо на полу упаковывала подарки для детей, а Илон сидел на кровати, говорил по телефону и отчаянно пытался решить проблему, – вспоминает Райли. – Рождество для меня имеет огромное значение, поэтому я старалась, чтобы обстоятельства никак не повлияли на детей. Я все говорила: «Сейчас Рождество, должно случиться чудо»”.

И чудо случилось. VantagePoint в конце концов поддержала план, как и другие инвесторы, участвовавшие в совещании. Маск расплакался. “Если бы все сложилось иначе, Tesla погибла бы, – говорит он, – и вместе с ней, возможно, на много лет умерла бы и мечта об электрических автомобилях”. В тот период все крупные американские автопроизводители уже сняли электрические модели с производства.

Государственные ссуды и инвестиции Daimler

Одной из претензий, которые в последующие годы предъявляли к Tesla, стало то, что в 2009 году компанию “санировало” или “субсидировало” государство. На самом деле Tesla не получала денег по Программе по спасению проблемных активов (TARP), которую в просторечии называют “санацией”. По этой программе государство выделило ссуды в объеме 18,4 млрд General Motors и Chrysler, когда обе компании прошли процедуру реструктуризации после банкротства. Tesla не обращалась к государству за помощью в рамках TARP и не подавала заявку на получение стимулирующих выплат.

Но в июне 2009 года Tesla получила ссуды общим объемом 465 млн долларов по реализуемой Министерством энергетики Программе кредитования для производителей высокотехнологичных транспортных средств, которая обеспечивала средствами компании, собирающие электрические и экономичные автомобили. Кроме Tesla, поддержку по ней получили Ford, Nissan и Fisker Automotive.

Полученная от Министерства энергетики ссуда не предполагала незамедлительного вливания денег в компанию. В отличие от “санационных” средств, выделенных GM и Chrysler, эти кредиты были привязаны к реальным расходам. “Мы должны были тратить деньги, а затем представлять ведомости о расходах государству”, – поясняет Маск. В результате первый чек пришел лишь в начале 2010‐го. Три года спустя Tesla закрыла свой кредит, также уплатив 12 млн ссудных процентов. Компания Nissan погасила долг в 2017 году, Fisker обанкротилась, а Ford на 2023 год остается в долгу у государства.

Более значительные вливания Tesla получила от немецкого автомобильного концерна Daimler. В октябре 2008 года, когда Tesla была в кризисе, а SpaceX терпела одну неудачу за другой, Маск посетил штаб-квартиру Daimler в Штутгарте. Руководители компании сообщили ему, что хотят разработать электрический автомобиль и планируют прилететь с визитом в США в январе 2009 года. Они предложили Tesla создать проект электрической версии автомобиля Smart, выпускаемого концерном Daimler.

Вернувшись, Маск сказал Джей-Би Страубелу, что к приезду представителей Daimler необходимо собрать опытный образец электрического “смарта”. Они отправили одного из сотрудников компании в Мексику, где продавались “смарты” с бензиновым двигателем, и тот купил автомобиль и пригнал его в Калифорнию. После этого в машину установили электрический двигатель и аккумулятор родстера.

Когда в январе 2009 года руководители Daimler прилетели на встречу с Tesla, они, казалось, были недовольны, что им приходится иметь дело с маленькой и сидящей без денег компанией, о которой они прежде почти ничего не слышали. “Помню, они были совсем не в настроении и явно хотели как можно скорее уйти, – говорит Маск. – Они думали, что им просто покажут скучные слайды”. Но тут Маск спросил, хотят ли они прокатиться на автомобиле. “Что вы имеете в виду?” – удивился один из представителей Daimler. Маск пояснил, что опытный образец уже собран.

Они вышли на парковку, и сотрудники Daimler устроили автомобилю тест-драйв. “Смарт” мгновенно сорвался с места и примерно за четыре секунды разогнался до ста километров в час. Это произвело на них неизгладимое впечатление. “Тот «смарт» был очень шустрым, – говорит Маск. – Его можно было даже поставить на дыбы”. В итоге Daimler заключила с Tesla контракт на поставку аккумуляторов и ходовых частей для “смартов”, и это, по сути, не слишком отличалось от того, на чем настаивал Зальцман. Маск также попросил Dailmer рассмотреть возможность инвестиций в компанию. В мае 2009 года, еще до одобрения ссуд от Министерства энергетики, Daimler согласилась внести 50 млн долларов в качестве собственной доли в уставном капитале Tesla. “Если бы тогда Daimler не вложилась в Tesla, нас постигла бы гибель”, – говорит Маск.

Глава 32

Model S

Tesla, 2009 год

Хенрик Фискер

Рождественский раунд финансирования, полученный в 2008 году, инвестиции Daimler и государственная ссуда позволили Маску продолжить работу над проектом, который в случае успеха должен был превратить Tesla в настоящую автомобильную компанию, способную проложить путь в эпоху электрических автомобилей. Он собирался создать классический четырехдверный седан стоимостью около 60 тысяч долларов и запустить его в массовое производство. Этот автомобиль получил название Model S.

Маск посвятил немало времени разработке дизайна родстера, но с седаном ему пришлось сложнее. “Спортивный автомобиль своими очертаниями и пропорциями напоминает супермодель, и сделать его симпатичным довольно просто, – говорит он. – Но пропорции седана труднее сделать приятными глазу”.

Изначально Tesla заключила договор с Хенриком Фискером, родившимся в Дании дизайнером из Южной Калифорнии, автором чувственных линий BMW Z8 и Aston Martin DB9. Маску его идеи не понравились. “[Это не автомобиль], а гребаное яйцо на колесах, – сказал он, увидев один из набросков Фискера. – Крыша должна быть ниже”.

Фискер попытался объяснить Маску, в чем состоит проблема. Поскольку днище автомобиля приподнималось из‐за размещения аккумулятора, крышу нужно было изогнуть, чтобы внутри не стало тесно. Фискер подошел к доске и нарисовал Aston Martin, который Маску нравился. Он был низким и широким. Но в силу расположения аккумулятора Model S не могла стать такой же обтекаемой. “Представьте, что вы пришли на модный показ к Джорджо Армани, – пояснил Фискер. – Модель ростом сто восемьдесят сантиметров и весом сорок пять килограммов представляет на подиуме платье. Рост вашей жены – метр пятьдесят, а весит она около семидесяти, и вы говорите Армани: «Сшейте это платье для моей жены». Он скроит его по‐другому”.

Маск потребовал внести в проект десятки поправок, в том числе изменив форму фар и очертания капота. Фискер, считавший себя художником, объяснил Маску, почему не хочет вносить некоторые из них. “Мне плевать, что вы хотите, – в какой‐то момент заявил ему Маск. – Я приказываю вам внести исправления”. Фискер вспоминает о хаотической энергии Маска с прохладной улыбкой. “Я просто не подхожу Маску по характеру, – говорит он. – Я довольно спокойный”. Через девять месяцев Маск разорвал их контракт.

Франц фон Хольцхаузен

Франц фон Хольцхаузен родился в Коннектикуте и жил в Южной Калифорнии, но под стать своему имени обладает особым европейским шармом. Он носит куртки из экологичной кожи Technik-Leather и узкие джинсы, а на лице у него неизменно играет полуулыбка, которая намекает одновременно и на уверенность в себе, и на вежливую скромность. Окончив школу дизайна, он стал ездить по свету, работая то в Volkswagen, то в GM, то, наконец, в калифорнийском филиале Mazda, где, по его словам, он попал в “замкнутый круг”, трудясь над проектами, которые его не вдохновляли.

Среди прочего он страстно увлекался картингом, и тяжелым летом 2008 года один из его товарищей по хобби, который работал над открытием первого шоурума Tesla на бульваре Санта-Моника, дал Маску на него наводку. Разорвав контракт с Фискером, Маск искал человека, который сможет организовать собственное конструкторское бюро Tesla. Когда он позвонил фон Хольцхаузену, тот согласился приехать на встречу немедленно. Маск провел ему экскурсию по SpaceX, и это вскружило ему голову. “Черт, он ракеты в космос запускает, – восхищался фон Хольцхаузен. – В сравнении с этим машины – плевое дело”.

Они продолжили беседу на вечеринке, устроенной в тот день по случаю открытия шоурума на бульваре Санта-Моника. Заняв переговорную комнату, чтобы не отвлекаться на других гостей, Маск показал фон Хольцхаузену, какие наброски Model S сделал Фискер. “Это никуда не годится, – заявил фон Хольцхаузен. – Я могу сделать нечто выдающееся”. Маск рассмеялся. “Тогда по рукам”, – сказал он и нанял фон Хольцхаузена на работу. В итоге они образовали такую же слаженную команду, как Стив Джобс и Джони Айв, и отношения Маска с фон Хольцхаузеном складывались спокойно и без драм, что было редкостью как в профессиональной, так и в личной жизни Маска.

С Францем фон Хольцхаузеном

Маск хотел, чтобы конструкторское бюро расположилось возле его кабинета на заводе SpaceX в Лос-Анджелесе, а не в офисе Tesla в Кремниевой долине, но у него не было денег на оборудование. Он выделил фон Хольцхаузену угол в дальней части ракетного завода, где собирались головные обтекатели, и поставил там тент, чтобы дизайнерская команда могла работать в некотором уединении.

В августе 2008 года, на следующий день после приезда, фон Хольцхаузен стоял рядом с Гвинн Шотвелл у столовой на заводе SpaceX и наблюдал за третьей попыткой пуска ракеты с Кваджа, которая транслировалась на экранах. Эта попытка провалилась, когда стартовый двигатель сразу после отделения немного дернулся и столкнулся со второй ступенью. И фон Хольцхаузен вдруг понял, что ушел с непыльной работы в Mazda в компанию к одержимому гению, который жить не может без риска и драмы. В тот момент казалось, что и SpaceX, и Tesla стремительно приближаются к банкротству. “Намечался конец света, – говорит он, – и бывали дни, когда закрадывалась мысль, что мы можем не выжить, даже если покажем классную машину, о которой все мечтаем”.

Фон Хольцхаузен не хотел работать один и связался со своим приятелем из автомобильной сферы Дэйвом Моррисом, которого знал уже не первый год. Моррис, инженер с прелестным британским акцентом, обретенным в детские годы в Северном Лондоне, создавал пластилиновые макеты автомобилей. “Дэйв, здесь всё привыкли делать на коленке, – предупредил его фон Хольцхаузен, – прямо как любительская группа, которая репетирует у кого‐нибудь в гараже. Не удивлюсь, если нас ждет банкротство”. Но когда фон Хольцхаузен провел его по ракетному заводу к тенту, где находилось конструкторское бюро, Моррис заглотил наживку. “Если он так вкладывается в ракеты и хочет производить автомобили, – подумал он, – то я хочу этим заняться”.

Позже Маск купил старый авиационный ангар неподалеку от завода SpaceX и разместил в нем бюро фон Хольцхаузена. Он почти ежедневно заходил туда поболтать, а каждую пятницу выделял по часу-два на рабочее совещание для обсуждения проекта. Постепенно новая версия Model S обретала форму. Несколько месяцев фон Хольцхаузен показывал Маску наброски и справочные листки, но затем понял, что лучше всего Маск воспринимает объемные модели. В итоге они с Моррисом привлекли пару скульпторов и изготовили модель в натуральную величину, которую постоянно обновляли. После обеда в пятницу, когда Маск приходил на совещание, они выкатывали модель из ангара на залитую солнцем парковку и смотрели, какое впечатление она на него производит.

Аккумулятор

Чтобы Model S не походила на луковицу, Маску нужно было сделать ее аккумулятор максимально тонким. Он хотел разместить его в днище автомобиля – не как в родстере, где он был громоздким и стоял за спинками сидений. Низкое расположение облегчало управление автомобилем, который становилось практически невозможно перевернуть. “Мы потратили немало времени, чтобы по миллиметру срезать с аккумулятора лишнее и оставить автомобиль просторным, не превращая его в шар”, – говорит Маск.

Дрю Бальино

Ответственным за аккумулятор он назначил Дрю Бальино, недавно окончившего Стэнфорд. Бальино был общительнее большинства инженеров и любил посмеяться. Впоследствии он занял одну из руководящих позиций в Tesla, но его карьера едва не закончилась на первой же встрече с Маском. “Сколько нужно аккумуляторных элементов, чтобы мы достигли своей цели по дальности езды?” – спросил у него Маск. Бальино и другие инженеры, работавшие над силовым агрегатом, уже не первую неделю обдумывали этот вопрос. “Мы смоделировали десятки испытаний, изучая, какой может быть аэродинамика, насколько эффективной мы можем сделать трансмиссию и насколько мощным может стать каждый из элементов”, – говорит он. И ответ, который они получили, был таков: аккумулятор должен состоять примерно из 8400 элементов.

“Нет, – сказал Маск. – Добейтесь этого, имея всего 7200 элементов”.

Бальино счел требование невыполнимым, но сумел об этом умолчать. До него доходили слухи о том, как Маск злится, когда ему перечат. Тем не менее после этого Бальино несколько раз попал под горячую руку. “Он был очень суров, – вспоминает он. – Он готов казнить гонца, но это не лучший подход. Он начал на меня набрасываться”.

Бальино сказал своему начальнику, одному из основателей Tesla Джей-Би Страубелу, что ужасно расстроен: “Я больше не хочу ходить на встречи с Илоном”. Страубел, которому такие совещания были не в новинку, немало удивил его, отметив, что встреча прошла “замечательно”. “Такая обратная связь нам и нужна, – сказал он. – Тебе просто надо научиться работать с его требованиями. Важно понять, какая у него цель, и давать ему информацию. Так он получает лучшие результаты”.

В истории с аккумуляторными элементами Бальино ждал сюрприз. “Самое дикое, что он нацелился на 7200 элементов, и ровно 7200 элементов у нас и получилось, – говорит он. – Он назвал эту цифру по наитию, но попал точно в цель”.

Снизив число элементов, Маск сосредоточился на том, чтобы расположить аккумулятор как можно ниже. Размещение в днище предполагало необходимость защитить его от мусора и камней. Это привело к множеству столкновений с более осторожными членами команды, которые хотели закрыть аккумулятор толстой пластиной. Порой на совещаниях вспыхивала ругань. “Илон переходил на личности, и инженеры слетали с катушек, – вспоминает Страубел. – Им казалось, что их заставляют делать небезопасные вещи”. Их упрямство действовало на Маска, как красная тряпка на быка. “Илон очень боевит, поэтому, стоит бросить ему вызов, как совещание летит в тартарары”.

На должность главного инженера по сборке Model S Маск нанял Питера Роулинсона, обходительного англичанина, который в прошлом работал над кузовами Lotus и Land Rover. Вместе они нашли способ не просто разместить аккумулятор под днищем, но и сделать его структурным элементом автомобиля.

Это показало, как полезен насаждаемый Маском принцип, в соответствии с которым дизайнеры автомобиля должны постоянно взаимодействовать с инженерами, определяющими, как собирать этот автомобиль. “В других местах, где я работал, – говорит фон Хольцхаузен, – было принято самоустраняться от дальнейшего участия в процессе: дизайнер предлагал идею и отправлял ее инженеру, который сидел в другом здании или в другой стране”. Маск разместил инженеров и дизайнеров в одной комнате. “Предполагалось, что мы сможем породить дизайнеров, которые мыслят как инженеры, и инженеров, которые мыслят как дизайнеры”, – поясняет фон Хольцхаузен.

Это соответствовало принципу, который Стив Джобс и Джони Айв пропагандировали в Apple: дизайн не сводится к эстетике, и настоящий промышленный дизайн должен связывать внешний вид продукта с его инженерным решением. “В сознании большинства людей дизайн – это маска, – объяснял Джобс. – Но подобный подход не имеет к дизайну никакого отношения. Дизайн – это душа человеческого творения, которая проглядывает сквозь оболочку предмета”[9].

Дружественный дизайн

Из дизайнерского бюро Apple пришел и еще один принцип. Когда в 1998 году Джонни Айв придумал яркий, как конфетка, iMac, он снабдил его утопленной в корпус ручкой. Она была не слишком функциональна, поскольку iMac был настольным компьютером, который не предполагалось переносить с места на место. Но она свидетельствовала о дружелюбии нового дизайна. “С этой ручкой взаимодействие с ним становится возможным, – объяснял Айв. – Он уже не кажется неприступным. Она дает вам разрешение прикоснуться к нему”.

Подобным образом фон Хольцхаузен придумал, как сделать утопленные в корпус дверные ручки, которые выскакивают и зажигаются, словно протягивая водителю руку, когда он подходит к машине с ключом. Они не добавляли Model S никакой особенной функциональности. Обычная выступающая дверная ручка справлялась бы с задачей не хуже. Но Маску идея сразу понравилась. Такие ручки радостно сообщали бы о дружелюбии дизайна. “Ручка чувствует, когда вы приближаетесь, зажигается и выскакивает из двери навстречу вам, и это волшебно”, – говорит он.

Инженеры и сотрудники производственного отдела попытались наложить вето на эту идею. Внутри двери было слишком мало места для размещения механизмов, рассчитанных на тысячи срабатываний в различных погодных условиях. Один из инженеров обратил против Маска его любимое слово: “Глупость”. Маск, однако, не отступил. “Хватит со мной спорить”, – отрезал он. И ручки стали отличительной чертой автомобиля, благодаря которой владельцы привязывались к нему.

Маск упрямо боролся со всевозможными регламентами. Ему не нравилось играть по чужим правилам. Однажды, когда проектирование Model S уже близилось к завершению, он сел в машину и опустил солнцезащитный козырек с пассажирской стороны. “Это еще что за хрень?” – спросил он, указывая на размещенную там по требованию правительства предупредительную наклейку, которая содержала информацию о подушках безопасности и инструкцию для их отключения при перевозке ребенка на переднем сиденье. Дэйв Моррис объяснил, что наклейки нужны по закону. “Избавьтесь от них, – велел Маск. – Люди не идиоты. Эти наклейки – идиотизм”.

Чтобы обойти требования, в Tesla разработали систему, которая автоматически отключала подушки безопасности, когда автомобиль определял, что на переднем сиденье находится ребенок. Это не удовлетворяло государственные органы, но Маск стоял на своем. В последующие годы Tesla без конца пререкалась с Национальным управлением по безопасности дорожного движения, которое периодически выпускало уведомления об отзыве автомобилей Tesla без предупредительных наклеек.

Маск хотел, чтобы у водительского кресла Model S был установлен большой тачскрин. Они с фон Хольцхаузеном часами обсуждали его размеры, форму и расположение в салоне. Появление этого тачскрина стало переломным моментом для автомобильной отрасли. Он упростил для водителя управление светом, температурой, положением сидений, уровнем подвески и почти всеми остальными параметрами, за исключением открытия бардачка (который по закону почему‐то нельзя было лишить механической кнопки). Он также позволил добавить в автомобиль гораздо больше развлечений, включая видеоигры, звук пердежа для пассажирского сиденья, разные мелодии клаксона и всевозможные “пасхалки”, спрятанные в интерфейсе.

Но главное, что утвердившийся подход к автомобилю как к элементу программного, а не аппаратного обеспечения позволил постоянно его обновлять. Новые функции можно было добавлять дистанционно. “Поразительно, но в последующие годы мы могли добавить миллион функций, включая более быстрый разгон, – говорит Маск. – Это позволяло автомобилю постепенно становиться лучше, чем в момент покупки”.

Глава 33

Частный космос

SpaceX, 2009–2010 годы

Falcon-9, Dragon и комплекс SLC-40

Когда SpaceX получила от NASA контракт на отправку грузов на Международную космическую станцию, перед ней встала серьезная задача. Для выполнения договорных обязательств нужна была гораздо более мощная ракета, чем Falcon-1.

Изначально Маск планировал установить на следующей ракете пять двигателей вместо одного и назвать ее Falcon-5. Двигатели при этом должны были стать мощнее. Но Том Мюллер опасался, что на создание нового двигателя уйдет слишком много времени, и убедил Маска принять другую идею: собрать ракету с девятью классическими двигателями Merlin. Так и появилась ракета Falcon-9, которая более чем на десять лет стала рабочей лошадкой SpaceX. Высотой 48 метров, она была более чем вдвое выше, в десять раз мощнее и в двенадцать раз тяжелее, чем Falcon-1.

Помимо новой ракеты нужна была космическая капсула – специальный модуль, который устанавливается на ракету для доставки на орбиту груза (или астронавтов), стыкуется с космической станцией и может впоследствии вернуться обратно на Землю. Встречаясь по утрам в субботу, Маск и его инженеры спроектировали капсулу с нуля, и Маск назвал ее Dragon в честь песни Puff the Magic Dragon.

Наконец, нужно было место – не Квадж! – где они могли бы регулярно запускать новую ракету. Перевозить огромную Falcon-9 по Тихому океану было бы слишком трудно. Вместо этого SpaceX договорилась об использовании части Космического центра Кеннеди на мысе Канаверал на атлантическом побережье Флориды, где на площади 582 квадратных километра находилось почти семьсот зданий, стартовых установок и пусковых комплексов. SpaceX арендовала космический пусковой комплекс SLC-40, который ВВС США с 1960‐х годов использовали для пуска ракет Titan.

Чтобы перестроить комплекс, Маск нанял инженера Брайана Мосделла, который работал в совместном предприятии Lockheed и Boeing под названием United Launch Alliance. Собеседования с Маском порой сбивают людей с толку. Он отвлекается, смотрит в пустоту, а периодически и вовсе замолкает на целую минуту, а то и больше. (Кандидатов заранее предупреждают, чтобы они не пытались заполнить паузу, а просто молчали.) Но когда он заинтересован и действительно хочет присмотреться к кандидату, он пускается в подробнейшие технические дискуссии. Почему с точки зрения науки лучше использовать гелий, а не азот? Как лучше делать уплотнения вала насоса и лабиринтные уплотнения? “У меня хорошая нейронная сеть, которая позволяет мне по нескольким вопросам определить способности человека”, – говорит Маск. Мосделл получил работу.

Под неусыпным надзором Маска Мосделл перестроил площадку, используя, как обычно в SpaceX, всевозможные подручные материалы. Он сам и его начальник Тим Базза собирали компоненты, которые можно было недорого перепрофилировать. Однажды Базза ехал по мысу Канаверал и увидел старую цистерну для хранения жидкого кислорода. “Я спросил у генерала, можно ли нам ее купить, – говорит он, – и мы получили в свое распоряжение бак высокого давления стоимостью 1,5 млн долларов, который нам продали за бесценок на металлолом. Он так и стоит на сороковом комплексе”.

Маск экономил деньги, подвергая сомнению все регламенты. Когда он спросил у своей команды, почему постройка двух кранов для подъема Falcon-9 обойдется в 2 млн долларов, ему показали многочисленные правила предосторожности, на исполнении которых настаивали ВВС. Большинство из них к тому времени устарели, и Мосделл убедил военных их пересмотреть. В итоге краны собрали за 300 тысяч.

Авиакосмическая отрасль десятилетиями работала по системе “издержки плюс прибыль”, и это не шло ей на пользу. Клапан для ракеты стоил в тридцать раз дороже подобного клапана для автомобиля, поэтому Маск постоянно подталкивал свою команду искать компоненты в компаниях, не связанных с космосом. Щеколды, которые NASA использовала на Международной космической станции, стоили по 1500 долларов за штуку. Инженер SpaceX нашел способ модифицировать щеколду, устанавливаемую в туалетных кабинках, и создал запорный механизм стоимостью 30 долларов. Когда другой инженер пришел в кабинет Маска и сообщил, что система охлаждения воздуха для отсека полезной нагрузки в Falcon-9 обойдется компании более чем в 3 млн долларов, Маск окликнул Гвинн Шотвелл, которая сидела с ним по соседству, и велел ей выяснить, сколько стоит домашняя система кондиционирования. Около 6 тысяч долларов, ответила она. В результате сотрудники SpaceX закупили стандартные кондиционеры и модифицировали их компрессоры таким образом, чтобы они смогли работать на ракете.

Когда Мосделл работал на Lockheed и Boeing, он перестроил пусковой комплекс на мысе Канаверал под ракету Delta-IV. Подобный комплекс, который он построил для Falcon-9, обошелся в десять раз дешевле. SpaceX не просто приватизировала космос, но и радикально меняла структуру издержек в авиакосмической отрасли.

Обама в SpaceX

“Мне говорят, что я должен продлить программу космических шаттлов. Так ли это?” – спросил Барак Обама у своего советника по вопросам космоса Лори Гарвер в ходе предвыборной кампании в начале сентября 2008 года. “Нет, – ответила она. – Этим должен заняться частный сектор”. Ее совет был рискованным. SpaceX провалила три попытки вывода спутника на орбиту и готовилась сделать четвертую, которая вполне могла стать для нее последней.

Гарвер, бывшая сотрудница NASA, пыталась убедить кандидата в президенты от Демократической партии, что Америке пора изменить свой подход к строительству ракет. NASA планировало завершить программу космических шаттлов и надеялось, что на смену ей придет новая ракетная программа “Созвездие”. Она реализовывалась традиционно: NASA заключало контракты по системе “издержки плюс прибыль” с Lockheed-Boeing United Launch Alliance, и альянс создавал большую часть необходимых компонентов. Но к тому времени проектная стоимость программы возросла более чем вдвое, а конца ей было не видно. Гарвер порекомендовала Обаме завершить ее и вместо этого позволить частным компаниям, таким как SpaceX, разрабатывать ракеты для отправки астронавтов в космос.

На мысе Канаверал с Бараком Обамой, 2010 год

Именно поэтому в сентябре она, как и Маск, с замиранием сердца следила за четвертой попыткой запуска Falcon-1 с Кваджа. Когда все прошло успешно, ей позвонили с поздравлениями все высокопоставленные сотрудники штаба Обамы, а Обама в результате назначил ее заместителем директора NASA.

К несчастью для Гарвер, ей в начальники Обама выбрал Чарли Болдена, бывшего летчика из корпуса морской пехоты и астронавта NASA, который не разделял ее энтузиазма по поводу партнерства с коммерческим сектором. “В отличие от многих вокруг, я не считал, что наша задача сводится к тому, чтобы взять бюджет NASA и все, что нужно для полета человека в космос, и отдать это Илону Маску и SpaceX”, – говорит Болден.

Гарвер также пришлось бороться с конгрессменами, которые представляли штаты, где находятся заводы Boeing, и, хотя и были республиканцами, выступали против того, чтобы частные предприятия вторгались в сферу, которой, на их взгляд, должна была управлять государственная бюрократия. “Высокопоставленные промышленники и чиновники с большим удовольствием высмеивали SpaceX и Илона, – вспоминает Гарвер. – Вдобавок ко всему прочему Илон был моложе и богаче их, имел мышление новатора, характерное для Кремниевой долины, и не считался с традиционной промышленностью”.

В конце 2009 года Гарвер все же победила в этом споре. Обама свернул программу “Созвездие”, после того как его советник по науке и руководитель административно-бюджетного управления сказали, что она “перерасходует бюджет, отстает от графика, отклоняется от курса и представляется невыполнимой”. Работающие в NASA приверженцы традиций, включая уважаемого астронавта Нила Армстронга, осудили это решение. “Предложенный президентом бюджет NASA ставит крест на будущем американских космических полетов”, – сказал сенатор от Алабамы Ричард Шелби. Бывший директор NASA Майкл Гриффин, который семью годами ранее летал с Маском в Россию, заявил: “По сути, США решили отказаться от сколько‐нибудь значимой роли в сфере полетов человека в космос”. Они ошибались. В последующее десятилетие, опираясь главным образом на SpaceX, США отправили в космос больше астронавтов, спутников и грузов, чем любая другая страна мира.

В апреле 2010 года Обама решил посетить мыс Канаверал, чтобы показать, что решение в будущем опираться на частные компании, включая SpaceX, не значит, что США отказываются от дальнейших исследований космоса. “Высказывались мнения, что работа с частным сектором в этой сфере нецелесообразна или неразумна, – сказал он в своей речи. – Я не согласен с этим. Покупая услуги по космическим перевозкам вместо транспортных средств, мы можем и дальше обеспечивать соответствие высочайшим стандартам безопасности. Но, кроме того, мы ускоряем инновационное развитие, поскольку компании – от молодых стартапов до заслуженных лидеров отрасли – состязаются за право проектировать, производить и запускать новые виды транспорта для доставки людей и материалов за пределы нашей атмосферы”.

Команда президента решила, что после выступления он подойдет к одной из стартовых площадок и сфотографируется рядом с ракетой. Судя по сообщениям в прессе, президент планировал подойти к площадке United Launch Alliance, но там готовился к запуску секретный разведывательный спутник, и в итоге от этой идеи отказались. Лори Гарвер говорит, что на самом деле все было иначе: “Все мы в Белом доме единогласно решили, что хотим посетить площадку SpaceX”.

Телевизионный сюжет оказался бесценен и для Обамы, и для Маска: молодой президент, который родился в год, когда Джон Кеннеди заявил, что Америка отправит человека на Луну, непринужденно болтал с рисковым предпринимателем на фоне сверкающей ракеты Falcon-9. Маску Обама понравился. “Я решил, что он придерживается умеренных взглядов, но вместе с тем готов насаждать перемены”, – говорит он. У него сложилось впечатление, что Обама пытался к нему присмотреться. “Думаю, он хотел понять, надежный я или немного чокнутый”.

Глава 34

Взлет Falcon-9

Мыс Канаверал, 2010 год

На орбиту…

Шанс доказать, что он не “немного чокнутый” или, по крайней мере, еще и надежный, появился через два месяца, в июне 2010 года, когда состоялся первый непилотируемый испытательный полет Falcon-9 на орбиту. Ракета Falcon-1 вышла на орбиту лишь с четвертой попытки, а Falcon-9 была гораздо больше и сложнее. Маск полагал, что в первый раз их вряд ли ждет успех, но теперь он чувствовал огромное давление, поскольку президент решил, что отныне США будут полагаться на коммерческие предприятия для осуществления таких пусков. В The Wall Street Journal написали: “Грандиозный провал при старте может еще сильнее подорвать и без того шаткие позиции Белого дома, который пытается убедить Конгресс потратить миллиарды, чтобы помочь SpaceX и, возможно, двум ее конкурентам разработать коммерческую замену идущему на списание флоту космических шаттлов, используемому NASA”.

Вероятность успеха стала еще ниже, когда ракета промокла под налетевшим штормом. “У нас промокла антенна, – вспоминает Базза, – и мы лишились хороших телеметрических данных”. Они спустили ракету со стартовой установки, и Маск вместе с Баззой отправились оценить ущерб. Бюлент Алтан, мастер гуляша и герой Кваджа, забрался на лестницу, изучил антенны и подтвердил, что работать в таком состоянии они не смогут. Решение в духе SpaceX нашлось быстро: на площадку принесли фен для волос, и Алтан просушил им антенны. “Думаешь, этого хватит для завтрашнего пуска?” – спросил у него Маск. Алтан ответил: “Должно сработать”. Маск некоторое время молча смотрел на него, оценивая и его самого, и его ответ, а затем сказал: “Ладно, за дело”.

Марк Джанкоса (в центре) поднимает тост после взлета Falcon-9

На следующее утро проверка показала, что радиосредства работают не идеально. “Режим был неверный”, – говорит Базза. Он сообщил Маску, что пуск, возможно, снова придется задержать. Маск взглянул на данные. Как всегда, он готов был идти на больший риск, чем остальные. “Сойдет, – сказал он. – Давай запускать”. Базза согласился. “Важно понимать, – говорит он, – что, если сообщить Илону о рисках и показать ему инженерные данные, он быстро оценит их и переложит твою ответственность на себя”.

Пуск прошел идеально. Маск присоединился к ликующей команде, которая всю ночь веселилась на пирсе Коко-Бич, и назвал его “подтверждением состоятельности того, что предлагает президент”. Пуск также подтвердил состоятельность SpaceX. Менее чем через восемь лет после основания компании и всего через два года после угрозы банкротства она стала самым успешным в мире частным ракетостроительным предприятием.

…и обратно

Следующее важное испытание, назначенное на конец 2010 года, должно было показать, что SpaceX способна не только отправить непилотируемую капсулу на орбиту, но и невредимой вернуть ее обратно на Землю. Ни одна частная компания прежде этого не делала. Такое удавалось лишь трем странам: США, России и Китаю.

И снова Маск продемонстрировал граничащую с безрассудством готовность идти на риск, которая отличала его космические программы от программ NASA. Накануне запланированного на декабрь пуска окончательная проверка на площадке выявила две маленькие трещины в сопловом насадке двигателя второй ступени. “Все в NASA решили, что нам придется на несколько недель отложить пуск, – говорит Гарвер. – Обычно в таких случаях производилась полная замена двигателя”.

“Может, просто подрежем насадок? – спросил Маск у инженеров. – В буквальном смысле отрежем лишнее?” Иными словами, почему не сделать маленький срез и не избавиться тем самым от двух трещин на краешке насадка? Один инженер предупредил, что укорачивание насадка приведет к небольшому снижению тяги двигателя, но Маск посчитал, что для поставленной задачи тяги хватит. На решение ушло меньше часа. Насадок подрезали огромными ножницами, и на следующий день, как и планировалось, состоялся пуск. “NASA не оставалось ничего иного, кроме как принимать решения SpaceX и недоуменно наблюдать за происходящим”, – вспоминает Гарвер.

Ракета, как и предсказывал Маск, подняла капсулу Dragon на орбиту. Затем, когда капсула выполнила все предписанные маневры, на ней включились тормозные ракеты, чтобы она вернулась на Землю и плавно опустилась на парашюте в воду у берегов Калифорнии.

Это было потрясающе, но к Маску вдруг пришло отрезвляющее осознание действительности. Программа “Меркурий” справлялась с подобными вещами еще пятьдесят лет назад, когда ни его, ни Обамы и на свете не было. Америка просто наверстывала то, на что была способна в прошлом.

SpaceX снова и снова доказывала, что обладает большей гибкостью, чем NASA. Прекрасный пример был продемонстрирован в ходе полета на Международную космическую станцию в марте 2013 года, когда в закрытом положении заклинило один из клапанов в двигателе капсулы Dragon. Инженеры SpaceX принялись искать способ прервать выполнение задания и вернуть капсулу на Землю, пока она не потерпела крушение. Но тут у них возникла рискованная идея. Может, если сильно повысить давление перед клапаном, а затем внезапно снизить его, клапан откроется? “Это было сродни приему Геймлиха для космического корабля”, – впоследствии сказал Маск в интервью Кристиану Давенпорту из The Washington Post.

Два самых высокопоставленных представителя NASA, присутствовавшие в командном пункте, отошли в сторону и наблюдали, как молодые инженеры SpaceX реализуют этот план. Один из программистов SpaceX написал код, который содержал инструкцию по наращиванию давления для капсулы, и его передали в космос, как программное обновление для автомобиля Tesla.

Бум, чпок! Сработало. Клапан открылся. Капсула Dragon пристыковалась к космической станции, а затем без проблем вернулась домой.

Это проложило SpaceX дорогу к следующему большому испытанию, еще более серьезному и рискованному. Следуя советам Гарвер, администрация Обамы решила, что после сворачивания программы космических шаттлов США станут пользоваться услугами частных компаний, в первую очередь SpaceX, чтобы выводить на орбиту не только грузы, но и людей. Маск был к этому готов. Он уже велел инженерам SpaceX встроить в капсулу Dragon элемент, без которого вполне можно обойтись при транспортировке грузов, и этим элементом было окно.

Глава 35

Свадьба с Талулой

Сентябрь 2010 года

“Я могу пойти по трудному пути”

Маск сделал предложение Талуле Райли через пару недель после их знакомства летом 2008 года, но они решили, что со свадьбой стоит подождать хотя бы года два.

Эмоциональный диапазон Маска включает как бездушность и нужду в поддержке, так и восторженность, и последняя особенно хорошо заметна, когда он влюблен. В июле 2009 года Райли улетела обратно в Англию на съемки в фильме “Одноклассницы и тайна пиратского золота”, второй части комедии о женском пансионе, в которой она сыграла двумя годами ранее, и уже в первый день съемок в поместье к северу от Лондона, неподалеку от дома ее детства, Маск прислал ей пятьсот роз. “Когда он сердится, то сердится, а когда радуется – радуется, и он порывист, как ребенок, – говорит она. – Порой он бывает очень холоден, но его чувства чисты и глубоки, чего многие не понимают”.

Больше всего Райли нравилось в нем то, что сама она называет “ребенком внутри мужчины”. Когда он счастлив, его ребячливое нутро проявляется в перевозбуждении. “Когда мы ходили в кино, он так увлекался глупым фильмом, что во все глаза смотрел на экран, чуть приоткрыв рот в улыбке, а затем валился на пол и хохотал, держась за живот”.

Но она замечала, что этот ребенок порой проявлял себя и более мрачно. В первые месяцы их отношений Маск до поздней ночи рассказывал Райли о своем отце. “Помню, однажды ночью он заплакал, это было для него совершенно чудовищно”, – говорит она.

С Талулой на дерби в Кентукки

Во время таких разговоров Маск порой погружался в себя и повторял слова, которые когда‐то слышал от отца. “Рассказывая об этом, он почти не сознавал себя, словно мы с ним не сидели в одной комнате”, – вспоминает Райли. Ее ужасали фразы, которыми Эррол бросался, ругая Илона, – и дело было не только в жестокости его слов, но еще и в том, что она слышала, как сам Илон в пылу гнева говорит точно так же.

Тихая и вежливая девушка, выросшая в пасторальной английской глубинке, Райли понимала, что брак с Маском станет настоящим испытанием. Маск волновал и завораживал ее, но вместе с тем был угрюм и непрост в своей многослойности. “Со мной бывает сложно, – говорил он ей. – Это будет трудный путь”.

И все‐таки она решила рискнуть. “Хорошо, – сказала она ему однажды. – Я могу пойти по трудному пути”.

Они поженились в сентябре 2010 года в Дорнохском соборе, построенном в XIII веке на Северо-Шотландском нагорье. “Я христианка, а Илон – нет, но он весьма любезно согласился провести церемонию в соборе”, – говорит Райли. Она надела “платье от Веры Вонг, прямо как у принцессы” и вручила Маску цилиндр и трость, чтобы он мог танцевать, как Фред Астер, к фильмам которого она его пристрастила. Пятеро его сыновей, одетых в сшитые на заказ смокинги, должны были поднести им кольца и выполнить обязанности свадебных распорядителей, но Саксон, страдающий аутизмом, заупрямился, остальные мальчишки переругались, и в итоге до молодоженов дошел один Гриффин. Впрочем, эта драма только сделала свадьбу веселее, вспоминала Райли.

Прием был устроен в стоящем по соседству замке Скибо, также построенном в XIII веке. Когда Райли спросила Маска, чего он хочет, он ответил: “Корабль на воздушной подушке и угрей”. Это была отсылка к скетчу комик-группы “Монти Пайтон”, где Джон Клиз играет венгра, который пытается объясниться по‐английски с помощью ущербного разговорника и говорит лавочнику: “Мой корабль на воздушной подушке полон угрей”. (На самом деле это смешнее, чем в моем пересказе.) “Это было довольно сложно, – говорит Райли, – потому что для перевозки угрей из Англии в Шотландию нужны разрешения, но в итоге у нас были и маленький плавающий корабль на воздушной подушке, и угри”. Был на свадьбе и бронетранспортер, на котором Маск с друзьями раздавили три машины с автомобильной свалки. “Мы все смогли опять почувствовать себя мальчишками”, – вспоминает Наваид Фарук.

Восточный экспресс

Райли любила устраивать необычные вечеринки, и Маск, хотя и испытывал некоторую неловкость при общении с людьми (а может, как раз именно поэтому), неожиданно увлекся ими. Они позволяли ему расслабиться, особенно в напряженные времена, которые в его случае почти не прекращались. “Я устраивала практически театральные вечеринки, чтобы он мог развлечься”, – говорит Райли.

Самая роскошная из них состоялась в его сороковой день рождения в июне 2011 года, менее чем через год после их свадьбы. Пригласив три дюжины друзей, они с Талулой арендовали несколько вагонов поезда “Восточный экспресс” из Парижа в Венецию.

Они встретились в роскошном отеле Costes неподалеку от Вандомской площади. Некоторые гости вместе с Илоном и Кимбалом отправились в дорогой ресторан, а по дороге обратно в отель вдруг решили взять напрокат велосипеды и покататься по городу. Они катались до двух часов ночи, а затем дали взятку метрдотелю, чтобы он оставил открытым бар. Еще час они выпивали, а затем снова сели на велосипеды и доехали до подпольного клуба Le Magnifique, где веселились до пяти утра.

На следующий день они проснулись в три пополудни, чтобы успеть на поезд. Надев смокинги, они собрались в вагоне-ресторане на торжественный ужин с икрой и шампанским, после чего посмотрели устроенное специально для них шоу перформативной стимпанк-группы Lucent Dossier Experience, в котором играла авангардная музыка, выступали воздушные гимнасты и пылал огонь, примерно как в Cirque du Soleil, только эротичнее. “Люди висели на потолке, – говорит Кимбал, – что в чинном «Восточном экспрессе» смотрелось довольно странно”. Когда они оставались наедине, Райли иногда пела Илону песню My Name Is Tallulah из фильма “Багси Мэлоун”. Маск пожелал, чтобы на его день рождения она исполнила ее для всех гостей. “Я не очень хорошо пою, поэтому мне было тревожно, но я пошла на это ради него”, – говорит она.

У Маска в жизни было не так уж много стабильных и спокойных отношений и не так уж много стабильных и спокойных периодов. Несомненно, эти вещи взаимосвязаны. Отношения с Райли входили в число исключений, и годы, которые он провел с ней – с момента знакомства в 2008 году до их второго развода в 2016‐м, – были самым длинным отрезком относительной стабильности во всей его жизни. Если бы он любил стабильность больше бурь и драмы, Талула стала бы для него идеальной парой.

Глава 36

Производство

Tesla, 2010–2013 годы

Фримонт

С 1980‐х годов, когда глобализация входила в силу, американские компании, неустанно понукаемые экономными директорами и напористыми инвесторами, стали закрывать заводы на территории страны и переводить производство за границу. В начале 2000‐х годов, когда была основана Tesla, эта тенденция набирала обороты. В период с 2000 по 2010 год США лишились трети производственных рабочих мест. Переводя свои заводы за рубеж, американские компании экономили на оплате труда, но теряли возможность в реальном времени находить способы улучшать свою продукцию.

Маск противился этому – главным образом потому, что хотел строго контролировать производственный процесс. Он полагал, что правильно спроектировать завод, где производится автомобиль – “машину, которая собирает машину”, – не менее важно, чем сам автомобиль. Наличие в Tesla обратной связи между дизайнерами и инженерами давало компании конкурентное преимущество, позволяя внедрять инновации ежедневно.

Основатель Oracle Ларри Эллисон входил всего в два совета директоров, в компаниях Apple и Tesla, и близко дружил с Джобсом и Маском. По его словам, и тот и другой страдали от обсессивно-компульсивного расстройства, которое, однако, играло им на руку. “ОКР – одна из причин их успеха, поскольку они одержимы решением проблем”, – говорит он. Различались они в том, что Маск, в отличие от Джобса, направлял свою одержимость не только на дизайн продукта, но и на лежащие в его основе научные, инженерные и производственные вопросы. “Стиву достаточно было разработать концепцию и программное обеспечение, потому что производством занимались подрядчики, – поясняет Эллисон. – Илон брал на себя производство, подбор материалов и строительство огромных заводов”. Джобс ежедневно прохаживался по дизайнерскому бюро Apple, но никогда не посещал свои заводы в Китае. Маск, напротив, чаще бывал в цехах, чем в конструкторском бюро. “Нагрузка на мозг при проектировании автомобиля ничтожна в сравнении с нагрузкой при проектировании завода”, – заявляет он.

Маск радуется началу торгов на NASDAQ вместе с Гриффином, Талулой и Ксавьером, июнь 2010 года

Пропагандируемый Маском подход нашел свое воплощение в мае 2010 года, когда Toyota выставила на продажу завод, который раньше использовала вместе с GM. Он находился во Фримонте, в штате Калифорния, на задворках Кремниевой долины, в получасе езды от штаб-квартиры Tesla в Пало-Альто. Маск пригласил президента Toyota Акио Тойоду в гости в свой лос-анджелесский дом и прокатил его на родстере. Он договорился о покупке законсервированного завода, который некогда оценивался в 1 млрд долларов, за 42 млн. Кроме того, Toyota согласилась вложить 50 млн в Tesla.

Перестраивая завод, Маск расположил кабинеты инженеров прямо возле конвейеров, чтобы они видели, как мигают огоньки, и слышали жалобы, когда спроектированные ими элементы вызывают задержки на производстве. Маск часто выводил инженеров на прогулку по цехам. Его стол стоял прямо в центре, без всяких стен вокруг, а под столом лежала подушка, чтобы он мог при желании переночевать прямо в цеху.

Через месяц после покупки завода Маск смог вывести компанию на IPO, и Tesla первым из американских автопроизводителей со времен Ford в 1956 году стала открытым акционерным обществом. Маск с Талулой и двумя сыновьями прилетел в Нью-Йорк, чтобы позвонить в колокольчик на Таймс-сквер, возвестив об открытии торгов на бирже NASDAQ. К концу дня фондовый рынок обрушился, но акции Tesla выросли более чем на 40 %, обеспечив компании финансирование в объеме 266 млн долларов. Тем вечером Маск вернулся на завод во Фримонте на Западном побережье и поднял лаконичный тост. “В жопу нефть”, – сказал он. В конце 2008‐го Tesla чуть не умерла. Теперь, всего полтора года спустя, она стала самой востребованной из новых компаний Америки.

Качество производства

Когда в июне 2012 года первые автомобили Model S сошли с конвейера фримонтского завода, на устроенном по этому поводу торжестве собрались сотни людей, включая губернатора Калифорнии Джерри Брауна. Многие рабочие размахивали американскими флагами. Некоторые плакали. На заводе, который еще недавно закрылся из‐за банкротства, сократив при этом всех сотрудников, теперь трудились две тысячи рабочих, которые прокладывали путь в электроавтомобильное будущее.

Но через несколько дней, когда Маску доставили с конвейера его собственную Model S, его радость померкла. Точнее, он сказал, что машина – отстой. Он попросил фон Хольцхаузена приехать к нему, и они два часа изучали автомобиль. “Господи, неужели это лучшее, на что мы способны? – спросил Маск. – Отделка приборной панели – дерьмо. Покраска – полное дерьмо. Почему у нас не такое же качество, как у Mercedes и BMW?”

С Маркесом Браунли на заводе Tesla во Фримонте

Когда Маск сердится, он рубит сплеча. Он уволил трех начальников отдела контроля качества подряд. Однажды в августе, сидя вместе с ним в его самолете, фон Хольцхаузен спросил, чем он может помочь. Ему не следовало разбрасываться такими предложениями. Маск попросил его на год переехать во Фримонт и лично возглавить отдел контроля качества выпускаемой продукции.

Фон Хольцхаузен и его заместитель Дэйв Моррис, который последовал за ним во Фримонт, порой ходили по цехам до двух часов ночи. Дизайнеру это было в новинку. “Это показало мне, как то, что создаешь на чертежной доске, влияет на работу на другом конце производственной цепочки, на сборочном конвейере”, – говорит фон Хольцхаузен. Маск проводил с ними два-три вечера в неделю. Он был нацелен на поиск первопричин. Что в дизайне вызывает проблемы на производстве?

Одним из любимых слов – и идей – Маска было слово “хардкор”. Он использовал его, описывая трудовую культуру, которую хотел создать после основания Zip2, и снова применил почти тридцать лет спустя, когда решил подорвать культуру заботы, сложившуюся в Twitter. Когда производство Model S нарастило темпы, он выразил свое кредо, отправив сотрудникам хрестоматийное письмо с темой “Ультрахардкор”. В нем говорилось: “Прошу вас подготовиться к такой интенсивной работе, какой большинство из вас никогда прежде не занималось. В переворотах в отрасли слабакам не место”.

Признание трудов пришло в конце 2012 года, когда журнал Motor Trend Magazine выбрал автомобиль года. Заголовок гласил: “Tesla Model S, неожиданный победитель, доказывает, что Америка по‐прежнему способна делать (классные) вещи”. Сам отзыв был таким умопомрачительным, что удивил даже Маска. “Он едет, как спортивный автомобиль, энергичный, маневренный, мгновенно исполняющий команды. Но вместе с тем он отлажен, как Rolls-Royce, перевозит почти столько же, сколько Chevrolet Equinox, и работает эффективнее, чем Toyota Prius. Ах да, еще он подъезжает к входу в роскошный отель с гордостью супермодели, идущей по парижскому подиуму”. В конце статьи упоминалось о “поразительном перевороте, воплощением которого стала Model S”: награда впервые в истории досталась электрическому автомобилю.

Аккумуляторная гигафабрика в Неваде

В 2013 году Маск предложил дерзновенную идею: построить в США гигантский аккумуляторный завод, который будет давать больший объем продукции, чем все остальные аккумуляторные заводы в мире, вместе взятые. “Это была совершенно сумасбродная идея, – говорит Джей-Би Страубел, настоящий аккумуляторный волшебник и один из основателей Tesla. – Она словно сошла со страниц научной фантастики”.

Маск видел в этом основу основ. При производстве Model S использовалось около 10 % выпускаемых в мире аккумуляторов. Для новых моделей, которые проектировались в Tesla – внедорожника Model X и популярного седана, впоследствии получившего название Model 3, – требовалось в десять раз больше аккумуляторов. “Небольшая помеха, – говорит Страубел, – вылилась в интересную возможность с прожектерской уверенностью сказать: «А ведь это шанс сделать кое‐что уникальное»”.

Была лишь одна проблема, вспоминает Страубел: “Мы понятия не имели, как построить аккумуляторный завод”.

В результате Маск и Страубел решили вступить в партнерство с компанией Panasonic, которая поставляла аккумуляторы для Tesla. Вместе они должны были построить предприятие, где Panasonic могла производить отдельные элементы, а Tesla – собирать из них аккумуляторные блоки для автомобилей. Постройка завода площадью около миллиона квадратных метров стоила 5 млрд долларов, и Panasonic должна была предоставить 2 млрд из этой суммы. Но руководство Panasonic сомневалось. Компания никогда прежде не вступала в такие партнерства, и казалось (вполне обоснованно), что вести дела с Маском порой бывает довольно сложно.

Чтобы подтолкнуть Panasonic к сделке, Маск и Страубел пошли на хитрость. Они расчистили площадку неподалеку от города Рино в штате Невада, установили там прожекторы и пригнали бульдозеры, чтобы начать подготовку к стройке. Затем Страубел пригласил своего визави из Panasonic подняться вместе с ним на смотровую вышку и понаблюдать за ходом работ. Было ясно: Tesla полным ходом идет к постройке завода. Неужели Panasonic хочет остаться за бортом?

Уловка сработала. Новый молодой президент Panasonic Кадзухиро Цуга пригласил Маска и Страубела в Японию. “Это была не слишком приятная встреча, на которой нам пришлось надавить на него, чтобы он пообещал, что мы действительно построим безумную гигафабрику вместе”, – вспоминает Страубел.

Их привели на официальный ужин со сменой блюд в традиционный японский ресторан с низкими столиками. Страубел опасался за поведение Маска. “На встречах Илон подчас бывает просто невыносим, и никогда нельзя предугадать, как все пройдет, – говорит он. – Но вместе с тем я видел, как в нужные моменты он в мгновение ока переключается и вдруг становится чрезвычайно эффективным, харизматичным и предельно чутким бизнесменом”. На ужине с представителями Panasonic Маск пустил в ход свое обаяние. Он описал свою мечту о переводе мира на электрический транспорт и объяснил, почему их компании должны работать вместе. “Я был несколько удивлен и очень впечатлен, потому что на обычного Илона это мало походило, – рассказывает Страубел. – Он очень непредсказуем, и никогда не знаешь, что он скажет и как себя поведет. Но потом он вдруг берет и делает все как надо”.

За ужином Цуга согласился стать партнером Tesla при строительстве гигафабрики и предоставить 40 % финансирования. Когда его спросили, почему Panasonic пошла на эту сделку, он ответил: “Мы слишком консервативны. Нашей компании уже девяносто пять лет. Нам пора меняться. Нам пора внедрять некоторые идеи Илона”.

Глава 37

Маск и Безос

SpaceX, 2013–2014 годы

Джефф Безос

Джефф Безос, энергичный миллиардер и владелец Amazon, обладатель громкого смеха и мальчишеского задора, шел к своим целям, талантливо балансируя между восторженностью и методичностью. Как и Маск, в детстве он обожал научную фантастику и проглатывал все книги Айзека Азимова и Роберта Хайнлайна из местной библиотеки.

В пять лет, в июле 1969 года, он смотрел телетрансляцию миссии “Аполлона-11”, кульминацией которой стала высадка Нила Армстронга на Луну. По его словам, это было для него “судьбоносным моментом”. Позже он профинансировал несколько миссий, чтобы поднять со дна Атлантического океана двигатель “Аполлона-11”, который впоследствии разместил в специальной нише в гостиной своего дома в Вашингтоне.

Горячая любовь к космосу превратила его в одного из одержимых фанатов “Звездного пути”, которые знают наизусть все серии. Выступая с прощальной речью на школьном выпускном, он говорил о том, как колонизировать другие планеты, строить космические отели и спасать планету, находя новые места для размещения производства. “Космос, итоговый рубеж, жди меня!” – заключил он.

В 2000 году, сделав Amazon главной в мире площадкой для онлайн-торговли, Безос без фанфар основал компанию Blue Origin, названную в честь бледно-голубой планеты, где появились люди. Как и Маск, он сосредоточился на постройке ракет многократного использования. “Чем ситуация в 2000 году отличается от той, что была в 1960‐м? – спрашивает он. – Появились компьютерные датчики, камеры, программное обеспечение. Проблему вертикального приземления можно решить с помощью технологий, которых в 1960‐м просто не существовало”.

За ужином в 2004 году

Как и Маск, он занялся космосом из миссионерских, а не меркантильных побуждений. Делать деньги можно и проще. Он полагал, что человеческая цивилизация скоро истощит ресурсы нашей маленькой планеты. И тогда перед нами встанет выбор: либо перестать расти, либо освоить новые рубежи за пределами Земли. “Я считаю, что остановка роста несовместима со свободой, – говорит он. – У нас лишь один способ решить эту проблему: мы должны расселиться по Солнечной системе”.

Безос и Маск познакомились в 2004 году, когда Безос принял приглашение Маска совершить экскурсию по SpaceX. После этого Маск удивил его довольно холодным письмом, в котором сообщил, что обескуражен, поскольку Безос в ответ не пригласил его в Сиэтл на завод Blue Origin, и Безос тотчас исправил оплошность. Маск взял с собой Джастин, и они осмотрели завод, а затем поужинали с Безосом и его женой Маккензи. Маск давал совет за советом, вещая в своей обычной напористой манере. Он предупредил Безоса, что одна из идей ведет его в неверном направлении: “Слушай, мы это попробовали и получилась полная фигня, поэтому советую тебе не совершать такую же глупость”. Безос вспоминает, что Маск казался уж слишком уверенным в себе, учитывая, что у него еще не взлетела ни одна ракета. На следующий год Маск попросил Безоса, чтобы Amazon отрецензировал новую книгу Джастин, триллер в жанре урбан-хоррор о гибридах демонов и людей. Безос объяснил, что не выбирает книги, которые рецензирует Amazon, но пообещал оставить отзыв от своего имени. Маск ответил ему грубо, но Безос все равно разместил на странице книги хвалебный отзыв.

Комплекс LC-39A

Начиная с 2011 года SpaceX получила от NASA ряд контрактов на разработку ракет, которые могли бы доставлять людей на Международную космическую станцию, то есть выполнять задачу, получившую огромную значимость после сворачивания программы космических шаттлов. Для этого необходимо было расширить присутствие на мысе Канаверал, где SpaceX арендовала стартовый комплекс LSC-40, и Маск положил глаз на самый именитый из других стартовых комплексов, LC-39A.

Комплекс LC-39A был главной сценой американского космического века и впечатался в память телевизионного поколения, которое, затаив дыхание, следило за обратным отсчетом: “Десять, девять, восемь…” Полет Нила Армстронга на Луну, за которым Безос наблюдал ребенком в 1969 году, начался именно с комплекса LC-39A, и оттуда же в 1972‐м стартовала последняя пилотируемая лунная миссия. В 1981 году оттуда взлетел первый космический шаттл, а в 2011‐м – последний.

Но в 2013 году, когда программа шаттлов была свернута, а полувековые американские исследования космоса бесславно приостановились, комплекс LC-39A постепенно ржавел, а его пламеотводящий канал зарастал ползучими сорняками. Агентство NASA очень хотело сдать его в аренду. Очевидным кандидатом в арендаторы был Маск, который уже запустил несколько ракет Falcon-9 с грузовыми миссиями с расположенного неподалеку комплекса SLC-40, где побывал Обама. Но когда право арендовать комплекс было выставлено на торги, Джефф Безос – из сентиментальных и практических соображений – решил за него побороться.

В конце концов NASA подписало договор со SpaceX, и Безос подал в суд. Маск пришел в ярость и заявил, что Blue Origin нет никакого смысла оспаривать решение агентства, “пока они и зубочистки на орбиту не отправили”. Он высмеял ракеты Безоса, отметив, что им под силу разве что ткнуться носом в самый краешек космоса и упасть обратно на Землю, потому что им существенно недостает тяги, чтобы преодолеть земное притяжение и выйти на орбиту. “Если в следующие пять лет они каким‐то образом сумеют представить транспорт, соответствующий стандартам NASA для перевозки людей и способный пристыковаться к космической станции, для чего и предназначен комплекс LC-39A, мы с радостью удовлетворим их нужды, – сказал Маск. – Честно признаться, я полагаю, что мы скорее найдем единорогов, танцующих в пламеотводящем канале”.

Битва титанов научной фантастики началась. Один сотрудник SpaceX купил кучу надувных единорогов и сфотографировал их в пламеотводящем канале комплекса.

В итоге Безос арендовал расположенный неподалеку на мысе Канаверал комплекс LC-36, откуда стартовали миссии к Марсу и Венере. Соперничество ребячливых миллиардеров и не думало заканчиваться. Переход этих освященных традицией комплексов в новые руки ознаменовал – и символически, и практически – передачу эстафеты космических исследований, начатой во времена Джона Кеннеди, от государственного сектора частному, от некогда блистательного, но закосневшего со временем агентства NASA новой породе целеустремленных пионеров.

Ракеты многократного использования

И Маск, и Безос нацеливались на создание того, что сделало бы возможным космические путешествия, – ракет многоразового использования. Безос сосредоточился на разработке датчиков и программного обеспечения, чтобы обеспечить ракете мягкую посадку на Земле. Но это, впрочем, не решало проблему в полной мере. Сложнее было разместить все датчики на ракете, которая должна была остаться достаточно легкой и двигатели которой должны были обеспечить достаточную тягу для выхода на орбиту. Маск был одержим решением этой физической задачи. Он частенько в полушутку говорил, что земляне живут в игре-симуляторе, созданной умными владыками с чувством юмора. Они сделали силу притяжения на Марсе и Луне достаточно слабой, чтобы выход на орбиту не представлял проблемы. Однако на Земле сила притяжения как будто издевательски установлена на отметке, которая делает выход на орбиту едва выполнимым.

Подобно альпинисту, выкидывающему все лишнее из ранца, Маск стремился снизить массу своих ракет. Это имело мультипликационный эффект: снижение массы – путем удаления одного из компонентов, использования более легкого материала или упрощения сварных соединений – приводило к снижению необходимого количества топлива, а это еще сильнее снижало массу и, следовательно, нагрузку на двигатели. Шагая по цехам завода SpaceX, Маск останавливался на каждом участке производства, молча наблюдал за работой, а затем ставил команде задачу избавиться от какой‐либо из деталей или сделать ее легче. При каждом удобном случае он напоминал: “Ракета многократного использования сделает нас из однопланетной цивилизации многопланетной”.

Маск сказал об этом и на ежегодном торжественном ужине векового “Клуба первооткрывателей” в Нью-Йорке, где ему в 2014 году вручили президентскую награду. На сцену поднялся и Джефф Безос, получивший награду за работу его команды по подъему двигателя космического корабля “Аполлон-11”, на котором Нил Армстронг летал на Луну. На ужин подавали нарочито смелые блюда: скорпионов, облепленную личинками клубнику, кисло-сладкий бычий пенис, мартини с козьими глазами и целых аллигаторов, которых разделывали прямо при гостях.

Маска представили, показав видеоролик с успешными запусками его ракет. “Вы весьма любезно не показали три наших первых пуска, – сказал он. – Но как‐нибудь нам стоит посмотреть и неудачные дубли”. Затем он выступил с проповедью о необходимости создания ракеты многократного использования. “Именно она позволит нам обосноваться на Марсе, – сказал он. – Ракета, которая сейчас готовится к пуску, будет впервые в истории оснащена посадочными опорами”. Со временем ракеты многократного использования снизят стоимость доставки человека на Марс до 500 тысяч долларов. Большинство людей в такое путешествие не отправятся, признал Маск, “но, подозреваю, здесь в зале найдутся и такие, кто будет на это готов”.

Безос аплодировал ему, но в тот момент тайком готовил неожиданную атаку на SpaceX. Вместе с Blue Origin он подал заявку на патент “Посадка космических летательных аппаратов на море” и через несколько недель после ужина получил его. На десяти страницах заявки описывались “методы посадки и возврата стартовой ступени и/или других фрагментов на установленную в море платформу”. Маск взбесился. Идея о посадке на морские суда “обсуждается уже с полвека, – сказал он. – Ее обыгрывают в кино, ее используют во множестве проектов, к ней подводится столько технических решений, что голова идет кругом! Совершенно очевидно, что попытка запатентовать идею, которую обсуждают уже полвека, выглядит предельно нелепо”.

В следующем году, после судебного иска SpaceX, Безос согласился отозвать патент. Но этот спор обострил соперничество двух ракетных предпринимателей.

Глава 38

Сокол слышит сокольника

SpaceX, 2014–2015 годы

Grasshopper

Желание Маска построить ракету многократного использования привело к созданию экспериментального образца Falcon-9, получившего название Grasshopper[10]. Он был оснащен посадочными опорами и управляемыми решетчатыми стабилизаторами и мог медленно скакать, поднимаясь в воздух примерно на 900 метров и опускаясь обратно на землю, по техасскому испытательному полигону SpaceX в Макгрегоре. Вдохновленный наблюдаемым прогрессом, в августе 2014 года Маск пригласил членов совета директоров SpaceX посетить полигон и воочию увидеть будущее.

Сэм Теллер, чрезвычайно энергичный выпускник Гарварда и настоящий авантюрист, который фактически согласился стать у Маска директором по персоналу, работал в SpaceX второй день. Он носил аккуратную бородку, которая подчеркивала его широкую улыбку и внимательный взгляд, был чуток и готов угождать людям, тогда как его начальнику это было чуждо. Раньше он работал коммерческим директором журнала The Harvard Lampoon и знал, как держать в узде чувство юмора и маниакальное рвение Маска (и даже пригласил Маска на вечеринку в “замок” The Harvard Lampoon вскоре после начала работы).

На заседании на испытательном полигоне в Макгрегоре совет директоров SpaceX обсуждал дизайн скафандров, разрабатываемых компанией, хотя в ближайшие годы им нечего было и надеяться отправить в космос человека. “Они сидели и всерьез обсуждали планы построить на Марсе город и прикидывали, что люди смогут там носить, – впоследствии восхищался Теллер, – и все вели себя так, словно в этом разговоре не было совершенно ничего необычного”.

Главным пунктом в повестке дня была испытательная посадка Falcon-9. Стоял августовский день, солнце в техасской пустыне палило, стрекотали гигантские сверчки, а члены совета директоров толпились под небольшим тентом. Ракета должна была подняться примерно на 900 метров, активировать ракеты для возвращения в атмосферу, зависнуть над площадкой и затем приземлиться в вертикальном положении. Но этого не произошло. Вскоре после взлета один из трех двигателей отказал, и ракета взорвалась.

Несколько мгновений все молчали, но затем к Маску вернулась жажда приключений. Он велел начальнику объекта пригнать фургон, чтобы они смогли осмотреть дымящиеся обломки. “Нельзя, – ответил тот. – Это слишком опасно”.

“Мы все равно поедем, – сказал Маск. – Если она взорвется, мы хоть пройдемся среди горящих обломков. Часто ли выпадает такой шанс?”

Послышались нервные смешки, но все последовали за Маском. Они словно оказались на съемочной площадке какого‐нибудь фильма Ридли Скотта: в земле зияли воронки, горели пустынные колючки, повсюду валялись опаленные куски металла. Стив Джарветсон спросил у Маска, можно ли взять что‐нибудь в качестве сувенира. “Конечно”, – ответил тот и поднял один из фрагментов с земли. Антонио Грасиас попытался приободрить присутствующих, сказав, что на ошибках учатся. “Учитывая, какие есть варианты, – возразил Маск, – я предпочту учиться на успехах”.

Это стало началом черной полосы не только для SpaceX, но и для всей отрасли. Ракета, построенная компанией Orbital Sciences, взорвалась, выполняя задачу по доставке груза на космическую станцию. Затем провалилась и российская грузовая миссия. У астронавтов на станции заканчивались продукты и необходимые материалы. В связи с этим на грузовой рейс Falcon-9, назначенный на 28 июня 2015 года – сорок второй день рождения Маска, – возлагались огромные надежды.

Но через две минуты после старта амортизационная стойка второй ступени, которая держала на месте бак с гелием, подогнулась, и ракета взорвалась. Falcon-9 летала без нареканий семь лет, и это стало ее первой катастрофой.

Тем временем Безос добился некоторых успехов. В ноябре 2015 года он отправил ракету в 11‐минутный 100‐километровый прыжок к границе космоса. Направляемая системой GPS и подвижными стабилизаторами, ракета вернулась на Землю, и ее стартовый двигатель снова завелся, чтобы замедлить снижение. Раскрыв посадочные опоры, она зависла прямо над землей, скорректировала координаты и мягко приземлилась.

Безос сообщил об успехе на пресс-конференции, устроенной на следующий день. “Возможность многократного использования меняет правила игры”, – сказал он. А затем опубликовал свой первый твит: “Величайшая редкость – использованная ракета. Управлять посадкой непросто, но при должном исполнении кажется, что это легко”.

Маску это не понравилось. Он полагал, что суборбитальный прыжок не сравнится со священным граалем, – доставкой груза на орбиту. И он разместил в Twitter остроумный ответ: “@JeffBezos Не такая уж и «величайшая». Ракета Grasshopper от SpaceX совершила 6 суборбитальных полетов 3 года назад и никуда не делась”.

На самом деле Grasshopper поднималась всего примерно на 900 метров, то есть на одну сотую от того, куда взлетела ракета Blue Origin. Но различие Маск провел вполне справедливо. Ракеты, способные долететь до границы космоса и спуститься обратно, может, и радовали космических туристов, но для таких задач, как запуск спутников и полеты к Международной космической станции, нужны были ракеты, сравнимые по мощности с Falcon-9. Посадка и повторное использование такой ракеты стали бы достижением совершенно другого порядка.

“«Сокол» совершил посадку”

Шанс добиться этого Маск получил 21 декабря 2015 года, всего через четыре недели после суборбитального полета ракеты Безоса.

В своем неустанном стремлении победить гравитацию Маск перестроил Falcon-9. Новая модель позволяла загрузить на борт больше жидкого кислорода, сверхохладив его до –212 °C, благодаря чему он становился гораздо более плотным. Как всегда, Маск искал любые возможные способы повысить мощность ракеты без значительного увеличения ее размеров и массы. “Илон заставлял нас выжимать дополнительные крупицы эффективности, все сильнее охлаждая топливо, – говорит Марк Джанкоса. – Это было неординарно, но стало для всех нас настоящей занозой в заднице”. Несколько раз Джанкоса пытался возразить, утверждая, что в результате возникнут проблемы с клапанами и протечками, но Маск стоял на своем. “Нет никаких фундаментальных причин, по которым это не может сработать, – утверждал он. – Я понимаю, что это чрезвычайно сложно, но вам просто нужно с этим справиться”.

Осмотр приземлившейся стартовой ступени

“Я чуть не обосрался, пока шел обратный отсчет”, – вспоминает Джанкоса. Он вдруг заметил на видео, что между первой и второй ступенью висят капли. Он не знал, что это, и если жидкий азот проблемы не представлял, то жидкий кислород из сверхохлажденного бака мог вызвать серьезные трудности. “Я испугался до чертиков, – говорит Джанкоса. – Будь это моя компания, я бы отменил пуск”.

“Решать тебе”, – сказал он Маску, когда пошла последняя минута отсчета.

Маск несколько секунд молчал. Велик ли риск взлетать с жидким кислородом между ступенями? Риск есть, но небольшой. “Хрен с ним, – бросил он. – Взлетаем”.

Через несколько лет Джанкоса пересмотрел видеозапись момента, в который Маск принял это решение. “Я думал, он быстро произвел в уме сложнейшие расчеты, чтобы понять, что делать, но оказалось, что он просто пожал плечами и отдал приказ. Он интуитивно понимал всю физику процесса”.

И он был прав. Взлет прошел идеально.

Затем наступило десятиминутное ожидание. Планировалось, что первая ступень вернется и беспрепятственно приземлится на посадочной площадке, которую SpaceX построила примерно в полутора километрах от комплекса LC-39A. Сразу после отделения второй ступени стартовые двигатели снова завелись, чтобы развернуть первую, вернуться на мыс, поставить ее вертикально “на ноги” и медленно опустить на землю. Направляемая системой GPS и датчиками и управляемая решетчатыми стабилизаторами, она села на посадочную площадку. (Остановитесь на секунду и подумайте, как же это великолепно!)

Маск выскочил из командного пункта, перебежал шоссе и стал всматриваться в темноту, ожидая, когда ракета снова появится в вышине. “Давай же, спускайся, спускайся потихоньку”, – шептал он, стоя на обочине и уперев руки в бока. Затем раздался взрыв. “Вот черт”, – бросил он, развернулся и грустно побрел обратно.

Но в командном пункте все ликовали. На экранах ракета стояла вертикально на посадочной площадке, и вскоре из громкоговорителя прозвучали слова, которые Нил Армстронг в свое время произнес на Луне: “«Сокол» совершил посадку”. Оказалось, что Маск принял за взрыв сверхзвуковой хлопок, который раздался в момент, когда ракета снова вошла в верхние слои атмосферы.

Одна из бортинженеров выбежала из командного пункта, чтобы сообщить новость. “Она стоит на площадке!” – воскликнула она. Маск развернулся и потрусил обратно к шоссе. “Ни хрена себе! – бормотал он. – Ну ни хрена ж себе!”

Вечером они все отправились в пляжный бар Fishlips, чтобы отпраздновать успех. Маск поднял пиво. “Мы только что запустили и посадили самую большую ракету в мире!” – воскликнул он, обращаясь примерно к сотне сотрудников и другим пораженным свидетелям торжества. Собравшиеся принялись скандировать: “С-Ш-А! С-Ш-А!” – а Маск скакал от радости, вскидывая в воздух кулаки.

“Поздравляю @SpaceX с посадкой суборбитальной первой ступени Falcon, – твитнул Безос. – Добро пожаловать в наш клуб!” За вуалью любезности он скрыл мощный удар: он назвал стартовую ступень, посаженную SpaceX, суборбитальной, отправив ее в тот же клуб, что и ступень, посаженную Blue Origin. Строго говоря, он был прав. Первая ступень ракеты SpaceX сама не выходила на орбиту, а лишь отправляла туда полезный груз. И все же Маск пришел в ярость. Он считал, что способность выводить груз на орбиту помещает ракету SpaceX в другую лигу.

Глава 39

Взлеты и падения с Талулой

2012–2015 годы

Когда в 2010 году Талула Райли вышла замуж за Маска, она переехала в Калифорнию и фактически прекратила свою актерскую карьеру. Она была единственным ребенком в семье и мечтала, что у нее детей будет много, и на рисунках в детстве у нее всегда появлялись светловолосые мальчики-близнецы. “Когда я познакомилась с Илоном, у него было пятеро детей, и старшими были изумительные светленькие близнецы, которые словно воплотились в жизнь из моего воображения”. Однако она не была уверена в их отношениях и потому сама не спешила заводить с ним детей.

Она по‐прежнему устраивала для Маска вечеринки вроде той, что состоялась в Шотландии по случаю их свадьбы, и той, что прошла в “Восточном экспрессе” на его сорокалетие. На его сорок первый день рождения она сняла старинную усадьбу в английской деревне и сделала темой “Полет в Рио”, оттолкнувшись от фильма 1933 года, в котором Фред Астер и Джинджер Роджерс впервые сыграли вместе и исполнили танец на крыльях самолета. Она наняла акробатическую пилотажную группу Breitling Wingwalkers, и гостей научили ходить по крыльям биплана.

Маск, однако, пропустил большую часть вечеринки, сидя в своей комнате и по телефону решая многочисленные вопросы, возникающие в Tesla и SpaceX. Он любил сосредотачиваться на работе. Порой он считал, что остальная жизнь лишь понапрасну отвлекает его от важных дел. “Я проводил на работе столько времени, что поддерживать какие бы то ни было отношения становилось очень трудно, – признает он. – И SpaceX, и Tesla были сложны по‐своему. Заниматься ими одновременно было практически нереально. В итоге я работал почти постоянно”.

С Наваидом Фаруком

Мэй Маск сочувствовала Талуле. “Она приглашала меня на ужин, но Илон не приходил, потому что работал допоздна, – говорит она. – Она любила его до безумия, но, естественно, устала от того, что он так с ней обращается”.

Когда Маск с головой уходил в работу – что случалось почти постоянно, – Талула не понимала, как до него достучаться. Казалось, что он всегда ведет борьбу не на жизнь, а на смерть, и это сильно отличалось от того, что она привыкла видеть в родной английской деревушке, где в пабе и церкви собирались сплошь приятные люди. “Не такой жизни я хотела, – говорит она. – Я ненавидела Лос-Анджелес и ужасно скучала по Англии”.

В 2012 году она подала на развод и переехала в квартиру в Санта-Монике, пока их адвокаты улаживали юридические вопросы. Но когда через четыре месяца они встретились в суде, чтобы подписать соглашение, в истории случился кинематографический поворот. “Я увидела Илона, который стоял перед судьей, и он спросил: «Какого черта мы творим?» И мы принялись целоваться, – вспоминает она. – Судья, наверное, решил, что мы чокнутые”. Маск попросил ее вернуться к нему и повидаться с его сыновьями. “Они спрашивают, куда ты подевалась”. И она вернулась.

С Талулой

Они все же развелись, но Талула снова переехала к Маску. Чтобы отпраздновать это, они взяли пятерых его детей и отправились в путешествие на новой Model S. Затем Маск вместе с ней пришел на обед с колумнистом журнала Esquire Томом Джунодом. Ее работа, сказала она Джуноду, главным образом состоит в том, чтобы не дать Маску по‐королевски сойти с ума. “Не знаете, как это бывает? – спросила она. – Это когда человек становится королем, а затем сходит с ума”.

На сорок второй день рождения Маска в июне 2013 года Талула арендовала псевдозамок в Тарритауне чуть севернее Нью-Йорка и пригласила сорок его друзей. На этот раз темой вечеринки стал японский стимпанк, и Маск и другие мужчины нарядились самураями. На сцене представили комическую оперу Гилберта и Салливана “Микадо”, либретто которой немного изменили, чтобы Маск исполнил роль японского императора, а затем состоялось выступление метателя ножей. Маск, всегда готовый идти и на неоправданные риски, зажал розовый воздушный шарик прямо между ног, чтобы метатель использовал его в качестве мишени, показывая трюки с завязанными глазами.

Поединок с борцом сумо

Кульминацией праздника стала демонстрация борьбы сумо. В конце 160‐килограммовый чемпион вызвал Маска на арену. “Я набросился на него со всей силы и попытался сделать прием дзюдо, потому что решил, что он намерен дать мне фору, – говорит Маск. – Я хотел узнать, смогу ли его повалить, и повалил. Но при этом сместил себе один из дисков в основании шеи”.

С тех пор Маск страдает от сильной боли в спине и шее, и ему пришлось сделать три операции, чтобы попытаться восстановить межпозвоночный диск С5–С6. На совещаниях на заводах Tesla и SpaceX он порой лежит на полу, подложив под шею пакет со льдом.

В июле 2013 года, через несколько недель после праздника в Тарритауне, они с Талулой решили пожениться снова. На этот раз они устроили предельно скромную церемонию в собственной гостиной. И все же далеко не все сказки имеют счастливый конец. Одержимость Маска работой по‐прежнему омрачала их отношения. “Все повторялось, и мне снова захотелось вернуться домой”, – говорит Райли. Она перезапустила свою кинокарьеру, написав сценарий комедии “Шотландская мидия” о незадачливом воришке, который решил подзаработать, вылавливая мидии с жемчугом из окрестных рек. Райли сама стала режиссером фильма и сама сыграла одну из главных ролей. Когда Маск с сыновьями прилетели навестить ее в ходе съемок, она сказала, что хочет остаться в Англии и развестись во второй раз.

После некоторых сомнений и нескольких воссоединений Талула приняла окончательное решение в свой тридцатый день рождения в сентябре 2015 года. Она завершила съемки в сериале HBO “Западный мир” в Лос-Анджелесе и навсегда вернулась в Англию. Но она кое‐что пообещала Маску. “Ты мой мистер Рочестер, – сказала она, имея в виду мрачного героя из романа Шарлотты Бронте «Джейн Эйр». – И если Торнфилд-холл сгорит и ты останешься слепым, я вернусь и позабочусь о тебе”.

Глава 40

Искусственный интеллект

OpenAI, 2012–2015 годы

Питер Тиль, один из основателей PayPal, вложивший деньги в SpaceX, каждый год проводит конференцию для руководителей компаний, финансируемых его фондом Founders Fund. На встрече в 2012 году Маск познакомился с Демисом Хассабисом, нейробиологом, дизайнером видеоигр и исследователем искусственного интеллекта, за галантными манерами которого скрывалась огромная амбициозность. Шахматный вундеркинд, освоивший игру в четыре года, он стал пятикратным чемпионом мира в международной олимпиаде по интеллектуальным видам спорта, в программу которой входят турниры по шахматам, покеру, “Быкам и коровам” и коротким нардам.

В современном лондонском офисе Хассабиса хранится первое издание прорывной статьи Алана Тьюринга “Вычислительные машины и разум”, опубликованной в 1950 году. В ней Тьюринг предложил “игру-имитацию”, где человек противостоит машине наподобие ChatGPT. Если ответы машины невозможно отличить от ответов человека, логично сделать вывод, что машины умеют “думать”, написал он. Под влиянием приведенных Тьюрингом аргументов Хассабис с партнерами основал компанию DeepMind, которая занимается разработкой компьютерных нейронных сетей, способных стать носителями общего искусственного интеллекта. Иными словами, ее цель состоит в том, чтобы создать машины, которые научатся думать, как люди.

“Мы с Илоном сразу поладили, и вскоре я заглянул к нему в гости на ракетный завод”, – рассказывает Хассабис. Сидя в столовой, откуда открывался вид на конвейеры, Маск объяснил, что хочет построить ракеты для полета на Марс, потому что таким образом получится сохранить человеческий разум в случае мировой войны, падения астероида или коллапса цивилизации. Хассабис добавил в этот список еще одну потенциальную угрозу – искусственный интеллект. Машины могут стать сверхразумными и превзойти нас, простых смертных, а возможно, и решить от нас избавиться. Маск молчал почти минуту, обдумывая этот сценарий. Он говорит, что в такие моменты, пребывая в состоянии, похожем на транс, он представляет, как ситуация, в которой задействованы многочисленные факторы, может развиваться в последующие годы. Он решил, что Хассабис, вероятно, не зря говорит об опасности ИИ, и вложил в DeepMind 5 млн долларов, чтобы наблюдать за тем, что он делает.

Через несколько недель после разговора с Хассабисом Маск рассказал о DeepMind Ларри Пейджу из Google. Они знали друг друга уже больше десяти лет, и Маск часто гостил у Пейджа в Пало-Альто. Он без конца рассуждал о потенциальных угрозах искусственного интеллекта в их беседах, которые затягивались до поздней ночи, и эти мысли не выходили у него из головы. Пейдж не придавал им значения.

В 2013 году на дне рождения Маска в долине Напа они сошлись в ожесточенном споре, свидетелями которому стали другие гости, включая Люка Носека и Рида Хоффмана. Маск утверждал, что, если вовремя не внедрить специально разработанные меры безопасности, системы искусственного интеллекта могут заменить людей, лишив наш вид какой‐либо значимости или вовсе подтолкнув его к исчезновению с лица земли.

Пейдж придерживался других взглядов. Ну и что, спрашивал он, если машины однажды и станут умнее, а возможно, и сознательнее людей? Это просто выведет нас на новую ступень эволюции.

Человеческое сознание, возражал Маск, – драгоценная искра света во Вселенной, и нельзя допустить, чтобы она погасла. Пейдж считал это сентиментальной чепухой. Если сознание можно воссоздать в машине, почему не ценить его в той же мере? Возможно, настанет день, когда мы сможем загружать в машину и собственное сознание. Он обвинил Маска в “видизме” – ангажированности в пользу собственного вида. “Что ж, я действительно выступаю за человечество, – ответил Маск. – Я его чертовски люблю!”

Неудивительно, что Маск пришел в смятение, когда в конце 2013 года услышал, что Пейдж и Google планируют купить DeepMind. Маск и его друг Люк Носек попытались привлечь финансирование, чтобы остановить сделку. На вечеринке в Лос-Анджелесе они заперлись в одной из комнат на втором этаже и час разговаривали по Skype с Хассабисом. “Ларри не должен получить контроль над будущим ИИ”, – сказал ему Маск.

Их старания ни к чему не привели, и уже в январе 2014 года Google объявила о покупке DeepMind. Изначально Пейдж согласился создать “совет безопасности” и включить в него Маска. Первое и единственное его заседание состоялось в офисе SpaceX. Присутствовали Пейдж, Хассабис и председатель совета директоров Google Эрик Шмидт, а также Рид Хоффман и еще несколько человек. “Илон пришел к выводу, что этот совет – сплошная профанация, – говорит Сэм Теллер, работавший тогда у Маска директором по персоналу. – Ребята из Google не собирались заниматься безопасностью ИИ и внедрять хоть какие‐то меры, которые могли ограничить их возможности”.

После этого Маск публично заявил о потенциальной опасности ИИ. “Нашей главной экзистенциальной угрозой, пожалуй, следует считать искусственный интеллект”, – сказал он, выступая на симпозиуме в MIT в 2014 году. Когда в тот же год Amazon представила своего цифрового помощника Alexa, а затем подобный продукт предложила и Google, Маск стал предупреждать людей о том, что случится, когда эти системы станут умнее людей. Они могут превзойти нас и начать обращаться с нами как со своими питомцами. “Мне совсем не хочется стать чьим‐то домашним котом”, – сказал Маск. Чтобы предотвратить возникновение проблемы, лучше всего обеспечить строгий контроль над ИИ и его работу под управлением человека. “Опасность возникает, когда искусственный интеллект оказывается отделен от человеческой воли”.

Маск начал устраивать ужины-дискуссии, в ходе которых члены старой мафии PayPal, включая Тиля и Хоффмана, обсуждали способы противостоять Google и пропагандировать безопасное использование искусственного интеллекта. Он даже обратился к Бараку Обаме, и тот согласился встретиться один на один в мае 2015 года. Маск объяснил, в чем заключается риск, и предложил ввести регулирование в соответствующей сфере. “Обама уловил суть, – говорит Маск. – Но я понял, что этот вопрос недостаточно насущен, чтобы он действительно что‐нибудь предпринял”.

Далее Маск обратился к Сэму Альтману, крепко сбитому программисту и предпринимателю, любителю спортивных автомобилей и выживальщику, который за своим блестящим фасадом скрывал такую же, как у Маска, напористость. Альтман познакомился с Маском несколько лет назад и три часа беседовал с ним, пока они осматривали завод SpaceX. “Забавно, как некоторые инженеры отводили взгляд, едва заметив приближение Илона, – говорит Альтман. – Они его боялись. Но я был впечатлен тем, как хорошо он знает каждый мелкий компонент ракеты”.

С Сэмом Альтманом

За легким ужином в Пало-Альто Альтман и Маск решили вместе основать некоммерческую лабораторию для исследования искусственного интеллекта, которую назвали OpenAI. Она должна была производить программное обеспечение с открытым кодом и противостоять усиливающемуся господству Google в отрасли. Тиль и Хоффман присоединились к Маску и вложили в проект свои деньги. “Мы хотели создать что‐то вроде линуксовой версии ИИ, которую не контролировал бы ни какой‐либо единственный человек, ни какая‐либо единственная корпорация, – говорит Маск. – Цель состояла в том, чтобы повысить вероятность безопасного развития ИИ с пользой для человечества”.

Среди прочего за ужином они обсудили вопрос о том, что безопаснее: небольшое количество ИИ-систем под контролем крупных корпораций или большое количество независимых систем? Они пришли к выводу, что лучше иметь много конкурирующих систем, которые обеспечивают друг для друга необходимые сдержки и противовесы. Подобно тому как люди работают вместе, чтобы остановить злоумышленников, множество независимых ИИ-ботов будет противостоять плохим ботам. Маск видел в этом повод сделать OpenAI действительно открытой, чтобы люди могли создавать свои системы на основе ее исходного кода. “Думаю, лучшая защита от злоупотребления ИИ – предоставление как можно большему числу людей возможности его использовать”, – сказал он в то время Стивену Леви из Wired.

Одной из целей, которую Маск с Альтманом обсуждали в деталях и которая оказалась у всех на устах в 2023 году, когда OpenAI запустила чат-бот ChatGPT, было обеспечение “контроля искусственного интеллекта”. Чтобы взять ИИ под контроль, необходимо согласовать работу ИИ-систем с целями и ценностями человечества, подобно тому как Айзек Азимов сделал это в своих романах, разработав законы робототехники, не позволяющие роботам причинить вред человеку. Помните компьютер HAL, который выходит из‐под контроля и выступает против создавших его людей в фильме “Космическая одиссея 2001 года”? Какие предохранители и аварийные выключатели можем мы, люди, внедрить в системы ИИ, чтобы они и дальше работали в наших интересах, и кто из нас должен решать, какие интересы мы преследуем?

Одним из способов обеспечить контроль искусственного интеллекта, по мнению Маска, была привязка ботов к людям. Они должны были стать агентами человеческой воли, а не системами, способными выйти за рамки дозволенного и обрести свои намерения и цели. Это служит одним из ориентиров для компании Neuralink, которую он основал для производства чипов, связывающих человеческий мозг с компьютером.

А еще Маск понял, что успех в сфере искусственного интеллекта придет к тому, у кого будет доступ к огромным массивам реальных данных, на которых смогут учиться боты. Одной из таких золотых жил, как он осознал в то время, была Tesla, которая каждый день собирала миллионы кадров, снимая, как водители ведут себя в различных ситуациях. “Вероятно, Tesla получит в свое распоряжение больше реальных данных, чем любая другая компания в мире”, – сказал он. Еще одной сокровищницей данных, как он понял впоследствии, был Twitter, который к 2023 году ежедневно обрабатывал по 500 млн постов, написанных людьми.

Среди прочих на ужины с Маском и Альтманом приходил инженер-исследователь из Google Илья Суцкевер. Они смогли уговорить его возглавить исследования в новой лаборатории, пообещав зарплату 1,9 млн долларов в год и стартовый бонус. Пейдж пришел в ярость. Мало того что человек, который еще недавно считался его другом и гостил у него в доме, основал конкурирующую лабораторию, так он еще и переманивал лучших ученых из Google! После основания OpenAI в конце 2015 года они почти не разговаривали. “Ларри почувствовал себя преданным и очень разозлился, когда я лично завербовал Илью, и после этого он отказался со мной общаться, – говорит Маск. – Я лишь сказал: «Ларри, если бы ты не относился к безопасности ИИ так наплевательски, не возникло бы и необходимости хоть как‐то тебе противостоять»”.

Интерес Маска к искусственному интеллекту подтолкнул его к запуску целой серии связанных проектов. В их число входят компания Neuralink, нацеленная на вживление микрочипов в человеческий мозг; человекоподобный робот Optimus; а также суперкомпьютер Dojo, способный с помощью миллионов видеороликов обучать нейронную сеть воспроизводить работу человеческого мозга. Кроме того, Маск стал одержим идеей сделать автомобили Tesla беспилотными. Сначала новые предприятия были относительно независимы друг от друга, но в конце концов Маск связал их вместе, а также основал новую компанию X.AI, чтобы достичь своей цели и разработать чат-бот, обладающий общим искусственным интеллектом.

Решив разрабатывать системы искусственного интеллекта в собственных компаниях, Маск в 2018 году разошелся с OpenAI. Он попытался убедить Альтмана, что OpenAI, которая, как он полагал, отстает от Google, нужно сделать частью Tesla. Команда OpenAI отвергла эту идею, и Альтман занял должность президента лаборатории и основал внутри нее коммерческое подразделение для привлечения долевого финансирования.

В результате Маск сформировал собственную ИИ-команду для работы над Tesla Autopilot. Несмотря на множество производственных проблем на заводах в Неваде и Фримонте, он переманил из OpenAI специалиста по глубокому обучению и компьютерному зрению Андрея Карпатого. “Мы поняли, что Tesla станет ИИ-компанией и будет нуждаться в тех же кадрах, что и OpenAI, – говорит Альтман. – Кое-кто в нашей команде рассердился, но я прекрасно понимал, что происходит”. Альтман взял реванш в 2023 году, снова наняв Карпатого, который к тому времени устал работать на Маска.

Глава 41

Запуск автопилота

Tesla, 2014–2016 годы

Радар

Маск обсуждал с Ларри Пейджем возможность совместной работы Tesla и Google над системой автопилота, которая позволит автомобилям ездить самостоятельно. Но после того как их отношения расстроились из‐за искусственного интеллекта, Маск решил не откладывать это дело в долгий ящик и разработать систему для Tesla своими силами.

Проект по созданию беспилотного автомобиля, реализуемый Google, в итоге получил название Waymo. В нем используется лазерный локатор, называемый лидар[11]. Маск противился использованию лидаров и других подобных радару инструментов, настаивая, что беспилотная система должна опираться лишь на визуальные данные с камер. Здесь он тоже ссылался на первоосновы: люди водят автомобили, используя только визуальные данные, а следовательно, машины тоже должны быть на это способны. На кону стояли и деньги. Как всегда, Маска заботил не только дизайн продукта, но и процесс его производства в больших количествах. “Проблема с подходом, избранным Google, состоит в том, что сенсорная система стоит слишком дорого, – сказал он в 2013 году. – Лучше использовать оптическую систему, которая, по сути, собрана из камер и программного обеспечения и способна понимать, что происходит, просто смотря вокруг”.

В последующие десять лет Маск регулярно вступал в споры со своими инженерами, многие из которых хотели установить на беспилотных автомобилях Tesla радар того или иного типа. Дхавал Шрофф, активный молодой инженер из Мумбаи, который присоединился к команде Tesla Autopilot в 2014 году, окончив Университет Карнеги – Меллона, вспоминает одно из своих первых совещаний с Маском. “Тогда у нас в автомобиле был установлен радар, и мы сказали Илону, что с точки зрения безопасности лучше всего использовать именно его, – говорит Шрофф. – Он разрешил нам оставить радар, но было ясно: он считает, что в итоге мы должны разработать систему, которая будет опираться только на компьютерное зрение”.

К 2015 году Маск каждую неделю часами работал с командой Tesla Autopilot. Он приезжал из своего дома в лос-анджелесском районе Бель-Эйр в штаб-квартиру SpaceX неподалеку от аэропорта, и они обсуждали проблемы, которые возникали при использовании автопилота, установленного в его автомобиле. “Каждое совещание начиналось с того, что Илон говорил: «Почему машина не может сама доехать от моего дома до работы?»” – вспоминает Дрю Бальино, один из старших вице-президентов Tesla.

В результате сотрудники Tesla порой напоминали уморительно некомпетентных полицейских из немого кино. На 405‐м шоссе был изогнутый отрезок, где у Маска вечно что‐то шло не так, поскольку разметка на дороге стерлась. На автопилоте автомобиль терял полосу и чуть не сталкивался со встречным потоком. Маск приезжал в офис в ярости. “Сделайте что‐нибудь, чтобы программа в этом месте работала нормально”, – требовал он. И так продолжалось месяцами, но улучшить программу не получалось.

В отчаянии Сэм Теллер и другие сотрудники Tesla решили поступить проще и попросить транспортное управление обновить разметку на этом отрезке шоссе. Не получив ответа от управления, они составили еще более дерзкий план. Они решили арендовать машину для нанесения разметки, выехать на шоссе в три часа ночи, перекрыть его на час и обновить разметку самостоятельно. Они даже разыскали подходящую машину, но тут кто‐то наконец вышел на человека, который работал в транспортном управлении и был фанатом Маска. Он согласился обновить разметку, если ему и нескольким его коллегам проведут экскурсию по SpaceX. Теллер провел экскурсию, они сфотографировались на заводе, и на шоссе появилась новая разметка. После этого автопилот в машине Маска стал проходить этот отрезок без проблем.

Франц фон Хольцхаузен у одного из первых роботакси

Бальино входил в число инженеров Tesla, которые хотели и дальше использовать радар в качестве вспомогательного инструмента для компьютерного зрения. “Между целью, которую ставил Илон, и тем, что было реально возможно, зияла пропасть, – говорит Бальино. – Он просто не совсем понимал, насколько это сложно”. Однажды команда Бальино проанализировала, каким восприятием расстояния должна обладать система автопилота в таких ситуациях, как остановка на знаке “Стоп”. Как далеко влево и вправо должен видеть автомобиль, чтобы понять, когда можно безопасно пересечь перекресток? “Мы пытались поговорить об этом с Илоном, чтобы определить, что должны делать датчики, – рассказывает Бальино. – И это были очень трудные разговоры, поскольку он снова и снова повторял, что у людей всего два глаза, а они водят машину. Но эти глаза связаны с шеей, а шея движется, и люди могут направлять взгляд куда угодно”.

Маск пока им уступал. Он решил, что каждая новая Model S будет оснащаться не только восемью камерами, но и двенадцатью ультразвуковыми датчиками и направленным вперед радаром, видящим сквозь дождь и туман. “В совокупности эта система составляет картину мира, недоступную водителю, поскольку она видит одновременно во всех направлениях и работает на таких длинах волн, которые не воспринимаются человеком”, – объявили на сайте Tesla в 2016 году. Но хотя Маск и пошел на эту уступку, было очевидно, что он и дальше не прекратит настаивать на создании работающей системы, которая будет опираться только на данные с камер.

Аварии

Стремясь к созданию беспилотного транспорта, Маск упрямо и неоднократно преувеличивал способности автопилота, которым оснащались новые автомобили Tesla. Это было опасно, поскольку некоторые водители решили, что Tesla можно управлять, не следя за дорогой. Когда в 2016 году Маск давал свои громкие обещания, от сотрудничества с Tesla отказался один из поставщиков камер, компания Mobileye. “[Tesla] не соблюдает протоколы безопасности”, – сказал председатель ее совета директоров.

Разумеется, аварий с человеческими жертвами при использовании автопилота было не избежать, как, впрочем, и без него. Маск настаивал, что систему нужно судить не по тому, предотвращает ли она аварии, а по тому, снижает ли она их количество. Это было логично, но такой подход не учитывал, что в эмоциональном отношении смерть из‐за автопилота вызовет гораздо больший ужас, чем сотня смертей из‐за водительских ошибок.

Первая авария с летальным исходом при использовании Tesla Autopilot в США была зарегистрирована в мае 2016 года. Водитель погиб во Флориде, когда грузовик с прицепом повернул налево перед его “теслой”. “Ни автопилот, ни водитель не различили белый бок грузовика на фоне залитого светом неба, и торможения не произошло”, – говорилось в официальном заявлении Tesla. В ходе следствия были обнаружены свидетельства, что водитель смотрел фильм о Гарри Поттере на компьютере, установленном на приборной панели. Национальный совет по безопасности на транспорте пришел к выводу, что “к аварии привела халатность водителя, который не обеспечил полный контроль над автомобилем Tesla”. Tesla преувеличивала способности своего автопилота, и водитель, вероятно, решил, что не должен внимательно следить за дорогой. Сообщалось также, что ранее в тот же год другая авария с летальным исходом, в которой участвовала “тесла”, предположительно управляемая автопилотом, произошла в Китае.

Когда стало известно об аварии во Флориде, Маск находился в ЮАР, куда прилетел впервые за шестнадцать лет. Он незамедлительно вернулся в США, но никаких публичных заявлений делать не стал. Он мыслил как инженер, которого не слишком интересовали человеческие эмоции. Он никак не мог понять, почему одна-две смерти из‐за Tesla Autopilot вызвали такой резонанс, если ежегодно в авариях погибает более 1,3 млн человек. Никто не считал, сколько аварий предотвратил автопилот и сколько жизней он спас. Не оценивалось и то, насколько вождение с автопилотом безопаснее, чем без него.

В октябре 2016 года Маск организовал конференц-звонок с журналистами и разозлился, когда первый же вопрос ему задали о двух погибших водителях Tesla. Он сказал, что если журналисты пишут статьи, которые удерживают людей от использования систем автономного вождения, а регулирующие органы – от одобрения их внедрения, то они “убивают людей”. Немного помолчав, он рявкнул: “Следующий вопрос”.

Обещания, обещания

Великая цель Маска – порой напоминавшая мираж, который отступал все дальше к горизонту, – состояла в том, чтобы Tesla собрала полностью беспилотный автомобиль, способный ездить без человеческого вмешательства. Он полагал, что такая инновация преобразит нашу повседневную жизнь и сделает Tesla самой дорогой в мире компанией. “Полный автопилот”, как Tesla стала называть эту систему, будет работать, по обещанию Маска, не только на шоссе, но и на городских улицах, где ходят пешеходы, ездят велосипедисты и встречаются сложные перекрестки.

Как и при разработке других своих великих целей, включая полеты на Марс, он сделал абсурдные, как оказалось, прогнозы о том, сколько времени займет создание такой системы. Разговаривая с журналистами в октябре 2016 года, он заявил, что к концу следующего года “тесла” сможет доехать из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк, “не вынудив [водителя] ни разу прикоснуться” к рулевому колесу. “Когда вам понадобится вернуть автомобиль, достаточно будет нажать на телефоне кнопку «Вызвать», – сказал он. – Он найдет вас даже на другом конце страны”.

Это можно было счесть не более чем причудливой фантазией, но Маск принялся подталкивать инженеров, которые работали над Model 3 и Model Y, разрабатывать варианты без руля и без педалей газа и тормоза. Фон Хольцхаузен делал вид, что выполняет его требования. С начала 2016 года в конструкторском бюро всегда держали наброски и макеты роботакси, чтобы Маск мог изучать их, когда заглядывал с визитом. “Он был уверен, что к тому времени, когда мы запустим Model Y в производство, она будет полноценным беспилотным роботакси”, – говорит фон Хольцхаузен.

Почти каждый год Маск сообщал, что полный автопилот появится через год-два. “Когда можно будет купить один из ваших автомобилей, убрать руки с руля, заснуть, а проснувшись, обнаружить, что ты уже приехал в нужную точку?” – спросил у него Крис Андерсон в ходе выступления на конференции TED в мае 2017 года. “Примерно через два года”, – ответил Маск. В интервью с Карой Суишер на конференции Code в конце 2018‐го он сказал, что Tesla “идет к тому, чтобы сделать это в следующем году”. В начале 2019‐го он удвоил ставки. “Думаю, мы выпустим полный автопилот уже в этом году, – заявил он в подкасте ARK Invest. – Я бы даже сказал, что уверен в этом. Это не вопрос”.

“Если он ослабит напор и признает, что на это понадобится много времени, – сказал фон Хольцхаузен в конце 2022 года, – никакого сплочения вокруг этой идеи не произойдет – мы просто не будем разрабатывать автомобили, которые предполагают беспилотное управление”. На телеконференции с аналитиками, обсуждая финансовые показатели деятельности компании, Маск признал, что процесс идет тяжелее, чем он ожидал в 2016 году. “В конечном счете, чтобы создать полный автопилот, – сказал он, – необходимо разработать искусственный интеллект, пригодный для реального мира”.

Глава 42

Солнечная энергетика

Tesla Energy, 2004–2016 годы

Burning Man

“Я хочу основать новую компанию, – сказал двоюродный брат Маска Линдон Райв в конце лета 2004 года, когда они ехали в фургоне на ежегодный художественно-технологический рейв-фестиваль Burning Man в пустыне Невада. – Хочу, чтобы она помогала человечеству и занималась проблемой изменения климата”.

“Займись солнечной энергетикой”, – ответил Маск.

Линдон вспоминает, что эти слова прозвучали как “приказ на марш”. Вместе со своим братом Питером он принялся подготавливать почву для основания компании, которая в итоге стала SolarCity. “Илон предоставил большую часть начальных средств, – говорит Питер. – Он дал нам один очень хороший совет: как можно скорее выйти на уровень, который позволит оказывать реальное влияние на ситуацию”.

Трое двоюродных братьев Маска – Линдон, Питер и Расс Райвы – были сыновьями сестры-близняшки Мэй Маск. Они росли вместе с Илоном и Кимбалом, вместе с ними катались на велосипедах и придумывали новые и новые способы зарабатывать деньги. Как и Илон, при первой же возможности уехать из ЮАР они отправились в Америку, чтобы реализовать свои предпринимательские мечты. Весь их клан, говорит Питер, придерживался одной установки: “Риск – это особый вид топлива”.

Линдон, младший из братьев, был особенно упорен. Он обожал играть в подводный хоккей – спорт, который, пожалуй, лучше всего испытывает человека на упорство, – и приехал в Америку как член южноафриканской сборной. Он остановился в квартире у Илона, быстро освоился в атмосфере Кремниевой долины и, взяв на себя инициативу, вместе с братьями основал компанию, которая занималась компьютерной техподдержкой. Они разъезжали по Санта-Крузу на скейтбордах от одного клиента к другому. В конце концов они самостоятельно разработали программу, чтобы автоматизировать выполнение множества задач, и благодаря этому продали свою компанию Dell Computers.

Когда Илон сказал, что им стоит заняться солнечной энергетикой, Линдон и Питер попытались выяснить, почему солнечные батареи пользуются таким низким спросом. Ответ был прост. “Мы поняли, что потребительский опыт был ужасен, а высокие первоначальные затраты становились серьезным барьером”, – говорит Питер. И они придумали, как упростить процесс. Клиент звонил по бесплатному номеру, отдел продаж с помощью спутниковых снимков определял, каков размер его крыши и сколько света на нее падает, а после этого компания составляла контракт, в котором прописывались стоимость панелей, потенциальная выгода от экономии на оплате коммунальных услуг и финансовые условия сделки. Если клиент соглашался его подписать, компания отправляла одетых в зеленую униформу техников, чтобы установить панели, и подавала заявление на предоставление государственной компенсации. Целью было создание потребительского бренда национального уровня. Маск выделил кузенам 10 млн долларов в качестве стартового капитала. 4 июля 2006 года – незадолго до того, как Tesla представила родстер, – они основали SolarCity, где Маск стал председателем совета директоров.

Покупка SolarCity

Некоторое время дела у SolarCity шли довольно хорошо. К 2015 году она устанавливала солнечные батареи у четверти клиентов, которых не обслуживали коммунальные предприятия. Но найти подходящую бизнес-модель оказалось непросто. Сначала компания сдавала солнечные панели в аренду клиентам, не вынуждая их платить вперед. Это погрузило SolarCity в долги, и стоимость ее акций снизилась с максимума в 85 долларов за штуку в 2014 году до около 20 долларов за штуку в середине 2016‐го.

Маск все больше сетовал на принятые в компании практики, и особенно ему не нравилось, что SolarCity опирается на агрессивные продажи, обеспечиваемые силами сотрудников, которые получали за свои труды комиссию со сделок. “Их тактика продаж стала напоминать всякие схемы, участники которых ходят от двери к двери, впаривая наборы ножей и прочее подобное дерьмо”, – говорит Маск. Его инстинкты всегда говорили, что действовать нужно наоборот. Он никогда особо не вкладывался в продажи и маркетинг, полагая, что, если сделать классный продукт, продажи не заставят себя ждать.

В результате он стал донимать своих кузенов. “Что в вашей компании важнее – продажи или продукт?” – снова и снова спрашивал он. Они не понимали его зацикленности на продукте. “Мы надирали всем зад по доле рынка, – говорит Питер, – а Илон придирался к эстетике, указывал на какие‐нибудь крепления и злился, называя их уродливыми”. Маск был настолько недоволен, что в один момент даже пригрозил, что уйдет с поста председателя совета директоров. Кимбал его отговорил. В итоге в феврале 2016 года Маск позвонил своим кузенам и сказал, что Tesla хочет купить SolarCity.

Открыв аккумуляторный завод в Неваде, Tesla начала производить батареи размером с холодильник для домашнего использования. Они получили название Powerwall. Их можно было подключать к солнечным панелям, таким как устанавливала SolarCity. Эта идея помогла Маску избежать ошибки, которую совершают руководители многих корпораций, определяя свой бизнес слишком узко. “Tesla – это не просто автомобильная компания, – сказал Маск в апреле 2015 года, когда было объявлено о начале производства Powerwall. – Это компания, работающая в сфере энергетических инноваций”.

Имея солнечную крышу, подключенную к домашнему аккумулятору, и “теслу” в гараже, люди получали возможность освободиться от зависимости от крупных коммунальных и нефтяных компаний. В совокупности продукты, предлагаемые Tesla, позволяли ей вносить больший вклад в борьбу с изменением климата, чем любой другой компании – а возможно, и любой другой структуре – в мире. Но в идее Маска об энергетической интеграции была проблема: бизнес по установке солнечных панелей принадлежал его кузенам, а не Tesla. Если бы Tesla купила SolarCity, он убил бы одним ударом сразу двух зайцев: интегрировал бы услуги в сфере домашней энергетики и спас бы идущее ко дну предприятие своих двоюродных братьев.

Сначала совет директоров Tesla воспротивился покупке, что было нетипично. Члены совета, как правило, прислушивались к Маску. Предлагаемая сделка представлялась спасением и кузенов, и инвестиций Маска в SolarCity, но в тот период Tesla и сама страдала от производственных проблем. В конце концов совет одобрил сделку четыре месяца спустя, когда финансовое положение SolarCity ухудшилось. Tesla предложила довольно высокую (25 %) премию за выкуп акций SolarCity, крупнейшим держателем которых был Маск. Маску удалось избежать нескольких голосований в совете директоров, однако он участвовал во множестве частных дискуссий со своими кузенами в SolarCity.

Линдон и Питер Райвы

Когда в июне 2016 года Маск объявил о сделке, он назвал ее “пустяком” и подчеркнул, что поступает “правильно с точки зрения закона и морали”. Покупка SolarCity соответствовала изначальному “генеральному плану”, который он написал для Tesla в 2006 году: “Величайшая задача Tesla Motors состоит в том, чтобы содействовать переходу от экономики, основанной на добыче и сжигании углеводородного топлива, к экономике, основанной на использовании солнечной энергии”.

Она также шла в ногу с инстинктивным стремлением Маска обеспечивать полный контроль над всеми своими предприятиями. “Илон заставил нас понять, что солнечную энергию необходимо объединить с производством аккумуляторов, – говорит его двоюродный брат Питер. – Нам очень хотелось предлагать клиентам интегрированный продукт, но это было сложно, когда инженеры работали в двух разных компаниях”.

Сделку одобрили 85 % “незаинтересованных” держателей акций Tesla и SolarCity (Маск голосовать по своим акциям не мог). Тем не менее некоторые акционеры Tesla подали в суд. “Илон настоял, чтобы раболепный совет директоров Tesla одобрил покупку неплатежеспособной SolarCity по совершенно неадекватной цене, желая спасти свои неудачные инвестиции (и инвестиции его родственников)”, – значилось в иске. В 2022 году канцлерский суд штата Делавэр вынес решение в пользу Маска: “Это приобретение стало важным шагом вперед для компании, которая годами сообщала и рынку, и своим акционерам, что намеревается стать не просто производителем электрических автомобилей, а компанией, работающей в сфере альтернативной энергетики”.

“Это дерьмо”

Созвонившись с инвесторами SolarCity в августе 2016 года, прямо перед голосованием акционеров, которое завершило оформление слияния с Tesla, Маск намекнул на появление нового продукта, способного произвести переворот в отрасли. “Что, если мы предложим вам установить крышу, которая смотрится гораздо лучше обычной? Крышу, которая служит гораздо дольше обычной? Это изменит все”.

Идея, над которой он работал вместе со своими двоюродными братьями, предполагала установку не нескольких солнечных панелей, а целой “солнечной крыши” поверх обычной. Ее планировалось собирать из отдельных плиток с вмонтированными солнечными элементами. Солнечная черепица могла заменять существующую крышу либо размещаться поверх нее. В любом случае “солнечная крыша” должна была выглядеть как крыша, а не как несколько солнечных панелей, установленных на ней.

Проект по разработке “солнечной крыши” вызвал грандиозные трения между Маском и его кузенами. В августе 2016 года, когда начались испытания нового продукта, Питер Райв пригласил Маска оценить вариант, который компания установила на крыше одного из клиентов. Это была фальцевая кровля, и солнечные элементы в ней были вмонтированы в листы металла, а не в черепицу.

Когда Маск приехал, Питер стоял перед домом в компании еще пятнадцати человек. “Но, как часто случалось, – вспоминает он, – Илон опоздал и не спешил выходить из машины, глядя в телефон, пока мы все ждали его в атмосфере повышенной нервозности”. Когда он наконец вышел, стало ясно, что он вне себя от злости. “Это дерьмо, – бросил он. – Полная хрень. Ужас! О чем вы думали?” Питер пояснил, что за короткое время они смогли придумать только такой вариант, пригодный к установке. Потому и пришлось поступиться эстетикой. Маск велел им сосредоточиться на производстве солнечных плиток и забыть о металлической кровле.

Работая дни и ночи напролет, Райвы и команда SolarCity сделали несколько макетов, и Маск назначил открытую презентацию продукта на октябрь. Она состоялась в голливудской киностудии Universal, где разные варианты солнечных крыш установили на дома, которые служили декорациями на съемках телесериала “Отчаянные домохозяйки”. Вариантов было четыре, включая французскую сланцевую кровлю, тосканскую черепицу и металлическую кровлю, столь ненавистную Маску. Когда за два дня до презентации Маск посетил площадку и увидел дом с металлической кровлей, он взорвался. “Я сказал, что ненавижу этот гребаный продукт! Что непонятного?” Один из инженеров возразил ему, отметив, что считает такую крышу вполне симпатичной, а устанавливать ее проще всего. Маск отвел Питера в сторону и сказал: “Думаю, этому парню не место в команде”. Питер уволил инженера и избавился от металлической кровли до начала презентации.

На мероприятии в студии Universal собралось двести человек. В начале своей речи Маск упомянул о растущем содержании углекислого газа в атмосфере и угрозе изменения климата. “Спаси нас, Илон!” – крикнул кто‐то. В этот момент Маск указал на дома, стоящие позади него. “Все дома вокруг вас – солнечные, – сказал он. – Вы заметили?”

В каждом гараже была установлена усовершенствованная версия батареи Powerwall, производимой Tesla, и стоял автомобиль Tesla. Предполагалось, что вырабатываемое солнечной черепицей электричество будет накапливаться в Powerwall и автомобильном аккумуляторе. “Вот интегрированное будущее, – провозгласил Маск. – Мы можем целиком решить энергетическое уравнение”.

Это было благородное стремление, но в личном плане его цена оказалась весьма высока. Не прошло и года, как и Питер, и Линдон Райвы покинули компанию.

Глава 43

The Boring Company

2016 год

В поездке в Гонконг в 2016 году Маск проводил одну встречу за другой, и, как часто бывало, ему понадобилось несколько минут, чтобы отвлечься, восстановить силы, проверить телефон и просто посмотреть в пустоту. В тот раз из транса его вывел Джон Макнил, президент Tesla по продажам и маркетингу. “Ты обращал внимание, что города строятся в 3D, а дороги – в 2D?” – очнувшись, спросил Маск. Макнил озадачился. “Можно строить дороги в 3D, прокладывая тоннели под городами”, – пояснил Маск. Он позвонил Стиву Дэвису, проверенному инженеру из SpaceX. В Калифорнии было два часа ночи, но Дэвис согласился изучить, как прокладывать тоннели быстро и недорого.

“Хорошо, – сказал Маск. – Я перезвоню через три часа”.

Когда Маск позвонил ему снова, Дэвис предложил несколько идей с использованием стандартного тоннелепроходческого комплекса для прокладки простого круглого в сечении тоннеля диаметром 14 метров и последующего укрепления его бетоном. “Сколько стоит такой комплекс?” – спросил Маск. Дэвис ответил: 5 млн долларов. “Купи два, – велел Маск, – пусть будут готовы к моему возвращению”.

Вернувшись в Лос-Анджелес через несколько дней, Маск попал в пробку. Он открыл Twitter. “Пробки сводят меня с ума, – написал он. – Я построю буровую машину и начну копать тоннели”. Он придумал несколько вариантов названия для новой компании, включая Tunnels R Us и American Tubes & Tunnels. Но затем выбрал вариант, отражающий его воспитанное на “Монти Пайтоне” чувство юмора. Через час он твитнул: “Она будет называться The Boring Company. Бурение – наше ремесло”[12].

Несколько лет назад Маску приходила в голову и более дерзкая идея: проложить между городами нечто вроде пневматической трубы, чтобы люди перемещались между точками со сверхзвуковыми скоростями в специальных капсулах, использующих электромагнитное ускорение. Он назвал эту трубу Hyperloop. Проявив нехарактерную для себя сдержанность, он отказался от попытки ее построить, но объявил студенческий конкурс проектов. Чтобы студенты могли продемонстрировать свои идеи, Маск построил на территории SpaceX 1,5‐километровую вакуумную трубу. Первый конкурс проектов Hyperloop был назначен на воскресенье в январе 2017 года, и показать свои экспериментальные капсулы планировали даже участники из Нидерландов и Германии.

На мероприятии должны были присутствовать мэр Лос-Анджелеса Эрик Гарсетти и другие официальные лица, поэтому Маск счел его отличной возможностью объявить о своей идее с тоннелями. На совещании в то пятничное утро он спросил, сколько понадобится времени, чтобы приступить к прокладке тоннеля на участке по соседству с испытательным полигоном Hyperloop. Ему сказали, что двух недель хватит. “Приступайте сегодня же, – велел он. – Я хочу, чтобы к воскресенью дыра в земле была как можно больше”. Его ассистент Элисса Баттерфилд поспешила сообщить сотрудникам Tesla, что им необходимо убрать свои автомобили с участка, и через три часа два тоннелепроходческих комплекса, купленные Дэвисом, уже приступили к работе. К воскресенью на площадке зияла пятнадцатиметровая дыра, ведущая к началу тоннеля.

Стартовым капиталом The Boring Company стали 100 млн долларов, которые Маск выложил из своего кармана. В последующие два года он часто проверял, как идут дела, приходя на площадку из стоящего через дорогу офиса SpaceX. Как двигаться быстрее? Какие помехи встречаются на пути? “Он немало времени потратил, чтобы показать нам, как важно упрощать задачи и выкидывать из последовательности лишние шаги”, – говорит Джо Кун, молодой инженер из Чикаго, разработавший способ передвижения транспорта по тоннелю. Например, обычно в начале тоннеля бурили вертикальную шахту, чтобы спустить вниз тоннелепроходческий комплекс. “Суслик у меня во дворе такого не делает”, – сказал Маск. В итоге инженеры перестроили комплекс таким образом, чтобы он мог просто повернуться носом вниз и начать закапываться в землю.

Когда в последних числах декабря 2018 года 1,5‐километровый экспериментальный тоннель был почти закончен, Маск однажды вечером пришел на площадку с двумя своими сыновьями и своей девушкой Клэр Буше, известной как Граймс. Они сели в “теслу” со специальными колесами и на огромном лифте спустились в тоннель на глубину 12 метров. “Давай разгонимся на полную!” – сказал Маск Куну, который сидел за рулем. Граймс сначала возразила и попросила Куна сильно не разгоняться. Маск переключился в режим инженера и объяснил, почему “вероятность продольного удара чрезвычайно низка”. И Кун вдавил педаль в пол. “Безумие! – воскликнул Маск. – Это изменит все!”

Но это ничего не изменило. Идея не выстрелила, хоть и была непомерно раздута Маском. В 2021 году The Boring Company завершила прокладку тоннеля длиной 2,7 км, по которому люди добирались на “теслах” до лос-анджелесского аэропорта и конференц-центра, и начала переговоры об осуществлении проектов в других городах. Но к 2023 году ни один из них так и не был начат.

Глава 44

Сложные отношения

2016–2017 годы

Трамп

Маск никогда не проявлял особого интереса к политике. Как и многие технари, он придерживался либеральных взглядов в социальной сфере, но занимал либертарианские позиции, отрицая государственное регулирование и политическую корректность. Он участвовал в президентских кампаниях Барака Обамы и Хиллари Клинтон и открыто критиковал Дональда Трампа на выборах 2016 года. “Складывается впечатление, что у него такой характер, который не сделает чести США”, – сказал он каналу CNBC.

Но после победы Трампа у Маска зародилась робкая надежда, что новый президент станет управлять страной как независимый нонконформист, а не как обиженный реакционер. “Я подумал, что в ходе кампании он сумасбродствовал на камеру, но в итоге, возможно, займет более разумную позицию”, – поясняет он. В результате по настоянию своего друга Питера Тиля, который поддерживал Трампа, Маск согласился принять участие во встрече директоров технологических компаний с вновь избранным президентом, состоявшейся в Нью-Йорке в декабре 2016 года.

Утром в день встречи Маск побывал в редакциях The New York Times и The Wall Street Journal, а затем, поскольку в городе были огромные пробки, спустился в метро и доехал по линии Лексингтон-авеню до Трамп-тауэр. Помимо Тиля, на встрече присутствовали две дюжины других директоров, включая Ларри Пейджа из Google, Сатью Наделлу из Microsoft, Джеффа Безоса из Amazon и Тима Кука из Apple.

С Дональдом Трампом

По окончании мероприятия Маск остался поговорить с Трампом один на один. Трамп сказал, что один друг подарил ему “теслу”, но сам он никогда на ней не ездил. Маск удивился, но ничего не сказал. После этого Трамп заявил, что “очень хочет дать новый толчок NASA”. Маск удивился еще сильнее. Он призвал Трампа ставить перед отраслью большие задачи – в частности, по отправке людей на Марс – и позволить компаниям конкурировать за право их выполнения. Трамп, казалось, оценил идею о полете человека на Марс, но затем повторил, что “хочет дать новый толчок NASA”. Маск решил, что встреча прошла довольно странно, но ему показалось, что Трамп настроен мирно. “Он кажется немного чокнутым, – сказал он позже, – но, может, все не так и плохо”.

Трамп впоследствии сказал Джо Кернену с CNBC, что Маск произвел на него хорошее впечатление. “Он любит ракеты и, кстати, неплохо с ними справляется, – сказал Трамп, а затем принялся балаболить в своем фирменном стиле: – Я никогда не видел, чтобы двигатели садились без крыльев, безо всего, а они садятся, и поэтому я сказал: «Я такого раньше не видел», – и забеспокоился о нем, ведь он один из наших главных гениев, а наших гениев надо защищать, мы должны защищать Томаса Эдисона и должны защищать всех тех людей, которые придумали лампочку, и колесо, и все такое”.

Консультант по контактам с правительством Джулеанна Гловер, имеющая немало связей, устроила Маску еще несколько встреч в Трамп-тауэр, включая беседу с вновь избранным вице-президентом Майком Пенсом и советниками по национальной безопасности Майклом Флинном и К. Т. Макфарланд. Единственным, кто произвел впечатление на Маска, оказался Ньют Гингрич, который обожал космос и разделял его убеждение, что частные компании нужно допускать к тендерам на выполнение задач.

В первый день Трампа на посту президента Маск приехал в Белый дом, чтобы принять участие в круглом столе директоров, и через две недели посетил подобное мероприятие снова. Он пришел к выводу, что в статусе президента Трамп не отличается от себя же в статусе кандидата. Его сумасбродство не было напускным. “Трамп, возможно, один из лучших трепачей в мире, – говорит он. – Как мой отец. Порой треп вводит людей в заблуждение. Если воспринимать Трампа как ловкого мошенника, становится понятно, почему он так себя ведет”. Когда президент объявил о выходе США из международного Парижского соглашения, направленного на борьбу с изменением климата, Маск покинул все президентские советы, в которых прежде участвовал.

Эмбер Херд

Маск был не создан для домашнего спокойствия. Его романтические отношения по большей части были полны психологических проблем. Самым сложным для него стал роман с актрисой Эмбер Херд, которая более чем на год втянула его в мрачный водоворот и стала причиной глубоко затаенной боли, отголоски которой слышатся и сегодня. “Это было жестко”, – вспоминает он.

Их отношения начались после того, как в 2012 году она снялась в боевике “Мачете убивает”, где один из героев – изобретатель, мечтающий построить полноценное общество на орбитальной космической станции. Маск согласился выступить консультантом картины, поскольку хотел познакомиться с Херд, но в итоге их встреча состоялась лишь год спустя, когда она спросила, может ли приехать на экскурсию на SpaceX. “Пожалуй, во мне есть что‐то от гика, хотя я та еще горячая штучка”, – шутливо поясняет она. Маск прокатил ее на “тесле”, и она сочла его довольно привлекательным для инженера-ракетостроителя.

С Эмбер Херд, которая оставила след от помады у него на щеке

В следующий раз она увидела его в мае 2016 года, когда они готовились пройти по красной ковровой дорожке на балу Met Gala в нью-йоркском Метрополитен-музее. Тридцатилетняя Херд была на грани скандального развода с Джонни Деппом. Они с Маском поговорили за ужином и на последовавшей вечеринке. Она была измотана отношениями с Деппом, и Маск показался ей глотком чистого воздуха.

Через несколько недель, когда она работала в Майами, Маск прилетел ее навестить. Они остановились на вилле с бассейном, которую он снял в отеле Delano в Майами-Бич, а затем он вместе с ней и ее сестрой слетал на мыс Канаверал, где готовилась к запуску ракета Falcon-9. Херд решила, что свидания интереснее у нее в жизни не было.

На его день рождения в июне она устроила ему сюрприз и прилетела из Италии, где в то время работала, на завод Tesla во Фримонте. Неподалеку от него она остановилась на обочине и собрала букет из полевых цветов. Договорившись с охраной, она спряталась на заднем сиденье “теслы” и вышла с цветами, когда Маск подошел к машине.

Их отношения перешли на новый уровень в апреле 2017 года, когда Маск прилетел к ней в Австралию, где она снималась в “Аквамене” в роли принцессы-воительницы и возлюбленной супергероя, спасающего мир. Держась за руки, они погуляли по заповеднику и прошли подвесную полосу препятствий, после чего Херд поцеловала Маска в щеку и оставила на ней след от помады. Он сказал ей, что она напоминает ему Ангела, его любимого персонажа из видеоигры Overwatch, и она целых два месяца посвятила созданию на заказ полного костюма, чтобы сыграть для него эту роль.

Ее игривость, однако, сопровождалась нестабильностью, которая и привлекала Маска. Его брат и друзья ненавидели ее с такой силой, что их нелюбовь к Джастин не шла с этим ни в какое сравнение. “Она была такой токсичной, – говорит Кимбал. – Просто кошмар”. Сэм Теллер, директор Маска по персоналу, сравнивает Херд со злодеем из комиксов. “Она напоминала Джокера из «Бэтмена», – говорит он. – У нее не было никаких других целей, кроме как творить хаос. Она расцветает, когда все вокруг рушится”. Они с Маском ругались ночи напролет, и потом он просыпался только после обеда.

Они расстались в июле 2017 года, но затем сошлись снова и провели вместе еще пять беспокойных месяцев. Долгожданный конец этим отношениям пришел в декабре после безумной поездки в Рио‐де-Жанейро с Кимбалом, его женой и детьми. Когда они добрались до гостиницы, Илон и Эмбер устроили очередную взрывоопасную ссору. Она заперлась в номере и принялась кричать, что боится, что на нее нападут, и что Илон забрал ее паспорт. Охранники и жена Кимбала пытались убедить ее, что бояться нечего, паспорт лежит у нее в сумке и она может уехать в любой момент, как ей и стоит поступить. “Она и правда очень хорошая актриса, поэтому, когда она говорит, закрадывается мысль: «Ого, может, она и не врет», но это не так, – рассказывает Кимбал. – Она умеет создавать свою реальность, и это напоминает мне об отце”. (Подумайте об этом.)

Эмбер не отрицает, что у них вспыхнула ссора и она переборщила с театральностью. Но она утверждает, что в тот же вечер – в канун Нового года – они помирились. Они пошли на вечеринку и встретили Новый год на балконе с видом на Рио: она в белом льняном платье с глубоким декольте, а он – в наполовину расстегнутой белой льняной рубашке. Там же были и Кимбал, и кузен Масков Расс Райв, оба с женами. Чтобы показать, что они действительно помирились, Эмбер прислала мне фотографии и видео, снятые тем вечером. На одном из них Илон желает ей счастливого Нового года и страстно целует ее в губы.

Она пришла к выводу, что Маск подпитывал драму, поскольку нуждался в большом количестве стимулов, чтобы всегда быть на подъеме. Даже после окончательного разрыва искры между ними не потухли. “Я очень его люблю”, – говорит Херд. К тому же она хорошо его понимает. “Илон любит огонь, – поясняет она, – и порой обжигается сам”.

Симпатия Илона к Эмбер вполне закономерна. “Очень грустно, что он влюбляется в тех, кто относится к нему ужасно, – говорит Кимбал. – Они красивы, вопросов нет, но у них есть очень темные стороны, и Илон понимает, что они токсичны”.

Почему же в таком случае он снова и снова совершает ошибки? Когда я спросил об этом у самого Илона, он рассмеялся. “Потому что в любви я дурак, – сказал он. – Я часто оказываюсь дураком, но в любви – особенно”.

Эррол и Яна

Илон не видел отца с конца 2002 года, когда Эррол с семьей навестили его после смерти малыша Невады. Тогда Илон заметил неподобающую симпатию Эррола к его пятнадцатилетней на тот момент падчерице Яне и настоял, чтобы Эррол вернулся в ЮАР.

Но в 2016 году Илон и Кимбал решили вместе с семьями слетать в ЮАР и повидаться с отцом, который к тому времени развелся. Сердце у Эррола пошаливало. Илон имеет с отцом много общего – вероятно, несколько больше, чем он сам готов признать, и даже родились они в один день, 28 июня. Илону исполнялось сорок пять, а Эрролу – семьдесят, и они договорились вместе пообедать и хотя бы ненадолго примириться.

Они встретились в ресторане в Кейптауне, где тогда жил Эррол. Пришли Кимбал с его второй женой Кристианой и Илон с актрисой Наташей Бассет, с которой он время от времени встречался. Джастин попросила, чтобы их дети, прилетевшие с отцом в ЮАР, не вступали в контакт с Эрролом, поэтому они покинули ресторан прямо перед его приходом. Антонио Грасиас, сопровождавший Масков в поездке, спросил, не стоит ли уйти и ему. “Илон положил руку мне на колено и сказал: «Пожалуйста, останься», – вспоминает он. – Тогда я единственный раз увидел, как у него дрожат руки”. Переступив порог ресторана, Эррол громогласно выразил Илону свое почтение, отметив, что Наташа Бассет очень хороша собой. Всем стало неловко. “Илон и Кимбал просто закрылись и сидели молча”, – говорит Кристиана. Через час они сказали, что им пора.

Илон планировал вместе с Кимбалом, Кристианой, Наташей и детьми навестить Преторию, где он вырос. Но после встречи с отцом у него пропало настроение. Он прервал путешествие и улетел в США, сказав и спутникам, и себе самому, что должен на месте разобраться с новостями о гибели флоридского водителя, использовавшего Tesla Autopilot.

Эррол Маск

Визит в ЮАР, пусть и короткий, казалось, возвестил о том, что в отношениях Маска с отцом наметился период разрядки, и это, вероятно, могло помочь Илону усмирить часть демонов, которые по‐прежнему терзали его душу. Но ничего подобного не произошло. Позже в 2016 году, вскоре после отъезда Илона, стало известно, что Яна, которой к тому времени исполнилось тридцать, забеременела от Эррола. “Мы были одинокими, потерянными людьми, – сказал впоследствии Эррол. – Слово за слово – и все сложилось само, а назвать это можно хоть господним замыслом, хоть природным”.

Узнав об этом, Илон с братом и сестрой ужаснулись. В них вскипело негодование. “В тот период я постепенно налаживал отношения с отцом, – говорит Кимбал, – но когда он завел ребенка с Яной, я сказал: «Ну все, прощай навсегда. Я больше никогда не хочу с тобой разговаривать». И больше я не разговаривал с ним никогда”.

Летом 2017 года, прямо после того, как до Маска дошла эта новость, он должен был дать интервью Нилу Страуссу для большого материала в журнале Rolling Stone. Страусс начал с вопроса о Tesla Model 3. Как часто случалось, Маск просто сидел и молчал. Его мучили мысли об Эмбер Херд и об отце. Ничего не сказав, он встал и вышел из кабинета.

Прошло больше пяти минут, и Теллер наконец решил его разыскать. Вернувшись, Маск объяснил Страуссу: “Я только что расстался со своей девушкой. Я был сильно в нее влюблен, и это больно”. Позже в интервью он рассказал и об отце, однако не упомянул о ребенке, который только что родился у Эррола и Яны. “Он был ужасным человеком, – сказал Маск и заплакал. – Мой отец в мелочах продумывал свои коварные планы. Он планировал зло. Вряд ли найдется такое преступление, которого он не совершал. Вряд ли найдется такое зло, которого он не делал”. В своем материале Страусс отметил, что Маск не вдавался в детали. “Совершенно очевидно, что Маск хочет чем‐то поделиться, но пока не может собраться с силами, чтобы сказать об этом вслух”.

Глава 45

Спуск в темноту

2017 год

У вас нет биполярного расстройства?

Опустошенный из‐за разрыва с Эмбер Херд и новости о том, что у его отца родился ребенок от женщины, которую он воспитывал как падчерицу, Маск вступил в период, когда его то накрывала депрессия, то охватывал ступор, то будоражила взбалмошность, то подстегивала маниакальная энергия. Подавленный, он впадал почти в кататоническое состояние, не в силах что‐либо делать. Затем, словно переключившись, он становился неимоверно весел и разыгрывал старые юмористические сценки “Монти Пайтона”, изображая глупую походку и устраивая сумасбродные споры, в которые то и дело вклинивался его прерывистый смех. В профессиональном и эмоциональном отношении период с лета 2017 года до конца осени 2018 года стал самым жутким в его жизни – он был даже хуже кризисов, постигших Маска в 2008 году. “С такой высокой концентрацией боли, как в то время, я не сталкивался больше никогда, – говорит он. – Это были восемнадцать месяцев неумолимого безумия. Боль сводила меня с ума”.

В какой‐то момент в конце 2017 года он должен был принять участие в телеконференции о финансовой деятельности Tesla с аналитиками с Уолл-стрит. Джон Макнил, в то время занимавший должность президента компании, обнаружил его лежащим на полу в темной переговорной комнате. Макнил подошел и лег рядом с ним в самом углу. “Эй, друг, – сказал он. – У нас сейчас звонок по финансам”.

“Я не могу”, – ответил Маск.

“У тебя нет выбора”, – сказал Макнил.

Через полчаса Макнил все же смог поднять Маска. “Он вышел из коматозного состояния, и мы смогли усадить его в кресло, привести в переговорную других людей, пройти с ним по его начальному заявлению, а затем прикрыть его”, – вспоминает Макнил. Когда телеконференция закончилась, Маск сказал: “Мне нужно полежать, мне нужно выключить свет. Мне просто нужно побыть одному”. Макнил говорит, что такая сцена повторялась пять-шесть раз, включая и тот день, когда ему пришлось лечь рядом с Илоном на пол переговорной комнаты, чтобы он одобрил новый дизайн сайта.

Примерно тогда же некий пользователь Twitter спросил Маска, нет ли у него биполярного расстройства. “Есть”, – ответил он. Но добавил, что официальный диагноз ему никогда не ставили. “Плохие чувства возникают, когда случается что‐то плохое, поэтому реальная проблема, возможно, состоит в том, что я слишком увлекаюсь тем, на что подписываюсь”. Однажды, когда они сидели в переговорной комнате Tesla после одного из приступов Маска, Макнил прямо спросил, не страдает ли он биполярным расстройством. Когда Маск сказал, вероятность есть, Макнил отодвинулся от стола и повернулся к Маску, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз. “Слушай, у одного из моих родственников биполярка, – сказал он. – Я прекрасно знаю, каково это. Если обратиться к хорошему врачу и правильно подобрать лекарства, ты снова станешь самим собой. Ты нужен миру”. Макнил вспоминает, что разговор прошел хорошо и Маск, казалось, действительно захотел выбраться из водоворота своих тяжелых мыслей.

Но этого не произошло. На мой вопрос он ответил, что знает лишь один способ разбираться со своими психическими проблемами – “принимать боль и заниматься только тем, что тебе действительно важно”.

“Добро пожаловать в производственный ад!”

Когда в июле 2017 года с конвейеров сошли первые Model 3 – компания каким‐то чудом уложилась в безумные сроки, установленные Маском, – Tesla устроила шумную вечеринку на заводе во Фримонте. Прежде чем подняться на сцену, Маск должен был зайти в небольшую комнату и ответить на вопросы нескольких журналистов. Но что‐то пошло не так. Он весь день был мрачен, проглотил пару банок энергетика, чтобы приободриться, а потом попробовал помедитировать, хотя раньше никогда этого не делал.

Франц фон Хольцхаузен и Джей-Би Страубел попытались вывести его из ступора, обратившись к нему с мотивирующей речью. Маск, однако, не слушал их и смотрел в пустоту, очевидно подавленный. “Последние несколько недель меня терзала жуткая душевная боль, – сказал он позже. – Совершенно жуткая. Мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы принять участие в торжестве после выпуска Model 3 и не выглядеть при этом самым депрессивным парнем в зале”. В конец концов он собрался с силами для пресс-конференции. Сначала он казался раздраженным, затем отсутствующим. “Простите, что я говорю суховато, – сказал он журналистам. – Меня сейчас многое беспокоит”.

Затем настало время выйти к двумстам ликующим фанатам и сотрудникам Tesla. Он пытался играть на публику, по крайней мере поначалу. Он выкатил на сцену новую Model 3, выскочил из нее и воздел руки к небу. “Главная цель этой компании состояла в том, чтобы сделать по‐настоящему классный и доступный электрический автомобиль, – сказал он, – и мы наконец ее достигли”.

Но вскоре в его словах послышались мрачные ноты. Даже зрители заметили, что, несмотря на все попытки изобразить радость, он пребывает в ужасном настроении. Вместо того чтобы праздновать, он предупреждал собравшихся, что грядут тяжелые времена. “В следующие шесть – девять месяцев нас ждет большое испытание: мы должны собрать огромное количество автомобилей, – запинаясь, сказал он. – Если называть вещи своими именами, нас ждет производственный ад”. После этого он зашелся смехом безумца. “Добро пожаловать! Добро пожаловать! Добро пожаловать в производственный ад! Мы застрянем в нем на полгода, не меньше”.

Эта перспектива, как и любая кошмарная драма, казалось, переполняла его темной энергией. “Жду не дождусь, когда мы вместе с вами пойдем сквозь ад, – сказал он пораженным зрителям. – Как говорится, когда идешь сквозь ад, не останавливайся”.

Он шел. И не останавливался.

Ад на невадской гигафабрике

В тяжелые в эмоциональном отношении периоды Маск обычно уходит в работу с головой. Так произошло и после июльского мероприятия в 2017 году, ознаменовавшего серийного производства Model 3.

Маск сосредоточился на том, чтобы разогнать производство и обеспечить сборку пяти тысяч Model 3 в неделю. Он оценил производственные и непроизводственные затраты и денежные поступления компании. Взяв установленную планку, Tesla должна была выжить. В противном случае у нее закончились бы деньги. Он повторял это, как мантру, всем руководителям и установил на заводе мониторы, на которых показывалось, сколько автомобилей и компонентов сходит с конвейеров ежеминутно.

Выполнить поставленную задачу оказалось чрезвычайно сложно. К концу 2017 года Tesla производила автомобили в два раза медленнее. Маск решил, что должен в буквальном смысле переехать в цеха и возглавить мощный рывок. Эта тактика – лично рваться в бой и круглосуточно работать с такими же одержимыми фанатиками – стала определяющей для маниакального напора, которого он требовал во всех своих компаниях.

Начал он с невадской гигафабрики, где Tesla производила аккумуляторы. Человек, который сконструировал установленную там сборочную линию, сказал Маску, что производить пять тысяч аккумуляторов в неделю – настоящее безумие. Реально выдавать не более 1800 единиц. “Если ты прав, Tesla – труп, – сказал ему Маск. – Мы либо будем производить по пять тысяч машин в неделю, либо не сможем покрывать свои расходы”. В ответ инженер сообщил Маску, что постройка дополнительных сборочных линий займет год. Маск уволил его и назначил новым руководителем Брайана Доу, обладавшего воинственным настроем, который Маску был по вкусу.

Маск взял на себя управление цехами и вжился в роль неистового фельдмаршала. “Это было умоисступление, – говорит он. – Мы спали по четыре – пять часов, часто прямо на полу. Помню, я думал: «Я на грани безумия»”. Его коллеги соглашались с ним.

Он вызвал подкрепление, в том числе своих самых верных товарищей: Марка Джанкосу, который играл вторую скрипку по инженерной части в SpaceX, и Стива Дэвиса, руководившего The Boring Company. Он даже привлек к работе своего молодого кузена Джеймса Маска, сына младшего брата Эррола, который только что окончил Беркли и присоединился к команде Tesla Autopilot в качестве программиста. “Илон позвонил мне и велел через час быть на аэродроме в Ван-Найсе, – рассказывает он. – Мы улетели в Рино, и в итоге я застрял там на четыре месяца”.

“Проблем было миллион, – говорит Джанкоса. – Треть элементов уходила в хлам, треть рабочих станций была ушатана”. Они работали на разных участках сборочной линии, переходя от станции к станции и решая проблемы, которые замедляли производственный процесс. “Когда мы выбивались из сил, мы уезжали часа на четыре поспать в мотель, а затем возвращались обратно”, – вспоминает Джанкоса.

Маск изучает аккумулятор вместе с Омидом Афшаром (крайний слева)

Инженер по медицинскому оборудованию Омид Афшар, который в университете параллельно изучал поэзию, только что пришел в компанию, чтобы стать адъютантом Маска на пару с Сэмом Теллером. Он вырос в Лос-Анджелесе и ходил в школу с портфелем, поскольку во всем равнялся на отца, инженера иранского происхождения. Афшар несколько лет отлаживал процессы на производстве медицинского оборудования, а когда пришел в Tesla, быстро подружился с Маском. Оба говорили с легкими запинками, и оба были инженерами по призванию. В первый день на новом месте, сняв жилье неподалеку от штаб-квартиры Tesla в Кремниевой долине, Афшар был отправлен прямо в бой и следующие три месяца работал на аккумуляторной гигафабрике в Неваде, приходя поспать в мотель, где снимал номер за двадцать баксов за ночь. Изо дня в день он вставал в пять утра, пил кофе с производственным гуру Тимом Уоткинсом, работал на фабрике до десяти вечера, а затем выпивал с Уоткинсом бокал вина и шел спать.

В какой‐то момент Маск заметил, что конвейер замедляется на станции, где дорогой, но медленный робот приклеивал на аккумуляторы полоски из стеклопластика. Вакуумные захваты робота то и дело роняли полоски, и он выдавливал слишком много клея. “Я понял, что наша первая ошибка состояла в попытке автоматизировать процесс и виноват я сам, поскольку настаивал на значительной автоматизации”, – говорит он.

Раздосадованный, Маск наконец задал простой вопрос: “На кой черт вообще нужны эти полоски?” Он пытался понять, зачем прокладывать стеклопластиком пространство между аккумулятором и днищем автомобиля. Инженеры сказали, что таково требование специалистов по шумоподавлению, которые хотели уменьшить вибрацию. Маск позвонил специалистам по шумоподавлению, но они сказали, что именно инженеры настояли на таком решении, чтобы снизить риск возгорания. “Я словно оказался в комиксе про Дилберта”, – говорит Маск. Он велел им записать звук в машине без стеклопластика, а затем – с ним. “Проверьте, будет ли разница”, – сказал он. Разницы они не заметили.

“Первым делом всегда надо проверять все требования, – говорит Маск. – Надо сделать их чуть менее кривыми и тупыми, поскольку любые требования всегда оказываются кривы и тупы. А потом – к черту, к черту, к черту!”

Такой подход работал даже в мельчайших деталях. Например, когда в Неваде завершалась сборка аккумулятора, на контакты, которые затем использовались для подключения этого аккумулятора в автомобиле, надевались маленькие пластиковые колпачки. Когда аккумулятор попадал на автомобилестроительный завод во Фримонте, пластиковые колпачки снимались и выбрасывались. Иногда колпачки в Неваде заканчивались, и отправка аккумуляторов из‐за этого задерживалась. Когда Маск спросил, зачем вообще нужны эти колпачки, ему сказали, что их разработали, чтобы контакты не погнулись при транспортировке. “Кто выставил это требование?” – спросил он. На заводе попытались выяснить, кто велел устанавливать колпачки, но конкретного имени назвать не смогли. “Тогда избавьтесь от них”, – велел Маск. От колпачков избавились, и оказалось, что проблемы с погнутыми контактами вообще никогда не возникает.

Хотя в команде приближенных Маска царил дух взаимовыручки, по отношению к остальным он бывал холоден и резок. Однажды в десять вечера в субботу он разозлился из‐за робота-манипулятора, который устанавливал в аккумулятор охлаждающую трубку. Робот был некорректно настроен, и это тормозило процесс. Вызвали молодого инженера-технолога Гейджа Коффина. Он обрадовался возможности встретиться с Маском. Он работал в Tesla два года и уже одиннадцать месяцев скитался по гостиницам, без выходных трудясь на заводе. Это была его первая полноценная работа, и он ее любил. Когда он пришел, Маск рявкнул: “Эй, здесь проблема. Твоя работа?” Коффин робко спросил Маска, что именно тот имеет в виду. Программу? Конструкцию? Инструменты? Но Маск лишь повторял: “Черт возьми, твоя это работа или нет?” Сбитый с толку и испуганный, Коффин мямлил, пытаясь понять вопрос. Это лишь сильнее разозлило Маска. “Ты идиот, – сказал он. – Вали к черту и не возвращайся”. Через несколько минут менеджер проекта, в чьей команде работал Коффин, отвел его в сторону и сказал, что Маск велел его уволить. Бумаги были готовы уже в понедельник. “Моего начальника уволили через неделю после меня, а его начальника – еще через неделю, – вспоминает Коффин. – Но их Илон хотя бы знал по имени”.

“Расстраиваясь, Илон срывается, причем часто на младших сотрудников, – говорит Джон Макнил. – История с Гейджем – довольно типичный пример. Он просто не смог найти лучший выход для собственного гнева”. Джей-Би Страубел, который основал компанию вместе с Маском, но был гораздо добрее и мягче, всякий раз испытывал неловкость, становясь свидетелем такого поведения. “Сейчас, по прошествии времени, эти истории могут показаться славными солдатскими байками, – говорит он, – но тогда это было совершенно чудовищно. Он заставлял нас увольнять людей, с которыми мы давно и хорошо дружили, и это было чрезвычайно болезненно”.

Маск в ответ говорит, что такие люди, как Страубел и Макнил, боятся увольнять сотрудников. На том участке производства дела шли плохо. Компоненты скапливались у станций, а конвейер не двигался. “Когда проявляешь снисхождение к людям, – говорит Маск, – оказываешь медвежью услугу десяткам других, кто работает хорошо и пострадает, если я не исправлю проблемы на отдельных участках”.

Тот День благодарения он провел на заводе с несколькими сыновьями, поскольку вызвал сотрудников на работу. Каждый день простоя гигафабрики уменьшал количество автомобилей, которые могла собрать Tesla.

Деавтоматизация

С самого изобретения конвейера в начале 1900‐х годов большинство заводов придерживалось двухэтапной схемы производства. Сначала у конвейера трудились люди, выполнявшие определенные задачи на каждом из участков. Затем, когда производство оказывалось отлажено, в него постепенно начинали внедрять роботов и другие механизмы, которые брали часть работы на себя. Маск сделал наоборот. Он представлял современный завод как “инопланетный дредноут”, а потому начал с автоматизации всех возможных задач. “У нас была чрезвычайно автоматизированная производственная линия, на которой использовалась куча роботов, – говорит Страубел. – И это составляло одну из проблем. Она не работала”.

Однажды вечером Маск с отрядом приближенных – Омидом Афшаром, Антонио Грасиасом и Тимом Уоткинсом – прошелся по аккумуляторному заводу в Неваде. Они заметили задержку на участке, где робот-манипулятор приклеивал элементы к трубке. У робота плохо получалось захватывать и выравнивать материалы. Уоткинс и Грасиас подошли к столу и попытались выполнить эту задачу вручную. У них получилось лучше. Они позвали Маска и посчитали, сколько людей понадобится, чтобы избавиться от робота. На этот участок наняли рабочих, и конвейер стал двигаться быстрее.

Маск переключился с проповедей об автоматизации на новую миссию, которую исполнял с таким же рвением: он принялся искать участки, где возникают задержки, и проверять, не решит ли проблему деавтоматизация. “Мы снимали роботов со сборочной линии и сваливали на парковке”, – вспоминает Страубел. Однажды в выходные они прошлись по заводу и пометили все машины, от которых решили избавиться. “Мы проделали в стене фабрики дыру, чтобы вывезти оборудование”, – говорит Маск.

Это стало уроком, который впоследствии вошел в производственный алгоритм Маска. Разрабатывая процесс, всегда жди до самого конца – когда уже проверил все требования и избавился от лишних шагов – и лишь потом внедряй автоматизацию.

К апрелю 2018 года завод в Неваде стал работать лучше. На улице потеплело, и Маск решил, что теперь будет ночевать на крыше фабрики, чтобы не ездить каждый день в мотель. Его ассистентка купила несколько палаток, и вскоре к нему присоединились его друг Билл Ли и Сэм Теллер. Однажды, после того как они почти до часа ночи осматривали сборочные линии аккумуляторных модулей и блоков, они поднялись на крышу, разожгли костер в небольшой переносной чаше и заговорили о следующем приключении. Маск готов был переключить внимание на Фримонт.

Маск сидит в переговорной комнате “Юпитер” во Фримонте в 2008 году и наблюдает за запуском ракеты и производственными показателями Tesla

Глава 46

Ад на фримонтском заводе

Tesla, 2018 год

Игра на понижение

Когда весной 2018 года все узкие места на аккумуляторном заводе в Неваде были устранены, Маск переключил внимание на автомобилестроительный завод во Фримонте, расположенный на ветшающих задворках Кремниевой долины, на противоположном от Пало-Альто берегу залива Сан-Франциско. К началу апреля он выпускал лишь две тысячи Model 3 в неделю. Казалось, законы физики не позволят Маску выжать из производственных линий этого завода заветные пять тысяч автомобилей в неделю, хотя он и обещал The Wall Street Journal, что достигнет цели к концу июня.

Маск подтвердил серьезность своих намерений, когда велел всем руководителям заказывать достаточное для этого количество компонентов и материалов. Их приходилось оплачивать, но если они не превращались в готовые автомобили, у Tesla возникали финансовые проблемы, грозившие привести компанию к гибели. В результате начался новый период бурной деятельности, который Маск назвал очередным авралом.

В начале 2018 года акции Tesla достигли максимальной за все время стоимости, сделав компанию более ценной, чем General Motors, хотя GM в прошлом году продала 10 млн автомобилей и получила 12 млрд долларов прибыли, а Tesla продала 100 тысяч автомобилей и потеряла 2,2 млрд. Эти числа, а вместе с ними и скепсис в отношении Маска, заявившего о выпуске пяти тысяч автомобилей в неделю, сделали акции Tesla привлекательными для шортселлеров, которые играли на понижение, делая деньги на падении цен. К 2018 году акции Tesla стали самыми “зашорченными” в истории.

У конвейера на заводе во Фримонте

Это разозлило Маска. Он полагал, что на понижение играют не просто скептики, а настоящие злодеи: “Это пиявки, которые сидят на шее у бизнеса”. Они открыто нападали на Tesla и на Маска лично. Он листал Twitter и негодовал из‐за обилия ложной информации. Но истинная информация была и того хуже. “У них были актуальные данные из источников в компании, а также с дронов, летающих над заводом и сообщающих им цифры в реальном времени, – говорит Маск. – У них были и наземные, и воздушные силы. Они располагали чудовищным объемом инсайдерской информации”.

В конце концов это их и погубило. Шортселлеры точно знали, сколько автомобилей могут производить два конвейера во Фримонте, и на основании этого заключили, что Tesla никак не сможет к середине 2018 года обеспечить производство пяти тысяч автомобилей в неделю. “Мы полагаем, что обман скоро аукнется TSLA, – написал один из шортселлеров Дэвид Эйнхорн. – Сумасбродное поведение Илона Маска показывает, что он считает так же”. Самый видный из шортселлеров, Джим Чанос, во всеуслышание заявил, что акции Tesla, по сути, не имеют ценности.

Примерно тогда же Маск поставил на обратное. Совет директоров Tesla выделил ему невиданный в американской истории компенсационный пакет: по его условиям Маск не получил бы ничего, если бы цена акций не взлетела, но мог получить 100 млрд долларов и больше, если бы компания достигла ряда предельно амбициозных целей, включая значительное увеличение объемов производства, выручки и цены акций. Очень многие сомневались, что Маск справится с поставленной перед ним задачей. “Господин Маск получит выплату, только если достигнет невообразимых целей, и его успех будет определяться рыночной стоимостью и производственными показателями компании, – написал Эндрю Росс Соркин в The New York Times. – В ином случае он не получит ничего”. Выплата окажется максимальной, написал Соркин, только “если господин Маск каким‐то образом сможет довести стоимость Tesla до 650 млрд долларов, а это многие эксперты сочтут невыполнимым и даже нелепым”.

Иди на красный

Прямо посреди завода во Фримонте находится основная переговорная комната, известная как “Юпитер”. Маск использовал ее как свой кабинет, как конференц-зал, как тихую гавань в моменты душевных терзаний, а иногда и как спальню. На нескольких мониторах, моргая, как котировки акций, в реальном времени отображались данные о том, сколько единиц продукции производит весь завод и каждый отдельный участок.

Маск пришел к выводу, что сконструировать хороший завод – как сконструировать микросхему. Очень важно, чтобы на каждом участке были правильная плотность, правильный поток и правильные процессы. Поэтому особенно внимательно он следил за монитором, на котором показывались все рабочие станции, расположенные на сборочной линии, и зелеными и красными огоньками обозначалось, штатно ли они работают. Зеленые и красные огоньки горели и на самих станциях, так что, входя в цех, Маск сразу замечал проблемные участки. В его команде это называли “идти на красный”.

Аврал во Фримонте начался в первую неделю апреля 2018 года. В тот понедельник Маск стал ходить по цеху своей быстрой медвежьей походкой, держа курс на ближайший красный огонек. В чем проблема? Не хватает детали. Кто за нее отвечает? Зовите его сюда. Датчик барахлит. Кто его настраивал? Найдите человека, который сможет открыть корпус. Мы можем изменить настройки? На кой черт нам этот датчик?

После обеда в тот день процесс прервался, поскольку SpaceX должна была отправить чрезвычайно важный груз на космическую станцию. Маск занял переговорную комнату “Юпитер”, чтобы на одном из экранов посмотреть, как взлетает ракета. Но и тогда он время от времени поглядывал на другие мониторы, показывающие производственные показатели и узкие места на сборочной линии Tesla. Сэм Теллер заказал тайскую еду, а затем Маск вернулся в цех и продолжил искать красные огоньки. В половине третьего ночи он вместе с рабочими ночной смены стоял под автомобилем, который передвигался на подвесном конвейере, и смотрел, как вкручиваются болты. Почему здесь четыре болта? Кто писал техническое задание? Может, хватит и двух? Попробуйте.

Всю весну и начало лета 2018 года он рыскал по цехам, как в Неваде, и принимал решения на ходу. “Илон рвал и метал, переходя от станции к станции”, – говорит Джанкоса. Маск посчитал, что в удачный день он принимал по сотне авторитарных решений прямо в цеху. “Из них минимум процентов двадцать окажутся неверными, и позже нам придется их менять, – сказал он. – Но если я не буду ничего решать, мы погибнем”.

Как‐то раз Ларс Морави, один из ценнейших руководителей компании, работал в представительской штаб-квартире Tesla, расположенной в нескольких километрах от завода в Пало-Альто. Ему позвонил Омид Афшар и попросил срочно приехать на завод. Там Морави обнаружил Маска – он сидел, скрестив ноги, под подвесным конвейером, на котором автомобильные кузова перемещались по производственной линии. И снова его поразило количество прописанных в техническом задании болтов. “Зачем здесь шесть?” – спросил он, указав на конкретное место.

“Чтобы при аварии сохранилась стабильность”, – ответил Морави.

“Нет, основная нагрузка при аварии придется на эту балку”, – возразил Маск. Он представил, где будут находиться все точки приложения силы, и на одном дыхании перечислил допустимое количество дефектов для каждой из них. Морави поставил перед инженерами задачу переработать крепление и испытать новую версию.

На другом участке частично собранные автомобильные кузова устанавливались на платформу, на которой затем перемещались на итоговых этапах сборки. Маск счел, что роботы-манипуляторы, закручивающие болты, двигаются слишком медленно. “Даже я справлюсь быстрее”, – сказал он. Он велел рабочим проверить, как настроены отвертки. Но никто не знал, как открыть панель управления. “Хорошо, – сказал Маск. – Я не уйду отсюда, пока мы не найдем человека, который справится с этой панелью”. В конце концов нашелся техник, который смог открыть панель. Маск обнаружил, что скорость работы робота составляет 20 % от максимальной, а настройки по умолчанию велят ему дважды повернуть болт назад и лишь затем закрутить и затянуть. “Заводские настройки всегда идиотские”, – бросил Маск. Он быстро переписал код и удалил из программы повороты назад. Затем он установил скорость на 100 %. Так робот начал срывать резьбу, поэтому Маск снизил скорость до 70 % от максимальной. Теперь все работало прекрасно, а время на закрепление автомобилей на платформе сократилось более чем вдвое.

Маск отдыхает под своим столом на заводе во Фримонте

Один из этапов покраски, гальваническая ванна, предполагал погружение кузова автомобиля в резервуар со специальным раствором. В определенных местах на кузове расположены небольшие отверстия для опустошения полостей после погружения. Эти отверстия затем закрываются бутиловыми пробками – заглушками из синтетической резины. “Зачем они нужны?” – спросил Маск одного из линейных менеджеров, и тот ответил, что такое техническое задание предоставил конструкторский отдел. Маск вызвал к себе начальника этого отдела. “На кой черт нам эти штуки? – спросил он. – Они тормозят весь процесс”. Ему сказали, что в случае наводнения, когда вода поднимается выше днища, бутиловые пробки защищают днище от чрезмерного промокания. “Безумие, – бросил Маск. – Такое наводнение случается раз в десять лет. Когда случится, пусть и коврики промокнут”. И от пробок в итоге избавились.

Производственные линии часто вставали из‐за срабатывания датчиков безопасности. Маск решил, что датчики слишком чувствительны и поднимают шум даже при отсутствии реальных проблем. Он испытал несколько из них, чтобы проверить, может ли что‐то незначительное, например пролетающая рядом с датчиком бумажка, остановить производство. Так начался крестовый поход по устранению лишних датчиков и на автомобилях Tesla, и на ракетах SpaceX. “Если датчик не играет принципиально важной роли для запуска двигателя или безопасной остановки двигателя, пока не случился взрыв, его необходимо удалить, – написал он в письме инженерам SpaceX. – Впредь любой, кто установит на двигателе датчик (или любой другой элемент), в котором нет очевидной принципиальной необходимости, будет уволен из компании”.

Некоторые менеджеры противились такому подходу. Им казалось, что Маск поступается безопасностью и качеством, чтобы ускорить производство. Из компании ушел старший директор отдела контроля качества. Несколько нынешних и бывших сотрудников сказали CNBC, что их “вынуждают срезать углы, чтобы добиться амбициозных целей по производству Model 3”. И еще – что их заставляют ремонтировать все на коленке, например склеивать изолентой треснувшие пластиковые скобы. В The New York Times написали, что рабочие чувствовали, что их вынуждают работать по десять часов в день. “Это постоянное давление: «Сколько автомобилей мы уже собрали?»” – сказал один из рабочих газете. В этих жалобах была доля правды. На заводе Tesla фиксировалось на 30 % больше производственных травм, чем в среднем по отрасли.

Избавление от роботов

Во время аврала для разгона производства на аккумуляторном заводе в Неваде Маск понял, что некоторые задачи – порой очень простые – люди выполняют лучше роботов. У нас есть глаза, поэтому мы можем оглядеться и найти нужный инструмент. После этого мы можем подойти к нему, взять его в руку, обхватив пальцами, на глаз прикинуть, куда лучше всего приложить силу, и рукой направить инструмент именно в эту точку. Ничего сложного, правда? Но только не для робота, как бы хороши ни были его камеры. Приехав во Фримонт, где на каждой сборочной линии были установлены 1200 роботов, Маск пришел к тому же выводу, что в Неваде: нельзя перегибать палку с автоматизацией.

В конце последней сборочной линии стояли роботы-манипуляторы, которые прилаживали тонкий уплотнитель к стеклам. Им приходилось нелегко. Однажды, молча понаблюдав пару минут за неуклюжими роботами, Маск попробовал выполнить задачу вручную. Для человека она не представляла труда. Он отдал почти такой же, как в Неваде, приказ: “Даю вам семьдесят два часа, чтобы избавиться от всех бесполезных машин”.

Поначалу избавляться от роботов было тяжело. Люди передали машинам множество задач. Но затем процесс превратился в игру. Маск шел вдоль конвейера с баллончиком оранжевой краски. “Выкинуть или оставить?” – спрашивал он у Ника Калайджана, вице-президента по инженерно-конструкторским работам, или у кого‐нибудь еще. Если ему говорили “выкинуть”, он ставил на машине оранжевый крест, а рабочие затем снимали ее с линии. “Вскоре он уже смеялся детским смехом”, – говорит Калайджан.

Маск признал, что сам виноват в чрезмерной автоматизации. Он даже сообщил об этом во всеуслышание. “Чрезмерная автоматизация в Tesla была ошибкой, – написал он в Twitter. – А точнее, моей ошибкой. Людей недооценивают”.

После деавтоматизации и других усовершенствований производительность завода во Фримонте повысилась, и уже к концу мая 2018 года он выпускал 3100 седанов Model 3 в неделю. Это было впечатляюще, но сильно не дотягивало до пяти тысяч в неделю, обещанных Маском к концу июня. Шортселлеры, опираясь на данные, полученные от шпионов и с дронов, пришли к выводу, что завод с двумя сборочными линиями никак не сможет выдать необходимое количество продукции. Они также знали, что Tesla еще как минимум год не сможет построить другой завод и даже получить разрешение на его строительство. “Шортселлеры решили, что располагают исчерпывающей информацией, – говорит Маск, – и злорадствовали в интернете: «Ха! Tesla в полной жопе»”.

Шатер

Маск любит военную историю, особенно связанную с разработкой военных самолетов. На совещании на фримонтском заводе, состоявшемся 22 мая, он рассказал об одном эпизоде Второй мировой войны. Когда государству необходимо было ускорить сборку бомбардировщиков, оно установило производственные линии на парковках авиакосмических предприятий в Калифорнии. Маск обсудил эту идею с Джеромом Гилленом, которого он вскоре повысил, сделав президентом автомобильного подразделения Tesla, и они решили, что могут поступить похожим образом.

Во фримонтском кодексе территориального зонирования был пункт: “Временное предприятие по ремонту транспортных средств”. Он позволял владельцам заправочных станций устанавливать шатры, чтобы прямо на месте осуществлять замену колес и глушителей. Но максимальный размер такого предприятия в кодексе не указывался. “Получи разрешение на строительство такого объекта и поставь огромный шатер, – велел Маск Гиллену. – Когда выставят штраф, заплатим”.

В тот день рабочие Tesla начали разбирать мусор, который валялся на старой парковке за заводом. Асфальтировать всю парковку было некогда, поэтому они заасфальтировали лишь узкую полоску растрескавшегося бетона и приступили к возведению шатра. Руководство строительством взял на себя специально прилетевший Родни Уэстморленд, один из лучших специалистов по строительству заводов из команды Маска, а Теллер пригнал на парковку несколько фургонов с мороженым, чтобы угощать всех, кто работал под палящим солнцем. За две недели рабочие возвели шатер, длина которого составляла 300 метров, а ширина – 45 метров. В нем разместилась импровизированная сборочная линия. Вместо роботов на каждой станции работали люди.

Проблема состояла в том, что у них не было конвейера, чтобы передвигать автомобили по шатру в процессе сборки. Была лишь старая система для перемещения запчастей, но ее мощности не хватало на работу с автомобильными кузовами. “В итоге мы поставили ее под уклоном, и благодаря гравитации она обрела достаточную мощность, чтобы передвигать автомобили с верной скоростью”, – говорит Маск.

В самом начале пятого, 16 июня, всего через три недели после того, как Маску в голову пришла эта идея, из шатра над новой сборочной линией появились первые седаны Model 3. Нил Будетт из The New York Times приехал во Фримонт, чтобы понаблюдать за Маском в деле, и своими глазами видел, как на парковке возводился шатер. “Если традиционными методами достичь поставленной цели невозможно, – сказал ему Маск, – в дело идут нетрадиционные”.

День рождения

Двадцать восьмого июня 2018 года, прямо перед наступлением срока для выхода на производство пяти тысяч автомобилей в неделю, Маску исполнилось сорок семь лет. Большую часть дня он провел в покрасочном цеху на главном заводе. “Почему простаиваем?” – спрашивал он всякий раз, когда работа замирала, а затем подходил к проблемной точке и стоял там, пока инженеры не приходили исправить ошибку.

Эмбер Херд позвонила поздравить его, после чего он уронил и разбил телефон, и настроение у него было паршивое. Но после двух часов дня Теллер убедил его сделать небольшой перерыв и отметить праздник в переговорной комнате. “Счастливого 48‐го года в симуляторе жизни!” – было написано глазурью на торте-мороженом, который купил Теллер. Вилок и ножей у них не было, поэтому торт ели руками.

Двенадцать часов спустя, чуть позже половины третьего ночи, Маск наконец ушел из цеха и вернулся в переговорную комнату. Но заснул он лишь через час. Сначала он посмотрел, как на мысе Канаверал взлетает ракета SpaceX. Она везла астронавтам на МКС робота-помощника и различные продукты, включая шестьдесят упаковок Death Wish Coffee с повышенным содержанием кофеина. Пуск прошел без проблем: SpaceX успешно справилась с пятнадцатой миссией по доставке грузов для NASA.

Тридцатое июня – дедлайн для выхода на производство пяти тысяч автомобилей в неделю – пришлось на субботу. Когда тем утром Маск проснулся на диване в переговорной комнате и взглянул на мониторы, он понял, что задача будет выполнена. Он несколько часов поработал на окрасочной линии, а затем, даже не сняв нарукавников, уехал с завода и сел в собственный самолет, чтобы выступить в роли шафера на свадьбе Кимбала в средневековой каталонской деревушке в Испании.

В 1:53 в воскресенье, 1 июля, черная Model 3 выехала с завода с наклеенным на лобовое стекло бумажным плакатом: “5000‐я”. Получив ее фотографию на свой iPhone, Маск написал всем работникам Tesla: “Мы это сделали!.. Мы создали совершенно новые решения, которые считались невозможными. Задали жару в шатре. Как это ни назови… Все сработало. Думаю, мы только что стали настоящей автомобильной компанией”.

Алгоритм

На любом производственном совещании – хоть в Tesla, хоть в SpaceX – есть немалый шанс, что Маск начнет, как мантру, зачитывать то, что он называет “алгоритмом”. В нем нашли отражение уроки, которые он усвоил, когда устраивал производственные авралы на заводах в Неваде и Фримонте. Порой участники совещаний беззвучно проговаривают все слова алгоритма вместе с ним, словно вторя священнику на службе. “Я повторяю алгоритм, как заезженная пластинка, – говорит Маск. – Но мне кажется, что частое повторение идет нам на пользу”. В алгоритме пять заповедей:

1. Оценивайте любое требование критически. Нужно знать, кто именно предъявляет каждое из требований. Нельзя довольствоваться тем, что требование предъявляется “юридическим отделом” или “отделом безопасности”. Нужно знать имя конкретного человека, который выдвинул требование. Затем необходимо критически оценить это требование, каким бы умным ни был ответственный за него человек. Требования, исходящие от умных людей, наиболее опасны, поскольку люди не склонны в них сомневаться. Всегда оценивайте любое требование критически, даже если оно исходит от меня. Затем делайте так, чтобы требование стало не таким тупым.

2. Избавляйтесь от всех этапов процесса, от которых можно избавиться. Возможно, позже их придется вернуть на место. Если вам не пришлось вернуть хотя бы 10 % из того, что было убрано, вы убрали недостаточно.

3. Упрощайте и оптимизируйте. Это необходимо делать после второго шага. Распространенная ошибка возникает тогда, когда вы упрощаете и оптимизируете тот этап процесса, от которого вообще следует избавиться.

4. Уменьшайте время цикла. Любой процесс можно ускорить. Но заниматься этим нужно только после первых трех шагов. На заводе Tesla я зря потратил время на ускорение процессов, которые, как я впоследствии понял, нужно было вовсе устранить.

5. Автоматизируйте. Это последний шаг. Серьезной ошибкой в Неваде и во Фримонте стало то, что я начал с автоматизации всех этапов. Нам следовало подождать, пока мы критически оценим все требования, избавимся от лишних процессов и устраним все баги.

Иногда алгоритм сопровождается несколькими дополнительными выводами:

На сборочной линии

Все технические руководители должны иметь непосредственный опыт работы. Например, руководители отделов по разработке программного обеспечения должны не менее 20 % своего времени посвящать программированию. Руководители отделов по установке солнечных крыш должны и сами заниматься их установкой. Иначе они уподобляются командующему кавалерией, который не умеет скакать на лошади, или генералу, ни разу не державшему в руках меча.

Дух товарищества опасен. Из-за него людям труднее критиковать работу друг друга. Как правило, никто не хочет приносить коллегу в жертву. Этого следует избегать.

Ошибаться – нормально. Не стоит только ошибаться с уверенностью.

Никогда не просите своих сотрудников сделать то, чего не хотите делать сами.

Когда нужно решить проблемы, не встречайтесь только с руководителями. Выходите на второй уровень – встречайтесь с подчиненными руководителей.

Нанимая людей, ищите тех, кто правильно подходит к делу. Навыкам можно научить. Чтобы изменился подход, нужна пересадка мозга.

Мы исходим из того, что ни одна задача не терпит промедления.

Единственные правила нам диктуют законы физики. Все остальное – рекомендации.

Глава 47

Без обратной связи

2018 год

Педо

В начале июля 2018 года Кимбал Маск отправился в путешествие на медовый месяц, но получил письмо от Антонио Грасиаса, давнего друга Илона и члена совета директоров его компаний. “Прости, приятель, я знаю, что ты хотел бы побыть с женой, но тебе нужно немедленно вернуться, – написал Грасиас. – У Илона срыв”.

Успех производственного аврала должен был обрадовать Маска. Tesla достигла своей цели, производила по 5000 Model 3 в неделю и приносила прибыль в текущем квартале. SpaceX совершила 56 успешных запусков, имея всего один отказ в полете, и теперь регулярно сажала свои первые ступени, чтобы использовать их повторно. Она отправляла на орбиту больше грузов, чем любая другая компания или страна, включая Китай и США. Умей Маск на время останавливаться и радоваться успехам, он увидел бы, что только что привел мир в эпоху электрических автомобилей, коммерческих космических полетов и ракет многоразового использования. И каждое из этих достижений было огромно.

Но в хорошие времена Маску становится не по себе. Он стал срываться из‐за несущественных проблем – например, когда один из сотрудников аккумуляторного завода в Неваде сообщил прессе, сколько отходов выбрасывает предприятие. Это стало началом затяжного психологического пике, которое продолжалось с июля до октября 2018 года, когда Маск страдал от своей опрометчивости и жаждал бури. “Это очередной пример, как он порой становится магнитом для драм”, – говорит Кимбал.

Новые драмы начались сразу после того, как Tesla вышла на производство пяти тысяч автомобилей в неделю. Листая Twitter, Маск наткнулся на сообщение неизвестного пользователя, у которого было всего несколько подписчиков: “Добрый день, сэр! Есть ли у вас возможность как‐нибудь помочь вытащить двенадцать тайских мальчиков и их тренера из пещеры?” Речь шла о дюжине юных тайских футболистов, которые отправились на экскурсию в пещеру и застряли под землей из‐за наводнения.

“Подозреваю, что правительство Таиланда держит ситуацию под контролем, но я готов помочь, если это вообще возможно”, – ответил Маск.

И тут в нем включился супергерой. Вместе с инженерами SpaceX и The Boring Company он принялся конструировать похожую на капсулу мини-субмарину, которую, как он полагал, можно было бы отправить в затопленную пещеру для спасения детей. Сэм Теллер попросил одного из своих друзей позволить им в выходные провести испытания в школьном бассейне, и Маск стал размещать в Twitter фотографии устройства.

Эта история гремела во всех мировых новостях, и некоторые критиковали Маска за попытку поработать на публику. Рано утром в воскресенье 8 июля Маск связался с руководителем спасательного отряда в Таиланде, чтобы убедиться, что субмарина, которую разрабатывает его команда, может действительно пригодиться в развернутой операции. “У меня над этой штукой круглосуточно работает одна из лучших в мире инженерных команд, которые обычно конструируют скафандры и космические корабли, – написал он. – Если она не нужна или если она не поможет, скажите мне сразу”. Руководитель спасательного отряда ответил: “Работу, несомненно, лучше продолжить”.

Позже в тот же день Маск и семеро инженеров сели в его самолет, куда также погрузили мини-субмарину и всевозможное оборудование. В 23:30 они приземлились на севере Таиланда, где их встретил премьер-министр в кепке SpaceX, который по лесу провел их к пещере. Вскоре после двух часов ночи Маск, его охранники и инженеры, надев налобные фонари, уже входили в темную пещеру, двигаясь по пояс в воде.

Как только мини-субмарину доставили в пещеру, Маск улетел в Шанхай, где должен был подписать контракт на открытие еще одной гигафабрики Tesla. К тому времени уже началась спасательная операция с участием водолазов, и его субмарина оказалась не нужна. Мальчиков и тренера спасли. На этом история могла бы и закончиться, но 63‐летний английский спелеолог Вернон Ансворт, который консультировал тайских спасателей на месте событий, в интервью каналу CNN сказал, что Маск участвовал в операции “только ради пиара”, а его план “не имел абсолютно никакого шанса на успех”. Усмехнувшись, Ансворт предложил Маску “засунуть свою субмарину себе в задницу”.

Осмотр мини-субмарины с премьер-министром Таиланда

Тролли и хейтеры оскорбляют Маска ежечасно, и периодически кто‐нибудь из них выводит его из себя. На этот раз он обрушил на Ансворта целый шквал гневных твитов и завершил один из них так: “Прости, педо, ты сам напросился”. Когда другой пользователь спросил у Маска, значит ли это, что он считает Ансворта педофилом, Маск ответил: “Ставлю доллар с автографом, что так и есть”.

Акции Tesla упали на 3,5 %.

Выдвинутые Маском обвинения были безосновательны. Теллер, Грасиас и начальник юридического отдела Tesla попытались убедить его взять свои слова назад, извиниться и некоторое время не пользоваться твиттером. После того как Теллер прислал ему письмо с рекомендуемым текстом извинений, Маск огрызнулся: “Мне не нравится подход, который вы предлагаете… Хватит паниковать”. Но через несколько часов Теллер и остальные убедили его написать в Twitter, что он отказывается от своих слов. “Я сказал это в гневе, после того как господин Ансворт сделал несколько ложных заявлений и предложил мне вступить в сексуальную связь с мини-субмариной, которая была построена из добрых побуждений и по инструкциям, полученным от руководителя отряда водолазов… Тем не менее его выпады против меня не оправдывают моих выпадов против него, и за это я прошу у господина Ансворта прощения”.

Подготовка ко входу в пещеру, где застряли мальчики

И снова, если бы Маск согласился оставить этот вопрос в покое, все могло бы здесь и закончиться. Но в августе он ответил пользователю Twitter, который упрекнул его за то, что он назвал Ансворта педофилом, сказав: “Вам не кажется странным, что он даже подал на меня в суд? Адвокаты предлагали ему свои услуги бесплатно”. Тут даже одна из его главных поклонниц в Twitter Джонна Крайдер посоветовала ему: “Слушай, Илон, не подливай масла в огонь, они ведь только этого и хотят”.

К тому времени Ансворт нанял адвоката Лина Вуда (который впоследствии печально прославится как сторонник теории заговора, призывавший к отмене результатов выборов 2020 года). Вуд письменно предупредил Маска, что подает от имени Ансворта в суд за клевету. Когда Райан Мэк из BuzzFeed попросил Маска прокомментировать ситуацию, Маск начал свое письмо с оговорки, что дает комментарий “не под запись”. Но в BuzzFeed никогда не считались с этим условием и опубликовали все, что он наговорил. “Рекомендую тебе, чертов ублюдок, позвонить тем, кого ты знаешь в Таиланде, выяснить, что на самом деле происходит, и перестать защищать людей, которые насилуют детей, – начал Маск. – Он одинокий белый старик из Англии, который 30 или 40 лет катался в Таиланд и жил там, в основном на Паттайя-Бич, а потом переехал в Чианграй к малолетней невесте, которой тогда было 12 лет. Люди ездят на Паттайя-Бич лишь по одной причине. Туда ездят не пещеры посмотреть, а кое за чем другим. Чианграй славится сексуальной эксплуатацией детей”. Утверждение о жене Ансворта было ложным, и обвинения Маска не помогли ему доказать, что, назвав Ансворта педофилом, он просто оскорбил его в порыве гнева, а не обвинял в реальном преступлении[13].

Основные инвесторы Tesla выразили озабоченность сложившейся ситуацией. “Он терял контроль”, – говорит Джо Фат из компании T. Row Price, который позвонил Маску после твитов о педофиле. “Это нужно прекратить, – сказал он Маску, сравнив его поведение с поведением актрисы Линдси Лохан, которая в то время слетала с катушек. – Ты сильно вредишь своему бренду”. Их разговор продолжался сорок пять минут, и Маск, казалось, слушал Фата внимательно. Но его опасное поведение не прекратилось.

Кимбал полагал, что отчасти кризис в жизни брата был вызван по‐прежнему не утихающей болью от расставания с Эмбер Херд, хотя оно и случилось почти год назад. “Я правда считаю, что пике 2018 года было связано не только с Tesla, – говорит Кимбал. – Он ужасно тосковал после разрыва с Эмбер”.

Друзья Маска стали говорить, что в его кризисы управление осуществляется “без обратной связи”. Этот термин используется по отношению к объекту, такому как пуля, который – в противовес управляемому снаряду – не имеет механизма обратной связи, чтобы руководить его полетом. “Когда наши друзья выходят в незамкнутый цикл, то есть перестают постоянно получать обратную связь и как будто не заботятся о последствиях, мы стараемся сообщать об этом друг другу”, – говорит Кимбал. Когда ситуация с твитом о “педофиле” накалилась, Кимбал сказал брату: “Так, предупреждаю, ты без обратной связи”. Эту фразу он использовал и четыре года спустя, когда Маск покупал Twitter.

Выкуп

В конце июля Маск встретился в переговорной комнате “Юпитер” на заводе во Фримонте с лидерами государственного инвестиционного фонда Саудовской Аравии, которые сообщили ему, что они, не привлекая внимания, сосредоточили в своих руках почти 5 % акций Tesla. Как и на прошлых совещаниях, Маск и руководитель фонда Ясир аль-Румайян обсудили возможность выкупа Tesla. Эта мысль Маску нравилась. Ему претило, что стоимость компании определялась спекулянтами и шортселлерами, и его раздражали многочисленные требования, предъявляемые к компании, акции которой торговались на фондовой бирже. Аль-Румайян оставил решение за Маском, сказав, что “с радостью вернется к этому” и поддержит “разумный” план по выкупу компании.

Через два дня акции Tesla подорожали на 16 % после объявления о хороших результатах, показанных компанией во втором квартале, когда она среди прочего вышла на производство пяти тысяч автомобилей в неделю. Маск опасался, что, если стоимость акций продолжит расти, выкупить компанию станет слишком сложно. Тем вечером он направил совету директоров служебную записку: он хотел как можно скорее выкупить компанию и предлагал 420 долларов за акцию. Изначальные расчеты дали ему цену 419 долларов за акцию, но число 420 нравилось ему больше, поскольку на сленге оно значило “курить марихуану”. “Казалось, что число четыре-двадцать обладает лучшей кармой, чем четыре-девятнадцать, – говорит он. – Но только не подумайте, я травку не курил. Она снижает продуктивность. Люди ведь и правда ведут себя как обдолбанные”. Позже в диалоге с Комиссией по ценным бумагам и биржам он признал, что поступил довольно глупо, когда решил пошутить про дурь, выбирая цену акций.

Пока шло рассмотрение внесенного Маском предложения, совет директоров не делал никаких публичных заявлений. Но утром 7 августа, подъезжая к частному терминалу лос-анджелесского аэропорта, Маск опубликовал судьбоносный твит: “Подумываю выкупить Tesla по $ 420. Финансирование обеспечено”.

Акции компании взлетели на 7 %, а затем сотрудники биржи временно остановили торги. Одно из правил для акционерных обществ состоит в том, что их директора должны предупреждать биржу за десять минут до любого объявления, способного вызвать колебания рынка. Маска правила не заботили. Комиссия по ценным бумагам и биржам незамедлительно начала расследование.

Совет директоров и топ-менеджмент Tesla оказались застигнуты врасплох. Когда руководитель отдела по связям с инвесторами увидел твит Маска, он написал Теллеру: “Это правда?” Грасиас позвонил Маску и официально сообщил об озабоченности совета директоров, а также попросил его воздержаться от твитов, пока вопрос еще не решен.

Маск и бровью не повел из‐за суматохи, вызванной его твитом. Он прилетел на гигафабрику в Неваде, где посмеялся с менеджерами над отсылкой к марихуане в числе 420, а остаток дня проработал на аккумуляторной сборочной линии. Вечером он прилетел на завод во Фримонте, где до поздней ночи проводил совещания.

К тому времени саудовцы уже выразили недовольство тем, что их дискуссии о выкупе Tesla были раздуты до твита “Финансирование обеспечено”. Директор инвестиционного фонда аль-Румайян сообщил Bloomberg News, что фонд “ведет переговоры” с Маском. Увидев статью, Маск написал аль-Румайяну: “Это чрезвычайно слабое заявление, которое не отражает сути нашего разговора. Вы сказали, что однозначно заинтересованы в выкупе Tesla и хотите осуществить его с 2016 года. Вы отдаете меня на растерзание”. Он добавил, что, если аль-Румайян не выступит с сильным заявлением, “мы больше никогда не будем с вами разговаривать. Никогда”.

“Танго танцуют вдвоем, – ответил аль-Румайян. – Мы пока ничего не получили… Мы не можем одобрить сделку, не имея достаточной информации”.

Маск пригрозил прекратить переговоры с саудовцами. “Мне жаль, но вместе мы работать не сможем”, – сказал он аль-Румайяну.

Встретив сопротивление со стороны институциональных инвесторов, 23 августа Маск отозвал свое предложение о выкупе компании. “Учитывая обратную связь, которую я получил, совершенно очевидно, что большинство текущих акционеров Tesla считают, что компании лучше остаться акционерным обществом”, – сказал он в заявлении.

Последствия были ужасны. “Это классический пример бескомпромиссной биполярной авантюры, – сказал Джим Крамер в эфире CNBC. – Я имею в виду поведение, которое, несомненно, изучают многие психиатры, и они говорят, что директорам пускаться в авантюры не пристало”. Колумнист The New York Times Джеймс Стюарт написал, что твит о “выкупе” был “таким импульсивным, потенциально неточным, плохо сформулированным и плохо продуманным и мог привести к таким ужасным последствиям для него самого, для Tesla и для акционеров компании, что совет директоров теперь должен задать сложный, но принципиально важный вопрос: в каком состоянии пребывал господин Маск, когда его публиковал?”.

Чтобы избежать иска о введении инвесторов в заблуждение, который подлежал рассмотрению в федеральном суде, адвокаты Маска договорились о внесудебном урегулировании разногласий с Комиссией по ценным бумагам и биржам (SEC). Маск оставался генеральным директором Tesla, но должен был уйти с поста председателя совета директоров, уплатить штраф в 40 млн долларов и ввести в состав совета двух независимых директоров. Еще одно условие не могло не вызвать у Маска раздражения: ему не позволялось делать публичные заявления и размещать твиты, содержащие информацию, которая могла бы повлиять на стоимость акций компании, не получив разрешения у контролера. Грасиас и финансовый директор Tesla Дипак Ахуджа настаивали, чтобы Маск согласился на эти условия и оставил разногласия – а возможно, и затянувшуюся на месяцы истерику – в прошлом. Однако, к их удивлению, Маск категорически отверг предлагаемую сделку. Вечером 26 сентября SEC составила иск с целью навсегда запретить ему управлять Tesla и любым другим акционерным обществом.

На следующий день, сидя в штаб-квартире Tesla во Фримонте, Маск сжимал в руке бутылку воды и смотрел новости CNBC на огромном экране. “SEC обвиняет основателя и директора Tesla Илона Маска в мошенничестве”, – говорилось в бегущей строке. На экране появился огромный график под заголовком: “Акции Tesla падают”. Их цена снизилась на 17 %. В тот день адвокаты Маска вместе с Антонио, Кимбалом и Дипаком убедили его изменить свое решение и принять сделку. Он нехотя согласился взять прагматичный курс и пойти на уступки SEC. Акции снова взлетели.

Маск полагал, что не сделал ничего плохого. Он говорит, что вынужден был пойти на сделку, поскольку в ином случае Tesla стала бы банкротом. “По сути, к голове моего ребенка приставили пистолет. Меня незаконно вынудили согласиться на условия SEC. Ублюдки”. Он стал шуточно расшифровывать аббревиатуру SEC, используя в качестве второго слова собственное имя[14].

Он был частично оправдан в 2023 году, когда выиграл суд у группы акционеров, утверждавших, что потеряли деньги из‐за его твита. Присяжные единогласно постановили, что Маска нельзя привлечь к ответственности за понесенные ими потери. Его ловкий адвокат Алекс Спиро сказал присяжным: “Илон Маск – просто импульсивный ребенок, ужасно зависимый от Twitter”. Эта стратегия защиты была не только эффективна, но еще и правдива.

Глава 48

Последствия

2018 год

“Вы в порядке?”

Бизнес-обозреватель The New York Times Дэвид Геллс был одним из многих журналистов, освещавших историю о драмах Маска в 2018 году. “Он должен с нами поговорить”, – сказал он человеку, который работал с Маском. Ближе к вечеру в четверг 16 августа у Геллса зазвонил телефон. “Что вы хотите узнать?” – спросил у него Маск.

“Вы были под действием наркотиков, когда опубликовали этот твит?”

“Нет”, – ответил Маск. Он сказал, что принял рецептурное снотворное “Амбиен”. Некоторые члены совета директоров беспокоились, что он им злоупотребляет.

Геллс услышал, что Маск измотан. Он решил не засыпать его сложными вопросами, а вызвать на разговор. “Илон, как у вас дела? – спросил он. – Вы в порядке?”

Беседа продолжалась час.

“Вообще‐то дела у меня не очень, – сказал Маск. – Ко мне даже подходили друзья, которых это сильно тревожит”. Он сделал долгую паузу, переполняемый эмоциями. “Бывало, я не выходил с завода по три-четыре дня – вообще не переступал его порог, – продолжил он. – Из-за этого я не мог даже увидеться со своими детьми”.

По информации The New York Times, Маск работал с дискредитированным финансистом Джеффри Эпштейном, которого впоследствии признали виновным в секс-торговле несовершеннолетними. Маск это отрицал. Он действительно не имел никаких связей с Эпштейном, не считая того, что сообщница Эпштейна Гислейн Максвелл, с которой Маск даже не был знаком, однажды оказалась с ним на одной фотографии, незаметно встав позади него на балу Met Gala.

Геллс спросил, налаживаются ли дела. Да, для Tesla, ответил Маск. “Но в плане личной боли худшее еще впереди”. Казалось, ему трудно говорить. Он делал долгие паузы, чтобы вернуть самообладание. Впоследствии Геллс отметил: “За годы я успел пообщаться со многими бизнес-лидерами, но никогда до моего разговора с Илоном Маском ни один из них не показывал себя таким уязвимым”.

“Илон Маск рассказывает, как «чудовищно» по нему ударили неурядицы с Tesla”, – гласил заголовок. В статье говорилось, что интервью далось ему нелегко. “Господин Маск то смеялся, то плакал, – написали Геллс и его коллеги. – Он сказал, что в последнее время работал до 120 часов в неделю… [и] не брал отпуска больше недели с 2001 года, когда его приковала к постели малярия”. Сюжет подхватила и другая пресса. “Сумбурное интервью NYT вызывает тревогу за здоровье шефа Tesla”, – написали в Bloomberg.

На следующее утро акции Tesla упали на 9 %.

Шоу Джо Рогана

После появления новостей о тяжелом психологическом состоянии Маска его консультант по связям с общественностью Джулеанна Гловер порекомендовала ему уладить ситуацию, дав прессе длинное интервью. “Нам нужно поставить крест на этих абсурдных спекуляциях о вашем психическом здоровье”, – написала она. Она сказала, что предложит “варианты, чтобы представить [Маска] обстоятельно – стоящим во главе компаний, ответственным, веселым и знающим свои сильные и слабые стороны”. И добавила предостережение: “Ни в коем случае не нужно и дальше рассуждать о сексуальных предпочтениях тайского водолаза, который вас оскорбил”.

Площадкой, которую Маск выбрал, чтобы в корне пресечь спекуляции о том, что он слетел с катушек, стал видеоподкаст Джо Рогана, хорошо подкованного и остроумного ведущего, комика и (что особенно уместно) приглашенного комментатора Ultimate Fighting Championship (UFC), обожающего водить своих гостей по минным полям, насмехаясь над политкорректностью и нисколько не стесняясь вызывать у слушателей споры. Роган дает гостям выговориться, и Маск беседовал с ним более двух с половиной часов. Он рассказал, как создать змееподобный экзоскелет при бурении тоннелей. Он поразмышлял об опасностях искусственного интеллекта, прикинул, будут ли роботы нам мстить, и объяснил, как Neuralink может установить прямое широкополосное соединение между нашим мозгом и машинами. Они также обсудили, что люди, возможно, и вовсе просто безвольные аватары в видеоигре-симуляторе, разработанной высшим разумом.

На шоу Джо Рогана

Возможно, такие рассуждения не помогли бы убедить институциональных инвесторов, что Маск не теряет связь с реальностью, но казалось, по крайней мере, что проблем с этим интервью возникнуть не должно. Однако затем Роган раскурил большой косяк с “марихуаной под табаком” и предложил Маску затянуться.

“Но тебе, наверное, не позволят акционеры?” – спросил он, давая собеседнику возможность отказаться.

“А что такого, это же легально?” – ответил Маск. Они находились в Калифорнии.

“Совершенно легально”, – сказал Роган, передавая косяк. Маск сделал робкую затяжку, настроенный поозорничать.

Через несколько минут, когда они говорили о роли гениев в развитии цивилизации, Маск взглянул на телефон. “Тебе там пишут горячие цыпочки?” – спросил Роган.

Маск покачал головой: “Друзья спрашивают: «Какого хрена ты куришь травку?»”

Первая полоса The Wall Street Journal на следующий день стала, пожалуй, самой необычной в истории. На ней красовалась огромная фотография Маска со стеклянными глазами и кривой ухмылкой. В левой руке он держал толстый косяк, а над головой у него клубился дым. “Цена акций Tesla Inc. в пятницу снизилась до минимума за год, после того как производитель электрических автомобилей потерял еще нескольких руководителей, а его генеральный директор Илон Маск продемонстрировал, как курит травку во время интервью, которое транслировалось в интернете”, – написал репортер Тим Хиггинс.

Может, Маск и не преступил законы штата, но еще сильнее переполошил инвесторов, а также, очевидно, нарушил федеральные нормы, что вынудило NASA начать расследование инцидента. “SpaceX была подрядчиком NASA, а они свято верят в закон, – говорит Маск. – Из-за этого мне пару лет пришлось без предупреждения сдавать анализы на наркотики. К счастью, я действительно не принимаю ничего незаконного”.

Огнемет

Маск пришел в студию Джо Рогана с подарком для ведущего подкаста: он вручил ему пластиковый огнемет с логотипом The Boring Company. Они вместе поиграли с ним, стреляя во все стороны коротким пропановым пламенем, а Сэм Теллер и сотрудники студии, смеясь, уклонялись от огня.

Огнемет был хорошей метафорой для самого Маска. Он с удовольствием выдавал обжигающие фразочки. Идея сделать огнемет родилась после того, как компания заказала партию бейсболок с логотипом The Boring Company и продала пятнадцать тысяч штук. “Что дальше?” – спросил Маск. Кто‐то предложил сделать игрушечный огнемет. “О боже, давайте!” – воскликнул Маск. Он обожал фильм “Космические яйца”, пародию Мела Брукса на “Звездные войны”, а там есть сцена, где похожий на магистра Йоду герой продает товары с символикой фильма и припечатывает зрителей фразой: “Домой возьмите огнемет”. Детям Маска она ужасно нравилась.

Стив Дэвис, руководивший The Boring Company, нашел относительно безопасную модель, которая растапливала снег и поджигала отдельные травинки, но была недостаточно мощной, чтобы официально считаться огнеметом. Чтобы избежать проблем с законом, новую игрушку назвали “не огнемет”. В условиях и положениях его использования значилось:

Дома я палить не буду.

И не стану стрелять в супруга.

Риск и опасность совсем не по мне,

Приготовлю я лучше крем-брюле…

…и на этом наши поэтические способности исчерпаны.

За четыре дня они продали двадцать тысяч огнеметов по 500 долларов за штуку (сейчас они стоят вдвое дороже на eBay), что принесло им 10 млн долларов.

Веселость Маска – обратная сторона его мрачности. Когда в его жизни наступает чернейшая из полос, он часто то впадает в гнев, то разражается смехом.

Его чувство юмора имеет много уровней. На самом низком находится его ребячливая любовь к смайликам с какашками, запрограммированным в “теслах” звукам пердежа и другим проявлениям туалетного юмора. Если дать панели управления “теслой” голосовую команду “Открой задницу”, в задней части автомобиля откроется разъем для подключения электрического зарядного устройства.

Маску свойственен и саркастичный, ироничный юмор, продемонстрированный на плакате, который висит на стене его кабинета в офисе SpaceX. На нем в мерцающем темно-синем небе падает звезда. “Если загадать желание, когда падает звезда, твоя мечта может исполниться, – написано на плакате. – Если только это не метеорит, который упадет на Землю и уничтожит все живое. Тогда тебе, пожалуй, конец, какое бы желание ты ни загадал. Если, конечно, ты не мечтал о гибели при падении метеорита”.

Но самый глубокий уровень его чувства юмора – это метафизическое научно-фантастическое остроумие, которое он приобрел, читая и перечитывая “Автостопом по галактике” Дугласа Адамса. В драматичном 2018 году Маск решил отправить свой старый вишневый родстер в космос на орбиту, которая через четыре года позволит ему приблизиться к Марсу. Он исполнил задуманное при первом запуске новой Falcon Heavy – ракеты с двадцатью семью двигателями, собранной из трех первых ступеней Falcon-9. В бардачок “теслы” положили экземпляр “Автостопом по галактике”, а на приборной панели разместили инструкцию из романа: “БЕЗ ПАНИКИ!”

Разлад с Кимбалом

В детстве и при работе в Zip2 Кимбал и Илон часто ожесточенно спорили и дрались. Но при этом Кимбал оставался ближайшим компаньоном Илона, понимал его и всегда стоял на его стороне, даже сообщая ему неудобную правду.

После того как Антонио Грасиас в июле прервал его медовый месяц, Кимбал почти постоянно работал в Tesla, не уделяя внимания фермерскому ресторанному бизнесу, который он открыл в Колорадо. В период кризиса с SEC он настоятельно рекомендовал Илону пойти на соглашение с комиссией. Когда Илон забеспокоился, что некоторые члены совета директоров, возможно, плетут заговор против него, Кимбал прилетел в Лос-Анджелес, чтобы его поддержать. В ходе одного из напряженных субботних совещаний дома у Илона Кимбал решил снять стресс точно так же, как после падения ракеты Falcon на Квадже и во многие другие моменты: он принялся готовить. На этот раз он приготовил лосося с зеленым горошком и картофельно-луковую запеканку.

Но недовольство Кимбала братом росло, и особенно досадно ему стало, когда без помощи третьих лиц у него не получилось убедить Илона заключить сделку с SEC. Переломный момент наступил в октябре. Его ресторанная группа столкнулась с финансовыми трудностями, и ему нужно было привлечь дополнительное финансирование. “Я позвонил Илону и сказал: «Слушай, помоги мне профинансировать мой бизнес»”. Предполагалось, что в этот раунд финансирования на развитие бизнеса будет выделено около 40 млн долларов, и Кимбалу необходимо было получить 10 млн в качестве ссуды от брата. Сначала Илон согласился. “Помню, как я писал в своем дневнике о бескорыстной любви к Илону”, – говорит Кимбал. Но когда Кимбал связался с братом, чтобы тот сделал денежный перевод, Илон передумал. Его личный финансовый менеджер Джаред Берчалл прошелся по цифрам и сказал Илону, что бизнес Кимбала нежизнеспособен. “Деньги, которые Илон вкладывал в него, утекали сквозь пальцы”, – объяснил мне Берчалл. Илон сообщил Кимбалу плохую новость: “Я попросил совета у своего финансового консультанта. Рестораны в бедственном положении. Думаю, им лучше умереть”.

Кимбал

“Что ты сейчас сказал?! – взвился Кимбал. – Пошел ты! Пошел ты в жопу! Так дела не делаются”. Он напомнил Илону, не скупясь на выражения, что, когда у Tesla были трудности с деньгами, он пришел работать бок о бок с братом и помог ему с финансированием. “Взглянув на финансы Tesla, можно было тоже сказать, что ей лучше умереть, – сказал Кимбал. – Поэтому так дела не делаются”.

Илон в итоге уступил. “Я практически силой заставил его выложить пять миллионов”, – говорит Кимбал. Рестораны выжили. Но этот инцидент все равно привел к разладу между братьями. “Я ужасно злился на Илона и не разговаривал с ним, – вспоминает Кимбал. – Мне казалось, что я потерял брата. Из-за истории с Tesla он совсем сошел с ума. И тогда я решил: с меня хватит”.

Через полтора месяца молчания Кимбал вышел на связь, чтобы уладить разногласия. “Я решил снова стать братом Илона, потому что не хотел его потерять, – говорит он. – Мне не хватало брата”. Я спросил, как отреагировал Илон, когда он с ним связался. “Он ответил, словно ничего и не случилось, – сказал Кимбал. – В этом весь Илон”.

Уход Джей-Би Страубела

Неудивительно, что многие топ-менеджеры Tesla ушли из компании на фоне производственного ада и сопутствующих неурядиц 2018 года. Джон Макнил, который занимал должность президента Tesla по продажам и маркетингу, взял на себя обязанность помогать Маску, когда его одолевали приступы душевной боли, и даже периодически лежал вместе с ним на полу в переговорной комнате. “Это начинало выматывать меня”, – говорит он. В январе 2018 года он подошел к Маску, порекомендовал ему обратиться за психологической помощью и сказал: “Я люблю тебя, но больше так не могу”.

Даг Филд, старший вице-президент по инженерно-конструкторским работам, рассматривался как кандидат на пост генерального директора Tesla. Но в начале адского заводского аврала Маск потерял к нему доверие и снял с него обязанности по контролю за производством. Филд ушел сначала в Apple, а затем в Ford.

Но главным – по крайней мере, в символическом и эмоциональном отношении – стал уход Джей-Би Страубела, оптимистичного сооснователя Tesla, который работал с Маском шестнадцать лет, с того самого ужина в 2003 году, когда Страубел нахваливал литий-ионные батареи для электрических автомобилей. В конце 2018 года он взял долгий отпуск – его первый настоящий отпуск за пятнадцать лет. “Я был несчастлив и становился лишь несчастнее”, – говорит он. Джей-Би получал гораздо больше удовольствия от работы на стороне, в основанной им компании Redwood Materials, которая занималась переработкой литий-ионных аккумуляторов. Дополнительным фактором, подстегнувшим его к уходу, стало психическое состояние Маска. “Он переживал тяжелые времена и из‐за этого стал еще более неустойчивым, чем обычно, – поясняет Страубел. – Я ужасно ему сочувствовал и пытался по‐дружески помочь, но это было не в моих силах”.

Маск обычно не печалится из‐за ухода людей. Он любит свежую кровь. Его больше беспокоит феномен, который он называет “расслаблением от богатства”, когда люди, давно работающие в компании и уже имеющие достаточно денег и летние дома, не горят желанием всю ночь сидеть в заводском цеху. Но в случае со Страубелом дело обстояло иначе, поскольку Маск доверял ему как профессионалу и симпатизировал лично. “Я немного удивился, когда Илон не захотел меня отпускать”, – признается Страубел.

В начале 2019 года у них состоялось несколько разговоров, и Страубел на себе ощутил, как колеблется настроение у Маска. “В один момент он чуток и человечен, но в следующий вдруг становится буквально полной противоположностью самому себе, – говорит Страубел. – Иногда он кажется чрезвычайно заботливым и понимающим, и это даже шокирует, и ты думаешь: «О боже, да, мы вместе прошли сквозь огонь и воду, мы прочно друг с другом связаны, я просто люблю тебя, друг». Но потом он словно отключается, и кажется, что он видит тебя насквозь, но ничего не чувствует”.

Они решили объявить об уходе Страубела в июне 2019 года на ежегодной конференции Tesla, которая должна была пройти в Музее компьютерной истории неподалеку от Пало-Альто. На этой площадке было вполне уместно рассказать о том, какой путь прошла Tesla от мечты, зародившейся шестнадцать лет назад, до прибыльной компании, которая теперь прокладывала миру дорогу в эпоху электрического транспорта. После этого они планировали представить преемника Страубела Дрю Бальино, работавшего в компании уже двенадцать лет. Страубел и Бальино держались с одинаковой скромностью, и многие им симпатизировали.

В фойе перед началом мероприятия Маск засомневался, стоит ли объявлять о том, что Страубел покидает компанию. “У меня плохое предчувствие, – говорит он. – Думаю, нам не стоит сегодня об этом говорить”. Страубел вздохнул с облегчением, хоть и не подал виду. Ему было трудно принять свой грядущий уход.

Маск начал презентацию один. “Мы прожили поистине головокружительный год”, – сказал он, и это было очень точно. Model 3 продавалась лучше всех конкурентов в категории люксовых автомобилей – и бензиновых, и электрических – и лидировала по прибылям с продаж среди всех автомобилей в США. “Десять лет назад никто не поверил бы, что такое возможно”, – отметил Маск. На миг он дал волю своему легкомысленному юмору. Он пошутил о “пердежном приложении”, которое давало водителю “теслы” возможность нажать на кнопку, чтобы пассажирское сиденье “пукнуло”, когда на него кто‐нибудь сядет. “Возможно, это лучшая моя работа”, – сказал он.

Кроме того, он, как всегда, пообещал, что беспилотные “теслы” не заставят себя ждать. “Мы ожидаем, что беспилотная функциональность будет полностью реализована к концу этого года, – заявил он, добавив 2019‐й к списку лет, когда звучало это обещание. – Автомобиль сможет без всякого вмешательства приезжать из вашего гаража на работу”. Один из зрителей подошел к микрофону и отметил, что прошлые обещания об автопилоте выполнены не были. Маск рассмеялся, понимая, что он прав. “Да, порой я излишне оптимистичен при установке сроков, – признал он. – Вам давно пора это понять. Но разве я занимался бы тем, чем я занимаюсь, не будь я оптимистом? Вряд ли”. Зрители зааплодировали. Им шутка понравилась.

Когда он пригласил на сцену Страубела и Бальино, в зале послышалось ликование. Поклонники Tesla обожали своих героев. Страубел с искренней теплотой сказал: “Дрю пришел в мою команду, когда она была совсем крошечной – через пару лет после основания компании в нашей команде работало всего человек пять или десять, – стал моей правой рукой и участвовал почти во всех моих начинаниях”. Предполагалось, что в этот момент Страубел объявит о своем уходе. Вместо этого Страубел и Маск воспользовались возможностью погрузиться в воспоминания. “Я веду отсчет истории Tesla с 2003 года, когда мы с Джей-Би встретились за обедом с Гарольдом Розеном, – сказал Маск. – Да, хороший у нас тогда получился разговор”.

“Мы тогда еще не представляли, во что он выльется”, – добавил Страубел.

“Я был уверен, что у нас ничего не выйдет, – признался Маск. – В 2003 году люди считали электрические автомобили тупейшей вещью в мире, ужасной во всех отношениях, и представляли их примерно как машинки для гольфа”.

“Но это нужно было сделать”, – сказал Страубел.

Через несколько недель на телеконференции о финансовой деятельности компании Маск невзначай сообщил, что Страубел готовится уйти. Но уважения к нему Маск не растерял. В 2023 году он предложил Страубелу войти в совет директоров Tesla.

Глава 49

Граймс

2018 год

ИМ + КБ

Время от времени, часто в самые тяжелые периоды, создатели нашего симулятора – эти негодяи, которые разработали то, что мы считаем реальностью, – включают в него какой‐нибудь новый блестящий элемент, хаотично генерирующий побочные сюжетные линии. Именно так весной 2018 года, на пике эмоционального цунами, вызванного расставанием с Эмбер Херд, в жизнь Маска вошла хрупкая переплетательница звуков Клэр Буше, известная как Граймс, умная и очаровательная мастерица перформанса, появление которой принесло ему трех новых детей, периодический домашний уют и даже разрекламированный батл с неуравновешенным рэпером.

Граймс родилась в Ванкувере и выпустила четыре альбома к тому времени, как начала встречаться с Маском. Черпая вдохновение в научной фантастике и мемах, в своей чарующей музыке она соединяет звуковую текстуру с элементами дрим-попа и электроники. Любознательная и рисковая, она интересуется множеством разнообразных тем: например, ее волнует мысленный эксперимент “Василиск Роко”, показывающий, что искусственный интеллект может выйти из‐под контроля и наказать всех людей, которые не помогали ему заполучить влияние. Такие вещи тревожат и Граймс, и Маска. Однажды, решив написать об этом шуточный твит, Маск подыскивал в Google подходящую картинку и обнаружил, что Граймс включила эту идею в свой вышедший в 2015 году клип Flesh Without Blood. У них с Маском завязался твиттер-диалог, который привел – в современном духе – к личным сообщениям и обмену телефонными номерами.

Клэр Буше, известная как Граймс, в сценическом костюме

Они встречались раньше – по иронии судьбы Маск тогда был в лифте с Эмбер Херд. “Помнишь ту встречу в лифте? – спросила Граймс во время одной из вечерних бесед, которые я провел с ней и Маском. – Это было прямо суперстранно”.

“Где только не встретишься, – согласился Маск. – Ты глаз от меня не отводила”.

“Нет, – возразила Граймс, – это ты очень странно на меня смотрел”.

После того как они снова пересеклись, обсуждая “Василиска Роко” в твиттере, Маск предложил ей прилететь во Фримонт, чтобы он провел ей экскурсию по заводу – в его представлении это было отличное свидание. Был конец марта 2018 года, шел безумный рывок к выходу на производство пяти тысяч автомобилей в неделю. “Мы просто всю ночь бродили по цеху, и я смотрела, как он пытается что‐то починить”, – говорит Граймс. Следующим вечером, поехав с ней в ресторан, он показал ей, как быстро разгоняется машина, а затем убрал руки с руля, закрыл глаза и продемонстрировал, как работает автопилот. “И тут я такая: вот черт, он совсем чокнутый, – вспоминает она. – Машина сама подавала сигналы и перестраивалась из полосы в полосу. Казалось, я вдруг очутилась в одном из фильмов Marvel”. В ресторане он нацарапал на стене: “ИМ + КБ”.

Когда она сравнила его силы с магией Гэндальфа, он завалил ее вопросами на знание “Властелина колец”. Он хотел проверить, разбирается ли она в предмете. Она справилась. “Это было важно для меня”, – говорит Маск. Она подарила ему коробку с костями животных, которые сама собрала. Вечерами они слушали подкаст Дэна Карлина Hardcore History и другие исторические передачи и аудиокниги. “Я готова состоять в серьезных отношениях только с тем человеком, кто тоже может перед сном по часу слушать какую‐нибудь военную историю, – говорит Граймс. – Мы с Илоном изучили множество тем, от Древней Греции и Наполеона до военных стратегий Первой мировой”.

Это происходило на фоне множества душевных и рабочих проблем, с которыми Маск сталкивался в 2018 году. “Слушай, у тебя, похоже, тяжелые времена, – сказала ему Граймс. – Хочешь, я привезу свои музыкальные штуки, чтобы работать у тебя дома?” Он сказал, что будет этому рад. Ему не хотелось чувствовать себя одиноким. Она решила, что поживет с ним несколько недель, пока ему не станет лучше. “Эта буря как будто так и не закончилась, но я уже была на корабле и потому решила остаться”.

Иногда, когда он был настроен воинственно, она вместе с ним приезжала ночами на завод. “Он всегда ищет, что не так с мотором, с двигателем, с тепловым щитом, с клапаном жидкого кислорода”, – говорит Граймс. Однажды вечером они пошли поужинать, и Маск вдруг замолчал, задумавшись. Через минуту-другую он спросил, нет ли у нее ручки. Она достала из сумочки подводку для глаз. Он взял ее и набросал на салфетке свою идею по модификации теплового щита. “Я поняла, что, даже если я рядом, порой он улетает в мыслях куда‐то еще, обычно решая рабочие вопросы”, – поясняет Граймс.

В мае, сделав короткую передышку в производственном аврале на заводе Tesla, он вместе с ней прилетел в Нью-Йорк на ежегодный бал Метрополитен-музея Met Gala, блистательную феерию высокой моды и невероятных костюмов. Маск предложил несколько идей для наряда Граймс, которая в итоге пришла на бал в средневеково-панковом черно-белом ансамбле с корсетом из тугоплавкого стекла, надев на шею ожерелье с шипами, напоминающими логотип Tesla. Маск даже привлек к его разработке одного из дизайнеров Tesla. Сам он надел белую рубашку с пасторским воротником и чисто-белый смокинг с едва заметной надписью novus ordo seclorum – латинской фразой, возвещающей о начале “нового порядка веков”.

Граймс с Маском на балу Met Gala

Рэп-батл

Хотя Граймс и пыталась помочь Маску справиться с неурядицами в жизни, ее влияние на него не было умиротворяющим. Кипучая энергия, которая сделала ее авангардной артисткой, приносила с собой немало беспорядка. Она не ложилась до утра, а затем спала почти до вечера. Она была требовательной и подозрительной к помощникам Маска по хозяйству и состояла в сложных отношениях с его матерью.

Маск жить не мог без драм, а Граймс прекрасно его дополняла, поскольку была для них настоящим магнитом. Хотела она того или нет, она притягивала драму. Когда в августе 2018 года из‐под контроля вышли инцидент с тайской пещерой и скандал с выкупом Tesla, она пригласила рэпера Азилию Бэнкс погостить у них с Маском и вместе поработать над музыкой. Она забыла, что у них с Маском был запланирован визит к Кимбалу в Боулдер. Граймс сказала Бэнкс, что та может на выходные остановиться в гостевом доме. Утром в пятницу, через три дня после твита о выкупе Tesla, Маск проснулся, размялся, сделал несколько звонков и мельком увидел Бэнкс. Когда он сосредоточен на других вещах, он порой не замечает, что происходит вокруг. Он точно не знал, кто такая Бэнкс, – в его глазах она была просто подругой Граймс.

Расстроенная тем, что Граймс отменила их запись, чтобы побыть с Маском, Бэнкс разразилась потоком оскорблений в своем популярном аккаунте в Instagram[15]. “Я прождала все выходные, пока Граймс сюсюкалась со своим бойфрендом, который по собственной тупости приперся в твиттер под кислотой”, – написала она. Это было неправдой (Маск никогда не употреблял кислоту), но, разумеется, заинтересовало не только прессу, но и SEC. Посты Бэнкс о Граймс и Маске становились все более безумными:

LOL, Илону Маску лучше нанять себе эскортницу. По крайней мере, эскортница не будет болтать о его бизнесе. Он нашел себе грязную сплетницу-дегенератку, мефедроновую сучку с помойки, которая бегает по городу и ВСЕ О НЕМ рассказывает. И все потому, что он хотел заявиться на Met Gala с подружкой, чтобы спрятать от Эмбер Херд свой скукожившийся член. LOL… Он полный даун. С этим мужиком явно что‐то не так. Я бы даже пришельцем его не назвала. Он мутант… Долбаные снежки. Больше в жизни не стану работать ни с одной белой сучкой.

В телефонном интервью Business Insider Бэнкс связала ситуацию с заявлением Маска о выкупе Tesla, что усугубило дело в юридическом отношении. “Я видела, как он сидел на кухне поджав хвост и клянчил у инвесторов деньги, чтобы они прикрыли его задницу после того твита, – сказала она. – Он был весь на нервах, красный как рак”.

К тому времени дикие истории о Маске уже быстро забывались. Инцидент с Бэнкс с неделю оставался таблоидной сенсацией, но интерес к нему угас, когда она опубликовала письмо с извинениями. Граймс смогла превратить его в источник вдохновения для своей музыки. В 2021 году она выпустила песню 100 % Tragedy, в которой рассказала, как сама утверждает, о том, как ей “пришлось уничтожить Азилию Бэнкс, когда она попыталась разрушить [ее] жизнь”.

Множество оттенков Маска

Несмотря на эти перипетии, Граймс была хорошим партнером для Маска. Как и Эмбер Херд (и сам Маск), она тяготела к хаосу, однако, в отличие от Эмбер Херд, ее хаос возникал на фундаменте из доброты и даже мягкости. “В мире Dungeons & Dragons я была бы «хаотичной доброй», – говорит она, – а Эмбер, пожалуй, «хаотичной злой»”. Граймс поняла, почему Маск не мог устоять перед Эмбер. “Его привлекает хаотичное зло. Дело в его отце – в том, как он рос. Он очень легко позволяет снова плохо с собой обращаться. В его представлении любовь и боль идут рука об руку. Эррола и Эмбер кое‐что связывает”.

Ей нравился его напор. Однажды вечером они пошли в кино на 3D-фильм “Алита: Боевой ангел”, но к их приходу все 3D-очки уже разобрали. Маск настоял, чтобы они остались и посмотрели фильм, хотя изображение и было размытым. Когда Граймс озвучивала киборга-певицу для видеоигры Cyberpunk 2077, Маск пришел в студию, держа в руке двухсотлетний пистолет, и потребовал, чтобы ему дали роль-камео. “Ребята в студии мгновенно взмокли”, – говорит Граймс. Маск добавляет: “Я сказал, что вооружен, но совсем не опасен”. Они решили уступить. В игре использовались кибернетические имплантаты – почти как в Neuralink. “Это было мне очень близко”, – говорит он.

Граймс пришла к выводу, что Маск устроен не так, как другие люди. “Синдром Аспергера делает тебя очень сложным человеком, – говорит она. – Он плохо умеет оценивать обстановку. В эмоциональном отношении он сильно отличается от обычного человека”. Она считает, что люди должны учитывать склад его психики, когда составляют о нем мнение. “Если человек страдает от депрессии или тревожности, мы ему сочувствуем. Но если он страдает синдромом Аспергера, мы говорим, что он козел”.

Со временем Граймс научилась работать со всевозможными оттенками его личности. “У него куча настроений и множество довольно четко выраженных личностей, – говорит она. – Он очень быстро переключается между ними. Ты просто чувствуешь, как атмосфера в комнате меняется, и вдруг вся ситуация переходит в его новое состояние”. Она заметила, что у разных личностей Маска разные вкусы, даже в музыке и декоре. “Мой любимый И – тот, который готов поехать на Burning Man, спать на диване, есть суп из жестянки и быть на расслабоне”. Ей ненавистен Илон в его, как выражается сама Граймс, сатанинском режиме. “Сатанинский режим включается тогда, когда он погружается во мрак и теряется в урагане, который бушует у него в голове”.

Однажды вечером, когда они ужинали с друзьями, я наблюдал, как тучи сгустились и настроение у Маска сменилось. Граймс несколько отстранилась от него. “Когда мы вместе, я проверяю, чтобы рядом был правильный Илон, – позже пояснила она. – В этой голове есть парни, которым я не нравлюсь, и мне они тоже не по душе”.

Порой одна из личностей Илона как будто бы даже не помнит, что делала другая. “Можно что‐то ему сказать, а потом он вообще об этом не вспомнит, потому что он в тот момент ушел в себя, – говорит Граймс. – Если он сосредоточен на чем‐то, он вообще не получает информации и данных из внешнего мира. Он порой не замечает даже того, что прямо у него под носом”. В точности как в начальной школе.

Во время неурядиц с Tesla в 2018 году Граймс упрашивала его расслабиться. “Необязательно, чтобы вокруг был один отстой, – сказала она однажды вечером. – Тебе не нужно постоянно напрягаться из‐за всего вокруг”. Но при этом она, как никто другой, понимала, что именно неугомонность и приносит ему успех. А в комплекте с неугомонностью идет и сатанинский режим, хотя ей и понадобилось больше времени, чтобы с ним смириться. “Сатанинский режим рождает хаос, – говорит она, – но позволяет делать дело”.

Глава 50

Шанхай

Tesla, 2015–2019 годы

Робин Рен, рожденный в Шанхае победитель физических олимпиад, который был партнером Маска по лабораторным работам в Пенсильванском университете, плохо разбирался в автомобилях. Почти все свои знания в этой области он получил в путешествии через всю страну, которое предпринял вместе с Маском после окончания университета в 1995 году. Маск научил его чинить поломки старой BMW и водить автомобиль с механической коробкой передач, но в будущем, когда Рен стал техническим директором дочерней компании Dell Computer, которая занималась производством флеш-накопителей, эти навыки ему не пригодились. А потому его немало удивил вопрос, который Маск задал ему двадцать лет спустя, пригласив его на обед в Пало-Альто.

Продажа автомобилей в Китае имела ключевое значение для реализации глобальных амбиций Tesla, но дела шли не слишком хорошо. Маск одного за другим уволил двух менеджеров по работе с Китаем, а после того, как компания продала там лишь 120 автомобилей за месяц, он готовился уволить всю команду китайского подразделения. “Как мне поправить положение Tesla в Китае?” – спросил он Рена за обедом. Рен отметил, что совсем не разбирается в автомобильной отрасли, и просто дал несколько дельных советов о том, как вести бизнес в Китае. “На следующей неделе я лечу в Китай на встречу с вице-премьером, – сказал Маск на выходе из ресторана. – Можешь слетать со мной?”

Рен колебался. Он только что вернулся из командировки в Китай. Но ему все же хотелось поучаствовать в миссии Маска, и на следующее утро он написал, что готов лететь с ним. Вице-премьер встретил их радушно. После этого они побеседовали с бывшим чиновником и другими советниками, которые сказали им, что, если Tesla хочет повысить продажи в Китае, ей необходимо разместить там свое производство. По китайским законам это требовало создания совместного предприятия с китайцами.

С Робином Реном в Шанхае

Маск терпеть не мог совместные предприятия. Он плохо умел делиться властью. И он подчеркнул, призвав на помощь свой дурашливый юмор, что Tesla не собирается замуж. “Tesla еще слишком молода, – сказал он. – Она почти ребенок. И уже замуж?” Он встал и изобразил, как дети идут к алтарю, а затем рассмеялся своим фирменным трескучим смехом. Засмеялись и все остальные, хотя китайцы и помедлили.

На обратном пути, сидя в самолете Маска, они с Реном вспоминали колледж и обсуждали забавные факты из физики. Лишь после того, как самолет приземлился, уже на трапе, Маск задал Рену вопрос: “Хочешь работать в Tesla?” Рен согласился.

Перед Реном встала серьезная задача – найти способ организовать производство в Китае. Он мог либо уговорить Маска создать совместное предприятие, как поступали все остальные автопроизводители, либо убедить китайских лидеров изменить закон, который на протяжении трех десятилетий стимулировал развитие китайской промышленности. Второй путь оказался проще. Месяц за месяцем Рен давил на китайское правительство. В апреле 2017 года Маск и сам снова слетал в Китай на встречу с китайскими лидерами. “Мы снова и снова объясняли, почему Китаю пойдет на пользу строительство завода Tesla, даже если компания не создаст совместное предприятие”, – говорит Рен.

В начале 2018 года, в рамках намеченной Си Цзиньпином стратегии по превращению Китая в инновационный центр по развитию чистой энергетики, Китай наконец‐то позволил Tesla построить на своей территории завод, не создавая совместного предприятия с местной компанией. Рен с командой договорились об аренде более 80 гектаров земли неподалеку от Шанхая и взяли займы под низкие проценты.

В феврале 2018 года Рен прилетел в США, чтобы обсудить сделку с Маском. К несчастью, в чаду производственного аврала на аккумуляторном заводе в Неваде Маск пребывал в таком исступлении, что Рен не смог его поймать. Поздно вечером они вместе улетели в Лос-Анджелес, но шанс поговорить с Маском представился Рену лишь после посадки самолета. Рен стал показывать слайды с картами, финансовыми обязательствами и условиями сделки, но Маск на них даже не взглянул. Он почти минуту смотрел в иллюминатор, а затем встретился глазами с Реном. “Ты считаешь, что это правильный шаг?” Рен так растерялся, что лишь через несколько секунд смог сказать да. “Тогда так и сделаем”, – ответил Маск и вышел из самолета.

Официальная церемония подписания контракта с китайскими властями состоялась 10 июля 2018 года. Маск прилетел в Шанхай прямо из тайской пещеры, где бродил по пояс в воде, чтобы лично доставить мини-субмарину, сконструированную для спасения юных футболистов из плена. Он переоделся в темный костюм и неподвижно стоял в застеленном красным ковром банкетном зале, пока произносились тосты. Первые “теслы” сошли с шанхайского конвейера в октябре 2019 года. Через два года в Китае производилось уже более половины автомобилей Tesla.

Глава 51

Cybertruck

Tesla, 2018–2019 годы

Сталь

Почти каждую пятницу с момента основания конструкторского бюро Tesla в 2008 году Маск после обеда приходил обсудить продукт с главным дизайнером Францем фон Хольцхаузеном. Эти встречи, которые обычно проходили в тихом демонстрационном зале с белыми полами, расположенном прямо позади штаб-квартиры SpaceX в Лос-Анджелесе, были для Маска приятной передышкой, особенно по завершении непростых недель. Маск и фон Хольцхаузен медленно ходили по просторному залу, осматривая опытные образцы и пластилиновые модели автомобилей и представляя, куда Tesla двинется в будущем.

В начале 2017 года они стали задумываться о создании пикапа Tesla.

Фон Хольцхаузен начал с традиционных форм, используя в качестве модели Chevrolet Silverado. Автомобиль поставили посреди бюро, чтобы изучить его пропорции и компоненты. Маск сказал, что хотел бы чего‐то более интересного, возможно, даже неожиданного. Они обратили внимание на многие классные автомобили прошлого, в частности на El Camino – ретрофутуристический автомобиль-купе, представленный Chevrolet в 1960‐х. Фон Хольцхаузен разработал пикап в подобном духе, но, рассмотрев модель, они пришли к выводу, что в ней слишком много мягкости. “Она была слишком обтекаемой, – говорит фон Хольцхаузен. – Ей недоставало убедительности пикапа”.

Тогда Маск добавил еще один пример для вдохновения – Lotus Esprit конца 1970‐х, британский спортивный автомобиль с клинообразным носом. Особенно ему нравилась модель, использованная в фильме о Джеймсе Бонде “Шпион, который меня любил”, вышедшем в 1977 году. Маск купил автомобиль из фильма, заплатив почти миллион долларов, и поставил его в конструкторском бюро Tesla.

Мозговые штурмы проходили с огоньком, но интересный дизайн пока не рождался. Для вдохновения они посетили Автомобильный музей Петерсена, где заметили кое‐что удивительное. “Мы поняли, – говорит фон Хольцхаузен, – что ни форма, ни процесс производства пикапов практически не изменились за восемьдесят лет”.

Это подтолкнуло Маска переключиться на более базовый вопрос: какой материал использовать для кузова пикапа? Переосмысление материалов и даже физики строения автомобиля могло открыть возможности для появления совершенно новых форм.

“Изначально мы собирались использовать алюминий, – вспоминает фон Хольцхаузен. – Также подумывали и о титане, поскольку огромное значение имела прочность”. Но в то время Маск загорелся идеей построить космический корабль из блестящей нержавеющей стали. Он понял, что идея подойдет и для пикапа. Кузов из нержавеющей стали не нуждается в покраске и может взять на себя часть нагрузки на автомобиль. Это было поистине нестандартное решение, которое позволяло переосмыслить внешний вид пикапа. Однажды в пятницу, после нескольких недель обсуждений, Маск пришел и просто объявил: “Мы сделаем его полностью из нержавеющей стали”.

Вице-президентом SpaceX и Tesla по материаловедению был Чарльз Кёйман. Имея несколько компаний, Маск обладал преимуществом: его инженеры могли делиться друг с другом знаниями. Кёйман разработал особую сверхпрочную нержавеющую сталь, которая изготавливалась методом “холодного проката”, не требующим нагревания, и Tesla запатентовала этот сплав. Сталь была достаточно прочной и достаточно дешевой, чтобы использовать ее как для пикапов, так и для ракет.

Решение сделать кузов Cybertruck из стали существенно повлияло на конструкцию автомобиля. Стальной кузов мог служить несущей конструкцией, благодаря чему часть нагрузки снималась с ходовой части. “Давайте сделаем его прочным снаружи, изготовим экзоскелет и подвесим к нему все, что должно находиться внутри”, – предложил Маск.

Использование нержавеющей стали также позволяло по‐новому подойти к дизайну пикапа. Обычно при производстве автомобилей применялись вырубные прессы, которые превращают углеродное волокно в кузовные панели с изящными изгибами и формами, но нержавеющая сталь тяготела к прямым плоскостям и острым углам. Это подталкивало – и даже в некотором роде вынуждало – команду дизайнеров рассматривать футуристические, авангардные и даже шокирующие идеи.

“Не спорьте со мной”

Осенью 2018 года производственный ад в Неваде и во Фримонте остался в прошлом, скандалы с твитами о “педофиле” и “выкупе” Tesla улеглись, и Маск постепенно выбирался из психологического кризиса, который случился в самый чудовищный, по его же словам, год в его жизни. В тяжелые времена утешением для него нередко служит обсуждение будущих проектов. Именно этим он и занимался в тихой гавани конструкторского бюро 5 октября, когда превратил свой регулярный пятничный визит в мозговой штурм, участники которого предлагали идеи для дизайна пикапа.

Chevrolet Silverado по‐прежнему стоял в бюро для вдохновения. Перед ним на трех больших досках висели изображения множества автомобилей, включая модели из видеоигр и научно-фантастических фильмов. Одни были выдержаны в стиле ретро, другие казались футуристическими, одни были обтекаемыми, другие – угловатыми, одни – изящными, другие – шокирующими. Фон Хольцхаузен, обычно державший руки в карманах, был расслаблен и гибок, подобно серферу, который поджидает нужную волну. Маск стоял, уперев руки в бока, и выглядел напряженным, как медведь в поисках добычи. Через некоторое время к ним присоединились Дэйв Моррис и еще несколько дизайнеров.

Рассматривая картинки на досках, Маск тяготел к футуристическим киберпанковым формам. В компании недавно утвердили дизайн Model Y, кроссовера на базе Model 3, и Маску пришлось пойти на уступки и отказаться от наиболее радикальных и незаурядных идей, которые он предлагал для нового автомобиля. Он воздержался от риска с Model Y, но вовсе не хотел перестраховываться при разработке дизайна пикапа. “Будем действовать смело, – сказал он. – Давайте удивим людей”.

Каждый раз, когда кто‐то указывал на более традиционное изображение, Маск возражал и привлекал внимание собравшихся к автомобилям из видеоигры Halo, из трейлера еще не вышедшей игры Cyberpunk 2077 или из фильма Ридли Скотта “Бегущий по лезвию”. Его сын Саксон, страдающий аутизмом, недавно задал ему неожиданный вопрос, который нашел в нем отклик: “Почему будущее не похоже на будущее?” Маск снова и снова повторял вопрос Саксона. В ту пятницу он сказал команде дизайнеров: “Я хочу, чтобы будущее было похоже на будущее”.

Обсуждение дизайна с Францем фон Хольцхаузеном, 2018 год

Кое-кто был не согласен с ним и утверждал, что, если переборщить с футуризмом, автомобиль не будет продаваться. Это ведь пикап. “Мне плевать, будут ли его покупать, – сказал Маск под конец совещания. – Обычный скучный пикап мы собирать не будем. Это можно оставить на потом. Я хочу сделать классную вещь. Не спорьте со мной”.

К июлю 2019 года фон Хольцхаузен и Моррис изготовили полноразмерный макет ошеломляющего футуристического киберпанкового пикапа с острыми углами и бриллиантовыми гранями. Однажды в пятницу они устроили Маску сюрприз и установили макет в демонстрационном зале рядом с более традиционной моделью, которую рассматривали в качестве одного из возможных вариантов. Когда Маск вошел в зал через дверь, связывающую бюро с заводом SpaceX, он сразу просиял. “Вот он! – воскликнул он. – Мне нравится. Его и сделаем. Да, мы сделаем именно его! Отлично”.

Его назвали Cybertruck.

“Большинство людей в нашем бюро его возненавидели, – говорит фон Хольцхаузен. – «Ты издеваешься?» – говорили они. Они не хотели иметь с ним ничего общего. Он был уж слишком странным”. Некоторые инженеры стали втайне разрабатывать альтернативный вариант. Фон Хольцхаузен, который столь же мягок, сколь Маск резок, внимательно выслушивал их опасения. “Если те, кто с тобой работает, не разделяют твоего энтузиазма, сделать дело очень сложно”, – говорит он. Маск был не столь терпелив. Когда некоторые дизайнеры надавили на него, сказав, что нужно хотя бы провести исследование рынка, он ответил: “Я не собираю фокус-группы”.

Когда в августе 2019 года дизайн пикапа был готов, Маск сказал команде, что хочет представить опытный образец на суд общественности уже в ноябре – всего через три месяца, хотя обычно на сборку функционирующего образца уходит девять. “Нам не успеть за это время собрать автомобиль, который будет ездить”, – сказал фон Хольцхаузен. Маск, однако, ответил: “Мы справимся”. Как правило, его нереальные сроки так и остаются в планах, но иногда случается иначе. “Я заставил команду сплотиться, работать круглые сутки и уложиться в срок”, – говорит фон Хольцхаузен.

Двадцать первого ноября 2019 года пикап выкатили на сцену в конструкторском бюро, чтобы провести презентацию для прессы и приглашенных гостей. Послышались вздохи удивления. “Многие из собравшихся не могли поверить, что перед ними тот самый автомобиль, на который они пришли посмотреть, – написали в CNN. – Cybertruck напоминает огромную металлическую трапецию на колесах, и это скорее произведение искусства, чем пикап”. Следующий сюрприз ждал зрителей, когда фон Хольцхаузен попытался продемонстрировать прочность автомобиля. Он ударил по корпусу кувалдой, но вмятины не осталось. Затем он швырнул металлический шарик в одно из окон из “бронестекла”, которое не должно было разбиться. К его удивлению, оно треснуло. “Вот же черт! – воскликнул Маск. – Что ж, может, удар был слишком сильный”.

В целом презентация прошла не слишком успешно. На следующий день акции Tesla упали на 6 %. Но Маск был доволен. “Пикапы не менялись уже очень давно – считайте, сто лет, – сказал он собравшимся. – Мы хотим попробовать кое‐что новое”.

После презентации он подвез Граймс на опытном образце до ресторана Nobu, где парковщики просто смотрели на автомобиль, боясь до него дотронуться. На обратном пути, преследуемый папарацци, он наехал на парковке на знак, запрещающий поворот налево, и повернул налево.

Глава 52

Starlink

SpaceX, 2015–2018 годы

Интернет на низкой околоземной орбите

Когда в 2002 году Маск основал SpaceX, он нацеливался на отправку человечества на Марс. Каждую неделю в дополнение к множеству технических совещаний по разработке двигателей и ракет он проводил встречу с фантастическим названием “Колонизатор Марса”. На ней он представлял, как будет выглядеть колония на Марсе и как ею следует управлять. “Мы старались не пропускать «Колонизатора Марса», потому что для него это совещание было самым интересным, а после он всегда оставался в хорошем настроении”, – говорит бывшая ассистентка Маска Элисса Баттерфилд.

Полет на Марс не мог обойтись дешево. Поэтому, как часто случалось, Маск решил объединить вдохновляющую миссию с практичным бизнес-планом. У него было немало возможностей для получения прибыли, включая космический туризм (которым занимались Безос и Брэнсон) и запуск спутников для США и других стран и компаний. В конце 2014 года он обратил внимание на гораздо более прибыльную идею – обеспечение интернет-соединения для платежеспособных клиентов. Он решил, что SpaceX будет собирать и запускать собственные спутники связи, по сути проводя интернет через космос. “Интернет приносит около триллиона долларов в год, – говорит он. – Если мы обеспечим соединение для трех процентов клиентов, мы станем получать по 30 млрд, а это больше бюджета NASA. Так и родилась идея Starlink для финансирования полета на Марс”. Он сделал паузу, а затем добавил для пущей выразительности: “Стремление отправиться на Марс ложится в основу каждого решения, принимаемого в SpaceX”.

Чтобы выполнить эту задачу, в январе 2015 года Маск объявил о создании нового подразделения SpaceX – компании Starlink, штаб-квартира которой расположилась неподалеку от Сиэтла. Она планировала выводить спутники на низкую околоземную орбиту (примерно 550 км), чтобы идущий с них сигнал задерживался не так сильно, как в системах, которые опираются на геосинхронные спутники, находящиеся на орбите в 35 тысячах километров от Земли. Из-за низкого расположения зона покрытия спутников Starlink невелика, в связи с чем их требовалось гораздо больше. Цель Starlink состояла в том, чтобы со временем создать мегагруппировку из сорока тысяч спутников.

Марк Джанкоса

В разгар ужасного лета 2018 года Маск почувствовал, что в Starlink что‐то идет не так. Спутники были слишком большими, слишком дорогими и слишком сложными в производстве. Чтобы получать прибыль, компания должна была в десять раз снизить затраты и время на сборку своих продуктов. Но команда Starlink как будто не понимала, насколько это важно, – что в представлении Маска непростительный грех.

Одним воскресным вечером в том июне он без предупреждения прилетел в Сиэтл и уволил всех сотрудников Starlink. С собой он взял восемь самых опытных инженеров-ракетостроителей из SpaceX. Никто из них не разбирался в спутниках, но все знали, как решать инженерные задачи, и умели применять алгоритм Маска.

Предполагалось, что руководство компанией возьмет на себя Марк Джанкоса, который отвечал за расчеты конструкций в SpaceX. Это позволяло сосредоточить в одних руках руководство проектированием и производством всех продуктов SpaceX, от стартовых ступеней до спутников. Плюсом было и то, что этим человеком стал Джанкоса, энергичный и блестящий инженер, умеющий находить взаимопонимание с Маском.

В юности Джанкоса, выросший в Южной Калифорнии, был долговязым серфером. Он обожал погоду, культуру и атмосферу тех мест, но был не склонен к томной неге. Он использует свой айфон вместо спиннера, вращая его между большим и указательным пальцем с ловкостью фокусника в цирке, и говорит скороговоркой восклицаний, то и дело перемежая свою речь словечками “короче”, “типа” и “ни фига себе”.

Джанкоса окончил Корнеллский университет, где состоял в гоночной команде “Формулы-1”. Сначала он занимался производством автомобильных кузовов, используя свои навыки по изготовлению досок для серфинга, а затем его привлекла инженерия. “Я, короче, типа, влюбился в нее и почувствовал, типа, ни фига себе, я для этого и рожден”, – говорит он.

Во время своего визита в Корнелл в 2004 году Маск предложил нескольким преподавателям инженерных дисциплин пригласить на обед одного-двух своих любимых студентов. “Это было, типа, хочешь пообедать за счет этого богача? – говорит Джанкоса. – Да, черт возьми, я точно в деле”. Маск рассказал, чем занимается в SpaceX, и Джанкоса подумал: “Ого, этот парень совсем чокнутый и наверняка потеряет все деньги, но, кажется, он очень умный и целеустремленный, да и стиль его мне нравится”. Когда Маск предложил ему работу, он согласился сразу.

Джанкоса нравился Маску своей готовностью идти на риск и нарушать правила. Когда он руководил разработкой капсулы Dragon, в которой груз Falcon-9 выводится на орбиту, ему то и дело попадало от менеджера SpaceX по контролю качества, поскольку он постоянно забывал вести необходимую документацию. Команда Джанкосы весь день проектировала капсулу, а затем полночи собирала ее своими руками. “Я сказал этому типу, что нам некогда писать заказ-наряды и проводить технический контроль, мы просто соберем ее и испытаем в самый последний момент, – говорит он. – Тип из контроля качества рассердился, и по делу, и мы оказались у Илона в кабинете, где продолжили спор”. Маск разозлился и напал на менеджера по контролю качества. “Было довольно неприятно, но и он, и я были повернуты на том, чтобы сделать эту капсулу, ведь иначе у нас могли закончиться деньги”, – вспоминает Джанкоса.

Усовершенствование Starlink

Когда Джанкоса взял на себя руководство Starlink, он отказался от разработанного дизайна и вернулся к основам основ, критически оценивая все требования на базе фундаментальной физики. Его цель состояла в том, чтобы сделать предельно простой спутник связи, а затем добавить необходимые примочки. “Совещания шли одно за одним, и Илон придирался к каждой детали”, – рассказывает Джанкоса.

Например, антенны спутника были расположены на специальной конструкции, отдельно от бортового компьютера. Инженеры решили, что их необходимо термически изолировать друг от друга. Джанкоса никак не мог понять, какой в этом смысл. Когда ему сказали, что антенны могут перегреться, он попросил, чтобы ему показали результаты испытаний. “Когда я в пятый раз спросил, почему так, – вспоминает он, – люди задумались: «Черт, может, нам и правда сделать их единым компонентом?»”

К концу проектировочного этапа Джанкоса превратил крысиное гнездо из проводов в простой плоский спутник. Он вполне мог стать на порядок дешевле. В головную часть Falcon-9 входило вдвое больше этих спутников, благодаря чему удваивалось количество спутников, которые каждая ракета могла вывести на орбиту. “Я был, короче, вполне доволен, – говорит Джанкоса. – Сидел себе и думал, какой я молодец”.

Маск, однако, по‐прежнему придирался к каждой детали. Когда спутники отправлялись на орбиту на Falcon-9, каждый из них удерживался специальной сцепкой, чтобы они вылетали по одному и не сталкивались друг с другом. “Почему не выпустить их все одновременно?” – спросил Маск. Сначала это показалось Джанкосе и другим инженерам полным безумием. Они боялись столкновений. Но Маск сказал, что из‐за движения космического корабля они сами собой разлетятся в разные стороны. Если же столкновение произойдет, оно будет очень медленным и неопасным. В итоге от сцепок избавились, что немного снизило стоимость, сложность и массу продукта. “Когда мы выбросили эти штуки, жизнь стала гораздо проще, – говорит Джанкоса. – Я побоялся это предложить, но Илон заставил нас попробовать”.

К маю 2019 года ракета Falcon-9 начала выводить на орбиту спутники Starlink, сделанные по упрощенному проекту. Когда через четыре месяца они были введены в эксплуатацию, Маск вышел в Twitter из своего дома на юге Техаса. “Отправляю этот твит через космос с помощью спутника Starlink”, – написал он. Теперь он мог публиковать твиты, сидя в интернете, которым владел он сам.

Глава 53

Starship

SpaceX, 2018–2019 годы

Чертовски огромная ракета

Если бы цель Маска состояла в создании прибыльной ракетостроительной компании, то, пережив 2018 год, он мог бы позволить себе расслабиться и почивать на лаврах. Его рабочая лошадка, ракета многоразового использования Falcon-9, стала самой эффективной и надежной в мире, и он разработал собственные спутники связи, которые должны были со временем открыть ему фонтанирующий источник прибыли.

Но его цель была не просто в том, чтобы стать космическим предпринимателем. Он хотел отправить человека на Марс. И для этого не годилась ни Falcon-9, ни ее прокачанная сестра Falcon Heavy. Соколы так высоко не поднимаются. “Да, я мог бы заработать кучу денег, но у меня не было возможности сделать жизнь многопланетной”, – говорит он.

Именно поэтому в сентябре 2017 года он объявил, что SpaceX займется разработкой гораздо более крупной ракеты многоразового использования, самой высокой и мощной из всех, что когда‐либо видел мир. Он присвоил ей кодовое имя: ЧОР. Через год он опубликовал твит: “Отныне ЧОР называется Starship”.

Общая высота ракеты Starship, разделенной на первую стартовую ступень и вторую ступень-корабль, должна была составить 119 метров, что на 50 % выше ракеты Falcon-9 и на девять метров выше ракеты Saturn V, которая использовалась NASA в программе “Аполлон” в 1970‐х годах. Оснащенная тридцатью тремя стартовыми двигателями, она должна была выводить на орбиту более ста тонн груза – в четыре раза больше, чем Falcon-9. И однажды она могла повезти сто пассажиров на Марс. Даже в разгар производственных авралов на заводах в Неваде и во Фримонте Маск каждую неделю находил время взглянуть на изображения жилых помещений и удобств для пассажиров Starship, которые отправятся в девятимесячный полет к Марсу.

И снова нержавеющая сталь

С самого детства, когда он частенько заглядывал в отцовское инженерное бюро в Претории, Маск хорошо разбирался в свойствах строительных материалов. На совещаниях в Tesla и SpaceX он рассматривал различные варианты для аккумуляторных катодов и анодов, клапанов подачи топлива, автомобильных рам, ракетных корпусов и кузова пикапа. Он мог долго говорить (и говорил) о литии, железе, кобальте, инконеле и других никель-хромовых сплавах, композитных пластиках, классах алюминия и стальных сплавах. К 2018 году он влюбился в один весьма распространенный сплав, который, как он понял, прекрасно подойдет и для ракеты, и для Cybertruck: это была нержавеющая сталь. “Нам с нержавейкой давно пора сходить на свидание”, – шутил он с командой.

Вместе с ним проект Starship разрабатывал неунывающий и скромный инженер Билл Райли. Он входил в легендарную гоночную команду Корнеллского университета и помогал тренировать Марка Джанкосу, который впоследствии и заманил его в SpaceX. Райли и Маск подружились на почве любви к военной истории – особенно истории военно-воздушных сил в период мировых войн, – а также к материаловедению.

Однажды в конце 2018 года они посетили завод по производству Starship, который тогда располагался неподалеку от лос-анджелесского порта, примерно в двадцати пяти километрах к югу от завода и штаб-квартиры SpaceX. Райли пояснил, что возникли проблемы с материалом из углеродного волокна: на пластинах образовывались складки. Кроме того, работа с ним шла медленно и обходилась дорого. “Если мы и дальше будем возиться с углеродным волокном, мы обречены, – сказал Маск. – А это равносильно смерти. Я никогда не смогу попасть на Марс”. Подрядчики, работающие по системе “издержки плюс прибыль”, никогда так не мыслят.

Маск знал, что первые ракеты Atlas, которые в начале 1960‐х годов отправили на орбиту первых четырех американцев, были сделаны из нержавеющей стали, и решил использовать этот материал для кузова Cybertruck. Завершив обход производственного цеха, он задумался и стал наблюдать за судами, входящими в порт. “Ребята, нам нужно сменить курс, – сказал он. – Текущий процесс не даст нам собирать ракеты достаточно быстро. Может, попробовать нержавеющую сталь?”

Билл Райли и Марк Джанкоса

Сначала его предложение вызвало сопротивление и даже недоверие. Когда через несколько дней он встретился с топ-менеджерами в переговорной комнате SpaceX, они заявили, что ракета из нержавеющей стали, вероятно, будет тяжелее ракеты из углеродного волокна и алюминий-литиевого сплава, которые использовались при сборке Falcon-9. Но инстинкты Маска говорили об обратном. “Произведите расчеты, – велел он команде. – Произведите расчеты”. Когда расчеты были произведены, оказалось, что в условиях, в которых предстояло работать Starship, нержавеющая сталь могла оказаться даже легче. При очень низких температурах крепость стали повышается на 50 %, а следовательно, она лучше подходит для хранения сверхохлажденного жидкого кислорода.

Кроме того, высокая температура плавления нержавеющей стали избавляла от необходимости устанавливать тепловой щит на стороне Starship, обращенной к космосу, и это снижало общую массу ракеты. Наконец, еще одно преимущество заключалось в том, что нержавеющая сталь поддавалась обычной сварке. Алюминий-литиевый сплав, который использовался при сборке Falcon-9, требовал ротационной сварки трением, а осуществлять ее можно было лишь в чистой среде. Нержавеющую сталь, напротив, можно было сваривать в больших шатрах и даже под открытым небом, что позволяло наладить производство в Техасе или во Флориде, неподалеку от стартовых площадок. “При сварке нержавеющей стали рядом можно хоть сигары курить”, – говорит Маск.

Переход на нержавеющую сталь позволил SpaceX нанимать рабочих, не имеющих специального опыта, необходимого для производства углеродного волокна. На полигоне в Макгрегоре, в Техасе, где испытывались двигатели, SpaceX пользовалась услугами компании, которая занималась установкой стальных водонапорных башен. Маск велел Райли обратиться к ней за помощью. Необходимо было понять, насколько толстыми должны быть стенки Starship. Маск поговорил с некоторыми рабочими – с теми, кто непосредственно занимался сваркой, а не с руководителями компании – и спросил, какую толщину они считают безопасной. “Одно из правил Илона: чтобы получить информацию, подходи как можно ближе к источнику”, – говорит Райли. Рабочие сказали, что толщину стенок топливных баков, по их мнению, можно сократить до 4,8 мм. “А если до четырех?” – спросил Маск.

“Тогда нам будет не по себе”, – ответил один из рабочих.

“Ладно, – сказал Маск. – Сделаем четыре миллиметра. Попробовать стоит”.

И все получилось.

Всего через несколько месяцев опытный образец, получивший название Starhopper, был готов к испытаниям невысокими “прыжками”. Его оснастили тремя опорами, с помощью которых предполагалось изучить, как Starship сможет приземляться после полета для последующего повторного использования. К июлю 2019 года он уже смог сделать испытательный прыжок на 25 метров в высоту.

Маску так нравилась идея Starship, что однажды на совещании в переговорной комнате SpaceX он импульсивно решил, что пора сжигать мосты. Откажитесь от Falcon Heavy, приказал он. Присутствовавшие на совещании руководители написали Гвинн Шотвелл, что происходит. Она прибежала из своего кабинета, плюхнулась на стул и сказала Маску, что ни в коем случае нельзя так поступать. Без ракеты Falcon Heavy с тремя ускорителями им было не выполнить контракты по запуску трех крупных разведывательных спутников, заключенные с Министерством обороны США. Шотвелл была вправе бросить Маску такой вызов. “Когда я предоставила Илону контекст, он согласился, что мы не можем сделать, как он хочет”, – говорит она. Проблема была в том, что большинство людей, окружавших Маска, слишком боялись ему перечить.

Starbase

Городок Бока-Чика в самом южном уголке Техаса всем своим видом напоминает какой‐то неухоженный рай. Его песчаные дюны и пляж не так хороши, как на курортном острове Падре, расположенном чуть севернее, но находящиеся вокруг него заповедники делают Бока-Чику безопасным местом для запуска ракет. В 2014 году SpaceX построила там примитивную стартовую площадку, которая должна была служить запасным вариантом для мыса Канаверал и Ванденберга, но долгое время просто собирала пыль, пока в 2018 году Маск не решил закрепить эту базу за Starship.

Поскольку ракета Starship была огромна, не было смысла собирать ее в Лос-Анджелесе и затем перевозить в Бока-Чику. Маск решил, что нужно разместить производство примерно в трех километрах от стартовой площадки среди иссушенных солнцем пустошей и кишащих комарами низменностей Бока-Чики. Команда SpaceX установила три огромных ангара для сборочных линий и три построенных из гофрированного металла “высоких отсека”, куда ракеты помещались в вертикальном положении. Старое здание, стоявшее на этом участке, было приспособлено под офис, с переговорной комнатой и столовой, где давали приличную еду и великолепный кофе. К началу 2020 года в Бока-Чике посменно трудилось пятьсот инженеров и строителей, почти половина из которых были местными, и работа шла круглые сутки.

“Тебе нужно съездить в Бока-Чику и сделать все, что в твоих силах, чтобы там стало здорово, – сказал Маск Элиссе Баттерфилд, которая тогда была его ассистенткой. – От этого зависит будущий прогресс человечества в космосе”. Ближайшие мотели находились в Браунсвилле, в 37 километрах от побережья, поэтому Баттерфилд создала для проживания небольшой трейлерный парк, где поставила пальмы из магазина Home Depot, устроила тики-бар и сделала веранду с костровой чашей. Сэм Патель, молодой и пылкий начальник объекта, арендовал беспилотники и самолеты-опыливатели, чтобы бороться с комарами. “Мы не сможем отправиться на Марс, если нас сожрет мошкара”, – сказал Маск.

Гостиная Маска в Бока-Чике

Маск сосредоточился на устройстве и работе сборочных линий в ангарах, ища лучший способ их организации. В один из визитов в конце 2019 года его раздосадовало, что процессы идут слишком медленно. Команда еще не сделала ни одного полусферического днища, которое идеально подошло бы для Starship. Стоя перед одним из ангаров, Маск бросил вызов: изготовить днище до восхода солнца. Ему сказали, что это невозможно, поскольку нет оборудования для калибровки его размера. “Мы костьми ляжем, но сделаем это чертово днище до восхода солнца”, – настаивал Маск. Срежьте кусок ракетного двигателя, велел он, и ориентируйтесь по нему. Так и поступили, и Маск не отходил от команды из четырех инженеров и сварщиков, пока днище не было готово. “К восходу мы с днищем не справились, – признается один из тех, кто входил в эту команду, Джим Во. – Мы закончили часов в девять утра”.

Задний двор Маска в Бока-Чике

Примерно в полутора километрах от производственной площадки SpaceX находился жилой массив из тридцати одного типового дома, часть из которых были сборными. Они стояли на двух свободно застроенных улицах. SpaceX купила бóльшую их часть, порой предлагая в три раза больше оценочной стоимости, хотя некоторые владельцы и отказались продавать свое жилье: одни были слишком упрямы, а другие очень радовались возможности пожить рядом со стартовой площадкой.

Маск выбрал себе дом с двумя спальнями. В нем гостиная, столовая и кухня объединены в просторную зону с белыми стенами и мореным деревянным полом. Рабочим местом служит небольшой деревянный стол, под которым стоит Wi-Fi-роутер, подключенный к спутниковой тарелке Starlink. Кухонные поверхности сделаны из белого жаростойкого пластика, и выделяется на этом фоне лишь гигантский холодильник, забитый диетической “колой” без кофеина. Декор напоминает о студенческом общежитии: на стенах, например, висят плакаты с обложками журнала Amazing Stories. На журнальном столике лежит третий том написанной Уинстоном Черчиллем истории Второй мировой войны, юмористическая книга Our Dumb Century, составленная сотрудниками газеты The Onion, романы Айзека Азимова из цикла “Основание” и фотоальбом, подготовленный к участию Маска в Saturday Night Live в мае 2021 года. В небольшой смежной комнате стоит беговая дорожка, которой он, впрочем, практически не пользуется.

На заднем дворе – пожухлая трава и несколько пальм, которые чахнут на августовской жаре, хотя они и пальмы. Стоящую в отдалении стену из белого кирпича Граймс расписала причудливыми граффити с красными сердцами, облачками и синими пузырьками, похожими на смайлики. Покрытая солнечной черепицей крыша подключена к двум большим аккумуляторам Powerwall, произведенным Tesla. Сарайчик на заднем дворе служит то студией для Граймс, то спальней для Мэй Маск.

Это более чем скромное жилье – основная резиденция миллиардера. Маск считает его тихой гаванью. После долгих совещаний на Starbase и напряженных инспекций ракетных сборочных линий он приезжал сюда и расслаблялся телом, бесцельно слоняясь по дому и посвистывая, как обычный папаша из американского пригорода.

Глава 54

День самоуправления

Tesla, апрель 2019 года

Ночь за ночью Маск сидел на краю кровати рядом с Граймс, не в силах заснуть. Иногда он вообще не шевелился до рассвета. Tesla пережила все бури и ураганы 2018 года, но должна была привлечь очередной раунд финансирования, чтобы продолжить работу, а шортселлеры по‐прежнему кружили над компанией как коршуны. В мае 2019 года Маск снова вернулся в кризисное состояние. “Мы должны найти деньги, иначе мы обречены”, – сказал он Граймс однажды на рассвете. Ему нужно было придумать какую‐нибудь грандиозную идею, которая изменит положение и убедит инвесторов, что Tesla станет самой дорогой в мире автомобильной компанией.

Однажды ночью он, не выключая свет, молча смотрел в пространство. “Раз в несколько часов я просыпалась, а он сидел, как мыслитель, на краю кровати, не издавая ни звука”, – вспоминает Граймс. Когда она окончательно проснулась утром, он сказал ей: “Я нашел решение”. Он пояснил, что необходимо провести День самоуправления, чтобы инвесторы посмотрели, как в Tesla разрабатывают автомобиль, который будет ездить самостоятельно, без вмешательства человека.

Еще с 2016 года Маск настаивал на создании полностью беспилотного автомобиля, который можно вызвать в любую точку, чтобы он приехал сам, без водителя за рулем. В тот же год он начал и вовсе отказываться от руля. По его настоянию фон Хольцхаузен и другие дизайнеры создавали макеты роботакси без педалей и рулевого колеса. По пятницам Маск приходил в конструкторское бюро, вытаскивал телефон и фотографировал различные макеты. “Вот куда движется мир, – сказал он в одну из пятниц. – Давайте двигаться в том же направлении”. Каждый год он публично заявлял, что полностью беспилотный автомобиль появится примерно через год – или около того.

Вот только автомобиль не появлялся. Полная автономия отдалялась, как мираж в пустыне, и всегда в итоге становилась делом следующего года.

Тем не менее Маск пришел к выводу, что лучше всего привлечь дополнительное финансирование, эффектно продемонстрировав, что именно беспилотные автомобили в конце концов принесут компании феноменальную прибыль. Он был убежден, что команда Tesla сможет показать – возможно, даже с привлечением реалистичного опытного образца, – какое нас ждет будущее.

Он выделил на это четыре недели: 22 апреля 2019 года Tesla должна была продемонстрировать частично беспилотный автомобиль на своем первом Дне самоуправления. “Мы должны показать людям, что это реально”, – сказал он, хотя реальностью пока и не пахло. В результате начался очередной производственный аврал в стиле Маска: все круглосуточно работали в остервенелом стремлении получить результат к установленному сроку – условному и нереалистичному.

Аврал по разработке автопилота сводил с ума не только команду, но и самого Маска. “Ему пришлось оторваться от реальности, чтобы выбраться из дерьмовой ситуации, когда он посчитал, что катастрофа неминуема, – говорит близкая подруга Маска Шивон Зилис, которую он привлек к работе над проектами в сфере искусственного интеллекта. – Еще раньше он просил меня сказать ему, если у него поедет крыша. И вот настал единственный раз, когда я вошла к нему в кабинет, взглянула на него и сказала слово «крыша». Тогда он впервые увидел, как я плачу”.

Однажды вечером его молодой кузен Джеймс Маск, программист из команды автопилота, ужинал с руководителем своей группы Миланом Ковачем в роскошном ресторане в Сан-Франциско, как вдруг у него зазвонил телефон. “Я увидел, что звонит Илон, и подумал: вот черт, дело плохо”, – вспоминает он. Он вышел на парковку, и Маск мрачно сообщил ему, что Tesla обанкротится, если не принять радикальных решений. Более часа Маск расспрашивал Джеймса, кто в команде по разработке автопилота действительно хорош. Как часто случалось с ним в кризисные моменты, Маск хотел произвести зачистку и уволить людей, хотя они и работали в режиме аврала.

Он решил, что должен избавиться от всех руководителей команды автопилота, но Омид Афшар убедил его подождать хотя бы до Дня самоуправления. Шивон Зилис, которой приходилось играть неблагодарную роль посредника между Маском и командой, тоже пыталась отсрочить увольнения, и того же просил Сэм Теллер. Маск неохотно согласился подождать до Дня самоуправления, но был этим недоволен. Он перевел Зилис из Tesla в Neuralink. Теллер тоже ушел из компании в ходе этого кризиса.

Джеймсу Маску поручили попытаться внедрить в программное обеспечение автопилота способность различать красный и зеленый сигналы светофора – довольно простую задачу, которую система пока еще не выполняла. Он настроил ее довольно хорошо, но стало очевидно, что команда не уложится в установленные Маском сроки и не сможет показать, как автомобиль сам едет по улицам Пало-Альто. День самоуправления приближался, и Маск решил ограничиться задачей, которая, как он позже сказал, была лишь “безумно сложной”: автомобиль должен был объехать штаб-квартиру Tesla, выехать на шоссе, сделать круг с семью поворотами и вернуться в исходную точку. “Мы считали, что не сможем выполнить его требования, однако он полагал, что нам это под силу, – говорит Ананд Сваминатан, входивший в команду автопилота. – Всего за несколько недель мы научили автомобиль совершать семь сложных поворотов”.

На презентации в День самоуправления Маск, как часто случалось, смешал концепцию с мечтами. Даже в собственной голове он размыл границу между тем, во что верил, и тем, во что хотел верить. Tesla, сказал он в очередной раз, уже через год представит полностью беспилотный автомобиль. Компания выпустит миллион роботакси, и люди смогут вызывать их, когда им потребуется транспорт.

В сюжете CNBC говорилось, что Маск “дал смелые визионерские обещания, которые только самые преданные его последователи примут за чистую монету”. Произвести желаемое впечатление на основных инвесторов тоже не получилось. “Позвонив ему после мероприятия, мы с аналитиками задали немало сложных вопросов, – говорит Джо Фат, инвестиционный менеджер компании T. Row Price. – Он упрямо повторял: «Вы просто ничего не понимаете». А затем и вовсе повесил трубку”.

Скепсис был вполне обоснован. Через год – и даже через четыре года – не появилось ни миллиона роботакси, ни даже одного-единственного. Беспилотные “теслы” не ездят по городским улицам. И все‐таки за раздутыми обещаниями и упрямыми фантазиями Маска скрывалась мечта, которая, как он был уверен, однажды преобразит нашу жизнь, как ее уже преобразили ракеты многоразового использования.

Глава 55

Giga Texas

Tesla, 2020–2021 годы

Остин

Какие у вас любимые города? Эта игра увлекла Маска и других сотрудников Tesla в начале 2020 года, когда они то и дело доставали из карманов телефоны, открывали приложения с картами и перечисляли названия. Чикаго и Нью-Йорк? Неплохо, но для этой цели они не годились. Лос-Анджелес и район Сан-Франциско? Нет, отсюда они пытались сбежать. Калифорния постоянно совала им палки в колеса, наводненная всевозможными правилами и назойливыми инспекционными комиссиями, и слишком тряслась из‐за эпидемии COVID. Что насчет Талсы? Никто и не думал об Оклахоме, но местное руководство развернуло масштабную кампанию, чтобы попасть к Tesla на радар. Нэшвилл? Это, как сказал Омид Афшар, одно из тех мест, которые хочется посетить, но где не хочется жить. Даллас? Техас казался привлекательным, но Даллас, по общему мнению, был слишком техасским. Может, университетский город Остин, где играли музыку получше и оберегали свою самобытность?

Вопрос был в том, где построить новый завод Tesla, который был бы достаточно большим, чтобы называться гигафабрикой. Завод в калифорнийском Фримонте вот-вот должен был стать самым производительным автомобильным заводом во всей Америке, выпуская более восьми тысяч автомобилей в неделю, но уже работал на полную мощность, поэтому наращивать производство было проблематично.

В отличие от Джеффа Безоса, который предоставил городам бороться за шанс стать площадкой для второй штаб-квартиры Amazon, Маск предпочел, как частенько случалось, принять решение по наитию, доверившись своему чутью и чутью других руководителей компании. Ему претила сама мысль о том, чтобы месяцами выслушивать похвальбу политиков и смотреть подготовленные их консультантами слайды.

В конце мая 2020 года они пришли к консенсусу. Сидя в командном пункте на мысе Канаверал за пятнадцать минут до первого старта ракеты SpaceX с настоящими астронавтами на борту, Маск отправил Афшару сообщение: “Где хочешь жить – в Талсе или в Остине?” Когда Афшар, при всем уважении к Талсе, ответил так, как и ожидалось, Маск написал: “Отлично. Тогда построим его в Остине, и возглавишь его ты”.

Примерно так же для постройки европейской гигафабрики был выбран Берлин. Заводы в Берлине и Остине были запущены менее чем за два года и стали для Tesla оплотами автомобильного производства наравне с Фримонтом и Шанхаем.

К июлю 2021 года, через год после начала строительства, основные конструкции гигафабрики в Остине были уже возведены. Маск и Афшар стояли у стены во временном строительном бюро и изучали фотографии площадки на разных этапах. “Скорость строительства в пересчете на квадратный фут здесь вдвое выше, чем в Шанхае, несмотря на все бюрократические сложности”, – сказал Афшар.

Площадь Giga Texas составляла 930 тысяч квадратных метров, что было вдвое больше площади завода во Фримонте и на 50 % больше площади Пентагона. По словам Афшара, после возведения нескольких запланированных в проекте полуэтажей завод мог стать крупнейшим в мире по площади. Его опережал один китайский торговый центр, а многочисленные огромные ангары Boeing, вероятно, обладали бóльшим совокупным объемом. “Насколько нам надо расшириться, чтобы мы могли назвать это здание самым большим в мире?” – спросил Маск. Хотя в планах и было расширение на 45 тысяч квадратных метров, Афшар все равно ответил: “Нам это не светит”. Маск кивнул. Последовала очень долгая пауза. Но в конце концов он отказался от этой идеи.

Строители показали Афшару планы с огромными окнами, которые начинались в нескольких метрах от пола и тянулись до потолка. “Может, сделать их вообще от пола до потолка?” – спросил он. Им предложили изготовить на заказ стеклянные панели высотой десять метров, и Афшар показал Маску фотографии. Стив Джобс, обожавший стекло, не пожалел бы денег на огромные окна для таких знаковых площадок, как магазин Apple на Пятой авеню в Нью-Йорке. Маск был более осторожен. Он спросил, действительно ли стекло должно быть таким толстым, и поинтересовался, как окна повлияют на нагрев здания под солнцем. “Не стоит транжирить деньги по пустякам”, – сказал он.

Омид Афшар

Прохаживаясь по почти законченному заводу, Маск останавливался у каждой станции на производственной линии. На участке, где должна была охлаждаться сталь, он забросал вопросами техника: “Можете сделать так, чтобы охлаждающая жидкость текла быстрее?” Техник объяснил, что процесс охлаждения должен идти в определенном темпе. И пределы определяются физическими характеристиками стали? – не унимался Маск. Может ли сталь стать, как печенье, твердой снаружи и мягкой внутри? Техник стоял на своем. Маск прекратил расспросы, но интуитивно заключил, что процесс должен занимать не более минуты. Он поручил технику найти способ уложиться в этот срок. “Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли, – сказал Маск. – Время цикла должно составлять не более пятидесяти секунд, иначе я приду и сокращу его лично”.

Гигапресс

Однажды в конце 2018 года Маск сидел у себя за столом в штаб-квартире Tesla в Пало-Альто и возился с игрушечной Model S. Она была миниатюрной копией настоящего автомобиля, и, разобрав ее, он увидел, что внутри есть даже подвеска. Но вся нижняя часть кузова была отлита из единого куска металла. На совещании с командой в тот день Маск поставил игрушку на стол. “Почему мы не можем сделать так же?” – спросил он.

Один из инженеров указал на очевидное: нижняя часть кузова настоящего автомобиля гораздо больше. Литейных машин таких размеров просто не существовало. Этот ответ Маска не удовлетворил. “Выясните, как это сделать, – сказал он. – Пусть сделают литейную машину побольше. Это не противоречит законам физики”.

Он сам и его подчиненные связались с шестью основными литейными компаниями, пять из которых сказали, что задачу выполнить невозможно. Но итальянская компания Idra Press, которая специализировалась на машинах для литья под высоким давлением, согласилась взяться за дело и сконструировать огромные машины, чтобы полностью отливать задние и передние нижние части кузова Model Y. “Мы сделали самую большую в мире литейную машину, – говорит Афшар. – Машина для Model Y весит шесть тысяч тонн, а для Cybertruck мы будем использовать другую, весом девять тысяч тонн”.

Машины заливают расплавленный алюминий в холодную литейную форму, и всего через 80 секунд она выдает всю ходовую часть, ранее состоявшую из более чем ста деталей, которые сваривались, склепывались или сцеплялись друг с другом. Старый процесс приводил к появлению зазоров, шумов и протечек. “В итоге мы распрощались с ужасным кошмаром, и теперь это безумно дешево, просто и быстро”, – говорит Маск.

Эта история подкрепила любовь Маска к сфере игрушек. “Им нужно производить продукцию очень быстро и дешево, но безупречно и при этом успевать к Рождеству, иначе будут слезы”. Он всегда подталкивает своих сотрудников искать вдохновение в игрушках, таких как роботы и Lego. Шагая по цеху, он заговорил с несколькими рабочими о высокоточной отливке кирпичиков Lego. Они повторяют друг друга с точностью в пределах десяти микрон, а это значит, что любую деталь можно заменить другой. Точно такими же должны быть и автомобильные запчасти. “Точность не затратна, – говорит он. – Главное – иметь желание. Вы хотите сделать точно? Тогда у вас все получится”.

Глава 56

Семейная жизнь

2020 год

X Æ А-12

Личная жизнь Маска изменилась в мае 2020 года, когда на свет появился его сын, который стал известен как Экс. Первый из трех его детей с Граймс, Экс был запредельно милым, что умиротворяло и очаровывало Маска, который обожал проводить с ним время. Он везде брал Экса с собой. Экс сидел на коленях у отца во время долгих совещаний, ездил у него на шее, когда тот совершал обходы на заводах Tesla и SpaceX, ходил нетвердыми шагами по местам, где устанавливались солнечные крыши, превращал зоны отдыха в офисе Twitter в свои игровые площадки и лепетал на фоне вечерних конференц-звонков. Они с отцом то и дело вместе смотрели видео с запусками ракет, и он сначала научился считать от десяти до одного и только потом – от одного до десяти.

В их взаимодействии было нечто весьма характерное для Маска. Они были близки, но при этом, как ни парадоксально, немного отстранены друг от друга; им нравилось проводить вместе время, но они уважали личные границы. Маск, как и его родители, не склонен был чрезмерно опекать своего ребенка. Экс всегда был самостоятелен и никогда не приставал к отцу. Они общались очень много, но почти никогда не обнимались.

Маск и Граймс, которая забеременела с помощью искусственного оплодотворения, планировали девочку, но оплодотворенная яйцеклетка, пересаженная Граймс прямо перед их отъездом на фестиваль Burning Man в 2019 году, дала им мальчика. Они даже выбрали имя, которое (более или менее) подошло бы для девочки: Экза, как в слове “экзафлопс”, обозначающем способность суперкомпьютера осуществлять один квинтиллион операций в секунду. Но имя мальчику у них не находилось до самого его появления на свет.

В конце концов они решили назвать его комбинацией символов, которая напоминала пароль, автоматически сгенерированный в системе Druid: X Æ A-12. За X, или Экс, как сказала Граймс, скрывается “неизвестная переменная”. Лигатура Æ из латыни и староанглийского, которая читается как “эш”, обозначает “слово Ai (любовь и/или искусственный интеллект) в эльфийском написании”. Наконец, сочетание A-12, которое в свидетельстве о рождении пришлось записать как A-Xii, поскольку Калифорния не разрешает использовать в имени цифры, было предложено Маском и отсылает к величественному самолету-разведчику “Архангел”. “Его оружие – информация, а не бомбы, – говорит Граймс об А-12. – С третьим именем всегда возникают сложности: Илон вечно хочет от него избавиться, считая, что имен и без того хватает. Я бы предпочла, чтобы имен было штук пять, но в итоге мы сошлись на трех”.

Когда Экс родился, Маск сфотографировал, как Граймс делают кесарево сечение, и отправил снимок друзьям и близким, включая ее отца и братьев. Граймс, разумеется, ужаснулась и поспешила его удалить. “Так во всей красе у Илона проявился синдром Аспергера, – говорит она. – Он даже не понял, почему меня это расстроило”.

Подростки

Через неделю старшие дети Маска приехали повидаться с отцом и познакомиться с Эксом. Больше всех этой встречи ждал страдающий аутизмом Саксон, который обожает маленьких детей. Маск стал записывать простые и мудрые наблюдения Саксона и даже делиться ими с Джастин. “У Саксона очень необычный взгляд на мир, – говорит она, – поскольку у него возникают явные сложности с такими абстрактными понятиями, как время и смысл жизни. Он мыслит буквально, и приходится подстраиваться под свойственный ему необычный способ восприятия Вселенной”.

Саксон был одним из тройняшек, зачатых с помощью искусственного оплодотворения, и его братья – однояйцевые близнецы Кай и Дамиан. Сначала они были так похожи друг на друга, что, по словам Джастин, даже ей трудно было их различать. Они стали любопытным примером того, как влияют на человека генетика, окружающая среда и случайные факторы. “Они жили в одной комнате в одном доме, они росли в одной среде и примерно одинаково писали контрольные, – говорит Маск. – Но почему‐то Дамиан считал себя умным, а Кай – нет. Так странно!”

С Граймс и малышом Эксом

У них были очень разные характеры. Дамиан был интровертом, мало ел и уже в восемь лет объявил, что отныне он вегетарианец. Когда я спросил у Джастин, почему он принял такое решение, она передала трубку Дамиану. “Чтобы уменьшить свой углеродный след”, – пояснил он. Он был вундеркиндом в классической музыке, сочинял мрачные сонаты и часами играл на пианино. Маск снимал его игру на телефон и показывал мне видео. Кроме того, Дамиан блестяще разбирался в математике и физике. “Мне кажется, Дамиан умнее тебя”, – однажды сказала своему сыну Мэй Маск, и тот согласно кивнул.

Невероятно красивый Кай, который был повыше ростом, стал скорее экстравертом и любил решать практические задачи. “Он крупнее и спортивнее Дамиана, и он всегда его защищает”, – говорит Джастин. Из детей он больше всех интересовался техническими аспектами работы отца и чаще всего ездил с Маском на мыс Канаверал понаблюдать, как взлетают ракеты. Это очень радовало Маска, который говорит, что печальнее всего ему слышать, что дети не хотят проводить с ним время.

Их старший брат Гриффин разделял их моральные установки и был не менее приятен в общении. Он тоже хорошо понимал своего отца. Однажды вечером он был с друзьями на мероприятии на техасском заводе Tesla, и отец попросил его пройти вместе с ним в расположенную за сценой гримерку. Гриффин сказал, что хотел бы побыть с друзьями, но затем взглянул на них, пожал плечами и пошел с отцом. Он блестяще разбирался в математике и естественных науках, обладал той мягкостью, которой не хватало его отцу, и был самым общительным из всей семьи, по крайней мере пока не появился Экс.

Гриффин был одним из двух разнояйцевых близнецов. Второй, Ксавьер, которого назвали в честь любимого героя Маска из комиксов Marvel о Людях Икс, был своеволен и со временем проникся глубокой ненавистью к капитализму и богатству. Они с Маском подолгу спорили – как и лично, так и в переписке, – и Ксавьер не раз говорил: “Я ненавижу тебя и все, что с тобой связано”. Это стало одним из факторов, подтолкнувших Маска продать свои дома и жить скромнее, но такой шаг не помог ему улучшить отношения с сыном. К 2020 году их разногласия стали неразрешимыми. Ксавьер не приехал вместе с остальными познакомиться со своим новорожденным единокровным братом.

Таким образом, когда в шестнадцать лет – примерно тогда же, когда родился Экс, – Ксавьер решил совершить гендерный переход, они с Маском уже почти не общались. Жена Кимбала Кристиана получила сообщение: “Слушай, я трансгендер, и меня теперь зовут Дженна. Отцу не говори”. Дженна также написала Граймс и ее тоже попросила сохранить это в тайне. В конце концов Маск узнал новость от одного из своих охранников.

Проблемы трансгендерности вызывают у Маска замешательство, нередко на публике. Через несколько месяцев после того, как Ксавьер стал Дженной, но пока эта новость еще не стала достоянием общественности, Маск опубликовал в своем твиттере карикатуру, на которой солдат страдает от боли, с подписью: “Когда пишешь в профиле: он/его”. Под шквалом критики он удалил твит и попытался объясниться. “Я полностью поддерживаю трансгендерных людей, но эти местоимения – эстетический кошмар”. Впоследствии он все чаще высказывался по вопросам трансгендерности, а к 2023 году встал на сторону консерваторов, которые требовали запретить оказание медицинской поддержки детям, желающим совершить гендерный переход до восемнадцати лет.

Со старшими детьми

Кристиана настаивает, что Илон не имеет предрассудков в отношении гомосексуалов и трансгендерных людей. Она утверждает, что разлад с Дженной был вызван скорее ее радикальным марксизмом, чем ее гендерной идентичностью. Кристиана знает, о чем говорит. Она тоже не раз вступала в контры со своим отцом-миллиардером, а до того, как выйти замуж за Кимбала, состояла в браке с чернокожей рок-звездой Деборой Энн Дайер, известной под псевдонимом Skin. “Когда я еще была вместе со своей бывшей женой, Илон пытался убедить нас завести детей, – говорит она. – У него нет предубеждений относительно гомосексуальности, трансгендерности и расовой принадлежности”.

Маск отмечает, что разногласия с Дженной “существенно обострились, когда она вышла за рамки социализма и стала полноценной коммунисткой, которая считает всех богачей злодеями”. Отчасти он винит в этом “насаждение прогрессивной политкорректности” (по его собственному выражению), которое велось в лос-анджелесской частной школе Crossroads, где она училась. Когда дети Маска были маленькими, он отправил их в школу Ad Astra, которую сам основал для семьи и друзей. “Они ходили туда лет до четырнадцати, а затем я решил, что им нужно познакомиться с настоящей старшей школой, – поясняет Маск. – Но лучше бы я оставил их в Ad Astra до самого выпуска”.

Разлад с Дженной, утверждает он, причинил ему больше боли, чем любое другое событие с того момента, как в колыбели умер его первенец Невада. “Я не раз пытался навести мосты, – говорит он, – но она не хочет со мной общаться”.

Дома

Гнев Дженны обратил внимание Маска на негатив в адрес миллиардеров. Он никогда не видел ничего плохого в том, чтобы разбогатеть, создавая успешные компании и сберегая деньги, которые в них вкладывались. Но к 2020 году ему стало казаться, что купаться в роскоши и пускать деньги на личные нужды непродуктивно и недостойно.

До тех пор он жил на широкую ногу. Его основной резиденцией был не дом, а настоящий дворец, расположенный в лос-анджелесском районе Бель-Эйр. Он купил этот особняк площадью около полутора тысяч квадратных метров за 17 млн долларов в 2012 году. В нем было семь спален и отдельная комната для гостей, одиннадцать ванных, спортивный зал, теннисный корт, бассейн, двухэтажная библиотека, кинозал и сад. Его пятеро детей могли считать это место своим собственным замком. Они жили с Маском четыре дня в неделю и занимались дома теннисом, боевыми искусствами и другими вещами.

Когда на продажу был выставлен расположенный через дорогу дом актера Джина Уайлдера, Маск купил его, чтобы его сохранить. Затем он купил еще три дома по соседству и задумался о том, чтобы снести некоторые из них и построить дом своей мечты. Кроме того, он владел имением в средиземноморском стиле в Кремниевой долине: оно оценивалось в 32 млн долларов и включало 19 гектаров земли и 13 спален в доме.

В начале 2020 года Маск решил избавиться от всех домов. “Я продаю почти все свои владения, – написал он за три дня до рождения Экса. – У меня не будет собственного дома”. Он объяснил Джо Рогану, что подтолкнуло его к такому решению. “Я думаю, что собственность отягощает человека и становится вектором атаки, – сказал он. – В последние годы слово «миллиардер» стало ругательным, словно быть миллиардером – плохо. То и дело слышишь: «Эй, миллиардер, чего у тебя только нет». Что ж, теперь у меня нет ничего, и что вы на это скажете?”

Продав свои дома в Калифорнии, Маск перебрался в Техас, и вскоре за ним последовала и Граймс. Его основной резиденцией стал небольшой типовой дом в Бока-Чике, который он снимал у SpaceX. Много времени он проводил и в Остине, где останавливался у своего друга со времен PayPal Кена Хауэри, который был послом в Швеции, а затем решил сделать паузу в карьере и поездить по миру. Дом Хауэри площадью 750 квадратных метров стоял на озере, образованном рекой Колорадо, и входил в коттеджный поселок, где жили многие остинские миллиардеры. Он идеально подходил, чтобы собирать всех детей на каникулах, но затем в The Wall Street Journal написали, что Маск там живет. “Я перестал останавливаться у Кена, когда The Wall Street Journal слил в общий доступ эту информацию, – говорит Маск. – Люди все пытались заглянуть ко мне, и кто‐то даже проник за ворота и пробрался в дом, когда меня там не было”.

Без особого энтузиазма он поискал себе подходящее жилье и нашел неподалеку дом достаточно просторный и, по его словам, “клевый, хоть попасть в журнал Architectural Digest ему и не светит”. Его продавали за семьдесят миллионов, а Маск предложил шестьдесят – столько, сколько получил с продажи домов в Калифорнии. Но к тому времени продавец, у которого на перегретом рынке недвижимости наметилась сделка с самым богатым человеком в мире, захотел больше, чем просил изначально. Маск отказался. Он решил, что будет либо останавливаться в остинской квартире своего друга, либо жить в доме, который Граймс снимала в уединенном тупике.

Воссоединение Илона и Кимбала

После поездки в Стокгольм на день рождения Кена Хауэри в ноябре 2020 года Маск сдал положительный тест на COVID. Он позвонил Кимбалу, который заболел примерно тогда же. Их отношения были натянуты, особенно после серьезного разлада в 2018 году. Но они уладили разногласия, когда Илон прилетел в Боулдер, чтобы болеть вместе с братом, поскольку болезнь в их случаях проявилась в легкой форме.

Кимбал, веривший в исцеление разумом с помощью легальных природных галлюциногенов, запланировал церемонию аяуаски, в ходе которой участники пьют галлюциногенные отвары под руководством шамана. Он попытался убедить Илона присоединиться, полагая, что этот опыт, возможно, поможет ему укротить своих демонов. “На церемонии аяуаски умирает эго, – поясняет Кимбал. – Умирает весь багаж, который носишь с собой. После этого становишься другим человеком”.

Илон отказался. “Я только что похоронил свои чувства под множеством слоев бетона и просто не готов открыться”, – сказал он. Ему хотелось просто потусить с Кимбалом. Они посмотрели на своих компьютерах очередной пуск ракеты SpaceX и посидели в Боулдере, но вскоре заскучали, сели в самолет Илона и прилетели в Остин. Там они поиграли в его новую любимую игру Polytopia и посмотрели друг за другом все серии вышедшего на Netflix сериала “Кобра Кай”, основанного на фильме “Парень-каратист”.

В сериале героям из фильма было уже за сорок, а их дети были ровесниками детей Илона и Кимбала. “Нам обоим это было очень близко, потому что в сериале есть чрезвычайно эмпатичный герой, которого играет Ральф Маччио, а есть совершенно неэмпатичный, – говорит Кимбал. – У каждого из них свои проблемы с человеком, который заменил им отца, и оба пытаются понять, как стать хорошими отцами для своих детей”. В результате очищение случилось и без церемонии аяуаски. “Мы будто снова стали детьми, – вспоминает Кимбал. – Это было прекрасно, лучше не придумаешь. Мы и представить не могли, что нам еще когда‐нибудь выпадет такая неделя”.

Глава 57

Полный газ

SpaceX, 2020 год

Гражданские на орбите

После закрытия программы космических шаттлов в 2011 году в США переживали спад творческого потенциала, который выражался в отсутствии компетенций и энтузиазма и был абсолютно немыслим для страны, всего два поколения назад совершившей девять полетов к Луне. Почти десять лет после последнего полета шаттла страна не могла отправлять людей в космос. Ей приходилось полагаться на российские ракеты, которые доставляли американских астронавтов на Международную космическую станцию (МКС). В 2020 году ситуация изменилась благодаря SpaceX.

В мае того года ракета Falcon-9 с капсулой Crew Dragon была готова доставить на МКС двух астронавтов NASA. Частная компания впервые в истории отправляла на орбиту людей. Президент США Дональд Трамп и вице-президент Майкл Пенс прилетели на мыс Канаверал и заняли места на трибуне у площадки LC-39A, с которой производился запуск. Маск, надев наушники, сидел вместе со своим сыном Каем в командном пункте. Десять миллионов человек наблюдали за происходящим по телевизору и на различных стриминговых платформах. “Я не религиозен, – позже сказал Маск подкастеру Лексу Фридману, – но все равно встал на колени и помолился за успех этой миссии”.

Когда ракета взлетела, люди в командном пункте возликовали. Трамп и другие политики пришли поздравить Маска. “Только подумайте, это первое значимое сообщение, отправленное в космос за последние пятьдесят лет, – сказал Трамп. – И доставить его – большая честь”. Маск понятия не имел, о чем говорит президент, и старался к нему не приближаться. Когда Трамп подошел к Маску и его команде и спросил: “Вы, ребята, продержитесь еще четыре года?” – Маск проигнорировал вопрос и отвернулся.

Когда в 2014 году агентство NASA заключило со SpaceX контракт на доставку астронавтов на МКС, в тот же день оно заключило еще и конкурирующий контракт с Boeing, которой выделила на 40 % больше финансирования. Когда в 2020 году SpaceX успешно справилась с задачей, Boeing еще не могла даже пристыковать свою капсулу к станции в ходе испытательного полета без экипажа.

Чтобы отпраздновать успех SpaceX, Маск вместе с Кимбалом, Граймс, Люком Носеком и еще несколькими друзьями отправился на курорт в национальном парке Эверглейдс в двух часах езды к югу от мыса Канаверал. Носек вспоминает, что лишь постепенно они осознавали историческую “важность этого момента”. Они танцевали до поздней ночи, и Кимбал в какой‐то момент подпрыгнул и закричал: “Мой брат только что отправил астронавтов в космос!”

Кико Дончев

Вслед за отправкой астронавтов на МКС в мае 2020 года SpaceX произвела впечатляющую серию из одиннадцати непилотируемых миссий за пять месяцев, когда на орбиту был выведен целый ряд спутников. Но Маск, как всегда, боялся почивать на лаврах. Он переживал, что, если он не станет подчеркивать, что ни одна задача не терпит промедления, SpaceX станет такой же медлительной и безвольной, как Boeing.

После очередного пуска в октябре Маск поздно вечером посетил площадку LC-39A и застал за работой всего двух человек. Такие вещи его тревожили. Он ожидал, что во всех его компаниях работа будет кипеть постоянно, о чем пока еще не знали сотрудники Twitter. “У нас на мысе 783 человека в штате, – сказал он в холодной ярости своему вице-президенту по запуску на этом полигоне. – Почему сейчас работают только двое?” Маск дал вице-президенту сорок восемь часов, чтобы подготовиться к брифингу, на котором он хотел услышать, чем должен был заниматься каждый из сотрудников.

Не получив желаемых ответов, Маск решил, что разберется с этим сам. Он включился в работу и ушел в нее с головой. Как и раньше на заводах Tesla в Неваде и во Фримонте и как и позже в Twitter, он переехал на объект – в этом случае в ангар на мысе Канаверал – и работал круглые сутки. Его ночные бдения были и демонстративными, и необходимыми. Во вторую ночь он никак не мог дозвониться до вице-президента по запуску, семейного человека, который, по мнению Маска, ушел в самоволку, и решил связаться с одним из инженеров, работавших рядом с ним в ангаре, Кико Дончевым.

С Кико Дончевым

Дончев родился в Болгарии и приехал в Америку в раннем детстве, когда его отец, математик, устроился в Мичиганский университет. Он окончил бакалавриат и магистратуру по авиа– и ракетостроению и ухватился, как ему казалось, за возможность мечты, устроившись на стажировку в Boeing. Но вскоре его постигло разочарование, и он решил навестить друга, работавшего в SpaceX. “Я никогда не забуду, как в тот день ходил по цеху, – говорит он. – Все молодые инженеры работали не покладая рук – в футболках, с татуировками, такие четкие парни, которые знают свое дело. Я подумал: «Вот это – мои люди». У них не было ничего общего с мертвецкой чопорностью Boeing”.

Тем летом он подготовил для вице-президента Boeing презентацию, в которой рассказал, как SpaceX позволяет молодым инженерам предлагать новаторские идеи. “Если Boeing не изменится, – подчеркнул он, – вы потеряете лучшие кадры”. Но в ответ он услышал, что Boeing не ищет новаторов. “Может, мы хотим, чтобы к нам в команду приходили не лучшие из лучших, а те, кто проработает у нас дольше”. Дончев уволился.

На конференции в Юте он пришел на вечеринку, устроенную SpaceX, и, немного выпив, набрался смелости и подошел к Гвинн Шотвелл. Он вытащил из кармана измятое резюме и показал ей фотографию спутникового оборудования, над которым работал. “Я умею достигать своих целей”, – сказал он.

Шотвелл он понравился. “Любой, у кого хватает смелости подойти ко мне с измятым резюме, может оказаться хорошим кандидатом”, – поясняет она. Она пригласила его на собеседование в SpaceX. В три часа дня он должен был встретиться с Маском, который по‐прежнему беседовал с каждым нанимаемым в компанию инженером. Как обычно, Маска задержали другие дела, и Дончеву сказали прийти в другой день. Он решил, что лучше дождется Маска, и пять часов просидел у его кабинета. Наконец встретившись с ним в восемь вечера, он пожаловался, что в Boeing его усердие не ценили.

Нанимая новых людей и повышая сотрудников, Маск смотрит скорее на отношение человека к работе, чем на его резюме. В его представлении хорошо к работе относится тот, кто готов работать с маниакальным усердием. Маск нанял Дончева без промедления.

Той октябрьской ночью в разгар рабочего аврала на мысе Канаверал, когда Маск пожелал связаться с Дончевым, инженер только что пришел домой, проработав без перерыва три дня, и открыл бутылку вина. Сначала он даже не ответил на звонок с незнакомого номера. Но затем один из коллег позвонил его жене. Скажи Кико, пусть сейчас же возвращается в ангар. Он нужен Маску. “Я ужасно устал, был полупьян и несколько дней не спал, но сел в машину, купил пачку сигарет, чтобы протянуть хотя бы на них, и вернулся в ангар, – говорит он. – Я боялся, что меня остановят за вождение в пьяном виде, но казалось, что лучше рискнуть, чем не приехать к Илону”.

Когда Дончев добрался до ангара, Маск велел ему организовать серию совещаний с инженерами, которые стояли на один уровень ниже топ-менеджеров. И это встряхнуло команду. Дончева повысили и сделали главным инженером на мысе Канаверал, а его наставник Рич Моррис, спокойный и опытный управленец, занял должность операционного директора. После этого Дончев внес разумное предложение. Он сказал, что хочет подчиняться Моррису, а не непосредственно Маску. В результате образовалась слаженная команда, возглавляемая менеджером, который умел наставлять людей не хуже магистра Йоды, и инженером, который готов был работать с усердием Маска.

На пусковой вышке на мысе Канаверал

Непокорность

Стремление Маска работать быстрее, рисковать больше, нарушать правила и критически оценивать любые требования позволило ему достичь больших высот, например отправить людей на орбиту, наладить массовое производство электрических автомобилей и отключить домовладельцев от энергосети. Но оно также подталкивало его делать вещи – игнорировать требования SEC, не соблюдать ограничения, введенные в Калифорнии из‐за эпидемии COVID, – которые навлекали на него неприятности.

Ханс Кенигсманн был одним из первых инженеров SpaceX, которых Маск нанял в 2002 году. Он входил в неустрашимую команду, которая работала на Квадже во время трех первых неудачных попыток запуска Falcon-1 и все‐таки успешно запустила ракету с четвертого раза. Маск повысил его и сделал вице-президентом, отвечающим за надежность в полете, то есть проверяющим, чтобы полеты проходили безопасно и осуществлялись в соответствии с предъявляемыми к ним требованиями. Под началом Маска работать на этой должности было непросто.

В конце 2020 года SpaceX готовилась к непилотируемому испытательному полету ускорителя Super Heavy. Все полеты должны были соответствовать регламентам Федерального управления гражданской авиации США (FAA), в которых среди прочего содержатся и рекомендации по погоде. Тем утром инспектор FAA, удаленно следивший за запуском, решил, что в средних слоях атмосферы слишком ветрено, чтобы проводить испытания. Если бы в момент пуска произошел взрыв, под удар попали бы окрестные дома. SpaceX представила собственный прогноз погоды, заявив, что никакой опасности нет, и запросила разрешение на пуск, но FAA его не выдало.

Никто из FAA не присутствовал в командном пункте, и было не совсем (хотя и вполне) понятно, какие в таком случае действуют правила, поэтому руководитель пуска повернулся к Илону и молча качнул головой, словно спрашивая, проводить ли испытание. Маск молча кивнул. Ракета взлетела. “Это было мимолетно, – говорит Кенигсманн. – В этом весь Илон! О решении пойти на риск он сообщил простым кивком”.

Ракета взлетела без проблем, и погода ей совсем не помешала, но вертикальную посадку в десяти километрах от стартовой площадки произвести не удалось. Управление гражданской авиации провело расследование инцидента, чтобы выяснить, почему в SpaceX проигнорировали принятое из‐за погодных условий решение отменить пуск. Пока шло расследование, компания два месяца не могла проводить испытательные полеты, но никакого более серьезного наказания так и не последовало.

По долгу службы Кенигсманн составил отчет о происшествии, не выгораживая SpaceX. “FAA некомпетентно и консервативно, а это ужасное сочетание, но нам тем не менее нужно было получить разрешение на взлет, а мы этого не сделали, – сказал он мне. – Илон санкционировал пуск, хотя в FAA его не разрешили. Я написал честный отчет, в котором так и говорилось”. Он хотел, чтобы SpaceX и Маск признали свою вину.

Маск, однако, счел его подход неприемлемым. “Он придерживался иного мнения и сильно обиделся”, – говорит Кенигсманн.

Кенигсманн работал в SpaceX с самых первых трудных дней, и Маск не хотел увольнять его сразу. В конце концов он лишил его контрольных полномочий и через несколько месяцев подтолкнул к уходу из компании. “Ты много лет прекрасно работал, но рано или поздно каждому настает пора уйти на покой, – написал Маск в адресованном ему письме. – Твое время пришло”.

Глава 58

Безос против Маска, второй раунд

SpaceX, 2021 год

Взаимные подначки

Начиная с 2013 года Джефф Безос и Илон Маск спорили: кто арендует легендарную стартовую площадку LC-39A на мысе Канаверал (победил Маск), кто первым запустит ракету, которая подлетит к границе космоса (победил Безос), кто первым посадит ракету, поднявшуюся к орбите (Маск), и кто отправит на орбиту человека (Маск). Оба были одержимы космосом, и их конкуренция – как и конкуренция железнодорожных магнатов веком ранее – стимулировала развитие отрасли. Несмотря на сетования, что космос становится хобби для миллиардеров, их идея о приватизации полетов вернула Америку, которая отстала от Китая и даже России, в авангард космических исследований.

Соперничество обострилось в апреле 2021 года, когда SpaceX обошла принадлежащую Безосу компанию Blue Origin и заключила с NASA контракт на доставку астронавтов на последнем отрезке полета к Луне. Blue Origin попыталась опротестовать решение NASA, но безуспешно. На сайте компании был размещен баннер с критикой плана, предложенного SpaceX, где крупными буквами сообщалось, что он “чрезвычайно сложен” и “очень рискован”. В ответ в SpaceX отметили, что Blue Origin “пока не сделала ни единой ракеты и ни единого корабля, способного достигнуть орбиты”. Поклонники Маска из Twitter организовали флешмоб, высмеивая Blue Origin, и Маск присоединился к веселью. “Никак не кончит (дело с орбитой)”, – твитнул он.

В некоторых отношениях Безос и Маск были похожи. Энтузиазм, новаторство и сила воли позволяли обоим совершать перевороты в своих отраслях. Оба грубо обращались со своими сотрудниками, не терпели ничего, что казалось им глупым, и ненавидели пораженцев и скептиков. И оба смотрели в будущее, вместо того чтобы получать краткосрочную прибыль. Когда Безоса спросили, знает ли он, как пишется слово profit, “прибыль”, он ответил: “P-r-o-p-h-e-t”. “Провидец”. “Предсказатель”. “Пророк”.

Но в своем подходе к инженерному делу они сильно различались. Безос был методичен. Он работал по принципу gradatim ferociter, или “шаг за шагом, неистово”. Маск был склонен устраивать периодические авралы и подталкивать людей к выполнению безумных сроков, даже когда для этого и приходилось идти на риск.

Безос со скепсисом и даже с пренебрежением относился к принятой у Маска практике часами сидеть на инженерных совещаниях, вносить технические предложения и отдавать категорические приказы. По его словам, бывшие сотрудники SpaceX и Tesla рассказывали ему, что Маск редко оказывается настолько сведущим, насколько он утверждает, и его вмешательство обычно не приносит пользы, а порой идет и во вред.

Маск, в свою очередь, считал Безоса дилетантом, который уделяет инженерии недостаточно внимания, из‐за чего Blue Origin и движется медленнее SpaceX. В интервью в конце 2021 года он нехотя отметил, что Безос обладает “вполне сносными инженерными квалификациями”, однако затем добавил: “Но такое впечатление, что он просто не готов тратить душевные силы, чтобы вникать в инженерные детали. А дьявол в деталях!”

Теперь, продав все свои дома и обосновавшись в съемном жилье в Техасе, Маск стал еще и свысока смотреть на расточительность Безоса, имеющего несколько особняков. “В некотором роде я подначиваю его, чтобы он больше работал в Blue Origin и меньше сидел у себя в джакузи”.

Новые разногласия возникли, когда в конкуренцию вступили их компании спутниковой связи. К лету 2021 года SpaceX вывела на орбиту почти две тысячи спутников Starlink. Ее космический интернет был доступен в четырнадцати странах. В 2019 году Безос объявил, что Amazon планирует создать подобную группировку спутников и начать оказывать клиентам услуги по предоставлению доступа в интернет, и назвал это направление Project Kuiper. Но пока ни один его спутник не был выведен на орбиту.

Маск полагал, что инновации необходимо стимулировать, задавая четкие метрики, например стоимость вывода на орбиту одной тонны груза или среднее количество километров, проезжаемых на автопилоте без человеческого вмешательства. В проекте Starlink он удивил Джанкосу вопросом, сколько фотонов попадает на солнечные панели спутника и сколько можно с выгодой отправить на Землю. Соотношение было огромным – допустим, 10 000 к 1, – и Джанкоса никогда о нем не задумывался. “Я даже и не думал, что можно использовать его в качестве метрики, – говорит он. – Это подтолкнуло меня поразмыслить, как повысить эффективность работы”.

В результате SpaceX разработала второй вариант спутника Starlink и подала заявку на его регистрацию в Федеральной комиссии США по связи. В заявке запрашивалось разрешение на размещение будущих спутников Starlink на более низкой орбитальной высоте для снижения сетевой задержки.

Но в таком случае спутники оказывались слишком близко к запланированным орбитам конкурирующих спутников из группировки Kuiper, и Безос подал протест. И снова Маск напал на него в Twitter, специально исказив его фамилию так, чтобы получилось испанское слово “поцелуи”: “Оказывается, Бесос отошел от дел, чтобы ничто не мешало ему строчить иски против SpaceX”. Федеральная комиссия по связи постановила, что Маск вправе реализовать свои планы.

Полеты для миллиардеров

Безос мечтал, что однажды и он побывает в космосе. Летом 2020 года, в разгар своих состязаний с Маском, он объявил, что он сам и его брат Марк поднимутся к границе космоса (но не выйдут на орбиту) в ходе одиннадцатиминутного “прыжка” ракеты Blue Origin. Он собирался стать первым миллиардером в космосе.

О космосе мечтал и сэр Ричард Брэнсон, улыбчивый британский миллиардер, основавший Virgin Airlines и Virgin Music. Он создал собственную космическую компанию Virgin Galactic, бизнес-модель которой во многом была основана на организации космических полетов для богатых любителей приключений. Гений маркетинга, Брэнсон решил сам стать лицом и душой своей компании. Он понимал, что ничто не сделает космическому туризму лучшую рекламу и ничто не принесет ему столько удовольствия (а удовольствия он любил), как полет на одной из его ракет. Когда Безосу уже поздно было менять дату пуска, Брэнсон объявил, что отправится в космос 11 июля, на девять дней раньше. Прирожденный шоумен, он пригласил Стивена Кольбера вести трансляцию с места событий, а певца Калида – исполнить по такому случаю новую песню.

Ричард Брэнсон прямо перед своим полетом

Проснувшись около часа ночи перед полетом, Брэнсон вышел на кухню и обнаружил там Маска с малышом Эксом. “Очень мило, что Илон заглянул к нам на запуск со своим малышом”, – говорит Брэнсон. Маск стоял босиком, в черной футболке с надписью “Пятьдесят лет «Аполлону»”, выпущенной к пятидесятилетию полета на Луну. Они сели и проговорили пару часов. “Похоже, он не очень много спит”, – отмечает Брэнсон.

Джефф Безос сразу после своего полета

Полет на суборбитальной крылатой ракете, поднятой на высоту пуска на грузовом самолете, прошел хорошо. Брэнсон и пятеро сотрудников Virgin Galactic поднялись на 86 км, что вызвало некоторые споры о том, добрались ли они до “космоса”, который, по определению NASA, начинается уже в 80 км над Землей, но в представлении других стран – у линии Кармана на высоте 100 км.

Полет Безоса, состоявшийся девять дней спустя, тоже прошел успешно. На него Маск, разумеется, не приехал. Безос, его брат и экипаж поднялись на 106 км, значительно выше линии Кармана, и это дало им повод для хвастовства. Их космическая капсула мягко приземлилась на парашюте в техасской пустыне, где путешественников встретили сходящая с ума от беспокойства мать и более сдержанный отец Безоса.

Маск снизошел до похвалы в адрес Безоса и Брэнсона. “По-моему, очень круто, что они тратят деньги на развитие космической сферы”, – сказал он Каре Суишер на конференции Code, состоявшейся в сентябре того же года. Однако он отметил, что прыжок на 100 км ввысь – лишь маленький шаг. “Не стоит забывать, что выход на орбиту требует примерно в сто раз больше энергии, чем суборбитальный полет, – пояснил он. – А чтобы вернуться с орбиты, нужно избавиться от этой энергии, и тут не обойтись без надежного теплового щита. Выйти на орбиту примерно на два порядка сложнее, чем на суборбиту”.

Склонный всюду видеть заговоры, Маск считает, что негативные комментарии в прессе появляются в основном из‐за тайных умыслов и корыстных интересов людей, которые владеют средствами массовой информации. Это стало особенно заметно, когда Безос купил газету The Washington Post. Когда журналисты газеты связались с Маском по поводу статьи, опубликованной в 2021 году, он ответил: “Передайте от меня привет вашему кукловоду”. На самом деле Безосу стоит отдать должное, поскольку он никогда не вмешивается в освещение новостей в The Washington Post, и уважаемый корреспондент Кристиан Давенпорт, пишущий о вопросах космоса, регулярно публикует в газете заметки об успехах Маска, а однажды написал и статью о его противостоянии с Безосом. “Пока что Маск значительно опережает [Безоса] практически во всех сферах, – заключил Давенпорт. – SpaceX отправила на Международную космическую станцию три экипажа астронавтов, а во вторник должна отправить гражданский экипаж в трехдневное путешествие по орбите Земли. Blue Origin осуществила лишь один суборбитальный космический полет продолжительностью чуть более 10 минут”.

Глава 59

Аврал Starship

SpaceX, июль 2021 года

Мехазилла

Экс, которому тогда было год и три месяца, ковылял по белому столу для переговоров на Starbase в Бока-Чике и разводил руками. Он подражал движениям металлических стрел башни, стоявшей на стартовой площадке в Бока-Чике, ролик с которой крутился на экране. Его первыми словами стали “ракета”, “машина” и “папа”. Теперь он осваивал еще одно – “палочки”. Отец почти не обращал на него внимания, а остальные пять инженеров, которые тем вечером сидели в переговорной комнате, давно научились делать вид, что ребенок их совсем не отвлекает.

История с палочками началась восемь месяцев назад, в начале 2020 года, когда команда SpaceX обсуждала опорные стойки, спроектированные для Starship. Маск всегда ориентировался на возможность быстрого повторного использования элементов, которая, как он часто отмечал, была “священным граалем для того, чтобы сделать человечество космической цивилизацией”. Иными словами, ракеты должны были стать как самолеты. Они должны были взлетать, садиться и как можно скорее взлетать снова.

Ракета Falcon-9 стала единственной в мире ракетой быстрого многоразового использования. В 2020 году ускорители Falcon успешно приземлились 29 раз, неизменно вставая на складные опоры. Смотря видео огненных, но мягких посадок, Маск то и дело вскакивал со стула. Тем не менее он был не в восторге от опорных стоек, спроектированных для первой ступени Starship. Они увеличивали массу ускорителя, из‐за чего снижалась масса груза, который он мог поднять.

Стрелы Мехазиллы собирают Starship

“Может, попробуем сделать так, чтобы его ловила башня?” – спросил он. Он имел в виду башню обслуживания, которая удерживает ракету на стартовой площадке. Ранее он уже предложил использовать эту башню для сборки ракеты: с помощью стрел-манипуляторов она могла поднимать первую ступень на стартовую платформу, а затем размещать поверх нее вторую ступень. Теперь Маск предложил использовать эти же стрелы, чтобы ловить первую ступень при возвращении на Землю.

Идея казалась безумной, и присутствующие оцепенели. “Если ускоритель вернется к башне и упадет на нее, запустить следующую ракету получится не скоро, – говорит Билл Райли. – Но мы согласились изучить, как можно выполнить эту задачу”.

Через несколько недель, сразу после Рождества 2020 года, команда собралась на мозговой штурм. Большинство инженеров выступали против того, чтобы башня ловила ускоритель. Ее стрелы и так были катастрофически сложны. Спор шел дольше часа, но в конце концов было решено вернуться к старой идее и оснастить первую ступень ракеты складными опорами. И все же начальник конструкторского отдела Стивен Харлоу настаивал на более дерзком подходе. “У нас есть башня, почему бы ее не использовать?”

Еще через час споров свое слово сказал Маск. “Харлоу, ты выступаешь за этот план, – сказал он. – Может, тогда ты его и реализуешь?”

Приняв это решение, Маск тотчас переключился на глупый юмор. Он вспомнил сцену из “Парня-каратиста”, где мастер боевых искусств господин Мияги ловит муху с помощью китайских палочек для еды. Маск сказал, что стрелы башни отныне будут называться палочками, а всю башню он прозвал Мехазиллой. Он отметил это твитом: “Мы попытаемся поймать первую ступень стрелой стартовой башни!” Когда один из подписчиков спросил его, почему он отказался от складных опор, Маск ответил: “Опоры тоже подошли бы, но всегда лучше отказаться от лишних деталей”.

В жаркую среду в конце июля 2021 года последний сегмент Мехазиллы с движущимися стрелами-палочками был установлен на стартовой площадке в Бока-Чике. Когда команда показала Маску анимированный ролик, демонстрировавший башню в действии, Маск пришел в восторг. “Круто! – воскликнул он. – Это всем захочется увидеть!” Он нашел двухминутный фрагмент из “Парня-каратиста” и разместил его в Twitter со своего телефона. “SpaceX попробует поймать роботизированными палочками самый большой в истории летающий объект, – написал он. – Успех не гарантирован, но будет круто!”

Аврал

“Нам нужно поставить корабль на ускоритель”, – сказал Маск на внеплановой встрече с сотней рабочих, которые выстроились полукругом вокруг него в одном из трех шатров-ангаров в Бока-Чике. Стоял июль 2021 года, и солнце палило нещадно, а Маск хотел получить у FAA разрешение на запуск Starship. Он решил, что лучше всего будет установить первую и вторую ступени ракеты на стартовую площадку, показав тем самым, что к полету они готовы. “Так бюрократы оторвут от стула свои задницы, – сказал он. – Под давлением общественности им придется выдать разрешение”.

Это было довольно бесполезно, но вполне в духе Маска. В итоге ракета Starship оказалась готова к полету лишь в апреле 2023-го, а до этого оставалось еще почти два года. Но, подчеркнув, что дело не терпит отлагательства, он надеялся надавить на всех: на бюрократов, на рабочих и даже на самого себя.

Следующие несколько часов он бродил вдоль сборочных линий, размахивая безволосыми руками и слегка наклонив голову, и время от времени останавливался, чтобы молча на что‐нибудь посмотреть. Он становился все мрачнее, а его остановки начинали казаться зловещими. К девяти вечера из‐за горизонта над океаном встала полная луна, и она, казалось, превратила его в совершенно одержимого человека.

Я уже видел, как Маск входит в свой сатанинский режим, и поэтому почувствовал, что грядет. Как бывает часто – в значительных масштабах минимум два-три раза в год, – внутри у него нарастало непреодолимое желание отдать приказ о начале нового аврала, о старте круглосуточной работы, как на аккумуляторном заводе в Неваде, как на автомобильном заводе во Фримонте, как в офисах команды по разработке автопилота и как впоследствии в сумасшедший месяц после покупки Twitter. Его цель состояла в том, чтобы расшевелить болото и, как он выражался, “вытолкать все дерьмо из системы”.

Грозовые тучи, сгустившиеся в его голове, разразились дождем, когда он в сопровождении нескольких топ-менеджеров пришел к стартовой площадке и не застал за работой никого. Был поздний вечер пятницы, и большинство людей такому не удивились бы, но Маск взорвался. Он выместил свой гнев на высоком и безропотном инженере-строителе Энди Кребсе, который отвечал за постройку инфраструктурных объектов на Starbase. “Почему никто не работает?” – спросил Маск.

К несчастью для Кребса, это была первая за три недели ночь, когда он сам не трудился на башне и на стартовой площадке от заката до рассвета. Он говорил тихо, немного заикаясь, и его неуверенные ответы Маску не нравились. “В чем, черт возьми, проблема? – наседал он. – Я хочу, чтобы работа кипела”.

Тут он и отдал приказ о начале аврала. Он сказал, что первую и вторую ступени Starship необходимо уже через десять дней выкатить из производственных отсеков и установить на стартовой площадке. Он велел немедленно прислать в Бока-Чику и бросить в бой пятьсот рабочих с других площадок SpaceX – с мыса Канаверал, из Лос-Анджелеса, из Сиэтла. “Это не волонтерская организация, – заявил он. – Мы вам не скауты, печенье не продаем. Пусть летят сюда сейчас же”. Он позвонил Гвинн Шотвелл, которая мирно спала в Лос-Анджелесе, и сказал, что нужно понять, кто из рабочих и руководителей отправится в Бока-Чику, она возразила, что инженерам на мысе нужно готовиться к запускам Falcon-9. Маск велел их отложить. Он считал, что аврал важнее.

Энди Кребс

Вскоре после часа ночи Маск отправил всем сотрудникам SpaceX письмо с темой “Аврал Starship”. “Каждый, кто не занят в других принципиально важных проектах SpaceX, должен немедленно переключиться на работу по выведению на орбиту первой ракеты Starship, – написал он. – Прошу вас прилететь, приехать или добраться сюда любыми другими доступными вам способами”.

Кико Дончев, который получил признание, когда Маск развел такую же бурную деятельность, однажды ночью не застав почти никого за работой на площадке LC-39A, принялся собирать своих лучших рабочих на мысе Канаверал в командировку в Техас. Ассистентка Маска Джен Балахадиа попыталась забронировать гостиничные номера в расположенном неподалеку Браунсвилле, но они по большей части были заняты, поскольку в городе проходила конференция пограничников. В результате Балахадиа купила для рабочих надувные матрасы. Сэм Патель всю ночь не смыкал глаз, разрабатывая новую иерархию должностей и структуру отчетности, а также ища возможность отправить в Бока-Чику достаточно продуктов, чтобы всех прокормить.

Когда Маск вернулся со стартовой площадки в здание Starbase, видеомонитор над входом уже перепрограммировали. На нем светилась надпись “Дедлайн для установки ракеты – 196 ч 44 м 23 с” и отсчитывались секунды. Балахадиа пояснила, что Маск не позволил им округлить цифры до дней и даже часов. Важна была каждая секунда. “Мы должны добраться до Марса, пока я не умер, – сказал он. – Кроме нас самих, никто не подтолкнет нас к полету на Марс, и порой толкать всех приходится мне”.

Аврал увенчался успехом. Чуть более десяти дней спустя первая и вторая ступени Starship уже стояли на стартовой площадке. В этом, однако, не было особого смысла. Ракета еще не была готова к полету, а ее установка не подтолкнула FAA быстрее выдать разрешение на запуск. Но надуманный кризис не позволил команде расслабиться и обеспечил Маску немного драмы, которой жаждет его натура. “Я утвердился в своей вере в будущее человечества”, – сказал он тем вечером. Еще одна буря осталась позади.

Цена Raptor

Через несколько недель после этого аврала Маск обратил внимание на двигатель Raptor, который планировалось установить на ракете Starship. Он работал на сверхохлажденных жидком метане и жидком кислороде и давал в два с лишним раза больше тяги, чем двигатель Merlin с ракеты Falcon-9. Это значило, что Starship будет обладать большей тягой, чем любая другая ракета в истории.

Но двигатели Raptor не могли отправить человечество на Марс только за счет своей мощи. Их необходимо было изготавливать сотнями, удерживая расходы в разумных пределах. На каждую ракету устанавливалось около сорока двигателей, а Маск предполагал, что в его флот войдут десятки Starship. Двигатель Raptor был слишком сложен для массового производства. Он напоминал клубок переплетенных макарон. В итоге в августе 2021 года Маск уволил человека, который его спроектировал, и сам вступил в должность вице-президента по проектированию двигательной установки. Он поставил перед собой цель снизить издержки на производство каждого двигателя примерно до 200 тысяч долларов, хотя в то время они составляли в десять раз больше.

Однажды Гвинн Шотвелл и финансовый директор SpaceX Брет Джонсен организовали встречу с сотрудником финансового отдела, отвечавшим за контроль издержек на производство Raptor. В комнату вошел опрятный на вид молодой финансовый аналитик Лукас Хьюз, который тяготел к консервативному стилю, но уравновешивал его хвостом на затылке. Он никогда не взаимодействовал с Маском напрямую и сомневался, что тот знает, как его зовут. И поэтому нервничал.

Маск начал с лекции о духе товарищества. “Я хочу, чтобы ты уяснил, – сказал он, – ты инженерам не друг. Ты – судья. Если ты нравишься инженерам, дело плохо. Если не наживешь себе врагов, я тебя уволю. Понятно?” Хьюз, запнувшись, ответил, что все понял.

С тех самых пор, когда Маск вернулся из России и оценил, во сколько обойдется сборка собственных ракет, он ввел в обиход “коэффициент идиота”. Им обозначалось отношение общей стоимости компонента к стоимости сырья, из которого он произведен. При высоком коэффициенте идиота – скажем, если компонент стоит 1000 долларов, хотя алюминий, из которого он изготовлен, обходится всего в 100 долларов, – высока вероятность, что конструкция слишком сложна или производственный процесс слишком неэффективен. “Если коэффициент высок, ты идиот”, – говорил Маск.

“Какие части Raptor имеют минимальный коэффициент идиота?” – спросил Маск.

“Не знаю точно, – ответил Хьюз. – Выясню”. Этот ответ Маску не понравился. Он посуровел, а Шотвелл обеспокоенно взглянула на меня.

“В следующий раз у тебя такие вещи должны от зубов отскакивать, – сказал Маск. – Если придешь на совещание и не будешь знать, где у нас идиотские детали, можешь сразу писать заявление об увольнении”. Он говорил ровным голосом, вообще без эмоций. “Как ты, черт возьми, можешь не знать, что у нас хорошо, а что плохо?”

“Я знаю наизусть всю таблицу затрат, – пробормотал Хьюз. – Я просто не знаю, сколько стоит сырье для каждого из компонентов”.

“Назови пять худших компонентов!” – потребовал Маск. Хьюз взглянул на экран своего ноутбука, пытаясь прикинуть, сможет ли он вывести ответ. “НЕТ! Не смотри на монитор, – сказал Маск. – Называй компонент. Ты должен знать все проблемные места”.

“Может, полуобойма сопла? – неуверенно предположил Хьюз. – Кажется, она стоит тринадцать тысяч долларов”.

Лукас Хьюз

“Она сделана из единого куска стали, – сказал Маск, пытливо глядя на него. – Сколько стоит этот материал?”

“Кажется, несколько тысяч долларов?” – ответил Хьюз.

Маск знал ответ. “Нет. Это просто сталь. Она стоит пару сотен баксов. Ты меня сильно разочаровал. Если не исправишься, пиши заявление об уходе. Совещание окончено. На сегодня все”.

На следующий день, когда Хьюз пришел в переговорную комнату, чтобы сделать презентацию по итогам прошлой встречи, Маск ничем не показывал, что помнит, как устроил ему выволочку. “Перед нами двадцать компонентов с максимальным «коэффициентом идиота», – начал Хьюз, показывая слайды. – И нам есть о чем задуматься”. Он вертел в руках карандаш, но в остальном довольно умело скрывал свое беспокойство. Маск молча слушал его и кивал. “Это в основном компоненты, которые изготавливаются на станках высокой точности, такие как насосы и обтекатели, – продолжил Хьюз. – Нам необходимо свести работу на станках к минимуму”. Маск улыбнулся. Он любил эту тему. Он задал несколько конкретных вопросов об использовании меди и о том, как лучше всего производить штамповку и пробивку отверстий. Это был уже не экзамен и не противостояние. Маск хотел найти ответы на свои вопросы.

“Рассмотрим несколько техник, используемых для снижения затрат в автомобилестроении”, – продолжил Хьюз. Он также подготовил слайд, на котором продемонстрировал, как алгоритм Маска применяется при изготовлении каждого компонента. В отдельных колонках перечислялось, какие требования оценены критически, какие этапы процесса устранены и кто именно отвечает за каждый компонент.

“Мы должны попросить каждого из них снизить издержки на изготовление их компонентов на восемьдесят процентов, – предложил Маск, – а если у них не получится, надо попросить их уступить место тем, кто с этим справится”.

К концу совещания они составили план по снижению издержек на изготовление каждого двигателя с 2 млн до 200 тысяч долларов за двенадцать месяцев.

После этих встреч я поймал Шотвелл и спросил ее, что она думает о том, как Маск повел себя с Хьюзом. Ей важна человечность, на которую не обращает внимания Маск. Она понизила голос. “Я слышала, что полтора месяца назад у Лукаса умер первенец, – сказала она. – У них с женой родился ребенок с отклонениями, которого так и не выписали из больницы”. Она сочла, что именно поэтому Хьюз сильно волновался и был подготовлен хуже, чем обычно. Учитывая, что Маск и сам пережил подобное, когда месяцами скорбел после потери собственного первенца, я предположил, что случившееся найдет в нем отклик. “Да, я еще не сообщила об этом Илону”, – ответила Шотвелл.

Я не сказал об этом Маску, когда беседовал с ним позже в тот же день, поскольку Шотвелл просила помалкивать, но спросил, не считает ли он, что был слишком резок с Хьюзом. Маск посмотрел на меня недоуменно, словно не понял, о чем я говорю. Немного помолчав, он ответил обтекаемо. “Я даю людям жесткую обратную связь, в основном по делу, и стараюсь не переходить на личности, – сказал он. – Я стараюсь критиковать поступки, а не людей. Мы все совершаем ошибки. Важно, чтобы человек получал обратную связь, прислушивался к критике и исправлялся. Физике плевать на задетые чувства. Ей важно, правильно ли собрана ракета”.

Урок Лукаса

Через год я решил выяснить, что случилось с двумя людьми, на которых Маск обрушил свой гнев летом 2021 года, Лукасом Хьюзом и Энди Кребсом.

Хьюз все прекрасно помнил. “Он снова и снова спрашивал меня об издержках на производство полуобоймы сопла, – говорит он. – Он точно назвал стоимость сырья, но в тот момент я не нашел, как удачно объяснить другие издержки”. Маск не переставал его перебивать, и тогда Хьюз вспомнил свои тренировки по гимнастике.

В детстве он жил в Голдене, в Колорадо, и обожал гимнастику. С восьми лет он тренировался по тридцать часов в неделю. Гимнастика помогала ему добиваться успехов в учебе. “Я был очень педантичным, очень ответственным, очень целеустремленным и дисциплинированным”, – говорит Хьюз. Учась в Стэнфорде, он участвовал в соревнованиях по всем шести гимнастическим упражнениям для мужчин, а потому должен был тренироваться круглый год, параллельно изучая инженерное дело и финансы. Больше всего ему нравился предмет под названием “Инженерные материалы для строительства будущего”. Окончив университет в 2010 году, Хьюз устроился на работу в банке Goldman Sachs, но хотел заняться чем‐то более близким к реальной инженерии. “В детстве я обожал космос”, – говорит он, и поэтому он отправил свое резюме, когда увидел на сайте SpaceX вакансию финансового аналитика. Он перешел туда в декабре 2013 года.

“Когда Илон меня распекал, я всеми силами старался не терять спокойствия, – говорит он. – Гимнастика учит сохранять хладнокровие в напряженных ситуациях. Я просто пытался не выйти из себя и не сломаться под натиском”.

После второго совещания, когда он изучил все данные по “коэффициенту идиота”, у него никогда больше не возникало проблем с Маском. Когда на последующих совещаниях о Raptor поднимались вопросы издержек, Маск часто спрашивал у Хьюза, что он думает, и называл его по имени. Давал ли Маск когда‐либо понять, что помнит, как устроил ему нагоняй? “Хороший вопрос, – говорит Хьюз. – Понятия не имею. Я не знаю, запоминает ли он такие встречи и пропускает ли их через себя. Могу лишь сказать, что после [тех совещаний] он хотя бы узнал, как меня зовут”.

Я спросил, повлияла ли смерть новорожденной дочери на его подготовку к первой встрече. Он сделал паузу – возможно, удивившись, что я об этом знаю, – а потом попросил меня не упоминать об этом в книге. Но через неделю написал мне: “Я поговорил с женой, и мы решили, что не возражаем, если вы поделитесь этой историей”. Хотя Маск и считает, что обратная связь должна быть исключительно безличной, порой это оказывается невозможно. Шотвелл это понимает. “Гвинн искренне заботится о людях, и мне кажется, что ее роль в этом смысле чрезвычайно важна, – говорит Хьюз. – Илон заботится о человечестве, но в большей степени на макроуровне”.

Как человек, более десятка лет посвятивший гимнастике, Хьюз ценит готовность Маска ставить на карту все. “Он готов на все ради достижения цели и ожидает того же в ответ, – поясняет он. – Это и хорошо, и плохо. Ты, конечно, понимаешь, что ты лишь инструмент, который он использует, чтобы достичь великой цели, и это здорово. Но порой инструменты изнашиваются, и ему кажется, что их можно просто заменить”. Маск действительно считает именно так, что стало очевидно после покупки Twitter. Он полагает, что человеку, который ставит на первое место комфорт и отдых, пора уходить из компании.

В мае 2022 года Хьюз так и поступил. “Работать под началом Илона чрезвычайно интересно, но у тебя не остается времени на собственную жизнь, – говорит он. – Иногда это того стоит. Если Raptor станет самым доступным из когда‐либо созданных двигателей и доставит нас на Марс, все жертвы окупятся. Я верил в это более восьми лет. Но теперь, особенно после смерти нашей малышки, мне пора сосредоточиться на другом”.

Урок Энди

Энди Кребс пошел другой дорогой, по крайней мере поначалу. Как и Хьюз, он мягок и учтив. У него ямочка на подбородке и широкая улыбка, но, в отличие от Марка Джанкосы и Кико Дончева, он с трудом выдерживает нападки Маска. На одном из предварительных совещаний, когда команда обсуждала, кто представит Маску неприятные новости об утечках метана, Кребс сказал, что в это время его не будет в городе, и Джанкоса закудахтал, как цыпленок, размахивая согнутыми в локте руками[16]. Тем не менее он на хорошем счету у Джанкосы и других сотрудников Starbase, которые считают, что он хорошо держался, когда Маск обрушил на него свой гнев, не найдя никого на стартовой площадке, и велел начать очередной производственный аврал.

На совещаниях Маск часто повторяется. Отчасти он делает это, чтобы подчеркнуть свою мысль, а отчасти – чтобы лишний раз, точно в трансе, повторить ее, как заклинание или мантру. Кребс заметил, что он успокаивается, когда слышит в ответ свои же слова. “Он хочет знать, что ты внимательно его слушал, – поясняет он. – Поэтому я начал повторять его замечания. Если он говорит, что стены должны быть желтыми, я говорю: «Я понял, это неудачный вариант, мы покрасим стены в желтый цвет»”.

Этот метод сработал и той ночью на стартовой площадке. Хотя порой Маск как будто и не замечает, как люди реагируют на его слова, он видит тех, кто умеет справляться с трудностями. “Я решил, что Кребс неплохо отдает себе отчет в своих поступках, когда он проштрафился, – говорит Маск. – Он сделал ценные замечания. Я могу работать с людьми, которые критически настроены по отношению к себе”.

В результате около полуночи в пятницу через несколько недель после аврала Маск позвонил Кребсу и вверил ему дополнительные обязанности в Бока-Чике, включая важнейшую задачу по доставке топлива в двигатели. “Он будет подчиняться напрямую мне, – написал Маск команде. – Прошу оказать ему полную поддержку”.

Одним воскресным днем через несколько месяцев, когда ракету Starship снова устанавливали на площадке, разбушевался ветер, и некоторые рабочие отказались подниматься на башню, хотя и не закончили счищать защитный слой и проверять контакты. В итоге Кребс сам поднялся на башню и принялся за работу. “Мне нужно было убедиться, что рабочие не потеряют мотивации”, – говорит он. Может, он поступил так, взяв пример с Маска, которому нравилось лично вести свое войско в бой? Или же он пошел на это из страха? “Все прямо по Макиавелли, – ответил Кребс. – Лидера нужно и любить, и бояться. Я руководствовался и тем и другим”.

Такая философия помогла Кребсу продержаться еще два года. Но к весне 2023 года он бежал от сурового и бескомпромиссного подхода Маска. Он женился, завел ребенка и решил, что пора двигаться дальше, к более здоровому балансу работы и личной жизни.

Глава 60

Солнечный аврал

Лето 2021 года

Авралы у Маска обычно выстраиваются в последовательность. После марафона по сборке Starship летом 2021 года под удар попала команда по установке солнечных крыш.

В 2006 году Маск помог своим двоюродным братьям Питеру и Линдону Райвам основать компанию SolarCity и десять лет спустя снова выручил их, когда Tesla купила SolarCity за 2,6 млрд долларов. После этого некоторые акционеры Tesla подали коллективный иск, и Маск одержимо принялся за развитие бизнеса, чтобы оправдать его покупку в суде. Он уволил кузенов, которые делали ставку на активные продажи, вместо того чтобы производить хороший продукт. “Ненавижу своих гребаных кузенов, – сказал он Куналю Гиротре, одному из четырех руководителей Tesla Energy, которых он сменил за последующие пять лет. – Вряд ли я когда‐нибудь заговорю с ними снова”.

Он нанимал нового человека, требовал обеспечить немыслимый рост количества установок солнечных крыш, ставил невозможные сроки и увольнял его, когда выполнить задачу не удавалось. “Все ужасно его боялись”, – говорит Гиротра и рассказывает, как однажды на совещании Маск так разозлился, что принялся колотить кулаком по столу, называя его “чертовым неудачником”.

Гиротру сменил Ар-Джей Джонсон, бывший армейский капитан с квадратным подбородком, который приставил строгого начальника к каждой бригаде по установке солнечных крыш. В начале 2021 года, поскольку количество установок увеличивалось недостаточно быстро, Маск вызвал Джонсона и поставил ему ультиматум. “У тебя две недели, чтобы исправить ситуацию. Я уволил собственных кузенов и тебя уволю, если установок не станет в десять раз больше”. Джонсон не справился с задачей.

Следующим стал Брайан Доу, неунывающий воин, который считал, что не бывает невыполнимых задач, и работал с Маском с 2017 года – с производственного аврала на аккумуляторном заводе в Неваде. Все начиналось хорошо. Маск, сидя за маленьким столом в своей гостиной в Бока-Чике, позвонил Доу в Калифорнию и объяснил, чего он хочет. “Не думай о тактике продаж – на этом уже погорели мои кузены, – сказал он. – Когда продукт крутой, слухи о нем расходятся быстро”. Главная цель состояла в создании надежной и простой в установке солнечной крыши.

Как всегда, он прошелся с Доу по всем шагам алгоритма и показал, как их применить к солнечным крышам. “Оценивайте любое требование критически”. В частности, нужно понять, действительно ли установщики должны обходить все вентиляционные отверстия и трубы, имеющиеся в доме. Он предложил просто срезать трубы, которые подводили воздух к сушилкам и вентиляторам, и закрывать отверстия солнечной черепицей, которая не помешает поступлению внутрь воздуха. “Избавляйтесь от лишнего”. Солнечная крыша состояла из 240 различных частей, от шурупов и фиксаторов до направляющих. Необходимо было сократить их количество более чем вдвое. “Упрощайте”. На сайте должно остаться три типа крыш: маленькая, средняя и большая. После этого следовал курс на “ускорение”. Устанавливать как можно больше крыш каждую неделю.

Маск решил, что о том, как ускорить процесс, спросить стоит у людей, которые непосредственно работали с солнечной черепицей. Однажды в августе 2021 года он сказал Доу приехать в Бока-Чику с бригадой и установить солнечную крышу на один из трех десятков домов, которые стояли на участке неподалеку от Starbase, где он жил.

Пока рабочие Доу торопились установить крышу за один день, Маск сидел в переговорной комнате на базе Starbase, изучая проекты будущих ракет и двигателей. Как обычно, встречи затянулись, поскольку Маск предлагал новые идеи и позволял беседе выходить за установленные рамки. Доу надеялся, что Маск приедет на место установки до заката, но тот лишь около девяти вечера наконец сел в свою “теслу”, заехал домой за Эксом, посадил его на плечи и пришел к объекту, где трудилась бригада.

Даже в этот поздний час на улице стояла влажная жара: было 34 градуса. Восемь мокрых от пота рабочих отгоняли комаров, пытаясь удержаться на крыше типового дома, освещенной прожекторами. Пока Экс бродил среди проводов и оборудования, разложенного на земле, Маск забрался по лестнице на конек крыши и встал там, рискуя упасть. Он был недоволен. Слишком много креплений, сказал он. Каждое надо прибивать гвоздями, а это замедляет процесс установки. Он заявил, что от половины креплений необходимо избавиться. “Вместо двух гвоздей для каждой ножки попробуйте вбивать один, – велел он. – Если случится ураган, весь район снесет к черту, поэтому какая разница? Одного гвоздя хватит”. Кто‐то возразил, что это может привести к протечкам. “Это ведь не подводная лодка, – сказал Маск. – В моем калифорнийском доме случались протечки. Решето делать не нужно, но и подводную лодку строить не обязательно”. Он рассмеялся, но вскоре снова стал суров и сосредоточен.

Ни одна деталь не казалась ему несущественной. Черепица и направляющие доставлялись на места установки в картонных упаковках. В этом не было смысла. На упаковку и распаковку деталей уходило время. Избавьтесь от картона, сказал он, даже на складах. Он велел каждую неделю присылать ему фотографии с заводов, складов и объектов, чтобы показать, что больше нигде не используется картон.

С каждой минутой он становился все более напряженным и мрачным – прямо как небеса, возвещающие, что с залива надвигается шторм. “Нужно, чтобы инженеры, которые спроектировали эту систему, приехали сюда и посмотрели, как сложно ее устанавливать”, – сердито сказал он. А затем взорвался: “Я хочу, чтобы инженеры сами это устанавливали! И не просто приходили поработать на пять минут. Пусть сидят на крыше целыми днями, целыми, мать их, днями!” Он приказал, чтобы отныне все, кто входит в команду установки, даже инженеры и начальники, лично орудовали дрелью, колотили молотками и потели на крышах вместе с другими рабочими.

Когда он наконец спустился на землю, Брайан Доу и его заместитель Маркус Мюллер собрали десяток инженеров и рабочих в боковом дворе, чтобы все могли послушать Маска. Хороших слов у него не находилось. Почему, спросил он, крыть крышу солнечной черепицей в восемь раз дольше, чем обычной? Один из инженеров по имени Тони стал показывать ему все провода и электронные компоненты. Маск и так знал, как работает каждая из деталей, и Тони совершил ошибку, избрав самоуверенный и снисходительный тон. “Сколько крыш ты установил?” – спросил его Маск.

“Я двадцать лет работаю в кровельном деле”, – ответил Тони.

Маск изучает подготовленную к установке солнечную крышу; крайний справа – Брайан Доу

“Но сколько солнечных крыш ты установил?”

Тони пояснил, что он инженер, а потому ни разу не поднимался на крышу в процессе установки. “Значит, ты, черт возьми, и сам не понимаешь, что несешь, – заявил Маск. – Вот почему твои крыши – дерьмо, а устанавливать их долго”.

Маск рвал и метал дольше часа. Необходимо было найти способ устанавливать крыши быстрее, поскольку в ином случае ему не оставалось ничего, кроме как закрыть подразделение Tesla Energy как убыточное. Это стало бы огромной потерей не только для Tesla, сказал он, но и для всей планеты. “Если мы не справимся с задачей, – подчеркнул он, – мы никогда не попадем в будущее с устойчивой энергетикой”.

Услужливый Доу горячо поддержал все директивы Маска. Неделей ранее они пришли к рекорду, установив семьдесят четыре крыши в разных точках страны. “Этого недостаточно, – ответил Маск. – Нужно в десять раз больше”. Сказав это, он пошел к своему маленькому дому, по‐прежнему раздраженный. У двери он обернулся и пояснил: “Эти совещания по солнечной энергетике меня убивают”.

В полдень на следующий день температура достигла 36 градусов в тени, но тени не было вовсе. Доу с рабочими сидели на крыше дома, стоящего по соседству с тем, который оснастили крышей накануне. Двое рабочих перегрелись, и их начало тошнить. Доу отправил их домой. Другие прикрепили к своим защитным жилетам вентиляторы на батарейках. По инструкциям Маска они прибивали каждую ножку черепицы одним гвоздем, но дело шло плохо. Черепица выскакивала из пазов и переворачивалась. Рабочие стали снова прибивать по два гвоздя. Я спросил, не рассердится ли Маск, но меня заверили, что он изменит мнение, если предъявить вещественные доказательства.

Рабочие оказались правы. Когда в девять вечера Маск приехал на объект, ему показали, что без второго гвоздя не обойтись, и он кивнул. Это тоже входило в алгоритм: если вам не пришлось вернуть хотя бы 10 % из того, от чего вы избавились ранее, вы убрали недостаточно. Во второй вечер настроение у Маска улучшилось – отчасти потому, что процесс уже усовершенствовали, а отчасти потому, что настроение у него меняется постоянно. За штормом наступает штиль. “Хорошая работа, ребята, – сказал он. – Засекайте, сколько времени уходит на каждый этап. Так будет веселее, как в игре”.

Я напомнил ему, как он злился накануне вечером. “Я предпочитаю улаживать дела иначе, но это сработало, – говорит он. – Сегодня все гораздо лучше, чем вчера. Существенное отличие в том, что сегодня инженеры залезли на крышу и занялись установкой, а не просто целый день сидели за компьютером”.

Энтузиазм Брайана Доу не иссякал. “Я человек, который готов подметать полы, если это поможет компании”, – сказал он Маску. Но перед ним стояла невыполнимая задача. Установка солнечных крыш – трудоемкий процесс, который очень сложно масштабировать. Маск мастерски строил заводы, где издержки на производство продукции снижались по мере увеличения объемов производства, но затраты на установку каждой солнечной крыши оставались неизменными, сколько бы крыш ни устанавливалось в месяц – хоть десять, хоть сто. Маск терпеть не мог такие предприятия.

Всего через три месяца после того, как Маск назначил Доу руководить установкой солнечных крыш, он снова вызвал его в Бока-Чику. Это случилось в день рождения Доу, и он хотел побыть в кругу семьи, но поспешил на встречу с Маском. Опоздав на пересадку в Хьюстоне, он арендовал автомобиль и после шестичасовой поездки по техасскому побережью оказался в Бока-Чике в одиннадцать вечера. Бригада переделывала крышу на том же доме, который оборудовали черепицей в августе, теперь с использованием усовершенствованных методов и компонентов. Подъехав к дому, Доу увидел, что Маск стоит на крыше и дела, кажется, идут неплохо. “Бригада работала ударными темпами, используя новые методы, – говорит Доу. – На установку хватило одного дня”.

Но стоило Доу подняться на крышу, как Маск принялся расспрашивать его об издержках. Доу – крупный мужчина, даже крупнее Маска, и им трудно было удерживать равновесие на крыше, скользкой из‐за морского тумана. Они сели на конек, и Доу стал показывать финансовые данные на экране своего телефона. Маск стиснул зубы, увидев, сколько денег они теряют при установке каждой крыши. “Издержки нужно урезать, – сказал он. – На следующей неделе покажи мне план по сокращению издержек вдвое”. Как и раньше, Доу проявил энтузиазм. “Понял, будет сделано! – ответил он. – Надерем всем задницу и урежем издержки”.

Все выходные он составлял план по снижению издержек, который должен был представить Маску в понедельник. Однако, не успело совещание начаться, как Маск сменил тему и забросал Доу вопросами о том, сколько крыш установлено за прошедшую неделю и как рабочие перебрасывались с объекта на объект. Доу не смог ответить на некоторые вопросы и сказал, что с самого своего дня рождения работал над планами по сокращению расходов, не уделяя внимания деталям, о которых спрашивал Маск. “Спасибо за старания, – наконец сказал Маск. – Но так издержки не урезать”.

Доу не сразу понял, что Маск его увольняет. “Это было самое дикое, самое странное увольнение, какое только можно представить, – говорит он. – Нас с Илоном многое связывает, и, несомненно, в глубине души он знает, что во мне есть кое‐что особенное. Он знает, что я умею рвать задницу, ведь в прошлом, на аккумуляторном заводе в Неваде, мы делали это вместе. Но почему‐то он решил, что я теряю хватку, хотя в свой день рождения я не сидел в кругу семьи, а торчал с ним на крыше”.

После ухода Доу у Маска никак не получалось добиться желаемых показателей. Через год Tesla Energy устанавливала лишь около тридцати солнечных крыш в неделю, хотя Маск упрямо твердил, что их количество необходимо довести почти до тысячи. Но в апреле 2022 года его энтузиазм несколько поугас, когда суд в Делавэре встал на его сторону при рассмотрении иска акционеров Tesla о покупке SolarCity. Угроза миновала, и Маск больше не чувствовал отчаянной необходимости доказывать, что в финансовом отношении это приобретение имело смысл.

Глава 61

Вечеринки

Лето 2021 года

Saturday Night Live

“Всем, кого я обидел, хочу напомнить, что я заново изобрел электрические автомобили и собираюсь отправить людей на Марс на космическом корабле. Неужели вы и правда думали, что я просто какой‐то чувак, в котором нет ничего примечательного?” Маск смущенно улыбался, произнося свой вступительный монолог в качестве приглашенного ведущего передачи Saturday Night Live. Переступая с ноги на ногу, он вполне справлялся с тем, чтобы делать свою неловкость очаровательной.

Маск поставил перед собой цель показать, что он отдает себе отчет в своей эмоциональной неразвитости. Заручившись поддержкой продюсера Лорна Майклза, который умеет представить любого гостя с хорошей стороны, он использовал свое выступление в качестве приглашенного ведущего в мае 2021 года, чтобы смягчить свой образ. “Сегодня я творю историю, ведь я первый человек с синдромом Аспергера, который ведет Saturday Night Live, – или, по крайней мере, первый, кто готов заявить о своем диагнозе, – сказал он. – Я почти не буду переглядываться с актерами, но не беспокойтесь, я довольно хорошо вживаюсь в образ «человека» в этом симуляторе жизни”.

Передача вышла в День матери, поэтому на сцену поднялась и Мэй. На репетиции в пятницу она прочла текст с суфлерских карточек и сказала: “Это не смешно”. Ей разрешили сказать несколько фраз экспромтом, и она воспользовалась этим. “Мы сделали шоу гораздо реальнее и смешнее”, – говорит она. В скетче по мотивам игры Super Mario Bros. небольшую роль исполнила Граймс. На репетиции они еще пробовали сыграть на антиполиткорректных твитах Маска, сделав из него предельно политкорректного Джеймса Бонда, но получилось не слишком удачно, поэтому в прямом эфире сценка не вышла.

С Мэй на сцене Saturday Night Live

Вечеринка после передачи состоялась в популярном клубе Иэна Шрегера The Public Hotel, который был закрыт из‐за эпидемии COVID, но открылся специально по такому случаю. Среди гостей были Крис Рок, Александр Скарсгард и Колин Джост, а также Граймс, Кимбал, Тоска и Мэй. Илон ушел около шести утра и вместе с Кимбалом в небольшой компании отправился в гости к интернет-писателю Тиму Урбану, где беседа затянулась еще на несколько часов. “Он такой ботаник, что в юности просто не знал, как веселиться, – говорит Мэй, – но теперь он это наверстал”.

Пятидесятилетие

Свои дни рождения Маск часто отмечал на прекрасно организованных фантазийных вечеринках – самыми запоминающимися были те, что устраивала Талула Райли. Но когда 28 июня 2021 года ему стукнуло пятьдесят, он только что перенес третью операцию на шее, чтобы облегчить боль от травмы, которую получил, когда попытался повалить на землю борца сумо на своем сорок втором дне рождения, и потому решил, что просто соберет близких друзей в Бока-Чике на скромный праздник.

По дороге из браунсвиллского аэропорта Кимбал скупил почти все фейерверки в придорожном ларьке. Их запустили со старшими сыновьями Илона – Гриффином, Каем, Дамианом и Саксоном. Это были настоящие фейерверки, а не слабенькие хлопушки, потому что, как отмечает Кимбал, “в Техасе можно делать что угодно”.

Помимо боли в шее Маска одолевала усталость после работы. Он целый день инспектировал производственные ангары в Бока-Чике и разозлился, увидев, насколько сложен участок, где первая ступень Starship соединяется со второй. “В обшивке дыр не меньше, чем в швейцарском сыре! – негодовал он в письме Марку Джанкосе. – Отверстия для антенн должны быть крошечными – чтобы провести через них единственный проводок. Все подвески и другие конструктивные требования должны сопровождаться конкретными именами. Никаких коллективных проектов!”

В праздничные выходные друзья дали ему отоспаться. В конце концов он проснулся и собрал всех на ужин в ресторане Flaps, построенном SpaceX неподалеку от стартовой площадки специально для сотрудников. После этого они вернулись в его крошечный дом и забились в стоящий на заднем дворе малюсенький коттедж, где обычно работала Граймс. Вместо мебели там были огромные напольные подушки, гости расселись на них – Маск лег на пол, положив подушку под шею, – и проговорили до рассвета.

Burning Man 2021

Путешествие на Burning Man – масштабный фестиваль искусств и самовыражения, проходящий в конце лета в невадской пустыне, – с конца 1990‐х годов стало для Илона и Кимбала важнейшим духовным ритуалом и возможностью пообщаться, потанцевать и повеселиться с Антонио Грасиасом, Марком Джанкосой и другими друзьями. После того как в 2020 году мероприятие отменили из‐за эпидемии коронавируса, Кимбал взялся за сбор средств, чтобы очередной фестиваль состоялся на исходе лета 2021 года. Илон согласился вложить в это дело 5 млн, если Кимбал войдет в совет его директоров.

С Граймс на вечеринке

На первом совещании в апреле 2021 года совет решил отменить фестиваль, запланированный на лето, и Кимбал ужаснулся. “Вы что, мать вашу, издеваетесь?” – все спрашивал он. Вместе с другими завсегдатаями Burning Man он организовал в тех же пустынных краях несанкционированный фестиваль Renegade Burn. На него съехалось около двадцати тысяч человек, хотя обычно приезжало восемьдесят, но это придало мероприятию особую бунтарскую атмосферу, как в первые годы проведения Burning Man. Не имея разрешения, они не могли устроить ритуальное сожжение огромной деревянной фигуры, которое и дает фестивалю название, и Кимбал с другом воссоздали силуэт горящего человека с помощью светящихся дронов. “Это религиозное переживание в сплоченном сообществе, – сказал Кимбал. – Человек должен гореть! И он загорелся”.

Илон приехал только на одну ночь с субботы на воскресенье и остановился в лагере Кимбала. Лагерь был разбит вокруг его палатки-шатра и вмещал сорок человек, которые могли танцевать или просто общаться. Как часто случалось, у Илона возник надуманный кризис – на этот раз связанный с совещаниями о цепочке поставок для Tesla, – и он использовал его в качестве отговорки, чтобы не отрываться от работы надолго.

Граймс приехала на фестиваль вместе с Илоном, но между ними не все было гладко. Его романы часто предполагали некоторую взаимную недоброжелательность, и отношения с Граймс не были исключением. Иногда он словно черпал силы из конфликтов, требуя, например, чтобы Граймс стыдила его за полноту. Приехав на Burning Man, они закрылись в трейлере и не выходили несколько часов. “Я люблю тебя, но и не люблю”, – сказал он. Она ответила, что испытывает такие же чувства. В конце года у них должен был родиться еще один ребенок от суррогатной матери, и они решили, что совместно воспитывать его будет проще, если они разорвут свои романтические отношения, и потому расстались.

Позже Граймс выразила свои чувства в песне Player of Games, над которой работала, и ее название прекрасно подходило для описания любителя стратегических игр:

Если бы я любила его меньше,

Я бы его не отпустила,

Но ему важно быть лучшим

Игроком во все игры…

Я влюблена в величайшего геймера,

Но игру он любит больше,

Чем меня.

Уплываешь

В бескрайний холодный космос,

Даже любовь

Не удержит тебя на месте.

Met Gala, сентябрь 2021 года

Разрыв с Граймс оказался неокончательным. Их отношения вылились в круговорот близости, воспитания детей, бегства от одиночества, установления границ, отстраненности, взаимных блокировок, исчезновений и воссоединений.

Через несколько недель после Burning Man они прилетели из Южного Техаса в Нью-Йорк на бал Met Gala – парад экстравагантных костюмов, который обожала Граймс. Они остановились в небольшой квартире Мэй в Гринвич-Виллидж. Маск отправил свой самолет за только что купленной сиба-ину Флоки – собакой той же породы, что на логотипе криптовалюты Dogecoin. Он купил еще и второго пса, Марвина, который никак не мог ужиться с Флоки. Ни один из них не был приучен к лотку. Квартира Мэй превратилась в настоящий цирк с двумя спальнями.

Наряд, который Граймс подготовила для Met Gala, отсылал к научно-фантастическому роману и фильму “Дюна”: платье из органзы, серо-черная накидка, серебристая маска и меч. Маск не очень хотел идти на бал и вполне предсказуемо нашел предлог, чтобы задержаться на работе и пропустить начало. Тем вечером должен был состояться запуск ракеты Falcon-9, и из‐за бюрократических проволочек возникла задержка с получением разрешения на вход в атмосферу над воздушным пространством Индии. Проблему быстро решили, и она, вероятно, не требовала его внимания, но Маск любил участвовать во всех рабочих драмах – и больших, и малых.

После бала они с Граймс устроили вечеринку в популярном клубе Zero Bond в манхэттенском районе Нохо. В числе знаменитостей на нее заглянули Леонардо Ди Каприо и Крис Рок. Но большую часть вечеринки Маск сидел в отдельной комнате за сценой и завороженно наблюдал за выступлением фокусника. “Я зашла за ним, чтобы привести его встречать людей, но ему хотелось еще посмотреть фокусы”, – говорит Мэй.

Достигнув пика славы летом 2021 года, Маск радовался этому, но вместе с тем испытывал неловкость. На следующий день после вечеринки они отправились посмотреть на арт-инсталляцию, которую Граймс подготовила для модной аудиовизуальной выставки в Бруклине. В ней было анимированное видео, где она играла воинственную нимфу в антиутопическом будущем. Оттуда они отправились прямо в аэропорт, сели на самолет Маска и прилетели на мыс Канаверал, чтобы лично наблюдать, как SpaceX попытается стать первой частной компанией, отправившей в космос гражданских астронавтов. Порой реальность оказывается лучше вымысла.

Глава 62

Inspiration4

SpaceX, сентябрь 2021 года

После состоявшихся в июле 2021 года полетов Брэнсона и Безоса встал вопрос: последует ли Маск их примеру и станет ли третьим миллиардером в космосе? Хотя он обожал привлекать к себе всеобщее внимание и участвовать в рискованных приключениях, он никогда не рассматривал такую возможность. Он утверждал, что работает на благо человечества, а не ради собственной выгоды, и его слова звучали очень громко, но содержали зерно правды. Если бы ракеты стали считать игрушками мальчишек-миллиардеров, это бросило бы тень на гражданские полеты в космос.

В итоге капитаном первого гражданского экипажа SpaceX он выбрал не склонного к саморекламе технаря-предпринимателя и пилота реактивной авиации Джареда Айзекмана, спокойного и скромного, как искатель приключений, который проявил себя в таком количестве областей, что не испытывает нужды хвалиться. В шестнадцать лет Айзекман бросил школу и устроился работать в компанию по обработке платежей, а затем основал собственную компанию Shift4 Payments, которая ежегодно обрабатывает платежи объемом более 200 млрд долларов, совершаемые в ресторанах и гостиницах. Он был опытным летчиком, участвовал в авиашоу и установил мировой рекорд, облетев вокруг света на легком реактивном самолете всего за 62 часа. После этого он основал компанию, которая владела 150 самолетами и осуществляла подготовку подрядчиков Министерства обороны.

Айзекман купил у SpaceX право возглавить трехдневный полет Inspiration4, который должен был стать первой в истории частной орбитальной миссией. Таким образом Айзекман хотел собрать деньги для Детской исследовательской больницы Святого Иуды в Мемфисе и потому пригласил на борт 29‐летнюю Хейли Арсено, которая в детстве победила рак. Всего в экипаж вошли четыре гражданских астронавта.

Джаред Айзекман

За неделю до запланированного запуска Маск провел двухчасовую подготовительную телеконференцию с командой SpaceX. Как всегда при отправке пилотируемых миссий, он акцентировал внимание на безопасности. “Если у кого‐то есть какие‐либо опасения или предложения, направляйте их прямо мне”, – сказал он.

Но при этом он понимал, что великие дела не делаются без риска, а также – как и Айзекман – сознавал, что искателям приключений просто необходимо идти на риск. В самом начале телеконференции речь зашла о риске, который не освещался публично. “Мы хотим сообщить о возможном риске, – сказал Маску один из руководителей полета. – Мы планируем подняться выше, чем обычно при полетах на МКС, и выше, чем поднималось большинство пилотируемых миссий”. Предполагалось, что капсула SpaceX Dragon выйдет на орбиту на высоте 585 км над Землей. Выше не поднимался ни один экипаж со времен организованной на шаттле миссии по обслуживанию космического телескопа “Хаббл”, состоявшейся в 1999 году. “Высок риск столкновения с орбитальным мусором”, – сказал руководитель полета.

Орбитальный мусор – это оставшиеся в космосе обломки вышедших из строя космических кораблей, спутников и других рукотворных объектов. К моменту запуска Inspiration4 в космосе накопилось 129 млн мелких фрагментов, за которыми невозможно было уследить. Они повредили несколько космических кораблей. Полет должен был пройти на чрезвычайно большой высоте, и это усложняло дело, поскольку чем выше орбита, тем дольше на ней задерживается космический мусор, который не сгорает из‐за низкого сопротивления и не падает на землю из‐за низкого притяжения. “Мы опасаемся, что если какой‐нибудь осколок пробьет кабину или повредит тепловой щит, то корабль окажется под ударом при входе в атмосферу”, – резюмировал докладчик.

Когда Маск принялся склонять Ханса Кенигсманна к выходу на пенсию, пост вице-президента по надежности полетов занял суровый Билл Герстенмейер, бывший сотрудник NASA, которого все звали Герстом. Он изложил Маску рекомендации своей команды: изменить положение капсулы Dragon на околоземной орбите и тем самым снизить риск ее повреждения при столкновении с космическим мусором. При слишком больших переменах теплообменники могли чрезмерно охладиться, но они пришли к консенсусу, поняв, как уравновесить эти риски. При запланированном положении капсулы на орбите вероятность столкновения с мусором равнялась примерно 1 к 700. При измененном положении она снижалась примерно до 1 к 2000. Но далее в презентации шел слайд со строгим предупреждением: “Реальные риски могут существенно отличаться от прогнозируемых”. Маск одобрил предлагаемый план.

Герстенмейер отметил, что есть и более безопасный вариант: можно просто выйти на более низкую орбиту. “Ниже есть доступные орбиты, – сказал он. – Можно даже опуститься на 190 км над Землей”. Они нашли способ подняться на более низкую высоту и вернуться на место посадки, как и планировалось изначально.

“Почему мы так не делаем?” – спросил Маск.

“Клиент [Айзекман] хочет подняться выше Международной космической станции, – пояснил Герстенмейер. – Он очень хочет подняться как можно выше. Мы сообщили ему о космическом мусоре. Он и его экипаж знают, что риск есть, и принимают его”.

Маск и Ханс Кенигсманн

“Прекрасно, – ответил Маск, который уважал людей, готовых идти на риск. – Думаю, раз он полностью информирован, все в порядке”.

Позже, когда я спросил, почему он решил не снижать высоту, Айзекман сказал: “Если мы хотим снова полететь на Луну, если мы хотим отправиться на Марс, нам нужно понемногу выходить из своей зоны комфорта”.

В прошлый раз гражданские астронавты готовились к полету на орбиту в 1986 году, когда космический шаттл “Челленджер” с учительницей Кристой Маколифф на борту взорвался через минуту после старта. Граймс считала, что катастрофа шаттла нанесла Америке психологическую травму, а полет Inspiration4 должен помочь стране исцелиться. Она взяла на себя роль “директора по заклинаниям” и перед стартом наложила на ракету особые чары, чтобы полет прошел удачно.

Как всегда в напряженные моменты, Маск отвлекался, думая о будущем. Он сидел в командном пункте рядом с Кико Дончевым, который пытался сосредоточиться на обратном отсчете, расспрашивал его, как продвигается сборка Starship в Бока-Чике, и придумывал, как бы уговорить инженеров переехать туда из Флориды.

Для Ханса Кенигсманна этот старт стал последним. Он проработал в SpaceX двадцать лет и входил в закаленную команду, которая запускала на Квадже первые ракеты Falcon-1, но Маск снял его с должности после того, как он написал отчет о неисполнении приказа FAA. После взлета ракеты с миссией Inspiration4 Кенигсманн подошел к Маску и неловко обнял его на прощание. “Я боялся, что распереживаюсь и не смогу справиться с чувствами, – говорит он. – Я проработал там дольше всех”. Они с Маском несколько минут поговорили о том, какую важную роль этот гражданский полет сыграет в истории покорения космоса. Когда Кенигсманн собрался уходить, Маск отвлекся на телефон и проверил Twitter. “Это ведь его последняя миссия”, – сказала Граймс, толкнув его локтем.

“Я знаю”, – ответил он, а затем взглянул на Кенигсманна и кивнул.

“Я на это не обиделся, – говорит Кенигсманн. – Маск очень внимателен, но в эмоциональном отношении он холоден”.

“Поздравляю @elonmusk и команду @SpaceX с успешным стартом миссии Inspiration4 прошлой ночью, – твитнул Безос. – Это очередной шаг к будущему, в котором космос открыт для каждого из нас”. Маск ответил вежливо, но сжато: “Спасибо”.

Айзекман пришел в такой восторг, что предложил 500 млн долларов за три последующих полета, чтобы подняться на еще более высокую орбиту и выйти в открытый космос в скафандре, разработанном в SpaceX. Он также попросил закрепить за ним право стать первым частным клиентом Starship, когда ракета будет готова к полету.

Другие потенциальные покупатели тоже пытались забронировать себе места. Один из них, промоутер смешанных единоборств, хотел провести в космосе бой в условиях невесомости. Однажды вечером, пропуская стаканчик в Бока-Чике, Маск в шутку рассмотрел эту возможность. “Мы этого не хотим”, – сказал Билл Райли.

“Почему? – спросил Маск. – Гвинн говорит, они платят полмиллиарда долларов”.

“Мы потеряем репутацию”, – ответил инженер Сэм Патель, который отвечал за постройку базы Starbase.

“Да, в ближайшее время этого ждать не стоит, – согласился Маск. – Может, когда полет на орбиту превратится в обычное дело”.

Миссия Inspiration4 – запущенная частной компанией и поднявшая в космос обычных людей – возвестила о рождении новой орбитальной экономики, в которой найдется место множеству предпринимателей, коммерческих спутников и великих приключений. “SpaceX и Илон – поразительная история успеха, – сказал мне на следующее утро руководитель NASA Билл Нельсон. – Государство и частный сектор работают рука об руку, и это идет на пользу человечеству”.

Осознав значимость этого старта, Маск пустился в философствования в духе “Автостопом по галактике”, рассуждая о дерзаниях человечества. “Появление популярных электрических автомобилей было неизбежно, – сказал он. – Это произошло бы и без меня. Но нет ничего неизбежного в превращении человечества в космическую цивилизацию”. Пятьдесят лет назад Америка отправила людей на Луну. Но с тех пор прогресса не наблюдалось. Шел регресс. Космические шаттлы могли выходить лишь на низкую околоземную орбиту, а когда программа завершилась, Америка лишилась и этой возможности. “Технологии не развиваются сами собой, – сказал Маск. – Этот полет показывает, что прогресс невозможен без человеческого участия”.

Глава 63

Встряска Raptor

SpaceX, 2021 год

Инженерный режим

“Моя нейронная сеть полыхает, как небо четвертого июля, – ликовал Маск. – Я люблю это больше всего на свете – обожаю общаться с крутыми инженерами!” Было начало сентября 2021 года, и он сидел в переговорной комнате Starbase в Бока-Чике со стрижкой фейд с такими четкими линиями, словно ее исполнил личный парикмахер северокорейского лидера, и парикмахеру этому было явно не сносить головы. “Я стригся сам, – сказал он инженерам. – Мне помогли постричься только сзади”.

Последние несколько недель Маск впадал то в отчаяние, то в ярость из‐за двигателя Raptor, спроектированного специально для ракеты Starship. Он был запутанным, дорогим и сложным в производстве. “Когда я вижу трубу, которая стоит двадцать тысяч долларов, я хочу воткнуть себе вилку в глаз”, – сказал Маск. Он объявил, что отныне каждый день, включая выходные, будет в восемь вечера встречаться в переговорной комнате SpaceX с командой, отвечающей за производство Raptor.

Маска особенно интересовала масса используемых материалов. Он отметил, что толщина цилиндра двигателя не отличается от толщины его корпуса, хотя давление на них будет разным. “Какого черта здесь творится? – спросил Маск. – Это хренова тонна металла, в котором нет ровным счетом никакой необходимости”. Чем больше становилась масса ракеты, тем меньше груза она могла поднять.

На очередном совещании, которое было отложено до полуночи, поскольку в тот день на Землю возвращались астронавты Inspiration4, было принято важное решение о производстве как можно большего количества деталей из любимого материала Маска, нержавеющей стали. Когда ему показали несколько слайдов о том, как свести к минимуму использование дорогих сплавов, он вмешался в разговор. “Хватит слов, – сказал он. – Вы сами загоняете себя в тупик. Все, что можно, нужно изготовить из дешевой стали”.

Сначала он позволил сделать лишь одно исключение – для компонентов, вступающих во взаимодействие с горячим, обогащенным кислородом газом при воспламенении топлива. Некоторые инженеры протестовали и настаивали, что лицевую панель лучше изготовить из меди, которая обладает большей теплопроводностью. Маск, однако, утверждал, что у меди более низкая температура плавления. “Уверен, вы сможете сделать лицевую панель из стали, – сказал он. – Прошу так и поступить. Кажется, я выразился вполне ясно: ее нужно сделать из стали”. Он признавал, что была немаленькая вероятность, что сталь не подойдет для этой цели, но считал, что лучше попробовать и потерпеть неудачу, чем месяцами рассматривать этот вопрос. “Чем быстрее панель будет сделана, тем быстрее вы узнаете, подходит ли она. И тем быстрее исправите ситуацию”. В конце концов он смог наладить производство большинства компонентов двигателя из нержавеющей стали.

Джейк Маккензи

Проводя ежевечерние совещания в переговорной комнате, Маск подыскивал человека, которому можно было поручить руководство разработкой конструктивных решений для двигателя Raptor. “Есть кто‐то на примете?” – спросила его Шотвелл после очередного совещания с инженерами, непосредственно занятыми в проекте.

“У меня неплохая нейронная сеть для оценки инженерных навыков, но трудно работать, когда все сидят в масках”, – пожаловался Маск. Так что он стал один на один встречаться с инженерами среднего звена и забрасывать их вопросами.

Через несколько недель на общем фоне стал выделяться молодой инженер Джейкоб Маккензи. Ангельская улыбка и дреды до плеч придавали ему особую элегантную крутизну. Маск отдает предпочтение двум типам помощников: “ред-буллам” вроде Марка Джанкосы, которые заряжены кофеином и без остановки выдают идею за идеей, и “спокам”, которые говорят размеренно и ровно, создавая ауру уверенности, характерную для выходцев с планеты Вулкан. Маккензи входил во вторую категорию.

Джейк Маккензи на крыше высокого отсека

Он вырос на Ямайке и впоследствии переехал в Северную Калифорнию, где заинтересовался автомобилями, ракетами и “всем, что требует серьезной инженерии”. Он рос в бедной семье, поэтому, учась в школе, подрабатывал на складе. Накопив на обучение в двухгодичном колледже в Санта-Розе, Маккензи занялся инженерией. Добившись успехов в учебе, он перевелся в Беркли, а затем поступил в аспирантуру Массачусетского технологического института, где защитил диссертацию по машиностроению.

В 2015 году Маккензи устроился в SpaceX и возглавил команду по установке клапанов в двигатель Raptor. Это очень важная задача. Когда останавливается обратный отсчет, виной тому нередко становится подтекающий клапан. Напрямую с Маском Маккензи общался всего несколько раз и потому удивился, когда Маск заговорил с ним о возможности возглавить работу над Raptor. “Я думал, что он и не знает, как меня зовут”, – признается Маккензи. Возможно, так и было, но Маск знал, что он хорошо работает. Команда Маккензи успешно усовершенствовала механизм выпуска закрылков для ракеты Starship, а это был один из многих проектов, в которые Маск погружался лично.

Однажды сентябрьской ночью 2021 года, когда уже перевалило за полночь, Маск написал Маккензи: “Ты еще не спишь?” Как и следовало ожидать, Маккензи ответил: “Нет, еще не сплю. Буду в офисе еще как минимум несколько часов”. Маск позвонил ему и сказал, что собирается его повысить. В половине пятого утра он отправил электронное письмо: “Джейк Маккензи отныне состоит у меня в непосредственном подчинении”. Маск сказал, что одной из его целей станет “устранение большей части патрубков и деталей из инконеля и замена их деталями из стальных сплавов, подлежащих сварке, а также устранение всех деталей, которые хотя бы потенциально бесполезны. Если в итоге не придется кое‐что вернуть, станет ясно, что устранено недостаточно”.

Маккензи стал внедрять решения из автомобильной отрасли, что в некоторых случаях привело к снижению стоимости компонентов на 90 %. Он попросил Ларса Морави, одного из топ-менеджеров Tesla, пройтись с ним по производственной линии SpaceX и предложить автомобилестроительные техники, с помощью которых можно упростить процесс. Порой неоправданная сложность сборочной линии ракетных двигателей так поражала Морави, что он закрывал рукой глаза. “Слушай, может, хватит фейспалмов? – спросил Маккензи. – Как‐то, знаешь ли, обидно”.

Наиболее принципиальным изменением, на котором настоял Маск, стала передача инженерам-конструкторам контроля за производством, как было сделано в Tesla. “Изначально я создал отдельные группы для конструкторов и для производства, но это оказалось идиотской ошибкой, – сказал Маск на одном из первых совещаний, проведенных Маккензи. – Вы отвечаете за процесс производства. Вам нельзя передавать эту задачу кому‐либо еще. Если проект оказывается слишком затратным в производстве, вы меняете проект”. Маккензи и его команда инженеров передвинули семьдесят пять своих столов поближе к сборочным линиям.

Двигатель 1337

Когда проблема вставала слишком остро, Маск нередко переключался на проектирование будущей версии продукта, с которым возникали затруднения. Именно так он поступил с Raptor через несколько недель после назначения Маккензи. Он объявил, что необходимо заняться разработкой совершенно нового двигателя. Он должен был быть принципиально новым, а потому Маск не хотел даже называть его в честь вида соколов, как Merlin и Kestrel. Вспомнив мем из мира программирования, он назвал его 1337, что читается как LEET (цифры напоминают эти буквы) и значит “элита”. Цель состояла в том, чтобы спроектировать двигатель, который будет стоить менее 1000 долларов на тонну тяги, а следовательно, станет, как отметил Маск, “революционным прорывом, необходимым, чтобы сделать жизнь многопланетной”.

Производственные ангары и высокие отсеки в Бока-Чике

Он решил, что команде стоит перепрыгнуть на работу с новым двигателем, чтобы никто не стеснялся предлагать более смелые идеи. “Наша задача – создать невиданный двигатель, – сказал он, обращаясь к инженерам с мотивационной речью. – Вероятность успеха больше нуля? Если да, дерзайте! Если изменения, которые мы внесем, окажутся слишком смелыми, сделаем шаг назад”. Им следовало стремиться к созданию компактного двигателя. “Избавляться от лишнего можно по‐разному, – сказал Маск. – Но нужно помнить, как выглядит вещь, в которой нет ничего лишнего. Она груба и примитивна”.

Позже тем же вечером он разослал целый шквал текстовых сообщений, чтобы подчеркнуть, насколько серьезны его намерения в отношении объявленного рывка. “Мы целимся не в Луну, – написал он. – Мы целимся в Марс. Мы исходим из того, что ни одна задача не терпит промедления”. В сообщении, отправленном лично Маккензи, он добавил: “Двигатель SpaceX 1337 – последний радикальный прорыв, который нужно совершить, чтобы доставить человечество на Марс!!! Словами не описать, как много это значит для будущего цивилизации”.

Он лично предложил несколько беспрецедентно смелых идей: в частности, отказаться от магистрального трубопровода для подачи горячего газообразного топлива и объединить топливный турбонасос с инжектором главной камеры сгорания. “Возможно, в итоге газообразное топливо станет распределяться плохо, но возможно, и нет. Давайте проверим”. Он каждый вечер рассылал письма в поддержку своей кампании. “Мы в чаду избавления от лишнего!!! – написал он в одном из них. – У нас нет ничего святого! Сегодня вечером мы избавимся от всех в малейшей степени сомнительных трубок, датчиков, трубопроводов и пр. Прошу всех беспощадно упрощать систему”.

В октябре 2021 года совещания каждый вечер начинались все позже, по большей части не раньше одиннадцати. Тем не менее в переговорной комнате всегда сидело хотя бы человек десять, а удаленно к совещанию подключалось еще более пятидесяти. Обычно на каждом совещании рассматривалась новая идея по упрощению системы и устранению ненужных компонентов. Так, однажды Маск сосредоточился на том, чтобы избавить первую ступень от соплового насадка – негерметезированной открытой части в самом низу двигателя. “Он все равно практически не помогает удерживать топливо, – сказал Маск. – Это как пописать в бассейне. Бассейну почти ничего не сделается”.

Прошел месяц, и Маск столь же неожиданно, как и когда он велел команде сосредоточиться на футуристическом двигателе 1337, отдал приказ снова взяться за преобразование существующего двигателя Raptor в более компактный и мощный Raptor-2. “Я велел команде SpaceX по созданию двигательной установки вернуться к Raptor, – написал он мне в два часа ночи. – Нам необходимо обеспечить производство одного двигателя в день, чтобы держать приличный темп стартов. Пока на производство одного двигателя уходит три дня”. Я спросил, не затормозит ли это разработку двигателя 1337. “Да, – ответил он. – Нам не сделать жизнь многопланетной, имея только Raptor, потому что он слишком дорог, но Raptor позволит нам продержаться, пока не готов 1337”.

Был ли рывок по проектированию двигателя 1337 тщательно продуманной стратегией, которую Маск использовал, чтобы подтолкнуть команду к более смелым идеям, или же просто импульсивным шагом, который Маск в итоге счел неверным? Как всегда в его случае, ответ стоит искать где‐то посередине. Это помогло найти новые решения – в том числе избавиться от всевозможных обтекателей и насадков – и усовершенствовать Raptor в соответствии с выдвинутыми им требованиями. “Это упражнение помогло нам понять, как выглядит идеальный двигатель, – говорит Маккензи. – Но оно вообще не сдвинуло с мертвой точки ни одну из задач, которые нужно было решить, чтобы продвинуться вперед со Starship”. За последующий год стараниями Маккензи и его команды двигатели Raptor стали производиться почти как автомобили на заводе. Уже к Дню благодарения 2022 года в SpaceX выпускали более одного двигателя в день, создавая запас для будущих стартов ракеты Starship.

Глава 64

Рождение Optimus

Tesla, август 2021 года

Дружелюбный робот

Интерес Маска к созданию человекоподобного робота восходит к его увлечению искусственным интеллектом (ИИ) и страху перед ним. В 2014 году из опасений, что кто‐то может намеренно или случайно создать ИИ, способный причинить вред людям, он основал компанию OpenAI. Кроме того, из тех же соображений он занялся и другими проектами в этой сфере, включая беспилотные автомобили, суперкомпьютер Dojo, обучаемый с помощью нейронной сети, и чипы Neuralink, которые можно имплантировать в мозг, чтобы создавать тесную симбиотическую связь между людьми и машинами.

Квинтэссенцией безопасного ИИ – особенно для человека, который в детстве обожал научную фантастику, – было создание человекоподобного робота, способного обрабатывать визуальную информацию и учиться выполнять задачи, не нарушая закон Азимова о том, что робот не может причинить вред человечеству или кому‐либо из людей. OpenAI и Google делали ставку на текстовые чат-боты, а Маск решил сосредоточиться на создании систем искусственного интеллекта, функционирующих в реальном мире, таких как автомобили и роботы. “Если можешь создать беспилотный автомобиль, то есть робота на колесах, то можешь создать и робота на ногах”, – сказал Маск.

С начала 2021 года Маск поднимал этот вопрос на совещаниях с руководителями Tesla, утверждая, что компания должна всерьез заняться разработкой робота. На одной из встреч он даже включил видеоролик с впечатляющими роботами, созданными в компании Boston Dynamics. “Нравится вам это или нет, человекоподобные роботы все равно появятся, – сказал он, – и мы должны заняться этим, чтобы направить их развитие в нужную сторону”. Чем больше он об этом говорил, тем больше загорался идеей. “Это может стать величайшим нашим достижением, обогнав даже беспилотный автомобиль”, – сказал он своему главному дизайнеру Францу фон Хольцхаузену.

“Как только Илон чем‐то увлекается, мы начинаем над этим работать”, – говорит фон Хольцхаузен. Они стали встречаться в конструкторском бюро Tesla в Лос-Анджелесе, где были выставлены модели Cybertruck и роботакси. Маск составил техническое задание: робот около полутора метров ростом должен был походить на андрогинного эльфа, чтобы “не казалось, что он может или хочет причинить [человеку] вред”. Так родился Optimus – человекоподобный робот, за создание которого отвечали специалисты Tesla, обычно работающие с беспилотными автомобилями. Маск решил объявить о нем на Дне ИИ – мероприятии, специально организованном по его просьбе 19 августа 2021 года в штаб-квартире Tesla в Пало-Альто.

День ИИ

За два дня до Дня ИИ Маск провел виртуальную подготовительную встречу с командой Tesla, находясь в Бока-Чике. В тот же день у него состоялись: встреча с представителями техасской Комиссии по охране дикой природы и рыболовству, на которой он попытался заручиться поддержкой комиссии для запусков Starship, совещание с финансистами Tesla, обсуждение финансовой стороны установки солнечных крыш, совещание о будущих полетах гражданских астронавтов, напряженная инспекция сборочных линий Starship, интервью для документального фильма Netflix и второй поздний визит на площадку, где бригада Брайана Доу устанавливала солнечные крыши на типовых домах. После полуночи он сел в свой самолет и улетел в Пало-Альто.

“Очень утомительно переключаться между таким большим количеством задач, – сказал он, наконец расслабившись в самолете. – Но проблем возникает немало, и мне приходится с ними разбираться”. Почему же в таком случае он решил нырнуть в мир ИИ и роботов? “Потому что меня тревожит Ларри Пейдж, – пояснил он. – Мы с ним много говорили об угрозах ИИ, но он так ничего и не понял. Теперь мы почти не разговариваем”.

Актриса, одетая как планируемый робот Optimus

Мы приземлились в четыре утра, после чего он заехал к другу, чтобы несколько часов поспать, а затем отправился в штаб-квартиру Tesla в Пало-Альто на совещание с командой, которая готовилась к объявлению о разработке человекоподобного робота. Планировалось, что на сцену выйдет актриса, одетая в костюм робота. Маску эта идея понравилась. “Она исполнит акробатический трюк! – воскликнул он, словно в сценке группы «Монти Пайтон». – Может, она сделает что‐нибудь такое крутое, что кажется невозможным? Например, станцует чечетку – в котелке и с тросточкой?”

Он заговорил об этом неспроста: робот должен был казаться забавным, а не страшным. Как по команде, Экс принялся танцевать на столе в переговорной комнате. “У этого пацана отличный аккумулятор, – сказал его отец. – Он обновляет свое программное обеспечение, когда гуляет, смотрит по сторонам и слушает, что говорят вокруг”. Такой была его цель: он хотел создать робота, который сможет учиться выполнять задачи, наблюдая за людьми и подражая их действиям.

Еще немного пошутив про чечетку, Маск принялся анализировать техническое задание. “Пусть ходит со скоростью восемь километров в час, а не шесть, и пусть поднимает побольше, – сказал он. – Мы перестарались, пытаясь показать, что он не представляет опасности”. Когда инженеры сказали, что планируют менять севшие аккумуляторы, Маск отклонил эту идею. “Многие глупцы шли по пути замены аккумуляторов – обычно потому, что аккумуляторы у них были так себе, – сказал он. – Мы сначала собирались поступить так в Tesla. Но никаких сменных аккумуляторов. Просто сделайте их больше, чтобы заряда хватало на шестнадцать часов”.

После совещания Маск остался в переговорной комнате. У него болела шея, поврежденная в давнем поединке с борцом сумо, и он лег на пол, положив под голову лед. “Если мы разработаем универсального робота, способного учиться, наблюдая за людьми, это даст безумный толчок нашей экономике, – сказал он. – Тогда, возможно, возникнет необходимость во введении безусловного базового дохода. Человек сможет выбирать, работать ему или нет”. Да, и кое‐кто все равно будет работать как одержимый.

На следующий день Маск пришел на предварительный прогон презентаций к Дню ИИ в дурном настроении. Предполагалось, что на мероприятии объявят не только о разработке робота, но также о прогрессе в сфере беспилотных автомобилей. “Это скучно, – все повторял он, пока чуткий Милан Ковач, бельгийский инженер, который руководил программированием систем Autopilot и Optimus, показывал изобилующие техническими деталями слайды. – Здесь слишком много данных, а это нехорошо. Это регулярное мероприятие, но никто не придет к нам снова, увидев эти унылые слайды”.

Ковач, еще не освоивший искусство отражать удары Маска, вернулся в свой кабинет и подал заявление об увольнении, сорвав все планы на вечернюю презентацию. Его закаленные в боях начальники Ларс Морави и Пит Бэннон остановили его у выхода из здания. “Давай пройдемся по твоим слайдам и посмотрим, как их исправить”, – сказал Морави. Ковач обронил, что ему не помешает глоток виски, и Бэннон нашел выпивку у одного из программистов в команде автопилота. Они выпили по две рюмки, и Ковач успокоился. “Я выступлю на мероприятии, – пообещал он. – Я не подведу команду”.

С помощью Морави и Бэннона он вполовину сократил количество слайдов в своей презентации и отрепетировал новую речь. “Я засунул куда подальше свой гнев и представил Илону новые слайды”, – говорит он. Маск просмотрел их и сказал: “Ага, пойдет”. Ковачу показалось, что он уже и забыл, как недавно задал ему взбучку.

Из-за этих неурядиц презентация началась на час позже запланированного. Мероприятие прошло не слишком гладко. Все шестнадцать выступающих были мужчинами. Единственной женщиной на сцене стала актриса, одетая в костюм робота, но она не станцевала чечетку с тросточкой и не исполнила никаких акробатических номеров. И все же Маск, по обыкновению с запинками и монотонно, пояснил, как Optimus связан с планами Tesla по разработке беспилотных автомобилей, а также с суперкомпьютером Dojo. Он сказал, что Optimus будет учиться без пошаговых инструкций. Подобно человеку, он будет приобретать навыки, наблюдая за людьми. И это, отметил Маск, преобразит не только нашу экономику, но и наш образ жизни.

Глава 65

Neuralink

2017–2020 годы

Человеко-машинные интерфейсы

Некоторые из важнейших технологических прорывов цифровой эпохи были связаны с развитием способов взаимодействия людей и машин, так называемых человеко-машинных интерфейсов. Психолог и инженер Дж. К. Р. Ликлайдер, работавший над системами противовоздушной обороны, которые показывают на дисплеях, как перемещаются самолеты, в 1960 году написал прорывную статью “Симбиоз человека и компьютера” и показал, как видеодисплеи могут “позволить компьютеру и человеку мыслить совместно”. Он добавил: “Есть надежда, что в обозримом будущем человеческий мозг и вычислительные машины окажутся очень тесно связаны друг с другом”.

Хакеры из Массачусетского технологического института использовали эти видеодисплеи, чтобы создать игру Spacewar, и она стала первой в череде коммерческих игр, ориентированных на обдолбанных студентов и потому имеющих интуитивно понятные интерфейсы, которые не требовали практически никаких инструкций. (“1. Опустите четвертак. 2. Избегайте клингонцев” – вот и все инструкции для первой игры Star Trek, разработанной компанией Atari.) Даг Энгельбарт дополнил такие дисплеи мышкой, которая позволяла пользователям взаимодействовать с компьютером, наводя курсор и щелкая кнопкой, а Алан Кэй из Xerox PARC помог разработать простой в использовании графический интерфейс, имитирующий рабочий стол. Стив Джобс использовал его на компьютере Apple Macintosh, а на самом последнем совещании с советом директоров, незадолго до своей смерти в 2011 году, он протестировал очередной великий прорыв в человеко-машинных интерфейсах – приложение Siri, обеспечивающее голосовое взаимодействие людей и компьютеров.

Несмотря на все эти достижения, обмен данными между людьми и машинами по‐прежнему осуществлялся чрезвычайно медленно. В одной из поездок в 2016 году Маск начал жаловаться, что набирать текст на айфоне большими пальцами очень медленно. Когда мы печатаем, информация переходит из нашего мозга в наши устройства со скоростью всего около сотни бит в секунду. “Представьте, что вы могли бы думать в машину, – сказал он, – имея высокоскоростное соединение между вашим разумом и вашим устройством”. Он наклонился к Сэму Теллеру, сидевшему рядом с ним в автомобиле. “Можешь найти нейробиолога, который поможет мне разобраться, как обеспечить непосредственное взаимодействие компьютера и мозга?” – спросил он.

Маск понял, что лучшим человеко-машинным интерфейсом станет устройство, подключающее компьютер прямо к мозгу человека, например вживленный в череп микрочип, передающий сигналы мозга компьютеру и получающий цифровые сигналы в ответ. Это позволило бы людям и машинам обмениваться данными в миллион раз быстрее. “И тогда возник бы истинный симбиоз человека и машины”, – говорит он. Иными словами, люди и компьютеры стали бы работать вместе, как партнеры. Для этого в конце 2016 года Маск основал компанию Neuralink, которая должна была вживлять в мозг людям крошечные чипы, обеспечивающие слияние человеческого и компьютерного разумов.

Как и Optimus, идея, которая легла в основу Neuralink, была вдохновлена научной фантастикой, в первую очередь циклом Иэна Бэнкса о Культуре – серией романов о космических путешествиях, где человеко-машинный интерфейс “нейрокружево” вживляется в мозг и связывает мышление человека с компьютером. “Когда я впервые прочитал Бэнкса, – говорит Маск, – я вдруг понял, что эта идея может защитить нас от искусственного интеллекта”.

Высокие цели Маска обычно сопровождаются практичными бизнес-моделями. Так, он разработал спутники Starlink, чтобы профинансировать полет SpaceX на Марс. Подобным образом он запланировал, что мозговые имплантаты Neuralink будут помогать людям, страдающим от неврологических нарушений, таких как боковой амиотрофический склероз, взаимодействовать с компьютерами. “Если мы найдем возможности для коммерческого использования [чипов], чтобы финансировать Neuralink, – говорит Маск, – то через несколько десятилетий мы достигнем нашей главной цели и защитим людей от вредоносного ИИ, тесно связав человеческий мир с цифровыми машинами”.

В число основателей компании вошли шесть ведущих нейробиологов и инженеров. Возглавил команду исследователь нейрокомпьютерного взаимодействия Макс Ходак. Единственным из основателей, кто в итоге справился со всеми тяготами работы с Маском, стал Ди-Джей Сео, в четыре года переехавший вместе со своей семьей из Кореи в Луизиану. Поскольку в детстве он плохо говорил по‐английски, его раздражало, что у него не получается выражать свои мысли. Он спрашивал себя: “Как лучше всего выразить мысль, которая крутится у меня в голове? Наверное, нужно засунуть мне в голову какую‐нибудь малюсенькую штучку”. Учась в Калифорнийском технологическом институте, а затем в Беркли, он разработал “нейропыль” – крошечные имплантаты, которые вживляются в мозг и передают его сигналы.

Маск также нанял ясноглазую и умную Шивон Зилис – прежде она занималась инвестициями в технологической сфере. Зилис выросла неподалеку от Торонто и, учась в университете, играла в хоккей, но также увлеклась технологиями, прочитав книгу Рэя Курцвейла “Эпоха духовных машин”, вышедшую в 1999 году. Окончив Йель, она некоторое время работала в различных инкубаторах стартапов, помогая новым компаниям в сфере ИИ, и по совместительству консультировала OpenAI.

Основав Neuralink, Маск пригласил ее выпить кофе и предложил присоединиться к команде. “Neuralink – это не только исследования, – заверил он Зилис. – Это создание настоящих устройств”. Она быстро поняла, что такая работа будет более интересной и полезной, чем венчурные инвестиции. “Я заметила, что получаю от Илона больше уникальных уроков в минуту, чем от любого из тех, кого я встречала раньше, – говорит она. – Было бы глупо не выделить в своей жизни время на работу с таким человеком”. Сначала она работала над проектами в сфере искусственного интеллекта во всех трех его компаниях – Neuralink, Tesla и SpaceX, – но впоследствии перешла на позицию топ-менеджера в Neuralink, а также стала Маску близкой спутницей (об этом позже).

Чип

Технология, лежащая в основе чипа Neuralink, была основана на микроэлектродном массиве Юта, изобретенном в Университете Юты в 1992 году. Это микрочип, утыканный сотней иголок, которые вживляются в мозг. Каждая иголка засекает активность одного нейрона и отправляет данные по проводу к коробочке, прикрепленной к черепу человека. Поскольку в мозге около 86 млрд нейронов, разработка этого массива стала лишь крошечным шагом к созданию человеко-компьютерного интерфейса.

В августе 2019 года Маск опубликовал научную статью, в которой описал, как Neuralink усовершенствует массив Юта, чтобы создать “интегрированную платформу нейрокомпьютерного взаимодействия с тысячами каналов”. Чипы Neuralink имели более трех тысяч электродов на девяносто шести нитях. Как всегда, Маск сосредоточился не только на продукте, но и на его производстве и использовании. Предполагалось, что работающие с огромной скоростью роботы будут проделывать небольшое отверстие в человеческом черепе, имплантировать чип и вживлять его нити в мозг.

Ранняя версия устройства была показана в августе 2020 года на публичной презентации, состоявшейся в штаб-квартире Neuralink. В видеоролике свинья Гертруда, в мозг которой был вживлен микрочип, ходила по беговой дорожке, и пояснялось, как именно чип получает сигналы ее мозга и передает их компьютеру. Маск продемонстрировал чип размером с четвертак. Помещенный в мозг, он мог передавать сигналы с помощью беспроводной связи, а следовательно, его пользователь не походил на киборга из фильма ужасов. “Я мог бы пользоваться чипом Neuralink прямо сейчас, но вы бы этого не заметили, – сказал Маск. – Может, он уже у меня в голове”.

Через несколько месяцев Маск приехал в лабораторию Neuralink, расположенную во Фримонте неподалеку от завода Tesla, и инженеры показали ему новейшую версию устройства. В нем соединялось четыре отдельных чипа, каждый из которых имел около тысячи нитей. Их предполагалось вживлять в разные области мозга и проводами подсоединять к роутеру, закрепленному за ухом. Маск молчал почти две минуты, а Зилис и коллеги просто смотрели на него. В конце концов он вынес вердикт: это провал. Устройство было слишком сложным и имело слишком много проводов и узлов связи.

Обезьяна играет в Pong, управляя компьютером с помощью своих мозговых импульсов

В тот период он удалял лишние соединительные узлы из двигателей Raptor, проектируемых в SpaceX. Каждый узел мог стать критической точкой. “Устройство должно быть единым, – сказал он опустошенным инженерам Neuralink. – Единым изящным модулем, не имеющим ни проводов, ни соединительных узлов, ни роутера”. Нет никакого закона физики – никакого основополагающего принципа, – который не позволял бы уместить весь необходимый функционал в одном устройстве. Когда инженеры попытались объяснить, почему без роутера не обойтись, Маск встретил их слова с каменным лицом. “Убрать, – сказал он. – Убрать, убрать, убрать”.

После этого совещания инженеры пережили все обычные стадии постмаскового стрессового расстройства: сначала они были обескуражены, затем рассержены, затем встревожены. Но через неделю они перешли на следующую стадию, исполнившись азарта и осознав, что новый подход может оказаться действенным.

Когда через несколько недель Маск снова нанес визит в лабораторию, ему показали единый чип, который обрабатывал данные, поступающие со всех нитей, и по Bluetooth передавал информацию компьютеру. Никаких соединительных узлов, никакого роутера, никаких проводов. “Мы думали, что это невозможно, – сказал один из инженеров, – но теперь мы от него просто в восторге”.

Одной из проблем, с которыми столкнулись разработчики, стало требование сделать чип предельно маленьким. Сложно было обеспечить достаточный ресурс аккумулятора и оснастить устройство большим количеством нитей. “Почему чип должен быть таким маленьким?” – спросил Маск. Кто‐то опрометчиво ответил, что таково одно из предъявленных к разработчикам требований. После этого Маск, как по команде, принялся зачитывать алгоритм, в котором на первом же месте стояла рекомендация критически оценивать все требования. После этого он прочел лекцию о том, что определяет размеры чипов. Наш череп имеет округлую форму – так, может, сделать чип немного выпуклым? И увеличить его диаметр? Инженеры пришли к выводу, что в человеческом черепе без проблем поместится и чип побольше.

Когда новое устройство было готово, его имплантировали в мозг макаки Пейджера, жившего в лаборатории. Пейджера научили играть в видеоигру Pong, давая ему фруктовый смузи всякий раз, когда он набирал очки. Устройство Neuralink записывало, какие нейроны активировались, когда он определенным образом двигал джойстик. Затем джойстик отключили, и управление игрой стало осуществляться с помощью сигналов мозга. Это был важный шаг к поставленной Маском цели – установлению прямой связи между мозгом и машиной. Видео с макакой загрузили на страницу Neuralink на YouTube, и через год оно набрало шесть миллионов просмотров.

Глава 66

Только зрение

Tesla, январь 2021 года

Уберите радар

Вопрос, использовать ли радар в системе Autopilot для беспилотных автомобилей – или полагаться лишь на визуальные данные с камер, – по‐прежнему вызывал в Tesla споры. На этом примере хорошо понятно, как Маск принимает решения: он колеблется между смелостью, упрямством, безрассудством и визионерством, ориентируясь на основополагающие законы физики, но порой бывает на удивление гибок.

Изначально он подходил к этому вопросу без предубеждений. Когда в 2016 году компания обновила Model S, он неохотно позволил команде по разработке автопилота использовать направленный вперед радар в дополнение к установленным на автомобиле восьми камерам, а также разрешил своим инженерам реализовать проект по созданию собственной радарной системы, получившей название Phoenix.

Но к началу 2021 года использование радара стало вызывать проблемы. Из-за дефицита микрочипов, возникшего вследствие ограничений, введенных из‐за эпидемии коронавируса, поставщики Tesla не могли обеспечить компанию необходимым количеством продукции. Кроме того, система Phoenix, разрабатываемая в Tesla, функционировала плохо. “У нас есть выбор, – заявил Маск на судьбоносном совещании в начале января. – Мы можем остановить производство автомобилей. Мы можем сделать так, чтобы Phoenix заработал немедленно. Или мы можем вообще убрать радар”.

Было очевидно, какой вариант предпочитает он сам. “Мы должны надрать всем задницу, используя одно компьютерное зрение, – сказал он. – Если нам не нужно будет, чтобы радар и зрение опознавали один и тот же объект, мы совершим огромный прорыв”.

Некоторые из топ-менеджеров, в частности президент автомобильного направления Джером Гиллен, запротестовали. Гиллен утверждал, что убирать радар небезопасно. Радар обнаруживает объекты, которые не всегда заметны камере или человеческому глазу. Было назначено общее совещание, чтобы обсудить вопрос и принять решение. Выслушав все доводы, Маск замолчал секунд на сорок. “Я сворачиваю обсуждение, – сказал он наконец. – Уберите радар”. Гиллен продолжал противиться, и Маска обуяла холодная злоба. “Если ты его не уберешь, – сказал он, – я найду того, кто с этим справится”.

Двадцать второго января 2021 года он отправил письмо: “Отныне радар должен быть отключен. Это ужасный костыль. Я не шучу. И совершенно очевидно, что автомобиль прекрасно ездит, ориентируясь лишь на камеры”. Вскоре Гиллен покинул компанию.

Полемика

Решение Маска избавиться от радара привело к полемике в обществе. В прекрасно подготовленном расследовании The New York Times Кейд Метц и Нил Будетт привлекли внимание к тому, что у многих инженеров Tesla возникали серьезные сомнения на этот счет. “В отличие от технических специалистов, работающих с беспилотными автомобилями практически во всех остальных компаниях, господин Маск настаивает, что автономную работу системы можно обеспечить, пользуясь одними камерами, – написали они. – Но многие инженеры Tesla считают, что полагаться на камеры, не пользуясь никакими другими детекторами, недостаточно безопасно, и опасаются, что, рассказывая о возможностях автопилота, господин Маск обещает водителям слишком многое”.

Эдвард Нидермайер, который написал о Tesla критическую книгу “Нелепость”, разразился целой серией твитов. “Прогресс в разработке общеупотребительных систем содействия водителю подталкивает отрасль к тому, чтобы больше использовать радары и даже более современные средства, включая лидары и инфракрасное сканирование, – написал он. – Tesla, напротив, движется назад”. Предприниматель Дэн О’Дауд, работающий в сфере безопасности программного обеспечения, купил в The New York Times целую полосу рекламы и назвал систему автопилота, разработанную в Tesla, “худшей программой, которую когда‐либо продавала компания из списка Fortune 500”.

Слайд, показывающий прогресс в разработке беспилотных автомобилей

Tesla давно была мишенью расследований Национального управления по безопасности дорожного движения, и после отказа от радара в 2021 году их стало еще больше. Управление зафиксировало 273 аварии с участием водителей Tesla, которые в той или иной степени полагались на системы содействия в управлении автомобилем, и установило, что пять аварий имели летальный исход. Кроме того, было начато расследование одиннадцати столкновений “тесел” с автомобилями экстренных служб.

Маск был убежден, что большинство аварий вызвано некомпетентностью водителей, а не плохим программным обеспечением. На очередном совещании он предложил использовать данные с установленных на автомобилях камер, одна из которых находится в салоне и направлена на водителя, чтобы выяснить, совершали ли водители ошибки, приведшие к авариям. Одна из присутствовавших женщин запротестовала. “Мы обсуждали это с командой, которая занимается вопросами конфиденциальности, – сказала она. – Мы не можем привязывать селфи к конкретному автомобилю даже в случае аварии. По крайней мере, так советуют наши юристы”.

Маску это не понравилось. Ему претила сама мысль о “командах, которые занимаются вопросами конфиденциальности”. “В этой компании решения принимаю я, а не специалисты по конфиденциальности, – заявил он. – Я их даже не знаю. Они настолько конфиденциальны, что с ними и не познакомиться”. Послышались нервные смешки. “Может, сделать всплывающее окно, в котором мы будем сообщать людям, что, если они используют ПАВ [полностью автономное вождение], мы будем собирать данные на случай аварии? – предложил он. – Это нам подойдет?”

Женщина немного подумала и кивнула: “Думаю, если мы будем сообщать об этом клиентам, все будет в порядке”.

Возрождение феникса

Маск упрям, но порой пересматривает свою позицию перед лицом фактов. В 2021 году он настоял на отказе от радара потому, что имевшаяся на тот момент система обладала недостаточным разрешением, чтобы предоставлять какую‐либо значимую информацию в дополнение к данным, получаемым с камер. Однако он позволил инженерам продолжить работу над Phoenix и попробовать создать более надежный радар.

Ларс Морави, который руководил проектированием транспортных средств, поручил этот проект инженеру Питу Шойцоу родом из Дании. “Илон не против радара, – говорит Морави, – он просто против плохого радара”. Команда Шойцоу разработала радар, полезный в первую очередь в тех случаях, когда человеку трудно что‐либо разглядеть. “Возможно, вы правы”, – сказал Маск и тайно разрешил начать испытания новой системы на более дорогих Model S и Model Y.

“Он гораздо сложнее обычного автомобильного радара, – говорит Маск. – Такую систему можно найти в оружейной сфере. Она создает изображение происходящего, а не просто посылает одиночный сигнал”. Правда ли он собирается установить такой радар на элитные модели Tesla? “Попробовать стоит. Я всегда готов изучить данные, полученные в ходе физического эксперимента”.

Глава 67

Деньги

2021–2022 годы

Самый богатый человек в мире

Цена акций Tesla, упавшая до 25 долларов в начале 2020 года из‐за распространения коронавируса, к началу 2021‐го возросла в десять раз. 7 января она достигла 260 долларов. В тот день Маск, чье состояние оценивалось в 190 млрд долларов, стал самым богатым человеком в мире, обогнав Джеффа Безоса.

По условиям беспрецедентного соглашения о компенсации, заключенного с советом директоров Tesla в феврале 2018 года, когда компания столкнулась с серьезными проблемами на производстве, ему не платили гарантированную зарплату. Его компенсация зависела от достижения крайне амбициозных целевых показателей по выручке, прибыли и рыночной стоимости, в рамках которых среди прочего предполагалось поднять оценочную рыночную стоимость компании в десять раз, до 650 млрд долларов. В новостных заметках о соглашении прогнозировалось, что большинство целей останутся недостижимыми. Но в октябре 2021 года Tesla стала шестой в истории США компанией, стоящей более триллиона долларов. Ее рыночная стоимость оказалась выше, чем стоимость пяти ее основных конкурентов – Toyota, Volkswagen, Daimler, Ford и GM, – вместе взятых. В апреле 2022 года компания отчиталась о прибыли в размере 5 млрд долларов при выручке в размере 19 млрд долларов – на 81 % больше, чем годом ранее. В результате выплата Маску по заключенному в 2018 году соглашению о компенсации составила около 56 млрд долларов, а его капитал в начале 2022‐го превысил 304 млрд.

Маска раздражали нападки общественности, недовольной его статусом миллиардера, и особенно сильно они задевали его из‐за того, что его дочь Дженна, недавно совершившая гендерный переход, была убежденной противницей капитализма и больше не общалась с отцом. Маск продал все свои дома, полагая, что никто не сможет подвергнуть его критике, если он будет направлять свое состояние на развитие собственных компаний, вместо того чтобы тратить деньги на себя. Но его продолжали критиковать, поскольку, не получая зарплаты и оставляя средства инвестированными в компанию, он вообще не получал доходов с капитала и платил лишь небольшие налоги. В ноябре 2021 года он спросил пользователей Twitter, стоит ли ему продать часть акций Tesla, чтобы освободить часть доходов с капитала и уплатить на них налог. В опросе приняло участие 3,5 млн пользователей, и 58 % выбрали ответ “да”. Как Маск и планировал, он исполнил истекающие опционы, полученные в 2012 году, и после этого оплатил самый большой в истории налоговый счет, выставленный одному человеку: 11 млрд долларов – достаточно, чтобы обеспечить весь бюджет его антагонистов из Комиссии по ценным бумагам и биржам на пять лет вперед.

“Давайте изменим прогнивший налоговый кодекс, чтобы человек года платил налоги, а не сидел на шее у других”, – твитнула сенатор Элизабет Уоррен в конце 2021 года. Маск ответил: “Если бы вы хоть на две секунды открыли глаза, то увидели бы, что в этом году я заплачу больше налогов, чем любой другой американец в истории. Не тратьте все сразу… хотя, постойте, вы уже все потратили”.

Чего не купишь за деньги

Если правда, что счастье за деньги не купишь, то подтверждением этому может служить настроение, в котором Маск пребывал в период, когда стал самым богатым человеком. Осенью 2021 года он был совсем не счастлив.

Прилетев в октябре в мексиканский город Кабо-Сан-Лукас на организованный Кимбалом день рождения Кристианы, где диджеем была Граймс, он закрылся в номере и большую часть времени играл в Polytopia. “Мы танцевали под настоящим произведением искусства с интерактивными огнями под прекрасную музыку от Клэр [Граймс], – говорит Кристиана. – Я думала, как благодарна Илону за наше благополучие, но сам он просто не мог позволить себе насладиться этим моментом”.

Как часто случалось, перепады настроения и депрессия проявлялись у него через боли в желудке. Его тошнило, и он страдал от ужасной изжоги. “Можете порекомендовать хорошего врача? – написал он мне, прервав свой визит в Кабо. – Не обязательно знаменитого или сидящего в модном офисе”. Я спросил, все ли с ним в порядке. “Честно говоря, дела так себе, – ответил он. – Я уже давно работаю не покладая рук и не думаю о здоровье. Это сказывается. В эти выходные мне было очень плохо”. Через несколько недель он рассказал мне больше. Мы проговорили более двух часов – главным образом о душевных и физических ранах, которые по‐прежнему терзали его в 2021 году:

Начиная с 2007‐го и, может, до прошлого года боль не прекращалась. К твоей голове приставлен пистолет, заставь Tesla работать, вытащи кролика из шляпы, а затем – еще одного. Вытаскивай кроликов одного за другим, без передышки. Если следующий кролик из шляпы не вылезет, тебе конец. Это дает о себе знать. Невозможно постоянно вести борьбу за выживание, постоянно жить на адреналине и при этом не испытывать никаких проблем.

Но в этом году я понял кое‐что еще. Именно борьба за выживание позволяет тебе довольно долго не останавливаться. Когда вопросы жизни и смерти уходят с повестки дня, становится непросто находить мотивацию.

Это очень глубокое наблюдение. В самых сложных обстоятельствах Маск оказывается полон сил. Осадный менталитет сформировался у него еще в детстве в Южной Африке. Но стоит ему выйти из режима, когда идет борьба за жизнь, как он чувствует себя не в своей тарелке. Хорошие, казалось бы, времена для него тревожны. Из-за этого он устраивает авралы, раскручивает драмы, бросается в битвы, которых мог бы и избежать, и постоянно хватается за новые начинания.

В тот День благодарения его мать и сестра прилетели в Остин, чтобы отметить праздник вместе с Илоном, четырьмя его старшими сыновьями, Эксом и Граймс. К ним присоединились двое его двоюродных братьев и две единокровные сестры, родившиеся во втором браке его отца. “Мы должны были побыть с ним, потому что ему порой бывает одиноко, – говорит Мэй. – Он любит быть в кругу семьи, и мы должны были это обеспечить, понимаете, ведь он живет в постоянном стрессе”.

На следующий день Дамиан готовил для всех пасту и играл классическую музыку на фортепиано. Маск, однако, сосредоточился на проблемах с двигателями Raptor, разработанными для Starship. Напряженный, он заглянул в столовую, но в итоге почти весь день провел на конференц-звонках. Затем он внезапно объявил, что должен вернуться в Лос-Анджелес и разрешить кризис Raptor. Этот кризис был во многом надуман. Были выходные после Дня благодарения, а готовый Raptor никто не ждал еще как минимум год.

“Прошлая неделя выдалась хорошей, – написал мне Маск. – Строго говоря, всю ночь с пятницы на субботу я провел на ракетном заводе, решая проблемы с Raptor, но неделя все равно неплохая. Это очень тяжело, но нам нужно, стиснув зубы, собрать Raptor, хотя вообще‐то его необходимо спроектировать заново”.

Глава 68

Отец года

2021 год

Близнецы Шивон

Одной из причин, по которым Маск был отрешен на Дне благодарения в 2021 году – или просто решил, что лучше займется соплами и клапанами двигателя Raptor, – было то, что неделей ранее он стал отцом еще двух детей, мальчика и девочки. Близнецы родились у ясноглазой Шивон Зилис, инвестора в ИИ, которую Маск в 2015 году нанял в OpenAI и которая впоследствии заняла должность операционного директора Neuralink. Она стала Маску очень близким другом и интеллектуальным компаньоном и периодически играла с ним в компьютерные игры. “Это одна из важнейших дружеских связей в моей жизни, и другие в сравнении с ней меркнут, – говорит она. – Вскоре после нашего знакомства с ним я сказала: «Надеюсь, мы теперь друзья на всю жизнь»”.

Зилис жила в Кремниевой долине и работала в офисе Neuralink во Фримонте, но вскоре после Маска переехала в Остин и вошла в его сплоченный ближний круг. Граймс считала ее подругой и периодически пыталась устроить ей свидание. Осенью 2020 года Зилис – как и верный помощник Маска в SpaceX, энергичный Марк Джанкоса, – была в числе гостей на небольшой вечеринке, которую Маск и Граймс устроили на Хеллоуин, свой любимый праздник.

Граймс и Зилис соотносились с разными гранями личности Маска. Граймс бойкая и веселая, но при этом вспыльчивая. Она частенько ссорилась с Маском и разделяла его любовь к всевозможным драмам. Зилис, напротив, говорит: “За шесть лет мы с Илоном ни разу не поссорились, ни разу не поспорили”. Такое мало кто может сказать. Они беседуют друг с другом негромко, в интеллектуальном ключе.

С Шивон, Страйдером и Азур

Зилис решила, что не хочет выходить замуж. Но она признает, что ей “ужасно хотелось стать матерью”. Ее материнские инстинкты подпитывались и проповедями Маска о том, как важно, чтобы у человека было много детей. Он боялся, что снижение рождаемости угрожает долгосрочному выживанию человеческого сознания. “Люди вдохнут новую жизнь в идею, что воспитание детей – своего рода долг перед обществом, – сказал он в интервью в 2014 году. – Иначе цивилизация просто умрет”. Его верная сестра Тоска, которая стала успешным продюсером романтических кинофильмов и жила в Атланте, никогда не была замужем. Илон убедил ее обзавестись детьми, и, когда она согласилась, помог найти подходящую клинику, выбрать анонимного донора спермы и оплатить процедуру.

“Он правда хочет, чтобы умные люди рожали детей, поэтому он подтолкнул к этому и меня”, – говорит Зилис. Когда она решила, что готова завести ребенка, он вызвался стать донором спермы, чтобы передать свои гены ее детям. Ей понравилась эта идея. “На мой взгляд, чертовски просто сделать выбор между анонимным донором и человеком, которым восхищаешься больше всех, – говорит она. – Я даже не знаю, какие еще гены я могла бы предпочесть для своих детей”. Был и другой плюс: “Казалось, он будет этому очень рад”.

В Tesla с Эксом

Их близнецы были зачаты с помощью процедуры искусственного оплодотворения. Поскольку Neuralink – частная компания, неясно, как в этом случае работают правила об отношениях с коллегами. В то время подобный вопрос даже не возникал, поскольку Зилис никому не говорила, кто биологический отец ее детей.

Однажды в октябре она повела Маска и других руководителей Neuralink на экскурсию по новому зданию, которое компания подготавливала в Остине. Офис и лаборатория Neuralink расположились в бывшем торговом комплексе неподалеку от гигафабрики Tesla в Техасе, а рядом построили несколько сараев, где планировалось разместить свиней и овец, задействованных в опытах по вживлению чипов. Зилис была очевидно беременна близнецами, но никто из присутствующих не знал, что их отец – Маск. Позже я спросил, не испытывала ли она из‐за этого неловкость. “Нет, – ответила она. – Я была в восторге от того, что скоро стану матерью”.

На финальных стадиях беременности у Зилис возникли осложнения, и ее положили в больницу. Близнецы родились на семь недель раньше срока, но были здоровы. Маска записали в качестве отца в их свидетельстве о рождении, но дети – мальчик Страйдер Секхар Сириус и девочка Азур Астра Алиса – получили фамилию матери. Зилис полагала, что Маск не будет активно участвовать в их жизни. “Я думала, что он возьмет на себя роль крестного отца, – говорит она, – ведь дел у него было невпроворот”.

Но в итоге Маск стал проводить с близнецами много времени и установил с ними тесную связь, хотя и оставался, по своему обыкновению, эмоционально отстраненным. По крайней мере раз в неделю он ночевал у Зилис, кормил детей и сидел с ними на полу, проводя вечерние совещания о Raptor, Starship и Autopilot. От природы он был не так ласков, как обычный отец. “Он просто не способен на некоторые вещи, потому что у него другая эмоциональная прошивка, – говорит Зилис. – Но когда он приходит, они радуются и не сводят с него глаз, отчего и ему становится радостно”.

Малышка Уай

Хотя между ними не все было гладко, Граймс и Маску так нравилось вместе воспитывать Экса, что они решили завести еще одного ребенка. “Мне ужасно хотелось, чтобы у него родилась дочь”, – говорит Граймс. Поскольку первая беременность далась ей нелегко, а худоба делала ее предрасположенной ко всевозможным осложнениям, они решили, что лучше будет воспользоваться услугами суррогатной матери.

В результате возникла невероятно странная и потенциально неловкая ситуация, достойная средневекового французского фарса. Когда в ходе беременности Зилис возникли осложнения и она попала в больницу Остина, в той же больнице оказалась и суррогатная мать, которая вынашивала девочку, тайно зачатую Маском и Граймс с помощью процедуры искусственного оплодотворения. Поскольку беременность суррогатной матери протекала тяжело, Граймс была в больнице вместе с ней. Она не знала, что в одной из соседних палат лежит Зилис, и не знала, что Зилис беременна от Маска. Пожалуй, не стоит удивляться, что Маск решил сразу после Дня благодарения улететь на запад и заняться более простыми вопросами из сферы ракетостроения.

Дочь Маска и Граймс родилась в декабре, всего через несколько недель после близнецов, которые приходились ей единокровными братом и сестрой. Родители принялись выбирать ей имена, и этот процесс растянулся надолго. Сначала они назвали ее Сейлор Марс в честь одной из героинь манги “Сейлор Мун”, где рассказывается о девушках-воительницах, защищающих от зла нашу Солнечную систему. Имя было необычным, но казалось вполне подходящим для ребенка, которому, возможно, суждено однажды отправиться на Марс. К апрелю они решили, что их дочери нужно не такое серьезное (да!) имя, поскольку, как сказала Граймс, “она искристая и веселая, как маленький тролль”. Они остановились на варианте Экза Дарк Сайдерил, но в начале 2023 года задумались, не сменить ли его на Андромеда Синтезис Стори Маск. Для простоты они в основном называли ее просто Y, или Уай, а порой и Why?, делая вопросительный знак частью имени. “Илон всегда говорит, что нужно сначала понять, в чем состоит вопрос, ведь только после этого мы сможем получить ответы о Вселенной”, – поясняет Граймс, имея в виду аксиому из “Автостопом по галактике”.

Приехав из больницы вместе с Уай, Маск и Граймс познакомили ее с Эксом. К ним в гости пришли Кристиана Маск и другие родственники, и все играли на полу, как обычная семья. Маск ни словом не обмолвился, что у них с Шивон только что родились близнецы. Поиграв со всеми час и быстро поужинав, он взял Экса, сел в свой самолет и полетел в Нью-Йорк. Там он посетил организованную журналом Time церемонию, на которой его назвали человеком года, и Экс весь вечер сидел у него на коленях.

Звание человека года стало венцом его популярности. В 2021 году он стал самым богатым человеком в мире, SpaceX стала первой частной компанией, отправившей на орбиту гражданский экипаж, а рыночная стоимость Tesla – компании, которая совершила революцию и повела мир за собой в эпоху электрических автомобилей, – достигла триллиона долларов. “Мало кто может сравниться с Маском по влиянию, которое он оказывает на жизнь на Земле, а потенциально – и на жизнь за пределами Земли”, – написал редактор Time Эд Фельзенталь. Газета The Financial Times тоже назвала Маска человеком года, отметив: “Маск претендует на звание главного новатора из всех предпринимателей своего поколения”. В интервью газете Маск подчеркнул, какие цели стоят перед его компаниями. “Я просто пытаюсь отправить людей на Марс и обеспечить свободу информации со Starlink, ускорить устойчивое технологическое развитие и освободить людей от унылой необходимости водить машину с Tesla, – сказал он. – Несомненно, есть вероятность, что дорога в ад в некоторой степени выложена благими намерениями, но в основном все же дурными”.

Глава 69

Политика

2020–2022 годы

“Глотайте красную таблетку”

“Паника из‐за коронавируса – просто глупость”, – твитнул Маск. Было 6 марта 2020 года, коронавирус только что закрыл его новый завод в Шанхае и начал распространяться в США. В результате цена акций Tesla упала в десять раз, но Маск переживал не только из‐за финансовых потерь. Налагаемые государством ограничения – сначала в Китае, а затем в Калифорнии – разжигали в нем огонь борьбы с властями.

Ближе к концу марта – когда завод во Фримонте только начал выпускать Model Y – жителям Калифорнии был отдан приказ оставаться дома, и Маск встал на дыбы. Он сказал, что завод не закроется, и отправил всем сотрудникам компании письмо: “Я хочу, чтобы всем стало предельно ясно: если вы чувствуете, что заболеваете, или если вам просто нехорошо, вы вовсе не обязаны приходить на работу”. Но затем добавил: “Лично я буду продолжать работать. Я по‐прежнему искренне считаю, что коронавирусная паника гораздо разрушительнее самого вируса”.

После того как правительство округа пригрозило принудительно закрыть завод, Маск решил опротестовать эти приказы в суде. “Если кто‐то хочет оставаться дома, прекрасно, – сказал он. – Но говорить, что человек не имеет права покинуть собственный дом, и грозить арестом за выход на улицу – настоящий фашизм. Это не демократия. Это не свобода. Верните людям их проклятую свободу!” Не закрывая завод, он заявил, что шериф округа волен производить аресты. “Я буду со всеми на связи, – твитнул он. – Если кого‐то арестуют, я попрошу, чтобы под арест взяли только меня”.

Маск одержал верх. Местные власти позволили заводу во Фримонте работать, если все сотрудники будут носить маски и исполнять все протоколы безопасности. Эти требования соблюдались постольку-поскольку, но спор сошел на нет, сборочные линии продолжили выпускать автомобили, и большого очага болезни на заводе не возникло.

Это столкновение способствовало политической эволюции Маска. Он прошел путь от преданного поклонника, собирающего средства для Барака Обамы, до ярого противника прогрессивных демократов. Одним майским воскресеньем в разгар спора с властями он опубликовал загадочный твит из трех слов: “Глотайте красную таблетку”. Это была отсылка к вышедшему в 1999 году фильму “Матрица”, где хакер обнаруживает, что живет в компьютерной симуляции (эта идея всегда привлекала Маска), и ему предлагают выбрать между синей таблеткой, проглотив которую он забудет обо всем и вернется к своей спокойной жизни, и красной таблеткой, которая позволит ему узнать истинную правду о Матрице. Многие, включая некоторых активистов, выступающих за права мужчин, и сторонников теорий заговора использовали фразу “глотайте красную таблетку” как лозунг, заявляя о готовности узнать правду о скрытных элитах. Иванка Трамп поняла отсылку Маска. Она ретвитнула сообщение и написала: “Проглотила!”

Воук-вирус

“traceroute woke_mind_virus”

Этот твит, опубликованный Маском в декабре 2021 года, был довольно загадочен, но возвещал о сдвиге в его политической позиции. Сетевая команда traceroute используется для определения пути к серверу – источнику какой‐либо информации. Маск решил бороться с тем, что считал избыточной политкорректностью и проявлениями воук-культуры, характерными для прогрессивных активистов, призывающих к установлению социальной справедливости. Когда я спросил его почему, он ответил: “Если не остановить воук-вирус, категорически антинаучный, антидобродетельный и античеловечный в целом, цивилизация никогда не станет многопланетной”.

Реакция Маска была отчасти вызвана гендерным переходом его дочери Дженны, занявшей радикально социалистическую политическую позицию и решившей полностью разорвать отношения с отцом. “Ему кажется, что из‐за этого воук-вируса он потерял сына, который сменил имя и фамилию и больше с ним не разговаривает, – говорит Джаред Берчалл, управляющий его личным офисом. – Он сам – и на очень личном уровне – стал свидетелем того, как опасно увлечение этой воук-религией”.

В более будничном смысле Маск был убежден, что воук-культура убивает юмор. В своих шутках он часто намекал на позу 69, другие сексуальные акты, биологические жидкости, какашки, пердеж, курение травки и темы, которые позабавили бы обдолбанных студентов-первокурсников. Раньше он любил сатирический новостной сайт The Onion, но теперь предпочитал христианский консервативный сайт The Babylon Bee, которому даже дал интервью в конце 2021 года. “Воук-культура стремится поместить комедию вне закона, а это не круто, – утверждал он. – Кто вообще попробует запретить Дэвида Шаппелла, а? Это же безумие. Или мы хотим жить в лишенном чувства юмора обществе, где процветают обвинения и ненависть, но никто не умеет прощать? Воук-культура сама сеет раздоры, ограничивает людей в правах и разжигает ненависть. Это позволяет злым людям быть жестокими и злыми, прикрываясь притворной добродетелью”.

В мае 2022 года Маску позвонили из издания Business Insider, где готовилась к публикации статья, в которой говорилось, что однажды он обнажился перед бортпроводницей своего частного самолета и попросил, чтобы она ублажила его руками. В статье отмечалось, что в обмен на это он обещал купить ей пони, потому что бортпроводница любит лошадей. Маск все отрицал – и указывал, что летает без бортпроводников, – но документы показывают, что в 2018 году Tesla выплатила этой женщине 250 тысяч долларов в качестве компенсации за увольнение. Когда статья появилась на сайте, цена акций компании упала на 10 %, а политические недовольства Маска обострились. Он полагал, что историю слил в прессу друг той женщины, который, по его словам, был “активистом, воукистом и крайне левым демократом”.

Узнав, что статья готовится к публикации, Маск попытался обезопасить себя и опубликовал твит, в котором представил ситуацию в политическом свете. “Раньше я голосовал за демократов, поскольку они были (по большей части) партией доброты, – написал он. – Но теперь они стали партией разлада и ненависти, поэтому я не могу и дальше поддерживать их и буду голосовать за республиканцев. Смотрите, как теперь они возьмутся за меня своими грязными методами”. Он готовился вылететь в Бразилию на встречу с президентом Жаиром Болсонару, популистом с правого крыла политического спектра. Эта встреча тоже свидетельствовала о сдвиге в политических взглядах Маска. Когда его самолет пошел на взлет, он написал еще один твит: “Нападки на меня следует рассматривать в политическом контексте – это их стандартные (гадкие) методы, – но ничто не удержит меня от борьбы за ваше благополучие и вашу свободу слова”.

На следующий день, когда статья оказалась не такой резонансной, как он опасался, настроение Маска улучшилось. “Наконец‐то мы можем назвать скандал словом Elongate[17]. О лучшем и мечтать нельзя”, – твитнул он. Когда один из основателей YouTube Чад Херли пошутил, что он резвится, как жеребец, Маск ответил: “Привет, Чад… Так уж и быть, я куплю тебе жеребца, если ты потрогаешь мою сардельку”.

Байден

Озабоченный воук-культурой, Маск сменил свой политический лагерь. “Этот воук-вирус живет преимущественно в Демократической партии, хотя большинство демократов не разделяют эти идеалы”, – сказал он. Эволюция Маска была вызвана еще и тем, что некоторые демократы стали на него нападать. “Элизабет Уоррен назвала меня дармоедом, который не платит налоги, хотя я без преувеличения плачу больше налогов, чем любой другой человек в истории”, – говорит он. Особенно его разозлила атака прогрессивно настроенной Лорены Гонсалес, члена законодательного собрания штата Калифорния. “Илон Маск идет в ж*пу”, – твитнула она. Из-за этого Маск еще сильнее обиделся на Калифорнию. “Я приехал сюда, когда здесь была страна возможностей, – говорит он. – Теперь здесь страна судебных исков, регламентов и налогов”.

Он проникся глубоким презрением к Дональду Трампу, которого считал жуликом, но Джо Байден тоже не производил на него впечатления. “Когда он был вице-президентом, я встретился с ним за обедом в Сан-Франциско. Он бубнил целый час, и мне было чертовски скучно, словно я говорил с одной из кукол, которую потянешь за веревочку – и она начнет повторять одни и те же бессмысленные фразы”. Тем не менее он утверждает, что в 2020 году проголосовал бы за Байдена, но решил, что поход на выборы в Калифорнии, где он был тогда зарегистрирован в качестве избирателя, не имеет никакого смысла, поскольку в этом штате исход голосования все равно предрешен.

Его презрение к Байдену обострилось в августе 2021 года, когда президент устроил в Белом доме специальное мероприятие, чтобы отдать дань прогрессу в сфере электрического транспорта. Приглашения получили руководители GM, Ford и Chrysler, а также глава Объединенного профсоюза рабочих автомобильной промышленности, но Маска на торжество не позвали, хотя Tesla и продавала в США гораздо больше электрических автомобилей, чем остальные три компании, вместе взятые. Пресс-секретарь Байдена Джен Псаки прямо заявила, в чем причина такого решения. “Это три крупнейших работодателя рабочих Объединенного профсоюза, – сказала она. – Делайте выводы”. Объединенный профсоюз не смог охватить завод Tesla во Фримонте – отчасти из‐за незаконных, по мнению Национального управления по трудовым отношениям, антипрофсоюзных действий компании, а отчасти из‐за того, что рабочие Tesla (как и новых компаний Lucid и Rivian, производящих электрические автомобили) получали фондовые опционы, что обычно не предусматривалось профсоюзными контрактами.

В ноябре Байден пошел еще дальше и посетил завод GM в Детройте в сопровождении генерального директора компании Мэри Барры и руководителей Объединенного профсоюза. “Детройт – мировой лидер по производству электрических автомобилей, – сказал Байден. – Мэри, я помню, как в январе мы с вами говорили о том, что Америке необходимо стать лидером в сфере электрического транспорта. Вы изменили историю, Мэри. Вы электрифицировали всю автомобильную промышленность. Я серьезно. Вы стали лидером, и это очень важно”.

На самом деле в 1990‐е годы GM сделала попытку проложить дорогу к электрическому транспорту, но в итоге поставила крест на этой идее. На момент заявления Байдена у GM был лишь один электрический автомобиль Chevrolet Bolt, который в то время даже не выпускался после отзыва партии. В последнем квартале 2021 года GM продала в США всего 26 электрических автомобилей, а Tesla за тот же год – около 300 тысяч. “Байден – унылая марионетка, а не человек”, – ответил Маск. Журналист Bloomberg Дана Халл, которая часто критиковала Маска (он даже заблокировал ее в Twitter), написала: “Лучше бы Байден придерживался фактов и признал – как признает весь рынок, – что Tesla возглавляет революцию электрического транспорта”.

Сотрудники администрации Байдена, многие из которых ездили на “теслах”, беспокоились из‐за углубляющегося раскола, и потому в начале февраля 2022 года глава его аппарата Рон Клейн и старший советник по экономике Брайан Диз позвонили Маску. Он счел обоих на удивление разумными. Желая усмирить гнев Маска, они пообещали, что президент публично похвалит Tesla, и вставили соответствующую фразу в речь, с которой тот выступил на следующий день: “Компании – от таких легендарных предприятий, как GM и Ford, которые наращивают производство новых электрических автомобилей, до крупнейшего в стране производителя электрического транспорта, компании Tesla, – объявили о совокупных инвестициях объемом более 200 миллиардов долларов в отечественное производство в Америке”. Похвала вышла не слишком восторженной, но все‐таки на некоторое время задобрила Маска.

Впрочем, период разрядки в отношениях с администрацией Байдена не затянулся. Маск отправил топ-менеджерам Tesla письмо, в котором сообщил, что у него “очень плохое предчувствие” о будущем экономики, и попросил подготовить планы на случай рецессии. Когда это письмо просочилось в прессу, о нем спросили Байдена. Он саркастично бросил: “Что ж, знаете, удачи ему в его полете на Луну”. Казалось, он считает Маска каким‐то чудаком, который пытается полететь на Луну. На самом деле аппарат SpaceX для посадки на Луну проектировался для США по контракту, заключенному с NASA. Через несколько минут после высказывания Байдена Маск посмеялся над неинформированностью президента, твитнув: “Спасибо, господин президент!” К своему твиту он прикрепил ссылку на пресс-релиз NASA, в котором говорилось, что SpaceX получила контракт на доставку американских астронавтов на Луну.

В ходе состоявшегося в апреле того же года телефонного звонка советники Байдена перечислили стимулы для развития рынка электрических автомобилей, содержащиеся в будущем законе о снижении инфляции. Маска приятно удивила их продуманность. Однако он выступил против предложенного правительством плана направить 5 млрд долларов на трехлетнюю программу по созданию сети электрических зарядных станций. Хотя это могло бы помочь Tesla, Маск считал, что строительством зарядных станций должно заниматься не государство, а частный сектор, включая и крупные компании, и маленькие семейные фирмы. Частные владельцы найдут способы привлекать клиентов, размещая зарядные станции возле ресторанов, придорожных центров притяжения туристов, продуктовых магазинов и других объектов местной инфраструктуры. Если же строительством станций будет заниматься государство, оно подавит предпринимательские инициативы. Маск пообещал, что зарядные станции Tesla будут открыты для автомобилей других марок. “Хочу сообщить, что мы обеспечим совместимость наших зарядных механизмов и внутри автомобилей, и на зарядных станциях”, – заявил он в ходе звонка.

На практике это было несколько сложнее, чем на словах. Зарядные станции Tesla необходимо было оборудовать адаптерами для разъемов, которые используются в других электрических автомобилях, а кроме того, обсуждения требовала и финансовая сторона вопроса. Митч Ландрю, настоящий инфраструктурный царь Белого дома, посетил аккумуляторный завод Tesla в Неваде, и его посвятили в технические детали. Затем он и Джон Подеста, советник Байдена по инновациям в сфере чистой энергетики, провели камерную встречу с Маском в Вашингтоне, чтобы сверить часы. Это вылилось в редкий доброжелательный диалог в твиттере. “Илон Маск откроет существенную часть сети Tesla для всех водителей, – говорилось в твите, который советники написали для Байдена. – Это очень важно, и это изменит ситуацию к лучшему”. Маск ответил: “Спасибо. Tesla с радостью поддержит другие электрические автомобили с помощью сети Supercharger”.

Либертарианский круг

Однажды в начале 2022 года Маск решил устроить незапланированную вечеринку на почти законченной, но еще не введенной в эксплуатацию гигафабрике Tesla в Техасе. Его заместитель Омид Афшар реквизировал опытный образец Cybertruck и велел поставить его в одном из просторных помещений на втором этаже здания. Он устроил бар, расставил в зоне отдыха сиденья из собираемых автомобилей и, чтобы создать атмосферу, привез в пространство вечеринки несколько роботов со сборочной линии.

Маск пригласил своего друга Люка Носека, одного из основателей PayPal и инвестора SpaceX. Носек предложил позвать и Джо Рогана, подкастера из Остина, который демонстративно не соблюдал никаких норм политкорректности. В тяжелом 2018 году Маск пришел к нему на шоу и затянулся косяком в прямом эфире. Пригласил Носек и заглянувшего в Техас канадского психолога Джордана Питерсона, провокатора, который периодически высказывался против воук-культуры. Питерсон пришел в сером пиджаке с бархатными лацканами и сером жилете с бархатной отделкой из того же комплекта. После вечеринки небольшая группа, включавшая Маска, Рогана, Питерсона и Граймс, отправилась домой к Носеку, и там они проговорили почти до трех утра.

Носек, родившийся в Польше, был убежденным либертарианцем со времен своей учебы в Иллинойском университете, где он вел долгие дискуссии с Максом Левчином. Вместе с Маском и еще более ярым либертарианцем Питером Тилем они основали PayPal. Носек был одним из немногих, кто в 2016 году праздновал победу Трампа в гостях у Тиля.

В остинский круг друзей Маска также входили один из основателей PayPal Кен Хауэри, которого Трамп назначил на должность посла в Швеции, и молодой технарь-предприниматель Джо Лонсдейл, очередной протеже Тиля. Кроме того, со времен PayPal Маск дружил с предпринимателем и венчурным капиталистом Дэвидом Саксом из Сан-Франциско. Не тяготея ни к одной из политических партий, Сакс поддерживал и Митта Ромни, и Хиллари Клинтон. Но еще в студенчестве его начала тревожить политкорректность, и в 1990‐х он вместе с Тилем написал книгу “Миф о многообразии”[18]. Приводя в пример свою альма-матер, Стэнфорд, авторы заявили, что “политически корректный «мультикультурализм» оказывает разрушительное влияние на высшее образование и академическую свободу”.

Ни один из этих людей не определял политические взгляды Маска, и было бы неверно в этом отношении считать их серыми кардиналами, стоящими у него за спиной. Маск был категоричен в своих суждениях сам по себе – по своей природе и склонности. Но его круг общения, как правило, подпитывал его антивоукистские настроения.

Быстрый переход Маска на правый фланг в 2022 году обескуражил его прогрессивных друзей, включая его первую жену Джастин и его девушку Граймс. “Так называемая война с воукизмом – одна из тупейших вещей в мире”, – написала Джастин в том году. Когда Маск стал посылать “правые” мемы и теории заговора Граймс, она ответила: “Это что, с 4chan? Ты теперь стал говорить как крайне правый”.

В его новом антивоукистском пыле и периодических высказываниях в поддержку теорий заговора, сформулированных крайне правыми, было нечто странное. Они не были его настройками по умолчанию, а накатывали волнами, как и “сатанинский режим”. Большую часть времени Маск утверждал, что придерживается умеренно центристских взглядов, хотя и не без примеси либертарианства, которая выражалась в его естественном неприятии всевозможных регламентов и правил. Он участвовал в предвыборных кампаниях Обамы и однажды шесть часов простоял в очереди, чтобы пожать ему руку на одном из мероприятий. “Я подумываю о создании «Суперумеренного суперкомитета политических действий» для поддержки кандидатов центристских взглядов из всех партий”, – твитнул он в 2022 году. Когда позже тем же летом он прилетел на мероприятие по сбору средств, организованное комитетом политических действий Кевина Маккарти, который возглавлял крыло республиканцев в Палате представителей, он обезопасил себя твитом, обнадеживающим всех, кому показалось бы, что он окончательно перешел на сторону движения MAGA: “Внесу ясность: я поддерживаю левое крыло Республиканской партии и правое крыло Демократической партии!”[19]

Но политические взгляды Маска, как и его настроения, постоянно колебались. На протяжении 2022 года он то восхвалял умеренность, то ворчал, что воук-культура и цензура медиаэлит представляют угрозу для существования человечества.

Polytopia

Один из ключей к пониманию Маска – его напора, целеустремленности, состязательности, непреклонности и любви к стратегии – скрывается в увлечении видеоиграми. Часами играя в игры, он выпускал (или нагнетал) пар и оттачивал свои тактические навыки и стратегическое мышление для бизнеса.

В тринадцать лет в ЮАР, самостоятельно освоив программирование, он написал видеоигру Blastar. Он научился взламывать систему, чтобы бесплатно играть на игровых автоматах, подумывал о том, чтобы открыть собственный игровой зал, и проходил стажировку в компании, которая занималась производством видеоигр. В студенчестве он сосредоточился на стратегиях – начиная с Civilization и Warcraft: Orcs and Humans, – в которых игроки по очереди совершают ходы, пытаясь выиграть военную или экономическую кампанию с помощью хитрой стратегии, грамотного распределения ресурсов и тактического мышления с применением дерева решений.

В 2021 году Маск не на шутку увлекся новой многопользовательской стратегией Polytopia, в которую играл на своем айфоне. В ней игроки выбирают одно из шестнадцати “племен” и состязаются друг с другом, развивая технологии, добывая ресурсы и ведя битвы, чтобы построить империю. Маск так поднаторел в этой игре, что победил даже ее разработчика, шведа Феликса Экенстама. Что говорит о нем любовь к этой стратегии? “По сути, я просто создан для войны”, – отвечает он.

Шивон Зилис скачала игру на телефон, чтобы они могли играть вместе. “Черт возьми, я сразу провалилась в эту кроличью нору, и она дает столько жизненных уроков, позволяет узнать столько странных вещей о себе и обо всех противниках”, – говорит она. Однажды в Бока-Чике, после ожесточенного спора с инженерами о необходимости использования предохранительных цепей при перемещении ускорителя Starship, Маск уселся на станок, стоявший на краю парковки, и сыграл два напряженных поединка в Polytopia с Зилис, которая находилась в Остине. “Он разнес меня оба раза”, – признается Шивон.

Маск настоял, чтобы Граймс тоже скачала эту игру. “У него нет других хобби, и видеоигры для него – единственный способ расслабиться, – говорит она, – но он подходит к ним с такой серьезностью, что страсти накаляются до предела”. В ходе одного из матчей, когда они договорились вместе выступить против других племен, она неожиданно атаковала его огненным шаром. “Это привело к одной из самых сильных наших ссор, – вспоминает она. – Он посчитал это подлым предательством”. Граймс отмахнулась от обвинений, ведь это была просто игра. “Это, мать твою, невероятно серьезно”, – сказал он. Остаток дня он с ней не разговаривал.

Во время визита на завод Tesla в Берлине он так увлекся игрой, что отложил несколько встреч с местным руководством. Мать, которая сопровождала его в поездке, его отчитала. “Да, я был неправ, – признал он. – Но это лучшая игра на свете”. На обратном пути домой он всю ночь проиграл в нее, сидя в салоне своего самолета.

Через пару месяцев в Кабо-Сан-Лукас, где праздновали день рождения Кристианы Маск, он часами сидел в своей комнате или в углу гостиной, играя в Polytopia. “Слушай, побудь хоть немного с нами”, – уговаривала его Кристиана, но Маск не внимал ее увещеваниям. Кимбал тоже освоил игру, чтобы стать ближе к брату. “Он сказал, что игра научит меня быть таким же директором, как он, – говорит Кимбал. – Мы назвали это уроками жизни Polytopia”. В их число входили такие советы:

В эмпатии нет ценности. “Он знает, что я – в отличие от него – довольно эмпатичен и из‐за этого мне тяжело приходится в бизнесе, – говорит Кимбал. – Polytopia показала мне, как он думает, не считаясь с эмпатией. Когда играешь в видеоигру, ни о какой эмпатии ведь и речи не возникает, правда?”

Играй в жизнь, как в игру. “У меня такое чувство, – однажды сказала Маску Зилис, – что в детстве ты играл в какую‐то стратегию и твоя мама выключила компьютер, но ты этого не заметил и продолжил играть в свою жизнь, как в игру”.

Не бойся проигрывать. “Ты проиграешь, – говорит Маск. – Первые пятьдесят раз будет обидно. Но, привыкнув проигрывать, ты станешь вкладывать в игру гораздо меньше эмоций”. Ты станешь бесстрашным и научишься рисковать.

Проявляй инициативу. “Я по‐канадски миролюбива и несколько пассивна, – говорит Зилис. – В игре я всегда лишь реагировала на действия других, вместо того чтобы продумывать наилучшую для меня стратегию”. Она поняла, что, как и многие женщины, точно так же вела себя на работе. И Маск, и Марк Джанкоса говорили ей, что она никогда не сможет выиграть, если не возьмет на себя инициативу по разработке стратегии.

Оптимизируй каждый ход. В Polytopia у каждого игрока всего тридцать ходов, поэтому каждый из них необходимо оптимизировать. “Число ходов в жизни тоже ограничено, как в Polytopia, – говорит Маск. – Пару раз пустив ситуацию на самотек, мы никогда не прилетим на Марс”.

Играй по‐крупному. “В игре Илон всегда проверяет границы возможного, – говорит Зилис. – И всегда играет по‐крупному, а затем вкладывает все обратно в игру, чтобы расти дальше. И точно так он поступает всю свою жизнь”.

Расставляй приоритеты. В ходе игры в Polytopia игрок может оказаться в окружении шести и более племен, каждое из которых будет его атаковать. Если он атакует все племена в ответ, он проиграет. Маск никак не мог усвоить этот урок, и на помощь ему пришла Зилис. “Слушай, на тебя сейчас все нападают, но если ты сделаешь слишком много ответных выпадов, у тебя закончатся ресурсы”, – сказала она. Она назвала этот подход “минимизацией фронта”. Впоследствии она снова безуспешно пыталась преподнести ему этот урок, когда была встревожена его поведением в Twitter.

Периодически отключайся. “Мне пришлось перестать играть, поскольку это ломало мой брак”, – говорит Кимбал. Шивон Зилис тоже удалила игру с телефона. Так же поступила и Граймс. На некоторое время от игры избавился и Маск. “Мне пришлось удалить Polytopia с телефона, потому что игра отнимала слишком много мыслительных циклов, – говорит он. – Она даже стала мне сниться”. Но усвоить урок об отключении Маск все‐таки не смог. Через несколько месяцев он снова скачал игру и начал в нее играть.

Глава 70

Украина

2022 год

Starlink спешит на помощь

За час до начала военной операции в Украине 24 февраля 2022 года была с помощью вредоносных программ организована массированная атака с целью вывести из строя роутеры американской спутниковой компании Viasat, которая предоставляла Украине услуги связи и доступ в интернет. Система командного управления украинской армией оказалась парализована, в связи с чем стало практически невозможно организовать сопротивление. В отчаянии высокопоставленные украинские чиновники обратились за помощью к Маску, и вице-премьер-министр Михаил Федоров через Twitter попросил его наладить связь. “Мы просим вас обеспечить Украину станциями Starlink”, – написал он.

Маск согласился. Через два дня Украина получила пятьсот спутниковых терминалов. “Американская армия готова помочь нам с их транспортировкой, государство предложило организовать гуманитарные рейсы и компенсировать часть затрат, – написала Маску Гвинн Шотвелл. – Похоже, все спешат на помощь!”

“Супер, – ответил Маск. – Отличный план”. Он созвонился в Zoom с президентом Украины Владимиром Зеленским, обсудил с ним логистику более широкого развертывания Starlink и пообещал, что навестит Украину, когда закончится война.

Директор SpaceX по бизнес-направлению Starlink Лорен Дрейер стала дважды в день присылать Маску сводку новостей. “Сегодня Россия вывела из строя часть украинской коммуникационной инфраструктуры и ряд комплектов Starlink, которые уже позволяли Вооруженным силам Украины продолжать командовать театром военных действий, – написала она 1 марта. – Эти терминалы им жизненно необходимы, поскольку в настоящий момент противник занимается уничтожением каналов связи. Они просят еще”.

На следующий день SpaceX отправила Украине еще две тысячи терминалов через Польшу. Дрейер, однако, сказала, что в некоторых районах страны нет электричества, поэтому многие терминалы даже не получится включить. “Предложи организовать поставку комплектов из мобильных солнечных панелей и батарей, – ответил Маск. – К ним можно добавить несколько аккумуляторов Powerwall и Megapack от Tesla”. Вскоре аккумуляторы и солнечные панели уже были в пути.

Каждый день на той неделе Маск регулярно встречался с инженерами Starlink. В отличие от всех остальных компаний и даже некоторых подразделений американской армии они нашли способы бороться с российскими глушилками, используемыми для создания радиопомех. К воскресенью компания уже наладила голосовую связь для украинской бригады особого назначения. Кроме того, с помощью комплектов Starlink была обеспечена связь украинской армии с Совместным командованием специальных операций США, а также восстановлено вещание украинского телевидения. За несколько последующих дней Украина получила еще 6 тысяч терминалов и спутниковых тарелок. К июлю в стране работало уже 15 тысяч терминалов Starlink.

Вскоре Starlink уже не сходила со страниц прессы. “Конфликт в Украине стал боевым крещением для растущей спутниковой сети Маска и SpaceX, и это разожгло интерес многих западных армий, – написали репортеры газеты Politico, рассказав, как услугами связи пользуются украинские солдаты на передовой. – Глубокое впечатление на командующих произвела способность компании за считаные дни доставить в воюющую страну несколько тысяч спутниковых станций размером с рюкзак и поддерживать их работоспособность, несмотря на все более изощренные атаки российских хакеров”. Большой материал опубликовал и The Wall Street Journal. “Без Starlink мы уже проигрывали бы войну”, – сказал газете украинский командир взвода.

Starlink оплатила примерно половину расходов на закупку спутниковых тарелок и предоставление услуг связи. “Сколько мы уже пожертвовали?” – спросил Маск у Дрейер в письме от 12 марта. Она ответила: “2000 бесплатных комплектов с месячным планом. Плюс еще 300 мы продали с огромной скидкой львовскому IT-кластеру и обеспечиваем связь примерно за 5500 долларов в месяц”. Вскоре компания пожертвовала Украине еще 1600 терминалов, и, по оценкам Маска, ее общий вклад составил около 80 млн долларов.

Остальное финансирование предоставили правительства ряда стран, включая США, Великобританию, Польшу и Чехию. Свой вклад вносили и частные лица. Историк Ниал Фергюсон разослал друзьям письмо, надеясь привлечь 5 млн долларов на закупку и транспортировку еще пяти тысяч комплектов Starlink. “Если вы хотите в этом поучаствовать, сообщите мне как можно скорее, – написал он. – Невозможно переоценить роль Starlink в обеспечении украинского правительства связью, которую не выводят из строя русские”. Через три часа ему ответил миллиардер Марк Бениофф, один из основателей Salesforce. “Готов пожертвовать 1 млн, – написал он. – Илон крут”.

Не делай добра…

“Это может привести к чудовищной катастрофе”, – написал мне Маск одним пятничным вечером в сентябре 2022 года. Он пошел в кризисно-драматичный режим, на этот раз не без причины. Возник опасный и сложный вопрос, и он полагал, что существует, как он выразился, “немаленькая вероятность”, что в результате может начаться ядерная война, часть вины за которую будет лежать на Starlink. Украинская армия готовила внезапное нападение на российский военно-морской флот, базирующийся в Севастополе, в Крыму, и планировала атаковать суда с помощью шести небольших беспилотных субмарин со взрывчаткой. На цель их наводили при помощи Starlink.

Хотя Маск безоговорочно поддерживал Украину, в сфере внешней политики у него были инстинкты реалиста и любителя европейской военной истории. Он полагал, что, атакуя Крым, присоединенный к России в 2014 году, Украина поступает безрассудно. За несколько недель до этого российский посол предупредил его, что нападение на Крым станет красной чертой и может спровоцировать ответный ядерный удар. Маск объяснил мне тонкости российского права и доктрины, которые предопределяют такой удар.

Тем вечером и ночью он взял в свои руки контроль над ситуацией. Он пришел к выводу, что, если не воспрепятствовать использованию Starlink для атаки, мир окажется на грани катастрофы. Он тайно отдал своим инженерам приказ отключить связь в радиусе ста километров от побережья Крыма. В результате, приблизившись к российскому флоту в Севастополе, украинские беспилотные субмарины потеряли соединение со спутником и оказались выброшены на берег, так и не причинив никому вреда.

Когда в ходе миссии украинские военные заметили, что Starlink не работает в Крыму и его окрестностях, они принялись звонить и писать Маску, чтобы он вернул связь. Вице-премьер-министр Михаил Федоров, который первым обратился к нему за помощью, тайно рассказал ему, почему беспилотные субмарины играют решающее значение в борьбе украинцев за свободу. “Мы сами сделали морские беспилотники, они могут уничтожить любой крейсер и любую подводную лодку, – написал он Маску, используя мессенджер с функцией шифрования данных. – Я никому об этом не говорил. Я просто хочу, чтобы об этом знали вы – человек, который меняет мир с помощью технологий”.

Маск ответил, что конструкция беспилотников хороша, но отказался вернуть связь в Крыму, утверждая, что Украина “заходит слишком далеко и напрашивается на стратегическое поражение”. Он обсудил ситуацию с советником Байдена по национальной безопасности Джейком Салливаном и председателем Объединенного комитета начальников штабов генералом Марком Милли и пояснил, что SpaceX не хочет, чтобы связь Starlink использовалась для наступательных военных операций. Он также позвонил российскому послу и заверил его, что Starlink используется только в целях обороны. “Думаю, если бы украинцы преуспели в своей атаке и потопили российский флот, это стало бы миниатюрным Перл-Харбором и привело к значительной эскалации конфликта, – говорит Маск. – Нам совершенно не хотелось в этом участвовать”.

Осадный менталитет Маска часто бывает апокалиптическим. И в бизнесе, и в политике он склонен видеть страшные угрозы – и черпать в них силы. В 2022 году он насторожился, когда ему показалось, что на международной арене назревает несколько катастрофических опасностей. Он полагал, что в ближайший год с высокой долей вероятности может произойти столкновение с Китаем из‐за Тайваня, а это нанесет серьезный удар по мировой экономике. Кроме того, он считал, что, если война в Украине затянется, это может привести к военным и экономическим катастрофам.

Маск решил, что должен лично помочь положить конец украинской войне, и предложил план мирного урегулирования, в соответствии с которым необходимо было провести повторный референдум на Донбассе и во всех остальных подконтрольных России регионах, принять Крым как часть России и обеспечить, чтобы Украина осталась “нейтральным” государством, а не вступила в НАТО. Его инициатива вызвала возмущение. “Пошел в жопу – мой предельно дипломатичный ответ”, – твитнул украинский посол в Германии. Президент Украины Владимир Зеленский был более осторожен. Он разместил в твиттере опрос: “Какой Илон Маск нравится вам больше: тот, что поддерживает Украину, или тот, что поддерживает Россию?”

В последующих твитах Маск несколько умерил пыл. “К настоящему моменту SpaceX потратила около 80 млн долларов из своего кармана, чтобы создать и поддерживать сеть Starlink в Украине, – написал он в ответ на вопрос Зеленского. – России мы выделили 0 долларов. Совершенно очевидно, что мы стоим на стороне Украины”. Но затем он добавил: “Попытка вернуть Крым приведет ко множеству смертей, вероятно, провалится и повысит риск ядерной войны. Это будет ужасно и для Украины, и для всей Земли”.

В начале октября Маск расширил ограничения на использование Starlink в наступательных операциях, отключив покрытие в подконтрольных России регионах на юге и востоке Украины. Это привело к очередному шквалу звонков и подчеркнуло, какую важную роль играет Starlink. Ни Украина, ни США не могли найти ни одного другого спутникового оператора и ни одну другую систему связи, которые могли бы сравниться со Starlink и выдерживать атаки российских хакеров. Чувствуя, что никто этого не ценит, Маск сказал, что SpaceX не готова и дальше нести на себе эту финансовую ношу.

Шотвелл тоже была твердо убеждена, что SpaceX должна перестать субсидировать украинские военные действия. Частные компании могут предоставлять гуманитарную помощь, однако не должны финансировать войну другого государства. Это дело правительства, и потому в США действует программа военных продаж, которая используется в качестве защитной прослойки между частными компаниями и иностранными правительствами. Другие компании, включая крупных и прибыльных подрядчиков Министерства обороны, получали миллиарды за поставку вооружения Украине, поэтому казалось несправедливым, что Starlink, которая пока еще даже не получала прибыли, должна предоставлять свои услуги бесплатно. “Мы обеспечили украинцам бесплатную связь в гуманитарных и оборонительных целях, чтобы они, например, могли и дальше поддерживать работу своих больниц и банковских систем, – говорит Шотвелл. – Но затем они стали устанавливать [терминалы] на чертовы дроны, надеясь взорвать российские корабли. Я готова бесплатно предоставлять услуги связи для служб скорой помощи, для больниц, для матерей. Этим и должны заниматься компании и люди. Но платить за атаки военных беспилотников – неправильно”.

Шотвелл начала переговоры о контракте с Пентагоном. SpaceX пообещала еще шесть месяцев бесплатно обслуживать терминалы, используемые в гуманитарных целях, но отказалась обслуживать терминалы, которые находились в распоряжении армии, поскольку за них должен был платить Пентагон. По контракту Пентагон обязался выделить SpaceX 145 млн долларов в качестве оплаты предоставляемых услуг.

Но затем эта новость просочилась в прессу, и медиа и твиттер ополчились против Маска. Он решил отозвать свою заявку о предоставлении финансирования. SpaceX пообещала бессрочно обслуживать терминалы, которые уже находятся в Украине. “Пошло все к черту, – твитнул Маск. – Хотя Starlink по‐прежнему теряет деньги, а другие компании получают миллиарды долларов от налогоплательщиков, мы просто продолжим субсидировать украинское правительство”.

Шотвелл сочла это абсурдным. “Пентагон в буквальном смысле готов был вручить мне чек на 145 миллионов. Но потом Илон пал жертвой идиотов из твиттера и хейтеров из Пентагона, которые слили новость в прессу”.

“Не делай добра – не получишь и зла”, – твитнул его друг Дэвид Сакс.

“И все равно добро делать нужно”, – ответил Маск.

Вице-премьер-министр Михаил Федоров попытался уладить ситуацию, забросав Маска зашифрованными сообщениями с благодарностями. “Не все понимают, какое важное дело вы делаете для Украины. Я уверен, что в отсутствие Starlink мы просто не смогли бы успешно функционировать. Спасибо вам еще раз”.

Федоров сказал, что понимает, почему Маск не позволил использовать Starlink для атак в Крыму. Однако он попытался надавить на Маска, чтобы тот позволил Украине использовать связь для ведения боев на подконтрольных России территориях на юге и востоке страны. Это привело к поразительно откровенному разговору в зашифрованном мессенджере:

федоров: Исключение этих территорий совершенно несправедливо. Я родился в деревне Васильевка в Запорожской области, там живут мои родители и друзья. Сейчас эта деревня оккупирована российскими войсками, там царит насилие и полное беззаконие – жители ждут не дождутся освобождения. <…> В конце сентября мы заметили, что Starlink не работает в освобожденных деревнях, а из‐за этого невозможно восстановить ключевую инфраструктуру на этих территориях. Для нас это вопрос жизни и смерти.

маск: Как только Россия проведет полную мобилизацию, она уничтожит всю инфраструктуру на всей территории Украины и пойдет гораздо дальше, не ограничиваясь текущими регионами. НАТО придется вмешаться, чтобы вся Украина не досталась России. Я считаю, что сейчас риск Третьей мировой войны становится очень высок.

федоров: Мобилизация не влияет на ход войны так, как технологии, ведь это война технологий. <…> Мобилизация в России может привести к свержению Путина. Это не война российского народа, они не хотят идти на Украину.

маск: Чтобы удержать Крым, Россия не остановится ни перед чем. Это подвергает мир катастрофической опасности. <…> Добейтесь мира, пока преимущество на вашей стороне. <…> Давайте это обсудим. [Маск написал свой новый личный номер телефона.] Я поддержу любой прагматичный путь к миру, который пойдет на благо всему человечеству.

федоров: Я понимаю. Мы смотрим [на ситуацию] глазами украинцев, а вы рассматриваете ее с позиции человека, который хочет спасти человечество. И не просто хочет, но делает для этого больше, чем кто‐либо еще.

Этот диалог с Федоровым раздосадовал Маска. “Что я делаю в этой войне? – спросил он меня в одном из вечерних разговоров. – Starlink создавалась не для войн. Она нужна, чтобы люди могли отдыхать и смотреть Netflix, посещать онлайн-занятия и заниматься хорошими мирными вещами, а не для ударов беспилотников”.

В конце концов с помощью Шотвелл SpaceX договорилась с различными правительственными агентствами об оплате расширенных услуг Starlink в Украине, и условия использования Starlink отныне определяла армия. В начале 2023 года Украина получила более 100 тысяч дополнительных спутниковых тарелок. Кроме того, Starlink запустила дополнительную услугу Starshield специально для использования в армии. SpaceX продавала спутники и услуги Starshield или давала разрешение на их использование американской армии и другим агентствам, позволяя правительству определять, как именно применять их и в Украине, и где угодно еще.

Глава 71

Билл Гейтс

2022 год

Визит

“Слушай, я хотел бы встретиться и поговорить о благотворительности и климате”, – сказал Билл Гейтс Маску, когда в начале 2022 года их пути пересеклись на одной конференции. Продав часть собственных акций из налоговых соображений, Маск вынужден был вложить 5,7 млрд долларов в учрежденный им благотворительный фонд. У Гейтса, который в тот период посвящал большую часть своего времени благотворительности, было много идей, и он хотел ими поделиться.

Они несколько раз по‐дружески общались в прошлом. Однажды Гейтс даже привез своего сына Рори на SpaceX. Маск, которому операционная система Microsoft всегда нравилась больше, чем другим технарям, без труда находил точки соприкосновения с человеком, построившим компанию благодаря своему усердию и упорству. Они решили, что нужно назначить встречу, и Гейтс, на которого работает целая команда секретарей и ассистентов, сказал, что попросит кого‐нибудь связаться с ассистентом Маска.

“У меня нет ассистента”, – ответил Маск. Он решил избавиться от личного ассистента и секретаря, поскольку хотел полностью контролировать свой календарь. “Пусть твой секретарь позвонит мне напрямую”. Гейтсу показалось “нелепым”, что у Маска нет ассистента. Так или иначе, он не решился просить одного из своих секретарей связаться с Маском и позвонил ему лично. Они назначили встречу в Остине.

“Приземлился”, – написал Гейтс днем 9 марта 2022 года.

“Отлично”, – ответил Маск и отправил Омида Афшара встречать его у входа на гигафабрику.

Как представители немногочисленного клуба людей, которые в свое время носили звание богатейших на планете, Маск и Гейтс имеют немало общего. Оба обладают аналитическим складом ума и умеют работать с предельной сосредоточенностью, а их уверенность в собственных знаниях порой граничит с высокомерием. Оба не выносят дураков. А потому было весьма вероятно, что рано или поздно между ними возникнет конфликт, и так и случилось, когда Маск повел Гейтса на экскурсию по заводу.

Гейтс утверждал, что аккумуляторы никогда не смогут питать большие грузовики, а солнечная энергетика не сыграет важной роли в решении проблемы изменения климата. “Я показал ему цифры, – говорит Гейтс. – Это область, в которой я явно разбирался лучше его”. Он также потрепал Маску нервы из‐за Марса. “Меня лично Марс не интересует, – позже сказал мне Гейтс. – Он от Марса без ума. Я позволил ему объяснить свою логику, но она совершенно нелепа. Это какой‐то сумасшедший сценарий, в котором на Земле случится ядерная война, а люди будут на Марсе. Потом они вернутся на Землю и, знаете ли, останутся живы, когда мы все друг друга перебьем”.

Тем не менее на Гейтса произвел впечатление построенный Маском завод, а также то, что Маск прекрасно знал все машины и разбирался во всех процессах. Кроме того, Гейтс восхищался тем, что SpaceX создала крупную группировку спутников, чтобы обеспечивать доступ в интернет из космоса. “Starlink – это успешное воплощение идеи, которую я двадцать лет назад пытался реализовать с Teledesic”, – говорит он.

Ближе к концу экскурсии разговор зашел о благотворительности. Маск заявил, что, на его взгляд, благотворительность по большей части – “чушь собачья”. По его оценкам, с каждого доллара, потраченного на благотворительность, цели достигали лишь двадцать центов. Он мог сильнее повлиять на изменение климата, вкладывая деньги в Tesla.

“Слушай, я перечислю тебе пять проектов, на сотню миллионов каждый”, – ответил Гейтс. Он назвал сбор денег для беженцев, поддержку американских школ, поиск лекарства от СПИДа, уничтожение некоторых видов комаров с помощью механизмов генного драйва, а также генетическую модификацию семян для защиты растений от изменения климата. Гейтс очень скрупулезен по части благотворительности и пообещал, что напишет Маску “супердлинные описания каждой из этих идей”.

Им необходимо было обсудить один щекотливый вопрос. Гейтс “зашортил” акции Tesla, сделав большую ставку на то, что их цена снизится. Он оказался неправ. К моменту своего визита в Остин он потерял 1,5 млрд долларов. Маск услышал об этом и возмутился. В его картине мира шортселлеры населяли глубочайший круг ада. Гейтс сказал, что сожалеет, но это Маска не успокоило. “Я извинился перед ним, – говорит Гейтс. – Стоило ему услышать, что я зашортил акции, как он стал со мной очень груб, но он очень груб со многими людьми, поэтому не стоит принимать это слишком близко к сердцу”.

В этом споре показали себя их разные мировоззрения. Когда я спросил Гейтса, зачем он зашортил акции Tesla, он объяснил, что, по его расчетам, предложение электрических автомобилей должно было расти быстрее спроса на них, в связи с чем цены должны были падать. Я кивнул, но снова задал тот же вопрос: зачем он зашортил акции? Гейтс посмотрел на меня так, словно я не понял, что он сейчас сказал, а затем ответил так, словно это было очевидно: он решил, что, зашортив Tesla, сможет сделать деньги.

Такая логика была для Маска чуждой. Он верил, что должен привести мир в эпоху электрического транспорта, и вкладывал в это дело все доступные средства, даже когда инвестиции казались ненадежными. “Как человек может говорить, что готов бороться с изменением климата, а затем делать что‐то, что снижает общие инвестиции в компанию, которая делает для этого больше всех? – спросил он меня через несколько дней после визита Гейтса. – Это чистое лицемерие. Зачем делать деньги на неудачах компании, которая занимается производством автомобилей, питаемых возобновляемой энергией?”

Граймс от себя добавила: “Мне кажется, это стало поводом помериться членами”.

В середине апреля Гейтс, как и обещал, прислал Маску написанную им лично статью с перечислением благотворительных проектов. Маск ответил текстовым сообщением с простым вопросом: “У тебя еще висит полмиллиарда на короткой позиции против Tesla?”

С Гейтсом на Боаоском азиатском форуме в Цюнхае, Китай, 2015 год

Гейтс в это время сидел в ресторане отеля Four Seasons в Вашингтоне со своим сыном Рори, который только что поступил в аспирантуру. Рассмеявшись, он показал Рори сообщение и спросил, как лучше ответить.

“Просто скажи да, а потом быстро смени тему”, – предложил Рори.

Гейтс последовал его совету. “Прости, но я ее пока не закрыл, – написал он. – Я хотел бы обсудить возможности для благотворительности”.

Это не сработало. “Прошу прощения, – тотчас ответил Маск, – но я не могу всерьез воспринимать твою климатическую благотворительность, когда ты держишь огромную короткую позицию против Tesla, то есть против компании, которая делает больше всех, чтобы бороться с изменением климата”.

Разозлившись, Маск бывает груб, особенно в твиттере. Он опубликовал фотографию Гейтса, на которой тот стоял в рубашке поло и из‐за выпирающего живота казался чуть ли не беременным. “Прощай, стояк!” – написал он.

Гейтс искренне недоумевал, почему Маска задевает, что он зашортил акции. Маск в свою очередь не мог взять в толк, почему Гейтс этого не понимает. “Я уже не сомневаюсь, что он абсолютно сумасшедший (и полный мудак), – написал мне Маск сразу после короткого диалога с Гейтсом. – А ведь мне хотелось, чтобы он мне понравился (эх)”.

Гейтс, однако, был гораздо более благосклонен. Позже в тот же год он присутствовал на званом ужине в Вашингтоне и услышал, как критикуют Маска. “Вы вольны как угодно оценивать поведение Илона, – сказал он, – но никто из наших современников не сделал больше его, чтобы раздвинуть рубежи науки и инноваций”.

Благотворительность

Маск никогда не проявлял особого интереса к благотворительности. Он полагал, что сделает для человечества гораздо больше, если будет держать все деньги в своих компаниях, работающих над проектами в сфере возобновляемой энергетики, исследований космоса и безопасности искусственного интеллекта.

Через несколько дней после того, как Билл Гейтс посетил его и перечислил ряд благотворительных инициатив, Маск встретился с Берчаллом и четырьмя советниками по имущественному планированию за столом для переговоров, стоящим на антресольном этаже, с которого открывался вид на сборочные линии новой гигафабрики Tesla в Техасе. Предложения Гейтса его не заинтересовали, но ему хотелось рассмотреть варианты финансирования чего‐то более действенного, чем классический благотворительный фонд.

Берчалл предложил создать некоммерческую холдинговую компанию – предприятие особого типа, которое осуществляет управление рядом финансируемых им некоммерческих организаций. По структуре, пояснил Берчалл, эта компания будет напоминать Медицинский институт Говарда Хьюза. “Мы будем двигаться крошечными шажками, – сказал мне Берчалл, – но в итоге она сможет стать довольно крупной организацией, может, даже полноценным институтом высшего образования”.

Хотя Маску идея понравилась, он пока не готов был ее реализовать. “У меня сейчас слишком много других задач”, – сказал он и вышел из‐за стола.

Так и было. В тот день – 6 апреля 2022 года – он готовился к открытию Giga Texas и все утро тщательно инспектировал сборочную линию Model Y и контролировал подготовку вечеринки Giga Rodeo. Кроме того, в тот же день у него был назначен телефонный разговор с представителями Белого дома, в ходе которого планировалось обсудить вопросы торговли, отношений с Китаем и субсидий на производство аккумуляторов. Но больше всего его беспокоил другой вопрос: он только что принял предложение войти в совет директоров компании, акции которой тайно скупал с января, и теперь сомневался в правильности принятого решения.

Глава 72

Активный инвестор

Twitter, январь – апрель 2022 года

Перед бурей

В апреле 2022 года дела у Маска шли на удивление хорошо. За последние двенадцать месяцев продажи Tesla выросли на 71 %, хотя ни цента не было потрачено на рекламу. Цена акций компании за пять лет возросла в пятнадцать раз, и теперь Tesla стоила больше, чем девять следующих автопроизводителей, вместе взятых. Маск активно запугивал поставщиков микрочипов, поэтому Tesla – в отличие от других производителей – без потерь пережила кризис поставок, вызванный пандемией, и это позволило компании выйти на рекордные производственные показатели в первом квартале 2022 года.

В первом квартале 2022 года SpaceX отправила на орбиту вдвое больше грузов, чем все остальные компании и страны, вместе взятые. В апреле она снарядила свой четвертый пилотируемый полет на Международную космическую станцию, взяв на борт трех астронавтов NASA (агентство по‐прежнему не имело собственных возможностей для запуска) и одного космонавта Европейского космического агентства. В тот же месяц компания разместила на орбите очередную партию коммуникационных спутников Starlink, в результате чего их количество в группировке возросло до 2100 штук. К тому времени они предоставляли доступ в интернет 500 тысячам подписчиков из сорока стран, включая Украину. Ни одна другая компания и ни одна другая страна еще не научилась успешно сажать на землю орбитальные ракеты и использовать их повторно. “Поразительно, что столько лет спустя Falcon-9 по‐прежнему остается единственным орбитальным ускорителем, который приземляется и взлетает снова!” – твитнул Маск.

Стоимость четырех компаний, которые он изначально профинансировал и построил с нуля, теперь была такова:

Tesla: 1 трлн долларов

SpaceX: 100 млрд долларов

The Boring Company: 5,6 млрд долларов

Neuralink: 1 млрд долларов

Год обещал быть замечательным, если бы Маск только понимал, что лучшее – враг хорошего. Но ограничиваться хорошим он просто не умел.

Шивон Зилис заметила, что к началу апреля у него, как у заядлого геймера, который победил всех, но никак не может выйти из игры, стали чесаться руки. “Ты не обязан всегда пребывать в состоянии войны, – сказала она ему. – Или на войне тебе спокойнее?”

“Она во мне по умолчанию”, – ответил он.

“Он как будто бы выигрывал в симуляторе и теперь не знал, что делать дальше, – говорит она. – Долгие периоды затишья выбивают его из колеи”.

В том месяце мы говорили с ним о достижениях его компаний, и он пояснил, почему считает, что Tesla идет к тому, чтобы стать самой дорогой компанией в мире и ежегодно получать триллионные прибыли. Но в его голосе не было ни намека на радость или даже на удовлетворение. “Пожалуй, я всегда хочу снова выложить фишки на стол или пройти следующий уровень в игре, – сказал он. – Я не умею бездействовать”.

Обычно в такие моменты, вместо того чтобы радоваться успехам, Маск сам разжигает драмы. Он устраивает авралы, поднимает в воздух самолеты, устанавливает нереальные и ненужные сроки. День самоуправления, сборка Starship, установка солнечных крыш, производственный ад на автомобильных заводах – он нажимает на кнопку и объявляет пожарную тревогу. “Обычно он выбирает одну из своих компаний и находит какой‐нибудь повод для кризиса”, – говорит Кимбал. Но в этот раз Маск поступил иначе. Не продумав до конца свой шаг, он решил купить Twitter.

Огнемет для пальцев

Период напряженного затишья в начале 2022 года фатальным образом совпал с моментом, когда у Маска неожиданно появилось много свободных денег. Продажа акций принесла ему около 10 млрд долларов. “Я не хотел просто оставлять их в банке, – говорит он, – поэтому задумался, какой продукт нравится мне лично, и ответ нашелся сразу. Это Twitter”. В январе он отдал своему персональному менеджеру Джареду Берчаллу конфиденциальный приказ приступить к покупке акций компании.

Twitter был для Маска идеальной – даже слишком идеальной – игровой площадкой. Он поощряет тех, кто импульсивен, непочтителен и несдержан, – тех, кто, набирая сообщения, словно палит из огнемета. Во многом он напоминает школьный двор, где не обходится без издевок и травли. Но в твиттере умники набирают себе подписчиков, а не позволяют столкнуть себя с лестницы. А когда ты богаче и умнее всех, ты можешь даже решить стать царем этой игровой площадки, хотя в детстве не мог и мечтать о чем‐то подобном.

Маск зарегистрировался в Twitter вскоре после его появления в 2006 году, но забросил свой аккаунт, когда ему “наскучили твиты о том, кто какой латте взял себе в «Старбаксе»”. Его друг Билл Ли подтолкнул его вернуться, чтобы использовать твиттер как канал для непосредственного общения с людьми, и Маск открыл этот кран в декабре 2011 года. Среди его первых твитов – фотография на рождественской вечеринке, где он, натянув чудовищный парик, изображает Арта Гарфанкела, и одно сообщение, которое положило начало непростой дружбе. “Сегодня мне ни с того ни с сего позвонил Канье Уэст, который вылил на меня целый поток мыслей, рассуждая то о ботинках, то о Моисее, – написал Маск. – Он был вежлив, но понять его было трудно”.

В последующие десять лет Маск опубликовал 19 тысяч твитов. “Порой мои твиты льются сплошным потоком, как Ниагарский водопад, и публикуются слишком быстро, – говорит он. – Просто поройтесь в них, но остерегайтесь кусков дерьма, случайно затесавшихся в общую массу”. Опубликованные в 2018 году твиты о “педофиле” и “обеспеченном финансировании” показывают, что порой любовь к твиттеру выходит ему боком, особенно когда он заходит туда поздно ночью, возбужденный и заряженный энергетиками и “Амбиеном”. Когда я спрашиваю, почему он даже не пытается сдержаться, он с готовностью признает, что очень часто “ставит себе палки в колеса” и “копает себе могилу”. Но вместе с тем он говорит, что жизнь должна быть интересной и смелой, и цитирует свою любимую фразу из фильма “Гладиатор”, вышедшего в 2000 году: “Разве вам не интересно? Разве вы не за этим пришли?”

Джек Дорси

К началу 2022 года в его взрывоопасную смесь был добавлен еще один ингредиент: нарастающее беспокойство из‐за “воук-вируса”, который, как полагал Маск, распространяется по Америке. Он презирал Дональда Трампа, но считал абсурдным пожизненный бан бывшего президента и все сильнее заводился из‐за жалоб правых, которых притесняли в твиттере. “Он видел, в каком направлении движется Twitter, где цензуре подвергаются все, кто находится на неверном конце спектра”, – говорит Берчалл.

Его поддерживали либертариански настроенные друзья-технари. Когда в марте Маск сказал, что Twitter стоит раскрыть алгоритмы, которые используются для продвижения контента и для занижения его значимости, его молодой друг Джо Лонсдейл одобрил это предложение. “Наше публичное пространство не нуждается в цензурном произволе, – написал он. – Завтра меня будут слушать более 100 членов Конгресса на выездной встрече Республиканской партии, и это один из пунктов моей повестки”.

“Согласен, – ответил Маск. – Сейчас все погрязло в тайной коррупции!”

В диалог вступил и их остинский приятель Джо Роган. “Ты собираешься освободить твиттер от веселой толпы цензоров?” – спросил он у Маска.

“Я дам советы, но пусть сами решают, прислушиваться ли к ним”, – ответил Маск.

Он полагал, что свободы слова много не бывает, поскольку она укрепляет демократию. В один из мартовских дней он провел в твиттере опрос: “Свобода слова критически важна для работающей демократии. Считаете ли вы, что Twitter строго придерживается этого принципа?” Когда более 70 % пользователей ответили “нет”, Маск задал следующий вопрос: “Нужна ли новая платформа?”

Один из основателей Twitter Джек Дорси, тогда еще входивший в совет директоров компании, ответил Маску личным сообщением: “Да”.

“Я готов помочь, если это в моих силах”, – заверил его Маск.

Совет директоров

В то время Маск раздумывал, не создать ли ему новую платформу. Но в конце марта он в частном порядке побеседовал с несколькими членами совета директоров Twitter, и они настоятельно рекомендовали ему принять участие в руководстве компанией. Однажды вечером, завершив совещание с командой Tesla Autopilot, начавшееся в девять часов, он позвонил программисту Парагу Агравалу, который занял должность генерального директора Twitter после отставки Дорси. Они решили тайно встретиться 31 марта и пригласили на этот ужин председателя совета директоров Twitter Брета Тейлора.

Сотрудники Twitter подготовили для них снятый на Airbnb загородный дом неподалеку от аэропорта Сан-Хосе. Тейлор приехал туда первым и отправил Маску сообщение, чтобы его предупредить. “Это, пожалуй, самое странное место, где у меня в последнее время бывали встречи, – написал он. – Здесь ослы и тракторы”.

Маск ответил: “Может, алгоритм Airbnb считает, что тебе нравятся ослы и тракторы (кому они вообще не нравятся?)”.

Параг Агравал

Агравал показался Маску приятным. “Очень славный парень”, – говорит он. Но это было проблемой. Если спросить Маска, какие качества нужны генеральному директору, он точно не скажет, что директор должен быть “очень славным парнем”. Он считает, что руководителям не стоит стремиться к тому, чтобы нравиться сотрудникам. “Twitter нужен огнедышащий дракон, – сказал он после встречи, – а Параг не такой”.

Огнедышащий дракон. Это точно описывает Маска. Но пока он еще и не думал о том, чтобы лично взяться за Twitter. На встрече Агравал сказал ему, что Дорси некоторое время назад предлагал ввести Маска в совет директоров. Агравал уговаривал его согласиться.

Через два дня, когда Маск летел в Германию, совет директоров Twitter прислал ему официальное предложение. К удивлению Маска, оно не было дружественным. Соглашение было основано на том варианте, который Twitter использовал двумя годами ранее, когда в состав совета директоров было решено ввести двух враждебных активных инвесторов. Условия перечислялись на семи страницах, и среди них были положения, запрещающие Маску делать публичные заявления (а также, надо полагать, и твиты) с критикой компании. С точки зрения совета директоров Twitter, это было логично. История показывала – как покажет и будущее, – что Маск может наворотить немало дел, когда даже не пытается зачехлить свои огнеметы. А его битва с Комиссией по ценным бумагам и биржам позволяла понять, как затруднительно его хоть в чем‐то сдерживать.

Маск велел Берчаллу отклонить предложение. Он посчитал “предельно ироничным”, что компания, считающая свой продукт “площадкой для публичных высказываний”, пытается ограничить свободу слова. Через несколько часов совет директоров Twitter пошел на попятную. Маску прислали пересмотренное соглашение, в котором было всего три весьма мягко сформулированных абзаца. Единственное значимое ограничение: Маску не позволялось приобретать более 14,9 % акций Twitter. “Я соглашусь, если они расстелят красную дорожку”, – сказал он Берчаллу.

После того как Маск запоздало сообщил Комиссии по ценным бумагам и биржам, что держит около 9 % акций Twitter, они с Агравалом обменялись поздравительными твитами. “Рад сообщить, что мы ввели @elonmusk в состав совета директоров! – написал Агравал рано утром 5 апреля. – Он наш главный фанат и главный критик, а нам это и нужно”.

Маск ответил через семь минут, опубликовав тщательно продуманный твит: “Жду не дождусь того, как в грядущие месяцы мы с Парагом и советом директоров возьмемся за дело, чтобы значительно улучшить Twitter!”

На короткие два дня в долине воцарился мир. Маску нравилось, что Агравал программист, а не просто генеральный директор. “Я гораздо лучше взаимодействую с инженерами, подкованными в программировании, чем с типичными руководителями проектов и администраторами, – написал он. – Мне нравится с ним говорить!”

“В следующей беседе говори со мной как с инженером, а не как с директором, и посмотрим, куда нас это приведет”, – ответил Агравал.

Мозговой штурм

Днем 6 апреля Люк Носек и Кен Хауэри, близкие друзья Маска, которые в свое время вместе с ним основали PayPal, мерили шагами офисное пространство на антресольном этаже завода Giga Texas, ожидая, пока Маск завершит разговор о благотворительности с Берчаллом и звонок о китайских пошлинах с администрацией Байдена. Маск жил у Хауэри и периодически ночевал у Носека. “Вот и мои домохозяева!” – провозгласил он, когда наконец освободился и подошел к ним.

Накануне было объявлено, что он вошел в состав совета директоров Twitter, и Носек с Хауэри восприняли его решение скептически. “Думаю, мне стоит ждать проблем, – радостно согласился с ними Маск, сев за стол для переговоров, откуда открывался вид на сборочные линии Tesla. – У меня куча денег лежала мертвым грузом!” Хауэри и Носек усмехнулись и стали ждать, когда он скажет больше. “На мой взгляд, очень важно иметь площадку, которой можно доверять или которой хотя бы можно не слишком не доверять”, – добавил Маск. Он пожаловался, что члены совета директоров Twitter не заинтересованы в продукте лично – ни как акционеры, ни как пользователи. “Параг – технарь и более-менее представляет, что происходит, но совершенно очевидно, что этим сумасшедшим домом управляют сами пациенты”.

Он повторил свою простую мысль: демократии не повредило бы, если бы Twitter перестал ограничивать свободу слова пользователей. “Twitter должен двигаться к свободе слова, по крайней мере в том смысле, в каком ее трактует закон, – сказал он. – Сейчас Twitter подавляет свободу слова гораздо сильнее, чем требуется по закону”.

Хауэри разделял либертарианские взгляды Маска, но осторожно возразил ему, выразив ряд сложных мыслей в наводящих вопросах. “Думаешь, он должен быть как телефонная система, где слова, сказанные на одном конце, точно так же слышатся на другом? – спросил он. – Или скорее как система, которая управляет дискурсом мира, а потому имеет продуманный алгоритм приоритизации и деприоритизации?”

“Да, это трудный вопрос, – ответил Маск. – Иметь возможность высказаться – это одно, но надо понимать, что выводить на передний план, а что отодвигать на задний”. Возможно, алгоритм продвижения твитов следовало сделать более прозрачным. “Это может быть алгоритм с открытым кодом, размещенный на GitHub, чтобы люди могли его изучить”. Эта идея понравилась консерваторам, которые считали, что в алгоритме тайно зашифрована либеральная ангажированность, но она не отвечала на вопрос, должен ли Twitter пытаться предотвращать распространение опасного, ложного и вредного контента.

Маск предложил и несколько других идей. “Может, пусть люди вносят небольшую плату, пару долларов в месяц, за верификацию?” – спросил он. Это стало одной из ключевых идей Маска для Twitter: подписка с использованием кредитной карты и номера телефона была бы способом верификации личности пользователей. Алгоритм мог бы отдавать им предпочтение, поскольку они, вероятно, менее склонны к мошенническим действиям, травле и распространению заведомо ложной информации. Это могло бы снизить скорость, с которой любая дискуссия сводилась к сравнению людей с нацистами.

Кроме того, привязка кредитной карты, по словам Маска, давала и другое преимущество: она позволяла превратить Twitter в платформу, где люди могли бы переводить деньги, оставлять чаевые и платить за истории, музыку и видео. Поскольку Хауэри и Носек работали с Маском в PayPal, им идея понравилась. “Так появится возможность исполнить мой изначальный замысел для X.com и PayPal”, – сказал Маск, радостно рассмеявшись. С самого начала он понимал, что Twitter может стать таким, каким он хотел сделать X.com, – социальной сетью, поддерживающей финансовые транзакции.

Разговор продолжился за поздним ужином в элегантном, но непритязательном остинском клубе Pershing, где Носек забронировал отдельную комнату на верхнем этаже. Помимо них на ужине присутствовали Гриффин и Саксон, Крис Андерсон из TED, приехавший в Остин записать интервью для грядущей конференции, а также Мэй, которая только что вернулась из Праги, где посетила ряд мероприятий Vogue, и позже Граймс.

Гриффин и Саксон признались, что редко открывают твиттер, но Мэй сказала, что сидит в нем постоянно, и это, возможно, был тревожный звоночек о демографическом составе его пользователей. “Я, пожалуй, сижу в твиттере слишком много, – сказал Илон. – Там легко копать себе могилу. Бери лопату – и копай”.

Giga Rodeo

На следующий вечер, 7 апреля, было назначено торжественное открытие завода Giga Texas. Омид Афшар спланировал вечеринку под названием Giga Rodeo, на которую было приглашено 15 тысяч гостей. Вместо того чтобы руководить подготовкой и репетировать шоу, Маск улетел в Колорадо-Спрингс на трехчасовой визит в Академию ВВС США, где он согласился выступить с лекцией. Это была приятная передышка. Занимаясь другими делами, Маск мог разобраться в своих мыслях о Twitter.

Он призвал курсантов не становиться жертвами осторожного бюрократического мировоззрения, которое, как он полагал, тормозило развитие государственных программ. “Если у нас не взрываются двигатели, мы стараемся недостаточно”, – сказал он. Несмотря на все происходящее, он никуда не спешил. После лекции он встретился с небольшой группой студентов, чтобы обсудить их исследования искусственного интеллекта и разработанные ими беспилотные летательные аппараты.

Когда поздно вечером он вернулся в Техас, завод оказался преображен. На парковке стояли художественные инсталляции в стиле Burning Man, игровые автоматы, небольшие эстрады, механический бык, гигантская резиновая утка и две огромные катушки Теслы. Некоторые внутренние помещения завода напоминали ночной клуб. Кимбал помог с организацией шоу дронов, и на фоне ночного неба возникли портрет Николы Теслы, эмблема Dogecoin и силуэт Cybertruck. В число звездных гостей мероприятия вошли Харрисон Форд, Спайк Ли и художник Бипл, создавший инсталляцию.

Маск выехал на сцену на черном родстере – на самом первом автомобиле, произведенном компанией, – под оглушительную песню Доктора Дре. Он назвал множество цифр, подчеркивая гигантские размеры нового завода площадью почти в миллион квадратных метров, а затем помог присутствующим понять, насколько он огромен, сказав, что в нем уместилось бы 194 млрд хомяков. Перечислив множество достижений Tesla, он заострил внимание на том, которое считал в перспективе самым важным. “Полностью автономное вождение перевернет мир”, – пообещал он.

Открытие гигафабрики в Техасе должно было стать триумфальным днем. Маск проложил дорогу в эпоху электрических автомобилей и теперь показывал, что производство может процветать и на американской земле. Но разговоры на церемонии открытия и последующей вечеринке шли не о чудесах производства. У всех – и особенно у близких друзей и родственников Маска, включая Кимбала, Антонио, Люка и даже Мэй, – на устах был Twitter. Зачем он лезет в это кишащее змеями болото? Не станет ли оно его проигранной кампанией? Может, попробовать его отговорить?

Глава 73

“Я сделал предложение”

Twitter, апрель 2022 года

Пауза

На следующий день после Giga Rodeo – в пятницу, 8 апреля 2022 года, – Маск встретился с Кимбалом за бранчем. Он был раздосадован своими разговорами с членами совета директоров Twitter. “Они неплохие люди, но никто из них не пользуется твиттером, – сказал он. – Мне кажется, с ними каши не сваришь”.

Кимбал его не обнадежил. “Слушай, ты никогда не входил в совет директоров, поэтому просто не знаешь, какой это отстой, – сказал он. – Ты говоришь людям, что думаешь, а они просто улыбаются, кивают и не принимают твои слова в расчет”.

Кимбал полагал, что брату лучше основать собственную социальную сеть на базе блокчейна. Илон прикинул, что в нее можно было бы внедрить платежную систему с использованием криптовалюты Dogecoin. После бранча он отправил Кимбалу несколько сообщений, обрисовав концепцию “основанной на технологии блокчейна социальной сети, которая позволяет обрабатывать платежи и вместе с тем публиковать короткие текстовые сообщения, как Twitter”. В этой сети, лишенной центрального сервера, “некому было бы наступать на горло, поэтому гарантировалась бы свобода слова”.

Илон сказал, что есть и другой вариант: не просто войти в совет директоров Twitter, но и купить компанию. “Я начал полагать, что Twitter летит в тартарары и мне не спасти его, просто сидя в совете, – говорит он. – Поэтому я подумал: возможно, стоит купить компанию, сделать ее частной и все исправить”.

Он уже принял дружественное соглашение о вхождении в совет директоров, о чем написал в текстовом сообщении и общедоступном твите. Но после бранча с Кимбалом он позвонил Берчаллу и велел пока ничего не оформлять. Ему нужно было подумать.

Гавайи

Тем вечером Маск улетел на Ланаи – гавайский остров Ларри Эллисона. Основатель Oracle жил в тихом имении на холме в центре острова и позволил Маску остановиться в своем старом доме на побережье. Маск планировал эту поездку как спокойное свидание с одной из женщин, с которыми он встречался без обязательств, – с австралийской актрисой Наташей Бассет. Но вместо того чтобы расслабиться и насладиться мини-отпуском, почти все четыре дня на острове Маск гадал, что же делать с Twitter.

В первую ночь он практически не сомкнул глаз, обдумывая проблемы Twitter. Взглянув на список людей с наибольшим числом подписчиков, в который входили Барак Обама, Джастин Бибер и Кэти Перри, он понял, что никто из них в последнее время не проявляет особенной активности в сети. В результате в 3:32 ночи по гавайскому времени он опубликовал твит: “Большинство самых «популярных» аккаунтов твитят редко и постят очень мало контента. Может, Twitter умирает?”

В Сан-Франциско, где тогда находился генеральный директор Twitter Параг Агравал, была половина седьмого утра. Примерно через полтора часа Агравал отправил Маску сообщение: “Ты вправе писать «Может, Twitter умирает?» и любые другие вещи о Twitter, но я обязан сказать тебе, что в текущей ситуации это никак не помогает мне сделать Twitter лучше”. Это сдержанное сообщение было тщательно сформулировано таким образом, чтобы не натолкнуть Маска на мысль, что он более не вправе критиковать компанию. Агравал добавил, что им нужно в ближайшее время обсудить, как избавиться от “отвлекающих факторов”, которые “мешают [им] работать”.

Маск получил сообщение Агравала в пять утра по гавайскому времени. Сна у него не было ни в одном глазу, хотя в сложившихся обстоятельствах это, возможно, и не шло никому на пользу. Через минуту он ответил язвительным вопросом: “Что ты сделал за эту неделю?” Это был классический наезд в стиле Маска.

Затем он дал залп из трех судьбоносных фраз: “Я не стану вступать в совет директоров. Это потеря времени. Я сделаю предложение о выкупе Twitter”.

Агравал был шокирован. Компания уже объявила, что Маск станет членом совета директоров. Ничего не предвещало, что он попытается прибрать к рукам весь бизнес. “Можем поговорить?” – жалобно спросил Агравал.

Через три минуты такой же вопрос Маску задал Брет Тейлор, который возглавлял совет директоров Twitter. Субботнее утро у них явно не задалось.

Тут, в разгар диалога с Тейлором и Агравалом, Илон получил от Кимбала ответ на отправленные ночью сообщения о возможности создания новой социальной сети на базе блокчейна. “Я хотел бы узнать больше, – сказал Кимбал. – Я глубоко закопался в Web3 (но крипту не изучал), и право голоса там отличное и верифицированное. Блокчейн не позволяет людям удалять твиты. Есть свои плюсы и минусы, но я готов вступить в игру!”

“Думаю, нужно создать новую социальную сеть, основанную на блокчейне и обрабатывающую платежи”, – ответил Илон.

И все же, хотя они с Кимбалом и раздумывали о создании новой социальной сети, в разговоре с Агравалом и Тейлором Маск подчеркнул, что хочет получить контроль над Twitter. “Ожидайте предложения о выкупе”, – написал он обоим.

“У тебя есть пять минут, чтобы я понял контекст?” – спросил Тейлор.

“Болтовней с Парагом Twitter не исправишь, – сказал Маск. – Нужны крутые меры”.

“Ты всего сутки в совете, – отметил Тейлор. – Я понимаю твою точку зрения, но хочу узнать, что спровоцировало столь неожиданный поворот”.

Маск молчал почти два часа. Когда он наконец ответил, на Гавайях было уже семь утра, а он так и не ложился. “Я иду спать, но можем поговорить завтра”, – написал он.

По словам Маска, прилетев на Гавайи, он понял, что не сможет исправить Twitter, войдя в совет директоров. “Меня, по сути, просто выматывали, – поясняет он. – Они слушали меня, кивали, но ничего не делали. Я решил, что не хочу, чтобы меня использовали, и не хочу стать коллаборационистом в составе совета”. Теперь, по прошествии некоторого времени, эта причина кажется вполне веской. Но тогда был и другой фактор. Маск пребывал в маниакальном состоянии и, как часто случается, действовал импульсивно.

В тот день – в субботу, 9 апреля, – он написал Берчаллу, что решил купить Twitter. “Это действительно так, – заверил он. – Эту компанию не исправить, когда у тебя всего 9 % акций, а биржевые рынки не заглядывают дальше следующего квартала. Из твиттера нужно выдворить всех ботов и жуликов, но тогда будет казаться, что количество ежедневных пользователей существенно снизилось”.

Берчалл написал банкиру из Morgan Stanley: “Позвони, как будет минута”. Тем вечером они начали высчитывать разумную цену для Twitter и искать для Маска способы профинансировать покупку компании.

Маск тем временем продолжил нападать на Twitter. Он опубликовал опрос об офисе компании в Сан-Франциско. “Может, переделать штаб-квартиру Twitter в СФ в приют для бездомных, раз на работу все равно никто не ходит?” – твитнул он. За день в опросе приняло участие 1,5 млн пользователей, и 91 % из них поддержали идею.

“Слушай, можем поговорить вечером? – написал Тейлор. – Я видел твои твиты и хочу как можно скорее понять, что у тебя на уме”. Маск не ответил.

В воскресенье Тейлор потерял терпение. Он сказал Маску: Twitter объявит, что в итоге он передумал и не станет вступать в совет директоров. “Отлично, – ответил Маск. – На мой взгляд, лучше выкупить компанию, провести реструктуризацию и только после этого вернуть Twitter на биржевые площадки”.

Агравал закрепил это решение в опубликованном тем вечером твите: “Илон должен был официально войти в совет директоров 09.04, но тем утром он сказал, что не собирается этого делать. Полагаю, это к лучшему. Мы всегда прислушивались к мнению акционеров вне зависимости от того, входят ли они в совет, и так будет и впредь”.

В понедельник после обеда по гавайскому времени Маск созвонился с Берчаллом и банкирами из Morgan Stanley. Они назвали расчетную цену акции для выкупа компании: 54,20 доллара. Маск и Берчалл рассмеялись, поскольку в этом числе, как и ранее при “выкупе” Tesla, когда Маск предлагал 420 долларов за акцию, тоже обнаружилась перекличка с интернет-сленгом для марихуаны. “Это, пожалуй, самая избитая шутка”, – сказал Маск. Воодушевленный возможностью выкупить Twitter, он стал называть идею о создании альтернативной социальной сети на базе блокчейна “планом Б”.

Ванкувер

Граймс упрашивала Маска вместе с ней слетать в ее родной Ванкувер, чтобы она могла познакомить Экса со своими родителями и старенькими бабушкой и дедушкой. “Мой дедушка – инженер, и он очень давно ждал, когда у него появится правнук, – говорит Граймс, – а бабушка уже очень старенькая и едва держится”.

Они решили, что для этого подойдет четверг, 14 апреля, когда Крис Андерсон должен был провести там свою ежегодную конференцию TED. Неделей ранее Андерсон записал интервью с Маском на заводе Giga Texas, но горел желанием поговорить с ним и на конференции, особенно в свете стремительно развивающейся истории с Twitter.

Они прилетели в Ванкувер в среду, 13 апреля: Граймс из Остина, а Маск с Гавайев. Маск заехал за черным костюмом в люксовый универмаг Nordstrom, поскольку не брал костюм на Гавайи. В тот день Граймс взяла Экса и проехала 120 километров до городка Агасси, где жили ее бабушка и дедушка, а Маск остался в гостинице. “Я видела, что он в режиме стресса и идет эта история с Twitter”, – говорит она.

Так и было. Ближе к вечеру, сидя в гостинице, Маск написал Брету Тейлору сообщение со своим официальным решением. “После нескольких дней раздумий – это, очевидно же, вопрос огромной важности – я решил предпринять шаги для выкупа Twitter, – написал он. – Вечером пришлю письмо с предложением”. В письме говорилось:

Я вложил деньги в Twitter, поскольку верю, что он может стать всемирной платформой для свободы слова, и считаю свободу слова необходимым общественным условием функционирования демократии.

Однако, сделав вложения, я осознал, что в своей текущей форме компания никогда не придет к процветанию и не исполнит свое общественное предназначение. Компанию Twitter необходимо сделать частной.

В связи с этим я предлагаю выкупить 100 % акций Twitter по цене $ 54,20 за акцию, что на 54 % выше, чем накануне дня, когда я начал вкладывать деньги в Twitter, и на 38 % выше, чем накануне дня, когда было объявлено о моих инвестициях. Это мое лучшее и окончательное предложение, и если оно не будет принято, я буду вынужден пересмотреть свой статус акционера.

Twitter обладает исключительным потенциалом. Я его раскрою.

Тем вечером Маск был приглашен на камерный ужин, устроенный для спикеров TED в одном из местных ресторанов. Вместо того чтобы говорить о Twitter, он спрашивал других гостей, в чем, по мнению каждого из них, заключается смысл жизни. После ужина они с Граймс вернулись в гостиницу, где он решил спустить пар, погрузившись в новую видеоигру Elden Ring, которую скачал на свой ноутбук.

В ней действие происходит в фантастическом мире, населенном причудливыми существами, которые пытаются уничтожить игрока. Изобилующая неочевидными подсказками и странными сюжетными поворотами, игра требует огромной сосредоточенности и внимания к деталям, особенно при выборе оптимального момента для нападения. “Я пару часов поиграл, потом ответил на письма и сообщения, потом поиграл еще немного”, – говорит Маск. Он много времени проводил в самых опасных районах игры, в огненно-красных Звездных пустошах, напоминающих преисподнюю. “Вместо того чтобы спать, – сказала Граймс, – он играл до половины шестого утра”.

Выйдя из игры, он сразу опубликовал твит: “Я сделал предложение”.

Ни разу с тех пор, как он разбил свой “макларен”, выжав газ по просьбе Питера Тиля, мир не видел столь дорогостоящего проявления его импульсивности.

Визит Наваида

Когда Маск вернулся в Остин, к нему в гости заглянул Наваид Фарук – его друг по Университету Квинс, который теперь жил в Лондоне. Прошло более тридцати лет с тех пор, когда они, два стеснительных ботаника, сошлись, играя в стратегии и читая научную фантастику, и Фарук оставался одним из ближайших друзей Маска и входил в число немногих, кто спокойно задавал ему личные вопросы, обсуждал с ним отца и родственников и говорил о периодических приступах одиночества. В субботу, когда они прилетели в Бока-Чику посмотреть Starbase, Фарук задал Маску вопрос о Twitter, который вертелся на языке у многих его друзей: “Зачем ты это делаешь?”

Маск уже думал не только о свободе слова. Он сказал, что надеется сделать Twitter отличной платформой для пользовательского контента, включая музыку, видео и истории. Знаменитости, профессиональные журналисты и обычные люди смогут размещать там плоды своей работы, как в Substack и WeChat, и при желании получать за это деньги.

Приехав на Starbase, Маск прошелся вдоль сборочных линий Starship. Как часто случалось, его расстроило, что некоторые процессы идут очень медленно. Это дало Фаруку повод, вернувшись в Остин в пасхальное воскресенье, задать Маску еще один вопрос, который беспокоил его друзей. “Что насчет времени и психики? – спросил он. – Ты все еще нужен Tesla и SpaceX. Сколько времени уйдет на работу с Twitter?”

“Лет пять, не меньше, – ответил Маск. – Мне придется избавиться от множества сотрудников. Они не проявляют особого усердия и даже не ходят в офис”.

“Ты хочешь пройти через эту боль? – спросил Фарук. – Ты спал на полу для Tesla, работал не покладая рук для SpaceX. Ты правда хочешь снова взвалить на себя эту ношу?”

Маск сделал одну из своих фирменных длинных пауз. “Да, я действительно этого хочу, – наконец сказал он. – Я совсем не против”.

Идеал

Маск уже сформулировал бизнес-обоснование своего решения купить Twitter. Он полагал, что сможет в пять раз увеличить доходы компании – до 26 млн долларов к 2028 году, даже снизив поступления от рекламы с 90 % до 45 % от общей суммы. Новые доходы будут приносить подписки и лицензирование данных. Он также спрогнозировал доходы от предоставления пользователям возможности осуществлять через Twitter финансовые транзакции, включая мелкие платежи за газетные статьи и другой контент, как в WeChat.

“Мы должны сравниться по функциональности с WeChat, – сказал он мне после апрельской телеконференции с банкирами. – Одна из важнейших наших задач – предоставить пользователям, которые создают контент, возможность зарабатывать прямо в Twitter”. Кроме того, встроенная платежная система могла бы облегчить аутентификацию пользователей. Благодаря ей Twitter смог бы понимать, кто из пользователей – настоящие люди, взимая с них небольшую ежемесячную плату за пользование сервисом и получая данные их банковских карт. Если бы все пошло по плану, это оказало бы существенное влияние на интернет в целом. Twitter мог бы служить платформой для верификации пользователей и предлагать создателям контента, от крупных медиакомпаний до отдельных людей, новые способы зарабатывать на своих продуктах.

Маск также пояснил, почему хочет “расширить границы” допустимого к высказыванию в Twitter и отказаться от вечных блокировок пользователей, даже если они проповедуют сомнительные идеи. На радио и на кабельном телевидении прогрессисты и консерваторы имеют разные источники информации. Вытесняя правых, модераторы контента Twitter, более 90 % которых, по его мнению, были прогрессивными демократами, провоцировали подобную балканизацию социальных медиа. “Мы хотим не допустить возникновения мира, в котором люди разойдутся по своим эхо-камерам в социальных сетях, одни в Parler, другие в Truth Social, – сказал он. – Мы хотим, чтобы было одно место, где могут взаимодействовать люди разных взглядов. Это было бы неплохо для нашей цивилизации”. Цель благородная, но в итоге Маск подорвал эту важную миссию заявлениями и твитами, которые отпугнули прогрессистов и представителей ведущих СМИ, в результате чего они предпочли перейти в другие социальные сети.

Затем я все же настоял, чтобы он ответил на вопрос, который ему задавали Фарук и другие друзья: не будет ли это чересчур сложно, не потребует ли слишком много времени, не породит ли слишком жарких споров и не навредит ли тем самым его делу в Tesla и SpaceX? “Думаю, в когнитивном отношении это не сравнится с миссиями SpaceX и Tesla, – сказал он. – Это ведь не полет на Марс. Это не настолько сложно, как перевести все производство на Земле на использование возобновляемой энергии”.

Да, но зачем?

Маск любит говорить, что основал SpaceX, чтобы повысить шансы на выживание человеческого сознания, сделав людей многопланетным видом. Великой идеей для Tesla и SolarCity стала прокладка дороги к устойчивому в энергетическом отношении будущему. Optimus и Neuralink появились для создания человеко-машинных интерфейсов, которые должны защитить нас от злонамеренного искусственного интеллекта.

А Twitter? “Сначала я подумал, что он никак не согласуется с основными целями, которые стоят передо мной, – сказал мне Маск в апреле. – Но я пришел к выводу, что он может стать одним из средств для сохранения цивилизации, и тогда наше общество получит больше времени, чтобы стать многопланетным”. Как? Отчасти благодаря свободе слова. “В медиа распространяется групповое мышление, стремление держать строй, поэтому, если ты идешь не в ногу, тебя подвергают остракизму, а твой голос заглушают”. По его мнению, чтобы демократия выжила, очень важно очистить Twitter от воук-культуры и искоренить ее предрассудки, показав людям, что Twitter открыт для всех мнений.

Но я полагаю, что было и еще две причины, по которым Маск хотел заполучить Twitter. Первая проста. Twitter – это своего рода веселый парк развлечений. В нем бывают политические столкновения, интеллектуальные гладиаторские бои, дурацкие мемы, важные общественные заявления, полезные маркетинговые кампании, низкосортные каламбуры и нефильтрованные высказывания. Разве вам не интересно?

Вторая, на мой взгляд, связана с психологией его личности. Twitter – это величайшая игровая площадка. В детстве на школьном дворе его травили и колотили, ведь он был лишен эмоциональной сноровки, без которой в таких суровых местах не выжить. Из-за этого он затаил в душе огромную боль и порой слишком остро реагирует на обиды, но вместе с тем именно это наделило его способностью противостоять всему миру и отчаянно сражаться в любой битве. Когда он чувствовал себя побитым, затравленным, загнанным в угол – хоть в интернете, хоть в реальной жизни, – он снова возвращался в то ужасное место, где выслушивал оскорбления отца и терпел издевательства одноклассников. Но теперь он мог стать хозяином игровой площадки.

Глава 74

Сомнения

Twitter, апрель – июнь 2022 года

Сделка

Совет директоров Twitter и юристы Маска проработали все детали сделки в воскресенье, 24 апреля. Написав мне в десять утра, Маск сказал, что не спал всю ночь. Я спросил почему: потому, что он продумывал детали сделки, или потому, что переживал из‐за покупки Twitter? “Нет, – сказал он, – я просто был на вечеринке с друзьями и выпил слишком много «ред булла»”.

Может, не стоит злоупотреблять “ред буллом”?

“Но ведь он окрыляет?” – ответил он.

Весь день он искал внешних инвесторов, которые помогут ему профинансировать покупку. Он обратился к Кимбалу, но тот не согласился. Ему больше повезло с Ларри Эллисоном. “Да, конечно”, – ответил Эллисон, когда Маск ранее на той неделе спросил его, не хочет ли он вложить свои деньги в эту сделку.

“Сколько примерно ты вложишь? – спросил Маск. – Ни к чему тебя не обязываю, просто мы уже превысили намеченную сумму, поэтому мне надо сбавить цену или выкинуть кого‐то из участников сделки”.

“Миллиард, – сказал Эллисон, – или сколько порекомендуешь”.

Эллисон уже десять лет не пользовался твиттером. Он вообще забыл пароль от своего аккаунта, поэтому Маску пришлось лично его поменять. Однако Эллисон считал, что Twitter имеет определенную важность. “Это служба новостей в реальном времени, и ничего подобного просто не существует, – сказал он мне. – Если вы согласны, что он важен для демократии, то я решил, что имеет смысл в него вложиться”.

Поучаствовать в покупке очень хотел и Сэм Бэнкман-Фрид – вскоре посрамленный владелец криптовалютной биржи FTX, который полагал, что Twitter можно перестроить на базе блокчейна. Он утверждал, что поддерживает эффективный альтруизм, и основатель этого движения Уильям Макаскилл написал Маску, надеясь устроить им встречу. Так же поступил и Майкл Граймс, главный банкир Маска в Morgan Stanley, который как раз собирал финансирование для сделки. “Я завален целой горой важнейших рабочих задач, – написал Маск Граймсу. – Это срочно?”

Граймс ответил, что Бэнкман-Фрид “осуществит интеграцию социальной сети с блокчейном” и вложит в сделку 5 млрд долларов. Он готов прилететь в Остин на следующий день, если Маск найдет время с ним встретиться.

Маск обсуждал с Кимбалом и другими людьми возможность использования блокчейна как основы для Twitter. Однако, хотя он и любил поразвлечься с Dogecoin и другими криптовалютами, Маск не был приверженцем блокчейна и считал, что технология будет слишком неповоротливой, чтобы поддерживать быстрый темп твиттера. Так что желания встречаться с Бэнкманом-Фридом у него не было. Когда Майкл Граймс прислал еще одно сообщение, в котором подчеркнул, что Бэнкман-Фрид “даст 5 млрд, если реализовать этот план”, Маск отправил в ответ “дизлайк”. “Twitter на блокчейне невозможен, поскольку пиринговая сеть не сможет обеспечить необходимые пропускную способность и время отклика”. Он сказал, что однажды, возможно, и встретится с Бэнкманом-Фридом, если “не придется вести утомительные дебаты о блокчейне”.

После этого Бэнкман-Фрид сам написал Маску и сказал, что он “в восторге от того, что [Маск] сделает с TWTR”. Он сообщил, что держит акции Twitter на 100 млн долларов и хочет “перекатить” их, то есть конвертировать в долю в новой компании, когда Маск сделает ее частной. “Простите, кто это написал?” – спросил Маск. Когда Бэнкман-Фрид извинился и представился, Маск ответил ему кратко: “Можете перекатывать”.

Это подтолкнуло Бэнкмана-Фрида позвонить Маску в мае. “Мой детектор вздора зашкалил, как счетчик Гейгера в красной зоне”, – рассказывает Маск. Бэнкман-Фрид говорил очень быстро и сплошь о себе. “Он говорил, словно был на спидах или на аддералле, миллион слов в минуту, – вспоминает Маск. – Я думал, что он хочет задать мне вопросы о сделке, но вместо этого он все рассказывал, чем занимается. У меня в голове вертелась одна мысль: «Чувак, притормози»”. Это чувство было взаимно: Бэнкман-Фрид тоже решил, что Маск ненормальный. Звонок продолжался полчаса, и Бэнкман-Фрид в итоге не вложил деньги в сделку и не стал перекатывать свои акции Twitter.

Ведущими инвесторами, которых Маск привлек к сделке, стали Эллисон, Sequoia Capital Майка Морица, криптовалютная биржа Binance, компания Andreessen Horowitz, а также дубайский и катарский инвестиционные фонды. (Заручиться катарскими инвестициями удалось отчасти благодаря тому, что Маск пообещал приехать в Катар на финал чемпионата мира по футболу.) Саудовский принц Аль-Валид ибн Талал согласился перевести в новую компанию инвестиции, которые уже сделал в Twitter.

Днем в понедельник, 25 апреля, совет директоров Twitter принял план по продаже компании. Предполагалось, что в случае одобрения акционеров сделка будет закрыта осенью. “Это верный путь, – написал Маску один из основателей компании Джек Дорси. – Я буду и дальше делать все, что в моих силах, чтобы он сработал”.

Вместо того чтобы праздновать, Маск прилетел из Остина на Starbase на юге Техаса. Там он созвал регулярное вечернее совещание о переделке двигателя Raptor и более часа ломал голову над тем, что делать с необъяснимыми утечками метана, которые наблюдались при работе двигателя. В интернете и по всему миру только и говорили, что о Twitter, но никто из инженеров об этом и не заикался. Они знали, что Маск предпочитает сосредотачиваться на стоящей перед ним задаче, и не спрашивали о Twitter. Позже он встретился с Кимбалом в придорожном кафе в Браунсвилле, где играли местные музыканты. Сидя прямо возле сцены, братья до двух ночи слушали музыку.

Тревожные звоночки

В пятницу после того, как совет директоров Twitter принял его предложение, Маск прилетел в Лос-Анджелес, чтобы поужинать с четырьмя своими старшими сыновьями в ресторане на крыше клуба Soho в Западном Голливуде. Его сыновья редко пользовались твиттером и не понимали, что происходит. Зачем он вообще решил его купить? По их вопросам стало понятно, что отцовская идея кажется им довольно неудачной.

“Я думаю, очень важно иметь цифровое публичное пространство, которое открыто для всех и которому можно доверять”, – ответил он. Потом, помолчав немного, он спросил: “Как иначе мы обеспечим избрание Трампа в 2024 году?”

Это была шутка. Но порой даже детям Маска не понять, шутит он или говорит всерьез. Пожалуй, иногда этого не понимает и он сам. Услышав про Трампа, его сыновья пришли в ужас. Он заверил их, что просто пошутил.

К концу ужина они приняли большинство названных отцом причин для покупки Twitter, но полностью развеять их сомнения Маску не удалось. “Они думали, что я напрашиваюсь на неприятности”, – говорит он. И разумеется, были правы. К тому же они знали, что их отец в принципе любит напрашиваться на неприятности.

Неприятности начались неделю спустя, 6 мая, когда Маск вошел в штаб-квартиру Twitter в Сан-Франциско, чтобы встретиться с руководством компании. Несмотря на его твиты с критикой удаленной работы, в момент его визита роскошный офис в стиле ар-деко по‐прежнему стоял почти пустым. Не было даже Агравала. Он сдал положительный анализ на COVID и подключился к совещанию из дома.

Встречей руководил финансовый директор Twitter Нед Сигал, который Маску не нравился. По официальным оценкам, обнародованным Twitter, боты и фальшивые аккаунты составляли около 5 % пользователей социальной сети. Опираясь на собственный опыт, Маск был уверен, что компания сильно занижает этот показатель. Twitter позволял пользователям создавать новые аккаунты под другими именами и никами – и даже поощрял такую практику. Некоторые фабрики троллей имели сотни аккаунтов. Эти фальшивые аккаунты не только загрязняли платформу, но и не подлежали монетизации.

Маск попросил Сигала объяснить, как именно компания определяет количество фальшивых аккаунтов. Руководители Twitter подозревали, что Маск подготавливает почву, чтобы пересмотреть или отозвать свое предложение о покупке компании, и поэтому осторожничали с ответом. “Они сказали, что не могут точно ответить на мой вопрос, – сказал Маск сразу после совещания. – Я спросил: «Что вы имеете в виду? Вы этого не знаете?» Разговор был настолько нелепым, что, если бы его включили в ситком «Кремниевая долина», вы решили бы, что такого просто не может быть. Я устал ловить свою челюсть, которая так и норовила упасть на пол”.

Раздражаясь, Маск часто начинает закидывать людей конкретными вопросами. Он обрушился на руководителей Twitter. Сколько в среднем строк кода ежедневно пишут программисты? В его команде по разработке автопилота в Tesla всего двести программистов, зачем же в Twitter две с половиной тысячи? Twitter ежегодно тратит 1 млрд долларов на серверы. Какие функции отнимают больше всего машинного времени и памяти и какой у них порядок приоритетности? Четких ответов ему не давали. В Tesla он увольнял людей, которые не знали таких вещей. “Это было худшее совещание по оценке деятельности во всей моей жизни, – сказал он. – Я не включал в сделку условие о проведении полной финансово-юридической экспертизы, но полагал, что они смогут обосновать данные, которые сами предавали огласке. Иначе это просто надувательство”.

Метания

Острые вопросы и суровые вызовы Маска показывали, что он пока еще не был уверен, что хочет закрыть эту сделку. Большую часть времени он хотел довести дело до конца. Вроде как. Но его аппетиты менялись, а эмоции противоречили друг другу.

Он считал, что переплатил, и это была правда. Расходы на рекламу летом 2022 года снижались в силу неопределенной ситуации в экономике, и биржевая стоимость компаний, владеющих социальными сетями, резко падала. Акции Facebook[20] с начала года подешевели на 40 %, а Snap – на 70 %. Акции Twitter теперь были на 30 % дешевле тех 54,20 доллара, которые предлагал Маск, а это говорило о том, что на Уолл-стрит не было уверенности в оформлении сделки. Как говорил ему отец, когда они посещали парки развлечений во Флориде, кока-кола, которую тебе продали втридорога, не так сладка на вкус. Поэтому, сидя на совещании с руководителями Twitter, Маск никак не мог избавиться от желания подготовить почву для отмены сделки или пересмотра цены.

“После того, что они наговорили, пути вперед нет, – сказал он мне сразу после встречи в штаб-квартире Twitter. – Чтобы заплатить сорок четыре миллиарда долларов, и компании, и лично мне придется влезть в большие долги. Думаю, сделка с Twitter срывается. Теоретически она может состояться, но необходимо существенно снизить цену – без преувеличения раза в два, не меньше”.

У него возникали и более общие сомнения, стоит ли влезать в столь хлопотное предприятие. “У меня есть вредная привычка откусывать гораздо больше, чем я могу прожевать, – признался он. – Думаю, мне просто стоит меньше думать о Twitter. Даже этот разговор – потеря времени”.

На следующей неделе, 13 мая, около четырех утра по центральноамериканскому времени он опубликовал твит: “Сделка с Twitter временно приостановлена в ожидании расчетов, подтверждающих, что доля спамерских и фальшивых аккаунтов действительно составляет менее 5 % от числа пользователей”. Цена акций Twitter до открытия рынка упала на 20 %. Бизнес-менеджер Маска Джаред Берчалл и юрист Алекс Спиро отчаянно пытались убедить его отозвать сделанное заявление. Они говорили, что пока еще теоретически сохраняется возможность отказаться от сделки, но, с юридической точки зрения, опасно объявлять о своем желании отозвать предложение. Через два часа Маск опубликовал дополнение из четырех слов: “По-прежнему настроен на покупку”.

Это один из немногих случаев, когда я наблюдал, как Маск сомневается в себе. В последующие пять месяцев, до самого закрытия сделки в октябре, он периодически восторженно рассказывал о возможности превратить Twitter в “универсальное приложение” с финансовыми услугами и отличным контентом и тем самым поспособствовать спасению демократии. Но порой он становился сердит и холоден, грозил подать в суд на совет директоров и руководство Twitter и настаивал, что хочет отозвать свое предложение.

Общее собрание

Не посоветовавшись со своими юристами, Маск принял приглашение на виртуальное общее собрание сотрудников Twitter, назначенное на 16 июня. “Это был один из тех примеров, когда Илон вполне в своем духе просто принял приглашение, не поговорив ни с кем из нас и никак не подготовившись”, – говорит Берчалл. Маск сидел в гостиной своего остинского дома и сначала даже не мог подключиться к собранию, поскольку оно проводилось в Google Meet, а его аккаунт Google не был привязан к ноутбуку. В конце концов он подключился с телефона. Пока мы ожидали его, один из организаторов встречи спросил: “Кто‐нибудь знает, кто такой Джаред Берчалл?” Его на собрание не пустили.

Я гадал, есть ли у Маска что‐то на уме. Может, он собирается сбросить небольшую бомбу и спровоцировать бунт сотрудников Twitter? Может, он скажет им – либо из холодного расчета, либо из своей непреодолимой тяги к предельной откровенности, – что думает на самом деле: что они зря выгнали Трампа, что их политика модерации контента зашла слишком далеко и превратилась в необоснованную цензуру, что сотрудники компании заражены воук-вирусом, что люди должны ходить на работу в офис и что штат компании ужасно раздут? Это привело бы к взрыву, который, возможно, и не поставил бы крест на сделке, но точно встряхнул бы шахматную доску.

Маск, однако, ничего такого не сделал. Он был довольно мирно настроен по отношению к этим больным темам. Директор Twitter по маркетингу Лесли Берланд начала с проблемы модерации контента. Вместо того чтобы просто повторить свою мантру о пользе свободы слова, Маск пошел глубже и провел различие между тем, что люди должны быть вправе постить, и тем, что Twitter следует продвигать и распространять. “Думаю, есть разница между свободой слова и свободой охвата, – сказал он. – Кто угодно может встать посреди Таймс-сквер и сказать что угодно, пусть даже заявить, что Холокоста не было. Но это не значит, что необходимо обеспечить, чтобы миллионы людей услышали его слова”.

Он также пояснил, почему важно накладывать некоторые ограничения на риторику ненависти. “Вы хотите, чтобы твиттером пользовалось как можно больше людей, – сказал он. – Для этого людям в твиттере должно быть комфортно. Если на них будут нападать или если их будут притеснять, они просто не станут пользоваться сервисом. Нам нужно найти баланс между тем, чтобы позволять людям говорить что хочется, и тем, чтобы обеспечивать комфорт для пользователей”.

Когда его спросили о многообразии, справедливости и инклюзии, Маск немного показал зубы. “Я верю в строгую меритократию, – сказал он. – На плечи того, кто работает хорошо, ложится больше ответственности. Вот и все”. Впрочем, он также подчеркнул, что не разделяет идеологию консерваторов. “Пожалуй, я стою на умеренных политических позициях, близко к центру”. Большинство присутствовавших на собрании не прониклись к нему симпатией, но никаких взрывов негодования он тоже не вызвал.

Глава 75

День отца

Июнь 2022 года

Все мои дети

“С Днем отца! Я очень люблю всех своих детей”.

На первый взгляд этот твит, опубликованный Маском в два часа ночи в День отца – 19 июня 2022 года, – казался безобидным и даже милым. Но в слове “всех” скрывалась драма. Его трансгендерная дочь Дженна, которой только что исполнилось восемнадцать лет, обратилась в суд в Лос-Анджелесе, где жила со своей матерью, и официально сменила имя Ксавьер Маск на Вивьен Дженна Уилсон. Она называла себя Дженной, что напоминало имя Дженнифер Уилсон, которое ее мать Джастин носила до знакомства и свадьбы с Маском. “Я больше не живу со своим биологическим отцом и не хочу никоим образом быть с ним связанной”, – заявила Дженна в суде.

Маск смирился с гендерным переходом Дженны, хотя и не поддерживал протокол с выбором личных местоимений. Он считал, что Дженна отвернулась от него в силу своих политических взглядов. “Это полноценный коммунизм и общее представление о том, что если ты богат, то непременно злодей”, – сказал он.

Это очень расстраивало Маска. “Нам говорят, что гендерных различий не существует, но вместе с тем и что различия между гендерами настолько велики, что единственный выход – необратимая операция, – твитнул он на той неделе. – Возможно, кто‐то, кто мудрее меня, может объяснить это противоречие”. А затем, словно чтобы напомнить об этом самому себе, а не просто высказаться, он добавил: “Мир станет лучше, если мы будем поменьше судить других”.

Из-за того что Дженна отвернулась от него, День отца приносил Маску боль. “Он очень любит Дженну и полностью принимает ее, – говорит Граймс, которая сохранила с ней дружеские отношения. – Я никогда не видела, чтобы он так переживал. Я знаю, что он готов на все, чтобы только видеться с ней или чтобы она приняла его снова”.

Ситуацию усугубляло то, что раскрылся секрет о близнецах Шивон Зилис. При рождении им дали ее фамилию, но разрыв с дочерью подтолкнул Маска это изменить. “Когда Дженна избавилась от фамилии Маск, он очень огорчился, – говорит Зилис. – И спросил меня: «Слушай, ты не будешь против, если мы дадим нашим близнецам мою фамилию?»” Они подали прошение в суд, и вскоре новость об этом просочилась в прессу.

Именно тогда Граймс узнала, что Зилис, которую она считала своей подругой, родила близнецов от Маска. Когда она спросила об этом Маска, тот просто сказал, что Зилис вольна поступать как хочет. Это оскорбило Граймс. В преддверии Дня отца все трое вступили в ожесточенный спор о таких вещах, как могут ли Зилис и ее дети общаться с детьми Граймс Эксом и Уай. Воцарился настоящий хаос.

Маск и Зилис по‐прежнему каждую неделю присутствовали на совещаниях в Neuralink, не комментируя вопросы своего родительства. Маск счел, что разрядить обстановку поможет шутка в твиттере. “Стараюсь как могу, чтобы решить проблему рождаемости, – написал он. – Снижение рождаемости – величайшая опасность, с которой сталкивается цивилизация”.

Техно Механикус Маск

День отца в 2022 году и так напоминал многопользовательскую игру, но в ней была и еще одна сюжетная линия. Маск и Граймс на той неделе тайно стали родителями в третий раз, когда у них родился сын Техно Механикус Маск. Этот мальчик, рожденный суррогатной матерью, получил прозвище Тау – как буква греческого алфавита, которой обозначается иррациональное число, равное π, умноженному на два. Его примерное значение – 6,28 – соответствовало дате рождения Маска, 28 июня.

О появлении третьего ребенка официально не сообщалось. Но вскоре Маск уже стал налаживать с ним контакт. Заглянув к Граймс, когда Тау было два месяца, он сел на пол и принялся кормить сына, который тянулся к щетине на отцовском подбородке. “Тау просто невероятный, – говорит Граймс. – У него глаза, которые заглядывают прямо тебе в душу, и он наделен огромным знанием. Он похож на маленького Спока. Он точно вулканец”.

Маск кормит Тау

Через несколько недель Маск коротал время между совещаниями на заводе Giga Texas, просматривая новости на телефоне, и увидел отчет компании Lucid Motors, в котором сообщалось о низких квартальных продажах. Он смеялся несколько минут, а затем открыл Twitter. “За второй квартал я сделал больше детей, чем они – автомобилей!” – написал он. И продолжил громко смеяться. “Да, я сам фанат своих шуток, пусть другие их и не понимают, – сказал он. – Я смешу себя сам”.

Экс смотрит ролик, снятый в момент пуска ракеты, на борту самолета Маска

Примерно в это время журналисты The Wall Street Journal начали работать над историей о предполагаемой короткой интрижке, которую Маск несколько месяцев назад закрутил с ушедшей от мужа женой одного из основателя Google Сергея Брина. Мораль истории состояла в том, что поступок Маска осложнил его отношения с Брином. Сразу после выхода этого материала Маск и Брин оказались на одной вечеринке, и Маск специально подошел к Брину, чтобы сделать с ним селфи, хотя Брин и пытался этого избежать. Маск отправил снимок в газету The New York Post, чтобы опровергнуть заявления о разладе с Брином. “Внимание ко мне зашкаливает, и это полный отстой, – твитнул он. – К сожалению, даже проходные статьи обо мне приносят немало кликов:(Постараюсь не высовываться и уйти с головой в работу на благо цивилизации”.

Однако не высовываться было не в его характере.

Грехи отца

Пятый уровень на Дне отца 2022 года был, пожалуй, самым страшным из всех. На нем Маску, как ни печально, пришлось столкнуться с собственным отцом, Эрролом Маском, отношения с которым у него были натянутые.

В письме Илону, отправленном в День отца, Эррол написал: “Я сижу и замерзаю в ангаре, завернувшись в одеяла и газеты. Электричество не работает. Если я взял на себя труд написать тебе в таком состоянии, удосужься и ты прочесть это письмо”. Далее шел длинный опус, в котором он называл Байдена “чокнутым преступником, президентом-педофилом”, намеренным уничтожить все, что свято для США, “включая тебя”. Он сказал, что чернокожие лидеры ЮАР проводят политику расизма, направленную против белого населения. “Если здесь не будет белых, черные вернутся на деревья”. Владимир Путин, мол, “единственный вменяемый мировой лидер”. В следующем письме Эррол прислал фотографию стадионного табло, на котором было написано: “ТРАМП ПОБЕДИЛ – Джо Байдена НА ХРЕН”, – и отметил: “Это неопровержимо”.

Письмо Эррола было шокирующим во многих отношениях, особенно в плане расизма. Но другой его аспект позже в тот же год получил тревожный резонанс: он стал конспирологом и теперь во всем видел заговоры. Он закапывался в истории, раздуваемые сторонниками правой альтернативы, в которых Байдена клеймили как педофила, а Путина хвалили. В других постах и письмах он утверждал, что COVID – это “ложь”, нападал на эксперта по COVID Энтони Фаучи и заявлял, что в вакцинах содержится смертельный яд, и впоследствии Илон стал вторить ему в этом.

Описывая свою нынешнюю жизнь в холоде и нужде, Эррол упрекал сына, который перестал оказывать ему финансовую поддержку. До недавних пор Илон время от времени выделял ему месячное содержание. Это началось в 2010 году, когда он начал отправлять Эрролу по две тысячи долларов в месяц, чтобы тот мог обеспечивать своих младших детей после второго развода. Впоследствии Илон то увеличивал эту сумму, то уменьшал ее, когда Эррол давал очередное интервью, возвеличивая собственную роль в успехе сына. Когда в 2015 году Эрролу сделали операцию на сердце, Илон временно увеличил его содержание до пяти тысяч долларов в месяц. Но в конце концов он перестал давать отцу деньги, когда узнал, что от Эррола забеременела его падчерица Яна, которую он воспитывал с четырех лет и которую Илон и Кимбал считали своей сводной сестрой.

Маск грезит о доме, сидя в Остине с лордом Норманом Фостером

В конце марта 2022 года Эррол написал Илону и попросил восстановить выплаты содержания. “Мне 76 лет, и мне трудно зарабатывать, – сказал он. – Иначе меня ждут голод и невыносимое унижение либо самоубийство. Самоубийство меня не тревожит, но должно тревожить тебя. Всем известна правда. Не сомневайся, это тебя уничтожит, и все узнают, кто ты есть на самом деле или каким ты стал”. Он считал, что Илона таким сделала “национал-социалистическая, жестокая, эгоистичная и трусливая семья его матери”, и добавлял: “Неужели в итоге возобладала порочность Хальдеманов?”

Незадолго до Дня отца Илон снова стал ежемесячно перечислять отцу по две тысячи долларов. Но его финансовый менеджер Джаред Берчалл попросил Эррола перестать размещать на YouTube видео из серии “Отец гения”, которую Эррол снимал в сотрудничестве со специалистом по клинической психологии. Эррол разозлился. “За две тысячи меня не заставишь замолчать, чтобы это адское дерьмо творилось и дальше, – огрызнулся он. – И не надо меня затыкать. Мне есть чему поучить людей”.

Словно развиваясь по какому‐то извращенному сценарию, День отца 2022 года еще сильнее усугубил ситуацию. Эррол сообщил, что у них с Яной родился второй ребенок, дочь. “Наше единственное предназначение на Земле – продолжать свой род, – сказал он. – Я бы стал отцом и еще раз, будь у меня возможность. Не вижу причин этого не делать”.

Попытки сближения

В драматичной личной жизни Маска был один прекрасный стабилизирующий якорь – актриса Талула Райли, которая вышла за него замуж в 2010 году, но после развода и второй свадьбы все же рассталась с ним в 2015‐м, решив вернуться в безмятежную английскую деревушку. Она по‐прежнему относилась к нему с теплотой, и Маск тоже испытывал к ней теплые чувства, хотя обычно в личных отношениях он предпочитал не теплоту, а жар и холод и не раз на этом обжигался.

Когда в 2021 году умерла близкая подруга Райли, Маск прилетел в Англию и целый день пробыл у нее в гостях. “Мы просто смотрели глупые программы по телевизору, смеялись и болтали, и благодаря ему я смеялась, а не плакала”, – говорит она. В начале лета 2022 года, пока в его личной жизни и вокруг покупки Twitter полыхали драмы, Райли прилетела в Лос-Анджелес и встретилась с ним за ужином в отеле Beverly Hills.

Райли путешествовала вместе со своим новым парнем, молодым актером Томасом Броди-Сангстером. Они участвовали в мероприятиях для продвижения фильма “Пистол” о панк-рок-группе The Sex Pistols, в котором оба недавно сыграли. Но Броди-Сангстер не пришел на ужин. Вместо него к Маску и Райли присоединились четверо старших сыновей Илона, которые давно с ней подружились. “Не могу передать, как все они хороши, – написала она мне. – Гриффин красивый, веселый и такой же безгранично обаятельный, Дамиан расцвел и стал невероятно утонченным и интересным человеком, Кай, как и раньше, хороший парень, но теперь еще и очаровательный гик, а речь Саксона развилась гораздо лучше, чем я могла надеяться, – мы вели с ним полноценные и обстоятельные разговоры. Только в один момент он сказал: «Интересно, что у вас с Илоном большая разница в возрасте… Но выглядите вы одинаково». ￼ ”

Эта встреча была очень эмоциональной. В некоторой степени Райли еще любила Маска. Вернувшись вечером в гостиницу, она расплакалась, и Броди-Сангстеру пришлось ее успокаивать.

Погрязнув в семейных драмах лета 2022 года, Маск запустил очередной аврал, на этот раз отцовский. Он взял четырех старших сыновей, а также Граймс и Экса в Испанию, где устроил себе отпуск вместе с Джеймсом и Элизабет Мердок и их детьми. Джеймс, который входит в совет директоров Tesla, – свободомыслящий член семьи Руперта Мердока, а Элизабет настроена еще более либерально. В их обществе Маску было спокойно, и они служили для него отличным политическим противовесом.

Через несколько недель Маск с сыновьями улетели в Рим, где удостоились аудиенции у папы Франциска. Маск опубликовал в твиттере фотографию с этой встречи, на которой он одет в плохо подогнанный костюм, Саксон нервно заламывает руку, а остальные мальчики безрадостно смотрят в камеру. “У меня ужасный костюм”, – признал Маск. Проснувшись на следующий день, мальчики огорчились, что отец опубликовал этот снимок. Один из них даже заплакал. В групповом чате с отцом, которым они пользуются даже во время совместных путешествий, один из сыновей попросил его не публиковать их фотографии без их разрешения. Маск расстроился, вышел из чата и через несколько минут сообщил сыновьям, что пора возвращаться в США.

Семейный дом

Маск понял, что сложно поддерживать стабильность в семье, когда у семьи даже нет своего дома. В разгар личных неурядиц летом 2022 года он стал подумывать о собственном доме в Остине. Он осмотрел несколько домов, выставленных на продажу, но счел, что их цена слишком высока. В итоге он решил построить собственный дом на приобретенной им просторной лошадиной ферме с тихим озером, которая находилась на берегу реки Колорадо прямо напротив завода Giga Texas. Он решил, что остальную часть земли, возможно, использует для Neuralink и других своих компаний.

Однажды в субботу он прогуливался по ферме с Граймс и Омидом Афшаром, который руководил постройкой Giga Texas, и они делились идеями. Среди прочего они подумали, что The Boring Company может проложить под рекой тоннель, соединяющий дом Маска с заводом. Через несколько дней Маск прогулялся по ферме с Шивон Зилис. “Я снова и снова – любя – приставала к нему, говоря, что он должен найти себе место, которое будет называть своим домом, – говорит она. – Ему нужно место, где будет жить его душа, и таким местом для него станет эта лошадиная ферма”.

Однажды летом 2022 года Маск устроился под поставленным на ферме тентом вместе с лордом Норманом Фостером – архитектором, который среди прочего спроектировал космическую кольцеобразную штаб-квартиру Apple для Стива Джобса. Фостер прилетел из Лондона, захватив с собой альбом для эскизов, чтобы вместе с Маском обсудить идеи для будущего дома. Сидя за раскладным столом, Маск просмотрел несколько набросков Фостера, а затем дал волю фантазии. “Он должен напоминать объект из космоса, словно возле озера приземлилось строение из другой галактики”, – сказал он.

Берчалл, который тоже присутствовал на встрече, поискал в интернете фотографии футуристических построек, а Фостер сделал еще несколько эскизов в своем альбоме. Может, как осколок стекла, который появляется из озера? – предложил Маск. Нижний этаж можно частично погрузить в воду и связать тоннелем с другой постройкой на берегу.

Позже я отметил, что такой проект мало походил на семейный дом. Маск согласился. “Это скорее художественный объект, чем дом”, – пояснил он. Строительство он отложил.

Глава 76

Встряска Starbase

SpaceX, 2022 год

Демонстрация Starship

Нетерпимый к расхлябанности, в начале 2022 года Маск решил, что настало время устроить новый аврал в Бока-Чике. Прошло шесть месяцев с тех пор, когда он заставил Энди Кребса и команду, работавшую на юге Техаса, установить Starship на стартовой площадке. Теперь он хотел устроить публичную презентацию ракеты. Предполагалось, что на этот раз ее ступени будут поставлены друг на друга с помощью стрел Мехазиллы.

Билл Райли предупреждал, что с этим трудно справиться до конца февраля, поэтому Маск использовал Twitter как механизм принуждения. Он опубликовал объявление, что демонстрация Starship состоится в восемь вечера в четверг, 10 февраля 2022 года.

В день презентации Маск поужинал в непритязательном ресторане Flaps для сотрудников SpaceX. К нему присоединились три директора из NASA, все женщины: Джанет Петро из Космического центра имени Джона Кеннеди на мысе Канаверал, Лиза Уотсон-Морган из Программы по обеспечению высадки людей на Луну и Ванесса Вич из Космического центра имени Линдона Джонсона в Хьюстоне.

Экс подошел к столу и принялся вилкой есть соус с голубым сыром. Маск пошутил, что Экс служит его “милым реквизитом”. Петро шепнула мне: “Я борюсь со своим материнским инстинктом”, – но в итоге сдалась, забрала у Экса вилку и дала ему ложку.

“Он бесстрашен, – говорит Маск. – Ему бы, пожалуй, не помешало иметь чуть больше страха. Это у него в генах”. Да, но в этом находит отражение и свободный подход Маска к его воспитанию. Маск не склонен опекать своих детей.

“Falcon-9”, – сказал Экс, показывая вдаль.

“Нет, – поправил его отец. – Это Starship”.

“Десять, девять, восемь”, – сказал Экс.

“Мне говорят, что он очень умный, раз умеет считать назад, – заметил Маск. – Я, правда, сомневаюсь, что он умеет считать вперед”.

Маск спросил у гостей из NASA, есть ли у них дети, и ответы подтолкнули его в очередной раз изложить свои соображения о том, что снижение рождаемости угрожает будущему человеческого разума. “В среднем у моих друзей по одному ребенку, – сказал он. – У некоторых детей и вовсе нет. Я пытаюсь подавать хороший пример”. Он не стал упоминать, что у него только что родилось еще три ребенка.

Они заговорили о Китае – единственной стране, которая снаряжала столько же орбитальных полетов, сколько SpaceX. Агентство NASA не могло даже вступить в это соревнование. “Если Китай высадится на Луну раньше, чем мы доберемся туда во второй раз, это будет как с [советским] спутником, – сказал он директорам NASA. – Это станет шоком, когда мы проснемся и поймем, что они прилетели на Луну, пока мы судились друг с другом”. Он отметил, что во время визитов в Китай его часто спрашивают, как стране развивать инновации. “Я всегда отвечаю, что нужно бросать вызов властям”.

Позже тем же вечером несколько сотен рабочих, журналистов, чиновников и местных жителей собрались у стоящей на стартовой площадке ракеты Starship, подсвеченной прожекторами. “Должны быть вещи, которые тебя вдохновляют, которые заставляют сердце трепетать, – сказал Маск в своей речи. – Стать космической цивилизацией, сделать научную фантастику реальностью – вот одна из них”. В ходе презентации я сидел в стороне вместе с Кребсом, который пока еще не принял решение уйти из SpaceX, и мы обсуждали, как он выжил, когда семь месяцев назад на этом самом месте попал под горячую руку Маска. Я спросил, стоило ли оно того, и он кивнул в сторону Мехазиллы. “Каждый раз, когда я смотрю на нее, сердце трепещет у меня в груди”, – сказал он.

После презентации Маск подошел к группе людей, собравшихся у тики-бара за главным зданием Starbase. Через несколько минут к ним присоединился астронавт пилотируемой миссии Inspiration4 Джаред Айзекман, который прилетел на мероприятие на собственном самолете с высокими летными характеристиками.

Айзекман уверен в себе и скромен, и это действует на Маска успокаивающе. Он заметил, что Маск верно поступил, решив, что сам не полетит в космос вслед за Брэнсоном и Безосом. “Это стало бы третьим ударом”, – сказал он. Со стороны уже казалось бы, что мальчишки-миллиардеры просто красуются друг перед другом. “Еще один удар – и американцы сказали бы: «В жопу космос»”.

“Да, – согласился Маск, невесело усмехнувшись, – хорошо, что в космос отправились четыре человека, прошедшие общий отбор”.

Встряска команды

В июле 2022 года впервые возник избыток спутников Starlink, которые собирались в Сиэтле. Ракеты Falcon-9 взлетали с мыса Канаверал как минимум раз в неделю, и каждая выводила на орбиту около пятидесяти спутников. Маск, однако, рассчитывал, что к тому времени со стартовой площадки в Бока-Чике начнет регулярно взлетать гигантская ракета Starship. Как обычно, он ставил невыполнимые сроки.

“Хочешь, чтобы я отправил в Боку еще несколько человек?” – спросил Марк Джанкоса, который переехал в Сиэтл, чтобы вести контроль за производством Starlink.

“Да, – ответил Маск. – Тебе тоже стоит туда поехать”. Пора было встряхнуть руководство. К началу августа Джанкоса уже носился как угорелый вдоль сборочных линий в Бока-Чике, поднимая пыль.

Джанкоса почти такой же чокнутый, как Маск. Волосы у него растрепаны, а глаза горят, он никогда не сидит на месте и постоянно вертит в руках телефон, так и полыхая энергией. “Он довольно харизматичен и упрям, но при этом дурашлив, – говорит Маск. – Когда надо, он скажет, что люди лажают, а их идея – полное дерьмо, но выразится при этом так, что никто на него не обидится. Он мой Марк Антоний”.

Маску и Джанкосе нравилась команда, работающая в Бока-Чике, особенно Райли и Патель, но вместе с тем им казалось, что ребятам недостает жесткости. “Билл – прекрасный человек, но ему трудно критиковать других, и он просто не может никого уволить”, – сказал мне Маск. Президент SpaceX Гвинн Шотвелл была такого же мнения о Пателе, который руководил постройкой базы. “Сэм работает на износ, – сказала она, – но совершенно не умеет сообщать Илону плохие новости. Сэм и Билл трусоваты”.

Маск изучает двигатели Raptor под ускорителем Starship

Четвертого августа Маск связался по видеосвязи с командой Starship, сидя в переговорной комнате на заводе Giga Texas, где он готовился к ежегодному собранию акционеров Tesla, назначенному на тот же день. С каждым следующим слайдом он раздражался все сильнее. “Эти графики – фигня, полный провал, – высказался он. – Черт возьми, это просто не может тянуться так долго”. Он решил, что отныне совещания о Starship будут проводиться каждый день, семь дней в неделю. “Каждый вечер мы будем проходить по алгоритму, основанному на базовых принципах, критически оценивать все требования и избавляться от лишнего, – сказал он. – Именно так мы работали, чтобы разобраться с тем куском дерьма, который представлял собой Raptor”.

Как скоро, спросил он, получится поставить ускоритель на стартовую площадку, чтобы испытать двигатели? Ему сказали, что на это уйдет десять дней. “Слишком долго, – ответил он. – Это имеет первостепенное значение для судьбы человечества. Менять судьбу очень сложно. Невозможно заниматься этим только с девяти до пяти”.

На этом он резко завершил совещание. “Увидимся вечером, – сказал он команде из Бока-Чики. – Днем у меня встреча с акционерами Tesla, а я еще не видел слайды”.

Вторжение в тики-бар

Поздним вечером, завершив собрание акционеров Tesla, скорее напоминавшее встречу фан-клуба, Маск прилетел из Остина в Бока-Чику и пошел прямиком в переговорную комнату на Starbase, где снова собрались все инженеры. Там было прямо как в “Звездных войнах”. Маск привез с собой Экса, который, несмотря на поздний час, был полон энергии и бегал по столу, крича: “Ракеты!” На совещании присутствовала и Граймс, покрасившая волосы в розовый и зеленый. Борода Джанкосы стала еще более косматой. Из Лос-Анджелеса прилетела Шотвелл, которая должна была помочь устроить кадровую встряску. Как истинный жаворонок, она отметила, что ей вообще‐то давно пора спать. За столом сидело около дюжины человек, но еще всего одна женщина – Шана Диес, инженер аэрокосмических систем из MIT, которая проработала в SpaceX четырнадцать лет, произвела на Маска впечатление своей компетентной прямолинейностью и занимала должность директора по проектированию Starship. Рядом с ней расположились другие члены команды – Билл Райли, Джо Петржелка, Энди Кребс, Джейк Маккензи, – все в униформе из джинсов и черных футболок.

Маск снова стал требовать как можно скорее установить ускоритель на стартовой площадке для испытания двигателей. Десять дней – это слишком долго. Больше всего его интересовало, правда ли необходимы все тепловые щиты, установленные вокруг двигателей. Он всегда искал способы избавиться от лишних деталей, особенно если они добавляли массы ускорителю. “Такое впечатление, что нам не нужны щиты во всех этих местах, – сказал он. – Я прошелся по ним с фонариком, и тепловые щиты все заслоняют – там ни черта не видно”.

Темы сменяли одна другую, как часто бывает у него на совещаниях, и не успели они назначить срок для проведения испытаний, как речь уже зашла о фильме Квентина Тарантино “Настоящая любовь”. Просидев на встрече больше часа, Шотвелл попыталась подвести итоги. “Что мы решили?” – спросила она.

Четкого ответа не последовало. Маск задумался, устремив взгляд вдаль. Этот транс был знаком каждому. Все знали, что, переварив информацию, он рано или поздно вынесет решение. Но было уже начало второго ночи, и инженеры стали расходиться, в конце концов оставив Маска думать в одиночестве.

Покинув переговорную комнату и выйдя на парковку, инженеры собрались вокруг Джанкосы, который вертел в руках телефон, поддерживая с ними беседу, и явно еще не собирался идти в свой трейлер спать. Он был заряжен энергией, но, кроме того, понимал, что вверенные ему кадры переживают из‐за грядущей встряски, а потому им совсем не помешает взбодриться. Подобно капитану школьной футбольной команды, который точно знает, когда его ребятам можно пошалить, он предложил взломать корпоративный тики-бар и устроить вечеринку. Он вскрыл замок кредитной картой, впустил в бар дюжину своих последователей и назначил одного из них разливать пиво, виски Macallan и выпускаемый малыми партиями бурбон Elijah Craig. “Если будут неприятности, мы все свалим на тебя, Джейк”, – бросил он, указывая на Маккензи, который, будучи самым молодым и самым стеснительным из них, вообще вряд ли решил бы вломиться в бар.

В отсутствие Маска Джанкоса помог всем расслабиться, но вместе с тем преподнес несколько уроков. Он поднял на смех одного из инженеров, который побоялся сказать Маску, что тестовый полигон не будет готов вовремя, и принялся танцевать вокруг него, размахивая согнутыми в локтях руками и кудахтая, как курица. Когда молодой инженер попытался произвести на него впечатление, рассказывая о своих головокружительных горнолыжных приключениях, Джанкоса достал телефон и показал видео, на котором сам с огромной скоростью катится на лыжах с горы на Аляске, пытаясь обогнать лавину.

“Это правда ты?” – спросил пораженный инженер.

“Да, – ответил Джанкоса. – Нужно рисковать. Нужно любить риск”.

Примерно в это время – если точно, в 3:24 ночи – мой телефон ожил, получив текстовое сообщение от Маска, который еще не лег спать в своем маленьком доме в полутора километрах от бара. “По предварительному графику ускоритель должны были поставить на площадку за десять дней, – написал он. – Но я на 90 % уверен, что мы столкнемся с очередной критической накладкой еще до завершения работы над B7”.

Я показал сообщение Маккензи, чтобы он его расшифровал, а он показал Джанкосе. Они на мгновение замолкли. Это означало, что Маск переварил все, что услышал на совещании, и решил, что не стоит ждать десять дней, чтобы переместить ускоритель, называемый B7, на стартовую площадку для испытаний. Он окажется на площадке еще до установки всех тридцати трех двигателей. Через несколько минут Маск написал следующее сообщение: “Так или иначе мы установим B7 на стартовой площадке сегодня к полуночи или даже раньше”. Иными словами, им предстояло сделать это за один день, а не за десять. Маск объявил очередной аврал.

Высокий отсек

Утром, урвав несколько часов сна, Маск пришел в один из высоких отсеков, где осуществлялась сборка ракеты, в черной футболке с надписью “Оккупируем Марс” и стал наблюдать за установкой двигателей Raptor на ускоритель Booster-7. Он поднялся по крутой заводской лестнице на платформу под ускорителем. Она была завалена кабелями, деталями двигателя, инструментами и цепями, и не менее сорока человек работали плечо к плечу, устанавливая двигатели и приваривая обтекатели. Один Маск был без каски.

“Зачем нам эта деталь?” – спросил он у одного из опытных инженеров, Кейла Однера, который спокойно относился к присутствию Маска и по существу отвечал на его вопросы, не отрываясь от работы. Маск так часто приходит с инспекцией на сборочные линии, что рабочие практически не обращают на него внимания, если он не отдает им приказаний и не задает вопросов. “Почему это нельзя сделать быстрее?” – один из его любимых. Порой он просто стоит минут пять и молча наблюдает за работой.

Проведя на платформе больше часа, он спустился и неуклюже пробежал по парковке двести метров до столовой. “Думаю, это просто для того, чтобы все увидели, в какой он запарке”, – сказал Энди Кребс. Позже я спросил Маска, в этом ли причина. “Нет, – рассмеялся он. – Я забыл намазаться солнцезащитным кремом и не хотел обгореть”. Впрочем, затем он добавил: “Но боевой дух солдат действительно поднимается, когда они видят генерала на поле боя. В присутствии Наполеона его армии сражались лучше всего. Мне достаточно появиться у них на глазах, и они посмотрят на меня и скажут, что я хотя бы не тусил всю ночь напролет”. Похоже, он узнал о проделке с тики-баром.

Вскоре после полуночи – чуть позже установленного Маском срока – грузовик со стоящим вертикально ускорителем выехал из высокого сборочного отсека в Бока-Чике к расположенной примерно в километре от него стартовой площадке. Граймс приехала из маленького дома неподалеку от базы, чтобы посмотреть это зрелище вместе с Эксом, который танцевал вокруг медленно ползущей ракеты. Когда ускоритель установили на стартовой площадке, он величественно замерцал в свете почти полной луны.

Все было в порядке, пока не прорвался трубопровод, из которого во все стороны забрызгала гидравлическая жидкость – смесь воды и масла. Окатило всех, включая Экса и Граймс. Сначала она испугалась, что вещество токсично, но Маск сказал, что беспокоиться не о чем. “Люблю запах гидравлической жидкости по утрам”, – бросил он, перефразируя полковника из “Апокалипсиса сегодня”. Экс тоже не моргнул и глазом, даже когда Граймс поспешила увезти его домой и искупать. “Мне кажется, что он бесстрашнее большинства, – сказал Маск. Затем, продемонстрировав микроскопическую долю рефлексии, добавил: – Честно говоря, его бесстрашие даже проблематично”.

Глава 77

Optimus Prime

Tesla, 2021–2022 годы

Человеческий фактор

Когда в августе 2021 года Маск объявил о своих планах по созданию робота Optimus, на сцену вышла актриса в белом комбинезоне, изображающая робота. Через несколько дней главный дизайнер Tesla Франц фон Хольцхаузен собрал группу, чтобы начать разработку настоящего робота, который сможет изображать человека.

Маск дал одну установку: робот должен быть человекоподобным. Иными словами, он должен выглядеть как человек, а не как механическое устройство на колесах или на четырех ногах вроде тех, что производят Boston Dynamics и другие компании. Большинство рабочих мест и инструментов разработаны под нужды человека, поэтому Маск полагал, что, если облик робота будет приближен к человеческому, он сможет функционировать естественным образом. “Мы хотим сделать его максимально человекоподобным, – сказал фон Хольцхаузен десяти инженерам и дизайнерам, которые сидели с ним за столом для переговоров, – но наделить его бóльшими возможностями”.

Начали они с руки. Фон Хольцхаузен выбрал перфоратор, и они стали изучать, как пальцы и ладонь взаимодействуют с инструментом. Сначала им показалось разумным сделать руку с четырьмя пальцами, поскольку в мизинце словно бы и не было необходимости. Но такие руки выглядели жутковато и были на поверку недостаточно функциональными. В итоге инженеры решили удлинить мизинец, чтобы он стал приносить больше пользы. В дополнение к этому они пошли на одно упрощение: вместо трех суставов в каждом пальце оставили по два.

Другим усовершенствованием стало удлинение основания ладони, чтобы рука могла обхватывать инструмент, снимая значительную нагрузку с большого пальца. Благодаря этому рука Optimus должна была стать более сильной, чем у человека. Инженеры также рассмотрели еще более инновационные бионические тактики, в частности установку мощных магнитов в кончик каждого пальца. От этой идеи в итоге отказались, поскольку магниты могли повлиять на работу огромного количества устройств.

Может, пальцы должны сгибаться не только к ладони, но также в обратную сторону? Может, запястье должно отклоняться назад не меньше, чем вперед? Все собравшиеся принялись крутить руками, пытаясь понять, что может дать такая модификация. “Это пригодится, если роботу нужно будет оттолкнуться от стены, – сказал фон Хольцхаузен. – Так не придется оказывать давление на пальцы”. Кто‐то предложил сделать запястье таким гибким, чтобы при отклонении назад пальцы касались предплечья. Это позволило бы руке оказывать давление, даже не задействуя кисть. “Круто, – признал фон Хольцхаузен, – но людей такое испугает. Не стоит заходить настолько далеко”.

“Теперь самое сложное, – сказал фон Хольцхаузен ближе к концу двухчасового совещания. – Как сделать эту сосиску красивой?” Он распределил задачи таким образом, чтобы им было что показывать Маску на еженедельных встречах. “Для начала надо понять, как будут выглядеть и сужаться пальцы, особенно при удлинении мизинца. Илон хочет, чтобы пальцы напоминали женские”.

Молодой Франкенштейн

Человеческие тела, как выяснили Маск и его инженеры, невероятны. Например, на одном из еженедельных совещаний они обсуждали, как человеческие пальцы не только оказывают, но и ощущают давление. Как сделать так, чтобы пальцы Optimus тоже ощущали давление? “Можно измерять силу тока в приводе сустава пальца, и она будет соответствовать давлению, оказываемому на кончик”, – предложил один из инженеров. Другому пришла идея установить на кончики пальцев конденсаторы, как на тачскрине, или, например, датчик барометрического давления, или чип, вживленный в резину, или даже крошечную камеру, помещенную в гелевый кончик пальца. “Какими будут затраты?” – спросил фон Хольцхаузен. Они решили, что измерение давления по силе тока в приводе сустава будет наиболее эффективно, поскольку не потребует новых деталей.

Каким бы сумбурным ни был его график, Маск старался не пропускать еженедельные совещания по проектированию Optimus. К одному из них в феврале он подключился из VIP-ложи на домашнем стадионе бейсбольной команды “Майами Марлинс”, где Канье Уэст, ныне известный как Йе, устроил публичное прослушивание своего нового альбома Donda 2. Маск стоял в компании рэперов Френча Монтаны и Рика Росса, ел тако и говорил о криптовалюте, но тут получил от Омида Афшара сообщение с напоминанием о встрече по Optimus, назначенной на девять вечера. Он присоединился к совещанию, случайно оставив включенной камеру, и команда Optimus увидела, что он находится на вечеринке. Гости VIP-ложи Йе бросали на Маска любопытные взгляды, пока он ходил из стороны в сторону, шевеля пальцами и обсуждая, сколько нужно приводов, чтобы сделать руки Optimus достаточно ловкими. “Он должен поднимать карандаш с любого угла”, – сказал Маск. Один рэпер на фоне кивнул и принялся шевелить пальцами.

Иногда совещания по Optimus тянулись более двух часов, пока Маск рассматривал все большие и малые идеи. “Может, сделать так, чтобы роботы заменяли руки различными инструментами?” – предложил один из инженеров. Маск отверг его идею. На другом совещании он спросил, не стоит ли разместить на месте лица экран. “Это может быть просто дисплей, – сказал он. – Не обязательно тачскрин. Но нужно сделать так, чтобы было издалека понятно, что делает робот”. Эту идею признали хорошей, но решили, что ее, возможно, не имеет смысла внедрять в первое поколение роботов.

В ходе обсуждений Маск часто погружался в фантазии о будущем. Однажды инженеры подготовили видеоролик, в котором показали, как Optimus работает в марсианской колонии, и это спровоцировало длинную дискуссию о том, будут ли роботы на Марсе работать сами по себе или же под руководством человека. Фон Хольцхаузен попытался вернуть всех на Землю. “Марсианский ролик получился отличным, – сказал он наконец, – но нам стоит подготовить другой, где мы покажем, как роботы трудятся на одном из наших заводов, например выполняя монотонную работу, которая никому не нравится”. На другом совещании они обсуждали, не стоит ли поместить Optimus на водительское сиденье в роботакси, чтобы таким образом выполнить юридическое требование: в любом автомобиле должен быть водитель. “Помните, такое уже было в первом «Бегущем по лезвию»? – сказал Маск. – И еще в недавней игре Cyberpunk”. Ему нравилось делать научную фантастику реальностью.

Слайд с компонентами руки Optimus (вверху); робот показывает сердечко, логотип второго Дня ИИ (внизу)

Другие идеи, казалось, были вдохновлены глуповатой стороной лимбической системы Маска. “Может, сделаем так, чтобы провод для зарядки втыкался в задницу?” – пошутил он однажды и сам расхохотался, но в итоге отверг эту идею. “Будет слишком смешно, – пояснил он. – Для людей задний проход – большое дело”.

“Мне тут вспоминается «Молодой Франкенштейн», – сказал он однажды, имея в виду кинопародию Мела Брукса. – Гениальное кино”. Но это стало поводом для более серьезной дискуссии: как обеспечить, чтобы роботы не превратились в монстров? Ведь именно это стремление изначально и привело Маска в сферу робототехники и искусственного интеллекта. На очередном совещании он проанализировал “команду на отключение”, дающую человеку высшую власть над роботом. “Нельзя допустить существование сценария, где злоумышленник получит доступ к базовому кораблю и захватит контроль над роботами”, – сказал он, исключая использование любых электронных сигналов, которые можно взломать. Цитируя законы робототехники Азимова, он продумывал стратегии, которые позволят людям быть сильнее “армий смертоносных роботов”.

Даже рисуя в своем воображении футуристические сценарии, Маск не забывал, что надо сделать Optimus прибыльным. К июню 2022 года команда инженеров подготовила видеоролик с роботами, которые носят ящики на заводе. Маску нравилось, что, как он выразился, “наши роботы будут работать усерднее людей”. Он пришел к выводу, что Optimus станет основным источником доходов Tesla. “Человекоподобный робот Optimus, – сказал он аналитикам, – в перспективе может стать важнее автомобильного бизнеса”.

Держа доходы в голове, Маск настаивал, чтобы разработчики Optimus создали подробную таблицу со всем функционалом, который они хотели встроить в робота, и рассчитали затраты на массовое производство всех компонентов. Например, в одной из таблиц анализировались три основных движения человеческого запястья: вверх-вниз, влево-вправо и по кругу. По расчетам инженеров, при обеспечении двух из этих “степеней свободы” каждое запястье будет стоить 712 долларов. При добавлении дополнительных приводов для обеспечения трех степеней свободы его стоимость возрастет до 1103 долларов. Маск с интересом изучил, как двигается его запястье и какие мускулы в этом участвуют. После этого он сказал, что робот должен обладать такими же возможностями, как человек. “Суть в том, что мы хотим обеспечить три степени свободы, а значит, нам необходимо понять, как сделать это более эффективно, – сказал он. – Дизайн дерьмовый. Я смотрю на него, и он просто ужасен. Используйте приводы, которые стоят в багажниках наших автомобилей, мы ведь знаем, как их дешево производить”.

Каждую неделю он проходил по свежим графикам и выражал свое недовольство, часто не стесняясь в выражениях. “Представьте, что мы стартап, у которого вот-вот закончатся деньги, – сказал он однажды. – Быстрее. Быстрее! Отмечайте каждый сдвинувшийся срок. Все плохие новости должны сообщаться громко и часто. Хорошие новости можно сообщать негромко и только один раз”.

Ходьба

Одной из сложнейших задач было научить Optimus ходить. Эксу тогда почти исполнилось два года, он тоже делал свои первые шаги, и Маск не уставал сравнивать, как учатся люди и машины. “Сначала дети наступают на всю стопу, затем начинают ходить на цыпочках, но все равно ковыляют, как обезьяны, – сказал он. – Они далеко не сразу начинают ходить как взрослые. Ходьба – дело сложное”.

В марте инженеры начали еженедельное совещание с видео, отметившего важное достижение: “Первые шаги по земле!” К апрелю они вышли на следующий уровень – научили Optimus ходить с коробкой в руках. “Но пока мы еще не скоординировали руки и ноги, чтобы он держал равновесие”, – сказал один из инженеров. Еще одна проблема: роботу приходилось постоянно крутить головой, чтобы смотреть по сторонам. “Если установить несколько камер, – сказал Маск, – крутить головой не придется”.

На одно из совещаний в середине июля Маск принес несколько игрушек, в том числе робота, который следил за человеком взглядом, и робота, который танцевал брейк-данс. Он полагал, что у игрушек тоже можно кое‐чему поучиться: например, маленькая игрушечная машинка подсказала ему, что настоящие автомобили тоже можно производить с помощью отливки, а конструктор Lego помог понять, насколько в производстве важна точность. Optimus стоял посреди мастерской, поддерживаемый рамой. Он медленно обошел вокруг Маска и поставил на место коробку, которую держал в руках. Маск взял джойстик и сделал так, чтобы Optimus снова поднял коробку и передал ее фон Хольцхаузену. Когда робот справился с заданием, Маск легонько толкнул его в грудь, чтобы посмотреть, упадет ли он. Стабилизаторы работали: робот остался стоять. Маск довольно кивнул и снял Optimus на видео. “Когда Илон достает телефон, чтобы снять видео, можно не сомневаться: ты произвел на него впечатление”, – говорит Ларс Морави.

После этого Маск объявил, что грядет публичная презентация, где он собирается представить Optimus, полностью автономное вождение и Dojo. “Во всех этих проектах, – сказал он, – мы пытаемся решить монументальную задачу по созданию общего искусственного интеллекта”. Мероприятие под названием “День ИИ – 2” должно было состояться 30 сентября 2022 года в штаб-квартире Tesla в Пало-Альто. Команда дизайнеров создала для него собственный логотип, на котором Optimus показывал сердечко, сложив в него свои изящные пальцы.

Глава 78

Неопределенность

Twitter, июль – сентябрь 2022 года

На грани расторжения

Не зная точно, как поступить с Twitter, Маск в июне 2022 года взвешивал три варианта. План А – закрыть согласованную сделку о покупке компании за 44 млрд долларов. Планы B и C – либо пересмотреть стоимость покупки, либо вовсе отказаться от сделки. Чтобы построить финансовые модели этих сценариев, он привлек к работе Боба Суона, бывшего генерального директора eBay и Intel и партнера в венчурной компании Andreessen Horowitz, которая входила в число инвесторов сделки.

Проблема заключалась в том, что бесхитростный Суон настаивал на плане А. Он не видел веских причин для выхода из сделки. Он принял на веру большую часть данных из информационного письма, подготовленного Twitter, сделал небольшую поправку и представил довольно благоприятную финансовую модель. Маск, уверенный, что мировая экономика стоит на пороге рецессии, а Twitter занижает число ботов, напал на Суона. “Если ты всерьез показываешь мне это, вероятно, эта работа не для тебя”, – сказал он.

Суон слишком многого добился, чтобы терпеть такое обращение. “Я совершенно серьезен, и ты, пожалуй, прав, – ответил он. – Вероятно, эта работа не для меня”. И уволился.

И снова Маск позвонил своему близкому другу и одному из первых инвесторов Tesla Антонио Грасиасу, руководившему командой спецназа, которая в 2007 году помогла выявить ряд проблем, возникших в Tesla. Грасиас в то время отдыхал в Европе с несколькими своими детьми. “Выходя из совета директоров Tesla, ты сказал, что я могу обращаться к тебе за помощью”, – напомнил ему Маск. Грасиас согласился собрать команду, чтобы тщательно проанализировать финансовое положение Twitter.

Грасиас полагал, что должен привлечь независимый инвестиционный банк, чтобы произвести надлежащую оценку и изучить структуру капитала. Он поговорил со своим другом Робертом Стилом из компании Perella Weinberg Partners, и тот с характерной для себя прямотой спросил у Маска, какова его цель: отказаться от покупки Twitter или купить Twitter по более низкой цене? Маск сказал, что предпочтет второе. Это было правдой, по крайней мере большую часть времени, но вместе с тем Маск был вынужден – в силу юридических и психологических причин – скрывать еще бóльшую правду о том, что иногда по утрам, а порой и по вечерам у него возникает чувство, что он ввязался в авантюру, из которой ему хочется выбраться. Стил подметил в Маске интересную вещь. Когда большинству клиентов предлагают три-четыре варианта, они спрашивают, какой из них рекомендует банкир. Маск же подробно расспросил его о каждом из вариантов, но просить рекомендацию не стал. Он хотел принять решение сам.

Когда Маск потребовал предоставить ему исходные данные и раскрыть методологию определения, сколько в Twitter реальных пользователей, Twitter в буквальном смысле завалил его данными в форматах, которые его команда сочла практически непригодными к использованию. Маск использовал это как предлог, чтобы попытаться выйти из сделки. “Почти два месяца господин Маск запрашивал данные и информацию, необходимые для проведения независимой оценки распространенности фальшивых и спамерских аккаунтов”, – написали его юристы. Twitter сопротивлялся, и это означало, что Маск готов реализовать свое “право расторгнуть соглашение о слиянии”.

В результате руководство Twitter подало против Маска иск в Делавэрский канцлерский суд, утверждая, что он “отказывается исполнять свои обязательства перед Twitter и акционерами компании, поскольку сделка, которую он заключил, более не удовлетворяет его личным интересам”. Судья Каталин Маккормик назначила разбирательство по иску на октябрь.

Бизнес-менеджер Джаред Берчалл и юрист Алекс Спиро пытались удержать Маска от отправки сообщений и твитов, которые подорвут его положение, натолкнув всех на мысль, что он хочет выйти из сделки, поскольку доходы от рекламы снижаются, а экономика переживает спад. “Я сейчас же позвоню ему и скажу, чтобы он перестал твитить”, – однажды сказал Спиро Берчаллу. Но этого льва Спиро было не укротить. Через десять минут Маск разразился целым ураганом твитов, написанных словно назло его юристам. “Вот и поговорили с ним о твитах”, – сказал Берчалл Спиро.

Проблемой стали даже дурацкие твиты Маска, никак не связанные со сделкой. “Я покупаю «Манчестер Юнайтед», не благодарите”, – написал он в августе. Берчалл позвонил Спиро и спросил, не сочтет ли Комиссия по ценным бумагам и биржам, что в этом твите несанкционированно раскрывается информация. “Он правда его покупает?” – спросил Спиро. Оказалось, Маск просто играл на меме о том, что фанаты “Манчестер Юнайтед” вечно просят кого‐нибудь купить клуб. Спиро заставил его опубликовать такой твит: “Нет, эта шутка давно гуляет по твиттеру. Я не покупаю никакие спортивные клубы”.

Ари Эмануэль вступает в дело

Ари Эмануэля часто называют голливудским суперагентом, но к 2022 году он стал гораздо более влиятельным человеком. Он занимал пост генерального директора растущей развлекательной компании Endeavor и пылал энергией, которая у него никогда не заканчивалась. Умея быстро и эффективно связывать друг с другом людей и припечатывать кого угодно одним резким словом – такими же талантами были наделены и его братья Рам и Зик, – он радостно влезал в любое интересное дело.

После террористических атак 11 сентября 2001 года Ари решил, что не хочет и дальше платить саудовцам за нефть, и сменил “феррари” на “приус”. Но машина ему совсем не понравилась. Она была слишком слабенькой. Он искал человека, который сделает классный электрический автомобиль, и наткнулся на статью о Маске. “Я сделал то, что делаю всегда, то есть создал счастливый случай, – говорит Эмануэль. – Я позвонил ему и сказал: «Хочу с тобой встретиться». Мы были просто молодыми наглецами, которые пытались разобраться, что к чему, и мы подружились”. Эмануэль заранее заказал себе Tesla Roadster, “потому что хотел послать этот чертов «приус» в жопу”, и в 2008 году получил одиннадцатый автомобиль, сошедший с конвейера. Машина и сейчас у него.

Маск в гостях у Ари Эмануэля на Миконосе

В мае 2022 года Маск прилетел на французский курорт Сен-Тропе, где состоялась свадьба Эмануэля и модельера Сары Стаудингер. Среди гостей было множество знаменитостей (Шон “Дидди” Комбс, Эмили Ратаковски, Тайлер Перри). В разгаре был Каннский кинофестиваль, и все стремились на Ривьеру. Маск встретился за обедом с австралийской актрисой Наташей Бассет, которая месяц назад сопровождала его на Гавайях, когда он решил не миндальничать с Twitter.

Церемонию вел Ларри Дэвид, звезда сериала “Умерь свой энтузиазм”. Он сидел за одним столом с Маском, и когда они заняли свои места, Дэвид, казалось, задымился от ярости. “Вы хотите убивать детей прямо в школах?” – спросил он у Маска.

“Нет, нет, – пробормотал Маск, которого вопрос одновременно удивил и рассердил. – Я против убийства детей”.

“Тогда как вы можете голосовать за республиканцев?” – спросил Дэвид.

Дэвид подтверждает, что высказал Маску свое недовольство. “Его твит о том, что он будет голосовать за республиканцев, потому что демократы – партия раздора и ненависти, сидел у меня поперек горла, – говорит он. – Я бы, вероятно, поднял эту тему даже без Ювальде, потому что был оскорблен и рассержен”[21].

С ними за столом сидел Джо Скарборо с телеканала MSNBC, и Дэвид передал ему свой разговор с Маском. Скарборо он показался любопытным. “Я сказал Ари, что недолюбливаю Илона, и он посадил нас вместе, – смеется он. – Илон вел себя довольно тихо”. Эмануэль в свою очередь говорит, что не пытался заварить кашу. “Я правда думал, что этот стол будет интересным”. В итоге он стал миниатюрой твиттера.

На свадьбе возникла и еще одна проблема. В числе гостей был венчурный капиталист Игон Дарбан, крупный акционер и член совета директоров Twitter. Маск разозлился, поскольку, по его словам, Дарбан дурно отзывался о нем в разговорах с генеральным директором Morgan Stanley Джеймсом Горманом. Эмануэль попытался помирить их у себя на свадьбе. “Ты чертов дурак, – сказал он Дарбану. – Иди и поговори с ним”. У них состоялся двадцатиминутный разговор, в ходе которого, по словам Маска, Дарбан “чуть не расстелился” перед ним, но в итоге их разногласия так и остались неразрешенными.

Воротила по натуре, Эмануэль предложил организовать неофициальные переговоры между Маском и советом директоров Twitter. Он спросил Маска, сколько тот готов заплатить при покупке компании. Может, стоит подумать о скидке с тех 44 миллиардов, которые изначально одобрил совет? Маск предложил сбить цену вдвое. Ни Дарбан, ни другие члены совета не сочли необходимым отвечать на это предложение.

Эмануэль попробовал перезапустить переговоры в июле, когда пригласил Маска в свой дом на греческом острове Миконос. Маск прилетел туда из Остина и задержался на два дня, которые стали незабываемыми, когда его сфотографировали на яхте и он предстал обрюзгшим и бледным на фоне неестественно подтянутого и загорелого Эмануэля.

Маск сказал Эмануэлю, что, возможно, предпочтет заключить сделку с Twitter, чтобы не участвовать в октябрьском разбирательстве в Делавэре. Эмануэль снова позвонил Дарбану, который был против попыток договориться о снижении цены. Но некоторые другие члены совета хотели узнать, есть ли способ избежать кровавой битвы, и санкционировали начало неформальных переговоров о внесудебном решении спора.

В омут с головой

Переговоры Маска с Twitter о снижении суммы сделки быстро зашли в тупик. Компания сделала несколько предложений, чтобы снизить утвержденную сумму в 44 млрд долларов примерно на 4 %, но Маск заявил, что не станет даже рассматривать никакие варианты, пока скидка не превысит 10 %. Порой казалось, что стороны могут сойтись в цене, но существовала еще одна проблема. При реструктуризации сделки или изменении ее суммы банки, обещавшие предоставить ссуды, могли пересмотреть условия выделения средств. Они взяли на себя обязательства, когда процентные ставки были низкими, поэтому новые процентные ставки грозили обнулить все сбережения.

Было и более эмоциональное препятствие. Руководители и члены совета директоров Twitter настаивали, что в случае пересмотра условий сделки они должны получить иммунитет от будущих судебных исков со стороны Маска. “Мы никогда не освободим их от юридической ответственности, – сказал Маск. – Мы будем преследовать каждого из них до самой смерти”.

Весь сентябрь Маск по три-четыре раза в день созванивался со своими юристами Алексом Спиро и Майком Ринглером. Иногда он был настроен агрессивно и настаивал, что можно вступить в борьбу и выиграть дело в Делавэре. Откровения информатора и данные, полученные из других источников, подкрепляли его уверенность в том, что Twitter лжет о количестве ботов. “У них творится полный бардак, и они готовы наложить в штаны от страха, – сказал он о совете директоров Twitter. – Поверить не могу, чтобы судья стал настаивать на сделке. Общественность такого не позволит”. В другие дни он считал, что нужно провести сделку, а затем подать в суд на совет директоров и руководство Twitter, обвинив их в мошенничестве. Возможно, он сумеет даже отсудить у них часть денег, потраченных на покупку компании. “Проблема в том, – сердито сказал он, – что у членов совета директоров так мало акций, что восполнить затраты вряд ли удастся”.

Алекс Спиро

В итоге в конце сентября юристы убедили его, что он проиграет дело, если они пойдут в суд. Лучше всего было закрыть сделку на изначальных условиях, заплатив по 54,20 доллара за акцию, то есть 44 млрд долларов всего. К тому моменту к Маску даже вернулся энтузиазм относительно приобретения компании. “Пожалуй, мне следует просто заплатить полную цену, поскольку Twitter управляют сплошь тупорылые идиоты, – сказал он мне в конце сентября. – Это корабль дураков, но в прошлом году его акции торговались по семьдесят баксов. Его потенциал огромен. Я могу очень многое исправить”. Он согласился официально закрыть сделку в октябре.

Как только стало ясно, что сделка состоится, Ари Эмануэль снова связался с Маском и прислал ему сообщение длиной в три абзаца в зашифрованном мессенджере Signal. Он сделал предложение: позволить ему и его агентству Endeavor управлять Twitter. Он сказал, что за плату в 100 млн долларов возьмет на себя работу по снижению расходов, созданию более благоприятной корпоративной культуры и налаживанию отношений с рекламодателями и участниками рынка. “Мы управляли бы компанией, а он сообщал бы нам свои пожелания и руководил инженерной и технической частью, – говорит Эмануэль. – Мы много работаем с рекламодателями, это нам не в новинку, понимаете?”

Берчалл назвал это “максимально оскорбительным, унизительным и безумным сообщением”. Маск был более покладист и вежлив. Он ценил свою дружбу с Эмануэлем. “Слушай, спасибо за предложение, – сказал он, – но Twitter – это технологическая компания, компания программистов”. Эмануэль возразил, что может просто нанять технарей, но Маск ответил твердым отказом. Он свято верил, что нельзя разделять разработчиков и дизайнеров. Дизайн продукта должны определять разработчики. Такими компаниями, как Tesla и SpaceX, должны на всех уровнях руководить инженеры.

Эмануэль не понимал еще одну вещь. Маск хотел управлять Twitter лично – так же, как Tesla, SpaceX, The Boring Company и Neuralink.

Глава 79

Презентация Optimus

Tesla, сентябрь 2022 года

Волосы в огне

“Мое психическое здоровье подвержено флуктуациям, – сказал Маск во вторник, 27 сентября, когда прилетел из Остина в Кремниевую долину, чтобы подготовиться ко второму Дню ИИ – масштабной публичной презентации достижений Tesla в сфере искусственного интеллекта и беспилотных автомобилей, в ходе которой должна была состояться демонстрация робота Optimus. – Под огромным давлением становится хуже. Но если многое встает на правильные рельсы, налаживается и мое психическое здоровье”.

На той неделе на него многое навалилось. Он должен был дать показания в делавэрском суде, который хотел принудить его закрыть сделку о покупке Twitter, продолжал расследование SEC и рассматривал иск с претензиями к его компенсации, полученной от Tesla. Кроме того, он переживал из‐за разногласий об использовании спутников Starlink в Украине, из‐за сложностей со снижением зависимости цепочки поставок Tesla от Китая, из‐за полета Falcon-9 с четырьмя астронавтами (включая одну женщину-космонавта из России) на Международную космическую станцию, из‐за назначенного на тот же день пуска Falcon-9 с 52 спутниками Starlink с Западного побережья, а также из‐за ряда личных проблем с детьми, подругами и бывшими женами.

Маск сублимирует стресс различными способами, в том числе через глупый юмор. По дороге на запад его развеселила новая идея для сувенира на продажу: духи с запахом паленых человеческих волос. Приземлившись, он позвонил генеральному директору The Boring Company Стиву Дэвису, который в прошлом реализовал идею Маска о продаже игрушечного огнемета. “Духи с запахом паленых волос! – сказал Маск, уже представляя себе рекламную презентацию. – Вам нравится запах после игр с огнеметом? Мы сделали духи для вас!” Дэвис всегда был рад угодить Маску. Он отправил запрос в несколько парфюмерных мастерских и сказал, что первый, кому удастся воспроизвести нужный запах, получит контракт. Когда The Boring Company представила продукт на своем сайте, Маск твитнул: “Прошу вас, покупайте мой парфюм, чтобы я смог купить Twitter”. За неделю поступило 30 тысяч заказов при цене в 100 долларов за флакон.

Милан Ковач

Приехав в штаб-квартиру Tesla, Маск поднялся на импровизированную сцену, установленную в просторном демонстрационном зале, где велась подготовка ко второму Дню ИИ, назначенному на пятницу. На раме был закреплен почти готовый Optimus, который мог в любую минуту приняться за дело. Когда один инженер крикнул “Активируй!”, другой нажал на красную кнопку, и Optimus пошел. Он доковылял до сцены, остановился и махнул рукой, как безмятежный монарх. За следующий час команда еще двадцать раз отрепетировала выход Optimus. Робот снова и снова подходил к сцене, останавливался, осматривался и взмахивал рукой, и это было завораживающе. По завершении последнего круга Экс подошел к Optimus и дотронулся до его пальцев.

Репетицией руководил инженер Милан Ковач. “Кажется, у меня развилось ПТСР, – сказал он. – После того, что случилось в прошлый раз, мне очень трудно сохранять самообладание”. Я вспомнил, что именно он попал под раздачу год назад, когда Маск раскритиковал его слайды к первому Дню ИИ, поскольку счел их слишком скучными. После случившегося Ковач несколько недель раздумывал, не уволиться ли ему. “Но я решил, что задача, которая стоит перед нами, слишком важна”, – поясняет он.

При подготовке ко второму Дню ИИ в сентябре 2022 года Ковач нашел в себе смелость обсудить с Маском разногласия годичной давности. Маск недоуменно взглянул на него. “Помните, как вы разнесли мою презентацию в пух и прах? – спросил Ковач. – И все заволновались, что я уволюсь?” Маск так и не понял, о чем он говорит. Он вообще этого не помнил.

Репетиция Дня ИИ

После того как обрюзгшее тело Маска попало на фотографию во время его двухдневного греческого отпуска с Ари Эмануэлем, он решил, что будет принимать таблетки для похудения “Оземпик” и придерживаться диеты на базе интервального голодания, питаясь один раз в день. Он отдал предпочтение позднему завтраку, и его вариант диеты позволял ему в это время есть что вздумается. В одиннадцать утра в среду он зашел в модную закусочную Palo Alto Creamery, оформленную в стиле ретро, и заказал барбекю-бургер с беконом и сыром, жареный батат и ванильный молочный коктейль с мороженым и печеньем “Орео”. Порцию батата он разделил с Эксом.

Затем он посетил лабораторию Neuralink, расположенную в торговом комплексе во Фримонте, и изучил механику и сигналы, которые задействуются при ходьбе. Шивон Зилис, Ди-Джей Сео и Джереми Баренхольц, в бахилах и белых халатах, привели его в комнату без окон, где хряк по имени Минт ходил по беговой дорожке и получал за это кусочки яблока, политые медом. Каждые несколько минут его встряхивали, чтобы вызвать сокращение мышц. Все пытались понять, какие механизмы задействуются при ходьбе.

Экс пожимает руку Optimus на глазах у Милана Ковача и Ананда Сваминатана

Когда Маск приехал в штаб-квартиру Tesla, инженеры там тоже занимались вопросами ходьбы. Готовясь к демонстрации Optimus, назначенной на следующий вечер, они запрограммировали робота таким образом, чтобы его шаги стали чуть короче, поскольку сцена для презентации была более гладкой, чем бетонный пол в лаборатории. Маск, однако, предпочитал более длинные шаги и принялся изображать размашистую походку Джона Клиза из скетча “Монти Пайтон” “Министерство глупых походок”. “Было круче, когда он ходил как обычно”, – сказал Маск. Инженеры отрегулировали настройки.

После этого тридцать инженеров столпились вокруг Маска, который собрался произнести напутственную речь. “Человекоподобные роботы позволят экономике выйти на практически недосягаемый уровень”, – сказал он.

“Роботы-рабочие решат проблему слишком медленного прироста населения”, – добавил Дрю Бальино.

“Да, но люди все равно должны рожать детей, – ответил Маск. – Мы хотим, чтобы человеческий разум выжил”.

Позже тем же вечером он совершил небольшую ностальгическую экскурсию к трехэтажному зданию на краю центральной части Пало-Альто, где когда‐то находилась крошечная штаб-квартира стартапа Zip2, который они с Кимбалом основали двадцать семь лет назад. Мечтательно посвистывая, он обошел вокруг здания, пытаясь найти способ проникнуть внутрь. Но все двери были заперты, а на окне висел знак “Сдается”. После этого Маск проехал два квартала до забегаловки Jack in the Box, где каждый день обедал с братом. “Сейчас я должен голодать, но я просто не могу ничего здесь не взять”, – сказал он. Он подъехал к окну для заказов и спросил: “У вас в меню еще остался терияки-боул?” Они по‐прежнему готовили это блюдо. Маск заказал его себе, а Эксу взял гамбургер. “Интересно, будут ли они работать и двадцать пять лет спустя, чтобы Экс смог привозить сюда своих детей?” – задумчиво спросил он.

День ИИ – 2

Когда на следующий день Маск приехал на презентацию Optimus на втором Дне ИИ, всюду сновали десятки обеспокоенных инженеров. В груди Optimus отошел контакт, и робот перестал работать. “Поверить в это не могу”, – сказал Ковач, который с ужасом вспоминал свою травму, полученную в первый День ИИ годом ранее. В конце концов инженеры смогли исправить поломку и надеялись, что контакт больше не отойдет. Они решили пойти на риск. Маск стоял у них над душой, и другого варианта не было.

Двадцать инженеров, которые должны были выступить с презентациями, собрались за сценой и делились рабочими байками. Молодой специалист по машинному обучению Фил Дуан из команды по разработке автопилота, изучал оптические информационные технологии в китайском Ухане, где родился и вырос, а затем окончил аспирантуру Университета Огайо. Он пришел в Tesla в 2017 году и застал все безумные авралы, кульминацией которых стал объявленный Маском рывок с целью представить беспилотный автомобиль на Дне самоуправления в 2019 году. “Я несколько месяцев работал без выходных и так устал, что уволился из Tesla сразу после Дня самоуправления, – сказал он. – Я совершенно выгорел. Но через девять месяцев мне стало скучно, поэтому я позвонил своему начальнику и взмолился, чтобы он позволил мне вернуться. Решил, лучше буду выгорать, чем умирать от скуки”.

Похожая история была у Тима Замана, который руководил командой по разработке инфраструктуры искусственного интеллекта. Он родился на севере Голландии и пришел в Tesla в 2019 году. “Когда ты в Tesla, ты боишься уходить, потому что везде тебе будет скучно”. У него только что родился первый ребенок, дочка, и он понимает, что Tesla не позволяет соблюдать нормальный баланс работы и личной жизни. Тем не менее он хочет остаться в компании. “Я сейчас возьму несколько выходных и побуду с женой и дочерью, – говорит он, – но если я возьму целую неделю отпуска, у меня голова взорвется”.

Как и на предыдущем Дне ИИ, среди двадцати выступающих не было ни одной женщины. Но на этот раз одной из ведущих мероприятия стала харизматичная инженер-конструктор Лиззи Мисковец. Когда музыка стала тише и Optimus был готов к выходу на сцену, она поддала жару, объявив: “Сейчас мы впервые испытаем этого робота без какой‐либо поддержки – без кранов, без механики, без кабелей, безо всего!”

Раскрылся занавес, на котором красовался логотип с руками робота, сложенными в сердечко, и Optimus, уверенно стоящий без поддержки, начал поднимать руки. “Он двигается, он работает”, – сказал Дуан за сценой. Затем робот пошевелил пальцами, покрутил руками и размял запястья. Когда он вынес вперед правую ногу, инженеры затаили дыхание. Скованно, но уверенно Optimus дошел до края сцены и по‐королевски взмахнул рукой. Словно радуясь собственному успеху, он вскинул в воздух правый кулак, немного потанцевал, а затем развернулся и ушел обратно за кулисы.

Облегчение, казалось, испытал даже Маск. “Наша цель – как можно скорее создать полезного человекоподобного робота”, – сказал он зрителям. Он пообещал, что со временем в мире появятся миллионы роботов. “Это принесет нам изобильное будущее – будущее без бедности. Мы сможем обеспечить людей безусловным базовым доходом. Произойдет поистине фундаментальная перестройка цивилизации”.

Глава 80

Роботакси

Tesla, 2022 год

Мы ставим на автономию

Маск полагал, что беспилотные автомобили не просто освободят людей от утомительного и монотонного вождения. Они в значительной степени лишат их необходимости владеть автомобилями. Будущее за роботакси – автомобилем без водителя, который будет приезжать по вызову, доставлять пассажира в нужное место, а затем уезжать к следующему. Некоторое количество таких автомобилей, вероятно, будет принадлежать частным лицам, но большинство – автопаркам и самой Tesla.

В ноябре 2021 года Маск собрал пятерых своих главных лейтенантов в Остине, чтобы обсудить такое будущее за неформальным ужином в еще не полностью обставленном доме Омида Афшара, который специально нанял повара, чтобы тот приготовил им толстые выдержанные стейки рибай. Присутствовали Франц фон Хольцхаузен, Дрю Бальино, Ларс Морави и Зак Киркхорн. Они решили, что роботакси будет меньше, дешевле и медленнее, чем Model 3. “Главное для нас – количество, – сказал Маск. – Сколько бы автомобилей мы ни производили, их всегда будет мало. Настанет день, когда мы захотим выйти на двадцать миллионов в год”.

Прежде всего им предстояло понять, как сконструировать автомобиль без рулевого колеса и педалей, который удовлетворит государственным стандартам безопасности и сможет функционировать в нестандартных ситуациях. Неделю за неделей Маск анализировал каждую деталь. “Что, если кто‐то при выходе забудет закрыть дверь роботакси? – спросил он. – Надо сделать так, чтобы оно само закрывало двери”. Как роботакси попадать в закрытые поселки и на крытые парковки? “Может, ему нужна рука, которая будет нажимать на кнопку, чтобы получить талон?” – предположил Маск. Но это казалось настоящим кошмаром. “Возможно, нам просто не стоит пускать его в места, куда нельзя попасть без проблем”, – решил он. Порой обсуждения были такими серьезными и детальными, что за ними забывалось, насколько безумна идея сама по себе.

К концу лета 2022 года Маск с командой поняли, что необходимо принять итоговое решение по вопросу, над которым они ломали голову целый год. Что лучше – проявить осторожность и установить в автомобиль рулевое колесо, педали, боковые зеркала и другие элементы, необходимые по текущим стандартам, или же рискнуть и собрать полностью беспилотный автомобиль?

Большинство инженеров склонялись к более безопасному варианту. Они более реалистично оценивали сроки, необходимые для обеспечения полностью автономного вождения (ПАВ). На судьбоносном и драматичном совещании 18 августа они собрались обсудить этот вопрос и прийти к окончательному решению.

“Мы хотим удостовериться, что мы вместе оценили все риски, – сказал Маску фон Хольцхаузен. – Если мы решим отказаться от рулевого колеса, а ПАВ еще не будет обеспечено, мы просто не сможем выпустить автомобили на дорогу”. Он предложил собрать автомобиль с рулевым колесом и педалями, которые легко снять. “По сути, мы предлагаем встроить их сейчас, но убрать, когда нам это разрешат”.

Маск просто покачал головой. Будущее наступит не скоро, если его не приблизить.

“Они будут небольшими, – настаивал фон Хольцхаузен, – и потом мы сможем без проблем избавиться от них, заранее спроектировав все соответствующим образом”.

“Нет, – сказал Маск. – Нет. НЕТ. – Последовала долгая пауза. – Никаких зеркал, никаких педалей, никакого руля. Я беру на себя ответственность за это решение”.

Руководители, сидящие за столом, сомневались. “Что ж, мы, пожалуй, подумаем об этом”, – сказал один из них.

Маск стал очень холоден. “Позвольте мне внести ясность, – медленно произнес он. – Автомобиль должен быть спроектирован как чистое роботакси. Мы пойдем на этот риск. Если ничего не выйдет, виноватым буду я. Но проектировать промежуточный автомобиль, ни рыбу ни мясо, мы точно не станем. Мы ставим на автономию”.

Омид Афшар, Маск, Франц фон Хольцхаузен, Дрю Бальино, Ларс Морави и Зак Киркхорн

Через несколько недель он был по‐прежнему взбудоражен своим решением. Проводив Гриффина в колледж и сев затем в самолет, он с телефона подключился к еженедельному совещанию по роботакси. Как всегда, он пытался подчеркнуть, что работа не терпит промедления. “Это будет исторический мегареволюционный продукт, – сказал Маск. – Он изменит все. Благодаря ему стоимость Tesla взлетит до десятка триллионов. Об этом моменте будут говорить и сто лет спустя”.

Автомобиль за 25 тысяч

Как показали обсуждения роботакси, Маск бывает очень упрям. Его своеволие искажает реальность, и он готов бодаться с любыми скептиками. Возможно, эта твердость входит в число сверхспособностей, которые приносят ему победы, но порой и поражения.

Есть у него, однако, и не столь известная черта: он может менять свое мнение. Он прислушивается к аргументам, которые сначала, казалось, отвергал, и пересматривает свою оценку рисков. Именно так и случилось с рулями для роботакси.

В конце лета 2022 года, после того как Маск заявил, что “ставит” на роботакси без руля, фон Хольцхаузен и Морави решили попытаться убедить его прикрыть тылы. Они знали, как сделать это, не вступая с ним в противостояние. “Мы представили ему новую информацию, которую летом он, возможно, не полностью переварил”, – говорит Морави. Он отметил, что даже в том случае, если контролирующие органы в США одобрят беспилотные автомобили, пройдут годы, прежде чем их одобрят по всему миру. А потому разумно спроектировать автомобиль с рулевым колесом и педалями.

Уже не первый год они размышляли о том, что Tesla предложит в следующем поколении: предполагалось, что это будет небольшой недорогой автомобиль массового спроса ценой около 25 тысяч долларов. Маск рассматривал такую возможность еще в 2020 году, но в итоге отложил реализацию этих планов и на протяжении последующих двух лет неоднократно ставил на них крест, утверждая, что после появления роботакси необходимость в таком автомобиле отпадет. Тем не менее фон Хольцхаузен негласно продолжал работу над этим теневым проектом в своем конструкторском бюро.

Когда в сентябре 2022 года Маск прилетел на презентацию Optimus, поздним вечером в среду он устроился в своем излюбленном убежище – лишенной окон переговорной комнате “Юпитер” на заводе во Фримонте. Морави и фон Хольцхаузен привели несколько ведущих членов команды Tesla на тайное совещание. Они представили Маску данные, которые показывали, что Tesla нуждается в небольшом недорогом автомобиле, чтобы расти на 50 % в год. Мировой рынок для таких автомобилей был огромен. К 2030 году их количество могло дойти до 700 млн, что почти в два раза больше, чем число автомобилей класса Model 3 и Model Y. Затем Маску показали, что и автомобиль за 25 тысяч, и роботакси можно производить на одной и той же платформе и на одних и тех же сборочных линиях. “Мы убедили его, что если мы построим эти заводы и сделаем такую платформу, то сможем выпускать и роботакси, и автомобиль за 25 тысяч и архитектура этих автомобилей будет одинакова”, – говорит фон Хольцхаузен.

После совещания мы с Маском остались в переговорной комнате одни, и было очевидно, что он прохладно относится к идее о производстве автомобиля за 25 тысяч. “Это просто не слишком интересный продукт”, – сказал он. Ему всем сердцем хотелось совершить переворот в перевозках, выпустив роботакси. Но в последующие несколько месяцев он постепенно проникся энтузиазмом. Однажды в феврале 2023 года, проводя в своем бюро очередное совещание по оценке проекта, фон Хольцхаузен поставил рядом модели роботакси и автомобиля за 25 тысяч. Оба были оснащены футуристическим рулем из Cybertruck. Маску дизайн понравился. “Стоит одному из них выехать из‐за угла, – сказал он, – как люди сразу подумают, что заглянули в будущее”.

Проект роботакси

Новый автомобиль широкого спроса – и модель с рулевым колесом, и полноценное роботакси – стали называть “платформой следующего поколения”. Изначально Маск решил, что специально для их производства Tesla построит новый завод на севере Мексики, в 650 км к югу от Остина. Там будет налажен совершенно новый, в значительной степени автоматизированный технологический процесс.

Но вскоре он увидел в этом проблему: он всегда считал, что инженеры-проектировщики Tesla должны работать прямо возле сборочной линии, следовательно, производство нельзя переводить в какой‐либо отдаленный регион. Работая на линии, инженеры сразу получают обратную связь и вносят в проект изменения, улучшая автомобиль и упрощая его производство. Это особенно важно при создании совершенно нового автомобиля и отладке нового технологического процесса. Маск, однако, не сомневался, что у него возникнут сложности при переводе ведущих инженеров на новый завод. “Чтобы процесс шел гладко, инженерно-технические работы в Tesla должны осуществляться прямо на сборочной линии, но нечего и думать о том, чтобы заставить всех переехать в Мексику”, – сказал он мне.

В мае 2023 года он решил изменить место производства первых автомобилей нового поколения и роботакси на Остин, где и он сам, и его ведущие инженеры могли работать в непосредственной близости от новой высокоскоростной и предельно автоматизированной сборочной линии. Летом 2023‐го он каждую неделю по несколько часов вместе с командой занимался проектированием рабочих станций, ища способы экономить миллисекунды на каждом шаге и ускорять каждый технологический процесс.

Глава 81

С раковиной в руках

Twitter, 26–27 октября 2022 года

Столкновение культур

В последние дни перед покупкой Twitter в конце октября 2022 года настроение Маска постоянно менялось. “Я очень рад, что наконец создам X.com в надлежащем виде, используя Twitter в качестве катализатора! – без всяких предисловий написал он мне однажды в половине четвертого утра. – Надеюсь, это пойдет на пользу демократии и гражданской дискуссии”. Twitter мог стать комбинацией финансовой платформы и социальной сети, то есть тем, что он двадцать четыре года назад замыслил как X.com, и Маск решил переименовать его на свой лад, ведь название X ему очень нравилось. Через несколько дней он стал более сдержан. “Мне придется пожить в штаб-квартире Twitter. Ситуация очень тяжелая. Меня это ужасно расстраивает:(Мне плохо спится”.

Он назначил визит в штаб-квартиру Twitter в Сан-Франциско на среду, 26 октября, и намеревался осмотреться и подготовиться к официальному закрытию сделки в конце той недели. Кроткий Параг Агравал, занимавший должность генерального директора Twitter, вышел встретить его в вестибюле на втором этаже, где находились переговорные комнаты. “Я полон оптимизма, – сказал он, ожидая Маска. – Илон умеет вдохновлять людей на великие свершения”. Он был настороже, но, думаю, говорил от чистого сердца. Рядом с ним стоял финансовый директор Twitter Нед Сигал, который провел весьма неудачную встречу с Маском в мае, и он, казалось, был настроен скорее скептически.

Маск вошел, хохоча, с раковиной в руках. Он решил устроить визуальный каламбур, сыграв одну из шуток, которые доставляют ему огромное удовольствие. “Впустите раковину внутрь! – воскликнул он. – Пора веселиться!”[22] Агравал и Сигал улыбнулись.

Маск входит в штаб-квартиру Twitter

Экскурсия по штаб-квартире Twitter, расположенной в десятиэтажном здании 1937 года постройки, где ранее находились торговые конторы, похоже, произвела на Маска огромное впечатление. Здание было переоборудовано в модный высокотехнологичный офис с кофе-барами, студией йоги, фитнес-клубом и игровыми залами. В просторном кафе на девятом этаже, с патио которого открывался вид на ратушу Сан-Франциско, подавали бесплатную еду на любой вкус, от традиционных бургеров до веганских салатов. На туалетах висели таблички: “Здесь рады гендерному многообразию”. Маск заглянул в несколько шкафов, забитых брендированными продуктами, нашел футболки с надписью “Оставайся пробужденным”[23] и помахал одной из них, показывая, что воук-культура, по его мнению, негативно влияет на компанию. В переговорных комнатах на втором этаже, где Маск разбил свой лагерь, стояли длинные деревянные столы с едой для здорового перекуса и пятью видами воды, включая бутилированную из Норвегии и баночную Liquid Death[24]. “Я пью воду из‐под крана”, – сказал Маск, когда ему предложили сделать выбор.

Ничего хорошего это не предвещало. Чувствовалось, что намечается столкновение культур – словно ковбой с захудалой фермы открыл дверь модного “Старбакса”.

Проблема была не только в офисе. Дело в том, что “Твиттерленд” и “Маскосмос” радикально различались в подходах к работе, воплощая два противоположных представления об американском рабочем месте. Twitter гордился дружелюбием своей культуры, в которой готовность сюсюкаться с сотрудниками считалась добродетелью. “Мы были очень понимающими, очень заботились об инклюзивности и многообразии, ведь здесь все должны были чувствовать себя в безопасности”, – говорит Лесли Берланд, которая занимала должность директора по маркетингу и кадрам, пока Маск ее не уволил. Компания позволила сотрудникам всегда работать из дома и каждый месяц брать “день отдыха” для поддержания психического здоровья. У всех на устах вертелась фраза “психологическая безопасность”. Комфорт сотрудников стоял превыше всего.

Услышав о “психологической безопасности”, Маск сардонически усмехнулся. Ему стало противно. Он считал, что подобные вещи ставят под удар напор, прогресс и орбитальную скорость. Он выбирал слово “хардкор”. Дискомфорт он почитал за благо, ведь это орудие против бича беспечности. Отпуска, маленькие радости, баланс работы и личной жизни и выходные дни для поддержания психического здоровья были не для него. Людям только предстояло с этим свыкнуться.

Очень горячий кофе

После обеда в среду, еще не оформив покупку, Маск провел несколько совещаний по оценке продукта. Британский директор по продукту Тони Хейл, в прошлом один из основателей стартапа, продающего подписки на пакеты онлайн-новостей, спросил, как планируется взимать с пользователей деньги за журналистику. Маск сказал, что хотел бы внедрить простые мелкие транзакции, чтобы пользователь мог платить за статьи и за видео. “Мы хотим сделать так, чтобы создатели контента получали деньги за свою работу”, – пояснил он. Поразмыслив наедине с собой, он пришел к выводу, что главным конкурентом Twitter станет онлайн-платформа Substack, на которой журналисты и другие пользователи публикуют контент и получают вознаграждение от подписчиков.

В перерыве между совещаниями Маск решил пройтись по офису и познакомиться с сотрудниками. Его проводник из Twitter занервничал и сказал, что мало кто находится на рабочем месте, поскольку многие предпочитают работать из дома. Была среда, и день еще даже не клонился к вечеру, но офис оказался почти пуст. Наконец, поднявшись в эспрессо-бар на десятом этаже, Маск обнаружил пару десятков сотрудников, которые настороженно смотрели на него и старались держать дистанцию. Через некоторое время, прислушавшись к увещеваниям проводника, они все же подошли к Маску.

“Можете поставить его в микроволновку, чтобы он стал супергорячий? – спросил он, когда ему налили кофе. – Иначе я слишком быстро его проглатываю”.

Эстер Кроуфорд, руководившая начальными этапами разработки новых продуктов, очень хотела изложить свои идеи о создании в Twitter кошелька для осуществления небольших платежей. Маск сказал, что деньги в кошельке могут лежать на высокодоходном счету. “Нам нужно сделать Twitter главной платежной системой в мире, как я задумывал с X.com, – заявил он. – Если подключить кошелек к депозитному счету на денежном рынке, это сразу позволит нашему бриллианту засиять”.

В беседу несколько неуверенно вступил молодой инженер среднего ранга Бен Сан-Суси, уроженец Франции. “Можно я изложу свою идею за девятнадцать секунд?” – спросил он. Он подумывал о краудсорсинге для модерации риторики ненависти. Маск в ответ предложил свою идею о том, чтобы предоставить в распоряжение каждого пользователя специальный бегунок, который можно перемещать, определяя степень накала твитов, попадающих в индивидуальную подборку. “Одни захотят плюшевых мишек и милых щенят, а другие из любви к конфликтам просто скажут: «Выкладывайте всё»”. Сан-Суси говорил не совсем об этом, но когда он начал развивать свою мысль, его перебила какая‐то женщина, и он сделал совершенно неожиданную для технаря вещь – уступил ей слово. Она задала вопрос, который витал в воздухе: “Вы правда уволите семьдесят пять процентов из нас?” Маск рассмеялся и ответил не сразу. “Нет, я таких цифр не называл, – сказал он. – Анонимным источникам пора умерить пыл. Но нас ждут трудности. Впереди рецессия, а доходы у нас ниже расходов, поэтому нам надо найти способ привлечь дополнительные деньги или сократить свои траты”.

Маск в кофе-баре на десятом этаже

Строго говоря, он ничего не опроверг. Через три недели стало понятно, что прогнозы о сокращении штата на 75 % оказались точны.

Когда Маск вернулся из кофе-бара на второй этаж, три переговорные комнаты уже были заполнены отрядами его верных инженеров из Tesla и SpaceX, которые по инструкции Маска изучали код Twitter и набрасывали на досках организационные диаграммы, чтобы определить, каких сотрудников имеет смысл оставить. Еще в двух комнатах сидел целый взвод его банкиров и юристов. Казалось, они готовятся к битве.

“Ты говорил с Джеком?” – спросил Грасиас у Маска. Один из основателей и бывший генеральный директор Twitter Джек Дорси изначально поддержал Маска, когда тот объявил о своих планах купить компанию, но в последние недели распереживался из‐за скандалов и драм. Он беспокоился, что Маск убьет его детище, и сомневался, что готов с этим смириться. Важнее, впрочем, было то, что он упрямился и отказывался “перекатывать” свои акции Twitter в капитал в новой частной компании под управлением Маска. Из-за его отказа у Маска мог сорваться план по финансированию сделки. На протяжении недели Маск звонил Дорси почти каждый день, уверяя его, что искренне любит Twitter и не собирается ему вредить. В конце концов он заключил с Дорси уговор: если тот перекатит акции, Маск возьмет на себя обязательство в будущем выплатить ему их полную стоимость, если ему потребуются деньги. “Он согласился полностью перекатить акции, – сказал Маск. – Мы остались друзьями. Он беспокоится о ликвидности в будущем, поэтому я пообещал ему закрепить цену $ 54,20 за акцию”.

Ближе к вечеру Агравал тихо вошел в вестибюль второго этажа и нашел там Маска. Следующим вечером они сошлись в настоящем гладиаторском бою, но в тот момент оба притворились, что относятся друг к другу по‐товарищески.

“Привет, – без задней мысли сказал Агравал. – Как день прошел?”

“У меня вся голова забита, – ответил Маск. – Надо ночью хорошо поспать, чтобы переварить эти данные”.

Глава 82

Покупка

Twitter, четверг, 27 октября 2022 года

Последний звонок

Закрытие сделки о покупке Twitter было назначено на пятницу, 28 октября. Так полагало руководство Twitter, и этого же ожидали обыватели и представители Уолл-стрит: передача права собственности состоится при утреннем открытии фондовой биржи. Деньги будут переведены на нужные счета, документы подписаны, акции исключены из реестра, а Маск завладеет компанией. Делистинг акций и смена собственника станут сдвоенным триггером, который позволит Парагу Агравалу и его заместителям в Twitter получить выходное пособие и исполнить свои фондовые опционы.

Маск, однако, этого не хотел и при помощи своей команды тайно разработал план, чтобы не допустить такого развития событий. Днем в четверг он много раз заглядывал в тесную переговорную комнату, где Антонио Грасиас, Алекс Спиро, Джаред Берчалл и еще несколько человек методично готовили настоящий маневр из джиу-джитсу: они собирались закрыть сделку досрочно в четверг вечером. Правильно рассчитав все по времени, Маск мог уволить Агравала и других руководителей Twitter “в одностороннем порядке”, прежде чем исполнятся их опционы на покупку акций.

Это было довольно дерзко и даже жестоко. Но такой шаг представлялся Маску вполне обоснованным, учитывая стоимость сделки, а также то, что руководство Twitter, как он полагал, его обмануло. “Разница между закрытием сделки сегодня и завтра утром составит двести миллионов”, – сказал он мне ближе к вечеру в четверг, сидя в оперативном штабе и наблюдая за реализацией своего плана.

Помимо желания отомстить и сэкономить, Маском руководила любовь к искусству игры. Неожиданный финал стал бы драматичным, как своевременный удар в Polytopia.

Возглавил этот внезапный маневр юрист Алекс Спиро – мастер своего дела, отважный и веселый, всегда готовый к бою. Доверенным советником Маска он стал в беспокойном 2018 году, когда помог ему справиться с юридическими последствиями твитов о “педофиле” и “выкупе” Tesla. Маск остерегается любого, чья уверенность в себе превосходит компетентность. Спиро был чрезвычайно компетентен и невероятно уверен в себе, и Маск ценил его, хоть порой и относился к нему настороженно.

“Мы не можем уволить Парага, пока он не подпишет свидетельство, верно?” – в какой‐то момент спросил Маск.

“Я бы предпочел уволить их еще до оформления сделки”, – ответил Спиро. Он посоветовался с коллегами и проработал различные варианты, пока они ожидали коды перевода от Федеральной резервной системы, чтобы убедиться, что средства перечислены.

В 16:12 по тихоокеанскому времени, удостоверившись, что деньги перечислены, а все необходимые документы подписаны, Маск с командой приступил к закрытию сделки. Точно в это время давняя ассистентка Маска Джен Балахадиа доставила извещения об увольнении Агравалу, Неду Сигалу, Виджае Гадде и генеральному юрисконсульту компании Шону Эджетту. Через шесть минут начальник охраны Маска пришел сообщить, что всех перечисленных “вывели” из здания, лишив доступа к корпоративной электронной почте.

Незамедлительное отключение почты входило в план. Агравал уже подготовил письмо об отставке, в котором сослался на изменение собственника. Но когда его лишили доступа к рабочей почте, ему понадобилось несколько минут, чтобы прикрепить документ к письму, отправленному с сервера Gmail. К тому времени Маск его уже уволил.

“Он пытался уйти в отставку”, – сказал Маск.

“Но мы его опередили”, – ответил Спиро.

В смежной части штаб-квартиры Twitter компания устроила хеллоуинскую вечеринку “Кошелек или твит”, на которой все сотрудники обнимались друг с другом на прощание. Берчалл пошутил, обращаясь к остальным собравшимся в оперативном штабе: “Нед Сигал пришел в костюме финансового директора”. В соседних переговорных комнатах некоторые инженеры SpaceX неотрывно смотрели на своих компьютерах видеотрансляцию с базы Ванденберг, где чуть позже шести вечера взлетела ракета Falcon-9, которая унесла с собой на орбиту пятьдесят два спутника Starlink.

Антонио Грасиас, Кайл Коркоран, Кейт Клаассен и Маск с бутылкой бурбона Pappy Van Winkle

Из Лос-Анджелеса прилетел ведущий банкир Morgan Stanley Майкл Граймс – он вошел в оперативный штаб с подарками. Первым была видеонарезка, в которой показывалось, как в разные моменты истории люди отстаивали свое право на свободу слова, начиная с Джона Мильтона в 1644 году и заканчивая Маском, входящим в офис Twitter с раковиной в руках. Вторым подарком стала бутылка лучшего в мире бурбона Pappy Van Winkle, которую подарили на день рождения жене Граймса. Каждый попробовал понемногу, а затем Маск отправил ополовиненную бутылку обратно – с автографом.

Через несколько минут он внес первые изменения в продукт. До тех пор, открывая сайт twitter.com, люди видели страницу с инструкциями для входа в свой аккаунт. Маск считал, что вместо этого они должны попадать на страницу “Интересное”, где показывались темы, которые в тот момент обсуждались особенно горячо. Сообщение с просьбой изменить порядок входа на сайт отправили молодому инженеру Теджасу Дхарамси, ответственному за страницу “Интересное”, но оказалось, что он возвращается из Индии, куда летал навестить родственников. Он ответил, что внесет изменения, как только выйдет в офис в понедельник. Ему велели сделать это немедленно. Подключившись к Wi-Fi на рейсе авиакомпании United, он внес изменения тем же вечером. “Мы годами разрабатывали множество возможных новых функций, но никто никогда не принимал решение их внедрить, – сказал он впоследствии. – И вдруг появился человек, который стал принимать решения очень быстро”.

Дэвид Сакс и Грасиас в оперативном штабе

Маск остановился у Дэвида Сакса. Когда около девяти вечера он пришел домой, там оказался местный конгрессмен Ро Кханна, представляющий Демократическую партию. Кханна подкован в технологиях и отстаивает право на свободу слова, но говорить о Twitter они не стали. Вместо этого обсудили роль Tesla в возвращении производства в Америку и угрозу не найти дипломатического решения конфликта в Украине. Оживленная беседа продолжалась почти два часа. “Он только что закрыл сделку о покупке Twitter, и меня удивило, что мы вообще об этом не поговорили, – говорит Кханна. – Казалось, ему хочется обсудить другие темы”.

Глава 83

Три мушкетера

Twitter, 26–30 октября 2022 года

Джеймс, Эндрю и Росс

Смотр молодых технарей в переговорных комнатах второго этажа в тот четверг проводил 29‐летний программист, до ужаса походивший на Маска. У Джеймса Маска, сына младшего брата Эррола, были такие же волосы, такая же широкая улыбка, такая же привычка потирать рукой шею и такой же слабый южноафриканский акцент, как у двоюродного брата. Он обладал острым умом и проницательным взором, но уравновешивал это добродушием, чуткостью и предупредительностью, несвойственными Илону. Усердно работая в команде Tesla по созданию автопилота, Джеймс стал ядром небольшой группы верных мушкетеров, которые взяли на себя координацию действий трех десятков инженеров Tesla и SpaceX, отправленных на той неделе в офис Twitter в качестве своеобразного экспедиционного корпуса.

С двенадцати лет Джеймс с упоением следил за приключениями Илона и регулярно писал ему письма. Как и Илон, он в одиночку покинул ЮАР, как только ему исполнилось восемнадцать, и год провел на Ривьере, где работал на яхтах и ночевал во всевозможных молодежных хостелах. После этого он поступил в Калифорнийский университет в Беркли, а затем пришел работать в Tesla, и там Илон сразу призвал его на баррикады безумного аврала на аккумуляторном заводе в Неваде, устроенного в 2017 году. После этого Джеймс вошел в команду по разработке системы Autopilot, которая отвечала за создание нейронной сети, анализирующей видеоданные, полученные при наблюдении за действиями водителей, для подготовки инструкций к беспилотным автомобилям.

Росс Нордин изучает программную архитектуру Twitter

Когда в конце октября Илон позвонил ему и “велел добровольно помочь” с грядущей покупкой Twitter, Джеймс сначала не проявил особого рвения. В выходные у его девушки был день рождения, и они планировали отправиться на свадьбу ее лучшей подруги. Но она поняла, что Джеймс должен помочь кузену. “Ты должен быть там”, – сказала она ему.

К нему присоединился его рыжеволосый и более стеснительный младший брат Эндрю, который разрабатывал программное обеспечение в Neuralink. В детстве в ЮАР они не только с успехом изучали инженерное дело, но и играли в крикет на национальном уровне. Они были на полпоколения младше Илона и Кимбала и потому не входили в компанию с братьями Райвами, кузенами Илона по материнской линии. Илон взял Эндрю и Джеймса под крыло, когда они покинули ЮАР, и оплатил их обучение в университете и расходы на жилье. Эндрю окончил Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, где исследовал технологию блокчейна под началом пионера теории о коммутации пакетов Лена Клейнрока. Словно это было заложено в их генах (что вполне возможно), Джеймс и Эндрю пристрастились к стратегической игре Polytopia. “Моя бывшая девушка меня за это ненавидела, – говорит Эндрю. – Может, потому она и стала бывшей”.

Остановившись в молодежном хостеле в Генуе, Джеймс познакомился с парнем, который однажды поймал его с поличным, когда он пальцами зачерпывал из банки арахисовое масло. “Какая мерзость!” – воскликнул он и засмеялся. Так судьба свела Джеймса с Россом Нордином, худощавым и растрепанным компьютерным гением и скитальцем из Висконсина. Окончив Мичиганский технологический университет, Росс стал путешествующим кодером и работал удаленно, утоляя свою жажду странствий. “Я знакомился с людьми, спрашивал, куда мне поехать дальше, и так оказался в Генуе”.

С людьми, переезжающими с места на место, особенно в доступных не каждому краях, подобные совпадения случаются нередко: Росс сказал, что отправил резюме в SpaceX. “О, это компания моего двоюродного брата”, – ответил Джеймс. Когда у Росса закончились деньги, Джеймс пригласил его пожить вместе с ним и еще одним другом в доме, который они сняли неподалеку от Антиба. Росс спал на топчане на улице.

Однажды вечером они отправились в ночной клуб в фешенебельной деревушке Жуан-ле-Пен. Джеймс заговорил с какой‐то девушкой, но к нему подошел мужчина и заявил, что встречается с ней. Они вышли на улицу, началась драка, и друзья пустились наутек. Но в клубе остались их куртки, и Росса отправили их забрать. “Они послали меня как самого маленького и самого безобидного на вид”, – говорит он. По дороге домой они попали в засаду: противники грозили им разбитой бутылкой и гнались за ними, пока они не перепрыгнули через забор и не спрятались в кустах.

Это и другие приключения сблизили Росса и Джеймса. На конференции, состоявшейся год спустя, Росс познакомился с одним из руководителей компании Palantir, окруженной ореолом секретности. В число основателей этой компании, которая занимается разведкой и аналитикой данных, входит Питер Тиль. Получив работу в Palantir, Росс помог Джеймсу устроиться туда же на стажировку. В итоге Росс вместе с Джеймсом оказался в Tesla – в команде по разработке автопилота.

В ходе покупки Twitter Джеймс, Эндрю и Росс стали тремя мушкетерами, ядром целого войска из трех десятков инженеров Tesla и SpaceX, которые на той неделе обосновались в переговорных комнатах на втором этаже штаб-квартиры компании, чтобы произвести ее трансформацию. Первым делом мушкетерам – которые должны были сделать ставку на дерзость и справиться с некоторой неловкостью, ведь никому из них не исполнилось и тридцати лет, – предстояло возглавить аналитическую команду, чтобы оценить программистские навыки, продуктивность и даже отношение к работе более чем двух тысяч инженеров Twitter и решить, кто из них сохранит работу (если такие найдутся).

Джеймс и Эндрю Маски

Оценщики кода

Джеймс и Эндрю сидели со своими ноутбуками за маленьким круглым столом в вестибюле на втором этаже, возле переговорной комнаты, где Маск разбил свой полевой лагерь. Экс устроился по соседству с ними на полу и играл с четырьмя большими кубиками Рубика. (Нет, он пока не научился их собирать. Ему было всего два с половиной года.) Был четверг, 27 октября, – тот самый день, когда Маск спешил, опередив все ожидания, закрыть сделку по покупке Twitter, – и все же, даже несмотря на занятость, он выделил час в перерыве между совещаниями, чтобы обсудить со своими двоюродными братьями, как отбраковать инженеров Twitter. К ним присоединился еще один молодой инженер из команды Tesla по разработке автопилота Дхавал Шрофф – один из тех, кто выступал с презентациями на втором Дне ИИ.

Джеймс, Эндрю и Дхавал имели доступ ко всему коду, написанному в Twitter за последний год. “Выясните, кто в последний месяц написал сто и более строк кода, – сказал Маск. – Я хочу, чтобы вы зашли в каталог и узнали, кто пишет код”.

Он планировал сократить большую часть инженеров и оставить на работе только лучших из лучших. “Надо выяснить, кто программирует больше остальных, а затем понять, кто из этой группы программирует лучше всех”, – пояснил Маск. Задача была практически неподъемная, тем более что формат кода не позволял без проблем выяснять, кто именно удалял и добавлял конкретные строки.

Тут у Джеймса появилась идея. Несколько дней назад они с Дхавалом познакомились с молодым программистом из Twitter на конференции в Сан-Франциско. Его звали Бен. Джеймс позвонил ему, включил громкую связь и принялся засыпать его вопросами.

“У меня есть список всех правок”, – сказал Бен.

“Можешь его прислать?” – спросил Джеймс. Они стали думать, как применить скрипт на Python и техники обрезки, чтобы передать файл как можно быстрее.

Тут в разговор вмешался Маск. “Спасибо за помощь, друг”, – сказал он.

Последовала долгая пауза. “Илон?” – спросил Бен. Казалось, он опешил, осознав, что будущий директор компании копается в исходном коде прямо в день закрытия сделки.

Услышав его французский акцент, я понял, что по телефону говорит тот самый Бен – Бен Сан-Суси, – который в кофе-баре задал Маску вопрос о модерации контента. Как истинный инженер, он был не слишком силен в налаживании связей, но внезапно получил пропуск в ближний круг. Это показывало, как высока цена счастливого случая – и готовности прийти на работу в офис.

На следующее утро, когда Twitter официально оказался в руках у Маска, мушкетеры поднялись на девятый этаж штаб-квартиры, где в кафе подавали бесплатный завтрак. Встретившись там с Беном, они в компании нескольких других инженеров Tesla вышли на залитую солнцем террасу с видом на ратушу. Там стоял с десяток столов, и оформлено все было в веселом стиле, но никого из Twitter видно не было.

Обсуждение кода с Джеймсом Маском, Дхавалом Шроффом и Эндрю Маском

Когда Джеймс, Эндрю и Росс рассказали, как составляют списки на сокращение, Бен не побоялся высказать свое мнение. “Мой опыт говорит, что отдельные люди важны, но важны и команды, – сказал он. – Думаю, имеет смысл не просто выбирать хороших программистов, а искать команды, которые действительно хорошо работают вместе”.

Обдумав его слова, Дхавал с ним согласился. “Мы с Джеймсом и другими членами нашей команды автопилота всегда сидим вместе, и идеи льются рекой, и как команда мы работаем лучше, чем каждый из нас по отдельности”, – сказал он. Эндрю отметил, что именно поэтому Маск предпочитает, чтобы все работали в офисе, а не удаленно.

И снова Бен выразил другую точку зрения. “Я верю в работу в офисе и сам хожу в офис, – сказал он. – Но я программист, и мне не идет на пользу, когда меня каждый час прерывают. Поэтому иногда я остаюсь дома. Пожалуй, лучше всего гибридный формат”.

У руля

В коридорах штаб-квартиры Twitter, а также Tesla и SpaceX, не говоря уже о кулуарах Уолл-стрит, шли разговоры о том, собирается ли Маск привлечь кого‐то к совместному управлению компанией. В первый день в статусе владельца Twitter он тайно встретился с вероятным кандидатом на эту должность Кейвоном Бейкпуром, одним из основателей приложения для видеотрансляций Periscope, которое Twitter купил и затем уничтожил. Бейкпур стал президентом Twitter по разработке продукта, но ранее в 2022 году Агравал отправил его в отставку без объяснения причин.

Их беседа с Маском в переговорной комнате, где также присутствовал инвестор Скотт Белски, финансирующий технологические компании, показала истинное слияние разумов. “У меня есть идея по рекламе, – сказал Бейкпур. – Спрашивать людей, которые подписываются, какие у них интересы, и предлагать им персонализировать свой пользовательский опыт. Можно сделать это прерогативой подписчиков”.

“Да, это и рекламодателям понравится”, – согласился Маск.

“Еще нужна специальная кнопка, чтобы можно было заминусовать любой твит, – продолжил Бейкпур. – Нужно, чтобы у пользователей была возможность подавать отрицательный сигнал, который влияет на рейтинги”.

“Право минусовать стоит предоставить лишь верифицированным платным подписчикам, – сказал Маск, – ведь в ином случае можно стать жертвой атаки ботов”.

По завершении беседы Маск невзначай сделал Бейкпуру предложение. “Может, вернешься сюда на работу? – спросил он. – Похоже, тебе здесь нравится”. После этого он в подробностях изложил свою концепцию развития продукта, сказав, что хочет сделать Twitter платформой для размещения контента и осуществления финансовых транзакций, реализовав все задумки, которые у него имелись для X.com.

“Не знаю, что и сказать, – ответил Бейкпур. – Я восхищаюсь тобой. Я покупаю все созданные тобой продукты. Мне нужно обдумать это предложение”.

Было очевидно, однако, что Маск, как и в остальных своих компаниях, не собирается особо делиться властью. Через месяц я спросил у Бейкпура, к какому выводу он пришел. “Я считаю, что эта работа не для меня, – сказал он. – Илон обожает лично руководить проектированием и разработкой продукта”.

Маск не спешил найти человека на место директора Twitter, хотя и провел онлайн-голосование, показавшее, что надо это сделать. На первых порах он обходился даже без финансового директора. Он хотел, чтобы Twitter был его игровой площадкой. В SpaceX у него было не менее пятнадцати непосредственных подчиненных, в Tesla – около двадцати. Он сказал команде, что готов, чтобы в Twitter их число превысило двадцать. И постановил, что и его непосредственные подчиненные, и самые преданные своему делу инженеры должны работать вместе в огромном открытом офисе на десятом этаже, где он ежедневно и еженощно будет общаться с ними напрямую.

Первый акт

Маск поручил своим молодым мушкетерам разработать стратегию для проведения масштабных сокращений в раздутом штате инженеров Twitter, и они прочесывали код, чтобы понять, кто работает лучше всех и отдается делу целиком. В шесть часов вечера в пятницу, 28 октября, спустя сутки после закрытия сделки, Маск собрал их и три десятка других воинов Tesla и SpaceX, чтобы приступить к реализации намеченного плана.

“Сейчас в Twitter две с половиной тысячи программистов, – сказал Маск. – Если бы каждый из них писал хоть по три строки кода в день, что до смешного мало, в год должно было бы выходить три миллиона строк, а этого достаточно для целой операционной системы. Ничего такого не происходит. Здесь что‐то в корне неверно. Я словно в цирке оказался”.

“Менеджеры по продукту вообще не разбираются в программировании, но постоянно заказывают новые и новые функции, не зная, как их создавать, – сказал Джеймс. – Они напоминают генералов от кавалерии, которые в жизни не сидели на коне”. Маск и сам нередко использовал это сравнение.

“Я установлю планку, – заявил Маск. – В команду по разработке автопилота у нас входят сто пятьдесят инженеров. Я хочу дойти до такого же числа в Twitter”.

Даже учитывая, что Маск считал производительность труда в Twitter очень низкой, при мысли о сокращении более 90 % инженеров большинство присутствующих на встрече вздрогнули. Милан Ковач, которого Маск пугал уже не так сильно, как на заре работы над Optimus, объяснил, почему компании нужно больше инженеров. К осторожности Маска призвал и юрист Алекс Спиро. Он полагал, что некоторые позиции в Twitter не требуют гениальных компьютерных навыков. “Я не понимаю, почему каждый человек, работающий в компании, которая управляет социальной сетью, должен набирать сто шестьдесят баллов в тесте на коэффициент интеллекта и работать круглые сутки”, – заметил он. Одни должны уметь продавать продукт, другие – обладать эмоциональными навыками хороших руководителей, а третьи – просто загружать пользовательские видео, не хватая звезд с неба. Кроме того, при сокращении штата до минимума возникал риск, что система откажет, как только кто‐нибудь заболеет или пресытится работой.

Маск не был с этим согласен. Он нацеливался на масштабные сокращения не только из финансовых соображений, но и потому, что хотел насадить в компании хардкорную и фанатичную культуру труда. Он был готов – и даже жаждал – рисковать, отказавшись от всякой страховки.

Джеймс, Эндрю, Росс и Дхавал начали встречаться с руководителями Twitter и просить их избавиться от 90 % своих подчиненных в соответствии с намеченными Маском целями. “Они совсем не обрадовались, – говорит Дхавал. – Они утверждали, что компания просто рухнет”. Он и другие мушкетеры давали им стандартный ответ: “Об этом просит Илон, и он всегда так работает, поэтому нам нужно составить план”.

Вечером в воскресенье, 30 октября, Джеймс отправил Маску официальный список, куда они с остальными мушкетерами включили лучших инженеров, которых имело смысл оставить в компании. Остальных можно было уволить. Маск готов был сразу спустить курок. При проведении сокращений до 1 ноября компании не пришлось бы выплачивать положенные в это время премии и гранты на покупку опционов. Но руководители отдела кадров Twitter воспротивились такому сценарию. Они хотели изучить список на предмет этнического и культурного многообразия. Маск отверг их предложение. Но другое их предупреждение заставило его взять паузу. При незамедлительном увольнении сотрудников на компанию наложили бы штрафы за невыполнение обязательств по трудовым договорам и нарушение калифорнийского трудового законодательства. Это обошлось бы на много миллионов долларов дороже, чем увольнение сотрудников после выплаты премий, которые причитались им в соответствии с условиями их контрактов.

Маск неохотно согласился отложить массовые увольнения до 3 ноября. О них сообщили тем же вечером в письме без подписи: “В стремлении развернуть Twitter в верном направлении мы проведем сложную процедуру по сокращению нашего штата в различных точках земного шара”. Под сокращение попали около половины сотрудников компании из разных стран и почти 90 % некоторых групп обслуживания инфраструктуры, и всем им тотчас перекрыли доступ к рабочим компьютерам и рабочей электронной почте. В дополнение к этому Маск уволил большинство сотрудников отдела кадров.

И это был лишь первый раунд, а впереди всех ждала настоящая кровавая бойня в трех действиях.

Глава 84

Модерация контента

Twitter, 27–30 октября 2022 года

Совет из одного человека

Музыкант и модельер Йе, ранее известный как Канье Уэст, дружил с Маском – правда, по‐своему, в том странном смысле, в каком слово “друг” порой применяется к звездным приятелям. Вы заглядываете на одни и те же вечеринки, пребываете на одной волне и привлекаете к себе примерно одинаковое внимание, но при этом никакой особой близости между вами нет. В 2011 году Маск провел Йе экскурсию по заводу SpaceX в Лос-Анджелесе. Через десять лет Йе посетил Starbase на юге Техаса, а Маск прилетел к нему в Майами на вечеринку в честь альбома Donda 2. У них было кое‐что общее – например, ни один из них не стеснялся говорить, что думает, – и их обоих считали полупомешанными, хотя в случае с Йе этот эпитет впоследствии выглядел точным лишь наполовину. “Вера в себя и невероятное упорство позволили Канье стать тем, кто он есть сейчас, – сказал Маск в интервью журналу Time в 2015 году. – Он целеустремлен и планомерно борется за свое место в культурном пантеоне. Он совершенно не боится, что в процессе его будут высмеивать и осуждать”. Маск мог точно так же рассказать о себе.

В начале октября, за несколько недель до закрытия сделки о покупке Twitter, Йе и его модели вышли на подиумный показ в футболках с надписью “Жизни белых имеют значение”, что спровоцировало в социальных медиа настоящий пожар, кульминацией которого стало опубликованное в Twitter заявление Йе: “Когда проснусь, перейду в смертельный режим третьего уровня против ЕВРЕЙСКОГО НАРОДА”. После этого Twitter заблокировал его аккаунт. Через пару дней Маск твитнул: “Поговорил сегодня с Йе и сказал ему, что меня тревожит его недавний твит, и он, похоже, прислушался к моим словам”. Но аккаунт музыканта так и остался заблокированным.

С Канье Уэстом в SpaceX

История Йе с твиттером в итоге преподнесла Маску несколько уроков о тонкостях свободы слова и сложностях, которые возникают, когда политические решения принимаются импульсивно. Помимо вопросов о сокращении штата, в свою первую неделю в Twitter Маск также решал вопросы о модерации контента.

Он размахивал флагом свободы слова, но начинал понимать, что у него слишком упрощенный взгляд на эту проблему. В социальных сетях ложь может облететь полмира, пока правда и шнурков не завяжет. Проблема дезинформации стояла не менее остро, чем проблемы криптовалютного мошенничества, жульничества и риторики ненависти. Кроме того, возникали и финансовые трудности: пугливые рекламодатели не хотели размещать рекламу своих брендов в выгребной яме, залитой ядовитыми твитами.

В начале октября, за несколько недель до запланированной покупки Twitter, в одном из наших разговоров Маск упомянул о создании совета по модерации контента, который и будет решать все перечисленные вопросы. Он хотел, чтобы в совет входили разные люди со всего мира, и описал, кого в нем ожидает. “Пока не будет создан этот совет, я не стану принимать решений о том, кого следует разблокировать”, – сказал он мне.

Во всеуслышание он заявил об этом в пятницу, 28 октября, на следующий день после закрытия сделки о покупке Twitter. “Пока совет не собран, никаких значимых решений о контенте и разблокировке аккаунтов приниматься не будет”, – твитнул он. Маск, однако, не склонен уступать кому‐либо контроль над ситуацией и вскоре принялся купировать идею. Он сказал мне, что решения совета будут носить лишь “рекомендательный” характер. “Последнее слово будет за мной”. Переходя в тот день из одной переговорной комнаты в другую и обсуждая сокращения и различные характеристики продукта, он явно терял интерес к созданию совета. Когда я спросил его, не решил ли он, кого ввести в состав, он ответил: “Нет, сейчас это не главный вопрос”.

Йоэль Рот

Когда Маск уволил начальника юридического отдела Twitter Виджаю Гадде, разбираться с модерацией контента и разбираться с Маском – что было ничуть не проще – пришлось несколько педантичному, но жизнерадостному и моложавому Йоэлю Роту, которому тогда был тридцать один год. Он был не идеальным кандидатом на эту должность. Демократ левого толка, Рот не раз критиковал республиканцев в своих твитах. “Я никогда прежде не жертвовал деньги на президентскую кампанию, но только что отправил 100 баксов Хиллари ради Америки, – написал он в 2016‐м, через год после того, как пришел работать в команду по обеспечению доверия и безопасности. – Нам нельзя и дальше страдать х*ней”. В день выборов в 2016 году он посмеялся над сторонниками Трампа, твитнув: “Без обид, но все же мы не просто так даже не заглядываем в те штаты, которые проголосовали за эту расистскую мандаринку”. Когда Трамп стал президентом, он написал: “НАСТОЯЩИЕ НАЦИСТЫ В БЕЛОМ ДОМЕ”, – и назвал Митча Макконнелла “бесхарактерным мешком дерьма”.

Йоэль Рот

Тем не менее Рот был наделен оптимизмом и энтузиазмом, так что надеялся сработаться с Маском. Впервые они встретились днем в тот безумный четверг, когда Маск спешно закрывал сделку о покупке Twitter. В пять часов вечера у Рота зазвонил телефон. “Привет, это Йони, – сказал звонивший. – Можешь, пожалуйста, прийти на второй этаж? Нам нужно поговорить”. Рот не знал, кто такой Йони, но пробился к выходу с печальной хеллоуинской вечеринки, которая была в разгаре, и пришел в просторный вестибюль возле переговорных комнат, где сновали Маск, его банкиры и мушкетеры.

Там Йоэля встретил энергичный Йони Рамон, невысокий и длинноволосый инженер Tesla по защите информации. Рамон родился и вырос в Израиле. “Я сам израильтянин и понял, что он тоже из Израиля, – говорит Рот. – Но вообще понятия не имел, кто он”.

Маск поручил Рамону проследить, чтобы возмущенные сотрудники Twitter не повредили систему. “Илон ужасно боится – и не без причины, – что какой‐нибудь рассерженный сотрудник все испортит, – сказал мне Рамон до прихода Рота. – Он велел мне сделать так, чтобы ничего подобного не произошло”.

Они уселись за одним из столов, стоявших в вестибюле возле буфета с бутилированной водой, и Рамон без всяких предисловий спросил у Рота: “Как я могу получить доступ к инструментам Twitter?”

Рот по‐прежнему не понимал, с кем говорит. “Доступ к инструментам Twitter существенно ограничен, – ответил он. – На кону стоит защита персональных данных”.

“Происходит смена собственника, – сказал Рамон. – Я работаю на Илона и должен обеспечить безопасность системы. Хотя бы покажи мне, как выглядят эти инструменты”.

Рот счел, что может исполнить эту просьбу. Он вытащил свой ноутбук, показал Рамону инструменты модерации контента, которые использовались в Twitter, и дал несколько рекомендаций, как защитить систему от внутренней угрозы.

“Тебе можно доверять?” – вдруг спросил Рамон, глядя Роту прямо в глаза. Опешивший от такой серьезности Рот ответил да.

“Ладно, тогда я пошел за Илоном”, – сказал Рамон.

Минуту спустя Маск вышел из оперативного штаба, где только что была закрыта сделка, сел за один из круглых столов в вестибюле и попросил продемонстрировать ему инструменты безопасности. Рот взял в качестве примера аккаунт Маска и показал, что с ним могут сделать инструменты, применяемые в Twitter.

“Пусть доступ к этим инструментам будет только у одного человека”, – сказал Маск.

“Я ограничил его вчера, – ответил Рот. – Доступ есть только у меня”. Маск молча кивнул. Похоже, ему понравилось, как Рот подходит к делу.

Потом он попросил Рота перечислить десять человек, которым можно предоставить доступ к инструментам высшего уровня. Рот сказал, что составит список. Маск заглянул ему в глаза. “Это должны быть люди, которым ты готов доверить свою жизнь, – сказал он, – потому что, если они сделают что‐то не так, уволят и их, и тебя, и всю твою команду”. Рот решил, что по опыту знает, как работать с таким начальником. Он кивнул и вернулся в свой кабинет.

Президентское помилование

Первый тревожный звоночек для Йоэля Рота прозвенел на следующее утро, в пятницу, когда он получил от Йони Рамона сообщение, что Маск хочет разблокировать аккаунт консервативной юмористической онлайн-газеты The Babylon Bee, которая ему нравилась. The Babylon Bee заблокировали по правилам политики Twitter о “мисгендеринге”, после того как юмористы присудили трансгендерной женщине Рейчел Левин, работающей в администрации Байдена, титул “Мужчина года”.

Рот знал об эксцентричности Маска и ожидал, что рано или поздно он примет какое‐нибудь импульсивное решение. Он думал, что разблокировать придется Трампа, но желание разблокировать The Babylon Bee поднимало тот же вопрос. Рот решил, что нельзя допустить, чтобы Маск совершал произвольные разблокировки в одностороннем порядке. Иными словами, он надеялся не дать Маску быть Маском.

Тем утром Рот встретился с юристом Маска Алексом Спиро, который теперь занимался вопросами политики. “Если тебе что‐то понадобится или если случится какое‐то безумие, звони прямо мне”, – сказал ему Спиро. Рот так и сделал.

Объяснив политику Twitter в отношении мисгендеринга и отметив, что представители The Babylon Bee отказались удалять оскорбительный твит, Рот сказал, что у них есть три варианта: оставить блокировку в силе, отменить правило о мисгендеринге или просто разблокировать аккаунт, не задумываясь о регламентах и прецедентах. Зная, как подходит к делу Маск, Спиро выбрал третий вариант. “Разве он этого не может?” – спросил он.

“Вообще‐то может, – признал Рот. – Он купил компанию и может принимать какие угодно решения”. Но в таком случае возникала проблема. “Как же нам придется поступать в том случае, когда правило сработает в отношении другого пользователя, который совершит такой же проступок? Нас могут обвинить в непоследовательности”.

“Может, изменить политику?” – спросил Спиро.

“Можно поступить и так, – ответил Рот. – Но стоит понимать, что речь идет об одном из важных вопросов в войне за духовные ценности”. Многие рекламодатели беспокоились: как Маск будет подходить к модерации контента? “Если первым делом он отменит политику Twitter в отношении постыдного поведения при мисгендеринге, ничего хорошего, думаю, ждать не стоит”.

Спиро обдумал его слова и сказал: “Нужно поговорить об этом с Илоном”. На выходе со встречи Рот получил еще одно сообщение. “Илон хочет разблокировать Джордана Питерсона”. Канадский психолог и писатель Джордан Питерсон был ранее в тот год заблокирован в Twitter, отказавшись называть знаменитого трансмужчину женщиной.

Час спустя Маск вышел из переговорной комнаты к Роту и Спиро. Они встали возле бара с закусками, где постоянно сновали люди, и Роту было некомфортно, однако он изложил свои опасения насчет произвольных разблокировок. “Что насчет президентского помилования? – спросил Маск. – Оно ведь закреплено в конституции?”

Рот, не понимая, шутка ли это, согласился, что Маск имеет право помиловать кого хочет, но спросил: “Что, если кто‐то поступит так же?”

“Мы не меняем правила, а даруем им помилование”, – ответил Маск.

“Но в социальных сетях это не работает, – заметил Рот. – Люди испытывают правила, особенно в этой сфере, и захотят узнать, не изменилась ли политика Twitter”.

Маск немного помолчал, а потом решил пойти на уступки. Он был не понаслышке знаком с этой проблемой. Его собственный ребенок совершил гендерный переход. “Слушай, я хочу прояснить ситуацию: я считаю, что мисгендеринг – это плохо. Но это ведь не забивание камнями и не угроза убийством”.

Рот снова приятно удивился. “Я был с ним согласен, – говорит он. – Хотя за мной и закрепилась репутация главного цензора, на самом деле я всегда считал, что Twitter удаляет слишком много высказываний, когда бороться с проблемами можно и менее агрессивными способами”. Рот поставил ноутбук на стойку бара, чтобы показать находящиеся у него в разработке идеи: помечать отдельные твиты предупреждениями, не удаляя их и не блокируя пользователей.

Маск горячо его поддержал. “Именно таким путем нам и нужно пойти, – сказал он. – Проблемные твиты не должны показываться в поиске. Они не должны попадать в ленту, но пусть их будет видно, когда специально заходишь к кому‐нибудь в аккаунт”.

Более года Рот работал над планом по снижению охвата для определенных твитов и пользователей. Он считал это способом избежать полных блокировок скандальных аккаунтов. “Одна из самых интересных для меня сфер – исследование того, как применять правила, не удаляя контент, например с помощью снижения активности пользователей или ограничения охватов и фильтрации видимости”, – написал он в мессенджере Slack своей команде Twitter в начале 2021 года. По иронии судьбы, когда это сообщение вошло в пакет документов, известных как “Файлы Twitter” и опубликованных Маском в декабре 2022 года в рамках обеспечения прозрачности работы компании, его посчитали бесспорным доказательством, что либералы в Twitter производили “теневые блокировки” консерваторов.

Маск одобрил идею Рота о внедрении “фильтрации видимости” для снижения охватов проблемных твитов и пользователей в качестве альтернативы перманентным блокировкам. Он также согласился отложить разблокировку The Babylon Bee и Джордана Питерсона. “Может, лучше выделить пару дней, чтобы создать первую версию системы снижения охватов?” – предложил Рот. Маск кивнул.

“Я справлюсь к понедельнику”, – пообещал Рот.

“Отлично”, – ответил Маск.

Сакс и Калаканис

На следующий день, в субботу, когда Йоэль Рот обедал с мужем, ему позвонили и сказали приехать в офис. Дэвид Сакс и Джейсон Калаканис хотели задать ему несколько вопросов. “Тебе стоит поехать”, – посоветовал ему один друг из Twitter, знавший, какое важное положение занимают эти люди. В результате Рот приехал из Беркли, где он жил, на другой берег залива Сан-Франциско, где находилась штаб-квартира Twitter.

Маск на той неделе остановился в пятиэтажном доме Сакса в районе Пасифик-Хайтс в Сан-Франциско. Они знали друг друга со времен PayPal. Уже тогда Сакс придерживался откровенно либертарианских взглядов и был поборником свободы слова. Презрение к воук-культуре подтолкнуло его в стан правых, но скорее на популистско-националистический край, так что к американскому интервенционизму он относился скептически.

В 2021 году на пятидесятом дне рождения интернет-предпринимателя и либертарианца Ская Дейтона в Тоскане Сакс и Маск обсуждали, что крупные технологические компании планомерно плетут заговор, чтобы ограничить свободу слова в интернете. Сакс смотрел на эту проблему с популистских позиций, утверждая, что “речевой картель” корпоративных элит использует цензуру как оружие против посторонних. Граймс с ним не согласилась, но Маск его в целом поддержал. До тех пор он почти не задумывался о свободе слова и цензуре, но эта проблема находила отклик в его антивоукистском сознании. Сакс помогал Маску в процессе покупки Twitter: он координировал совещания и давал ему советы по многим вопросам.

Его друг и приятель по покеру Джейсон Калаканис, с которым они записывали еженедельный подкаст, жонглировал интернет-стартапами и был ярым фанатом Маска. Он вырос в Бруклине и отличался мальчишеским энтузиазмом, который контрастировал с угрюмой сдержанностью Сакса. Кроме того, он придерживался более умеренных политических взглядов. Когда в апреле Маск впервые подступился к Twitter, Калаканис сразу же написал, что готов ему помочь. “Я могу стать хоть членом совета директоров, хоть советником – кем угодно… можешь рассчитывать на меня, – написал он. – Возьми меня в это путешествие! Я мечтаю стать директором Twitter”. Его энтузиазм порой казался Маску чрезмерным – например, когда он создал финансовый холдинг, чтобы привлечь инвестиции для покупки Twitter Маском. “Зачем ты рекламируешь свой холдинг кому попало? – написал ему Маск. – Это нехорошо”. Калаканис извинился и отступил. “Эта сделка на уме у всего мира, просто невероятно. Настоящее безумие. <…> Я весь твой, брат, – за тебя я готов хоть грудью на амбразуру”.

Дэвид Сакс

Когда Рот приехал в штаб-квартиру на встречу с Саксом и Калаканисом, ситуация была кризисной. Twitter наводнили расистские и антисемитские посты. Маск заявил, что выступает против цензуры, и целые армии троллей и провокаторов решили испытать пределы допустимого. За двенадцать часов с того момента, как Маск стал собственником Twitter, использование слова на букву “Н” участилось на 500 %. Новая команда быстро поняла, что неограниченная свобода слова имеет свои недостатки.

Джейсон Калаканис

Рот знал, что Сакс читал о его левых взглядах, и потому удивился, как вежливо и обеспокоенно он с ним говорил. Они обсудили наплыв агрессивных твитов и прикинули, какие инструменты можно применить, чтобы его сдержать. Рот пояснил, что большинство постов размещают не отдельные пользовали, выражающие свои личные взгляды, а организованные группы троллей и ботов. “Это явно была скоординированная акция, – говорит Рот, – а не просто всплеск расизма со стороны обычных людей”.

Примерно через час в переговорную комнату вошел Маск. “Что за фигня творится с этими расистскими твитами?” – спросил он.

“Это атака троллей”, – ответил Рот.

“Сейчас же подавите ее, – сказал Маск. – Любыми средствами”. Рот обрадовался. Он думал, что Маск будет против любых попыток модерации. “Риторике ненависти в Twitter не место, – продолжил Маск, словно под запись. – Нельзя такое допускать”.

Калаканис сказал Роту, что он очень хорошо объяснил ситуацию. “Почему бы тебе не запостить об этом несколько твитов?” – спросил он. Рот опубликовал целую ветку сообщений. “Мы сдерживаем наплыв оскорбительных сообщений в Twitter, – написал он. – Всего 300 аккаунтов опубликовали более 50 000 твитов с одним и тем же оскорбительным выражением. Почти все участвующие в атаке аккаунты фальшивые. Мы принимаем меры, чтобы заблокировать пользователей, ответственных за этот троллинг”.

Маск ретвитнул посты Рота и добавил от себя еще одно сообщение, чтобы обнадежить рекламодателей, которые уже начинали уходить с платформы. “На всякий случай подчеркну, – написал он, – что мы пока не вносили никаких изменений в политику Twitter о модерации контента”.

Подобно тому, как он делает с людьми, которых считает членами своего ближнего круга, Маск стал регулярно писать Роту, задавая вопросы и делая различные предложения. Даже когда вышел ряд статей, перемывающих левацкие твиты Рота, опубликованные несколько лет назад, Маск поддержал его и за закрытыми дверями, и на публике. “Он сказал мне, что считает некоторые из моих старых твитов забавными, и искренне меня поддержал, хотя многие консерваторы хотели со мной поквитаться”, – говорит Рот. Маск даже ответил одному из консерваторов в Twitter, встав на защиту Рота. “Мы все писали сомнительные твиты, и сам я грешил этим больше остальных, но хочу подчеркнуть, что поддерживаю Йоэля, – написал он. – Я считаю его весьма принципиальным человеком, и мы все вправе иметь свои политические взгляды”.

Даже несмотря на то, что Маск еще не научился правильно выговаривать имя Йоэля, казалось, что это может стать началом прекрасной дружбы.

Глава 85

Хеллоуин

Twitter, октябрь 2022 года

Поездка в Нью-Йорк

Отношения Йоэля Рота с Маском складывались на удивление хорошо, но в воскресенье, 30 октября, муж разбудил его поздним утром и спросил: “Это еще что за хрень?” Вопрос напомнил Роту о периоде президентства Трампа, когда каждое утро он просыпался и собирался с духом, чтобы прочитать его новые твиты. В этом случае поводом к вопросу послужил твит Маска о нападении вооруженного молотком злоумышленника на Пола Пелоси, 82‐летнего мужа спикера Палаты представителей США. Хиллари Клинтон опубликовала твит, обвинив в этом жестоком преступлении людей, которые “распространяют ненависть и безумные теории заговора”. Маск ответил ей ссылкой на размещенную на сайте правофланговых конспирологов статью, в которой делалось безосновательное и ошибочное заявление о том, что Пелоси пострадал “в ходе столкновения с мужчиной по вызову”. Маск заметил: “Есть крошечная вероятность, что в этой истории все не так очевидно, как кажется”.

Сообщение Маска показало, что он (как и его отец) все чаще читал ненадежные сайты, где публиковались фальшивые новости и теории заговора, и Twitter лишь усугублял эту проблему. Он быстро удалил свой твит, извинился и позже в частном порядке назвал это одной из глупейших своих ошибок. Она также стоила ему немало денег. “Это точно станет проблемой для рекламодателей”, – написал Рот Алексу Спиро.

Маск начал понимать, что создание хорошей площадки для рекламодателей шло вразрез с его планами ослабить контроль и расширить свободу слова. За несколько дней до этого он написал “дорогим рекламодателям Twitter” письмо, в котором пообещал, что “Twitter, конечно, не станет общедоступной помойкой, где можно будет говорить что угодно, не переживая о последствиях”. Но его твит о Поле Пелоси обесценил его слова, став примером того, что рекламодателям не нравилось в Twitter: порой платформа превращалась в клоаку лжи и намеренной дезинформации, которую люди (включая Маска) распространяли бездумно и импульсивно. Реклама приносила Twitter 90 % дохода. Ее количество и так сокращалось из‐за рецессии, но после прихода Маска доходы от рекламы стали падать быстрее. В последующие шесть месяцев они снизились более чем вдвое.

Мэй за просмотром одной из презентаций сына

Поздно вечером в воскресенье Маск прилетел в Нью-Йорк, чтобы встретиться с рекламным отделом Twitter и попытаться обнадежить рекламодателей и их агентства. Он взял с собой Экса, и около трех утра они приехали в квартиру Мэй в Гринвич-Виллидже. Маск не любил останавливаться в гостиницах и оставаться один. Тем утром Мэй и Экс вместе с ним отправились в штаб-квартиру Twitter на Манхэттене, чтобы поддержать его в ходе совещаний, которые обещали быть напряженными.

Маск интуитивно понимает все инженерные проблемы, но его нейронные сети не справляются при столкновении с человеческими чувствами, в связи с чем покупка Twitter и обернулась для него такой большой проблемой. Он считал Twitter технологической компанией, хотя на самом деле это была рекламная площадка, основанная на человеческих эмоциях и отношениях. Он знал, что в Нью-Йорке нужно проявить чуткость, но был рассержен. “На меня нападали с момента объявления о сделке в апреле, – сказал он мне. – Группы активистов подталкивали рекламодателей отказываться от контрактов”.

Состоявшиеся в тот понедельник встречи не слишком обнадежили рекламодателей. Пока его мать наблюдала за ходом переговоров, а Экс играл, Маск сначала монотонно поговорил с сотрудниками отдела продаж, а затем стал созваниваться с представителями рекламного сообщества. “Я хочу, чтобы Twitter был интересен широкому кругу людей, и может, однажды их число дойдет до миллиарда, – сказал он в ходе одного из звонков. – Это идет рука об руку с безопасностью. Если на вас обрушится ураган ненавистнических высказываний или если вы подвергнетесь нападкам, вы просто уйдете с платформы”. Каждый, с кем он говорил, задавал ему вопрос про твит о Поле Пелоси. “Я такой, какой я есть, – сказал он в какой‐то момент, что не слишком обнадежило присутствующих, которые почему‐то надеялись на иное. – Мой аккаунт в Twitter – продолжение меня, поэтому я время от времени буду твитить глупости и совершать ошибки”. Он сказал это не с робким смирением, но с застенчивым безразличием. На одном из совещаний в Zoom некоторые рекламодатели стали складывать руки на груди и даже отключаться от звонка. “Что за херня?” – пробормотал один из них. Предполагалось, что Twitter – это миллиардный бизнес, а не площадка для пороков и закидонов Илона Маска.

На следующий день многие руководители Twitter, которые пользовались доверием в сообществе рекламодателей, подали в отставку или были уволены со своих должностей. В частности, компанию покинули Лесли Берланд, Жан-Филипп Маэ и Сара Персонетт. Еще больше крупных брендов и рекламных агентств объявили о своем намерении приостановить рекламу в Twitter или просто перестали ее размещать. Месячный объем продаж сократился на 80 %. От попыток обнадежить рекламодателей Маск перешел к умасливанию, а затем к угрозам. “Twitter столкнулся со значительным снижением доходов из‐за того, что группы активистов оказывают давление на рекламодателей, хотя в политике модерации контента ничего не изменилось, а мы сделали все возможное, чтобы успокоить активистов, – твитнул он после встреч. – Они пытаются уничтожить свободу слова в Америке”.

С Мэй в костюмах на Хеллоуине в 2022 году

Космические генералы

Хеллоуин – один из любимых праздников Маска, ведь он дает возможность поучаствовать в настоящих ролевых играх. Илон прилетел в Нью-Йорк не только чтобы умаслить рекламодателей, но и чтобы исполнить данное матери слово посетить вместе с ней ежегодную хеллоуинскую вечеринку модели Хайди Клум, где гости в великолепных костюмах проходят по красной ковровой дорожке на радость папарацци.

После встреч с рекламодателями Маск вернулся в квартиру к Мэй лишь в девять вечера, и Мэй с подругой помогли ему надеть доспехи из красной и черной кожи – добытый ею костюм “паладина дьявола”. Хотя их провели в VIP-зону, вечеринка им совсем не понравилась. Мэй сочла ее слишком громкой, а Илон рассердился, когда люди стали подходить к нему один за другим и просить сделать селфи. Они ушли всего через десять минут. Тем не менее Маск сменил свою аватарку в Twitter на фотографию в доспехах паладина дьявола. Он решил, что этот наряд соответствует обстоятельствам.

На следующее утро он встал очень рано, чтобы вместе с матерью и сыном посмотреть в прямом эфире, как взлетает Falcon Heavy – построенная SpaceX ракета с 27 двигателями, которая впервые за три года была подготовлена к пуску. После этого он улетел в Вашингтон на церемонию смены генералов Космического командования США. Несмотря на трения с администрацией Байдена, Маска по‐прежнему тепло принимали в Пентагоне – не в последнюю очередь потому, что SpaceX оставалась единственной американской организацией, способной выводить на орбиту важные военные спутники и экипажи. В ходе церемонии его отметил генерал Марк Милли, председатель Объединенного комитета начальников штабов США. “Он олицетворяет комбинацию сотрудничества гражданского и военного секторов и командной работы, – сказал Милли, – которая и делает Соединенные Штаты самой влиятельной страной в космосе”.

Глава 86

Синие галочки

Twitter, 2–10 ноября 2022 года

Термоядерный ответ

Йоэль Рот и большая часть сотрудников команды модерации контента пережили первый раунд сокращений и увольнений. Учитывая, что в разгаре была битва с расистским троллингом, а рекламодатели устроили настоящий бунт, казалось благоразумным не прореживать эту команду сразу. “Я сократил совсем небольшое число позиций, которые счел несущественными, но никто не заставлял меня увольнять людей”, – говорит Рот. В тот день он опубликовал твит, в котором заверил рекламодателей, что “костяк команды модерации контента остался на месте”.

Закончив разработку новой политики о мисгендеринге, Рот предложил ее Маску. Предполагалось, что оскорбительные твиты будут получать специальную метку, их видимость будет ограничиваться, а ретвиты – запрещаться. Маск одобрил этот план.

Затем Маск предложил еще одну идею насчет модерации контента. В Twitter была малоизвестная функция Bird Watch (“Птичий дозор”), позволяющая пользователям вносить корректировки или добавлять контекст в твиты, которые они считают ложными. Идея Маску понравилась, но название функции – нет. “Отныне мы будем называть это примечаниями сообщества”, – сказал он. Он рассудил, что таким образом Twitter сможет избежать цензуры и вместо этого, как он выразился, “позволить человечеству начать диалог и разобраться, истинны эти утверждения или ложны”.

Рекламодатели покидали площадку уже целую неделю, но к пятнице, 4 ноября, их исход ускорился. Отчасти это было связано с бойкотом, устроенным онлайн-активистами, которые подталкивали многие компании, например производителя печенья Oreo, убрать свою рекламу из социальной сети. Маск пригрозил, что не будет церемониться с рекламодателями, которые прогнутся под этим давлением. “Если так и будет продолжаться, их ждет термоядерное пригвождение к позорному столбу”, – твитнул он.

Тем вечером Маск вошел в сатанинский режим. Большинство сотрудников Twitter, включая Рота, видели, что он порой бывает своенравен и бездушен, но никто еще не сталкивался с холодной яростью его темнейшей стороны и пока не научился работать с ним, когда он оказывался в этом трансе. Он позвонил Роту и приказал ему сделать так, чтобы пользователи перестали призывать рекламодателей к бойкоту Twitter. Это, конечно, не сочеталось с его четко обозначенной приверженностью свободе слова, но гнев Маска всегда приобретает праведный характер, который заставляет его закрыть глаза на непоследовательность. “Twitter – хорошая вещь, – сказал он Роту. – Его существование морально оправданно. Эти люди совершают аморальные поступки”. Он сказал, что пользователи, призывающие рекламодателей к бойкоту Twitter, занимаются шантажом, а потому их аккаунты должны быть заблокированы.

Рот пришел в ужас. В Twitter не было правила, запрещающего призывы к бойкотам. Это происходило постоянно. Рот даже полагал, что именно такие призывы и придают Twitter важность. Кроме того, не стоило забывать и об эффекте Барбры Стрейзанд, названном по имени актрисы, которая подала в суд на фотографа, опубликовавшего фотографию ее дома, и тем самым привлекла к этому снимку в тысячу раз больше внимания. Блокировка твитов, призывающих к бойкоту, повысила бы осведомленность о нем. “Похоже, настал тот день, когда мне придется уволиться”, – сказал Рот своему мужу.

Обменявшись с ним несколькими текстовыми сообщениями, Маск позвонил Роту по телефону. “Это несправедливо, – сказал он. – Это шантаж”.

“Эти твиты не нарушают наши правила, – ответил Рот. – Если удалить их, это выйдет нам боком”. Разговор продолжался пятнадцать минут и прошел не слишком удачно. После того как Рот изложил свои соображения, Маск заговорил очень быстро, и было очевидно, что сопротивления он не потерпит. Он не повышал голоса, и от этого его гнев казался еще более грозным. Авторитарный Маск вызывал у Рота тревогу.

Джеймс Маск, Дхавал Шрофф и Эндрю Маск оценивают инженеров

“Я прямо сейчас меняю политику Twitter, – заявил он. – Шантаж отныне запрещен. Блокируй его. Блокируй их”.

“Я посмотрю, что можно сделать”, – пообещал Рот. Он пытался выиграть время. “Я понял, что нужно закончить этот чертов звонок”, – вспоминает он.

Он позвонил Робин Уилер, которая уволилась из Twitter с должности руководителя отдела продаж, но в итоге вернулась, поддавшись на уговоры Маска и Джареда Берчалла. “Ты знаешь, как работает это дерьмо, – сказал ей Рот. – Заблокировав кампанию активистов, мы лишь позволим ей набрать обороты”.

Уилер согласилась. “Ничего не делай, – посоветовала она. – Я тоже напишу Илону, и тогда он поймет, что так считают несколько человек”.

Следующим, что Рот услышал от Маска, стал совершенно не связанный с делом вопрос: что творится с выборами в Бразилии? “И вдруг мы с ним снова стали нормально взаимодействовать: он задавал вопросы, я на них отвечал”, – говорит Рот. Маск вышел из сатанинского режима. Он переключился на другие вещи и больше никогда не упоминал ни о бойкоте рекламодателей, ни о своих приказах.

Однажды Генри Киссинджер процитировал слова советника, который сказал, что Уотергейтский скандал случился потому, что “какой‐то идиот зашел в Овальный кабинет и сделал то, что велел Никсон”. Приближенные к Маску люди знали, как переносить периоды, когда он входил в сатанинский режим. Впоследствии Рот описал их столкновение в разговоре с Берчаллом. “Да, да, да, – сказал Берчалл. – Такое с Илоном случается. Просто не обращай внимания и не делай то, что он говорит. Позже вернись к нему и обсуди ситуацию, когда он переварит все данные”.

Синие галочки Twitter

Одним из ключевых элементов в плане Маска по развитию Twitter было введение подписки. Он назвал ее Twitter Blue. Голубые галочки уже были доступны знаменитостям и чиновникам, которые прошли процедуру верификации (или подергали за ниточки), чтобы Twitter признал их достаточно значимыми. Маск хотел ввести новый отличительный знак для всех, кто готов ежемесячно платить за пользование сервисом. Джейсон Калаканис и другие отметили, что введение разных знаков для пользователей, которых признали “значимыми”, и пользователей, которые платят за подписку, отдает элитизмом, поэтому Маск решил, что обеим категориям будут присваиваться одинаковые голубые галочки.

Предполагалось, что подписка Twitter Blue будет служить множеству целей. Во-первых, она приведет к уменьшению количества фабрик троллей и армий ботов, поскольку на одну кредитную карту и один номер телефона можно будет зарегистрировать только один верифицированный аккаунт. Во-вторых, она станет новым источником дохода. Кроме того, она позволит Twitter получать информацию о кредитных картах пользователей и однажды стать более масштабной платформой для оказания финансовых услуг и осуществления платежей, о создании которой давно мечтал Маск. К тому же подписка могла помочь с решением проблем мошенничества и риторики ненависти.

Маск велел подготовиться к введению подписки с понедельника, 7 ноября. К этому времени инженеры успели разработать необходимый функционал, но еще до запуска поняли, что проблемой станет человеческий фактор: тысячи жуликов, мошенников и провокаторов примутся искать способы обмануть систему верификации, получить голубую галочку, а затем изменить свои профили, чтобы выдать себя за других. Рот представил на рассмотрение семистраничную служебную записку с перечислением этих рисков. Он настаивал на том, чтобы не внедрять новую функцию хотя бы до окончания промежуточных выборов в Конгресс США, назначенных на 8 ноября.

Презентация в переговорной комнате

Маск понял, в чем проблема, и согласился дать двухдневную отсрочку на введение подписки. В полдень 7 ноября он вызвал менеджера по продукту Эстер Кроуфорд и двадцать инженеров на совещание, чтобы снова подчеркнуть, как важно не допустить махинаций с Twitter Blue. “Будет масштабная атака, – предупредил он. – Масса злоумышленников попытается проверить наши защитные механизмы. Они будут выдавать себя за меня и за других людей, а затем пойдут в прессу, которая захочет нас уничтожить. Из-за голубых галочек начнется Третья мировая война. Нам нужно сделать все возможное, чтобы не ударить в грязь лицом”. Когда один из инженеров попытался поднять другой вопрос, Маск его перебил. “Сейчас об этом не стоит даже думать, – сказал он. – У нас одна приоритетная задача: остановить кучу самозванцев, которые непременно появятся”.

Трудность состояла в том, что в этом случае нужны были не только строки кода, но и люди. Маск сократил 50 % штатных сотрудников и 80 % подрядчиков, которые занимались верификацией пользователей. Антонио Грасиас, помогавший провести сокращение бюджетов, приказал Роту радикально сократить расходы на модераторов.

Когда утром в среду, 9 ноября, подписка Twitter Blue наконец заработала, проблема с самозванцами оказалась весьма серьезной, как и опасались Маск и Рот. На них обрушилось цунами фальшивых аккаунтов с голубыми метками, подделанных под аккаунты известных политиков и – хуже того – крупных рекламодателей. Один из них, притворяясь фармацевтической компанией Eli Lilly, твитнул: “Мы рады сообщить, что инсулин теперь предоставляется бесплатно”. Цена акций компании за час упала более чем на 4 %. Фальшивый аккаунт Coca-Cola сообщил: “Если это сообщение наберет 1000 ретвитов, мы вернем в «кока-колу» кокаин”. (Нужное количество ретвитов набралось, но кокаин в рецепт не вернули.) В фальшивом аккаунте Nintendo появилась картинка с Марио, который показывал всем средний палец. Печальной участи не избежала и Tesla. “Наши автомобили не соблюдают ограничения скорости возле школ. Пошли эти дети в жопу”, – твитнул один фальшивый аккаунт Tesla с голубой галочкой. Другой написал: “СРОЧНАЯ НОВОСТЬ: вторая Tesla врезалась во Всемирный торговый центр”.

Несколько часов Маск упрямо шел вперед, внедряя новые правила и угрожая самозванцам. Однако на следующий день он решил приостановить эксперимент с Twitter Blue на несколько недель.

Возвращение к работе

Когда введение подписки Twitter Blue обернулось катастрофой масштабов падения “Гинденбурга”, Маск вошел в свой кризисный режим. Порой кризисы заряжают его энергией. Когда он сталкивается с кризисом, его переполняет радостное возбуждение. Но только не на этот раз. В те среду и четверг он был мрачен, зол, раздосадован и неприветлив.

Отчасти это объяснялось тем, что финансовое положение Twitter стремительно ухудшалось. Когда в апреле он сделал предложение о выкупе компании, Twitter был практически самофинансируемой организацией. Но теперь доходы от рекламы снизились, а компании нужно было обслуживать проценты, имея долг объемом более 12 млрд долларов. “Это одна из самых ужасных финансовых картин, которые я видел в своей жизни, – сказал Маск. – Думаю, в следующем году у нас вполне может возникнуть дефицит более чем в два миллиарда”. Чтобы удержать Twitter на плаву, он продал еще часть своих акций Tesla общей стоимостью 4 млрд долларов.

Вечером в среду он отправил сотрудникам Twitter письмо. “Эту горькую пилюлю никак не сделать слаще, – начал он. – Откровенно говоря, в экономическом отношении нас ждут тяжелые времена”. Как и ранее в Tesla, в SpaceX и даже в Neuralink, он пригрозил закрыть компанию, а может, и вовсе объявить ее банкротом, если общими силами им так и не удастся исправить положение. Для достижения успеха требовалось полностью трансформировать доброжелательную, беспечную и заботливую культуру, сложившуюся в компании. “Перед нами лежит трудный путь, и он потребует от нас усердной работы”.

В частности, это предполагало отмену действующего в Twitter правила о том, что сотрудники имеют право всегда работать из дома, которое Джек Дорси ввел вскоре после начала пандемии, а Параг Агравал утвердил в 2022 году. “Удаленная работа отныне запрещена, – объявил Маск. – С завтрашнего дня все сотрудники должны работать в офисе не менее 40 часов в неделю”.

Введение этого нового правила было отчасти мотивировано уверенностью Маска в том, что совместная работа в офисе способствует обмену идеями и энергией. “Люди гораздо более продуктивны при личном взаимодействии, поскольку в таком случае им легче общаться друг с другом”, – сказал он, выступая перед сотрудниками на наспех организованном собрании в кафе на девятом этаже. Однако, вводя это правило, он опирался и на собственную трудовую этику. Когда один из сотрудников спросил, зачем ходить в офис, когда большинство людей, с которыми они взаимодействуют, находятся в других местах, Маск рассердился. “Позвольте прояснить ситуацию, – начал он медленно и холодно. – Если сотрудники не вернутся в офис, имея возможность это сделать, им более не место в этой компании. Точка. Если вы можете ходить в офис, но при этом не ходите, знайте: я уже подписал ваше заявление об увольнении. Точка”.

Проблема с Apple

Йоэль Рот понял, что, помимо проблемы с самозванцами, у Twitter Blue возникнет и другая загвоздка – Apple. Маск предполагал, что пользователи будут регистрироваться на платформе через приложение Twitter для айфона. Twitter будет получать 8 долларов, а также собранные Apple данные для верификации имен и другой информации, включая, как полагал Маск, и номера кредитных карт. “Засада в том, что никто, черт возьми, не удосужился проверить, будет ли Apple делиться этой информацией”, – говорит Рот.

В Apple действовали строгие правила в отношении приложений. Компания получала 30 % со стоимости приложений, а также с любых встроенных покупок. Хуже того, Apple не делилась пользовательскими данными. За попытку нарушить эти правила приложение удалялось из App Store. Такая политика была обоснована защитой персональных данных и обеспечением безопасности. Если пользователь производил покупку с айфона, Apple не разглашала ни его персональные данные, ни данные его кредитной карты.

“Это не сработает, – сказал Рот, позвонив Илону. – Использование айфона подорвет сам основополагающий принцип Twitter Blue”.

Маску это не понравилось. Он понимал политику Apple, но считал, что Twitter сможет ее обойти. “Ты уже поговорил с кем‐нибудь из Apple? – спросил он. – Просто позвони в Apple и скажи, чтобы тебе предоставили необходимые данные”.

Рот опешил. Если сотрудник среднего уровня вроде него позвонит в Apple и потребует изменить политику компании в отношении неприкосновенности персональных данных, там, как он выразился, его “на хер пошлют”.

Маск упорно твердил, что проблему можно решить. “Если мне нужно позвонить в Apple, я позвоню в Apple, – сказал он. – Если понадобится, я позвоню самому Тиму Куку”.

Йоэль Рот увольняется

Этот разговор стал для Рота последней соломинкой. В силу ограничений, наложенных Apple, бизнес-модель Twitter Blue оказалась под угрозой. Проблему самозванцев с голубыми галочками невозможно было взять под контроль незамедлительно, поскольку Маск сократил большинство модераторов контента. Авторитарные вспышки Маска продолжали нервировать сотрудников. И он требовал составить новый список людей, которые попадут под сокращение.

Рот сказал себе, что останется до промежуточных выборов 8 ноября, которые прошли без эксцессов и остались позади. Повесив трубку после разговора с Маском, он решил, что пора уходить. Пока Маск проводил общее собрание сотрудников в кафе на девятом этаже, Рот писал заявление об увольнении на десятом.

Он быстро созвонился со всей своей командой, чтобы сообщить коллегам об уходе, отправил письмо с заявлением и сразу же вышел из офиса, потому что не хотел, чтобы его выводили охранники. Когда об этом сообщили Маску, он искренне расстроился. “Ого, – сказал он, – я думал, он будет работать вместе с нами”.

Когда Рот ехал по мосту Бэй-Бридж в Беркли, у него завибрировал телефон. Новость о его уходе из Twitter распространялась быстро. “Я не отвечал на звонки за рулем, потому что я даже в лучшие времена сильно нервничаю, когда веду машину”, – говорит он. Доехав до дома и вытащив телефон, он увидел сообщение от Йони Рамона: “Можем поговорить?” Примерно так же написали Алекс Спиро и Джаред Берчалл.

Он позвонил Берчаллу, и тот сказал ему, что Маск расстроен и надеется, что он передумает. “Как мы можем убедить тебя вернуться?” – спросил Берчалл. Они проговорили полчаса, и Берчалл объяснил, как взаимодействовать с Маском, когда он входит в сатанинский режим. Рот сказал, что принял решение, но готов поговорить с Маском в рамках дружественной заключительной беседы. После позднего обеда он прикинул, что хочет сказать, и в 17:30 написал Маску: “Я готов поговорить”.

Маск позвонил ему сразу. Большую часть времени Рот говорил по намеченному плану, описывая самые насущные, на его взгляд, проблемы Twitter. После этого Маск задал ему прямой вопрос: “Ты рассматриваешь возможность вернуться?”

“Нет, это станет для меня неверным решением”, – ответил Рот.

Рот испытывал к Маску смешанные чувства. По большей части они взаимодействовали без проблем. “Он был адекватным, веселым, харизматичным и говорил о своих целях так, что поверить ему было трудно, но его слова при этом дарили тебе вдохновение”, – говорит Рот. Но были и моменты, когда Маск показывал свою властную, грубую, темную сторону. “Он был плохим Илоном, и таким я его терпеть не мог”.

“Люди хотят, чтобы я сказал, что ненавижу его, но все гораздо более сложно, и это, полагаю, и делает его интересным. Он ведь немного идеалист, правда? Он поставил перед собой ряд грандиозных целей – от обеспечения многопланетности человечества и перехода на возобновляемую энергию до поддержания свободы слова. И он создал для себя моральную и этическую вселенную, которая сфокусирована на достижении этих масштабных целей. Я думаю, из‐за этого его трудно представлять злодеем”.

Рот не стал просить выходное пособие. “Я просто хотел уйти, пока моя репутация еще не запятнана и пока я еще могу найти другую работу”, – говорит он с грустью. И еще он хотел защититься. Когда в The New York Post и других изданиях вышли статьи о его более ранних твитах, в которых он поддерживал демократов и выступал против Трампа, в его сторону полетели пугающие антисемитские и гомофобные смертельные угрозы. “Я очень беспокоился, что, если мы с Илоном расстанемся по‐плохому, он твитнет про меня что‐нибудь нехорошее и назовет меня либерастом, а потом сто миллионов его подписчиков, часть из которых могут оказаться буйными, станут преследовать меня и моих близких”. Говоря о своих опасениях, Рот погрузился в меланхолию. “Илон не понимает, – сказал он в конце нашей беседы, – что у нас в отличие от него нет личных охранников”.

Отчаяние

Поздним вечером после ухода Рота и фиаско с Twitter Blue Маск провел видеоконференцию с Францем фон Хольцхаузеном и остальными сотрудниками из команды дизайнеров роботакси. Не успели они приступить к показу последних эскизов автомобиля, как он поделился с ними своей досадой из‐за Twitter. “Не знаю, зачем я это сделал, – сказал он, усталый и поникший. – Судья, по сути, сказал, что я должен купить Twitter или будет плохо, и теперь я такой: вот дерьмо”.

С закрытия сделки о покупке Twitter прошло ровно две недели. Все это время Маск круглые сутки работал в штаб-квартире Twitter, параллельно решая задачи для Tesla, SpaceX и Neuralink. Его репутация была подмочена, и драма с Twitter уже не заряжала его энергией, а причиняла боль. “Надеюсь, рано или поздно я выберусь из этого ада с Twitter”, – сказал он и пообещал, что постарается вернуться в Лос-Анджелес и проводить совещания о разработке роботакси на месте, а не по видеосвязи.

Фон Хольцхаузен попытался вернуться к обсуждению предельно футуристического проекта роботакси, который разработали в его конструкторском бюро, но Маск снова заговорил о Twitter. “Насколько бы плохой вам ни казалась культура Twitter, на самом деле все в десять раз хуже, – сказал он. – Здесь царят нереальные избалованность и лень”.

После совещания он дал видеоинтервью для бизнес-саммита в Индонезии. Ведущий встречи спросил, какой совет он дал бы человеку, который хочет стать следующим Илоном Маском. “Бойся своих желаний, – ответил он. – Не знаю, много ли людей на самом деле захотели бы стать мной. Честно говоря, я причиняю сам себе катастрофические мучения”.

Глава 87

Преданность делу

Twitter, 10–18 ноября 2022 года

Переезд

Внедрение подписки Twitter Blue, которая, как думал Маск, должна была стать эликсиром для спасения компании, было приостановлено, а продажи рекламы так и не восстанавливались. Была запланирована очередная волна сокращений для уменьшения штата. Оставить предполагалось лишь тех сотрудников, которые столь же маниакально преданы делу, как инженеры Tesla и SpaceX. “Я твердо верю, что небольшое количество первоклассных и высокомотивированных специалистов может сделать больше, чем огромное число людей, которые просто хороши в своем деле и имеют лишь умеренную мотивацию к работе”, – сказал мне Маск в конце тяжелой второй недели в Twitter.

Если он хотел, чтобы в Twitter остались лишь хардкорные сотрудники, он должен был показать им, что такое хардкор. В 1995 году он спал на полу своего кабинета в Zip2. В 2017‐м – на крыше аккумуляторного завода Tesla в Неваде. В 2018‐м – у себя под столом на заводе Tesla во Фримонте. В этом не было категорической необходимости. Он поступал так потому, что по природе своей любил драму, любил показывать, что никакая задача не терпит промедления, и любил чувствовать себя генералом, поднимающим на битву свое войско. Теперь настало время спать на полу в штаб-квартире Twitter.

Когда поздно вечером в воскресенье, 13 ноября, он вернулся из Остина, где провел выходные, он сразу пришел в офис и расположился на диване в библиотеке на седьмом этаже. Его хваткий решала Стив Дэвис приехал в Twitter, чтобы руководить оптимизацией расходов. Дэвис вместе со своей женой Николь Холландер и их двухмесячным ребенком переехал в соседнюю переговорную комнату. В современной штаб-квартире Twitter были душевые, кухня и игровая. Пошли шутки, что жить там – настоящая роскошь.

Второй раунд

По пути в Сан-Франциско тем воскресным вечером Маск позвонил своему кузену Джеймсу и сказал, что им с братом Эндрю надо выйти на работу и быть в штаб-квартире к его приезду. Был день рождения Эндрю, и братья ужинали с друзьями. Но оба пришли в офис. “Люди из компании поливали Илона грязью, и он сказал, что хочет видеть тех немногих, кому он может доверять”, – говорит Джеймс.

Третий мушкетер, Росс Нордин, был уже там. Он провел в офисе все выходные, изучая код, написанный инженерами Twitter, и определяя, кто из них хорош, а кто плох. Две недели он питался одними крекерами, и теперь, и без того худощавый, он совсем исхудал. В то воскресенье он уснул в игровой комнате на пятом этаже. Когда в понедельник утром он проснулся и услышал, что Маск намерен провести очередную волну сокращений, у него скрутило живот. “Я понял, что мы собираемся уволить еще восемьдесят процентов сотрудников, и мне стало совсем дерьмово”. Он пошел в туалет, и его вырвало. “Я только проснулся, и меня стошнило, – говорит он. – Никогда прежде со мной такого не случалось”.

Он заехал домой, чтобы принять душ и обдумать ситуацию. “Я вышел, и мне стало казаться, что я просто не хочу сейчас там быть”, – говорит он. Но к полудню он решил, что не бросит команду, и вернулся в штаб-квартиру. “Не хотел подводить Джеймса”.

Мушкетеры, к которым присоединились Дхавал Шрофф и другие молодые лоялисты, сделали своим штабом, который прозвали душегубкой, душную комнату без окон, расположенную рядом с большой переговорной на десятом этаже, где обосновался Маск. Они чувствовали, что многие сотрудники Twitter, называющие их штрейкбрехерами, относятся к ним с неприязнью. Но несколько увлеченных своим делом инженеров Twitter, включая Бена Сан-Суси, предпочли встать в этой битве на сторону мушкетеров и присоединились к ним, заняв столы в открытом офисе десятого этажа.

Росс Нордин и Джеймс Маск

Маск встретился с мушкетерами вскоре после обеда в понедельник. “У нас тут полный бардак, – сказал он. – Я удивлюсь, если в этой компании найдется хоть три сотни первоклассных инженеров”. Им нужно было сократить штат до трехсот инженеров, а это значило, что уволить предстоит еще почти 80 % сотрудников.

Было некоторое сопротивление. Приближался чемпионат мира по футболу, а затем и День благодарения и связанный с ним период активного шопинга. “Нельзя допустить, чтобы в это время у нас упала система”, – сказал Йони Рамон. Джеймс согласился. “Сдается мне, это может привести к проблемам”, – заметил он. Маск рассердился. Он был абсолютно уверен, что компании необходимы масштабные сокращения.

Он сказал, что инженеры, которые сохранят работу, должны удовлетворять трем критериям. Они должны быть великолепны в своем деле, надежны и заряжены энтузиазмом. В ходе первого раунда сокращений, проведенного неделей ранее, избавлялись от всех, кто недостаточно хорош. На сей раз было решено выбирать и увольнять тех, кому нельзя доверять, а точнее, тех, кто не всецело предан Маску.

Для начала команда принялась анализировать сообщения, которые сотрудники Twitter отправляли в Slack и размещали в социальных сетях. С особым вниманием они подходили к тем, кто имел широкий доступ к арсеналу технологий компании. “Он велел нам выявлять людей, которые выражают недовольство или могут представлять угрозу”, – говорит Дхавал. Они проводили поиск по ключевым словам (в том числе “Илон”) в публичном канале Slack. Маск сидел вместе с ними в душегубке и отпускал шуточки об их находках.

Время от времени возникали забавные моменты. Например, они наткнулись на список слов, запрещенных к использованию в популярных темах Twitter. Когда среди них обнаружилось слово turdburger (“бургер с какашкой”), Маск так расхохотался, что упал на пол, еле переводя дух. Но некоторые из найденных сообщений, включая угрозы отомстить, подогрели его паранойю. “Один парень просто опубликовал команду, которая может вырубить целый центр обработки данных, и написал: «Интересно, что случится, если ее исполнить?» – говорит Джеймс. – Она была прямо в его посте”. Они сразу же уволили его и лишили доступа к рабочим материалам.

В основном они читали сообщения из публичного канала Slack, но Россу, который уже оправился от своего утреннего недуга, все равно было некомфортно. “Такое впечатление, что мы влезали в частную жизнь, нарушали свободу слова и все такое, – сказал он позже. – У них было в порядке вещей поливать начальников грязью”. Эндрю, который, как и Джеймс, очень внимательно относится к вопросам конфиденциальности, подчеркнул, что личные сообщения они не просматривали. “В компании необходимо соблюдать баланс, – говорит он. – В какой степени ты допускаешь инакомыслие?”

Маск не разделял этих тревог. Он считал, что неограниченной свободе слова на работе не место. Он велел выявлять людей, которые отпускали язвительные шуточки. Он хотел избавить штат от негатива. Мушкетеры и их соратники работали до глубокой ночи и составили список из трех десятков нарушителей. “Хочешь поговорить с ними и показать, какие посты они писали?” – спросил Джеймс. Маск ответил нет. Их надо уволить. Так с ними и поступили.

Да или нет?

Следующим критерием для отбора инженеров – после мастерства и надежности – был их энтузиазм. Маск всю жизнь работал на износ и отдавался делу целиком. Это было для него вопросом чести. Он презирал преуспевающих людей, которые часто ходят в отпуск.

Джеймс и Росс весь вторник думали, как определять, кто из сотрудников заряжен энтузиазмом. Потом они увидели в Slack чей‐то пост: “Дайте мне выходное пособие, и я уйду сам”. И они поняли, что могут предоставить людям право выбора. Одни захотят работать до позднего вечера и по выходным. Но другие, что вполне объяснимо, такому повороту не обрадуются и не постесняются об этом сказать.

Мушкетеры поняли, что люди готовы сами сообщить им, к какому лагерю принадлежат, – более того, они готовы сделать это с гордостью. Они предложили Маску дать сотрудникам шанс выйти из игры и покинуть новый хардкорный Twitter. Ему понравилась эта идея, и Росс подготовил простую форму с кнопкой, на которую сотрудники могли нажать в том случае, если хотели уйти по‐хорошему и получить выходное пособие в размере трех месячных окладов. “Мы так обрадовались, – говорит Джеймс. – Мы поняли, что нам не придется проводить дополнительные увольнения”.

Через пару часов Маск вышел с совещания и вошел в душегубку с улыбкой на лице. “У меня отличная идея, – сказал он. – Надо сделать все наоборот. Пусть люди выбирают не уйти, а остаться. Пусть кажется, что мы снаряжаем новую экспедицию Шеклтона. Нам нужны люди, которые сами скажут, что готовы на хардкор”.

Поздно вечером в тот день Маск улетел в Делавэр, чтобы дать показания на суде по иску акционеров, решивших оспорить его компенсацию. Незадолго до четырех утра по североамериканскому восточному времени, сидя в самолете, он протестировал страницу с кнопкой и стал первым человеком, который сказал “да” новым условиям работы в Twitter. Затем он отправил всем сотрудникам письмо:

От: Илон Маск

Тема: Развилка

Дата: 16.11.2022

Отныне, чтобы создать революционный Twitter 2.0 и преуспеть во все более конкурентном мире, мы должны перейти в чрезвычайно хардкорный режим. Это предполагает долгие смены и напряженную работу. <…>

Если вы уверены, что хотите работать в новом Twitter, нажмите на кнопку “да”, кликнув по ссылке ниже. Все, кто не сделает этого завтра (в четверг) до 17:00 EST, получат выходное пособие в размере трех месячных окладов.

Джеймс и Росс всю ночь наблюдали, как меняется число голосов. Они делали ставки. Сколько людей захотят остаться в компании? Джеймс полагал, что на кнопку нажмут 2000 из примерно 3600 штатных сотрудников. Росс назвал число 2150. Маск сделал более низкую ставку: остаться решат 1800 человек. В конце концов на кнопку “да” нажали 2492 сотрудника, или 69 % штата, что было на удивление много. Ассистентка Маска Джен Балахадиа принесла энергетик с водкой, чтобы это отпраздновать.

Оценка кода

Вечером в тот четверг сотрудники Twitter получили несколько тревожное сообщение. Им сказали, что на следующий день – в пятницу, 18 ноября – офис Twitter будет закрыт, а доступ внутрь по пропускам будет приостановлен до понедельника. Такое решение было принято из соображений безопасности, чтобы только что уволенные или ушедшие по собственному желанию люди не попытались устроить саботаж. Маск, впрочем, не придал этому письму значения. В ночь на пятницу он проработал до часа, а затем отправил другое сообщение, которое противоречило первому: “Все, кто фактически участвует в написании кода, должны в 14:00 быть на 10‐м этаже”. Чуть позже он добавил: “Будьте готовы к тому, что я буду ходить по офису и производить краткую оценку кода”.

Это привело всех в замешательство. Один инженер, работающий из Бостона, остался единственным сотрудником в команде, которая занималась кэшированием важных данных. Он боялся, что, если сядет в самолет, система может упасть, пока он летит на другой конец страны, и он будет не в состоянии устранить ошибку. Вместе с тем он боялся, что, если не придет в офис, его уволят. Он полетел в Сан-Франциско.

К двум часам дня в штаб-квартире собралось почти триста инженеров, и некоторые пришли с чемоданами, хотя понятия не имели, возместят ли им командировочные расходы. Маск, однако, весь день провел на встречах, не обращая на них внимания. Еды в офисе не было, и к шести вечера инженеры не только рассердились, но и проголодались, поэтому Эндрю и руководитель отдела обеспечения информационной безопасности Кристофер Стэнли сходили за пиццей. “К тому времени все были на взводе – думаю, Илон специально заставлял их ждать, – говорит Эндрю. – Пицца всех умиротворила”.

Кристофер Стэнли (крайний справа) делает селфи с Маском и инженерами после хакатона

Когда в восемь вечера Маск наконец вышел к инженерам, он стал, как он сам выразился, “садиться рядом” с молодыми инженерами и просматривать их код. Впоследствии они говорили, что одни предложения, которые он вносил, были полезными, а другие – слишком поверхностными. Часто он искал способы упростить процесс. Также он подходил с инженерами к белым доскам, на которых они рисовали архитектуру системы Twitter. Маск засыпал группы инженеров вопросами. Почему поиск такой отстойный? Почему реклама совершенно не соответствует интересам пользователей? Лишь ближе к двум часам ночи он забрал Экса и покинул офис.

Глава 88

Хардкор

Twitter, 18–30 ноября 2022 года

Разблокировки

“Кэти Гриффин, Джордан Питерсон и The Babylon Bee разблокированы, – твитнул Маск днем в пятницу, 18 ноября. – В отношении Трампа решение еще не принято”. После ухода Йоэля Рота и других несогласных он единолично решил разблокировать не только The Babylon Bee и Питерсона, но и прогрессивную комедиантку Кэти Гриффин, которая создала фальшивый аккаунт Маска и публиковала от его лица пародийные сообщения.

Разблокировав пользователей, Маск объявил о введении политики “фильтрации по видимости”, которую они разработали вместе с Ротом. “Новая политика Twitter предполагает свободу слова, но не свободу охвата, – написал он. – Негативные и ненавистнические твиты будут максимально обесцениваться, а их распространение будет сдерживаться, поэтому Twitter не будет получать с них ни рекламных, ни других доходов. Эти твиты не будут попадаться на глаза, если не искать их специально”.

Он провел черту по конспирологу Алексу Джонсу, который заявил, что массовое убийство в начальной школе в Сэнди-Хук в 2012 году на самом деле было “грандиозным разводом”. Маск сказал, что аккаунт Джонса останется заблокирован. “Мой первенец умер у меня на руках, – твитнул Маск. – Я ощутил последний удар его сердца. Я беспощаден по отношению ко всем, кто использует смерть детей ради наживы, политики и славы”.

Тем временем Йе, ранее известный как Канье Уэст, продолжал преподносить Маску уроки о сложностях свободы слова. Он пришел на подкаст к Алексу Джонсу и заявил: “Я люблю Гитлера”. После этого он опубликовал в Twitter фотографию, где Ари Эмануэль поливает из шланга одетого в одни плавки Маска, и антисемитский подтекст сообщения – с намеком, что евреи управляют миром, – был вполне очевиден. “Давайте навсегда запомним этот твит, который станет для меня последним”, – написал Йе, а затем опубликовал картинку со свастикой внутри звезды Давида.

“Я старался как мог, – заявил Маск. – Несмотря на это, Йе снова нарушил наше правило против подстрекательства к насилию. Его аккаунт будет заблокирован”.

Необходимо было также решить, разблокировать ли Дональда Трампа. “Я хочу избежать пустых споров о Трампе, – сказал мне Маск несколькими неделями ранее, подчеркнув, что всегда придерживался принципа обеспечивать свободу слова лишь в рамках закона. – Если он занимается преступной деятельностью – а все больше кажется, что так и есть, – это неприемлемо. Подрыв демократии – это не свобода слова”.

Но к 18 ноября – к той пятнице, когда он вызвал инженеров в офис для оценки кода, – Маск уже пребывал в приподнятом настроении и готов был отказаться от своих слов. Джеймс и его мушкетеры отчаянно пытались поддерживать работоспособность Twitter, несмотря на неожиданный уход сотен инженеров и увеличение нагрузки из‐за видеороликов с чемпионата мира по футболу. Им вовсе не хотелось, чтобы система снова оказалась под ударом. В это время Маск вышел из своей переговорной комнаты со стеклянными стенами, где провел встречу с Робин Уилер, которая пока занимала в Twitter должность руководителя отдела продаж, и показал Джеймсу и Россу свой телефон. “Смотрите, что я только что твитнул”, – сказал он с озорной ухмылкой.

Он опубликовал у себя на странице опрос: “Разблокировать ли бывшего президента Трампа? Да. Нет”. Если оставить за скобками сомнения в уместности разблокировки Трампа и использования открытого для всех голосования для принятия этого важного решения, возникала инженерная проблема. Проведение опроса, в котором мгновенно регистрируются миллионы голосов и который в реальном времени заполняется в лентах пользователей, могло привести к перегрузке серверов Twitter при недостатке обслуживающего их персонала. Маск, однако, обожал риск. Он хотел знать, до какой скорости может разогнаться автомобиль, что случится, если вдавить педаль газа в пол, и насколько близко можно подлететь к Солнцу. Джеймс и Росс сказали, что “от страха наложили в штаны”, но Маска, казалось, ситуация только обрадовала.

К моменту закрытия опроса на следующий день в нем приняло участие более 15 млн пользователей. Голоса распределились почти поровну: 51,8 % выступили за разблокировку Трампа, а 48,2 % – против. “Народ сказал свое слово, – объявил Маск. – Трамп будет разблокирован. Vox populi, vox Dei”.

Сразу после этого я спросил его, догадывался ли он заранее, каким будет результат. Нет, ответил он. А если бы расклад оказался другим, он оставил бы блокировку Трампа в силе? Да. “Я не фанат Трампа. Он сеет хаос. Он чемпион мира по вранью”.

Третий раунд

На встрече с Маском в тот день руководитель отдела продаж Робин Уилер сказала, что уходит из компании. Она пыталась уволиться неделей ранее, одновременно с Йоэлем Ротом, но Маск и Джаред Берчалл убедили ее остаться.

Большинство, включая Росса и Джеймса, посчитало, что поводом к ее отставке стало решение Маска производить разблокировки в одностороннем порядке и запустить опрос о судьбе Трампа. На самом деле Уилер больше беспокоило, что Маск упорно настаивал на проведении еще одного раунда сокращений и требовал, чтобы она составила список тех, кого стоит уволить. Ранее на той неделе она провела собрание сотрудников отдела продаж и объяснила, почему им стоит нажать на кнопку “да” и стать частью нового Twitter, где к ним будут предъявляться высокие требования. Теперь ей предстояло посмотреть в глаза некоторым из людей, сказавших “да”, и сообщить, что они потеряли работу.

Плановые цифры для увольнений и сокращений менялись вместе с настроением Маска. В какой‐то момент он сказал мушкетерам, что хочет сократить команду программистов до пятидесяти человек. На той же неделе он говорил, что не стоит думать о конкретных числах. “Просто составьте список лучших инженеров и отсейте остальных”, – велел он.

Чтобы упростить процесс, Маск приказал всем программистам Twitter прислать ему образцы кода, который они писали в последнее время. В выходные Росс наладил пересылку их ответов из почтового ящика Маска в его собственный, чтобы они с Джеймсом и Дхавалом смогли оценить работу программистов. “У меня на почте пятьсот заявок, – устало сказал он воскресным вечером. – Нам нужно каким‐то образом просмотреть все сегодня и понять, кто из инженеров сохранит работу”.

Джеймс Маск и Бен Сан-Суси

Зачем Маск это делал? “Он считает, что небольшая группа действительно талантливых инженеров-универсалов может сделать больше, чем обычная группа, которая в сто раз больше, – пояснил Рот. – Подобно тому как небольшой, но сплоченный батальон морских пехотинцев творит невероятные вещи. Еще я думаю, что он хочет сорвать с раны пластырь. Ему не хочется с этим затягивать”.

В понедельник утром Росс, Джеймс и Эндрю встретились с Маском и объяснили, по каким критериям оценивали заявки. Маск одобрил их план и вместе с Алексом Спиро спустился в кафе, где поспешно созвал очередное общее собрание сотрудников. По пути он спросил, что говорить, если его спросят о возможных дополнительных сокращениях. Спиро предложил сменить тему, но Маск решил, что хочет сказать, что “сокращений больше не будет”. Его логика состояла в том, что грядущий раунд отставок предполагал увольнение людей “по конкретному основанию”, поскольку их работа предположительно недостаточно хороша, а не в рамках сокращения штата, которое подразумевало выплату щедрых выходных пособий. Он проводил различие, ускользнувшее от большинства. “Сокращений штата больше не планируется”, – объявил он в самом начале собрания, и его слова были встречены бурными аплодисментами.

После собрания он встретился с дюжиной молодых программистов, которых Росс и Джеймс сочли лучшими. Разговоры об инженерной стороне дела позволяли ему расслабиться, и он обсудил с ними такие вопросы, как упрощение загрузки видео. Он сказал им, что в будущем командами в Twitter будут руководить такие же инженеры, как они сами, а не дизайнеры и не менеджеры по продукту. Это был тонкий ход. Здесь нашла отражение убежденность Маска в том, что Twitter должен быть, по сути своей, программистской компанией, управляемой людьми, умеющими писать код, а не медиаструктурой и не компанией по производству потребительских товаров, во главе которой стоят люди, умеющие анализировать человеческие желания и взаимодействия.

Зачем такая требовательность?

Последняя партия уведомлений об увольнении была разослана накануне Дня благодарения. “Добрый день! В ходе недавней проверки Ваш код был признан неудовлетворительным, поэтому мы с сожалением сообщаем Вам, что Ваш трудовой договор с Twitter будет незамедлительно расторгнут”. Под сокращение попали пятьдесят инженеров, которым немедленно перекрыли доступ к системе, деактивировав их пароли.

Три раунда сокращений и увольнений прошли так быстро, что сначала трудно было подсчитать, сколько человек покинуло компанию. Когда пыль улеглась, штат Twitter сократился примерно на 75 %. 27 октября, когда Маск встал во главе компании, в ней работало почти восемь тысяч человек. К середине декабря – немногим более двух тысяч.

Маск произвел один из наиболее грандиозных переворотов в корпоративной культуре за всю ее историю. Twitter славился своей доброжелательной атмосферой, формированию которой способствовали бесплатные ресторанные обеды, открытые для сотрудников студии йоги, оплачиваемые дни отдыха и забота о “психологической безопасности”, но теперь все стало совершенно иначе. Маск поступил так не только из финансовых соображений. Он предпочитал агрессивную, форсированную среду, где разъяренные воины ощущали не комфорт, а постоянную психологическую опасность.

Порой это не шло на пользу делу, и казалось, что именно так случится с Twitter. Популярность набирал хэштег #twitterdeathwatch (“у смертного одра Twitter”). Обозреватели, работающие в сфере технологий и медиа, попрощались с сервисом, полагая, что жить ему осталось недолго. Маск, смеясь, признавал, что даже у него самого порой возникали такие мысли. Он показал мне гифку, на которой по дороге едет горящий мусорный бак, и сказал: “Иногда я просыпаюсь и проверяю, работает ли еще Twitter”. Но каждое утро он открывал приложение – и оно работало. Twitter справился с рекордным трафиком во время чемпионата мира по футболу. Более того, сохранив ядро целеустремленных инженеров, компания принялась внедрять инновации и добавлять новые функции быстрее, чем когда‐либо ранее.

Зои Шиффер, Кейси Ньютон и Алекс Хит из The Verge и New York Magazine подготовили прекрасные материалы с жуткими рассказами инсайдеров о переполохе, который творился в Twitter. Они показали, как Маск уничтожил “культуру компании, которая сделала Twitter одной из самых влиятельных в мире социальных сетей”. Но вместе с тем журналисты отметили, что мрачные предсказания многих их коллег не сбылись. “В некоторых отношениях действия Маска оправданны, – написали они. – Twitter сейчас менее стабилен, но платформа выжила и функционирует без особых нареканий даже после увольнения большинства сотрудников. Он обещал сократить до нужного размера непомерно раздутую компанию, и теперь она работает при минимальном штате”.

Наблюдать за этим не всегда было приятно. Метод Маска еще со времен работы над ракетой Falcon-1 предполагал необходимость действовать быстро, идти на риски, не давать пощады, мириться с неизбежными неудачами, а затем пытаться снова. “Мы меняли двигатели, сидя в неуправляемом самолете, – рассказывает он о Twitter. – Просто чудо, что мы вообще сумели выжить”.

Визит в Apple

“Apple почти прекратила рекламу в Twitter, – твитнул Маск в конце ноября. – Неужели они ненавидят свободу слова в Америке?”

Тем вечером у него состоялся один из регулярных долгих телефонных разговоров с его наставником и инвестором Ларри Эллисоном, который тогда по большей части жил на собственном гавайском острове, Ланаи. Эллисон, побывавший и наставником Стива Джобса, дал Маску совет: не стоит вступать в драку с Apple. Это была единственная компания, с которой Twitter не следовало портить отношения. Apple была одним из крупных рекламодателей. Более того, Twitter не выжил бы, если бы его приложение удалили из магазина App Store, который обслуживает всех владельцев айфонов.

В некоторых отношениях Маск напоминал Стива Джобса, блестящего, но жесткого бригадира, который обладал особым полем искажения реальности и мог сводить своих подчиненных с ума, но мог и приводить их к вершинам, казавшимся недостижимыми. Он склонен был вступать в конфликты и с коллегами, и с конкурентами. Тим Кук, возглавивший Apple в 2011 году, был другим – спокойным, хладнокровным и обезоруживающе вежливым. При необходимости он становился твердым как сталь, но ненужных конфликтов старался избегать. Если Джобс и Маск обожали драмы, то Кук инстинктивно умел их разрешать. У него был несгибаемый нравственный стержень.

“Тим не хочет с тобой враждовать”, – сказал Маску их общий друг. В обычных обстоятельствах, узнав об этом, Маск не сменил бы гнев на милость, но тогда он понимал, что воевать с Apple себе дороже. “Я подумал: ну и ладно, я тоже не хочу враждовать, – говорит он. – И решил: отлично, навещу‐ка я его в штаб-квартире Apple”.

У него был и другой мотив. “Я искал повод заглянуть в штаб-квартиру Apple, потому что слышал, какая она невероятная”, – говорит он. Огромное кольцеобразное здание из изготовленного на заказ изогнутого стекла огибало безмятежный пруд и было спроектировано под чутким руководством Джобса британским архитектором – тем самым Норманом Фостером, который встречался с Маском в Остине, чтобы обсудить проект его дома.

Маск написал Куку лично, и они назначили встречу на среду. Когда Маск вошел в штаб-квартиру Apple в Купертино, сотрудники компании, взглянув на него, подумали: похоже, он несколько недель нормально не спал. Маск и Кук более часа общались тет-а-тет в переговорной комнате, зарезервированной за Куком. Сначала они обменивались жуткими историями о проблемах в цепочках поставок. Помня о фиаско при отладке производства Tesla Roadster, Маск понимал, насколько сложно управлять цепочкой поставок, и считал Кука – по праву – настоящим мастером в этом деле. “Вряд ли найдется много людей, которые справлялись бы с этим лучше Тима”, – говорит Маск.

Они нащупали путь к разрядке в рекламном конфликте. Кук пояснил, что важнее всего для него сберечь доверие потребителей к бренду Apple. Компания не хотела размещать рекламу в токсичном болоте, полном ненависти, дезинформации и небезопасного контента. Однако он заверил Маска, что Apple не собирается полностью отказываться от рекламы в Twitter и не планирует удалять приложение Twitter из App Store. Когда Маск поднял вопрос о тридцатипроцентной комиссии Apple с каждой продажи в App Store, Кук пояснил, что со временем комиссия снижается до 15 %.

Это успокоило Маска, по крайней мере до поры до времени, но вместе с тем никуда не делась проблема, о которой предупреждал Йоэль Рот: Apple не хотела делиться данными о покупках и пользовательской информацией. Это осложняло Маску задачу добавить в Twitter финансовые услуги X.com. Вопрос рассматривался в американских судах и обсуждался европейскими регулирующими органами, и на встрече с Куком Маск решил его не поднимать. “Эта битва впереди, и нам с Тимом еще предстоит скрестить оружие, – сказал он, – или хотя бы поговорить”.

Когда встреча подошла к концу, Кук прогулялся с Маском у абрикосовых деревьев и тихого пруда в самом центре круглого кампуса, придуманного Джобсом. Маск вытащил телефон, чтобы снять видео. “Спасибо @tim_cook за экскурсию по прекрасной штаб-квартире Apple, – твитнул он, как только сел в машину. – Мы решили спорный вопрос о потенциальном удалении приложения Twitter из App Store. Тим четко дал понять, что в Apple не собирались этого делать”.

Глава 89

Чудеса

Neuralink, ноябрь 2022 года

Лечение

Когда Маск переехал в Техас, а за ним туда же переехала и Шивон Зилис, он решил открыть в Остине еще одну лабораторию Neuralink в дополнение к той, что работала в калифорнийском Фримонте. Остинский офис и лаборатория расположились в здании торгового комплекса – в помещении, на двери которого висела табличка Hatchet Alley. Раньше там играли в боулинг и метали топорики. Зилис переоборудовала эту площадку, обустроив открытый офис с длинным кофе-баром в центре, лаборатории и переговорную комнату со стеклянными стенами. В нескольких километрах оттуда стояло несколько сараев, где жили свиньи и овцы, на которых проводили опыты.

При визите в свинарник в конце 2021 года Маска раздосадовал темп работы Neuralink. Сотрудники компании вживили чип в мозг обезьяны и научили ее телепатически играть в Pong, но пока это лишь приносило Neuralink кучу просмотров на YouTube, не помогая трансформировать человечество. “Ребята, это сложно объяснить людям так, чтобы у них действительно загорелись глаза, – сказал он в ходе того визита. – Возможно, наступит день, когда парализованный человек сможет силой разума передвигать курсор на компьютере, и это довольно круто, особенно для кого‐нибудь вроде Стивена Хокинга. Но этого недостаточно. Большинство людей этим не вдохновишь”.

Именно тогда Маск начал продвигать идею об использовании чипов Neuralink для того, чтобы возвращать парализованным людям контроль над конечностями. Вживленный в мозг чип мог давать сигналы нужным мышцам, несмотря на преграды в спинном мозге и на неврологические нарушения. Вернувшись из свинарника в Hatchet Alley, Маск собрал ведущих специалистов из остинской команды, вызвал на видеоконференцию их коллег из Фримонта и объявил, что теперь перед ними стоит новая дополнительная задача. “Если сделать так, чтобы человек, прикованный к коляске, снова начал ходить, люди сразу все поймут, – сказал он. – Это будет как удар под дых, очень дерзко. И очень хорошо”.

Джереми Баренхольц

Каждую неделю Маск заглядывал в лаборатории Neuralink и проводил совещания, на которых ему рассказывали о ходе работ. В августе 2022 года ведущий инженер Джереми Баренхольц ждал начала очередного совещания в кофе-баре. Годом ранее он окончил Стэнфорд, получив степень магистра в сфере компьютерных систем, но медно-рыжий вихор и пушок над верхней губой по‐прежнему придавали ему сходство со школьником, представляющим свой научный проект на ярмарке знаний. “Илон считал, что управлять компьютером силой мысли хорошо, но это не вызовет такого резонанса, как если мы снова позволим парализованным людям ходить, – сказал он. – Поэтому мы сосредоточились на разработке соответствующего плана”. Он рассказал мне о различных методах стимуляции мускулов и погрузился в рассуждения о том, почему считает, что сигналы мозга передаются посредством химической диффузии заряженных молекул, а не электромагнитных волн, как гласит общепринятая теория.

Когда Маск закончил рассылать со своего телефона письма и твиты, в переговорной комнате собралась дюжина молодых инженеров – все, включая Зилис, в черных футболках, как и сам Маск. Баренхольц пустил по кругу образец гидрогеля, напоминающий мягкие ткани коры головного мозга, и показал видео с двумя подопытными хряками – Капитаном и Теннилом, – которые двигали ногами, получая электрические сигналы. “Мы должны научиться различать реакции боли и сокращение мышц, ведь иначе все сведется к простому «ты снова можешь ходить, только это адски больно», – сказал Маск. – Но это показывает, что мы вовсе не нарушаем законы физики, пытаясь вернуть людям возможность ходить, а это безумно круто – на уровне Иисуса”.

Когда он спросил, на какие еще чудеса им можно нацелиться, Баренхольц назвал слуховую и зрительную стимуляцию – иными словами, возвращение слуха глухим и зрения слепым. “Легче всего будет исправить глухоту посредством стимуляции ушной улитки, – сказал он. – Зрение – чрезвычайно интересная область. Чтобы видеть в высоком разрешении, необходимо задействовать множество каналов”.

“Мы могли бы обеспечить людям потрясающее зрение, – добавил Маск. – Хотите инфракрасное зрение? Может, ультрафиолетовое? А может, радиочастотное или радарное? Да, здесь можно многое усовершенствовать”.

Тут он расхохотался. “Я недавно пересматривал «Житие Брайана»”, – сказал он, имея в виду фильм комик-группы “Монти Пайтон”. Он вспомнил сцену, в которой нищий жалуется, что Иисус исцелил его от проказы и теперь ему труднее зарабатывать попрошайничеством: “Ковыляю я себе, никого не трогаю, и вдруг он подходит и исцеляет меня! Вот я прокаженный со своим ремеслом, а вот – уже без средств к существованию! Даже разрешения не спросил! «Ты исцелен, приятель». Благодетель чертов”.

Презентация

К концу сентября Маск снова стал терять терпение. Он настаивал, чтобы Зилис и Баренхольц провели публичную презентацию и продемонстрировали прогресс, но они утверждали, что пока не готовы. На одном из еженедельных совещаний Маск помрачнел. “Если не ускориться, мы почти ничего не добьемся на своем веку”, – предупредил он. И назначил дату презентации: среда, 30 ноября. В итоге это оказался тот же самый день, когда он навестил Тима Кука в штаб-квартире Apple.

Слайд с описанием цели, стоящей перед Neuralink

Когда вечером Маск приехал в лабораторию Neuralink во Фримонте, там было расставлено двести стульев. На мероприятие пришли один из любимых подкастеров Маска Лекс Фридман и создатель мультсериала “Рик и Морти” Джастин Ройланд. Трех мушкетеров – Джеймса, Эндрю и Росса – на презентацию не приглашали, но они сумели проникнуть в лабораторию Neuralink через заднюю дверь.

Маск хотел рассказать как о ближайших, так и об итоговых целях. “Моя главная цель в Neuralink, – сказал он собравшимся, – создать единое устройство ввода-вывода, которое сможет взаимодействовать со всеми аспектами вашего мозга”. Иными словами, он предполагал обеспечить полное слияние человеческого и машинного разума и таким образом защититься от восстания управляемых искусственным интеллектом машин. “Даже при благосклонности ИИ нам нужно убедиться, что мы можем с ним сотрудничать”.

Затем он рассказал о новых краткосрочных целях, которые поставил перед Neuralink. “Первая – восстановление зрения, – сказал он. – Мы полагаем, что, даже если человек родился слепым, мы можем позволить ему видеть”. Дальше он заговорил о параличе. “Это может показаться чудом, однако мы уверены, что у человека с разрывом спинного мозга есть шанс снова получить контроль над всем своим телом”. Презентация шла три часа. После Маск до часа ночи задержался на вечеринке со своими инженерами. Это стало, как он позже сказал, приятной передышкой в разгар бедлама в Twitter.

Глава 90

Файлы Twitter

Twitter, декабрь 2022 года

Мэтт Тайбби

“Вы хотите, чтобы я настучал на вашу компанию?” – с некоторым недоверием спросил у Маска журналист Мэтт Тайбби.

“Флаг вам в руки, – ответил Маск. – Это не экскурсия по Северной Корее. Вы вольны делать то, что сочтете нужным”.

С годами модераторы контента Twitter все активнее блокировали высказывания, которые считали вредоносными. В зависимости от мировоззрения люди занимали по отношению к этому одну из трех позиций: 1) это похвальная попытка предотвратить распространение ложной информации, которая опасна с медицинской точки зрения, подрывает демократию, стимулирует насилие, разжигает ненависть или поддерживает мошенничество; 2) это изначально благородная, но слишком далеко зашедшая попытка подавлять мнения, которые идут вразрез с господствующими медицинскими и политическими установками либо оскорбляют чрезмерно чувствительных сотрудников Twitter, придерживающихся прогрессивных и воукистских взглядов; или 3) это тайный заговор, в который деятели теневого правительства вступили с крупнейшими технологическими компаниями и традиционными медиа ради сохранения своей власти.

Маск обычно придерживался второй позиции, но периодически у него возникали мрачные подозрения, из‐за которых он тяготел к третьей. “Такое впечатление, что многое здесь замалчивается, – сказал он однажды Дэвиду Саксу, разделявшему его антивоукистские настроения. – Здесь многое нечисто”.

Мэтт Тайбби

Сакс посоветовал ему поговорить с Тайбби, который ранее писал для журнала Rolling Stone и других изданий. Тайбби не принадлежал ни к одному из политических лагерей. Он был готов – и даже жаждал – бросать вызов устоявшимся элитам. Маск не знал его, но в конце ноября пригласил в штаб-квартиру Twitter. “Похоже, он из тех, кто не боится задевать людей”, – говорит Маск, и для него – в отличие от большинства – это искренний комплимент. Он предложил Тайбби поработать в офисе Twitter и изучить старые файлы, письма и сообщения в Slack, созданные и отправленные сотрудниками компании, которые решали вопросы о модерации контента.

Так начался проект, который получил название “Файлы Twitter” и мог и должен был стать здоровым упражнением в прозрачности, подходящим для трезвого рассуждения о предвзятости медиа и сложностях модерации контента, но оказался втянут в водоворот, вынуждающий людей спасаться в стане единомышленников на каждом ток-шоу и при каждом упоминании об этом в социальных сетях. Маск помог разжечь огонь, когда радостно замахал руками и возвестил о грядущих разоблачительных тредах, разместив в твиттере эмодзи с попкорном и фейерверками. “Это битва за будущее цивилизации, – написал он. – Если свобода слова утрачена даже в Америке, впереди нас ждет только тирания”.

Когда 2 декабря первый доклад Тайбби был подготовлен к публикации, Маск ненадолго улетел в Новый Орлеан, где у него состоялась тайная встреча с президентом Франции Эмманюэлем Макроном. По иронии судьбы они как раз обсуждали, как Twitter собирается соблюдать принятые в Европе законы о недопустимости риторики ненависти. В последний момент с публикацией Тайбби возникли юридические сложности, поэтому обнародование доклада пришлось отложить до тех пор, пока Маск не завершил переговоры с Макроном и не надавил на собственных юристов.

В первом треде из тридцати семи твитов Тайбби показал, как Twitter настраивал для политиков, ФБР и разведывательных служб специальные системы, чтобы они отмечали, какие твиты должны рассматриваться как кандидаты на удаление. В частности, Тайбби включил в отчет сообщения 2020 года, когда Йоэль Рот и другие сотрудники Twitter обсуждали, блокировать ли ссылки на вышедшую в газете New York Post статью о ноутбуке, который предположительно потерял сын Джо Байдена Хантер (что в итоге оказалось правдой). Сообщения свидетельствовали, что многие сотрудники пытались найти повод для блокировки любых упоминаний об этой статье: например, они утверждали, что такие публикации нарушают правила, запрещающие использование материалов, полученных путем взлома, или могут быть частью российской кампании по дезинформации. Это были слабые прикрытия для цензуры, и впоследствии и Рот, и Джек Дорси признали, что блокировка статьи была ошибкой.

Об этих и других разоблачениях Тайбби рассказали некоторые ведущие новостные организации, включая канал Fox News, но большинство традиционной прессы признало их “пшиком”, что нашло отражение в соответствующем хэштеге #nothingburger. Когда разразился скандал с ноутбуком, Джо Байден не занимал никакого государственного поста, поэтому запросы на блокировку твитов не обличали ни прямую правительственную цензуру, ни вопиющее нарушение первой поправки к Конституции США[25]. Многие запросы от команды Байдена, сделанные по стандартным каналам Twitter, были вполне обоснованны: так, среди них была просьба удалить пост бывшего актера Джеймса Вудса, который опубликовал непристойное селфи с ноутбука Хантера Байдена. Посвященная этому статья на сайте The Bulwark вышла под заголовком “Нет, Конституция не гарантирует вам право публиковать дикпики Хантера Байдена в твиттере”.

Но в тредах Тайбби обнаружилась и более значимая информация: Twitter фактически сотрудничал с ФБР и другими государственными организациями, позволяя им предлагать контент на удаление. “Множество государственных правоохранительных органов, по сути, руководят Twitter как невольным подрядчиком”, – написал Тайбби.

На мой взгляд, дело обстояло несколько иначе: часто Twitter выступал в качестве добровольного подрядчика. Вместо того чтобы бить тревогу, когда давление со стороны государства становилось слишком велико, руководители Twitter, похоже, с готовностью шли на уступки. Раскрытые Тайбби данные иллюстрировали проблематичный, но неудивительный факт: модераторы Twitter были склонны блокировать истории, играющие на руку Трампу. Более 98 % пожертвований, которые делали сотрудники компании, направлялись демократам. В одном случае речь шла об обвинениях ФБР в шпионаже за кампанией Трампа. В ведущих СМИ написали, что подобные обвинения раздуваются российскими ботами и фабриками троллей. Йоэль Рот за кулисами призывал Twitter к честности. “Я только что изучил эти аккаунты, – написал он в служебной записке. – Ни один из них не имеет никаких признаков связи с Россией”. Тем не менее руководители Twitter не стали ставить под сомнение укоренившийся нарратив о российском вмешательстве в выборы, или “Рашагейте”.

Стоит кое‐что сказать о том, как социальные сети разбивают людей на лагеря: Тайбби – политически независимый иконоборец, но, подписавшись на него в твиттере, я заметил, как алгоритмы платформы могут подкреплять идеологическую разбивку, отправляя людей в информационные пузыри к крайне левым или к крайне правым. В разделе “Вам также может понравиться” у меня сразу же появились аккаунты Роджера Стоуна, Джеймса Вудса и Лорен Боберт[26].

Бари Вайс

Вечером 2 декабря Бари Вайс сидела у дома в Лос-Анджелесе со своей женой Нелли Боулс, читала “файлы Twitter”, которые публиковал Тайбби, и завидовала ему. “Это идеальная история для нас”, – думала она. Именно тогда она получила от Маска неожиданное сообщение: он просил ее срочно прилететь в Сан-Франциско.

Как и Тайбби, Вайс была независимой журналисткой и не принадлежала ни к одному из идеологических лагерей. Как и Маск, Тайбби и Вайс работали под знаменем свободы слова, выступая против того, что считали прогрессивным воукизмом, порождающим сверхкритичную культуру отмены, особенно в ведущих СМИ и элитарных образовательных учреждениях. Вайс называет себя “умеренным либералом, озабоченным ограничением свободы слова со стороны крайне левых”. Она редактировала передовицы в The Wall Street Journal и The New York Times, а затем собрала группу независимых журналистов и создала на платформе Substack распространяемую по подписке рассылку The Free Press.

Маск встретился с ней несколько месяцев назад, когда давал интервью Сэму Альтману, вместе с ним основавшему OpenAI, на конференции Allen & Company в Сан-Валли. Она прошла за кулисы, чтобы сказать, как рада, что он пытается купить Twitter, и они обменялись парой слов. Когда в начале декабря Тайбби готовился к публикации своих “файлов Twitter”, Маск понял, что одному журналисту не справиться с таким огромным объемом материала. Его инвестор, товарищ-технарь и поборник свободы слова Марк Андриссен посоветовал ему привлечь к делу Вайс, поэтому, сидя в самолете на обратном пути из Нового Орлеана, где он встречался с Макроном, Маск отправил Вайс неожиданное сообщение, которое она получила вечером 2 декабря.

Вайс и Боулс, взяв с собой своего трехмесячного ребенка, поспешили на рейс до Сан-Франциско, который вылетал через два часа. Когда в одиннадцать вечера в ту пятницу они поднялись на десятый этаж штаб-квартиры Twitter, Маск стоял у кофе-машины, одетый в синюю куртку проекта Starship. Он пребывал в приподнятом настроении и провел им экскурсию по зданию, показав запасы футболок “Оставайся пробужденным” и другие пережитки старого режима. “Эти варвары прорвались сквозь ворота и воруют мерч!” – заявил он. Вайс показалось, что он напоминает ребенка, который только что купил целый магазин сладостей и не может поверить, что все это теперь принадлежит ему. Мушкетеры Росс Нордин и Джеймс Маск показали Вайс и Боулс некоторые компьютерные инструменты, чтобы работать с архивами компании в Slack. Они сидели в штаб-квартире до двух часов ночи, а затем Джеймс отвез их в гостиницу.

Бари Вайс

Когда на следующее утро, в субботу, Вайс и Боулс пришли в офис Twitter, они снова обнаружили Маска, который по‐прежнему ночевал на диване в библиотеке, у кофе-машины. Он завтракал хлопьями из бумажного стаканчика. Два часа они сидели в переговорной комнате и обсуждали его планы на Twitter. Зачем он это делает? – спросили они. Сначала он ответил, что купил компанию вынужденно, хотя после апрельского предложения у него и появились сомнения. “Я правда не был уверен, хочу ли завершать покупку, но юристы сказали, что я должен это проглотить, и вот я здесь”, – сказал он.

Но затем Маск стал вдумчиво рассуждать о своем желании создать публичную площадку, где соблюдается свобода слова. На кону стояло “будущее цивилизации, – сказал он. – Рождаемость падает, полиция мысли становится все сильнее”. Он полагал, что полстраны не доверяет Twitter, поскольку там подавляются определенные точки зрения. Чтобы справиться с этим, компании нужно обеспечить радикальную прозрачность. “Перед нами стоит цель очиститься от всех прошлых грехов и начать с чистого листа. Я не просто так ночую в штаб-квартире Twitter. Ситуация критическая”.

“И ему почти веришь”, – сказала мне впоследствии Вайс. В этом замечании не было яда – она говорила с искренней убежденностью.

Однако, хотя Маску и удалось произвести на нее впечатление, она сохранила скепсис, который делал ее независимой журналисткой. В какой‐то момент в ходе двухчасового разговора она спросила, как интересы Tesla в Китае могут повлиять на его руководство Twitter. Маску это не понравилось. Говорить предполагалось о другом. Вайс настаивала. Маск сказал, что Twitter действительно необходимо выбирать слова, когда речь заходит о Китае, поскольку бизнес Tesla нельзя ставить под угрозу. Он отметил, что преследование уйгуров в Китае не так однозначно. Вайс это насторожило. В конце концов Боулс вступила в разговор, чтобы разрядить атмосферу парой шуток. Они перешли к другим вопросам.

Ирония – или, по крайней мере, сложность – ситуации усугублялась тем, что Маску пришлось закончить общение и улететь в Вашингтон, где у него была назначена встреча с высокопоставленными правительственными чиновниками, темой которой должны были стать совершенно секретные вопросы о запуске спутников силами SpaceX.

Вечером в пятницу Вайс и Боулс дружно взялись за работу с “файлами Twitter”, но в выходные зашли в тупик, поскольку им пока не предоставили инструменты, чтобы попасть в архив сообщений из Slack и электронных писем сотрудников. Настаивая на необходимости обеспечения конфиденциальности, юридический отдел не позволял им получить непосредственный доступ к файлам. В субботу им помогал вездесущий мушкетер Нордин, который открывал архивы на своем ноутбуке. Но в итоге он вымотался и проголодался, а дома у него скопилось грязное белье, и на следующий день он решил не приходить в офис. В конце концов, было воскресенье. Он пригласил Вайс и Боулс к себе в квартиру, откуда открывался вид на квартал Кастро в Сан-Франциско, и они принялись с его ноутбука просматривать сообщения в публичном канале Twitter в Slack.

Пока Вайс нажимала на юристов, чтобы они позволили сделать еще несколько поисковых запросов, ей позвонил заместитель начальника юридического отдела компании, который назвался Джимом. Она спросила фамилию, и он ответил: “Бейкер”. Вайс вспоминает: “У меня отвисла челюсть”. Джим Бейкер возглавлял юридическую службу ФБР, и некоторые представители консервативных кругов не доверяли ему, поскольку он был вовлечен в целый ряд скандалов. “Какого хрена? – написала она Маску. – Вы просите человека пробивать самого себя? Это ни в какие ворота не лезет”.

Маск взбесился. “Это типа как попросить Аль-Капоне проверить свою же налоговую декларацию”, – сказал он. Он вызвал Бейкера на встречу, и они схлестнулись по вопросу о том, какие гарантии конфиденциальности давало мировое соглашение между Twitter и Федеральной торговой комиссией. “Можете перечислить мне основные принципы этого мирового соглашения? – спросил Маск. – Оно лежит прямо передо мной. Назовете мне хоть один из его пунктов?” Дискуссия была обречена на провал. Бейкер хорошо разбирался в вопросе, но его ответы просто не могли удовлетворить Маска, и дело быстро кончилось увольнением.

Фильтрация по видимости

Тайбби и Вайс привлекли на помощь нескольких коллег и обосновались в душегубке без окон, которая благоухала немытыми мушкетерами и тайской едой. Джеймс и Росс, помогавшие им с цифровыми инструментами поиска, работали по двадцать часов в день, и казалось, что у них скоро глаза вылезут из орбит. Иногда по вечерам Маск заходил в душегубку, съедал кое‐что из остатков еды и пускался в долгие рассуждения.

Изучая старые электронные письма и сообщения в Slack, отправленные сотрудниками Twitter, Вайс гадала, что подумала бы о людях, которые решили бы прочесть ее личную переписку. От этого ей становилось противно. Росс тоже был щепетилен. “Честно говоря, я хотел оказаться как можно дальше от того, чем они занимались, – говорит он. – Я вроде как пытался им помочь, но мне не хотелось в это впутываться. Я не слишком политизирован, а это дело очень плохо пахло”.

В одной из статей, которые Вайс с командой написала на основе “файлов Twitter”, описывалась “фильтрация по видимости” – практика ограничивать охват определенных твитов или пользователей, чтобы они не занимали верхних строчек в поисковой выдаче и не признавались популярными. Крайним ее проявлением были так называемые теневые блокировки, при которых пользователи могли публиковать твиты и видеть их, но понятия не имели, что ни один другой пользователь платформы этих твитов не видит.

С технической точки зрения, Twitter не занимался явными теневыми блокировками, но использовал фильтрацию по видимости. Беседуя с Йоэлем Ротом, Маск лично принял такую идею как альтернативу полным блокировкам пользователей и несколько недель назад публично похвалил эту политику. “Негативные и ненавистнические твиты будут максимально обесцениваться, а их распространение будет сдерживаться, поэтому Twitter не будет получать с них ни рекламных, ни других доходов, – написал он. – Эти твиты не будут попадаться на глаза, если не искать их специально”.

Проблема возникала при проведении фильтрации по видимости с политической предвзятостью. Вайс пришла к выводу, что модераторы Twitter вели себя гораздо агрессивнее при снижении охватов сообщений, написанных правыми. “[В компании] был тайный черный список, а командам поручалось ограничивать охваты тем и аккаунтов, которые признавались нежелательным”, – написали Вайс с командой. Кроме того, Twitter, как и многие СМИ и образовательные организации, сузил определение допустимого дискурса. “Люди, стоящие во главе этих институтов, ввели новые параметры, расширив определение таких слов, как «насилие», «вред» и «безопасность»”.

Интересный пример показала эпидемия COVID. Одной крайностью была очевидно вредоносная медицинская дезинформация, например продвижение “народных” средств и методов лечения, опасных для жизни. Но Вайс обнаружила, что в Twitter с готовностью ограничивали и охваты сообщений, которые не согласовывались с официальными высказываниями, включая вполне правомерные обсуждения таких вопросов, как вызывают ли мРНК-вакцины проблемы с сердцем, работает ли обязательное ношение масок и правда ли вирус появился из‐за утечки из лаборатории в Китае.

Так, сотрудники Twitter поместили в черный список профессора Стэнфордского университета Джея Бхаттачарью, в результате чего его твиты не попадали в “популярное”, а их видимость была ограничена. Он организовал подписание петиции, в которой ряд ученых заявили, что введение карантина и закрытие школ принесет больше вреда, чем пользы, и эта спорная точка зрения в итоге получила некоторую состоятельность. Когда Вайс обнаружила, что Бхаттачарью ограничивали в охватах, Маск написал ему: “Добрый день! Можете приехать в эти выходные в штаб-квартиру Twitter, чтобы мы показали вам, что делал Twitter 1.0?” Маск, который придерживался аналогичного мнения о карантине во время эпидемии COVID, проговорил с Бхаттачарьей почти час.

“Файлы Twitter” подсветили развитие классической журналистики на протяжении последних пятидесяти лет. Во времена Уотергейтского скандала и вьетнамской войны журналисты, как правило, относились к ЦРУ, представителям армии и государственным чиновникам с подозрением – или хотя бы со здоровым скепсисом. Многие из них пришли в профессию, вдохновленные репортажами Дэвида Хальберстама и Нила Шиэна из Вьетнама и статьями Боба Вудворда и Карла Бернстина об Уотергейтском скандале.

Но начиная с 1990‐х годов и особенно после 11 сентября уважаемые журналисты все чаще делились информацией и сотрудничали с высокопоставленными представителями правительства и разведки. Такие установки были скопированы в компаниях, владеющих социальными сетями, что подтверждается инструкциями, которые получали Twitter и другие технологические компании. “Очевидно, у этих компаний не было особого выбора, становиться ли ключевыми элементами в мировом аппарате разведывательного и информационного контроля, – написал Тайбби, – но факты показывают, что их коллаборационистски настроенные руководители были только рады в этом участвовать”. Думаю, вторая половина его предложения более правдива, чем первая.

“Файлы Twitter” пролили свет на модерацию контента в компании, но также показали, какой трудной порой становится эта задача. ФБР, например, указывало Twitter на то, что некоторые аккаунты, размещающие негативные твиты о прививках и Украине, тайно контролируются российской разведкой. Если это было действительно так, имел ли Twitter основания для ограничения охвата этих аккаунтов? Как написал сам Тайбби, “это сложная дилемма о свободе слова”.

Глава 91

Кроличья нора

Twitter, декабрь 2022 года

@elonjet

Хотите в одночасье разъярить Маска – поставьте под угрозу его двухлетнего сына Экса, который всюду сопровождает его и служит для него неиссякаемым источником энергии. Вечером в один декабрьский вторник, когда шло обнародование “файлов Twitter”, Маск счел, что такая угроза имела место, и отголоски его гнева пошатнули сами основы объявленной им битвы за свободу слова.

Давний сталкер Граймс целый день дежурил на дороге неподалеку от лос-анджелесского дома, где остановились Граймс и Маск, и, как утверждают они сами, в какой‐то момент стал преследовать машину, на которой один из охранников Маска вез Экса в гостиницу к няне. Охранник остановился на заправочной станции, высказал сталкеру свое недовольство и снял его на видео – одетого как ниндзя, в перчатках и маске. Тот то ли запрыгнул на капот автомобиля, то ли попытался перебраться через него, когда оказался загнан в угол, – подробности оспариваются, – но когда приехала полиция, арестов не последовало. Опираясь на видео, опубликованное Маском, журналисты газеты The Washington Post выследили преследователя, который сказал им, что Граймс посылает ему зашифрованные послания в своих публикациях в Instagram. Маск твитнул: “Вчера вечером автомобиль с малышом Эксом в ЛА преследовал сумасшедший сталкер (думая, что в машине я), который позже заблокировал автомобилю проезд и забрался на капот”.

Маск полагал, что сталкер выяснил, где остановились они с Граймс, благодаря аккаунту @elonjet, который вел студент Джек Суини. Там в реальном времени публиковалась информация о перемещениях самолета Маска, взятая из открытых источников. Однозначных свидетельств в пользу этого не было: Маск приземлился в Лос-Анджелесе накануне, но Граймс сказала, что именно тогда заметила принадлежащий сталкеру автомобиль, припаркованный неподалеку от дома.

Аккаунт @elonjet давно досаждал Маску, который полагал, что Суини подвергает его опасности, публикуя его личную информацию. В апреле, еще только задумываясь о покупке Twitter, он обсудил этот вопрос за ужином с друзьями и близкими в Остине. Граймс и Мэй были твердо уверены, что его необходимо заблокировать. Илон согласился, но затем, когда купил Twitter, решил этого не делать. “Я настолько привержен свободе слова, что не блокирую даже аккаунт, который следит за моим самолетом, хотя и рискую при этом собственной безопасностью”, – твитнул он в начале ноября.

Это произвело на Бари Вайс хорошее впечатление, однако, готовя к публикации свой первый тред с “файлами Twitter”, она обнаружила, что Маск поступил с аккаунтом @elonjet так же, как старый режим в Twitter поступал с некоторыми из крайне правых: посты @elonjet подвергались суровой “фильтрации по видимости”, а потому не показывались в поисковой выдаче. Вайс была разочарована: это казалось лицемерием. Потом, после инцидента с Эксом, Маск единолично принял решение о полной блокировке @elonjet. В оправдание своего шага он сообщил, что теперь в Twitter действует правило о недопустимости разглашения сведений о местоположении людей.

Хуже того – особенно если учитывать объявленную цель превратить платформу в тихую гавань для свободы слова, – Маск своевольно заблокировал аккаунты нескольких журналистов, которые написали о том, что он сделал с @elonjet. Он сослался на то, что в своих статьях они ссылались на аккаунт @elonjet, а следовательно, тоже раскрывали его персональные данные, но к тому времени @elonjet уже стал недоступен, поэтому их ссылки вели на страницу с надписью “Аккаунт заблокирован”. Все выглядело так, будто одним из поводов к блокировкам стало уязвленное самолюбие Маска, который решил таким образом отомстить журналистам, критиковавшим его в своих статьях. В их число вошли Райан Мэк из The New York Times, Дрю Харуэлл и Тейлор Лоренц из The Washington Post и еще по меньшей мере восемь человек.

Вайс, которая по‐прежнему трудилась в душегубке над следующими публикациями с “файлами Twitter”, оказалась в щекотливом положении. “Он делал в точности то, за что, как он утверждал, презирал бывших повелителей Twitter, – говорит она. – Среди людей, которых он выкидывал с платформы, были мои главные обидчики в Twitter. Некоторых из них я вообще не люблю. Но мне казалось, что он предает идеал, который сам рисовал для Twitter, – идеал публичного пространства, где предпочтение не отдается ни одной из сторон. И чисто в стратегическом смысле он выставлял кучу подонков мучениками”.

Она отправила Маску личное сообщение в зашифрованном мессенджере Signal: “Слушайте, что здесь вообще творится?”

“Они следили за моим самолетом, – ответил он. – Они напали на моего сына”.

Вайс обсудила этот вопрос с другими журналистами, сидевшими в душегубке, но в итоге она единственная решила высказаться. “Будучи журналистом, невозможно наблюдать, как других журналистов прогоняют из Twitter, и ничего не говорить, – поясняет она. – У меня пока еще есть принципы”. Она понимала, что в итоге, возможно, лишится доступа к “файлам Twitter”. Кроме того, в разговоре с Нелли Боулс она пошутила: “Подозреваю, теперь Илон уже не станет нашим донором спермы”.

“Старый режим правил Twitter своевольно, опираясь на свои предрассудки, и такое впечатление, что новый режим идет по его стопам, – твитнула Вайс утром 16 декабря, на следующий день после блокировки журналистов. – Я против в обоих случаях”.

“Вместо того чтобы методично раскрывать правду, – ответил ей в твиттере Маск, – вы проявляете показную добродетель, чтобы продемонстрировать медиаэлите, что вы «хорошая», и усидеть на двух стульях”. После этого он ограничил ей доступ к “файлам Twitter”.

Аудиокомнаты Twitter

“Это безумие, – написал Джейсон Калаканис в сообщении Дэвиду Саксу, узнав о решении Маска заблокировать журналистов. – Это отвлечет внимание от «файлов Twitter». Мы должны исправить положение”. Они вместе написали Маску: “Ты должен позволить этим людям вернуться”. Маск не стал им ничего обещать.

В ходе переписки Калаканис заметил, что в аудиокомнатах Twitter, где пользователи могли организовывать голосовые обсуждения, о проблеме говорит большая группа людей. В дискуссии участвовали Дрю Харуэлл из The Washington Post и Мэтт Биндер из Mashable. Хотя новые сообщения они публиковать не могли, программа Twitter не закрыла им доступ к аудиобеседам. Когда Калаканис сказал об этом Маску, тот, ко всеобщему удивлению, зашел в аудиокомнату и, ощетинившись, вступил в разговор. Слухи о его участии распространились быстро, и уже через несколько минут количество слушателей дискуссии возросло до 30 тысяч человек.

Когда организатор обсуждения, репортер BuzzFeed News Кэти Нотополус, попросила Маска объяснить причины блокировок, он сказал, что журналисты ссылались на аккаунты, которые раскрывали его персональную информацию. “Вы намекаете, что мы опубликовали ваш адрес, но это не так, – сказал Харуэлл. – Я никогда его не раскрывал”.

“Вы разместили ссылку на мой адрес”, – возразил Маск.

“Мы разместили ссылки на аккаунт @elonjet, который сейчас недоступен”, – ответил Харуэлл. Он обвинил Маска в “использовании точно такой же технологии блокировки ссылок, которую сам же критиковал в контексте истории с Хантером Байденом и статьей, вышедшей в The New York Post”.

Маск разозлился и покинул дискуссию. Через несколько минут Twitter внезапно ее завершил. Строго говоря, он завершил все дискуссии, которые велись в тот день, чтобы ограничить заблокированным пользователям возможность принимать участие в беседах. “Мы исправляем перешедший к нам по наследству баг, – твитнул Маск об отключении аудиокомнат. – Завтра все должно работать в штатном режиме”.

Вскоре Маск понял, что зашел слишком далеко, и стал искать способ спасти ситуацию. Он опубликовал опрос, в котором поинтересовался у пользователей, стоит ли разблокировать аккаунты журналистов, вытесненных с площадки. Более 58 % из 3,6 млн проголосовавших сказали “да”. Аккаунты были разблокированы.

Судить/Фаучи

Пока шли дебаты, Маск становился то сердит, то весел. Однажды вечером, сидя в душегубке с Вайс, ее коллегами и Джеймсом, он стал высмеивать распространенную практику публиковать свои предпочтительные местоимения. Кто‐то пошутил, что местоимениями Маска должны быть “судить/Фаучи”. Послышалось несколько нервных смешков – Вайс признает, что в тот момент ей вовсе не хотелось идти против Маска, – а сам Маск расхохотался. Он повторил эту шутку трижды. Потом, около трех часов ночи, он импульсивно твитнул: “Мои местоимения – Судить/Фаучи”. Это было непонятно и несмешно, но главное – всего несколькими словами он умудрился высмеять трансгендерных людей, подхлестнуть развитие теорий заговора о 81‐летнем чиновнике из Министерства здравоохранения Энтони Фаучи, отпугнуть еще некоторую часть рекламодателей и нажить новых врагов, которые зареклись покупать “теслы”.

В число негодующих вошел и Кимбал. “Какого черта ты творишь? Это пожилой человек, который просто пытался понять, что делать в разгар коронавирусной эпидемии, – сказал он брату. – Это неправильно”. Твит Маска раскритиковал даже стэнфордский профессор Джей Бхаттачарья, чьи твиты подвергались фильтрации по видимости, поскольку он критиковал политику Фаучи. “Я считаю, что Фаучи совершил ряд грандиозных ошибок, – сказал он. – Однако, на мой взгляд, возмездием должен стать не суд, а то, что совершенные им ошибки останутся в анналах истории”.

Твит о Фаучи стал не просто примером того, как Маск выражает свои антивоукистские настроения и правые взгляды. Он показал, что Маск балансирует на краю кроличьей норы, полной конспирологических теорий о коварных мировых элитах. Это была обратная сторона его озорных рассуждений о том, что он вообще‐то живет в симуляции. Пребывая в мрачном настроении, он погружался в тяжелые раздумья о темных заговорщицких силах, которые управляют нашей реальностью, прямо как в “Матрице”. Например, он ретвитил замечания ярого антипрививочника Роберта Кеннеди-младшего, который утверждал, что ЦРУ убило его дядю, президента Джона Кеннеди. После твита Маска о Фаучи в аккаунте у Кеннеди появилось сообщение: “Фаучи купил молчание мировых вирусологов, ежегодно выделяя по 37 млрд долларов на исследовательские гранты. Как только казначея не станет, правда выйдет наружу”.

“Так и есть”, – ответил Маск. Позже он побеседовал с Кеннеди в аудиокомнате Twitter, и в ходе разговора Кеннеди решил баллотироваться в президенты, выставив свою кандидатуру против Байдена.

Как часто бывало, высказывания Маска тревожно перекликались с поведением его отца. Эррол более двух лет распространял конспирологические теории о коронавирусе. “Этот человек должен быть уволен!” – написал он о Фаучи на своей странице в Facebook в апреле 2020 года. Позже в тот же год он заявил, что Билл Гейтс знал о коронавирусе за шесть месяцев до его распространения и заключил контракт на 100 млрд долларов, чтобы за ним следить. К 2021 году Эррол стал категорически отрицать пользу прививок от коронавируса, проигрыш Трампа на выборах и реальность терактов 11 сентября. “Судя по информации, которая выходит наружу, теракты 11 сентября, похоже, были подстроены, и свидетельств этому не перечесть”, – сказал он. Всего за несколько недель до того, как Илон начал обнародовать “файлы Twitter”, Эррол опубликовал в фейсбуке длинную тираду о том, что коронавирус – это “обман”. О прививках он высказался так: “Если в силу своей тупости вы сделали укол, а потом еще и «бустер», вас ждет скорая смерть”.

После публикации “файлов Twitter” Эррол отправил сыну очередное непрошеное сообщение. “Левых (или бандитов) надо остановить, – написал он. – На кону стоит судьба цивилизации”. Выборы, дескать, у Трампа “украли”, и “крайне важно” позволить ему вернуться в Twitter. “Он – наш единственный луч света”. Далее Эррол посоветовал сыну не забывать урок, усвоенный на детских площадках в ЮАР: “Бандитов бесполезно задабривать. Чем больше ты пытаешься, тем меньше они тебя боятся и тем меньше уважают. Но стоит хорошенько врезать им – и кому угодно, – как в них сразу просыпается уважение”.

Илон не прочитал эти сообщения. В попытке изгнать всех отцовских демонов он сменил свой адрес электронной почты и не дал Эрролу новый.

Последствия

Когда в ноябре Йоэль Рот уходил из Twitter, больше всего он боялся, что Маск спустит на него всех псов и поставит под угрозу его безопасность. Сначала казалось, что этой участи он избежал. Но потом, когда в декабре в составе “файлов Twitter” были опубликованы его письма и сообщения в Slack, Маск направил на него свой огнемет.

“Файлы Twitter” показали, как Рот обсуждал подход к таким вопросам, как история с ноутбуком Хантера Байдена. Большинство его замечаний были дельными, но все равно злили пользователей Twitter. В какой‐то момент в одном из аккаунтов появилось сообщение: “Кажется, я нашел проблему”. В нем указывалось на пост, который Рот опубликовал в 2010 году, когда без всяких комментариев разместил у себя на странице ссылку на журнальную статью с вопросом, этично ли преподавателю заниматься сексом с восемнадцатилетней студенткой. “Это многое объясняет”, – ответил Маск. После этого Маск сам бросил в Рота камень. Он опубликовал скриншот абзаца из докторской диссертации Рота, защищенной в Пенсильванском университете. В этом абзаце с подзаголовком “Гей-данные” говорилось о том, как сайты для гей-знакомств вроде Grindr могут работать с пользователями младше восемнадцати. “Похоже, Йоэль выступает за допуск детей на взрослые интернет-сайты”, – отметил Маск.

Рот не имел ничего общего с педофилией, но намеки Маска привели к тому, что прячущиеся в темных закоулках Twitter конспирологи вроде тех, кто в свое время спровоцировал Пиццагейт, устроили целый шквал гомофобных и антисемитских атак. После этого в одной из желтых газет появился адрес Рота, и ему пришлось скрываться. “Маск решил поддержать клеветническое заявление, будто я поддерживаю или оправдываю педофилию, – сказал впоследствии Рот. – Мне пришлось покинуть свой дом и продать его. Таковы последствия онлайн-харассмента и свободы слова”.

В то самое воскресенье, когда все возмущались его твитом о Фаучи, Маск зашел в душегубку в офисе Twitter и предложил мушкетерам и остальным присутствующим билеты на вечернее выступление Дейва Шаппелла. Даже на концерте знаменитого своим антивоукизмом комика стало очевидно, что твиты Маска еще сильнее повредили его репутации. “Леди и джентльмены, поприветствуйте богатейшего человека в мире”, – объявил Шаппелл, пригласив Маска на сцену. Раздались аплодисменты, но вместе с ними – и громкий свист. “Похоже, среди зрителей сегодня есть и те, кого ты уволил”, – сказал Шаппелл. Он в шутку заверил Маска, что свистят в основном люди, которым достались “кошмарные места”.

Эксцентричные твиты Маска усугубили проблему Twitter с рекламодателями. Он попросил устроить звонок с Дэвидом Заславом, генеральным директором компании Warner Bros. Discovery, и они проговорили больше часа. Заслав сказал, что он сам вредит себе и из‐за этого ему трудно привлекать престижные бренды. Сосредоточиться необходимо на усовершенствовании продукта, добавив возможность публиковать более длинные видео и повысив эффективность рекламы.

Ущерб на себе ощутила даже Tesla. Цена ее акций упала до 156 долларов, хотя в момент объявления о возможной покупке Twitter они стоили 340 долларов за штуку. На совещании, состоявшемся в Остине 14 декабря 2022 года, совет директоров Tesla, обычно весьма уступчивый, сообщил Маску, что скандалы с Twitter вредят бренду Tesla. Маск возразил, отметив, что продажи падают во всем мире – даже там, где люди не обращают внимания на эти скандалы, и виной тому в основном макроэкономические факторы. Но и Кимбал, и председатель совета Робин Денхольм продолжили нажимать на него, утверждая, что свою роль играет и его поведение. “Трудно было не заметить в этой комнате огромного слона – тот факт, что он вел себя как чертов идиот”, – говорит Кимбал.

Глава 92

Рождественские шалости

Декабрь 2022 года

Смайлик со взрывом мозга

“Разве похоже, что я сочту этот график хоть в какой‐то степени приемлемым? – спросил Маск. – Конечно нет. Если график слишком длинный, он неправильный”.

Был поздний вечер 22 декабря, и атмосфера в переговорной комнате Маска на десятом этаже стала напряженной. Он разговаривал с двумя инженерами по инфраструктуре Twitter, которые никогда прежде не имели с ним дела – и уж точно не знали, как работать с ним, когда он пребывал в дурном настроении.

Один из них попытался объяснить, в чем состоит проблема. Расположенный в Сакраменто центр обработки данных, где размещался один из серверных парков Twitter, согласился на короткий срок продлить их договор аренды, чтобы в 2023 году они смогли не торопясь приступить к переезду. “Но сегодня утром, – сказал Маску взволнованный специалист, – они связались с нами и сказали, что план отменяется, потому что – цитирую – они считают, что в финансовом отношении мы обречены”.

За услуги этой компании Twitter платил более 100 млн долларов в год. Маск хотел сэкономить деньги и перевезти серверы на другую базу Twitter в Портленде, в штате Орегон. Вторая инженер, присутствовавшая на встрече, сказала, что сделать это сразу не получится. “Организовать безопасный переезд мы сможем не раньше чем через шесть – девять месяцев, – невозмутимо заявила она. – Сакраменто по‐прежнему обслуживает трафик”.

За годы Маску много раз приходилось делать выбор между тем, что он считал необходимым, и тем, что другие признавали возможным. Результат почти всегда был одинаков. Немного помолчав, он объявил: “У вас девяносто дней. Если не справитесь, считайте, что я уже подписал ваши заявления об увольнении”.

Его визави принялась в подробностях описывать препятствия, не позволяющие перевезти серверы в Портленд. “У них другая плотность стоек, другая удельная мощность, – сказала она. – Необходимо обновить помещения”. Она углубилась в многочисленные детали, но через минуту Маск ее перебил.

“У меня уже голова разболелась”, – сказал он.

“Простите, я этого не хотела”, – сдержанно ответила она.

“Знаете смайлик со взрывом мозга? – спросил Маск. – Именно так я сейчас себя и чувствую. Что за бред вы несете, черт вас подери? Охренеть! Совершенно очевидно, что в Портленде куча места. Переброска серверов – сущие пустяки”.

Инженеры Twitter снова попытались объяснить, в чем загвоздка. Маск их перебил. “Можете отправить кого‐нибудь в наши дата-центры, чтобы мне прислали видео изнутри?” – спросил он. Оставалось три дня до Рождества, и один из инженеров пообещал, что Маск получит видео через неделю. “Нет, завтра, – приказал Маск. – Я сам строил дата-центры и могу сказать, есть ли там место для дополнительных серверов. Потому я и спросил, бывали ли вы на этих объектах. Если нет, вы просто несете бред”.

SpaceX и Tesla добились успеха благодаря тому, что Маск неустанно давил на сотрудников, чтобы они работали активнее и проворнее, а также устраивал авралы, во время которых устранялись все препятствия на пути к поставленной цели. Так во Фримонте появилась автомобильная сборочная линия под тентом, в техасской пустыне – испытательный полигон, а на мысе Канаверал – стартовая площадка, собранная из подержанных запчастей. “Вам просто нужно перевезти чертовы серверы в Портленд, – сказал Маск. – Я буду очень удивлен, если на это уйдет больше месяца”. Он сделал паузу и скорректировал свои расчеты. “Просто наймите грузовую компанию, и неделя уйдет на перевозку компьютеров и еще неделя – на подключение. Две недели. Этого должно хватить”. Все молчали. Маск, однако, только набирал обороты. “А если взять напрокат грузовик у U-Haul, вы и сами, наверное, справитесь”. Инженеры из Twitter недоуменно взглянули на него, пытаясь понять, шутка это или нет. На совещании также присутствовали Стив Дэвис и Омид Афшар. Они много раз видели Маска в таком настроении и прекрасно понимали, что он вполне мог говорить всерьез.

Налет на Сакраменто

“Почему бы не заняться этим прямо сейчас?” – спросил Джеймс Маск.

Вечером в пятницу, 23 декабря, на следующий день после напряженного совещания о том, сколько времени нужно на перевозку серверов из Сакраменто, Джеймс и его брат Эндрю вместе с Илоном летели из Сан-Франциско в Остин. Они обожали кататься на лыжах и планировали отправиться на Рождество на озеро Тахо, но Илон в тот день пригласил их в Остин. Джеймс сомневался, принимать ли приглашение. Он был измотан и не нуждался в дополнительных стимулах, но Эндрю убедил его полететь к кузену. Так они и оказались в самолете вместе с Маском, Граймс и Эксом, а также со Стивом Дэвисом, Николь Холландер и их ребенком и слушали жалобы Илона о серверах.

Когда они пролетали над Лас-Вегасом, Джеймс предложил перевезти серверы прямо сейчас. Маску нравились такие импульсивные, непрактичные, отвязные идеи. Был поздний вечер, но Маск велел пилоту изменить курс, и они вернулись в Сакраменто.

Приземлившись, они нашли в прокате лишь один свободный автомобиль – Toyota Corolla. Начальник охраны Маска сел за руль, Граймс устроилась на коленях у Илона на пассажирском сиденье, а остальные забились на заднее. Они не знали точно, смогут ли вообще проникнуть ночью в дата-центр, но обнаружили на дежурстве одного немало удивленного их приходу сотрудника Twitter – парня по имени Алекс родом из Узбекистана. Он радостно впустил их внутрь и провел им экскурсию.

Дата-центр, где также находились серверные парки многих других компаний, прекрасно охранялся: чтобы войти в любое из помещений, нужно было отсканировать сетчатку глаза. Алекс провел их в серверную Twitter, где стояло около 5200 стоек размером с холодильник, в каждой из которых размещалось по тридцать компьютеров. “Такое впечатление, что проблем с их перевозкой не возникнет”, – объявил Илон. Это было довольно далеко от реальности, поскольку каждая стойка весила около тонны и была примерно два с половиной метра высотой.

“Придется нанять кого‐нибудь, чтобы поднять панели с пола, – сказал Алекс. – Там нужны специальные присоски”. Он добавил, что после этого рабочим предстоит залезть под панели, отключить электрические кабели и снять сейсмические компенсаторы.

Мушкетеры с грузчиками в Сакраменто

Маск повернулся к своему охраннику и попросил у него перочинный нож. С помощью ножа он поднял одну из вентиляционных решеток, а затем подцепил напольную панель. Потом сам заполз под пол, ножом взломал замок электрошкафа, отключил сервер от розетки и стал ждать, что будет дальше. Ничего не взорвалось. Сервер был готов к перевозке. “Кажется, здесь нет ничего сложного”, – сказал он Алексу и всем остальным, кто за ним наблюдал. К этому моменту Маск уже вошел во вкус. Громко хохотнув, он заявил, что словно оказался в ремейке фильма “Миссия невыполнима”, действие которого перенесли в Сакраменто.

На следующий день – в канун Рождества – Маск вызвал подкрепление. Из Сан-Франциско приехал Росс Нордин. По пути он заехал в Apple Store на Юнион-сквер и, потратив две тысячи долларов, скупил весь запас эйртегов, чтобы следить за перемещением серверов, а затем заехал в магазин стройматериалов Home Depot и потратил еще две с половиной тысячи на лебедки, болторезы, налобные фонари и инструменты для снятия сейсмических компенсаторов. Стив Дэвис поручил одному из сотрудников The Boring Company раздобыть фуру и подготовить грузовики для перевозки серверов. В переезде приняли участие и добровольцы из SpaceX.

Джеймс толкает серверную стойку

Серверные стойки были на колесах, и совместными усилиями удалось отсоединить и прикатить к грузовику четыре из них. Это показало, что перевозка всех 5200 стоек, вероятно, займет несколько дней. “Эти ребята задают жару!” – воскликнул Маск.

Другие работники дата-центра наблюдали за происходящим со смесью удивления и ужаса. Маск и его раскольники выкатывали сервера, не упаковывая их в ящики и даже не оборачивая защитной пленкой, а затем закрепляли их в грузовике с помощью тросов, купленных в обычном магазине. “Я никогда прежде не загружал фуру”, – признал Джеймс. Росс сказал, что происходящее “вселяло страх”. Они словно вместе вычищали огромный шкаф, “но вещи в нем были чрезвычайно ценными”.

В три часа дня, после того как в фуру погрузили четыре сервера, слухи об этой шалости дошли до руководителей компании NTT, которая владела и управляла дата-центром. Они приказали команде Маска прекратить работу. Маска тотчас охватили радость и гнев, которые часто сопровождали его маниакальные авралы. Он позвонил генеральному директору отдела хранения данных, и тот сказал ему, что перемещать серверные стойки можно только при участии специалистов. “Бред, – ответил Маск. – Мы уже погрузили четыре стойки в фуру”. Тогда директор сказал, что в некоторых местах пол не рассчитан на нагрузку более чем в 225 кг, поэтому, перекатывая серверы весом в тонну, они могут его повредить. Маск ответил, что у каждой стойки четыре колеса, поэтому нагрузка в любой точке не превышает 225 кг. “Этот чувак не слишком хорош в математике”, – сказал он мушкетерам.

Испортив руководителям NTT рождественский сочельник и сообщив им о потенциальной потере более чем 100 млн дохода в грядущем году, Маск смилостивился и заявил, что отложит перевозку серверов на два дня. Но предупредил, что переезд возобновится на следующий день после Рождества.

Семейное Рождество

Поздно вечером в сочельник, объявив передышку в дата-центре в Сакраменто, Маск пригласил Джеймса и Эндрю, у которых сорвался лыжный отпуск, вместе с ним поехать в Боулдер и отметить Рождество с Кимбалом и его семьей. Кристиана поспешила купить им подарки и наполнить рождественские чулки для двух нежданных гостей. Кимбал приготовил ростбиф и йоркширский пудинг высотой сантиметров в тридцать. Сын Илона Дамиан, который тоже обожает готовить, сделал запеканку из батата. Экс играл с пневматической ракетой: он отсчитывал секунды до старта, а затем ногой нажимал на кнопку, чтобы ракета взлетела. Джеймс и Эндрю лежали в джакузи и отдыхали.

Этот визит дал Кимбалу шанс серьезно поговорить с братом о том, что после покупки Twitter он совсем слетел с катушек. Год назад его признали человеком года и самым богатым человеком в мире, но теперь он уже не был ни одним, ни другим. Это напоминало тяжелый 2018 год, и настало время снова предупредить его, что он остался без обратной связи. Кимбал сказал брату, что он слишком быстро наживает врагов – и врагов на опасном уровне. “Это прямо как в школе, когда тебя постоянно колотили”.

Кимбал даже поднял вопрос о том, хочет ли Илон и дальше оставаться генеральным директором Tesla. Компания столкнулась с серьезными проблемами, а он почти не занимался ею. “Почему бы тебе просто не уйти с поста?” – спросил Кимбал. Илон не готов был ответить.

Проблему представляли и его ночные твиты. Кимбал отписался от Илона в Twitter, чтобы не трепать себе нервы. Илон признал, что твит о Поле Пелоси был ошибкой. Он просто не понял, что статья о мужчине по вызову, которую он увидел в интернете, была размещена на ненадежном сайте. “Ты идиот, – сказал Кимбал. – Хватит верить всякому дерьму”. Так же обстояли дела с твитом о Фаучи. “Это неправильно. Несмешно. Нельзя так делать”. Заодно Кимбал отчитал Джеймса и Эндрю за пособничество Илону. “Это неправильно, ребята. Это неправильно”.

Единственным, о чем речь так и не зашла, стала сама компания Twitter. Когда Илон поднял вопрос, Кимбал отказался об этом говорить. “Мне совершенно плевать на Twitter, – сказал он. – Это просто прыщ на заднице твоего вклада в судьбу мира”. Илон с этим не согласился, но спорить они не стали.

У Кимбала и Кристины была рождественская традиция задавать всем вопрос “на подумать”. В этом году они спросили: “О чем вы жалеете?” Илон ответил: “Больше всего я жалею о том, что слишком часто колю себя вилкой в бедро, слишком часто стреляю себе в ногу и слишком часто втыкаю нож себе прямо в глаз”.

Рождество дало Маску возможность снова сблизиться со своими сыновьями Гриффином, Дамианом и Каем, которые отдалились от него в период неразберихи с Twitter и скандалов с его твитами. Как и Джеймс и Эндрю, они имели огромный талант к математике и естественным наукам, но были лишены отцовской резкости и избавлены от демонов, которые преследовали их отца и деда. Быть сыновьями Илона Маска было непросто, но, как говорил он сам, они научились быть “стоиками”.

Маск спросил у Кая, которому тогда было шестнадцать, не хочет ли тот уйти из школы и устроиться на работу в Twitter. “Он выдающийся программист, поэтому мог бы писать программы и учиться в школе онлайн, как делал Дамиан, – говорит Маск. – Я на него не давлю, потому что понимаю социальную роль школы, но для школы он слишком умен. Это даже возмутительно”. Кай сказал, что подумает.

Дамиан, однояйцевый близнец Кая, был не менее талантлив, чем брат, но имел другие интересы. Более года он занимался квантовыми вычислениями и криптографией в научной лаборатории, которой руководил специалист по физике частиц. Окончив школу онлайн, он поступил в один из лучших исследовательских университетов страны, но Маск счел, что нагрузка в бакалавриате может показаться ему недостаточной. “В области математики и физики он уже вышел на уровень магистратуры”.

Гриффин был в семье Маска главным экстравертом. Он учился на первом курсе одного из университетов Лиги плюща и сталкивался с враждебностью по отношению к его отцу. Рассказывая о себе, он был очень почтителен и скромен, но чуть ли не извиняющимся тоном сказал: “Простите, это может показаться хвастовством, но я был лучшим из четырехсот пятидесяти учеников, которые вместе со мной изучали информатику”. Как и его отец в подростковые годы, он много времени посвящал программированию видеоигр. Играть он особенно любил в Elden Ring.

Дженны, которую раньше звали Ксавьером, с ними, конечно, не было. Тем не менее Кристиана отправила ей текстовое сообщение, в котором сказала, что всей семье ее очень не хватало, и пообещала передать подготовленный для нее рождественский чулок. “Спасибо, – ответила Дженна. – Это много для меня значит”.

Саксон, страдающий аутизмом, снова показал свою мудрость. В какой‐то момент речь зашла о том, что им неплохо бы использовать псевдонимы для походов в рестораны. “О да, – сказал Саксон. – Если кто‐то узнает, что я сын Илона Маска, мне не поздоровится, ведь он уничтожает Twitter”.

Налет продолжается

После Рождества Эндрю и Джеймс отправились обратно в Сакраменто, чтобы посмотреть, сколько еще серверов они смогут перевезти. У них с собой было мало одежды, поэтому они заехали в универмаг Walmart и купили джинсы и футболки.

Руководители NTT, которые управляли дата-центром, продолжали чинить им препятствия, что было в некоторой степени объяснимо. Например, они не разрешили подпереть дверь в серверную Twitter, а заставили мушкетеров и других членов команды сканировать сетчатку всякий раз, когда им нужно было войти внутрь. Одна из менеджеров наблюдала за ними постоянно. “Она была худшей из всех, с кем мне приходилось работать, – говорит Джеймс. – Но справедливости ради отмечу: я понимал, почему она относится к нам именно так, ведь мы, в конце концов, испортили ей праздники”.

Грузчики, которых им предложили в NTT, брали по 200 долларов в час. Джеймс зашел на рекомендательный сайт Yelp и нашел компанию Extra Care Movers, чьи услуги стоили в десять раз дешевле. Эта разномастная компания возводила идею о бессистемности в абсолют. Ее владелец некоторое время жил на улице, но затем у него родился ребенок, и теперь он пытался изменить свою жизнь. У него не было банковского счета, поэтому Джеймс платил ему через PayPal. На второй день грузчики попросили оплатить услуги наличными, и Джеймс съездил в банк и снял 13 тысяч долларов со своего личного счета. У двоих грузчиков не оказалось документов, поэтому им сложно было проходить в охраняемый дата-центр. Но работа у них спорилась. “Вы получите по доллару чаевых за каждый перевезенный сервер”, – объявил Джеймс. После этого, загружая каждый следующий сервер в кузов, грузчики спрашивали, сколько им уже причитается.

На серверах хранились пользовательские данные, и сначала Джеймс не понял, что из соображений конфиденциальности серверы необходимо полностью очистить, прежде чем перевозить. “Когда мы узнали об этом, серверы уже отключили и выкатили, и мы точно не собирались возвращать их обратно, подключать к розеткам и вычищать”, – говорит он. К тому же программа для стирания данных не работала. “Вот черт, что же нам делать?” – спросил он. Илон порекомендовал им закрыть кузова на замок и проследить за перемещением грузовиков. Джеймс отправил человека в Home Depot за большими навесными замками, и они отправили коды для каждого из них в Портленд, чтобы там кузова смогли открыть. “Поверить не могу, что у нас все получилось, – говорит Джеймс. – Все [грузовики] добрались до Портленда без приключений”.

К концу недели они задействовали все грузовики, которые имелись в Сакраменто. Несмотря на проливные дожди, за три дня они перевезли более семисот серверных стоек. Прошлым рекордом в этом дата-центре была перевозка тридцати стоек за месяц. Стоек оставалось еще много, но мушкетеры доказали, что переезд можно устроить быстро. Остальными серверами в январе занялись специалисты Twitter по инфраструктуре.

Илон пообещал, что Джеймс получит до миллиона долларов в качестве премии, если организует перевозку серверов до конца года. Они не заключали письменного соглашения, но Джеймс доверял кузену. После переезда он услышал от Джареда Берчалла, что в сделку входят только серверы, которые уже подключены и работают в Портленде. Поскольку все серверы необходимо было оснастить новыми электрическими разъемами, это число равнялось нулю. Джеймс написал Илону, который в ответ на это предложил заплатить по тысяче долларов за каждый сервер, прибывший в Портленд в целости, пусть даже он и не был подключен. В результате размер премии составил немногим более 700 тысяч долларов. Кроме того, Илон предложил Джеймсу фондовые опционы на покупку акций, чтобы он присоединился к Twitter. Джеймс не стал ни от чего отказываться.

Джеймс любил свою семью, которая осталась в ЮАР. Упустив шанс провести Рождество в кругу самых близких людей, он решил потратить часть премии на билеты, чтобы весной его родители прилетели в США. Кроме того, он копил деньги, чтобы купить им дом в Калифорнии. “Мой отец обожает столярничать, но только что отрезал себе часть пальца и переживает не лучшие времена, – рассказывает Джеймс. – Мы с ним очень близки”.

Интересно и вдохновляюще, правда? Отличный пример смелого и агрессивного подхода Маска к делу! Вот только здесь, как и во всем, к чему прикасается Маск, увы, не обошлось без сложностей. Эта история также стала примером его безрассудства, его нетерпимости к возражениям и его привычки запугивать людей. На совещании, которое неделю назад закончилось взрывом мозга, инженеры по инфраструктуре Twitter пытались объяснить ему, почему быстрое отключение дата-центра в Сакраменто создаст компании проблему, но Маск не стал их слушать. Обычно он тонко чувствовал, когда не стоит верить скептикам. Обычно – но не всегда. Следующие два месяца Twitter работал нестабильно. Из-за недостатка серверов возникали перегрузки – в том числе в день, когда Маск открыл аудиокомнату для кандидата в президенты Рона Десантиса. “Оглядываясь назад, я понимаю, что отключение Сакраменто было ошибкой, – признал Маск в марте 2023 года. – Мне сказали, что наши дата-центры дублируют друг друга. Но не сказали, что у нас семьдесят тысяч жестко запрограммированных ссылок на Сакраменто. И из‐за этого кое‐что не работает до сих пор”.

Его главные помощники в Tesla и SpaceX научились отклонять плохие идеи начальника и понемногу выдавать ему неприятную информацию, но “старорежимные” сотрудники Twitter еще не понимали, как с ним работать. Несмотря на это, Twitter выжил. И налет на Сакраменто показал людям из Twitter, что Маск не шутит, говоря, что ни одна задача не терпит отлагательства.

Новый год

Маск отчаянно нуждался в отдыхе. Он совершенно не умел ходить в отпуск, но несколько раз в год улетал на два-три дня на гавайский остров Ланаи, где останавливался в одном из домов своего наставника Ларри Эллисона. Например, он поступил так в апреле, когда решил купить Twitter. В конце декабря он прилетел туда с Эксом и Граймс.

Эллисон недавно построил на острове астрономическую обсерваторию, под куполом которой стоял зеркальный телескоп метрового диаметра, весивший 1350 кг. Маск попросил направить его на Марс. Некоторое время он молча смотрел в окуляр, а затем подозвал Экса и поднял его, чтобы он тоже взглянул на красную планету. “Смотри, – сказал Маск. – Однажды ты будешь там жить”.

С Гавайев они с Граймс и Эксом улетели на мексиканский курорт Кабо-Сан-Лукас, чтобы вместе с Кимбалом и его семьей отметить завершение непростого 2022 года. Приехали четверо старших сыновей Илона и все дети Кимбала. “Мы были вместе, и это благотворно сказывалось на нашей нервной системе, – говорит Кимбал. – Мы очень сложная семья, и крайне редко мы все одновременно оказываемся счастливы”.

После покупки Twitter Маск пребывал в состоянии войны и проявлял свой осадный менталитет, который сформировался у него в детстве и плодил в нем многочисленные обиды. Его ноги были тяжелы, а язык тела – резок, и весь он был напряжен, всегда готовый к битве. Но в кругу семьи он получал возможность расслабиться. В первый вечер в Кабо он поужинал с Кимбалом, Каем и Антонио Грасиасом в очень тихом ресторане. На следующий день они играли в настольные игры и смотрели кино. Маск выбрал фантастический боевик “Разрушитель”, где Сильвестр Сталлоне играет рискового полицейского, который подходит к своей работе с таким огромным рвением, что причиняет огромный сопутствующий ущерб. Это показалось Маску забавным.

Кульминацией новогодней вечеринки, устроенной на курорте, стал традиционный отсчет секунд до полуночи. Когда все обнялись друг с другом и отгремели фейерверки, Маск задумался и устремил свой взгляд в пространство. Его друзья понимали, что не стоит отвлекать его, когда он входит в такой транс, но в конце концов Кристиана положила руку ему на спину и спросила, все ли в порядке. Он молчал еще минуту. “Надо вывести Starship на орбиту, – наконец сказал он. – Мы должны вывести Starship на орбиту”.

Глава 93

ИИ для автомобилей

Tesla, 2022–2023 годы

Автомобили, которые учатся у людей

“Это как ChatGPT, только для машин”, – сказал Маску Дхавал Шрофф. Он сравнивал свой проект в Tesla с основанным на искусственном интеллекте чат-ботом, который только что представила компания OpenAI, созданная Маском и Сэмом Альтманом в 2015 году. Почти десять лет Маск работал над различными проектами в сфере искусственного интеллекта, включая беспилотные автомобили, робота Optimus и человеко-машинный интерфейс Neuralink. Шрофф пытался покорить очередной рубеж в области машинного обучения – создать систему для беспилотного управления автомобилем, которая будет учиться у людей. “Мы обрабатываем гигантский объем данных о том, как люди ведут себя в сложных ситуациях на дороге, а затем обучаем нейронную сеть компьютера воспроизводить их действия”.

Маск решил встретиться со Шроффом – который периодически становился четвертым мушкетером в команде Джеймса, Эндрю и Росса, – поскольку подумывал переманить его из команды Tesla по разработке автопилота в Twitter. Шрофф надеялся избежать этого, убедив Маска, что проект, над которым он работает, чрезвычайно важен и для Tesla, и для всего остального мира, ведь в его рамках в программу автопилота Tesla – они называли ее “планировщиком траектории на базе нейронной сети” – предполагалось добавить элемент “обучения у людей”.

Их встреча была назначена на день, который оказался так насыщен разными сюжетными линиями, что в любом киносценарии его сочли бы слишком надуманным, – на пятницу, 2 декабря 2022 года, когда Мэтт Тайбби должен был опубликовать первую партию “файлов Twitter”. Тем утром Шрофф, как и было велено, приехал в штаб-квартиру Twitter, но Маск, только что вернувшийся с презентации Cybertruck в Неваде, извинился перед ним. Он забыл, что должен полететь в Новый Орлеан, чтобы обсудить европейские правила о модерации контента с президентом Франции Эмманюэлем Макроном. Он попросил Шроффа вернуться вечером. Ожидая Макрона, Маск написал Шроффу и передвинул их встречу на более позднее время. “Я задержусь на четыре часа, – написал он в какой‐то момент. – Ты можешь подождать?” Одновременно с этим он неожиданно написал Бари Вайс и Нелли Боулс и пригласил их тем же вечером прилететь в Сан-Франциско, чтобы принять участие в работе с “файлами Twitter”.

Когда поздно вечером Маск вернулся в Сан-Франциско, он наконец нашел время поговорить со Шроффом, и тот подробно рассказал о своем проекте по созданию планировщика на базе нейронной сети. “Я считаю, что мне крайне важно продолжить эту работу”, – сказал Шрофф. Послушав его, Маск снова проникся энтузиазмом в отношении этого проекта и согласился. Он понял, что в будущем Tesla станет не только автомобильной компанией и не только компанией в сфере чистой энергетики. Полностью автономное вождение, робот Optimus и суперкомпьютер Dojo на базе машинного обучения сделают ее компанией, работающей в области искусственного интеллекта, причем не только в виртуальном мире чат-ботов, но также во вполне реальном мире заводов и дорог. Маск уже подумывал нанять группу специалистов по ИИ, чтобы составить конкуренцию OpenAI, и команда Tesla по разработке автопилота могла им в этом помочь.

Годами система автопилота Tesla опиралась на подход на основе правил. Она получала визуальные данные с установленных на автомобиле камер и распознавала такие вещи, как разметку, пешеходов, светофоры и все остальное, что попадало в поле зрения восьми камер. После этого программа применяла набор правил, например: “Остановись, когда горит красный сигнал”; “Двигайся, когда горит зеленый”; “Держись посередине между линиями разметки”; “Не пересекай двойную желтую линию, отделяющую встречную полосу”; “Проезжай перекресток только тогда, когда рядом нет быстро движущихся автомобилей, которые могут с тобой столкнуться” и так далее. Чтобы обучить систему применять эти правила в сложных ситуациях, инженеры Tesla вручную писали и обновляли сотни тысяч строк кода на языке C++.

Дхавал Шрофф за своим столом в Tesla

Проект по созданию планировщика на базе нейронной сети, которым занимался Шрофф, должен был добавить к этому новый уровень. “Вместо того чтобы определять необходимую траекторию автомобиля, опираясь только на правила, – говорит Шрофф, – мы определяем траекторию, также опираясь на нейронную сеть, которая учится на миллионах примеров, как поступают в разных ситуациях обычные водители”. Иными словами, система имитирует поведение людей. Оказавшись в определенной ситуации, нейронная сеть выбирает траекторию на основе того, что люди делали в тысячах подобных ситуаций. Примерно таким образом люди учатся говорить, водить машину, играть в шахматы, есть спагетти и делать почти что угодно еще. Порой нам дают набор правил, которым нужно следовать, но главным образом мы приобретаем навыки, наблюдая за поведением других. Такой подход к машинному обучению Алан Тьюринг описал в своей статье “Вычислительные машины и разум”, опубликованной в 1950 году.

Tesla обладала одним из крупнейших в мире суперкомпьютеров для обучения нейронных сетей. Он работал на графических процессорах (GPU), производимых компанией Nvidia. Маск рассчитывал, что в 2023 году ИИ-системы уже можно будет обучать на видеоданных с помощью суперкомпьютера Dojo, с нуля собранного в Tesla. Вычислительная мощность этого компьютера, микросхемы и инфраструктуру которого разработали штатные ИИ-инженеры Tesla, составляла почти восемь экзафлопс (10^18 операций в секунду), что делало его самым мощным в мире суперкомпьютером для выполнения описанных задач. Его предполагалось использовать и для программы беспилотного вождения, и для робота Optimus. “Интересно работать над ними вместе, – говорит Маск. – Оба ищут свой путь в этом мире”.

К началу 2023 года в рамках проекта по разработке планировщика на базе нейронной сети было проанализировано 10 млн кадров видео с камер, установленных на автомобилях клиентов Tesla. Значит ли это, что система будет управлять автомобилем не лучше среднего водителя? “Нет, поскольку мы используем только данные, полученные в ситуациях, когда люди хорошо справлялись с управлением автомобилем”, – поясняет Шрофф. Специалисты по разметке данных, многие из которых работали в городе Баффало в штате Нью-Йорк, просматривали видео и ставили оценки действиям водителей. Маск велел им искать, “как поступил бы водитель Uber с пятизвездочным рейтингом”, и отобранные видеоролики в итоге использовались для обучения системы.

Маск регулярно прогуливался по штаб-квартире Tesla в Пало-Альто, где в открытом офисе сидели инженеры из команды по разработке автопилота, и частенько опускался рядом с ними на колени, чтобы что‐нибудь обсудить. Однажды Шрофф показал ему последние достижения команды. Они произвели на Маска впечатление, но у него возник вопрос: правда ли есть необходимость в этом новом подходе или же это чересчур? Одна из его установок гласила: не стоит запускать крылатую ракету, чтобы убить одну маленькую муху, ведь с этим справится и мухобойка. Может, использование нейронной сети для прокладки траектории – это неоправданно сложный способ работы с немногочисленными и маловероятными особыми случаями?

Шрофф показал Маску, в каких ситуациях планировщик на базе нейронной сети будет работать лучше, чем подход на основе правил. В демонстрационном ролике дорога была усыпана пустыми алюминиевыми банками, упавшими дорожными конусами и всевозможным мусором. Автомобиль, управляемый планировщиком, объезжал препятствия, пересекал разметку и при необходимости нарушал некоторые правила. “Так происходит, когда мы начинаем вместо правил опираться на нейронную сеть, – сказал Шрофф. – Если включить эту систему, автомобиль никогда не попадет в аварию даже в неупорядоченной среде”. Маск обожал такие скачки в будущее. “Мы должны провести демонстрацию в стиле фильмов о Джеймсе Бонде, – сказал он, – чтобы со всех сторон взрывались бомбы, с неба падал НЛО, а машина ехала вперед, ничего не задевая”.

Как правило, системы машинного обучения нуждаются в цели или метрике, чтобы использовать ее в качестве ориентира. Маск любил определять, какие метрики должны быть важнее всего, и дал путеводную звезду – количество километров, которые автомобили, оснащенные системой полностью автономного вождения (ПАВ) Tesla, могут проезжать без человеческого вмешательства. “Я хочу, чтобы последние данные о том, сколько километров приходится на каждое вмешательство, выводились на первый слайд на любом нашем совещании, – постановил он. – Если мы обучаем ИИ, на что мы должны нацеливаться? Ответ: на увеличение количества километров, проезжаемых от одного вмешательства до другого”. Он велел инженерам сделать это чем‐то вроде видеоигры, в которой они смогут каждый день следить за своим счетом. “Без счета в игре скучно, поэтому, если вы каждый день будете видеть, как множатся километры, проезжаемые без человеческого вмешательства, ваша мотивация будет расти”.

Члены команды установили в офисе огромные 85‐дюймовые мониторы, на которых в реальном времени показывалось, сколько километров автомобили, оснащенные системой ПАВ, в среднем проезжают без человеческого вмешательства. Замечая, что какое‐то вмешательство повторялось неоднократно – например, когда водители хватались за руль при перестроении, при слиянии дорог или при повороте на сложном перекрестке, – они корректировали правила и отлаживали планировщик на базе сети таким образом, чтобы это исправить. Они поставили у своих столов гонг и ударяли в него всякий раз, когда им удавалось решить проблему, которая вызывала человеческое вмешательство.

Тест-драйв с ИИ

К середине апреля 2023 года Маск решил, что настало время испытать новый планировщик движения на базе нейронной сети. Он решил проехаться с ним по Пало-Альто. Шрофф и команда по разработке автопилота запрограммировали автомобиль таким образом, чтобы он опирался на программу, которую с помощью нейронной сети обучили имитировать поведение обычных водителей. В программе содержался лишь абсолютный минимум традиционного кода на основе правил.

Маск сел на водительское сиденье, а на пассажирском разместился Ашок Эллусвами, который занимал в Tesla должность директора по разработке программного обеспечения для автопилота. Шрофф устроился сзади, взяв с собой еще двух человек из своей команды, Мэтта Бауха и Криса Пейна. Они втроем восемь лет работали в Tesla за соседними столами и жили в Сан-Франциско в нескольких кварталах друг от друга. Вместо семейных фотографий у них на столах стояли одинаковые снимки, где они позировали на хеллоуинской вечеринке. Четвертым человеком в их команде был Джеймс Маск, но затем его дядя купил Twitter и перевел его туда, а Шроффу удалось избежать этой участи.

Готовясь выехать с парковки штаб-квартиры Tesla в Пало-Альто, Маск установил на карте место назначения, выбрал режим полностью автономного вождения и убрал руки с руля. Когда автомобиль повернул на главную дорогу, перед ним возникла первая опасность: навстречу ехал велосипедист. “Мы все затаили дыхание, поскольку велосипедисты порой непредсказуемы”, – говорит Шрофф. Маск, однако, не испугался и не попытался схватиться за руль. Автомобиль объехал велосипедиста сам. “Он поступил точно так же, как обычный водитель”, – говорит Шрофф.

Шрофф и его коллеги подробно рассказали, как программа для ПАВ, которую они использовали, проходила обучение на миллионах видеороликов, полученных с камер, работающих в автомобилях клиентов компании. Получившийся в результате программный стек оказался гораздо проще традиционного, основанного на тысячах правил, написанных человеком. “Он работает в десять раз быстрее и впоследствии позволит нам удалить триста тысяч строк кода”, – сказал Шрофф. Баух добавил, что программа напоминает ИИ-бота, играющего в очень скучную видеоигру. Маск хохотнул. Пока автомобиль самостоятельно лавировал в дорожном трафике, он достал телефон и принялся писать сообщения в твиттер.

Двадцать пять минут автомобиль ездил по скоростным шоссе и тихим улицам, выполнял сложные повороты и объезжал велосипедистов, пешеходов и животных. Маск не прикасался к рулю. Он вмешался в процесс лишь пару раз, поддав газа, когда ему показалось, что автомобиль едет слишком осторожно, – например, когда он помедлил на нерегулируемом перекрестке равнозначных дорог. Один из маневров автомобиля Маск счел более удачным, чем собственный. “Ого, – сказал он, – с этим не справилась даже моя человеческая нейронная сеть, но машина сделала все правильно”. Он был так доволен, что стал насвистывать “Маленькую ночную серенаду” Моцарта в соль мажоре.

“Великолепная работа, ребята, – сказал Маск в конце. – Очень впечатляюще”. После этого они отправились на еженедельное совещание команды по разработке автопилота. Двадцать парней – почти все в черных футболках – уселись за стол в переговорной комнате, чтобы услышать вердикт. Многие из них сомневались, что проект с нейронной сетью станет успешным. Маск объявил, что теперь полностью верит в него, а потому они должны направить на его развитие значительные ресурсы.

В ходе обсуждения Маск усвоил важный факт, открытый командой: нейронная сеть работала плохо, пока не проанализировала более миллиона видеороликов, а хорошие результаты она стала показывать лишь после обучения на полутора миллионах видеоклипов. Это предоставило Tesla огромное преимущество перед другими автопроизводителями и компаниями, работающими с ИИ. По миру ездило почти два миллиона “тесел”, которые каждый день снимали миллиарды видеокадров. “У нас сложились идеальные условия для этой работы”, – сказал на совещании Эллусвами.

Способность собирать и анализировать гигантские потоки данных, поступающих в реальном времени, имела принципиальное значение для всех форм ИИ, от беспилотных автомобилей до роботов Optimus и ботов наподобие ChatGPT. Теперь у Маска было два мощных источника поступающих в реальном времени данных: видео с беспилотных автомобилей и миллиарды сообщений, каждую неделю публикуемых в Twitter. На совещании по разработке автопилота он сказал, что только что приобрел 10 тысяч дополнительных GPU для обработки данных в Twitter, и объявил, что собирается чаще проводить совещания о ходе работы над потенциально более мощными чипами для Dojo, которые проектировались в Tesla. Также он с сожалением признал, что импульсивный рождественский налет на дата-центр Twitter в Сакраменто был ошибкой.

За ходом совещания следил блестящий ИИ-инженер. Ранее на той неделе Маск нанял его для работы над новым секретным проектом, который собирался запустить.

Глава 94

ИИ для людей

X.AI, 2023 год

Великая гонка

Как правило, технологические революции начинаются без фанфар. Никто в 1760 году не проснулся однажды утром с криком: “Вот это да, только что началась промышленная революция!” Даже цифровая революция много лет развивалась на втором плане: любители долгое время собирали персональные компьютеры, которыми затем хвалились в кругу таких же чудиков, например в Homebrew Computer Club, но общественность далеко не сразу заметила, что в мире идет фундаментальная перестройка. Однако революция в сфере искусственного интеллекта происходила иначе. За несколько недель весной 2023 года миллионы следящих за технологиями энтузиастов, а затем и обычных людей заметили, что с головокружительной скоростью идет трансформация, которая изменит саму природу работы, обучения, творчества и повседневных задач.

Десять лет Маск беспокоился о том, что однажды искусственный интеллект может выйти из‐под контроля – так сказать, обрести собственное сознание – и стать угрозой для человечества. Когда один из основателей Google Ларри Пейдж отмахнулся от его опасений и назвал его “видистом”, который ставит человеческий интеллект выше всех остальных форм разума, их дружбе пришел конец. После этого Маск пытался помешать Пейджу и Google купить компанию DeepMind, основанную пионером ИИ Демисом Хассабисом. У него ничего не вышло, и поэтому в 2015 году он вместе с Сэмом Альтманом создал конкурирующую лабораторию по исследованию искусственного интеллекта – некоммерческую организацию OpenAI.

Порой люди более ершисты, чем машины, и через некоторое время Маск разошелся с Альтманом, вышел из совета директоров OpenAI и переманил высококлассного инженера Андрея Карпатого в Tesla, где он возглавил команду по разработке автопилота. Потом Альтман основал коммерческое подразделение OpenAI, получил от Microsoft инвестиции в объеме 13 млн долларов и снова нанял Карпатого на работу.

В число разрабатываемых OpenAI продуктов вошел бот ChatGPT. Используя огромные базы полученных из интернета данных, его обучили отвечать на вопросы, задаваемые пользователями. Когда в июне 2022 года Альтман и его команда показали одну из первых версий системы Биллу Гейтсу, тот сказал, что не проявит интереса к этой разработке, пока она не сможет, например, сдать экзамен по биологии продвинутого уровня. “Я думал, что после этого не увижу их еще года два или три”, – говорит он. Но они вернулись через три месяца. Альтман, генеральный директор Microsoft Сатья Наделла и другие пришли на ужин к Гейтсу, где представили ему новую версию бота, GPT-4, и Гейтс забросал ее вопросами по биологии. “Это было потрясающе”, – говорит Гейтс. После этого он спросил у бота, что он скажет отцу больного ребенка. “Он дал прекрасный выверенный ответ – лучше, пожалуй, не ответил бы никто из присутствующих”.

В марте 2023 года OpenAI представила GPT-4 публике. После этого Google представила конкурирующий чат-бот Bard. В итоге почва оказалась подготовлена для соперничества OpenAI – Microsoft и DeepMind – Google, которые создавали ИИ-системы, способные переписываться с людьми на естественном языке и выполнять бесконечное количество интеллектуальных задач на текстовой основе.

Маск переживал, что такие чат-боты и ИИ-системы, особенно в руках Microsoft и Google, могут оказаться политизированы, а то даже и заражены тем, что он называл воук-вирусом. Кроме того, он боялся, что самообучающиеся ИИ-системы могут стать враждебными по отношению к людям. На более насущном уровне он беспокоился, что обученные чат-боты примутся заполнять Twitter дезинформацией, предвзято освещать события и проворачивать всевозможные финансовые аферы. Разумеется, всем этим уже занимались люди. Но запуск тысяч чат-ботов, используемых как оружие, стал бы проблемой на пару-тройку порядков серьезнее.

По своему обыкновению, Маск ринулся на помощь. Он посчитал, что в двустороннее соперничество Google и OpenAI должен вступить третий гладиатор, который сосредоточится на безопасности ИИ и сохранении человечества. Ему претило, что он основал и профинансировал OpenAI, а теперь остался не у дел. ИИ был главной надвигающейся бурей. И никто не любил бури больше Маска.

В феврале 2023 года Маск пригласил – хотя, возможно, лучше сказать “вызвал” – Сэма Альтмана в штаб-квартиру Twitter и попросил его захватить с собой уставные документы OpenAI. Маск хотел, чтобы Альтман объяснил, как он смог законным образом превратить некоммерческую организацию, финансируемую за счет пожертвований, в коммерческую компанию, способную зарабатывать миллионы. Альтман попытался показать, что все было оформлено в рамках закона, и настаивал, что сам не был держателем акций и не вкладывал в предприятие собственные деньги. Кроме того, он предложил Маску акции новой компании, но Маск от них отказался.

В итоге Маск стал подвергать OpenAI и Сэма Альтмана нападкам. “OpenAI создавалась как некоммерческая организация с открытым кодом (поэтому я и назвал ее ‘Open’AI), чтобы стать противовесом Google, но теперь превратилась в максимально коммерциализированную компанию с закрытым кодом, которую, по сути, контролирует Microsoft, – сказал он. – Я по‐прежнему не понимаю, как некоммерческая организация, которой я пожертвовал 100 млн, каким‐то образом стала коммерческой компанией с капитализацией 30 млрд. Если это законно, почему никто больше этого не делает?” Он назвал ИИ “самым мощным инструментом, созданным человечеством”, а затем посетовал, что теперь этот инструмент оказался “в руках циничной корпоративной монополии”.

Альтман был уязвлен. В отличие от Маска он чувствителен и неконфликтен. Он вообще не зарабатывал на OpenAI и считал, что Маск недостаточно разобрался в тонкостях вопроса о безопасности ИИ. Тем не менее он полагал, что критика Маска проистекает из искренней озабоченности. “Он козел, – сказал Альтман Каре Суишер. – У него такой стиль, в каком я бы никогда не стал работать. Но я думаю, что ему действительно не все равно и что он очень переживает о том, какое будущее ждет человечество”.

Потоки данных Маска

Топливом для ИИ служат данные. Новые чат-боты обучались на гигантских объемах информации, таких как миллиарды интернет-страниц и других документов. Обладая собственными поисковыми механизмами, облачными сервисами и почтовыми серверами, Google и Microsoft имели неисчерпаемые источники данных для обучения ИИ-систем.

Чем здесь мог козырнуть Маск? Одним из его активов была лента Twitter, которая содержала более триллиона твитов, опубликованных в разные годы, и пополнялась пятьюстами миллионами сообщений каждый день. Она представляла собой коллективный разум человечества, самый свежий в мире набор данных о реальных дискуссиях, новостях, интересах, тенденциях, спорах и разговорном языке. Кроме того, она была отличным учебным полигоном, где чат-бот мог проверять, как люди реагируют на его ответы. Покупая Twitter, Маск не учитывал ценность этого потока данных. “Это стало дополнительным преимуществом, которое я увидел лишь после покупки”, – говорит он.

Twitter довольно свободно разрешал другим компаниям пользоваться этими данными. В январе Маск провел в своей переговорной комнате в штаб-квартире Twitter целый ряд вечерних встреч, чтобы найти способ брать за это деньги. “Это возможность для монетизации”, – сказал он инженерам. Кроме того, это позволяло запретить Microsoft и Google пользоваться данными Twitter для совершенствования своих чат-ботов на базе ИИ.

В распоряжении Маска был и еще один источник данных: 160 млрд кадров видео с установленных в “теслах” камер, которые компания получала и обрабатывала каждый день. Эти данные отличались от текстовых документов, на которых учились чат-боты. Это были видеоролики, где показывалось, как люди ведут себя в различных ситуациях. С их помощью можно было создать искусственный интеллект для настоящих роботов, а не просто генерирующий текстовые сообщения чат-бот.

Священным граалем общего искусственного интеллекта было создание машин, способных вести себя подобно людям в физических пространствах – на заводах, в офисах, на поверхности Марса, – а не просто удивлять нас, поддерживая беседу, но при этом не имея материальной оболочки. Вместе Tesla и Twitter могли обеспечить предоставление и обработку данных, чтобы достичь обеих целей: научить машины, как вести себя в физических пространствах и как отвечать на вопросы на естественном языке.

Мартовские иды

“Как сделать ИИ безопаснее? – спросил Маск. – Этот вопрос не дает мне покоя. Что мы можем предпринять, чтобы свести опасность ИИ к минимуму и обеспечить выживание человеческого сознания?”

Он сидел, скрестив босые ноги, у бассейна возле остинского дома Шивон Зилис, одной из руководителей Neuralink и матери двух его детей. С момента основания OpenAI восемь лет назад она сопровождала его во всех ИИ-начинаниях. У них на коленях сидели их близнецы Страйдер и Азур, которым уже исполнился год и четыре месяца. Маск по‐прежнему придерживался интервального голодания и на поздний завтрак выбрал пончики, которые он теперь ел регулярно. Зилис сварила кофе, а затем поставила его в микроволновку, чтобы он стал супергорячим и Маск не проглотил его залпом.

За неделю до этого Маск написал мне: “Есть несколько важных вещей, о которых я хотел бы с вами поговорить. Но только лично”. Когда я спросил, когда и где он хочет встретиться, он ответил: “На мартовские иды в Остине”.

Я удивился и, признаться, немного встревожился. Стоило ли мне остерегаться? Оказалось, он хотел поговорить о проблемах, с которыми ему предстоит столкнуться в будущем, и прежде всего он имел в виду ИИ. Мы вышли на улицу, оставив телефоны дома, поскольку, как он сказал, кто‐нибудь может с их помощью прослушать наш разговор. Но позже он позволил мне использовать в книге свои слова об ИИ.

Он говорил негромким монотонным голосом и время от времени разражался почти маниакальным смехом. Он отметил, что уровень человеческого интеллекта выравнивается, поскольку люди заводят слишком мало детей. Тем временем уровень компьютерного интеллекта экспоненциально растет, как по закону Мура на стероидах. В какой‐то момент биологический разум померкнет в сравнении с цифровым.

Кроме того, новые системы машинного обучения на базе ИИ могут самостоятельно поглощать информацию, учиться формировать выходные сигналы и даже совершенствовать собственный код и свои возможности. Математик Джон фон Нейман и писатель-фантаст Вернор Виндж пользовались термином “сингулярность” для описания момента, когда искусственный интеллект сможет развиваться дальше самостоятельно с неконтролируемой скоростью и оставить нас, простых людей, позади. “Это может случиться раньше, чем мы ожидали”, – сказал Маск, зловеще понизив голос.

В Остине с Шивон Зилис и их близнецами Страйдером и Азур

На мгновение меня поразила странность этой сцены. Мы сидели у бассейна на тихом заднем дворе типичного пригородного дома, был солнечный весенний день, двое глазастых близнецов совершали свои первые шаги, а Маск угрюмо рассуждал об окне возможностей, открытом для строительства самообеспечиваемой человеческой колонии на Марсе, пока вызванный ИИ апокалипсис не уничтожил земную цивилизацию. Мне вспомнилось, что Сэм Теллер сказал во второй день своей работы с Маском, когда он посетил заседание совета директоров SpaceX: “Они сидели и всерьез обсуждали планы построить на Марсе город и прикидывали, что люди смогут там носить, и все вели себя так, словно в этом разговоре не было совершенно ничего необычного”.

Маск, по своему обыкновению, погрузился в долгое молчание. Он производил, как выражалась Шивон, “пакетную обработку”, точно старомодный компьютер, который выстраивал очередь из задач, а затем последовательно выполнял их, когда у него появлялся достаточный объем вычислительной мощности. “Я не могу просто сидеть сложа руки, – наконец сказал он тихо. – ИИ уже на подходе, и мне интересно, есть ли смысл столько времени посвящать раздумьям о Twitter. Разумеется, я вполне мог бы превратить его в крупнейшую финансовую организацию в мире. Но число моих мозговых циклов ограничено, как и количество часов в сутках. В дополнительном богатстве я уж точно не нуждаюсь”.

Я открыл было рот, но Маск уже понял, о чем я хочу спросить. “Чему же мне посвятить свое время? – сказал он. – Запуску Starship. Добраться на Марс сейчас гораздо важнее”. Он снова сделал паузу, а затем добавил: “Кроме того, мне нужно сосредоточиться на обеспечении безопасности ИИ. Поэтому я собираюсь основать ИИ-компанию”.

X.AI

Маск назвал свою новую компанию X.AI и лично нанял на работу Игоря Бабушкина, ведущего исследователя ИИ в подразделении DeepMind в составе Google. В X.AI Бабушкин занял должность главного инженера. Предполагалось, что изначально X.AI разместит некоторых новых сотрудников в штаб-квартире Twitter. Маск, однако, сказал, что необходимо превратить компанию в независимый стартап, как Neuralink. У него возникли трудности с привлечением специалистов по ИИ, поскольку разгоревшийся в отрасли ажиотаж предполагал, что любой человек с опытом может запрашивать стартовый бонус в размере миллиона долларов и больше. “Привлечь их будет проще, если они смогут стать основателями новой компании и получить часть ее капитала”, – пояснил Маск.

Я посчитал, что в таком случае Маск будет руководить шестью компаниями: Tesla, SpaceX и ее подразделением Starlink, Twitter, The Boring Company, Neuralink и X.AI. Это в три раза больше, чем у Стива Джобса (Apple, Pixar) на пике его карьеры.

Он признал, что с большим отставанием от OpenAI начинает работу над чат-ботом, умеющим отвечать на вопросы на естественном языке. Но работа Tesla над беспилотными автомобилями и роботом Optimus дала компании большую фору в создании того типа ИИ, который может функционировать в физическом мире. Это значило, что инженеры Маска были ближе, чем OpenAI, к созданию полноценного общего искусственного интеллекта, наделенного обеими способностями. “Разрабатываемый в Tesla ИИ для реального мира недооценивают, – сказал Маск. – Представьте, что Tesla и OpenAI поменялись задачами. Им нужно разработать систему автономного вождения, а нам – чат-боты на базе языковых моделей. Кто победит? Мы”.

В апреле Маск поставил перед командой Бабушкина три большие цели. Первая предполагала создание ИИ-бота, способного писать компьютерный код. Программист будет выбирать язык программирования и печатать первые строки кода, а бот X.AI – автоматически завершать задачу, понимая, какую команду инженер пытается написать. Вторая цель состояла в разработке чат-бота, который станет конкурентом для линейки ботов GPT, созданной в OpenAI, и будет использовать такие алгоритмы и обучаться на таких наборах данных, чтобы оставаться политически нейтральным.

Третья цель, поставленная Маском, была еще масштабнее. Своей первостепенной миссией он всегда считал гарантировать, чтобы развитие ИИ помогло сохранить человеческое сознание. Он полагал, что лучше всего для этого создать особую форму общего искусственного интеллекта, способную “рассуждать”, “думать” и стремиться к “истине” как к своему руководящему принципу. Перед ней можно будет ставить грандиозные задачи, например: “Построй более совершенный ракетный двигатель”.

Маск надеялся, что однажды этот ИИ возьмется и за более важные экзистенциальные вопросы. Это будет “ИИ, стремящийся к установлению окончательной истины. Он будет постигать Вселенную, и это, вероятно, пробудит в нем желание сохранить человечество, поскольку мы – весьма интересная часть Вселенной”. Это показалось мне смутно знакомым, и чуть позже я понял почему. Его задача напоминала миссию, описанную в библии его детских лет – в романе “Автостопом по галактике”, который оказал на него огромное (может, даже слишком большое?) влияние и вытащил из подростковой экзистенциальной депрессии. Среди прочего на страницах романа говорится о суперкомпьютере, созданном для ответа на “великий вопрос жизни, Вселенной и всего остального”.

Глава 95

Запуск Starship

SpaceX, апрель 2023 года

Рискованное дело

“У меня уже живот скрутило, – сказал Маск Марку Джанкосе, когда они стояли на балконе 80‐метрового высокого сборочного отсека на Starbase. – Так всегда происходит перед крупным запуском. У меня ПТСР после провалов на Квадже”.

Был апрель 2023 года, и настало время провести испытательный полет ракеты Starship. Прилетев на полигон на юге Техаса, Маск поступил так же, как и перед многими другими важными пусками, включая и свой первый, состоявшийся семнадцатью годами ранее: он спрятался в будущем. Он засыпал Джанкосу идеями и указаниями о замене стоящих на Starbase четырех сборочных шатров размером с футбольное поле одним гигантским заводом, где на производство ракеты будет уходить меньше месяца. Надо, мол, прямо сейчас приступить к строительству завода, а также новой деревни из домов с солнечными крышами для размещения рабочих. Создавать такие ракеты, как Starship, было нелегко, но Маск понимал, что гораздо важнее поставить их производство на поток. Чтобы обеспечивать функционирование человеческой колонии на Марсе, необходим флот из тысячи ракет. “Меня больше всего тревожит траектория нашего развития. Идем ли мы сейчас к тому, чтобы добраться до Марса, пока не пала цивилизация?”

Когда другие инженеры присоединились к ним в переговорной комнате на верхнем ярусе высокого сборочного отсека и началось трехчасовое совещание перед пуском, Маск обратился к собравшимся с мотивирующей речью. “Проходя сквозь огонь и воду, не забывайте, что вы работаете над самой, черт возьми, крутяцкой штукой на Земле. Что стоит на втором месте? Не важно! Она в любом случае гораздо круче”.

Маск, Джанкоса и Маккензи на балконе высокого отсека в Бока-Чике

Затем речь зашла о рисках. Десяток контролирующих органов, выдававших разрешения на испытательный полет, не разделяли склонность Маска рисковать. Инженеры рассказали обо всех проверках безопасности и соответствия требованиям, которые им пришлось пройти. “Ради этого разрешения нам просто душу вынули”, – посетовал Джанкоса. Шана Диес и Джейк Маккензи дополнили его рассказ. “У меня сейчас взорвется мозг, – сказал Маск, схватившись за голову. – Я пытаюсь понять, как вообще доставить человечество на Марс, когда кругом такая лажа”.

Две минуты он молча переваривал информацию, а выйдя из транса, принялся философствовать. “Так цивилизации и приходят к упадку. Они перестают рисковать. А когда они перестают рисковать, у них забиваются все артерии. С каждым годом рефери становится все больше, а игроков – все меньше”. Именно поэтому Америка перестала строить такие вещи, как высокоскоростные железные дороги и ракеты, летающие на Луну. “Когда тебе слишком долго сопутствует успех, у тебя пропадает желание рисковать”.

“Отличный день”

Обратный отсчет в тот понедельник был остановлен за сорок секунд до пуска из‐за проблемы с клапаном, и испытательный полет был отложен на три дня. Новую попытку назначили на 20 апреля. Может, дату 4/20 выбрали не случайно, а с очередной отсылкой к шутке о травке, как и предложение Маска выкупить Tesla по $ 420, а Twitter – по $ 54,20 за акцию? На самом деле инженеры в основном руководствовались прогнозом погоды и готовностью к пуску, но это тем не менее позабавило Маска, который неделями твердил, что пуск в день 4/20 “предначертан судьбой”. Кинематографист Джона Нолан, снимавший документальный фильм о миссии, сформулировал аксиому, которая гласила, что наиболее ироничный исход всегда наиболее вероятен. Маск добавил к ней свое следствие: “Наиболее вероятен наиболее курьезный исход”.

После первой прерванной попытки пуска Маск улетел в Майами, чтобы выступить на конференции рекламщиков и обнадежить их относительно своих планов на Twitter. В Бока-Чику он вернулся чуть позже полуночи 20 апреля, три часа поспал, а затем выпил “ред булл” и пришел в командный пункт в 4:30 утра, за три часа до запланированного пуска. За рядами приборных панелей в защищенном от жара здании сидело сорок инженеров и операторов полета; им открывался вид на болота и стартовую площадку, расположенную в десяти километрах от них. На рассвете на базу приехала Граймс, которая привезла с собой Экса, Уай и совсем еще маленького Техно Механикуса, или Тау.

За полчаса до запланированного пуска Джанкоса подошел к Маску и сообщил о проблеме, выявленной одним из датчиков. Маск несколько секунд подумал и объявил: “Думаю, это не слишком серьезный риск”. Джанкоса подпрыгнул от радости, сказал “Супер!” и вернулся в командный пункт. Вскоре Маск последовал за ним и занял его место за самой ближней из приборных панелей, насвистывая оду “К радости” Бетховена.

За сорок секунд до пуска была сделана краткая пауза, чтобы инженеры провели последние оценки, а затем Маск кивнул, и обратный отсчет возобновился. В момент старта из окна командного пункта и на дюжине экранов все увидели, как из тридцати трех двигателей Raptor вырвалось пламя. Ракета поднималась очень медленно. “Вот черт, она взлетает!” – воскликнул Маск, а затем вскочил со стула и выбежал на улицу, где раздался низкий рев, когда ракета оторвалась от пусковой установки. Более трех минут ракета поднималась в небо, пока в конце концов не скрылась из вида.

Маск наблюдает за запуском Starship из командного пункта

Но когда Маск вернулся внутрь и взглянул на видео, стало ясно, что ракета летит неустойчиво. Два двигателя плохо завелись, и за несколько секунд до пуска была отдана команда их отключить. После этого на ускорителе остался тридцать один двигатель, и этого должно было хватить для завершения миссии. Но через тридцать секунд после пуска из‐за утечки топлива из открытого клапана взорвались еще два двигателя, установленных у самого края, и огонь стал распространяться на соседние моторные отсеки. Ракета поднималась вверх, но было понятно, что на орбиту она не выйдет. По протоколу ее предписывалось взорвать над водой, где обломки не будут представлять опасности. Маск кивнул руководителю полета, который через три минуты десять секунд после пуска отправил ракете “сигнал на подрыв”. Еще через сорок восемь секунд видео с ракеты прервалось, точно как во время первых трех пусков с Кваджа. И снова команда стала описывать случившееся несколько ироничной фразой “скоростная внеплановая разборка”.

Когда они пересмотрели видео, стало очевидно, что факелы газов из двигателей Raptor повредили основание стартовой площадки. В разные стороны разлетелись крупные фрагменты бетона. Возможно, осколки задели и некоторые двигатели.

Маск, как обычно, не боялся рисковать. При строительстве площадки в 2020 году он решил не выкапывать под стартовой установкой пламеотводящий канал, как на большинстве пусковых комплексов. “Это может оказаться ошибкой”, – сказал он тогда. Кроме того, в начале 2023 года команда по обслуживанию площадки приступила к установке большой стальной пластины, которая должна была закрыть основание стартовой установки. Охлаждать ее предполагалось водой. К апрельскому пуску работы еще не были завершены, однако, опираясь на данные, полученные в ходе стендовых огневых испытаний, Маск пришел к выводу, что плотный бетон выдержит нагрузку.

Как и решение об отказе от гасителей колебаний топлива на одной из первых версий ракеты Falcon-1, эти решения оказались ошибочными. Их вряд ли приняли бы в NASA или в Boeing, где осторожность ставится превыше всего. Маск, однако, полагал, что, производя ракеты, не стоит бояться совершить ошибку. Рискуй. Учись на каждом взрыве. Усваивай уроки. И пытайся снова. “Мы вовсе не хотим устранять все риски на этапе проектирования, – сказал он. – Иначе мы никогда ничего не достигнем”.

Он заранее сказал, что сочтет экспериментальный полет успешным, если ракета оторвется от пусковой установки, поднимется достаточно высоко, чтобы скрыться из вида, и предоставит достаточное количество полезной новой информации и данных. Эти цели были достигнуты. Но ракета взорвалась. Большинство людей посчитали бы это катастрофическим провалом. И на мгновение, глядя на экран, Маск, казалось, упал духом.

Но остальные присутствующие в командном пункте начали аплодировать. Они радовались своему достижению и тому, чему они научились. Наконец Маск встал, поднял руки над головой и повернулся к остальным. “Молодцы, ребята, – сказал он. – Это успех. Наша цель состояла в том, чтобы оторваться от установки и взорваться вне зоны видимости, что мы и сделали. За всем в такой ситуации не уследишь, поэтому выйти на орбиту с первого раза непросто. Сегодня отличный день”.

В командном пункте

с Гриффином и Эксом

Возле командного пункта

с Граймс и Тау

Тем вечером около сотни сотрудников SpaceX и их друзей собрались в тики-баре на Starbase и устроили полупраздничную вечеринку с танцами и молочным поросенком, зажаренным на медленном огне. За эстрадой в баре стояло несколько старых ракет Starship, в стальных корпусах которых отражались огни вечеринки, а на ночном небосводе словно по команде поднимался яркий и красный Марс.

У лужайки Гвинн Шотвелл разговаривала с Хансом Кенигсманном, который в свое время стал четвертым сотрудником SpaceX и двадцать один год назад познакомил ее с Маском. Кенигсманн, ветеран пусков на Квадже, по доброй воле прилетел в Техас, чтобы как обычный зритель понаблюдать за взлетом новой ракеты. Он не видел Маска с запуска Inspiration4 в 2021 году, после которого тот вынудил его уйти из компании. Он подумал подойти и поздороваться, но решил этого не делать. “Илон не из тех, кто оглядывается назад и дает волю чувствам, – сказал он. – Ему плохо дается такое сопереживание”.

Маск и Граймс сидели за столом вместе с его матерью Мэй, которая прилетела в Техас накануне поздно вечером, отметив в Нью-Йорке свой семьдесят пятый день рождения. Она вспоминала, как в детстве родители каждый год возили всю семью в пустыню Калахари в ЮАР. Она сказала, что Илон пошел характером в них: одно поколение любителей приключений передало любовь к риску следующему.

Экс подошел к одному из костров, а когда Маск мягко попытался отвести его в сторону, надулся и запищал, недовольный тем, что его ограничивают. И Маск его отпустил. “Однажды, когда я был маленький, родители сказали мне не играть с огнем, – вспомнил он. – Я взял коробок спичек, зашел за дерево и принялся их поджигать”.

“Ошибки, говорят, людей формуют”

Взрыв Starship стал для Маска весьма символическим. Он был удачной метафорой свойственного ему стремления ставить перед собой большие цели, действовать импульсивно, идти на огромные риски и достигать невероятных высот, но также рушить все вокруг, маниакально хохоча, и оставлять после себя дымящиеся руины. Его жизнь давно стала мешаниной из исторических прорывов и безумных срывов, пустых обещаний и экстравагантных причуд. Он высоко взлетал и низко падал. Из-за этого фанаты в нем души не чаяли, а критики разносили его в пух и прах, и каждая из сторон при этом проявляла отчаянное рвение, характерное для гиперполяризованной эпохи Twitter.

С самого детства движимый своими демонами и героическими побуждениями, он снова и снова провоцировал скандалы, делая эпатажные политические заявления и без нужды влезая в драки. Порой он становился совершенно одержим и регулярно взлетал к линии безумия Кармана – к размытой границе, отделяющей реальное видение от галлюцинаторного. В его жизни было слишком мало пламеотводящих каналов.

В этом отношении запуск Starship стал лишь одним из событий вполне типичной для него недели и продемонстрировал, что Маск готов идти на риски, которые редко принимают зрелые директора, работающие в серьезных отраслях.

• В ходе совещания о финансовых показателях Tesla, состоявшегося на той неделе, он вновь напомнил о своем желании снизить цены, чтобы увеличить объем продаж, и снова, как и каждый год начиная с 2016‐го, спрогнозировал, что система полностью автономного вождения будет готова через год.

С Граймс и Мэй после запуска

• На конференции рекламщиков в Майами, которую он посетил на той неделе, его интервьюер, директор по рекламе NBC Universal Линда Яккарино, сделала ему неожиданное личное предложение: возможно, именно она могла бы стать идеальным кандидатом на должность директора Twitter. Они никогда прежде не встречались, но после того, как Маск купил Twitter, она упрямо писала и звонила, пытаясь убедить его приехать на конференцию. “У нас были сходные представления о том, как может развиваться Twitter, и мне хотелось ему помочь, а потому я стала преследовать его, чтобы он согласился дать мне интервью в Майами”, – говорит Линда. Тем вечером она устроила для него ужин с дюжиной крупнейших рекламодателей, и он задержался там на четыре часа. Он понял, что Яккарино, вероятно, идеальный кандидат на должность: она была чертовски умна, очень хотела получить эту работу, понимала, как зарабатывать на рекламе и на подписках, и мастерски налаживала отношения с людьми, прямо как Гвинн Шотвелл в SpaceX. Но вместе с тем Маск не хотел уступать ей слишком много власти. “Мне придется и дальше работать в Twitter”, – сказал он, вежливо намекая, что у руля останется он сам. Она ответила, что он может считать это эстафетной гонкой. “Вы делаете продукт, передаете мне эстафетную палочку, я его реализую и продаю”. В конце концов он предложил ей должность генерального директора Twitter, а сам остался председателем совета директоров с полномочиями генерального директора и техническим директором компании.

• Утром в день пуска он пошел напролом и предложил убрать из Twitter голубые галочки, удостоверяющие личность знаменитостей, журналистов и других видных деятелей. Сохранить их могли лишь те, кто будет оплачивать подписку. Он действовал из нарочито праведного стремления к моральной справедливости, не думая о том, как сделать сервис лучше для пользователей, и это привело к вспышкам недовольства среди обиженных твиттерян, которые пытались решить, кто из пользователей заслуживает галочку.

• В Neuralink на той неделе был завершен последний раунд опытов на животных, и компания обратилась в Управление по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных средств (FDA), чтобы получить разрешение на вживление чипов в мозг испытуемых людей. Четыре недели спустя разрешение было получено. Маск настаивал, что необходимо провести публичную презентацию, чтобы показать достижения компании. “Мы хотим показывать публике все, что делаем, – сказал он команде. – Тогда люди будут нас поддерживать. Именно поэтому мы показывали взлет Starship в прямом эфире, хотя и знали, что в какой‐то момент ракета, вероятно, взорвется”.

• Проведя еще один тест-драйв в Tesla, Маск заявил, что теперь совершенно уверен, что им стоит сделать ставку на ИИ, используя разрабатываемый Дхавалом Шроффом и его коллегами планировщик траектории на базе нейронной сети, который на видеороликах обучается имитировать действия хорошего водителя. Он велел им создать единую интегрированную нейронную сеть для полностью автономного вождения. Подобно тому как ChatGPT может прогнозировать, какие слова будут дальше использованы в разговоре, ИИ-система для ПАВ должна обрабатывать изображения с автомобильных камер и прогнозировать последующие движения рулевого колеса и педалей.

• Капсула Dragon, разработанная в SpaceX, вылетела с Международной космической станции и штатно опустилась в море неподалеку от побережья Флориды. Она оставалась единственным американским космическим кораблем, который мог прилетать на МКС и возвращаться обратно на Землю, и месяцем ранее произвела такой полет с четырьмя астронавтами, включая одного россиянина и одного японца, а следующий полет был назначен через четыре недели.

Можно ли сказать, что дерзость и отвага, которые подталкивают Маска ставить перед собой грандиозные цели, искупают его грубость, резкость и опрометчивость? Что они искупают все моменты, когда он ведет себя как козел? Конечно же нет. Можно восхищаться тем, что хорошего есть в человеке, и осуждать его за плохое. Но при этом важно понимать, что все черты личности переплетаются друг с другом, порой очень тесно. Устранить негативные характеристики, не повредив остальное, бывает чрезвычайно сложно. Как учит нас Шекспир, безупречных героев не бывает, и одни из них оказываются трагичны, другие – повержены, а те, кого мы считаем злодеями, на самом деле гораздо более сложны. Он пишет: “Ошибки, говорят, людей формуют”[27].

На неделе, на которую был назначен запуск, Антонио Грасиас и другие друзья поговорили с Маском о том, что он должен сдерживать свои горячие и разрушительные порывы. Они сказали, что, если он собирался возглавить новую эпоху исследований космоса, ему нужно стать выше политики. Они вспомнили, как однажды Грасиас заставил его на всю ночь запереть телефон в гостиничном сейфе и сам ввел код, чтобы Маск не достал его и не начал твитить, но в три часа ночи Маск проснулся и вызвал охранника, чтобы открыть сейф. После пуска он показал, что бывает сознателен. “Я так часто сам себе стреляю в ноги, что пора купить кевларовые сапоги”, – пошутил он и предположил, что в Twitter не хватает кнопки отложенного постинга для самоконтроля.

И правда, Маску, пожалуй, не помешала бы кнопка самоконтроля, которая позволила бы ему не публиковать опрометчивые твиты, а также сдерживать свою импульсивность и ограничивать проявления сатанинского режима, которые не обходятся без последствий. Но мог ли сдерживаемый Маск добиться того же, чего и несдержанный? Может, он пришел к успеху именно потому, что у него нет ни фильтров, ни границ? Получится ли у нас отправить ракеты на орбиту и перевести мир на использование электрических автомобилей, не принимая Маска целиком, при всей его неуравновешенности? Порой великими новаторами становятся сознательно идущие на риск великовозрастные дети, которые упрямо отказываются приучаться к горшку. Они бывают безрассудными, неприятными и даже деструктивными. Они также бывают безумными. Безумными настолько, чтобы счесть, что им под силу изменить весь мир.

Благодарности

Илон Маск позволил мне на два года стать его тенью, присутствовать на его встречах, проводить с ним десятки интервью и беседовать с ним поздними вечерами; он предоставил мне свои электронные письма и текстовые сообщения, а также настоятельно рекомендовал своим друзьям, коллегам, родственникам, противникам и бывшим женам не уходить от разговора со мной. Он не просил прочитать получившуюся книгу до публикации, не читал ее и не влиял на содержание написанного.

Я благодарен всем, кто давал мне интервью, и перечислил их поименно в списке источников. Мне хотелось бы особенно отметить ряд людей, которые оказывали мне поддержку, предоставляли фотографии и давали советы: Мэй Маск, Эррола Маска, Кимбала Маска, Джастин Маск, Клэр Буше (Граймс), Талулу Райли, Шивон Зилис, Сэма Теллера, Омида Афшара, Джеймса Маска, Эндрю Маска, Росса Нордина, Дхавала Шроффа, Билла Райли, Марка Джанкосу, Кико Дончева, Джен Балахадиа, Ларса Морави, Франца фон Хольцхаузена, Джареда Берчалла и Антонио Грасиаса.

Моим неутомимым фоторедактором была Крэри Паллен, которая работала и с большинством моих предыдущих книг. Все они были опубликованы издательством Simon & Schuster, которому я останусь навеки верен, поскольку разделяю его ценности и уважаю великолепную команду, на этот раз состоявшую из Присциллы Пейнтон, Джонатана Карпа, Ханы Парк, Стивена Бедфорда, Джулии Проссер, Марии Флорио, Джеки Сеоу, Лайзы Ривлин, Криса Дойла, Джонатана Эванса, Аманды Малхолланд, Ирен Херади, Пола Дипполито, Бет Мальоне и вездесущего призрака покойной Элис Мэйхью. Джудит Хувер по моей просьбе вернулась с пенсии и снова стала моим редактором. Еще я хочу сказать спасибо своему агенту Аманде Урбан, ее иностранным коллегам Хелен Мэндерс и Пеппе Миньон, а также моей ассистентке в Тулейнском университете Линдси Биллипс.

И как всегда, Кэти и Бетси.

Примечания

Пролог. Интервью автора с Илоном Маском, Кимбалом Маском, Эрролом Маском, Мэй Маск, Тоской Маск, Джастин Маск, Талулой Райли, Клэр Буше (Граймс) и Питером Тилем. Tom Junod, “Triumph of His Will”, Esquire, 12.2012 (отсюда и шутка про отсутствие пупка).

Глава 1. Авантюристы. Интервью автора с Илоном Маском, Мэй Маск, Кимбалом Маском, Тоской Маск, Эрролом Маском и Джаредом Берчаллом. Joseph Keating, Scott Haldeman, “Joshua N. Haldeman, DC: The Canadian Years”, Journal of the Canadian Chiropractic Association, 1995; “Before Elon Musk Was Thinking about Mars”, Regina Leader-Post, 15.05.2017; Joseph Keating, “Flying Chiros”, Dynamic Chiropractic, 15.12.2003; Nick Murray, “Elon Musk’s Fascinating History with Moose Jaw”, Moose Jaw Independent, 15.09.2018; Joshua Haldeman, “We Fly Three Continents”, ICA International Review of Chiropractic, 12.1954; Phillip de Wet, “Elon Musk’s Family Once Owned an Emerald Mine in Zambia”, Business Insider, 28.02.2018; Phillip de Wet, “A Teenage Elon Musk Once Casually Sold His Father’s Emeralds to Tiffany & Co.”, Business Insider, 22.02.2018; Jeremy Arnold, “Journalism and the Blood Emeralds Story”, Save Journalism, Substack, 09.03.2021; Vance, Elon Musk; Maye Musk, A Woman.

Глава 2. Себе на уме. Интервью автора с Мэй Маск, Эрролом Маском, Илоном Маском, Тоской Маск и Кимбалом Маском. Neil Strauss, “The Architect of Tomorrow”, Rolling Stone, 15.11.2017; выступление Илона Маска на TED с Крисом Андерсоном, 14.04.2022; “Inter-galactic Family Feud”, Mail on Sunday, 17.03.2018; Vance, Elon Musk; Maye Musk, A Woman.

Глава 3. Жизнь с отцом. Интервью автора с Мэй Маск, Эрролом Маском, Илоном Маском, Тоской Маск, Кимбалом Маском и Питером Райвом. Табели успеваемости Илона Маска из подготовительной школы Уотерклуф-Хаус, средней школы Гленэшли, старшей школы Брайанстон и старшей школы для мальчиков в Претории; Neil Strauss, “The Architect of Tomorrow”; Emily Lane Fox, “How Elon Musk’s Mom (and Her Twin Sister) Raised the First Family of Tech”, Vanity Fair, 21.10.2015; Andrew Smith, “Emissary of the Future”, The Telegraph (London), 08.01.2014.

Глава 4. Искатель. Интервью автора с Илоном Маском, Кимбалом Маском, Мэй Маск, Эрролом Маском и Питером Райвом. Elon Musk, The Babylon Bee podcast, 21.12.2021; Tad Friend, “Plugged In”, The New Yorker, 17.08.2009; Maureen Dowd, “Blasting Off in Domestic Bliss”, New York Times, 25.07.2020; Neil Strauss, “The Architect of Tomorrow”; интервью Илона Маска в Национальных академиях наук, инженерии и медицины, 15.11.2021.

Глава 5. Вторая космическая скорость. Интервью автора с Илоном Маском, Эрролом Маском, Кимбалом Маском, Тоской Маск и Питером Райвом.

Глава 6. Канада. Интервью автора с Илоном Маском, Мэй Маск и Тоской Маск. Regina Leader, “Before Elon Musk Was Thinking About Mars, He Was Doing Chores on a Saskatchewan Farm”, Postmedia News, 15.05.2017; Haley Steinberg, “The Education of Elon Musk”, Toronto Life, 01.2023; Raffaele Panizza, “Interview with Maye Musk”, Vogue, 12.10.2017; Vance, Elon Musk.

Глава 7. Университет Куинс. Интервью автора с Мэй Маск, Тоской Маск, Кимбалом Маском, Илоном Маском, Наваидом Фаруком и Питером Николсоном. Robin Keats, “Rocket Man”, Queen’s Alumni Review, Vol. 1, 2013; Soni, The Founders; Vance, Elon Musk. Сони предоставил мне свои заметки и другие материалы.

Глава 8. Пенсильванский университет. Интервью автора с Илоном Маском, Адео Ресси, Робином Реном, Кимбалом Маском и Мэй Маск. Alaina Levine, “Entrepreneur Elon Musk Talks about His Background in Physics”, APS News, 10.2013; Soni, The Founders; Vance, Elon Musk.

Глава 9. На запад. Интервью автора с Илоном Маском, Кимбалом Маском, Робином Реном и Питером Николсоном. Phil Leggiere, “From Zip to X”, University of Pennsylvania Gazette, 11.1999; Дженнифер Гвинн, заметки к лотам, выставленным на аукцион, rrauction.com, 08.2022.

Глава 10. Zip2. Интервью автора с Илоном Маском, Кимбалом Маском, Наваидом Фаруком, Нияме Фарук, Мэй Маск и Эрролом Маском. Amit Katwala, “What’s Driving Elon Musk?”, Wired UK, 08.09.2018; Elon Musk, Maurice J. Fitzgerald, “Interactive Network Directory Service with Integrated Maps and Directions”, патент US6148260A, зарегистрирован 29.06.1999; Max Chafkin, “Entrepreneur of the Year”, Inc., 01.12.2007 г.; выступление Илона Маска в Стэнфорде, 08.10.2003; Heidi Anderson, “Newspaperdom’s New Superhero: Zip2”, Editor & Publisher, 01.1996; Michael Gross, “Elon Musk 1.0”, Air Mail, 11.06.2022; Maye Musk, A Woman; Vance, Elon Musk; Soni, The Founders.

Глава 11. Джастин. Интервью автора с Джастин Маск, Илоном Маском, Мэй Маск, Кимбалом Маском и Наваидом Фаруком. Justine Musk, “I Was a Starter Wife”, Marie Claire, 10.09.2010.

Глава 12. X.com. Интервью автора с Илоном Маском, Майком Морицем, Питером Тилем, Ролофом Ботой, Максом Левчином, Ридом Хоффманом и Люком Носеком. Mark Gimein, “Elon Musk Is Poised to Become Silicon Valley’s Next Big Thing”, Salon, 17.08.1999; Sarah Lacy, “Interview with Elon Musk”, Pando, 15.04.2009; Eric Jackson, The PayPal Wars (World Ahead, 2003); Chafkin, The Contrarian.

Глава 13. Переворот. Интервью автора с Илоном Маском, Майком Морицем, Питером Тилем, Ролофом Ботой, Максом Левчином, Ридом Хоффманом, Джастин Маск, Кимбалом Маском и Люком Носеком. Soni, The Founders; Vance, Elon Musk; Chafkin, The Contrarian.

Глава 14. Марс. Интервью автора с Илоном Маском, Адео Ресси, Наваидом Фаруком и Ридом Хоффманом. Dave Mosher, “Elon Musk Used to Fly a Russian Fighter Jet”, Business Insider, 19.08.2018; Elon Musk, “My Idea of Fun”, Fortune, 06.10.2003; M. G. Lord, “Rocket Man”, Los Angeles Magazine, 01.10.2007; Tom Junod, “Triumph of His Will”, Esquire, 15.11.2012; Richard Feloni, “Former SpaceX Exec Explains How Elon Musk Taught Himself Rocket Science”, Business Insider, 23.10.2014; Chris Anderson, “Elon Musk’s Mission to Mars”, Wired, 21.10.2012; речь Илона Маска в Марсианском обществе, 03.08.2012; Elon Musk, “Risky Business”, IEEEE Spectrum, 30.05.2009; Max Chafkin, “Entrepreneur of the Year”, Inc., 12.2007; выступление Илона Маска на TED, 04.2017; Davenport, Space Barons; Berger, Liftoff.

Глава 15. Ракетчик. Интервью автора с Илоном Маском и Адео Ресси. Amit Katwala, “What’s Driving Elon Musk?”, Wired, 08.09.2018; Anderson, “Elon Musk’s Mission to Mars”; Levine, “Entrepreneur Elon Musk Talks about His Background in Physics”; Junod, “Triumph of His Will.”

Глава 16. Отцы и сыновья. Интервью автора с Илоном Маском, Кимбалом Маском, Джастин Маск и Мэй Маск. Justine Musk, “I Was a Starter Wife”; Junod, “Triumph of His Will”; Strauss, “The Architect of Tomorrow”.

Глава 17. Разгон. Интервью автора с Томом Мюллером, Илоном Маском, Тимом Баззой и Марком Джанкосой. Интервью Джереми Розенберга с Томом Мюллером для общественной радиостанции KCET, 03.05.2012; Michael Belfiore, “Behind the Scenes with the World’s Most Ambitious Rocket Makers”, Popular Mechanics, 01.09.2009; Doug McInnis, “Rocket Man”, Loyola Marymount Alumni Magazine, 31.08.2011; Katwala, “What’s Driving Elon Musk?”; Junod, “Triumph of His Will”; Davenport, Space Barons; Berger, Liftoff; Vance, Elon Musk.

Глава 18. Правила ракетостроения Маска. Интервью автора с Тимом Баззой, Томом Мюллером и Илоном Маском. Davenport, Space Barons; Berger, Liftoff; Vance, Elon Musk.

Глава 19. Маск едет в Вашингтон. Интервью автора с Гвинн Шотвелл, Илоном Маском, Томом Мюллером и Хансом Кенигсманном. Речь Гвинн Шотвелл на церемонии вручения дипломов в Северо-Западном университете, 14.06.2021; Chad Anderson, “Rethinking Public-Private Space Travel”, Space Policy, 11.2013.

Глава 20. Основатели. Интервью автора с Мартином Эберхардом, Марком Тарпеннингом, Илоном Маском, Джей-Би Страубелом и Беном Розеном. Michael Copeland, “Tesla’s Wild Ride”, Fortune, 09.07.2008; Drake Baer, “The Making of Tesla”, Business Insider, 12.11.2014; Higgins, Power Play; Vance, Elon Musk.

Глава 21. Roadster. Интервью автора с Илоном Маском, Мартином Эберхардом, Марком Тарпеннингом, Джей-Би Страубелом, Кимбалом Маском, Майклом Морицем, Джоном Дёрром, Аланом Зальцманом, Джессикой Швитцер и Микки Дрекслером. Baer, “The Making of Tesla”; Joshua Davis, “Batteries Included”, Wired, 01.08.2006; Matthew Wald, “Zero to 60 in 4 Seconds”, New York Times, 19.07.2006; Copeland, “Tesla’s Wild Ride”; Elon Musk, “The Secret Tesla Motors Master Plan”, блог Tesla, 02.08.2006; интервью с Мартином Эберхардом в подкасте Watt It Takes, 09.2021; Higgins, Power Play; Vance, Elon Musk; Niedermeyer, Ludicrous.

Глава 22. Квадж. Интервью автора с Илоном Маском, Гвинн Шотвелл, Хансом Кенигсманном и Тимом Баззой. Berger, Liftoff. Бергер рассказывает о поспешной замене неисправных конденсаторов.

Глава 23. Два провала. Интервью автора с Илоном Маском, Кимбалом Маском, Хансом Кенигсманном, Томом Мюллером и Тимом Баззой. Kimbal Musk, “Kwajalein Atoll and Rockets”, посты в блоге, 03.2006, http://kwajrockets.blogspot.com/; Carl Hoffman, “Elon Musk Is Betting His Fortune on a Mission beyond Earth’s Orbit”, Wired, 22.05.2007; Brian Berger, “Pad Processing Error Doomed Falcon 1”, SpaceNews, 10.04.2006; Berger, Liftoff.

Глава 24. Спецназ. Интервью автора с Илоном Маском, Мартином Эберхардом, Джей-Би Страубелом, Антонио Грасиасом, Тимом Уоткинсом и Дипаком Ахуджей. Zak Edson, “Tesla Motors Case Study: Sotira Carbon Fiber Body Panel Ramp, May – Oct 2008”, Valor Capital archives; Steven N. Kaplan et al., “Valor and Tesla Motors”, Chicago Booth School of Business case study, 2017; Copeland, “Tesla’s Wild Ride”; Baer, “The Making of Tesla”; интервью с Илоном Маском в Financial Times, 10.05.2022; Higgins, Power Play.

Глава 25. Время взяться за руль. Интервью автора с Илоном Маском, Антонио Грасиасом, Тимом Уоткинсом, Мартином Эберхардом, Марком Тарпеннингом, Майклом Марксом и Айрой Эренпрайсом. Copeland, “Tesla’s Wild Ride”; Gene Bylinsky, “Heroes of U. S. Manufacturing: Michael Marks”, Fortune, 20.03.2000; Higgins, Power Play.

Глава 26. Развод. Интервью автора с Джастин Маск, Илоном Маском, Мэй Маск, Кимбалом Маском и Антонио Грасиасом. Justine Musk, “I Was a Starter Wife”; выступление Джастин Маск на TEDx, 26.01.2016; Justine Musk, “From the Head of Justine Musk”, блог, justinemusk.com; Junod, “Triumph of His Will.”

Глава 27. Талула. Интервью автора с Талулой Райли, Илоном Маском и Биллом Ли.

Глава 28. Третий провал. Интервью автора с Тимом Баззой, Хансом Кенигсманном, Илоном Маском и Томом Мюллером. Berger, Liftoff; “SpaceX Stories”, Elonx.net, 30.04.2019; телефонный разговор Илона Маска с прессой, 06.08.2008; Carl Hoffman, “Now 0‐for-3”, Wired, 05.08.2008. Пуск состоялся 3 августа 2008 года по времени Кваджалейна, то есть 2 августа по калифорнийскому времени.

Глава 29. На грани. Интервью автора с Илоном Маском, Кимбалом Маском, Мэй Маск, Антонио Грасиасом, Тимом Уоткинсом, Талулой Райли, Биллом Ли, Марком Джанкосой и Джейсоном Калаканисом. “P1 Arriving Now!”, блог Tesla, 06.02.2008; интервью Скотта Пелли с Илоном Маском в программе 60 Minutes на канале CBS, 22.05.2012.

Глава 30. Четвертый запуск. Интервью автора с Питером Тилем, Люком Носеком, Дэвидом Саксом, Илоном Маском, Тимом Баззой, Томом Мюллером, Кимбалом Маском, Трипом Харриссом и Гвинн Шотвелл. Ashlee Vance, When the Heavens Went on Sale (Ecco, 2023); Berger, Liftoff; Davenport, Space Barons.

Глава 31. Спасение Tesla. Интервью автора с Илоном Маском, Аланом Зальцманом, Кимбалом Маском, Айрой Эренпрайсом, Дипаком Ахуджей и Ари Эмануэлем.

Глава 32. Model S. Интервью автора с Хенриком Пфистером, Илоном Маском, Джей-Би Страубелом, Мартином Эберхардом, Ником Калайджаном, Францем фон Хольцхаузеном, Дэйвом Моррисом, Ларсом Морави и Дрю Бальино. John Markoff, “Tesla Motors Files Suit against Competitor over Design Ideas”, New York Times, 15.04.2008; Chris Anderson, “The Shared Genius of Elon Musk and Steve Jobs”, Fortune, 27.11.2013; Charles Duhigg, “Dr. Elon & Mr. Musk”, Wired, 13.12.2018; Chuck Squatriglia, “First Look at Tesla’s Stunning Model S”, Wired, 26.03.2009; Dan Neil, “Tesla S: A Model Citizen”, Los Angeles Times, 29.04.2009; Dan Neil, “To Elon Musk and the Model S: Congratulations”, Wall Street Journal, 29.06.2012; Higgins, Power Play.

Глава 33. Частный космос. Интервью автора с Илоном Маском, Томом Мюллером, Гвинн Шотвелл, Тимом Баззой, Лори Гарвер и Биллом Нельсоном. Brian Mosdell, “Untold Stories from the Rocket Ranch”, архив Космического центра имени Джона Ф. Кеннеди, 5.03.2015; Brian Mosdell, “SpaceX Stories: How SpaceX Built SLC-40 on a Shoestring Budget”, ElonX, 15.04.2019; Irene Klotz, “SpaceX Secret? Bash Bureaucracy, Simplify Technology”, Aviation Week & Space Technology, 15.06.2009; Garver, Space Pirates; Berger, Liftoff; Davenport, Space Barons.

Глава 34. Запуск Falcon-9. Интервью автора с Тимом Баззой, Илоном Маском и Лори Гарвер. Brian Vastag, “SpaceX’s Dragon Capsule Docks with International Space Station”, Washington Post, 25.05.2012; Garver, Space Pirates; Berger, Liftoff; Davenport, Space Barons.

Глава 35. Свадьба с Талулой. Интервью автора с Талулой Райли, Илоном Маском, Кимбалом Маском, Биллом Ли и Наваидом Фаруком. Hermione Eyre, “How to Marry a Billionaire”, The Evening Standard (London), 10.04.2012.

Глава 36. Производство. Интервью автора с Илоном Маском, Ларри Эллисоном, Францем фон Хольцхаузеном, Дэйвом Моррисом и Джей-Би Страубелом. Angus MacKenzie, “Shocking Winner: Proof Positive That America Can Still Make (Great) Things”, Motor Trend, 10.12.2012; Peter Elkind, “Panasonic’s Power Play”, Fortune, 06.03.2015; Vance, Elon Musk; Higgins, Power Play.

Глава 37. Маск и Безос. Интервью автора с Джеффом Безосом, Илоном Маском, Биллом Нельсоном и Тимом Баззой. Dan Leone, “Musk Calls Out Blue Origin”, SpaceNews, 25.09.2013; Walter Isaacson, “In This Space Race, Elon Musk and Jeff Bezos Are Eager to Take You There”, New York Times, 24.04.2018; Jeff Bezos, Invent and Wander (Public Affairs / Harvard Business Review, 2021); видеозапись с ужина в Клубе первооткрывателей, 2014, https://vimeo.com/119342003; Amanda Gordon, “Scene Last Night: Jeff Bezos Eats Gator, Elon Musk Space”, Bloomberg, 17.03.2014; Jeffrey P. Bezos, Gary Lai, Sean R. Findlay, “Sea Landing of Space Launch Vehicles”, заявка на патент US8678321B2, 14.06.2010; Trung Phan, ветка Twitter, 17.07.2021; Davenport, Space Barons; Berger, Liftoff; Fernholz, Rocket Billionaires.

Глава 38. Сокол слышит сокольника. Интервью автора с Илоном Маском, Сэмом Теллером, Стивом Джарветсоном, Антонио Грасиасом, Марком Джанкосой, Джеффом Безосом и Кико Дончевым. Calia Cofield, “Blue Origin Makes Historic Reusable Rocket Landing in Epic Test Flight”, Space.com, 24.11.2015; Davenport, Space Barons.

Глава 39. Взлеты и падения с Талулой. Интервью автора с Талулой Райли, Илоном Маском, Мэй Маск, Кимбалом Маском, Наваидом Фаруком и Биллом Ли. Junod, “Force of His Will.”

Глава 40. Искусственный интеллект. Интервью автора с Сэмом Альтманом, Демисом Хассабисом, Илоном Маском, Ридом Хоффманом, Люком Носеком и Шивон Зилис. Steven Levy, “How Elon Musk and Y Combinator Plan to Stop Computers from Taking Over”, Backchannel, 11.12.2015; Cade Metz, “Inside OpenAI, Elon Musk’s Wild Plan to Set Artificial Intelligence Free”, Wired, 27.04.2016; Maureen Dowd, “Elon Musk’s Billion-Dollar Crusade to Stop the A. I. Apocalypse”, Vanity Fair, 04.2017; выступление Илона Маска на симпозиуме по случаю столетнего юбилея факультета авиации и космонавтики MIT, 24.10.2014; интервью Криса Андерсона с Илоном Маском, TED Conference, 14.04.2022.

Глава 41. Запуск автопилота. Интервью автора с Дрю Бальино, Илоном Маском, Омидом Афшаром, Сэмом Альтманом и Сэмом Теллером. Alan Ohnsman, “Tesla CEO Talking with Google about ‘Autopilot’ Systems”, Bloomberg, 07.05.2013; Joseph B. White, “Tesla Aims to Leapfrog Rivals”, Wall Street Journal, 10.10.2014; Jordan Golson, Dieter Bohn, “All New Tesla Cars Now Have Hardware for ‘Full Self-Driving Capabilities’ but Some Safety Features Will Be Disabled Initially”, The Verge, 19.10.2016; National Transportation Safety Board, “Collision between a Car Operating with Automated Vehicle Control Systems and a Tractor-Semitrailer Truck Near Williston, Florida on May 7, 2017”, 12.09.2017; Jack Stewart, “Elon Musk Says Every New Tesla Can Drive Itself”, Wired, 19.10.2016; Peter Valdes-Dapena, “You’ll Be Able to Summon Your Driverless Tesla from Cross-country”, CNN, 20.10.2016; Niedermeyer, Ludicrous.

Глава 42. Солнечная энергетика. Интервью автора с Питером Райвом, Илоном Маском, Мэй Маск, Эрролом Маском, Кимбалом Маском, Дрю Бальино и Сэмом Теллером. Emily Jane Fox, “How Elon Musk’s Mom (and Her Twin Sister) Raised the First Family of Tech”, Vanity Fair, 21.10.2015; Burt Helm, “Elon Musk, Lyndon Rive, and the Plan to Put Solar Panels on Every Roof in America”, Men’s Journal, 07.2016; Eric Johnson, “From Santa Cruz to Solar City”, Hilltromper, 20.11.2015; Ronald D. White, “SolarCity CEO Lyndon Rive Built on a Bright Idea”, Los Angeles Times, 13.09.2013; Max Chafkin, “Entrepreneur of the Year”; Delaware Chancery Court, “Memorandum of opinion in re Tesla Motors stockholder litigation”, C. A. No. 12711‐VCS, 27.04.2022; Austin Carr, “The Real Story behind Elon Musk’s $ 2.6 Billion Acquisition of SolarCity”, Fast Company, 07.06.2017; Austin Carr, “Inside Steel Pulse”, Fast Company, 09.06.2017; Josh Dzieza, “Why Tesla’s Battery for Your Home Should Terrify Utilities”, The Verge, 13.02.2015; Ivan Penn, Russ Mitchell, “Elon Musk Wants to Sell People Solar Roofs That Look Great”, Los Angeles Times, 28.10.2016.

Глава 43. The Boring Company. Интервью автора с Сэмом Теллером, Стивом Дэвисом, Джоном Макнилом, Илоном Маском, Джо Куном и Элиссой Баттерфилд. Elon Musk, “Hyperloop Alpha”, блог Tesla, 2013; Max Chafkin, “Tunnel Vision”, Bloomberg, 20.02.2017.

Глава 44. Сложные отношения. Интервью автора с Илоном Маском, Джулеанной Гловер, Сэмом Теллером, Питером Тилем, Эмбер Херд, Кимбалом Маском, Тоской Маск, Мэй Маск, Антонио Грасиасом и Джаредом Берчаллом. Интервью Джо Кернена с Дональдом Трампом для канала CNBC, 22.01.2020; Barbara Jones, “Inter-galactic Family Feud”, Mail on Sunday, 17.03.2018; Rob Crilly, “Elon Musk’s Estranged Father, 72, Calls His Newborn Baby with Stepdaughter ‘God’s Plan,’” The National Post (Canada), 25.03.2018; Strauss, “The Architect of Tomorrow.”

Глава 45. Спуск в темноту. Интервью автора с Джоном Макнилом, Илоном Маском, Кимбалом Маском, Омидом Афшаром, Тимом Уоткинсом, Антонио Грасиасом, Джей-Би Страубелом, Сэмом Теллером, Джеймсом Маском, Марком Джанкосой и Гейджем Коффином. Duhigg, “Dr. Elon & Mr. Musk.”

Глава 46. Ад на фримонтском заводе. Интервью автора с Илоном Маском, Сэмом Теллером, Омидом Афшаром, Ником Калайджаном, Тимом Уоткинсом, Антонио Грасиасом, Джей-Би Страубелом, Марком Джанкосой, Джоном Макнилом, Ларсом Морави, Кимбалом Маком и Родни Уэстморлендом. Электронное письмо Маска сотрудникам SpaceX, 18.09.2021; Neal Boudette, “Inside Tesla’s Audacious Push to Reinvent the Way Cars Are Made”, New York Times, 30.06.2018; Austin Carr, “The Real Story”, Fast Company, 07.06.2017; Strauss, “The Architect of Tomorrow”; Lora Kolodny, “Tesla Employees Say They Took Shortcuts”, CNBC, 15.07.2019; Andrew Ross Sorkin, “Tesla’s Elon Musk May Have Boldest Pay Plan in Corporate History”, New York Times, 23.01.2018; Tesla Schedule 14A, иск SEC, 21.01.2018; Alex Adams, “Why Elon Musk’s Compensation Plan Wouldn’t Work for Most Executives”, Harvard Business Review, 24.01.2018; Ryan Kottenstette, “Elon Musk Wasn’t Wrong about Automating the Model 3 Assembly Line, He Was Just Ahead of His Time”, TechCrunch, 05.03.2019; выступление Илона Маска на TED, 14.04.2022; Alex Davies, “How Tesla Is Building Cars in Its Parking Lot”, Wired, 22.06.2018; Boudette, “Inside Tesla’s Audacious Push”; Higgins, Power Play. Видеозапись, на которой Маск объясняет свой алгоритм, см. в Tim Dodd, “Starbase Tour”, Everyday Astronaut, 08.2021.

Глава 47. Без обратной связи. Интервью автора с Кимбалом Маском, Дипаком Ахуджей, Антонио Грасиасом, Илоном Маском, Сэмом Теллером и Джо Фатом. Matt Robinson, Zeke Faux, “When Elon Musk Tried to Destroy a Tesla Whistleblower”, Bloomberg, 13.03.2019; электронное письмо Илона Маска Ричарду Стэнтону и ответ на него, 08.07.2018; Vernon Unsworth v. Elon Musk, U. S. District Court, Central District of California, case 2:18 cv 8048, 17.09.2018; Ryan Mac et al., “In a New Email, Elon Musk Accused a Cave Rescuer of Being a ‘Child Rapist’”, BuzzFeed, 04.09.2018; документы в поддержку решения, вынесенного в порядке упрощенного делопроизводства по иску Tesla Inc. Securities Litigation, U. S. District Court, Northern District California, ходатайство подано 22.04.2022; David Gelles, James B. Stewart, Jessica Silver-Greenberg, Kate Kelly, “Elon Musk Details ‘Excruciating’ Personal Toll of Tesla”, New York Times, 16.08.2018; Dana Hull, “Weak Sauce”, Bloomberg, 24.04.2022; Jim Cramer, Squawk on the Street, CNBC, 08.08.2018; James B. Stewart, “A Question for Tesla’s Board: What Was Elon Musk’s Mental State?”, New York Times, 15.08.2018; интервью Криса Андерсона с Илоном Маском на TED, 14.04.2022; Higgins, Power Play; McKenzie, Insane Mode.

Глава 48. Последствия. Интервью автора с Илоном Маском, Дэвидом Геллсом, Джулеанной Гловер, Сэмом Теллером, Гвинн Шотвелл, Талулой Райли, Джей-Би Страубелом, Джоном Макнилом, Кимбалом Маском и Джаредом Берчаллом. Подкаст The Joe Rogan Experience, 07.09.2018; David Gelles, “Interviewing Elon Musk”, New York Times, 19.08.2018.

Глава 49. Граймс. Интервью автора с Клэр Буше (Граймс), Илоном Маском, Кимбалом Маском, Мэй Маск и Сэмом Теллером. Письмо Азилии Бэнкс Илону Маску, 19.08.2018; Kate Taylor, “Azealia Banks Claims to Be at Elon Musk’s House”, Business Insider, 13.08.2018; Maureen Dowd, “Elon Musk, Blasting Off in Domestic Bliss”, New York Times, 25.07.2020.

Глава 50. Шанхай. Интервью автора с Робином Реном и Илоном Маском.

Глава 51. Cybertruck. Интервью автора с Францем фон Хольцхаузеном, Илоном Маском и Дэйвом Моррисом. Stephanie Mlot, “Elon Musk Wants to Make Bond’s Lotus Submarine Car a Reality”, PC Magazine, 18.10.2013.

Глава 52. Starlink. Интервью автора с Илоном Маском, Марком Джанкосой, Биллом Райли, Сэмом Теллером, Элиссой Баттерфилд и Биллом Гейтсом.

Глава 53. Starship. Интервью автора с Илоном Маском, Биллом Райли, Сэмом Пателем, Джо Петржелкой, Питером Николсоном, Элиссой Баттерфилд и Джимом Во. Ryan d’Agostino, “Elon Musk: Why I’m Building the Starship out of Stainless Steel”, Popular Mechanics, 22.01.2019.

Глава 54. День самоуправления. Интервью автора с Илоном Маском, Джеймсом Маском, Сэмом Теллером, Францем фон Хольцхаузеном, Клэр Буше (Граймс), Омидом Афшаром, Шивон Зилис, Анандом Сваминатаном и Джо Фатом.

Глава 55. Giga Texas. Интервью автора с Илоном Маском, Омидом Афшаром и Ларсом Морави.

Глава 56. Семейная жизнь. Интервью автора с Илоном Маском, Клэр Буше (Граймс), Кристианой Маск, Мэй Маск, Кимбалом Маском, Джастин Маск, Кеном Хауэри и Люком Носеком. Интервью Джо Рогана с Илоном Маском, 07.05.2020; Rob Copeland, “Elon Musk Says He Lives in a $ 50,000 House”, Wall Street Journal, 22.12.2021.

Глава 57. Полный газ. Интервью автора с Илоном Маском, Кико Дончевым, Кимбалом Маском, Люком Носеком, Биллом Райли, Ричем Моррисом, Хансом Кенигсманном и Гвинн Шотвелл. Интервью с Илоном Маском в подкасте Лекса Фридмана, 28.12.2021; Joey Roulette, “SpaceX Ignored Last Minute Warnings from the FAA before December Launch”, The Verge, 15.06.2021.

Глава 58. Безос против Маска, второй раунд. Интервью автора с Джеффом Безосом, Илоном Маском и Ричардом Брэнсоном. Christian Davenport, “Elon Musk Is Dominating the Space Race”, Washington Post, 10.09.2021; Richard Waters, “Interview with FT’s Person of the Year”, Financial Times, 15.12.2021; интервью Кары Суишер с Илоном Маском, Code Conference, 28.09.2021.

Глава 59. Аврал Starship. Интервью автора с Биллом Райли, Кико Дончевым, Илоном Маском, Сэмом Пателем, Джо Петржелкой, Марком Джанкосой, Гвинн Шотвелл, Лукасом Хьюзом и Энди Кребсом. Tim Dodd, “Starbase Tour”, Everyday Astronaut, 30.07.2021.

Глава 60. Солнечный аврал. Интервью автора с Куналем Гиротрой, Ар-Джеем Джонсоном, Брайаном Доу, Маркусом Мюллером, Илоном Маском и Омидом Афшаром.

Глава 61. Вечеринки. Интервью с Илоном Маском, Мэй Маск, Кимбалом Маском, Тоской Маск, Клэр Буше (Граймс), Биллом Ли и Антонио Грасиасом. Arden Fanning Andrews, “The Making of Grimes’s ‘Dune-esque’ 2021 Met Gala Look”, Vogue, 16.09.2021.

Глава 62. Inspiration4. Интервью автора с Джаредом Айзекманом, Илоном Маском, Джен Балахадиа, Кико Дончевым, Клэр Буше (Граймс), Биллом Герстенмайером, Хансом Кенигсманном, Биллом Нельсоном и Сэмом Пателем.

Глава 63. Встряска Raptor. Интервью автора с Илоном Маском, Джейкобом Маккензи, Биллом Райли, Джо Петржелкой, Ларсом Морави и Джен Балахадиа.

Глава 64. Рождение Optimus. Интервью автора с Илоном Маском, Францем фон Хольцхаузеном, Ларсом Морави, Дрю Бальино, Омидом Афшаром и Миланов Ковачем. Интервью Криса Андерсона с Илоном Маском на TED, 14.04.2022.

Глава 65. Neuralink. Интервью автора с Илоном Маском, Джоном Макнилом, Шивон Зилис и Сэмом Теллером. Elon Musk, “An Integrated Brain-Machine Interface Platform with Thousands of Channels”, bioRxiv, 02.08.2019; Jeremy Kahn, Jonathan Vanian, “Inside Neuralink”, Fortune, 29.01.2022.

Глава 66. Только зрение. Интервью автора с Илоном Маском, Ларсом Морави, Омидом Афшаром, Францем фон Хольцхаузеном, Дрю Бальино, Филом Дуаном и Дхавалом Шроффом. Cade Metz, Neal Boudette, “Inside Tesla as Elon Musk Pushed an Unflinching Vision for Self-Driving Cars”, New York Times, 06.12.2021; Emma Schwartz, Cade Metz, Neal Boudette, “Elon Musk’s Crash Course”, документальный фильм FX / New York Times, 16.05.2022; Niedermeyer, Ludicrous.

Глава 67. Деньги. Интервью автора с Илоном Маском, Джаредом Берчаллом, Кимбалом Маском, Кристианой Маск и Клэр Буше (Граймс). Tesla Schedule 14A filing, Securities and Exchange Commission, 07.02.2018; Kenrick Cai, Sergei Klebnikov, “Elon Musk Is Now the Richest Person in the World, Officially Surpassing Jeff Bezos”, Forbes, 08.01.2021. Я указываю цену акций с поправкой на дробление.

Глава 68. Отец года. Интервью автора с Шивон Зилис, Клэр Буше (Граймс), Тоской Маск, Илоном Маском, Кимбалом Маском, Мэй Маск и Кристианой Маск. Интервью Илона Маска для NPQ, зима 2014 г.; Devin Gordon, “Infamy Is Kind of Fun”, Vanity Fair, 10.03.2022; Ed Felsenthal, Molly Ball, Jeff Kluger, Alejandro de la Garza, Walter Isaacson, “Person of the Year”, Time, 13.12.2021; Richard Waters, “Person of the Year”, Financial Times, 15.12.2021.

Глава 69. Политика. Интервью автора с Илоном Маском, Кимбалом Маском, Сэмом Теллером, Джаредом Берчаллом, Клэр Буше (Граймс), Омидом Афшаром, Кеном Хауэри, Люком Носеком и Дэвидом Саксом. Dowd, “Elon Musk, Blasting Off in Domestic Bliss”; Strauss, “The Architect of Tomorrow”; интервью Илона Маска для The Babylon Bee, 21.12.2021; Rich McHugh, “A SpaceX Flight Attendant Said Elon Musk Exposed Himself and Propositioned Her for Sex”, Business Insider, 19.05.2022; Dana Hull, “Biden’s Praise for GM Overlooks Tesla’s Actual EV Leadership”, Bloomberg, 24.11.2021; Dana Hull, Jennifer Jacobs, “Tesla, Who? Biden Can’t Bring Himself to Say It”, Bloomberg, 02.02.2022; Ari Natter, Gabrielle Coppola, Keith Laing, “Biden Snubs Tesla”, Bloomberg, 05.08.2021; интервью Кары Суишер с Илоном Маском, Code Conference, 28.09.2021.

Глава 70. Украина. Интервью автора с Илоном Маском, Гвинн Шотвелл и Джаредом Берчаллом. Электронные письма Лорен Дрейер и текстовые сообщения Михаила Федорова, предоставленные Илоном Маском. Christopher Miller, Mark Scott, Bryan Bender, “UkraineX: How Elon Musk’s Space Satellites Changed the War on the Ground”, Politico, 08.06.2022; Cristiano Lima, “U. S. Quietly Paying Millions to Send Starlink Terminals to Ukraine”, Washington Post, 08.04.2022; Yaroslav Trofimov, Micah Maidenberg, Drew FitzGerald, “Ukraine Leans on Elon Musk’s Starlink in Fight against Russia”, Wall Street Journal, 16.07.2022; Mehul Srivastava et al., “Ukrainian Forces Report Starlink Outages During Push against Russia”, Financial Times, 07.10.2022; Volodymyr Verbyany, Daryna Krasnolutska, “Ukraine to Get Thousands More Starlink Antennas”, Bloomberg, 20.12.2022; Adam Satariano, “Elon Musk Doesn’t Want His Satellites to Run Ukraine’s Drones”, New York Times, 09.02.2023; Joey Roulette, “SpaceX Curbed Ukraine’s Use of Starlink”, Reuters, 09.02.2023.

Глава 71. Билл Гейтс. Интервью автора с Биллом Гейтсом, Рори Гейтсом, Илоном Маском, Омидом Афшаром, Джаредом Берчаллом, Клэр Буше (Граймс) и Кимбалом Маском. Rob Copeland, “Elon Musk’s Inner Circle Rocked by Fight over His $ 230 Billion Fortune”, Wall Street Journal, 16.07.2022; Sophie Alexander, “Elon Musk Enlisted Poker Star before Making $ 5.7 Billion Mystery Gift”, Bloomberg, 15.02.2022; Nicholas Kulish, “How a Scottish Moral Philosopher Got Elon Musk’s Number”, New York Times, 08.10.2022; Melody Y. Guan, “Elon Musk, Superintelligence, and Maximizing Social Good”, Huffington Post, 03.08.2015.

Глава 72. Активный инвестор. Интервью автора с Илоном Маском, Антонио Грасиасом, Омидом Афшаром, Кимбалом Маском, Шивон Зилис, Биллом Ли, Гриффином Маском, Джаредом Берчаллом, Кеном Хауэри и Люком Носеком. Телеконференция Tesla, посвященная финансовой деятельности компании, 20.04.2022; Matthew A. Winkler, “In Defense of Elon Musk’s Managerial Excellence”, Bloomberg, 18.04.2022; текстовые сообщения, https://www.documentcloud.org/documents/23112929‐elon-musk-text-exhibits-twitter-v-musk; Lane Brown, “What Is Elon Musk?”, New York Magazine, 08.08.2022; Devin Gordon, “A Close Read of @elonmusk”, New York Magazine, 12.08.2022.

Глава 73. “Я сделал предложение”. Интервью автора с Илоном Маском, Кимбалом Маском, Ларри Эллисоном, Наваидом Фаруком, Джаредом Берчаллом, Клэр Буше (Граймс) и Крисом Андерсоном. Текстовые сообщения, https://www.documentcloud.org/documents/23112929‐elon-musk-text-exhibits-twitter-v-musk; Rob Copeland, Georgia Wells, Rebecca Elliott, Liz Hoffman, “The Shadow Crew Who Encouraged Elon Musk’s Twitter Takeover”, Wall Street Journal, 29.04.2022; Mike Isaac, Lauren Hirsch, Anupreeta Das, “Inside Elon Musk’s Big Plans for Twitter”, New York Times, 06.05.2022.

Глава 74. Сомнения. Интервью автора с Илоном Маском, Ларри Эллисоном, Кимбалом Маском, Робертом Стилом, Лесли Берланд и Джаредом Берчаллом. Liz Hoffman, “Sam Bankman-Fried, Elon Musk, and a Secret Text”, Semafor, 23.11.2022; общее собрание сотрудников Twitter, 16.06.2022.

Глава 75. День отца. Интервью автора с Илоном Маском, Мэй Маск, Джастин Маск, Кимбалом Маском, Эрролом Маском, Джаредом Берчаллом, Талулой Райли, Гриффином Маском, Кристианой Маск, Клэр Буше (Граймс), Омидом Афшаром и Шивон Зилис. Roula Khalaf, “Aren’t You Entertained?”, Financial Times, 07.10.2022; Julia Black, “Elon Musk Had Secret Twins in 2022”, Business Insider, 06.07.2022; Emily Smith, Lee Brown, “Elon Musk Laughs Off Affair Rumors, Insists He Hasn’t ‘Had Sex in Ages’”, New York Post, 25.07.2022; Alex Diaz, “Musk Be Kidding”, The Sun, 13.07.2022; Errol Musk, “Dad of a Genius”, YouTube, 2022; Kirsten Grind, Emily Glazer, “Elon Musk’s Friendship with Sergey Brin Ruptured by Alleged Affair”, Wall Street Journal, 24.07.2022. Эррол Маск часто отправлял мне копии электронных писем, адресованных сыну.

Глава 76. Встряска Starbase. Интервью автора с Илоном Маском, Сэмом Пателем, Биллом Райли, Энди Кребсом, Джоной Ноланом, Марком Джанкосой, Омидом Афшаром, Джейком Маккензи, Кико Дончевым, Джаредом Айзекманом, Клэр Буше (Граймс) и Гвинн Шотвелл. Ужин с Джанет Петро, Лайзой Уотсон-Морган и Ванессой Уич.

Глава 77. Optimus Prime. Интервью автора с Илоном Маском, Францем фон Хольцхаузеном и Ларсом Морави.

Глава 78. Неопределенность. Интервью автора с Илоном Маском, Джаредом Берчаллом, Алексом Спиро, Антонио Грасиасом, Робертом Стилом, Блэром Эффроном, Ари Эмануэлем, Ларри Дэвидом и Джо Скарборо.

Глава 79. Презентация Optimus. Интервью автора с Францем фон Хольцхаузеном, Илоном Маском, Стивом Дэвисом, Ларсом Морави, Анандом Сваминатаном, Миланом Ковачем, Филом Дуаном, Тимом Заманом, Феликсом Сигуллой, Айрой Эренпрайсом и Джейсоном Калаканисом.

Глава 80. Роботакси. Интервью автора с Илоном Маском, Омидом Афшаром, Францем фон Хольцхаузеном, Ларсом Морави и Дрю Бальино.

Глава 81. С раковиной в руках. Интервью автора с Илоном Маском, Парагом Агравалом, Дэвидом Саксом, Беном Сан-Суси, Йони Рамоном, Эстер Кроуфорд и Лесли Берланлд.

Глава 82. Покупка. Интервью автора с Илоном Маском, Джаредом Берчаллом, Алексом Спиро, Майклом Граймсом, Антонио Грасиасом, Брэдом Шефтелем, Дэвидом Саксом, Парагом Агравалом, Теджасом Дхарамси и Ро Кханной.

Глава 83. Три мушкетера. Интервью автора с Илоном Маском, Джеймсом Маском, Эндрю Маском, Дхавалом Шроффом, Беном Сан-Суси, Крисом Пэйном, Томасом Дмитриком, Йони Рамоном, Россом Нордином, Кайвоном Бейкпуром, Алексом Спиро, Миланом Ковачем, Ашоком Эллусвами, Тимом Заманом и Филом Дуаном. Kate Conger, Mike Isaac, Ryan Mac, Tiffany Hsu, “Two Weeks of Chaos”, New York Times, 11.11.2022.

Глава 84. Модерация контента. Интервью автора с Йоэлем Ротом, Дэвидом Саксом, Джейсоном Калаканисом, Илоном Маском, Джаредом Берчаллом и Йони Рамоном. Cat Zakrzewski, Faiz Siddiqui, Joseph Menn, “Musk’s ‘Free Speech’ Agenda Dismantles Safety Work at Twitter”, Washington Post, 22.11.2022; Elon Musk, “Time 100: Kanye West”, Time, 15.04.2015; Steven Nelson, Natalie Musumeci, “Twitter Fact-Checker Has History of Politically Charged Posts”, New York Post, 27.05.2020; Bari Weiss, “The Twitter Files Part Two”, ветка Twitter, 08.12.2022.

Глава 85. Хеллоуин. Интервью автора с Илоном Маском, Мэй Маск, Лесли Берланд, Джейсоном Калаканисом и Йоэлем Ротом.

Глава 86. Голубые галочки. Интервью автора с Илоном Маском, Йоэлем Ротом, Алексом Спиро, Дэвидом Саксом, Джейсоном Калаканисом и Джаредом Берчаллом. Conger, Isaac, Mac, Hsu, “Two Weeks of Chaos”; Zoë Schiffer, Casey Newton, Alex Heath, “Extremely Hardcore”, The Verge and New York Magazine, 17.01.2023; Casey Newton, Zoë Schiffer, “Inside the Twitter Meltdown”, Platformer, 10.11.2022.

Глава 87. Преданность делу. Интервью автора с Илоном Маском, Джаредом Берчаллом, Ларри Эллисоном, Алексом Спиро, Джеймсом Маском, Эндрю Маском, Россом Нордином, Дхавалом Шроффом, Дэвидом Саксом и Йони Рамоном. Gergely Orosz, “Twitter’s Ongoing Cruel Treatment of Software Engineers”, Pragmatic Engineer, 20.11.2022; Alex Heath, “Elon Musk Says Twitter Is Done with Layoffs and Ready to Hire Again”, The Verge, 21.11.2022; Casey Newton, Zoë Schiffer, “The Only Constant at Elon Musk’s Twitter Is Chaos”, The Verge, 22.11.2022; Schiffer, Newton, Heath, “Extremely Hardcore.”

Глава 88. Хардкор. Интервью автора с Илоном Маском, Джаредом Берчаллом, Алексом Спиро, Джеймсом Маском, Эндрю Маском, Россом Нордином, Дхавалом Шроффом, Дэвидом Саксом, Йони Рамоном, Ларри Эллисоном и сотрудниками Apple. Schiffer, Newton, Heath, “Extremely Hardcore.”

Глава 89. Чудеса. Интервью автора с Шивон Зилис, Джереми Баренхольцем, Илоном Маском, Ди-Джей Сео и Россом Нордином. Ashlee Vance, “Musk’s Neuralink Hopes to Implant Computer in Human Brain in Six Months”, Bloomberg, 30.11.2022.

Глава 90. Файлы Twitter. Интервью автора с Илоном Маском, Бари Вайс, Нелли Боулс, Алексом Спиро и Россом Нордином. Matt Taibbi, “Note from San Francisco”, TK News, Substack, 29.12.2022; Мэтт Тайбби, треды с “файлами Twitter”, TK News; Matt Taibbi, “America Needs Truth and Reconciliation on Russiagate”, TK News, 12.01.2023; Мэтт Тайбби, ветки Twitter, 12.2022–01.2023; Cathy Young, “Are the Twitter Files a Nothingburger?”, The Bulwark, 14.12.2022; Tim Miller, “No, You Do Not Have a Constitutional Right to Post Hunter Biden’s Dick Pic on Twitter”, The Bulwark, 03.12.2022; Bari Weiss, “Our Reporting at Twitter”, The Free Press, 15.12.2022; Bari Weiss, Abigail Shrier, Michael Shellenberger, Nellie Bowles, “Twitter’s Secret Blacklists”, The Free Press, 15.12.2022; David Zweig, “How Twitter Rigged the COVID Debate”, The Free Press, 26.12.2022; Freddie Sayers, Jay Bhattacharya, “What I Discovered at Twitter HQ”, unherd.com, 26.12.2022.

Глава 91. Кроличья нора. Интервью автора с Илоном Маском, Клэр Буше (Граймс), Кимбалом Маском, Джеймсом Маском, Россом Нордином, Бари Вайс, Нелли Боулс, Йоэлем Ротом и Дэвидом Заславом. Drew Harwell, Taylor Lorenz, “Musk Blamed a Twitter Account for an Alleged Stalker”, Washington Post, 18.12.2022; Drew Harwell, “QAnon, Adrift after Trump’s Defeat, Finds New Life in Elon Musk’s Twitter”, Washington Post, 14.12.2022; Yoel Roth, “Gay Data”, докторская диссертация, защищенная в Пенсильванском университете, 30.11.2016.

Глава 92. Рождественские шалости. Интервью автора с Илоном Маском, Джеймсом Маском, Россом Нордином, Кимбалом Маском, Кристианой Маск, Гриффином Маском и Дэвидом Агусом.

Глава 93. ИИ для автомобилей. Интервью автора с Дхавалом Шроффом, Джеймсом Маском, Илоном Маском и Миланом Ковачем.

Глава 94. ИИ для людей. Интервью автора с Илоном Маском, Шивон Зилис, Биллом Гейтсом, Джаредом Берчаллом, Сэмом Альтманом и Демисом Хассабисом. Reed Albergotti, “The Secret History of Elon Musk, Sam Altman, and OpenAI”, Semafor, 24.03.2023; Kara Swisher, “Sam Altman on What Makes Him ‘Super Nervous’ about AI”, New York, 23.03.2023; Matt Taibbi, “Meet the Censored: Me?”, Racket, 12.04.2023; интервью Такера Карлсона с Илоном Маском, Fox News, 17/18.04.2023.

Глава 95. Запуск Starship. Интервью автора с Илоном Маском, Мэй Маск, Клэр Буше (Граймс), Марком Джанкосой, Биллом Райли, Шаной Диес, Марком Солтисом, Антонио Грасиасом, Джейсоном Калаканисом, Гвинн Шотвелл, Хансом Кенигсманном и Линдой Яккарино. Tim Higgins, “In 24 Hours, Elon Musk Reignited His Reputation for Risk”, Wall Street Journal, 22.04.2023; Damon Beres, “Elon Musk’s Disastrous Week”, The Atlantic, 20.04.2023; George Packer, Our Man (Knopf, 2019). Из “Меры без меры” Шекспира: “Ошибки, говорят, людей формуют, / И многие становятся ведь лучше, / Пройдя сквозь зло”[28].

Источники

Интервью

Параг Агравал, бывший генеральный директор Twitter

Джаред Айзекман, предприниматель и командир экипажа Inspiration4

Сэм Альтман, сооснователь OpenAI (с Маском)

Омид Афшар, заместитель Маска

Дипак Ахуджа, бывший финансовый директор Tesla

Тим Базза, бывший вице-президент SpaceX по запуску

Джен Балахадиа, ассистентка Маска

Дрю Бальино, старший вице-президент Tesla

Джереми Баренхольц, руководитель разработки нейрокомпьютерного интерфейса Neuralink

Мелисса Барнс, бывшая вице-президент Twitter по Латинской Америке и Канаде

Элисса Баттерфилд, бывшая ассистентка Маска

Джефф Безос, основатель Amazon

Кайвон Бейкпур, бывший директор Twitter по продукту

Лесли Берланд, бывшая директор Twitter по маркетингу

Джаред Берчалл, личный бизнес-менеджер Маска

Ролоф Бота, бывший финансовый директор PayPal, партнер в Sequoia Capital

Нелли Боулс, журналист Common Sense, жена Бари Вайс

Ричард Брэнсон, основатель Virgin Galactic

Клэр Буше (Граймс), артистка и художница, мать троих детей Маска

Бари Вайс, журналист Free Press

Джим Во, менеджер SpaceX по постройке Starship

Лори Гарвер, бывшая заместитель директора NASA

Билл Гейтс, сооснователь Microsoft

Рори Гейтс, сын Билла Гейтса

Дэвид Геллс, репортер The New York Times

Билл Герстенмайер, вице-президент SpaceX по надежности в полете

Куналь Гиротра, бывший директор Tesla Energy

Джулеанна Гловер, консультант по связям с общественностью из Вашингтона

Майкл Граймс, управляющий директор Morgan Stanley

Антонио Грасиас, друг Маска и инвестор

Джон Дерр, венчурный капиталист

Марк Джанкоса, первый заместитель Маска в SpaceX

Стив Джарветсон, венчурный капиталист и друг Маска

Ар-Джей Джонсон, бывший директор Tesla Energy

Томас Дмитрик, программист Tesla

Кико Дончев, вице-президент SpaceX по запуску

Брайан Доу, бывший директор Tesla Energy

Микки Дрекслер, бывший генеральный директор J.Crew и The Gap

Фил Дуан, инженер-конструктор автопилота Tesla

Теджас Дхарамси, програмист Twitter

Ларри Дэвид, комик и писатель

Стив Дэвис, президент The Boring Company

Алан Зальцман, один из первых инвесторов Tesla

Тим Заман, инженер по разработке ИИ для автопилота Tesla

Дэвид Заслав, директор Warner Bros, Discovery

Шивон Зилис, менеджер Neuralink и мать двоих детей Маска

Ник Калайджан, бывший вице-президент Tesla по инженерно-конструкторским работам

Джейсон Калаканис, предприниматель, друг Маска

Ханс Кенигсманн, инженер и один из давних сотрудников SpaceX

Милан Ковач, директор Tesla по разработке программного обеспечения для автопилота

Гейдж Коффин, бывший инженер-технолог Tesla

Энди Кребс, бывший директор SpaceX по строительству инфраструктуры для Starship

Эстер Кроуфорд, бывшая директор Twitter по управлению продуктом

Джо Кун, инженер-механик The Boring Company и Tesla

Ро Кханна, сенатор-демократ от Калифорнии

Макс Левчин, сооснователь PayPal

Билл Ли, венчурный капиталист и друг Маска

Джейкоб Маккензи, старший директор SpaceX по разработке Raptor

Джон Макнил, бывший президент Tesla

Гриффин Маск, сын Маска

Джастин Маск, первая жена Маска и мать пятерых его детей

Джеймс Маск, двоюродный брат Маска

Илон Маск

Кимбал Маск, брат Маска

Кристиана Маск, жена Кимбала Маска

Мэй Маск, мать Маска

Тоска Маск, сестра Маска

Эндрю Маск, двоюродный брат Маска

Эррол Маск, отец Маска

Ларс Морави, вице-президент Tesla по проектированию транспортных средств

Майкл Мориц, венчурный капиталист

Дэйв Моррис, старший директор Tesla по дизайну

Рич Моррис, вице-президент SpaceX по производству и запуску

Маркус Мюллер, старший менеджер Tesla Energy

Том Мюллер, сотрудник-основатель и конструктор двигателей SpaceX

Билл Нельсон, директор NASA

Питер Николсон, бывший старший вице-президент Scotiabank и наставник Маска

Росс Нордин, программист в Tesla и мушкетер в Twitter

Люк Носек, инвестор и друг Маска

Сэм Патель, директор SpaceX по работе со Starship

Джо Петржелка, вице-президент SpaceX по проектированию Starship

Джанет Петро, директор Космического центра имени Джона Ф. Кеннеди на мысе Канаверал

Хенрик Пфистер, дизайнер автомобилей

Крис Пэйн, программист автопилота Tesla

Питер Райв, двоюродный брат Маска

Билл Райли, старший директор SpaceX

Талула Райли, актриса и вторая жена Маска

Йони Рамон, директор Tesla по безопасности

Робин Рен, близкий друг Маска по Пенсильванскому университету и бывший директор Tesla по Китаю

Адео Ресси, близкий друг Маска по Пенсильванскому университету

Бен Розен, венчурный капиталист

Йоэль Рот, бывший начальник отдела по безопасности и модерации Twitter

Дэвид Сакс, сооснователь PayPal, близкий друг Маска и инвестор

Ананд Сваминатан, инженер Tesla по разработке Optimus

Бен Сан-Суси, программист Twitter

Ди-Джей Сео, сооснователь Neuralink

Феликс Сигулла, инженер Tesla по разработке Optimus

Джо Скарборо, ведущий MSNBC

Марк Солтис, главный инженер SpaceX по запуску

Алекс Спиро, адвокат Маска

Роберт Стил, инвестиционный банкир

Джей-Би Страубел, сооснователь Tesla

Кристофер Стэнли, старший вице-президент Tesla и SpaceX по технике обеспечения безопасности

Марк Тарпеннинг, сооснователь Tesla

Сэм Теллер, бывший директор по персоналу у Маска

Питер Тиль, сооснователь PayPal и инвестор

Тим Уоткинс, партнер Антонио Грасиаса и командир спецназа Tesla

Родни Уэстморленд, директор Tesla по инфраструктуре

Наваид Фарук, друг Маска по Университету Куинс

Нияме Фарук, жена Наваида Фарука

Джо Фат, портфельный менеджер T. Rowe Price

Трип Харрисс, управляющий пусковой площадкой SpaceX

Демис Хассабис, сооснователь DeepMind

Кен Хауэри, сооснователь PayPal и друг Маска

Эмбер Херд, актриса, бывшая девушка Маска

Франц фон Хольцхаузен, главный дизайнер Tesla

Рид Хоффман, сооснователь LinkedIn и PayPal

Лукас Хьюз, бывший финансовый директор SpaceX

Джессика Швитцер, бывшая советник Tesla по связям с общественностью

Брэд Шефтель, партнер Антонио Грасиаса

Гвинн Шотвелл, президент SpaceX

Дхавал Шрофф, программист Tesla и мушкетер Twitter

Мартин Эберхард, сооснователь Tesla

Ларри Эллисон, сооснователь Oracle

Ашок Эллусвами, директор по разработке программного обеспечения для автопилота Tesla

Ари Эмануэль, генеральный директор Endeavor

Айра Эренпрайс, член совета директоров Tesla

Блэр Эффрон, инвестиционный банкир

Линда Яккарино, бывшая начальница отдела рекламы NBC Universal; директор Twitter

Книги

Eric Berger. Liftoff. William Morrow, 2021 [Эрик Бергер. Старт. История успеха SpaceX. Илон Маск и команда. М.: Бомбора, 2022]

Max Chafkin. The Contrarian. Penguin, 2021

Christian Davenport. The Space Barons. Public Affairs, 2018 [Кристиан Давенпорт. Космические бароны. Илон Маск, Джефф Безос, Ричард Брэнсон, Пол Аллен и крестовый поход во имя колонизации космоса. М.: Бомбора, 2019]

Tim Fernholz. Rocket Billionaires. Houghton Mifflin Harcourt, 2018 [Тим Фернхольц. Новая космическая гонка. Как Илон Маск, Джефф Безос и Ричард Брэнсон соревнуются за первенство в космосе. М.: Альпина Паблишер, 2022]

Lori Garver. Space Pirates. Diversion, 2022

Tim Higgins. Power Play. Doubleday, 2021 [Тим Хиггинс. Создавая религию. Как Илон Маск превратил Tesla из компании-выскочки в самого дорогого автопроизводителя в мире. М.: Бомбора, 2022]

Hamish McKenzie. Insane Mode. Dutton, 2018

Maye Musk. A Woman Makes a Plan. Penguin, 2019 [Мэй Маск. Женщина, у которой есть план. Правила счастливой жизни. М.: Бомбора, 2020]

Edward Niedermeyer. Ludicrous. BenBella, 2019

Jimmy Soni. The Founders. Simon & Schuster, 2022

Ashlee Vance. Elon Musk. Ecco, 2015 [Эшли Вэнс. Илон Маск. Tesla, SpaceX и дорога в будущее. М.: Олимп-Бизнес, 2020]

Ashlee Vance. When the Heavens Went on Sale. Ecco, 2023

Источники и авторы фотографий

13, 20, 22, 27, 29, 30, 33, 36, 40, 46, 47, 50, 54, 55, 56, 60, 62, 67, 71, 73, 81, 84, 85, 87, 366, 577 Фотографии предоставлены Мэй Маск

24, 383 Фотографии предоставлены Илоном Маском

38 Предоставлено Питером Райвом

39, 120 Фотографии предоставлены Кимбалом Маском

65, 337 Фотографии предоставлены Робином Реном

82 CNN/YouTube.com

91 Пол Сакума / AP

100, 573 Дэвид Пол Моррис / Bloomberg via Getty Images

101 Саймон Доусон / Bloomberg via Getty Images

103 Робин Туоми / Redux

107, 108, 114, 116 Фотографии предоставлены Адео Ресси

124 Грегг Сигал

131, 375, 412 Фотографии предоставлены SpaceX

136 Предоставлено Гвинн Шотвелл

142, 215, 217 Стив Джарветсон / Wikimedia Commons

144 Эрин Любин

157, 426, 521 Фотографии предоставлены Tesla

162, 165, 166, 170, 172, 194, 198, 202, 205, 206 Фотографии предоставлены Хансом Кенигсманном

176 Предоставлено Тимом Уотсоном

182 Никки Дуган Пог / Wikimedia Commons

188 Лорен Гринфилд / Institute

192 Ник Харви / WireImage / Getty Images

210, 254, 255, 256 Фотографии предоставлены Наваидом Фаруком

224 Официальная фотография для Белого дома, Чак Кеннеди

228, 597 Фотографии предоставлены Кристофером Стэнли

232 Предоставлено Талулой Райли

236, 261, 321 YouTube.com

238, 296, 299 (слева), 302, 312, 313, 342 Фотографии предоставлены Сэмом Теллером

242 Предоставлено Трангом Паном / Twitter

250, 299 (справа), 377, 549, 554 Фотографии предоставлены Джен Балахадиа

281 Брендан Смяловски / AFP via Getty Images

283 Фотографии предоставлены Эмбер Херд

286 Джанлуиджи Герсиа / AFP via Getty Images

292, 298, 308, 541 Фотографии предоставлены Омидом Афшаром

325 Райан Дэвид Браун / The New York Times / Redux

330, 408 Фотографии предоставлены Граймс

332 Эми Сассман / WWD / Penske Media / Getty Images

351 Предоставлено Биллом Райли

369 Мартин Шоллер / August

384 Предоставлено Blue Origin

387, 421 Ник Ансуини

390 Предоставлено Энди Кребсом

393 Предоставлено Лукасом Хьюзом

406 Уилл Хит / NBC / NBCU Photo Bank via Getty Images

414 Предоставлено Ким Шифлетт / NASA

433, 609 Предоставлено Neuralink

472 Imagine China / AP

478 Эндрю Харрер / Bloomberg via Getty Images

480 Кевин Дитч / Getty Images

506 предоставлено Джаредом Берчаллом

528 The PhotOne / BACKGRID

531 Марлена Слосс / Bloomberg via Getty Images

534 Предоставлено Миланом Ковачем

546, 566, 579 Предоставлено Илоном Маском / Twitter

568 Предоставлено Twitter

574 Даффи-Мари Арно /WireImage / Getty Images

607 Предоставлено Джереми Баренхольцем

612 Wikimedia Commons

616 Саманта Блум

632, 633 Фотографии предоставлены Джеймсом Маском

643 Предоставлено Дхавалом Шроффом

Передний форзац: предоставлено SpaceX

Задний форзац: предоставлено Tesla, Inc.

Примечания

1

Во французском и английском языках Ницца называется Nice, что читается как “нис”, но пишется точно так же, как слово nice – “хороший”, “славный”, “милый”. (Здесь и далее, если не указано иное, – прим. перев.)

2

Здесь и далее роман “Автостопом по галактике” цитируется в переводе В. Баканова.

3

Перевод Ю. Ариновича.

4

Kinko’s – американская сеть копировальных центров, которая впоследствии стала частью компании FedEx.

5

Имеется в виду корабль Хана Соло Millenium Falcon, или “Тысячелетний сокол”.

6

“Дербник” и “Пустельга” соответственно.

7

“Блог основателей Tesla”.

8

“Я люблю NASA”.

9

Цит. по: Айзексон У. Стив Джобс. М., Corpus, 2011. Перевод Дарьи Горяниной, Юлии Полещук, Анны Цырульниковой и Анны Чередниченко.

10

“Кузнечик” (англ.).

11

LiDAR, от light detection and ranging, “обнаружение и определение дальности с помощью света”.

12

Игра слов: в английском языке слово boring значит и “бурение”, и “скучный”.

13

Иск о защите чести и достоинства, в который были включены и электронные письма с BuzzFeed, был рассмотрен в Лос-Анджелесе в 2019 году. При даче показаний Маск извинился и сказал, что не считает спелеолога педофилом. Жюри присяжных сочло, что Маск не подлежит наказанию. (Прим. автора.)

14

Подразумевается, что полная фраза такова: Suck Elon’s Cock.

15

Деятельность компании Meta Inc. (Facebook, Instagram) запрещена на территории РФ решением суда.

16

В английском языке с цыплятами часто сравниваются трусы, а слово chicken используется, помимо прочего, в качестве глагола, означающего “струсить”.

17

После Уотергейтского скандала 1972–1974 годов суффикс – гейт в английском языке стал использоваться для образования названий публичных скандалов, например Моникагейт (с участием президента Билла Клинтона и сотрудницы Белого дома Моники Левински) или Панамагейт (после обнародования “Панамского архива”). Маск предлагает назвать скандал с его участием словом Elongate, что является комбинацией его имени и суффикса – гейт, а также обычным английским глаголом со значением “удлинять”, “растягивать”.

18

David O. Sachs, Peter Thiel. The Diversity Myth: Multiculturalism and Political Intolerance on Campus. Independent Institute, 1998.

19

MAGA, Make America Great Again (“Сделаем Америку снова великой”) – американский политический лозунг, популяризированный во время президентской кампании Дональда Трампа. Ассоциируется с правыми.

20

Деятельность компании Meta Inc. (Facebook, Instagram) запрещена на территории РФ решением суда.

21

Ювальде – город в Техасе, где 24 мая 2022 года произошло массовое убийство в школе Робб. Погибли 19 детей и двое взрослых, еще 17 человек получили ранения. Восемнадцатилетний преступник, открывший стрельбу, забаррикадировался в здании и был позже убит сотрудниками правоохранительных органов.

22

Шутка Маска основана на словесном каламбуре: английская фраза let that sink in значит “свыкнитесь с этим”, “обдумайте это”, “прикиньте”, но буквально ее можно перевести как “впустите ту раковину внутрь”. В своем твите Маск написал: “Вхожу в штаб-квартиру Twitter – прикиньте!” – и опубликовал видео, в котором вносит в офис Twitter раковину.

23

Основной лозунг воукизма – политического течения, проявляющего особое внимание к вопросам социальной, расовой и гендерной справедливости.

24

Американская компания Liquid Death продает воду, упакованную в алюминиевые банки. Компанию основал графический дизайнер Майк Сессарио, который однажды увидел, как зрители на концерте пьют воду из банок из‐под энергетика Monster Energy, и решил продавать воду в подобной “клевой” упаковке. Название Liquid Death (“Жидкая смерть”) было выбрано как максимально не соответствующее содержанию банки – чистой воде из альпийских источников.

25

Первая поправка гарантирует гражданам США право на свободу вероисповедания и слова, а также на свободу прессы и собраний.

26

Все перечисленные американские деятели поддерживают Республиканскую партию США: Роджер Стоун (р. 1952) – политический консультант и лоббист; Джеймс Вудс (р. 1947) – актер; Лорен Боберт (р. 1986) – политик и бизнесвумен, член Палаты представителей США.

27

Перевод М. Зенкевича.

28

Перевод М. Зенкевича.

Content

Уолтер Айзексон
Илон Маск

Пролог Муза огня

Детская площадка

“Я вырос в атмосфере враждебности”

Глава 1 Авантюристы

Джошуа и Уиннифред Хальдеман

Эррол Маск

Их брак

Глава 2 Себе на уме

Одинокий и целеустремленный

Развод

Глава 3 Жизнь с отцом

Переезд

Конфедерация кузенов

Учеба

Глава 4 Искатель

Экзистенциальный кризис

“Автостопом по галактике”

Blastar

Глава 5 Вторая космическая скорость

Доктор Джекилл и мистер Хайд

Билет в один конец

Глава 6 Канада

Иммигрант

Мэй и Тоска

Глава 7 Университет Куинс

Производственные отношения

Стратегические игры

Стажер в банке

Глава 8 Пенсильванский университет

Физика

Король вечеринок

Глава 9 На запад

Летняя стажировка

Король дороги

Интернет-волна

Глава 10 Zip2

Картографические приключения

Хардкор

Миллионер

Глава 11 Джастин

Романтическая драма

Свадьба

Глава 12 X.com

Универсальный банк

Макс Левчин и Питер Тиль

PayPal

Армрестлинг с Левчином

Глава 13 Переворот

Стенка на стенку

В погоне за риском

Малярия

Глава 14 Марс

Полеты

Красная планета

Почему?

Лос-Анджелес

Глава 15 Ракетчик

Россия

Первоосновы

SpaceX

Глава 16 Отцы и сыновья

Малыш Невада

Приезд Эррола

Глава 17 Разгон

Том Мюллер

Зажигание

Глава 18 Правила ракетостроения от Маска

Перепроверяй расходы

Не терпи промедления

Учись на ошибках

Импровизируй

Глава 19 Мистер Маск едет в Вашингтон

Гвинн Шотвелл

Обхаживая NASA

Контракты с твердой ценой

Глава 20 Основатели

Джей-Би Страубел

Мартин Эберхард

Председатель Маск

Глава 21 Roadster

По кусочкам

Чья компания?

Проектные решения

Привлечение дополнительного капитала

Признание заслуг

Презентация

Глава 22 Квадж

Уловка-22

По эту сторону рая

Глава 23 Два провала

Первая попытка пуска

Вторая попытка

Глава 24 Спецназ

Затраты на родстер

Антонио Грасиас

Тим Уоткинс

Проблема с цепочкой поставок

Глава 25 Время взяться за руль

Отставка Эберхарда

Майкл Маркс и вопрос о сволочизме

Глава 26 Развод

Глава 27 Талула

Глава 28 Третий провал

Глава 29 На грани

Глава 30 Четвертый запуск

Основатели спешат на помощь

Работа на износ

“В четвертый раз повезло!”

ilovenasa

Глава 31 Спасение Tesla

Финансирование Tesla, декабрь 2008 года

Государственные ссуды и инвестиции Daimler

Глава 32 Model S

Хенрик Фискер

Франц фон Хольцхаузен

Аккумулятор

Дружественный дизайн

Глава 33 Частный космос

Falcon-9, Dragon и комплекс SLC-40

Обама в SpaceX

Глава 34 Взлет Falcon-9

На орбиту…

…и обратно

Глава 35 Свадьба с Талулой

“Я могу пойти по трудному пути”

Восточный экспресс

Глава 36 Производство

Фримонт

Качество производства

Аккумуляторная гигафабрика в Неваде

Глава 37 Маск и Безос

Джефф Безос

Комплекс LC-39A

Ракеты многократного использования

Глава 38 Сокол слышит сокольника

Grasshopper

“«Сокол» совершил посадку”

Глава 39 Взлеты и падения с Талулой

Глава 40 Искусственный интеллект

Глава 41 Запуск автопилота

Радар

Аварии

Обещания, обещания

Глава 42 Солнечная энергетика

Burning Man

Покупка SolarCity

“Это дерьмо”

Глава 43 The Boring Company

Глава 44 Сложные отношения

Трамп

Эмбер Херд

Эррол и Яна

Глава 45 Спуск в темноту

У вас нет биполярного расстройства?

“Добро пожаловать в производственный ад!”

Ад на невадской гигафабрике

Деавтоматизация

Глава 46 Ад на фримонтском заводе

Игра на понижение

Иди на красный

Избавление от роботов

Шатер

День рождения

Алгоритм

Глава 47 Без обратной связи

Педо

Выкуп

Глава 48 Последствия

“Вы в порядке?”

Шоу Джо Рогана

Огнемет

Разлад с Кимбалом

Уход Джей-Би Страубела

Глава 49 Граймс

ИМ + КБ

Рэп-батл

Множество оттенков Маска

Глава 50 Шанхай

Глава 51 Cybertruck

Сталь

“Не спорьте со мной”

Глава 52 Starlink

Интернет на низкой околоземной орбите

Марк Джанкоса

Усовершенствование Starlink

Глава 53 Starship

Чертовски огромная ракета

И снова нержавеющая сталь

Starbase

Глава 54 День самоуправления

Глава 55 Giga Texas

Остин

Гигапресс

Глава 56 Семейная жизнь

X Æ А-12

Подростки

Дома

Воссоединение Илона и Кимбала

Глава 57 Полный газ

Гражданские на орбите

Кико Дончев

Непокорность

Глава 58 Безос против Маска, второй раунд

Взаимные подначки

Полеты для миллиардеров

Глава 59 Аврал Starship

Мехазилла

Аврал

Цена Raptor

Урок Лукаса

Урок Энди

Глава 60 Солнечный аврал

Глава 61 Вечеринки

Saturday Night Live

Пятидесятилетие

Burning Man 2021

Met Gala, сентябрь 2021 года

Глава 62 Inspiration4

Глава 63 Встряска Raptor

Инженерный режим

Джейк Маккензи

Двигатель 1337

Глава 64 Рождение Optimus

Дружелюбный робот

День ИИ

Глава 65 Neuralink

Человеко-машинные интерфейсы

Чип

Глава 66 Только зрение

Уберите радар

Полемика

Возрождение феникса

Глава 67 Деньги

Самый богатый человек в мире

Чего не купишь за деньги

Глава 68 Отец года

Близнецы Шивон

Малышка Уай

Глава 69 Политика

“Глотайте красную таблетку”

Воук-вирус

Байден

Либертарианский круг

Polytopia

Глава 70 Украина

Starlink спешит на помощь

Не делай добра…

Глава 71 Билл Гейтс

Визит

Благотворительность

Глава 72 Активный инвестор

Перед бурей

Огнемет для пальцев

Совет директоров

Мозговой штурм

Giga Rodeo

Глава 73 “Я сделал предложение”

Пауза

Гавайи

Ванкувер

Визит Наваида

Идеал

Да, но зачем?

Глава 74 Сомнения

Сделка

Тревожные звоночки

Метания

Общее собрание

Глава 75 День отца

Все мои дети

Техно Механикус Маск

Грехи отца

Попытки сближения

Семейный дом

Глава 76 Встряска Starbase

Демонстрация Starship

Встряска команды

Вторжение в тики-бар

Высокий отсек

Глава 77 Optimus Prime

Человеческий фактор

Молодой Франкенштейн

Ходьба

Глава 78 Неопределенность

На грани расторжения

Ари Эмануэль вступает в дело

В омут с головой

Глава 79 Презентация Optimus

Волосы в огне

Репетиция Дня ИИ

День ИИ – 2

Глава 80 Роботакси

Мы ставим на автономию

Автомобиль за 25 тысяч

Глава 81 С раковиной в руках

Столкновение культур

Очень горячий кофе

Глава 82 Покупка

Последний звонок

Глава 83 Три мушкетера

Джеймс, Эндрю и Росс

Оценщики кода

У руля

Первый акт

Глава 84 Модерация контента

Совет из одного человека

Йоэль Рот

Президентское помилование

Сакс и Калаканис

Глава 85 Хеллоуин

Поездка в Нью-Йорк

Космические генералы

Глава 86 Синие галочки

Термоядерный ответ

Синие галочки Twitter

Возвращение к работе

Проблема с Apple

Йоэль Рот увольняется

Отчаяние

Глава 87 Преданность делу

Переезд

Второй раунд

Да или нет?

Оценка кода

Глава 88 Хардкор

Разблокировки

Третий раунд

Зачем такая требовательность?

Визит в Apple

Глава 89 Чудеса

Лечение

Презентация

Глава 90 Файлы Twitter

Мэтт Тайбби

Бари Вайс

Фильтрация по видимости

Глава 91 Кроличья нора

@elonjet

Аудиокомнаты Twitter

Судить/Фаучи

Последствия

Глава 92 Рождественские шалости

Смайлик со взрывом мозга

Налет на Сакраменто

Семейное Рождество

Налет продолжается

Новый год

Глава 93 ИИ для автомобилей

Автомобили, которые учатся у людей

Тест-драйв с ИИ

Глава 94 ИИ для людей

Великая гонка

Потоки данных Маска

Мартовские иды

X.AI

Глава 95 Запуск Starship

Рискованное дело

“Отличный день”

“Ошибки, говорят, людей формуют”

Благодарности

Примечания

Источники

Интервью

Книги

Источники и авторы фотографий

Примечания