Влада Ольховская

Реки Вавилона

* * *

Пролог

Андра Абате равнодушно смотрела на демона, беснующегося перед ней. Теперь все происходящее напоминало обычную драку, и ей становилось скучно. А ведь как все многообещающе начиналось!

Ее встретила одинокая ведьма – молодая, сильная и красивая. Достаточно талантливая, чтобы лет через десять-пятнадцать стать угрозой для Андры. Но сама ведьма считала, что уже готова: испорченная своей силой наследница двух могущественных кланов раньше не встречала достойных противников. Поэтому, когда она обнаружила, что к ее убежищу приближается всего один человек, да еще и женщина, она опрометчиво решила противостоять ей в одиночку, а не призвать на помощь шабаш.

Справедливости ради Андра должна была отметить, что и шабаш ей не помог бы, просто жертв было бы больше. Но какая теперь разница? Ей предстояло избавиться от девочки лет двадцати, невысокой и изящной, как фарфоровая куколка. Ведьма была очаровательна: похоже, то, что подарила ей природа, она усовершенствовала с помощью магии, сделав черты лица совершенными и придав роскошным кудрям насыщенный медный цвет.

Поначалу она смотрела на Андру свысока и была уверена, что у нее все под контролем. Она собиралась покончить с незваной гостьей одним заклинанием – и заклинание, кстати, было неплохое, древняя магия, о которой многие и не слышали. Тем больше было удивление ведьмы, когда у нее ничего не получилось.

Тот провал она приняла за случайность, следующий – за невероятное везение Андры. Но с каждой новой попыткой она все четче понимала, как сильно ошиблась, недооценив соперницу. Ведьма поумнее попыталась бы сбежать, но эта глупая маленькая девочка поддавалась ярости. Она то ли не знала, что при играх с черной магией ярость может привести к катастрофе, то ли забыла об этом в пылу боя.

С каждой минутой она поддавалась уродству все сильнее. Идеальное тело сменилось странным бочкообразным туловищем с короткими мускулистыми ногами и длинными, до самого пола, руками, которые оканчивались вытянутыми узловатыми пальцами. Ее изящные розовые ноготки превратились в кривые черные когти, которыми она то и дело пыталась вырвать Андре глаза. Нежная фарфоровая кожа огрубела, сморщилась и теперь казалась серой звериной шкурой, рыжие волосы выпали, на бугристой голове остались лишь отдельные тусклые пряди.

Но самые жуткие перемены произошли с ее лицом. Кукольные черты, наверняка покорившие не одно мужское сердце, просто исчезли. Ее лицо стало круглым и плоским, нос отпал, оставив после себя два черных провала ноздрей, глаза потемнели, словно забились изнутри грязью, пухлые чувственные губы ссохлись и изо рта теперь выпирали крупные челюсти с желтыми зубами, все еще человеческими, но достаточно сильными, чтобы рвать живую плоть, если бы существо добралось до жертвы.

Андра сомневалась, что молоденькой ведьмочке было бы просто вернуть свой прежний облик, даже если бы она победила. Темные силы быстро и охотно пожирают брошенную им душу, но почти никогда не отдают ее. Впрочем, Андру это не волновало.

Все то время, что ведьма пыталась ее поймать, жертвуя ради этого разумом и самой человечностью, Андра ни разу не ударила ее. Она просто уклонялась от яростных атак и щелкающих совсем близко челюстей. Ей не хотелось драться, ей было любопытно посмотреть, на что способна эта малолетка, уже успевшая заработать репутацию в мире магии. Оказалось – почти ни на что. Одно разочарование.

Настала пора покончить с ней.

Андра замерла на месте, окинула чудовище скучающим взглядом. Ведьма, теперь почти ничем не отличающаяся от животного, победно взвыла. Похоже, ее замутненное сознание подсказало ей, что охотница просто устала или допустила ошибку, самое время ее добить – вырвать позвоночник, впиться зубами в горло, почувствовать, как густая горячая кровь струится по подбородку. Сделать что угодно, лишь бы она пожалела о своем решении прийти сюда и молила о пощаде!

Ведьма бросилась вперед открыто, не таясь, ей хотелось только убить, она потеряла саму способность думать о чем-то другом. Да и к чему ей хитрые планы? Вот же добыча, стоит прямо перед ней, смотрит ей в глаза, слабая и беззащитная! Нужно только пересечь зал и впиться в нее когтями, тогда она уже не уйдет.

Но она не успела даже приблизиться к Андре. Ведьма была на середине разгромленного их битвой зала, когда ее тело изогнулось в судорогах и повалилось на пол. Она взвыла, совсем как попавшее в капкан животное, удивленно взглянула на Андру, словно пытаясь понять, как охотница способна причинить ей такую боль, ничего не делая.

– Это не я, – спокойно пояснила Андра. – Но для тебя это уже ничего не изменит.

Она, как всегда, оказалась права. Ее напарник, отвечавший в их команде за грубую силу, разочаровался в ведьме не меньше, чем она, и наконец-то решил вмешаться.

Существо извивалось на полу так, словно через него пропустили ток, хотя никакого тока не было. Андра не хотела представлять, какие страдания приносят эти конвульсии, но и сочувствовать ведьме не собиралась. Она просто ждала.

Как бы сильна ни была молодая ведьма, сейчас она не могла колдовать, ей оставалось лишь в непередаваемом ужасе наблюдать за тем, как она исчезает. Сначала кожа, потом – мышцы, кости… Ее плоть растворялась, как воск свечи под языками пламени. Хрип, вырвавшийся из горла чудовища, не был похож ни на один из звуков, которые Андре доводилось слышать раньше. А потом оборвался и он – когда на месте могущественной ведьмы, которую совсем недавно ожидало блестящее будущее, осталась лишь мутная багровая лужа.

– Отсылка к Злой Ведьме Запада? – усмехнулась Андра. – Креативно. Но ты усложнил мне жизнь: опять придется доказывать, что мы убили кого надо. Знаешь, гораздо эффектнее приносить клиенту отрубленную голову жертвы, а не жижу в трехлитровой банке.

Бо не ответил, он никогда не отвечал. Но Андра не сомневалась, что он слушает ее.

Их задание было выполнено, но Андра никуда не торопилась. Молодая ведьма подвела ее: вместо настоящего развлечения охотница получила очередную демоническую истерику. Поэтому Андра хотела осмотреть этот дом – погибшая, Маргарита Ринн, была достаточно богата, чтобы позволить себе пару-тройку неплохих артефактов.

Андра знала, что пока она здесь, ведьмы в дом не сунутся, да и мстить не станут. Старейшины шабаша гораздо умнее, чем эта зазнавшаяся девчонка. Поэтому, собственно, они живы, а она – нет.

Так что первой сюда, скорее всего, нагрянет полиция, и даже это будет нескоро. Андра неспешно прохаживалась по роскошным залам и просторным коридорам. Почти всюду на стенах висели фотографии погибшей, которая определенно понимала свою редкую красоту и гордилась ею. Любопытно, что бы она делала, если бы ей пришлось остаться в теле демона навсегда? Было бы это хуже смерти?

Первые залы, попавшиеся Андре, были самыми обычными: столовая, гостиная, биллиардный зал. Люди, бывавших в них, вряд ли подозревали, что они в гостях у ведьмы. Но вот дверь, расположенная подальше, оказалась заперта, и это интриговало.

Андра не стала возиться с замком, она просто выбила дверь одним небрежным ударом. Она догадывалась, что находится внутри, чувствовала тот особый запах, что приносит смерть, но скрытый за этой преградой зал все равно заставил ее удивленно присвистнуть.

– Ты смотри, Бо… Похоже, наша куколка была еще более двинутой, чем я предполагала. Полицию ждет большой сюрприз!

В просторном зале не было окон – их заложили кирпичами, и не зря. Потому что, если бы кто-то заглянул сюда с улицы, он, даже не зная о мире магии, понял бы, какое чудовище живет в особняке под личиной ангела.

Комната была заполнена закрытыми хрустальными сосудами, в которых хранились человеческие тела, а точнее, то, что от них осталось. Переломанные, изувеченные, обескровленные и обожженные, они были насажены на подставки из металлических кольев и подсвечены грамотно расположенными лампами, позволявшими рассмотреть каждую деталь. Благодаря использованию магии они не разлагались, пока находились внутри, и ведьма могла годами хранить свои кровавые трофеи.

Андра не узнала ни одного из мертвецов, но без труда догадалась, что все они были охотниками за нечистью. Их одежда, оружие, брошенное в сосуд вместе с ними, татуировки на обрывках кожи – все это выдавало, ради чего они пришли сюда и почему погибли.

В столь юном возрасте эта ведьма убила больше двадцати охотников. И не просто убила, а выпотрошила, переломала им кости, многих пытала – непередаваемое страдание навсегда застыло на мертвых лицах. Вот почему она не боялась Андру: не из-за своего врожденного таланта, а из-за этих легких побед над теми, кто был значительнее старше и опытнее ее.

– Знаешь, я почти жалею, что мы убили ее сейчас. Подождали бы еще лет пять, и она могла бы нас развлечь… Хотя нет, к черту ее, других хватает.

И снова никакого ответа, но Андра знала, что ему уже хочется уйти. Эти трупы не могли впечатлить его, ему было плевать и на них, и на ведьму. Он потерял интерес к этому дому, когда чудовище было мертво.

– Нет, нельзя уходить так рано, – покачала головой Андра. – Мы еще не зашли в подвал. В подвале всегда самое интересное, разве не знаешь? Так что я пойду, а ты – как хочешь.

Ее шаги разносились по дому гулким эхо. Молодая ведьма не таилась, жила роскошно, словно намеренно призывала сюда охотников за легкой наживой. Ей, видно, не объяснили, что это самый верный способ не прожить дольше тридцати лет. А может, и объяснили, но она не поверила, упиваясь природной энергией, которая наполняла ее молодое тело. Андра не раз замечала, что в этот период и умирает почти половина ведьм – когда сила бьет через край, а мозгов пока немного.

Подвал и правда оказался любопытным: девица обустроила там такую лабораторию, которой позавидовал бы опытный алхимик. Колбы и котлы, артефакты, кристаллы, травы, настои – она умело сочетала науку и магию, дополняя это все собственной энергией. Полиция, конечно, не поймет, для чего все это нужно, погибшую сочтут сумасшедшей. Но другие ведьмы выждут пару недель и выкрадут все это из камеры хранения вещественных доказательств, как пить дать.

Андра осмотрела подземные залы и собиралась уходить, когда ее внимание привлек странный звук, настолько тихий, что человек даже не услышал бы его. То ли вздох, то ли игра ветра в лабиринтах вентиляции, то ли шум крыльев испуганной птицы. Словом, ничего особенного на первый взгляд, но Андре все равно хотелось проверить.

Она направилась в дальнюю часть подвала, туда, где, как ей показалось, располагались кладовые. Богатства ведьмы ее не интересовали, поэтому она не собиралась туда заглядывать и лишь теперь поняла, что чуть не допустила серьезную ошибку. Чем ближе она подходила к металлической двери, тем четче различала дыхание, хриплое и будто вымученное.

– Надо же… Тут кто-то живой есть? Бо, ты знал? И не сказал мне? Скотство.

Она приоткрыла дверь и обнаружила, что там и правда кладовая – темный тесный зал, где не было ни окон, ни даже электрических ламп. Воздух здесь оказался влажным и жарким, в лицо Андре ударила густая волна вони: запах гниющей плоти, застоялой крови и желчи. Андра невольно поморщилась, быстрым движением сорвала с шеи платок и закрыла им лицо. Хотелось уйти, но она осталась на месте, ожидая, когда глаза адаптируются к недостатку света.

Наконец она смогла разглядеть, что в комнате нет ничего, кроме металлического стола и четырех клеток, в каких обычно крупных собак перевозят в самолете. Две из них были пусты, в третьей лежали кости, обтянутые разложившимися остатками плоти, а вот в четвертой шевелилось что-то живое.

Андра понятия не имела, что это – точнее, чем оно было раньше, потому что здесь, в плену у ведьмы, оно определенно перенесло слишком много и готовилось к смерти. Его тело окончательно потеряло форму, голова слилась с шеей и казалась странным наростом, кожа превратилась в сплошную пелену гниющих язв. То, что это создание до сих пор живо, можно было считать чудом – и вопросом времени.

Она подошла ближе, присела на корточки и включила фонарик, чтобы посветить в клетку. Уродец едва помещался там, он был окружен густой жижей, похожей на ту, в которую превратилась ведьма, и в этом Андра видела определенную иронию. Она была убеждена, что несчастное животное уже без сознания, ведь сил в нем оставалось совсем немного, еще на один день страданий, не больше.

Но даже так оно неожиданно отреагировало на свет, наверняка позабытый за время заточения. Оно странно дернулось, и Андра увидела, как среди кровавой плоти открываются глаза – бесконечно уставшие, окруженные алыми прожилками, но все равно сохранившие чудесный оттенок морской волны.

Живые, все понимающие глаза.

– Господи… – прошептала Андра. – Бо, ты не поверишь, но это было человеком!

Глава 1

Сергей собирался устроить себе выходной, поэтому, когда зазвонил телефон, он даже не думал брать трубку. Он просто отключил звук, накрылся с головой одеялом и перевернулся на другой бок, надеясь снова заснуть. Но телефон продолжал вибрировать на столе с такой силой, что рядом с ним испуганно звенели пустые стаканы. Паузы были редкими и наступали лишь когда телефон сбрасывал вызов, словно намекая звонящему, что хозяин не хочет с ним говорить. Но после пары секунд все начиналось снова: кто-то набирал его номер с упрямством, достойным лучшего применения.

Наконец Сергей не выдержал, он резко отбросил в сторону одеяло и сел на кровати. За окном ночь только-только сменилась мутными утренними сумерками, по-прежнему работали уличные фонари, а взгляд на часы показал, что еще нет и шести. Сергею все больше хотелось убить того, чье имя он видел сейчас на дисплее.

– Толик, ты сошел с ума? – холодно поинтересовался Сергей. – Или бухой в ноль? Если тебе просто не с кем в клуб тащиться…

– Заткнись и слушай, – прервал его взволнованный голос, доносившийся из трубки. – Такого еще не было!

Это точно. Толик, его координатор, отличался осторожностью и трусоватостью, с фрилансерами уровня Сергея он говорил исключительно вежливо, иногда – заискивающе. К тому же он прекрасно владел собой и всегда казался жизнерадостным. Сложно было представить, что могло довести его до такого состояния, но сейчас он едва держал себя в руках.

– Что случилось?

– ЧП! – поспешно ответил Толик. – Подробностей я пока не знаю, но мне велели собрать всех, за кого я могу поручиться, кто точно не шарлатан. Ты ведь в Питере, да?

– Да. Но я не хочу связываться ни с каким ЧП. Я хочу спать, выходной и бабу нормальную.

– С этим придется повременить. Приказ сверху, прямо мне, ты понимаешь, что это значит?!

Сергей понимал, хотя и рад был бы ошибиться.

Анатолий Березов был координатором: он умел находить нужных людей для непростой работы. Сам он не обладал паранормальными способностями, но отлично знал «теневой мир», мог отличить истинного экстрасенса от талантливого актера, знал, когда нужно звать медиума, а когда – экзорциста. Он не стремился стать героем и не лез в вечную битву добра и зла, Толик просто работал за деньги, сводил клиентов и заказчиков.

Сергей сотрудничал с ним уже не первый год, при каждой своей поездке в Питер. Они отлично понимали друг друга – до сегодняшнего дня. Потому что Сергей не раз говорил, что не хочет связываться ни с какими серьезными организациями и тайными сообществами, с теми, кто мог отдать «приказ сверху». Да, он обладал истинным даром, но дар этот был невелик и подходил для общения с умершими родственниками и изгнания беспокойных полтергейстов. Все, с остальным пусть кто угодно разбирается, только не Сергей!

– Я ведь просил не давать мне такие заказы!

– А это не заказ и даже не просьба, – сдавленно произнес Толик. – Это приказ, который получили все кураторы вроде меня: собрать всех медиумов, охотников и прочую публику, способную работать с нечистой силой.

– Тогда считай, что я не в Питере, я оговорился, на самом деле я давно в Москве.

– Не получится. Слушай, Сергей, тут у них реально паника, какой раньше не было… Я толком не знаю, что случилось, но это явно что-то серьезное и опасное. Скорее всего, они будут проверять всех, кто был в городе, и всех, кто отозвался на их зов. А те, кто не отозвался…

– …Автоматически попадут в список подозреваемых, – мрачно закончил Сергей. – Дьявол!

Они узнают, что он был в Питере. Это не так уж сложно: проверить регистрацию в гостинице, билеты, платежи по банковской карте. Он и не подозревал, что ему придется скрываться, поэтому везде использовал свое настоящее имя. Впрочем, если бы он воспользовался фальшивыми документами, было бы только хуже: те, кто в состоянии запугать Толика, наверняка легко распознали бы обман, и оснований подозревать его стало бы больше.

Он приехал в Питер, чтобы разобраться с беспокойным призраком, только и всего. Работа была несложная и недорогая, если бы Сергей знал, что все так обернется, то без сомнений отказался бы от нее. Но как он мог знать?

– Ладно, будем считать, что в моих же интересах показаться им на глаза, – подытожил Сергей. – Это надолго? Кто такой клич кинул?

– Да не знаю я! Слушай, давай быстрее, ты уже восьмой, кому я звоню, и каждого нужно уламывать, как выпускницу на минет. А время уходит, вы меня конкретно подставляете! Просто езжай, куда скажут, я скину адрес сообщением. Мне можешь никаких вопросов не задавать, я реально ничего не знаю!

Толик поспешил закончить вызов, словно боялся, что Сергей не сдастся, продолжит расспрашивать. А смысл? Чувствовалось, что он напуган и смущен, потому что никогда раньше он и его маленький бизнес не привлекали внимание титанов, тех, кто контролирует потустороннюю жизнь города.

Поэтому Сергей начал одеваться, мысленно прощаясь со спокойным выходным. В душе уже разрасталась тревога, дурное предчувствие, которое шло с самой нежелательной стороны – со стороны его дара. А когда медиум начинает пророчить беду, ничего хорошего обычно не выходит.

Он как раз закончил застегивать рубашку, когда телефон подал сигнал принятого сообщения. Толик прислал адрес, без пояснений, а жаль – потому что этот адрес сам по себе вызывал немало вопросов: Сергею полагалось приехать в порт, и как можно скорее. Кто их там собирает, зачем – по-прежнему было неясно. Медиуму только и оставалось, что вызвать такси и продиктовать адрес водителю.

Тот неожиданно оживился:

– О, а вы кто будете?

– В смысле? – нахмурился Сергей.

– Так там же что-то случилось! Какая-то крупная авария, вроде, с паромом связано. Чуть ли не всю пристань перекрыли!

– Я ничего об этом не знаю.

– Так а зачем вы туда едете? – поразился таксист.

– Я фотокорреспондент, на газету работаю. Меня туда направил редактор, но разбираться, видно, я буду по ходу дела.

Он надеялся выяснить больше, но таксист знал лишь то, что ему сообщили по рации коллеги – про оцепление. Издалека можно было догадаться, что центром внимания стал паром, но что там произошло – никто не представлял.

Что-то такое, ради чего туда стягивали всех экстрасенсов Петербурга, даже таких незначительных, как Сергей. Это не сулило ничего хорошего.

Подъезд к пристани был заблокирован издалека, полицейские строго следили за всеми, кто пытался подойти поближе – а народу здесь хватало, несмотря на ранний час выходного дня. Особенно тревожно вела себя одна группа: люди возмущались и требовали рассказать им, что происходит. Кто-то плакал, кто-то злился, и из обрывков фраз Сергею удалось понять, что это родственники людей, которые должны были прибыть на пароме.

Но не прибыли. И здесь полиция, а еще экстрасенсов больше, чем на посвященном им телешоу. Сергею с каждой минутой все меньше хотелось тут находиться. Он даже надеялся, что у него появится причина уйти: его не пропустят, примут за зеваку, прогонят, и он сможет с чистой совестью отправляться домой.

Не вышло: он не успел даже дойти до полицейских, когда его перехватил человек в черном.

– Кто и от кого? – коротко спросил он, не тратя времени на приветствие.

– Сергей Крылов, от Анатолия Березова, – тихо ответил Сергей. Он понятия не имел, кто перед ним, и спорить не решался. – Что здесь случилось?

Человек в черном не спешил отвечать. Он провел его за полицейское ограждение, и лишь когда они отдалились от толпы, сказал:

– Катастрофа. Я благодарю вас за, что вы здесь, Анатолий очень высоко отзывался о вас, сказал, что вы один из сильнейших медиумов, с которыми он работает.

– Спасибо ему за это, конечно, но я ничего не могу обещать, пока не пойму, что вообще происходит!

– Этого никто не понимает, но ясно одно: кто-то нанес нам очень серьезный удар.

– Нам – это кому? И что вы понимаете под серьезным ударом?

– Нам – это человечеству, – сдержанно пояснил человек в черном. – А под серьезным ударом я понимаю больше тысячи трупов.

От изумления Сергей невольно застыл на месте, и лишь когда человек в черном продолжил движение, он вынужден был идти за ним.

– Простите, мне показалось, вы сказали…

– Больше тысячи трупов, – повторил его спутник. – Мне понятно ваше удивление, я тоже сначала не поверил. Но факты говорят сами за себя: что-то убило этих людей. Связь с паромом «Эванджелин», направлявшимся в Санкт-Петербург из Хельсинки, была потеряна еще ночью, в пять утра он появился у пристани, но двигался неконтролируемо, потом и вовсе застыл на месте, не доплывая до берега. Туда отправилась команда спасателей, которые и обнаружили, что все пассажиры и члены экипажа мертвы.

– Прискорбно, конечно, но я все еще не понимаю, при чем тут я.

– Эти люди утонули. На абсолютно исправном пароме, на котором не было ни капли воды. Это не теракт и не несчастный случай, это нападение силы, которая нам непонятна и неизвестна.

С ним сложно было спорить: чем ближе они подходили к парому, застывшему у берега, тем четче Сергей чувствовал странную энергию, окружавшую его. Энергию жизни от тех медиумов, что уже работали на борту, энергию смерти от всего, что там произошло, и чужеродную энергию, которой в этом мире быть не должно.

«Эванджелин» напоминала ему айсберг, потерявшийся в темных водах и погубивший когда-то «Титаник». Меньше всего на свете Сергею хотелось ступать на этот плавучий гроб.

– Я бы хотел помочь, но я таким не занимаюсь. Должно быть, Анатолий не сказал…

– Чем «таким»? – горько рассмеялся человек в черном. – Да никто понятия не имеет, что здесь случилось. Государство, полиция, церковь – в это вовлечены все, и все двигаются вслепую. Поэтому нам жизненно необходима помощь любого человека, который хоть как-то связан с этим миром. Мы пригласили сюда всех, кто был в городе, всех, кто на нашей стороне – даже тех, с кем мы обычно не работаем. Поэтому уж простите, что заставляем выйти за грани привычного мира, и все же попытайтесь нам помочь.

Вот и сорвался побег.

– Хорошо, я попытаюсь, – вздохнул Сергей. – Чего именно вы от меня ожидаете?

– Смотрите, слушайте, используйте свой дар. Нам нужны любые ключи, любые подсказки, следы того, кто мог это сделать. До полудня паром в вашем распоряжении, вы можете делать что угодно, всего касаться, осматривать любую комнату. После двенадцати вам и остальным придется уйти, начнется работа полиции. Хотя мы с вами знаем, что этого преступника обычными методами не найти.

Это точно, корабль был опутан темной энергией, как паутиной. Сергей никогда не считал себя трусом, он не рисковал понапрасну, но, если не было другого выхода, уверенно смотрел в глаза опасности. А в этот раз ему потребовалась вся сила воли, чтобы ступить на борт парома «Эванджелин».

Проводив его сюда, человек в черном ушел, а Сергей остался один на один с пустотой. Он чувствовал, что здесь хватает людей – а точнее, медиумов, и многие были сильнее него. Но их Сергей пока не видел, и ему казалось, что кроме него здесь лишь призраки.

Он понятия не имел, что делать, с чего начать. Что бы он там ни сказал человеку в черном, Сергей был уверен, что от него не будет толку. Ему нужно было просто продержаться до двенадцати, изобразить бурную деятельность, а потом уйти, предоставив это дело тем, кто сильнее его. Всегда есть те, кому не терпится стать героем, для них это звездный час.

А он просто проходил по коридорам, стараясь не привлекать к себе внимания, пока не наткнулся на первый труп. Судя по форме, это была одна из горничных, совсем молодая девушка, лет двадцати, не больше. Худенькая, с обручальным кольцом на пальце – и бесконечным ужасом, застывшим на побледневшем лице. Она ведь наверняка была уверена, что впереди у нее вся жизнь, что этот рейс не будет отличаться от остальных. Она работала, шла по коридору между комнатами, когда вдруг начала тонуть.

Сергей не хотел даже представлять, какой страх она пережила в последние минуты своей жизни. Она видела, что вокруг нее воздух, и все равно задыхалась. Вода переполняла ее легкие изнутри, давила, причиняла боль, сковывала чувством беспомощности. Человек, который тонет в воде, борется за жизнь до последнего, даже если не умеет плавать. И эта девушка наверняка хотела бороться, но не могла, потому что воды вокруг нее не было, вода лилась у нее из носа и рта. Она, наверняка любимая кем-то, умерла одинокой и беспомощной в самый обычный день, когда все должно было идти по плану.

Чем дольше Сергей смотрел на нее, тем меньше ему хотелось оставаться в стороне. Он понимал, что вряд ли сможет что-то изменить. Но он должен был хотя бы попытаться взять след, а потом уже передать его тем, кто способен найти виновного. Сергей злился на существо, которое устроило эту бойню, однако понимал, что не способен противостоять ему.

Да и отследить пока не мог. Среди переплетения разных энергий у него никак не получалось выделить ту, которая указала бы на убийцу. Сергей знал, что есть медиумы, которые умеют управлять своим даром, однако его способности работали интуитивно. Иногда ему везло, иногда – нет, он не умел на это влиять.

Он шел по коридорам без цели, надеясь, что это поможет ему найти верный путь. Иногда он сталкивался с другими экстрасенсами, приглашенными сюда. Они не говорили с ним, спешили быстрее разойтись, не глядя в глаза друг другу. Никто из них не сталкивался с подобным, и они не знали, что будет дальше.

Сергей и сам не заметил, как оказался на одном из верхних этажей, в роскошном люксовом номере, состоящем из двух комнат и ванной. Стоило ему переступить порог, как он понял: вот оно. Точно в цель. Он оказался здесь не случайно, его сила привела его сюда, потому что в этом месте было нечто важное, искра жизни в море смерти, та самая потусторонняя энергия, которую он сразу почувствовал возле парома.

Оставалось только понять, что делать дальше. Позвать кого-то? Но Сергей даже не смог бы объяснить им, что в этой комнате особенного. Поэтому он решил осмотреть все сам, а потом уже искать человека в черном или кого-то еще из главных.

Во время этого рейса номер был занят – в шкафу висели вещи, в ванной были разбросаны бутылочки с гелями для душа и шампунями, а сам постоялец так и остался навсегда на кровати. Это был мужчина лет сорока пяти, полный, лысоватый и некрасивый – хотя смерть никого не красит. Он лежал на постели, свернувшийся клубком в последней агонии, застывший, давно потерявший последнее тепло жизни. Похоже, он собирался спать, потому что из одежды на нем остались только трусы и бельевая майка. Подушка и простыни возле его лица были залиты водой, он утонул точно так же, как и другие пассажиры. Он был обычным человеком, ничего особенного, и умер как все. Странная энергия, которая заманила сюда Сергея, принадлежала не ему. Но кому тогда?

– Ты не один из сильнейших, – донеслось со стороны двери. – Напротив, я бы сказала, что ты в конце списка, обычный медиум, который только и может, что чувствовать. Кто бы мог подумать, что от тебя будет толк.

Сергей упустил момент, когда к апартаментам подошел кто-то еще, и теперь женский голос застал его врасплох. Обернувшись, он увидел ее – молодую женщину, которая стояла, прислонившись к дверному косяку, и внимательно наблюдала за медиумом.

На вид ей было лет двадцать пять-тридцать, не больше, однако что-то в ее глазах подсказывало Сергею, что она может оказаться намного старше. Она была красива странной красотой, которая заставляла думать о дальних странах и даже других мирах: огромные серые глаза, тонкие черты лица, маленький нос и правильной формы губы. Из-за удивительно белой кожи и платиновых волос, идеально ровными прядями падающих на плечи, она казалась призраком одной из жертв этого парома, хотя Сергей не сомневался, что она живая. Он попытался почувствовать ее энергию – и натолкнулся на незримую стену. Это мало что значило, его способности почти никогда не действовали на других медиумов.

На женщине были спортивные ботинки, джинсы, майка и куртка, на шее висели сразу несколько медальонов, тонкие пальцы были унизаны кольцами. Сергей подозревал, что это не простые украшения, однако в артефактах он почти не разбирался. Он не совался на колдовскую сторону, ему хватало того, с чем он работал.

– Ты кто? – поинтересовался он.

Она обращалась к нему так, словно они были знакомы много лет, и он не видел смысла изображать вежливость. Хотя, может, и зря: так нагло обычно вели себя сильнейшие из охотников.

– Андра Абате, – представилась она.

– Это должно что-то мне говорить?

– Не обязательно. Но если ты не слышал это имя, значит, сам ты не охотник.

– А я и не претендую, – пожал плечами Сергей. – Я вообще не хотел быть здесь.

– Как и он, – Андра кивнула на застывший труп. – И тем не менее, вы оба тут.

– У него шансов уйти меньше, чем у меня. А я дождусь двенадцати – и постараюсь забыть это, как страшный сон.

– Не хочется тебя расстраивать, но так не будет, – заметила она. – Пути судьбы неисповедимы. Таким, как ты, не место здесь, и ты это знаешь. Вы не боретесь с нечистью, вы сдираете деньги с одиноких старух, чтобы им больше не мерещился призрак бывшего мужа, и изгоняете потерявшиеся осколки душ с места преступления. Вы связались с потусторонним миром не потому, что вам хотелось, а потому что вам по нелепой случайности достался дар, который вы теперь активно монетизируете. Я это знаю, церковь это знает, любая гильдия это знает, поэтому вас обычно и не зовут сюда. Но теперь случилось нечто из ряда вон выходящее, и позвали всех. Мне, честно говоря, это казалось глупостью, однако я ошиблась. Из всех героев и мстителей, что прискакали сюда, только ты что-то почувствовал.

Ее голос звучал спокойно и ровно, серые глаза смотрели изучающе. Сергею казалось, что она видит его насквозь, и это нервировало. Не зря он все-таки держался подальше от охотников!

– Откуда ты знаешь, что я что-то почувствовал?

– По тебе видно. Остальные бродят здесь бессистемно, рыдают, бьются в истерике. Кто-то пытается проводить ритуалы и общаться с духами, только это они напрасно. Тут поработала сила, с которой никто из нас не сталкивался, поэтому обычные методы не подходят. Ирония в том, что твой дар, пусть и не очень сильный, оказался способен уловить эту силу. Такое бывает: иногда быть мышью выгодней, чем быть львом.

– Метафора так себе. Не нужно переоценивать мой дар: я до последнего не знал, куда иду, и даже сейчас не представляю, что я чувствую.

– Это и не нужно, – покачала головой она. – Я заметила, что ты двигаешься уверенно. Твое сознание еще не сообразило, что к чему, но твой дар уже коснулся этого.

– Допустим, мой дар привел меня сюда – хотя есть шанс, что я случайно не туда свернул. И что дальше? Это же ровным счетом ничего не значит!

– Вот тут ты не прав.

Она наконец шагнула в комнату. Андра неспешно прошла по номеру, осматривая все, что ее интересовало. Она без сомнений и стеснения заглядывала в тумбочки, рылась в шкафу, проверяла, что хранится в ванной. Так же безразлично она осмотрела и мертвое тело.

Сначала Сергей просто наблюдал за ней, но дело затягивалось, и он не выдержал:

– Чего ты пытаешься этим добиться?

– Узнать о нашем покойном побольше. Там, где не работает магия, помогут простейшие методы расследования. Что ты можешь сказать об этом человеке по его комнате?

– Что он умер!

– И это все?

Сергею не хотелось отвечать ей. Кем она вообще себя возомнила? Учительницей, опрашивающей ученика? Да эта девица младше него лет на пять, раз уж на то пошло! Конечно, охотники всегда смотрели на медиумов свысока. Но он не обязан был это терпеть.

С другой стороны, что, если она права и его дар каким-то образом настроен на существо, которое устроило все это? Сергей снова вспомнил мертвую горничную. За нее никто мстить не будет, никто не попытается выяснить, ради чего у нее отняли жизнь. Так может, у него получится? Нужно пытаться, даже если ради этого придется подыграть Андре.

– Он был богат, раз мог позволить себе такой номер, – отметил Сергей, оглядываясь по сторонам.

– Может, он просто приплатил кому-то из команды, чтобы его пустили в пустующий люкс? – Судя по взгляду, Андра уже знала ответ, ей просто хотелось услышать, что он скажет.

– Нет. Тут все его вещи, они разложены по своим местам аккуратно, без спешки. Вещи это дорогие, вся его одежда, вон те часы – это говорит о том, что он мог позволить себе такой люкс, ему не нужны были махинации с эконом-классом. Обручального кольца на пальце нет, а значит, он либо не женат, либо скрывает, что женат. Но одному ему такие апартаменты не нужны, здесь есть люксы поменьше. Думаю, он просто использовал возможность поразвлечься с местными шлюхами. Это даже проще, чем курортный роман: быстрый секс на корабле, а потом они разбегаются навсегда.

– Неплохо. Всегда знала, что медиумы умеют оценивать людей. Как еще им узнать, с кого сколько денег содрать?

– Не только ради этого, – хмыкнул Сергей. – Да и вообще, тебя это не касается. Я не спрашиваю, чем занимаешься ты, и мне это, честно, не интересно. Так ты согласна со мной?

– Согласна, что он хотел поразвлечься. Не согласна с тем, что он собирался заказать местных девок. С ним уже кто-то был. И этот кто-то не только не утонул, но и успел свалить до приезда спасателей, прихватив вещички. Какой напрашивается вывод?

– Этот кто-то и виновен во всем. Но, во-первых, не факт, что это убийца – может, кому-то просто посчастливилось выжить. Во-вторых, с чего ты взяла, что с ним кто-то жил?

– Во-первых, случайный свидетель если и убегает в панике, когда все вокруг умирают, то точно не собирает перед этим чемодан. А во-вторых, посмотри на это, – Андра обвела рукой комнату. – Он положил вещи на верхние полки, хотя использовать средние гораздо удобней. В ванной распечатаны два подарочных набора для душа. Да и сам он умер, когда лежал на кровати, но явно не собирался спать: вряд ли он так устал, что плюхнулся поверх одеяла. Какие выводы?

– Он жил здесь с кем-то, – вынужден был признать Сергей.

– Вот и все. Но, держу пари, этот «кто-то» не был его почтенной супругой и не значится ни в каких списках. Мы не найдем второго имени, мы только узнаем, кем был этот несостоявшийся ловелас. Но по документам он наверняка жил здесь один, а свидетелей, способных рассказать, с кем он прибыл на борт, не осталось. Вот поэтому мне и нужен ты.

– Я? Почему я?

– Глупый вопрос, – фыркнула Андра. – Я прекрасно знаю, что тебе тут страшно, ты не в своей стихии. Медиумы не вмешиваются в такую войну. А придется! Я не знаю, кто тут был, но он отнял тысячу жизней, а значит, мы играем с большим мальчиком. Его нужно остановить, пока он не натворил дел. Я смогу это сделать, а ты сможешь его выследить.

– Если ты способна его остановить, почему сама не выследишь? И кстати, это не мальчик, а девочка, раз она жила с этим дядькой.

– Не факт, у людей разные предпочтения. А выследить я его не могу, потому что наши способности работают по-разному. Я умею охотиться, ты умеешь выслеживать. Скажи мне вот что: если ты увидишь того, чью энергию чувствуешь здесь, ты узнаешь его?

Сергей мог бы соврать. Более того, ему отчаянно хотелось соврать, послать ее подальше, уйти и забыть, но он не мог. Не только из-за тех, кто умер здесь. Он подозревал, что вопрос со стороны Андры был простой вежливостью. Если бы он отказался, ему все равно пришлось бы помогать ей, признавая, что она сильнее. Так не лучше ли сохранить хотя бы видимость равноправия с самого начала?

– Я не уверен, но, думаю, у меня получится, – вздохнул он.

– Вот и славно. Да не трясись ты, тебе не придется с ним драться! – рассмеялась Андра. – Эту часть я беру на себя. Ты медиум, ты сообразительный, поэтому меня устраивает работа с тобой. Возможно, мои наниматели даже заплатят тебе, вот тебе еще один стимул. Нам придется немного поработать вместе, найти того психа, который это устроил, и все – миссия выполнена. Так как, говоришь, тебя зовут?

* * *

Темнота разрывает его на части, пожирает его. Он знает, что ему больно, – должно быть больно, иначе нельзя, – но он уже ничего не чувствует. Оказывается, есть предел, финальная черта, за которой боль становится настолько сильна и вместе с тем привычна, что она больше не ощущается.

Боль – это не самое страшное, по большому счету. Гораздо хуже та разрастающаяся пропасть, которую он чувствует каждый день между собой и нормальными людьми. Даже те из них, что стараются быть вежливыми, не могут подавить в себе жгучий, первобытный страх.

Страх человека перед чудовищем.

К страху примешивается отвращение, поэтому его и держат в темной комнате. Они говорят, что это бережет его глаза, и в чем-то они правы. Ему больно смотреть на свет, его глаза и так почти ничего не видят. Однако темнота спасает не только его, она спасает и тех, других, избавляя их от необходимости смотреть на него. Когда же им все-таки приходится увидеть, ужас в их душе тесно переплетается с отвращением и презрением. Как будто он виноват… но он же не виноват!

Неважно. Бесполезно объяснять все это пожилому врачу, который называет его не иначе как «это». Бесполезно утешать молодую медсестричку, которую вырвало в двух шагах от его кровати, когда она впервые увидела его. Может, они в чем-то правы? Он ведь не человек больше, не мужчина и не женщина – от его тела осталось так мало, что разница просто стерлась. Он все еще чувствует себя мужчиной и помнит свое имя, но он уже никому не сможет об этом сказать, так что – не считается.

Он давно не задает темноте таких наивных вопросов, как «Почему я?» и «За что?». Это раньше они переливались криком в его душе, теперь уже нет. Сейчас его интересуют вопросы попроще: почему я не сошел с ума от горя? Почему не умер от боли? Почему они не убили меня, когда нашли? Безумие и смерть казались такими приятными исходами, будто перед ним открылась бы залитая солнечным светом дорога домой. Он бы уже не понимал, что происходит, ему стало бы все равно. Все что угодно, лишь бы прекратились боль, страдание и унижение.

Но, видно, участь у него такая, потому что время протекало мимо него, а забвение так и не приходило. И вот он здесь, запертый в клетке агонии, чувствует, как его разрывает темнота, а спасения просто нет, этот кошмар будет длиться вечно.

Дверь открывается, впуская в его душную палату робкий свет из коридора и одинокого человека. Его глаза совсем плохи, он не может различить, кто это, видит лишь изящный силуэт на фоне белого сияния. Как ангел с небес… Ему не нужно видеть лицо, он и так знает.

Он узнаёт ее по уверенным шагам – все остальные входят в его палату нервно и стараются побыстрее уйти. Она не спешит, пересекает разделяющее их пространство, садится на стул у его постели. Он чувствует главное: ее запах. Запах одичавшего сада после летнего ливня. Свежая, приятная прохлада. Листья с застывшими на них крупными каплями. Цветы, которые после дождя пахнут так сильно, почти отчаянно. Мокрая древесная кора и сырая земля. Свобода. Она – тонкий и теплый запах из его детства, когда все было хорошо, и он еще не знал, что такое предел боли.

Она садится рядом с ним, единственная гостья, что у него бывает. Он хочет заговорить с ней, сказать хоть что-то, но не может – от его горла осталось кровавое месиво. Раздается лишь глухой хрип.

– Я знаю, что ты не спишь, – говорит она. Ее тихий мелодичный голос – первый звук в его палате за много часов ожидания. Звук и свет – это теперь она, только она, остальное – пустота. – Ничего не бойся, пока я с тобой.

Я с тобой… Он не поверил бы никому другому, но ей верит.

Мучительным усилием он поднимает левую руку, последнее, что у него осталось. Слабую руку, покрытую скользкими от крови и сукровицы лоскутами кожи. На руке три пальца: мизинец, указательный и большой. Остальные два отгнили и отвалились кусками мертвой плоти. Так он когда-то потерял правую руку и обе ноги. Он так много потерял – и так мало от него осталось.

Но она не боится. Она берет его за руку осторожно, однако осторожность эта продиктована не брезгливостью, он чувствует. Она стремится поддержать его, чтобы ему не пришлось тратить последние силы, и не хочет причинять ему боль.

Ей не все равно, даже когда перед ней живые останки. Для нее он все равно человек.

В этот миг он и понимает, что любит ее. Это как странно: раньше, в прошлой жизни, такой далекой, что верить в нее все сложнее, ему казалось, что для любви нужно много причин. Однако все они, такие важные когда-то, не имеют значения с ней. Красота? Возможно, она красива, но он никогда не видел ее, только размытый темный силуэт. Она может быть какой угодно, и это уже не важно. Добрый характер? Ему все равно, какой у нее характер, потому что она способна на доброту в абсолютном проявлении. Ум, чувство юмора, покорность? Да какая, к черту, разница теперь! В ней есть сила, которая поднимает ее над остальными людьми и позволяет уверенно входить в эту палату и держать за руку уродца.

Это любовь в чистом виде, подавляющая боль в его душе, пронзающая насквозь, пронизывающая каждую клеточку его умирающего тела. Он уже потерял слишком много, он больше не может воспринимать ее как мужчина женщину. Теперь она для него высшее существо, поэтому любовь к ней тоже другая. Вечная. Безусловная. Он чувствует: он будет любить ее до конца жизни, что бы ни произошло, какой бы она ни оказалась. Даже если она станет демоном, отнимающим тысячи невинных жизней, он все равно останется на ее стороне, у ее ног, как верный пес.

Зачем думать об этом – о том, чего не будет? Он умрет, она останется. Но она позволяет ему чувствовать хоть что-то, кроме боли и страданий, перед смертью. Он держится за эту любовь, как за последнюю нить, связывающую его с миром людей. Из его глаз, почти бесполезных, катятся раскаленные слезы, обжигающие рваную кожу на лице. Он не хочет уходить вот так, ему нужно так много сказать ей, хотя бы признаться – а приходится мириться с вынужденным молчанием.

Люблю тебя… Люблю… Не уходи, будь со мной, а лучше – убей меня!

Он хочет принять смерть из ее рук, это было бы величайшим подарком для него. Но она этого не сделает, он уже знает и принимает ее решение со смирением того, кто любит.

– Они мне тут хвастали, сколько обезболивающего тебе дают, идиоты эти! – горько смеется она. – Видно, что ни хрена не понимают. Мне жаль, что тебе приходится терпеть их. Но долго это не продлится.

Она очень бережено, чтобы не поранить, сжимает его руку. Как будто они старые друзья и оба знают значение этого жеста. Он чувствует, как в его усталой душе появляются первые искры надежды. Долго не продлится? Неужели – всё? Не нужно больше терпеть, его смерть показалась на горизонте, они знают день и час?

Я люблю тебя… Прости, что не могу тебе сказать…

– Скоро все закончится, – продолжает она. – Просто потерпи немного, тебя увезут отсюда. Есть те, кто сможет тебе помочь. Ты будешь жить!

Жить? Нет! Он не хочет этого, ему страшно от самого слова. Он ждет смерти, потому что только она сможет освободить его. Смерть намного лучше жизни в этих руинах человеческого тела!

Слезы скользят по щекам все быстрее. Он так хочет объяснить ей, что ему не нужна жизнь, ему очень нужно умереть, только это и будет правильным. Он старается заговорит с ней, отчаянно, из последних сил, но его горло покидает лишь очередной хрип.

Она замечает. Он не видит, как она улыбается, но чувствует это.

– Я понимаю больше, чем ты думаешь. А ты, в свою очередь, понимаешь меньше, чем тебе кажется. Ты попал в чужой мир, тебя ни о чем не спрашивали, просто втянули в это и все. А для меня этот мир родной. Поэтому верь мне, когда я говорю, что все будет хорошо.

Он хочет верить, но не может, не после всего, что с ним случилось. Она и не ждет от него ответа. Она наклоняется к нему и нежно касается губами его лба. Быстрый поцелуй, легкий, но это та ласка, о которой он и мечтать не мог, только не в этом теле, от одного взгляда на которое людей выворачивает наизнанку.

Счастье взрывается в нем теплым светом, он задыхается от любви. Он не сдерживает в себе это чувство, как раньше, он позволяет ему расти. Зачем сдерживаться, если у него ничего хорошего, кроме этой любви, не осталось? Для него ничего не изменится. Но он знает, что сможет думать о ней в момент смерти, и ему будет легче…

…Он резко поднялся в постели, по-прежнему окруженный темнотой. Его кожу, теперь абсолютно здоровую, покрывала испарина, его сильное гибкое тело трясло от страха. Проклятый сон!

Это было так давно, много лет назад, и он надеялся, что время сотрет воспоминания. Может, и не уничтожит их, но, по крайней мере, сделает не такими яркими.

Он ошибся. Они прожгли его душу насквозь, остались в ней навсегда, он не мог и уже не мечтал забыть тот день, когда впервые обнаружил, как сильно и слепо он умеет любить.

Но этот сон не возвращался к нему каждую ночь, нет, напротив – он был редким гостем. Слияние ночного кошмара и искрящегося счастья, которое нельзя почувствовать без боли. Если бы это снилось ему каждую ночь, его уже накрыло бы безумие, о котором он мечтал тогда!

Этот сон был маяком, тайным знаком, предупреждением. Он откинулся на влажные от пота простыни, пытаясь отдышаться. Он думал о том, что сон никогда не приходит просто так.

Раз он вспомнил тот день, значит, она снова близко.

– Я ведь все еще люблю тебя, и ты знаешь об этом, – прошептал он в темноту, окружавшую его со всех сторон. Голос звучал легко и ровно, давно вернувшийся и покорный ему. – Я никогда не перестану, но… Не приходи сюда больше.

* * *

Полина Зимовская старалась казаться спокойной и невозмутимой, как другие молодые следователи, стоявшие рядом с ней, хотя внутри у нее все замирало от страха. Не из-за того, что на металлическом столе под яркими лампами лежал уже вскрытый труп – мертвецов она за свою жизнь видела больше, чем хотелось бы. Нет, Полину пугала не сама смерть, а ее неправильность, необъяснимость, тайна, скрытая за ней. Чем больше ты знаешь об убийце, тем проще тебе защититься. Но что делать, если ты не знаешь ничего?

Она терпеть не могла неведение и неопределенность. Поэтому Полина и вызвалась стать следователем «особого» отдела – того, о котором редко говорили и немногие знали. Отдела, который координировал работу полиции в паранормальном мире.

Когда она впервые услышала о таком, ей показалось, что это неудачная шутка. Полина не была религиозна, в мистику она никогда не верила, напротив, ей был ближе строгий научный подход. Но из-за этого ее, пожалуй, и отобрали среди сотен молодых специалистов. Она стала следователем несколько лет назад, показала отличные результаты, поэтому и получила приглашение на курсы.

Такие, как она, не гонялись за привидениями, не охотились на ведьм и не устраивали ловушки для демонов. Им полагалось наблюдать за людьми, которые умели гоняться за привидениями, охотиться на ведьм и устраивать ловушки для демонов.

Полина закончила курсы с отличием, но иного от нее никто и не ожидал. Теперь ей предстояло отправить на первое задание, посмотреть, как на самом деле выглядит мир, который им раньше показывали лишь на слайдах. Она надеялась, что к новичку отнесутся снисходительно, дадут миссию попроще, что-нибудь понятное и безопасное. Возможно, так и было бы, если бы не резня на пароме.

Хотя нет, «резня» – совсем неуместное слово здесь. Никто не нападал на этих людей открыто, не бил их ножом, не рубил топором – на борту «Эванджелин» не нашли ни одной капли крови. Кто-то просто заставил их умереть, и от этого становилось страшнее.

Как он это делает? Как сопротивляться ему, если он нападет? Возможно ли такое?

Полина отогнала эти мысли усилием воли, заставила себя сосредоточиться на том, что говорил ей и остальным капитан.

– Мне жаль, что приходится бросать вас на это, но у нас нет другого выбора. Мы уже привлекли к расследованию всех экстрасенсов, которые были в городе в тот день. Теперь тем из них, кто продолжит работу, нужны кураторы со стороны полиции. Их много, нас – мало, поэтому мы вынуждены использовать все ресурсы, что у нас есть. В разумных пределах, конечно: как вы видите, мы собрали здесь не всех выпускников вашего курса, а только тех, кто показал лучшие результаты при обучении.

И он, и все остальные прекрасно знали, что лучшие результаты никогда не заменят опыт. Но капитан верно заметил – у них нет выбора.

Полина сжала кулаки, чтобы скрыть нарастающую нервную дрожь. Она заставила себя стоять ровно, расправив плечи, и сдержанно улыбаться, показывая, что у нее все хорошо. Прямо сейчас ее могут назначить куратором какого-нибудь чудовища в человеческом обличье – говорят же, что они бывают!

Может, это и к лучшему. Если сразу прыгнуть в глубокую воду, ты быстро научишься плавать, у тебя просто не будет выбора. Плыви или умри. Здесь – то же самое.

– Но сначала поговорим о деле, чтобы вы хорошо понимали, какая ответственность на вас лежит. – Он посторонился, чтобы следователи смогли получше рассмотреть труп. – Уже установлено, что на борту «Эванджелин» находились одна тысяча сто восемь человек, включая пассажиров и членов экипажа. Тысяча сто восемь смертей, которые мы должны объяснить. Это наша работа! Но мы не можем, поэтому мы вынуждены работать с теми… другими.

Полина невольно вздрогнула, рисуя в уме эту цифру – 1108. Две единички, ноль, восьмерка, как нейтрально и невинно. А еще это целая площадь, занятая людьми. Старики в строгих костюмах и младенцы в розовых одеялах. Мужчины в форме и женщины в нарядных платьях. Беззаботно отдыхающие или обслуживающие очередной рейс. И все, все они сейчас мертвы.

Не нужно об этом думать. На курсах не раз говорили – не сочувствуйте жертвам, это ослабит вас, отнимет силы и не даст ничего взамен. Представлять цифры намного проще и безопасней.

– Количество жертв полностью совпадает со списками. На борту не обнаружено ни одного человека, который не должен был там находиться, и никто не пропал. Все без исключения жертвы умерли по одной причине: утопление. Их легкие были наполнены водой, та же вода была обнаружена в желудке, что само по себе не принесло бы им вреда, но в нашем случае является важным обстоятельством.

Глядя на молодого мужчину, лежащего на металлическом столе, сложно было сказать, что он умер от утопления. Его изрезали, открыли для них грудную клетку, словно это могло дать им что-то важное. Из-за белесой кожи он казался Полине не человеком даже, а восковой куклой. В зале была установлена великолепная система вентиляции, но легкий запах разлагающейся плоти все равно чувствовался, он разлетался по дальним углам, льнул к живым людям, словно хотел остаться с ними навсегда. Полину мутило.

– Как видите, возле рта и носа нет пены, – капитан указал на застывшее лицо мертвеца. – Он не задыхался так, как если бы упал в воду. На месте смерти каждой из жертв вообще не было обнаружено воды, кроме той, что вытекла из них.

– В смысле? – нахмурился один из следователей. Полина помнила его, он был с ней на одном курсе.

– Вода шла изнутри: изо рта и носа. Все признаки указывают на то, что она появлялась во внутренних органах жертв, а потом уже выплескивалась наружу. Экспертам не удалось обнаружить ни одной раны, через которую вода могла бы попасть внутрь. Иными словами, наш единственный вывод в том, что она появлялась там естественным способом. Но мы с вами знаем, что нет естественного способа для появления воды в человеческих легких. А у нас больше тысячи смертей. Теперь, надеюсь, вы понимаете, почему мы вынуждены привлечь этих.

Судя по его тону и взгляду, он не слишком жаловал экстрасенсов, как и многие его коллеги. Оно и понятно: одни из «этих» – шарлатаны, другие – настоящие чудовища, третьи – талантливы и продажны, они будут работать на кого угодно, лишь бы платили. Как ни крути, среди них нет никого хорошего, и приходится выбирать меньшее зло.

Капитан взял с ближайшей подставки стеклянную колбу с мутной водой и показал им.

– Есть и еще одно обстоятельство, о котором вы должны знать. Эту воду мы извлекли из легких одной из жертв, она во всех случаях одинакова. Как думаете, пресная она или соленая?

– Раз вы спросили, значит, пресная, – тихо ответила Полина.

– Неплохо. Да, было бы логичнее найти там соленую воду, такую же, как за бортом, вы не считаете? Но анализ показал, что все они утонули в пресной воде. И не просто пресной, а очень чистой, возможно, очищенной. В легких тысячи ста восьми человек была обнаружена питьевая вода. Все это нереально.

«Нереально» в их случае – это не удивление и не шок. Это просто одна из причин, по которой этим делом будет заниматься их отдел.

– Заходим ко мне в кабинет по одному, – велел капитан. – Вас будут вызывать. Я расскажу вам, с кем из этих вы будете работать.

Вот и все, разговоры закончились. Этого момента Полина боялась даже больше, чем осмотра вскрытого тела.

Ей не пришлось долго ждать – их вызывали по алфавиту, и она, конечно же, была в начале списка. Она еще со школьных времен к этому привыкла.

Капитан принял ее в тесном, но идеально убранном кабинете. Само помещение не было маленьким, но больше чем на половину его занимали металлические стеллажи с книгами и документами. А вот компьютера здесь, как ни странно, не было.

Когда ее пригласили, она вошла, нервно поздоровалась, сама не зная, зачем. Он ничего не ответил, даже не смотрел на нее, перебирая папки с документами. Полина села на старый деревянный стул и прижала руки к коленям. Она знала, что со стороны напоминает отличницу в кабинете директора, но изменить ничего не могла, ей было слишком страшно.

– Еще одна новенькая, значит, – буркнул он. – Плохо, что столько новеньких привлекли, но куда уже денешься. В первый день только этих было штук триста на борту. Потом часть, конечно, слилась, но меньше половины. Да и те, кто остался, ни черта нам не говорят, поэтому нужно следить за ними. Вот что… я отправлю тебя к ней.

Он протянул ей картонную папку, обозначенную одним лишь номером. Полина приняла ее, но листать не стала: она боялась, что капитан заметит, как сильно у нее дрожат руки.

– Кто это? – только и спросила она.

– Андра Абате. Я отправляю тебя к ней, потому что она лояльно настроена к полиции, у тебя не должно быть проблем, не придется бегать за ней и прятаться по кустам, она позволит тебе быть рядом. К тому же, она сильна как дьявол, от тебя только и требуется, что не путаться у нее под ногами. Не пытайся учить ее, не отчитывай, даже не советуй, если она тебя не просит. Просто делай, что она говорит, и ты будешь в безопасности, работа как раз для новичка. И конечно, докладывай все нам. С ней уже связались, предупредили, что ты придешь, она не против. Она сообщила нам, что готова взяться за это дело, но не сказала, есть ли у нее какие-то наводки, так что смотри в оба. Все поняла?

Полина судорожно кивнула. Ей не верилось, что все по-настоящему, что ей дают ее первое задание! От волнения кружилась голова.

– Тогда вперед, в папке есть ее контакты, иди работай, – сказал капитан. – А как будешь выходить, позови следующего.

* * *

Тысяча сто восемь отнятых жизней, ни одного следа, ни одной ошибки. Работа мастера, не меньше. Андра чувствовала, как от этих мыслей у нее закипает кровь – она давно уже не находила достойного противника. Она знала, что Бо подумал о том же, когда они пришли на паром. Тем лучше.

– Чего ты ухмыляешься? – недовольно поинтересовался Сергей. – Ты что, рада тому, что случилось?

– Нет. Я рада тому, что случится.

Они теперь жили в съемной квартире в центре города. Андра сомневалась, что это долго продлится, но так ей было удобней. Теперь она сидела в кресле у окна, наблюдая за переливами бледных оттенков на старой питерской улице, а Сергей наматывал круги по залу, чтобы хоть как-то унять нервозность.

Ей повезло с ним на том пароме. Сергей Крылов был простым и понятным, одним из многих, а это лучше, чем другой охотник. Он и правда обладал редким даром, связью с материями, о которых он почти ничего не знал, да и не стремился узнать. Он уже нашел неплохой способ зарабатывать деньги на своих способностях, больше ему ничего не было нужно.

Одного роста с Андрой, он был совсем не полным, но все равно было видно, что бедра у него чуть шире плеч. Это такой тип фигуры, ничего уже не исправишь, да он и не хотел исправлять. Он не занимался боевыми единоборствами, он спасал свою жизнь не битвой, а умением быстро бегать и не соваться куда не надо. Он явно знал, что у него красивые волосы теплого каштанового цвета, густые и чуть вьющиеся, потому и отпустил их ниже линии подбородка. В сочетании с мягкими привлекательными чертами лица это делало его почти женоподобным, но Сергей умел правильно одеваться, чтобы не пересечь черту и не делать ненужных намеков. Очки в темной оправе подчеркивали большие карие глаза, обрамленные густыми ресницами. Кому-то он наверняка напоминал романтичного поэта, кому-то – вдохновленного молодого ученого. О том, что он медиум, не догадался бы никто.

Свой дар он обнаружил рано и принял на удивление спокойно. Конечно, способности у него были не самые выдающиеся. Но Андре доводилось встречать и тех, кого меньший талант доводил до нервного срыва. А Сергей ничего, справился и даже гармонично влился в поток «середнячков», которые выполняют простейшие задания и стараются держаться поближе к миру нормальных людей.

Странно, что именно он сумел почувствовать энергию неизвестного убийцы. Но Андра была не слишком удивлена, она знала, что судьба ироничней, чем многие думают. Раз уж Сергею досталась такая доля, придется поработать. Видно, тот, кого они ищут, наловчился скрываться от сильных врагов, а вот слабого медиума пропустил, не подумал о нем. На самом деле это замечательная черта – быть тем, о ком или не вспоминают, или быстро забывают.

– Чего мы вообще ждем? – Сергей в очередной раз замер посреди комнаты. – Мы тут уже полдня торчим!

– Сейчас только десять утра.

– Ну и что? Мы ведь даже не собираемся выходить!

– Учись наслаждаться моментом, – посоветовала Андра, не отрываясь от окна. Город был особенно хорош в рассеянном утреннем свете. Он продолжал жить своей жизнью, даже не думая о тех, кто погиб вчера. – Что ты хочешь делать?

– Не знаю… искать убийцу!

– Иди и ищи. А поскольку зацепок у нас нет, тебе придется бессистемно бегать по Питеру, надеясь случайно почувствовать знакомую энергию. Очень продуктивный способ провести время, особенно при том, что убийца наверняка уехал из города.

– Я ничего такого не предлагал! – смутился Сергей. – Я просто пытаюсь понять, что мы делаем сейчас!

– Я жду, ты мельтешишь.

– Чего ты ждешь?

– Вот этого.

Переспрашивать Сергею не пришлось – звонок в дверь показал, чего все это время дожидалась Андра. Получилось эффектно, хотя она не добивалась этого специально. Она просто услышала, как кто-то приближается к двери.

– Иди открой, пожалуйста, – сказала она.

– А если я не хочу?

– Иди открой, превозмогая себя.

Он не стал спорить с ней и дальше – он был или слишком умен, или слишком труслив для этого. Возможно, в нем гармонично сочетались оба варианта.

Из прихожей послышались щелчки замка, секундой позже – удивленный голос Сергея:

– Вы кто?

– Я к Андре Абате!

– Это не ответ на мой вопрос.

– Она здесь или нет?

– Здесь, но…

– Тогда пропустите меня!

Помня о том, что Андра сама послала его открывать дверь, Сергей лишь обреченно вздохнул. Скоро он вернулся в комнату в компании молодой девушки.

На вид ей было лет двадцать пять, если и больше, то на год-два, но точно не меньше. Она была чуть ниже ростом, чем Сергей, и после общения с Андрой это наверняка ему льстило. Походка и осанка девушки выдавали неплохую спортивную подготовку, хотя ее фигуру портил неудачно подобранный брючный костюм. У этого набора тряпок было лишь одно достоинство – его шоколадный цвет подчеркивал золотистую кожу девушки с крупными бледными веснушками, теплые карие глаза и медовые волосы, собранные в хвост на затылке.

Девушка изо всех сил старалась казаться невозмутимым профессионалом, но именно эти усилия выдавали ее с головой. Новичок, впервые на задании, и это хорошо.

– Сержант Полина Игоревна Зимовская, – представилась она.

– Просто Полины хватит, приятно познакомиться, – кивнула ей Андра, не поднимаясь с кресла. – Ты уже знаешь, кто я, а это Сергей, он медиум, который мне помогает.

– Что?.. – растерялась молодая полицейская. – Почему вы ко мне так – на ты?

– Потому что мы все равно придем к этому в общении, я просто экономлю время, Полина Игоревна. В деле, над котором нам предстоит работать, не нужно лишних слов. Охоту веду я, вы двое просто помогаете мне. И если у Сергея нет выбора, пока я не найду, кем его заменить, то ты всегда можешь отказаться от работы.

– Меня похитили, – мрачно заявил Сергей. – Если вам нужен был повод арестовать ее, то – вот он.

Но Полина уже взяла себя в руки. Андра чувствовала, что она взбешена, и все же полицейская заставила себя улыбнуться, демонстрируя крупные ровные зубы с легкой щербинкой.

– Хорошо, пусть будет по-вашему.

– Ко мне ты тоже можешь обращаться на ты, у меня на этот счет комплексов нет, – отмахнулась Андра. – Мы здесь для того, чтобы работать, а не реверансы друг перед другом делать.

– Работать? – оживилась Полина. – То есть, у вас уже есть зацепка?

– Милая, я видела, кого вы притащили на тот паром, – усмехнулась Андра. – Там были сильнейшие охотники, и минимум у десяти из них наверняка есть зацепка. Но все эти зацепки, конечно, мизер, вряд ли они что-то нам дадут. А куда деваться, попробуем работать с ними! Знаешь, почему я редко возражаю против сотрудничества с полицией?

– Почему? – растерянно спросила Полина. Видимо, она не так представляла себе их первую встречу.

– Потому что вы собираете информацию быстрее любого «Гугла». Этим тебе придется заняться и теперь: мне нужны все данные о мужчине, который снимал двухкомнатный люкс. Кто он, чем занимается, ради чего ездил в Хельсинки, а главное, кто был с ним на борту.

– Вы считаете, он связан с убийцей?

– Можно на ты, я же сказала. Этот человек уже мертв, он ни с кем не связан. Но убийца мог использовать его, это факт. Конечно, при его уровне профессионализма, я сомневаюсь, что мы хоть что-то найдем, но не бездействовать же! Это все, что нам остается до следующего убийства.

– Какого еще следующего убийства? – насторожился Сергей.

– Массового, вероятней всего.

– С чего ты взяла, что оно будет?

Какие же они все-таки дети… Одна – новичок, второй – медиум, который привык закрывать глаза.

– Потому что иначе и быть не может, – пожала плечами Андра. – Тысяча трупов – это, по-вашему, что? Прихоть? Каприз?

– Проявление нечеловеческой жестокости! – заявила Полина.

– Сомнительная версия. Да, есть существа, которые совершают массовые убийства ради самого процесса. Но, во-первых, их немного. А во-вторых, если они такое устраивают, то сами во всем и участвуют. Им нужно контактное убийство – заколоть ножом, загрызть клыками, неважно, как, но все лично, чтобы чувствовать кровь и видеть момент смерти. По-другому у них не бывает. А когда тысяча человек умирает одновременно и убийца за этим даже не наблюдает, потому что за таким невозможно наблюдать, мотив совсем другой.

– И какой же?

– Ритуал. Я пока не могу сказать, кто и ради чего его провел. Мне ясно одно: для такого наглого убийства нужна очень большая сила, которая просто так не появляется. Я подозреваю, что кто-то одолжил эту силу у высших существ, пообещав определенную плату. Такие ритуалы очень сложны, они никогда не проводятся в один этап. Поэтому убийства на пароме – это только начало. Он наверняка нападет вновь.

– Мы должны его остановить! – возмутилась полицейская.

– Не получится. Его новая атака может произойти в любой момент, в любом городе, даже в любой стране. Нет, мы, конечно, попытаемся, собирая данные о том мужчине, которого я назвала. Но не надейтесь, что это сразу принесет результат. Второе убийство, как это ни прискорбно, нужно и нам.

– Ты с ума сошла?! – шокировано уставился на нее Сергей. – С какой стороны нам поможет массовая гибель людей?

В такие моменты Андра даже завидовала им: они по-прежнему способны реагировать на все так остро, их пугают чужие смерти. С ней тоже когда-то так было… Целую вечность назад.

– Первое убийство, первая часть ритуала, это как выстрел в темноте, – пояснила она. – Мы не видели, кто его сделал, куда он целился, из чего стрелял, где находится. О чем-то мы можем догадаться, о чем-то – нет. Но второе убийство поможет установить определенные закономерности. Как оно будет совершено? Какой интервал будет между атаками? Сколько людей погибнет и где? Именно после второго убийства у нас есть шанс начать реальную охоту и, возможно, предотвратить третье.

Они не смирились, Андра видела это. И молодая следовательница, и даже Сергей хотели остановить демона раньше, чем он нанесет новый удар. Она не собиралась отнимать у них последнюю надежду, пусть верят, если им так удобнее и проще.

– Тогда мы первым делом должны заняться тем мужчиной, которого вы подозреваете! – сказала Полина.

– Мы его не подозреваем, мы его проверяем, это раз. Но первым делом нам нужен не он, а мускулы.

– Э-э… что? – растерялась она.

– Существо, которое убило людей на пароме, опасно. Мы не знаем всех его сил, поэтому обязаны предположить, что оно не боится ближнего боя. Если мы вдруг встретим его и оно нападет, кто его остановит?

– Ну… ты? – предположила Полина. – Ты же охотница!

– Не все так просто. На самом деле, никто из нас троих не сможет противостоять прямому нападению нечеловечески сильного противника. Сергей его разве что в шашки обыграет, но не думаю, что демон примет такой вызов.

– Спасибо за высокую оценку, – проворчал медиум.

– Это была объективная оценка. Ты и сам знаешь, что тебя тут держат не за умение кулаками размахивать. Полина подготовлена лучше, подозреваю, что ей даже пистолетик доверили. Настоящий, с пулями. Но тому, кто в один миг убивает тысячу человек, ни обычные, ни серебряные пули не страшны, как показывает практика. Я же обычно работаю дуэтом: я отвечаю за расследование, мой напарник, Бо, – за грубую силу.

Полина растерянно оглянулась по сторонам:

– Ну и где он?

– Вот! – хмыкнула Андра. – Хороший вопрос. Бо появляется только тогда, когда захочет. Да, он силен, может справиться с кем угодно, если удосужится появиться. Влезая в такое дело, мы не можем полагаться на волю случая и перепады его настроения. Нам нужен кто-то более надежный и стабильный, но при этом достаточно сильный.

– И что, есть у тебя такой знакомый? – осведомился Сергей. – Который готов играть роль мускулов, как ты выразилась.

– Есть, осталось уговорить его согласиться!

Если бы речь шла только о ней, она не нуждалась бы в помощи. Так или иначе Бо найдет способ помочь ей, а вот беспокоиться об этих двоих он не будет. Им нужна защита, все ради них, ей же это совсем не интересно, она просто вынуждена пойти к нему – в этом Андра пыталась себя убедить. Получалось слабо.

– Он согласится, – убежденно заявила Полина. – Это же ради людей!

– Не для всех это весомый аргумент, – отметил Сергей.

– Тысяча жизней – не аргумент? Пусть тогда откажет, глядя мне в глаза, посмотрим, как у него получится!

В глаза она собралась смотреть… Андра лишь усмехнулась:

– Вот на это я бы на вашем месте не надеялась.

Глава 2

За приятелем Андры они отправились без него, и Сергея это вполне устраивало. Раньше его способности никогда не подводили, и тем сложнее теперь было поверить, что он влип в такую историю из-за своего дара. Но что-то подсказывало ему: бежать от Андры опасней, чем разбираться в гибели тысячи людей. Поэтому он оставался на связи и надеялся, что судьба убережет его, раз уж она его и подставила!

Он использовал этот момент затишья, чтобы еще раз перечитать материалы, собранные Полиной. Она сработала на удивление быстро: то ли хотела выслужиться перед Андрой, то ли просто была из особо рьяных следовательниц. Сергей делал ставку на второй вариант, потому что Андра ей, похоже, не нравилась.

Мужчину, снявшего двухкомнатный люкс, звали Федор Брутов. Сорок девять лет, в разводе, трое детей от двух разных женщин. Совладелец крупной сети магазинов косметики, успешный и обеспеченный бизнесмен. Все указывало на то, что у него не было причин скрывать любовницу – не от кого просто. Однако он все равно это делал, ведь официально он был зарегистрирован в номере один.

Знакомые Брутова утверждали, что он никогда не отличался любовью к семейным ценностям. Еще не сняв с пальца обручальное кольцо, он изменял своей супруге так открыто и нагло, что она не выдержала и подала на развод. Он обставил все так, что она почти ничего не получила, хотя своих детей он добросовестно содержал.

Федор Брутов отличался любовью к совсем молоденьким девушкам. Среди его избранниц не было никого старше двадцати, чаще он отдавал предпочтение восемнадцатилетним, заказывал бы девочек помоложе, да закон не позволял. При этом Брутов не жаловал проституток, никаких знакомств на одну ночь, он просто брезговал ими. Как правило, он выбирал себе любовницу и ближайшие шесть-восемь месяцев таскал ее с собой повсюду: в рестораны, в командировки, на официальные приемы. Потом куколка надоедала ему, он отпускал ее с щедрым вознаграждением и скоро уже ходил под ручку со следующей красавицей. Он это называл «отношениями» и даже презирал тех, кто выбирал любовниц только для секса.

Проверка показала одну любопытную деталь: на момент смерти Брутов якобы был одинок уже четыре месяца, хотя обычно он находил себе новую спутницу за пару недель. Если верить документам и показаниям его друзей, он четыре месяца жил один, один поехал в Хельсинки в свой выходной, один занял двухкомнатный номер на пароме. Естественно, те, кто знал Федора, понимали, насколько невероятно для него такое поведение, но никому не было дела до его мелких интрижек.

А между тем именно его спутница могла быть причастна к смертям на пароме. С этой точки зрения ее нежелание быть замеченной рядом с Брутовым представало в новом свете. Только вряд ли она могла объяснить это ему – «Дорогой, я планирую использовать тебя для массового жертвоприношения, поэтому давай не будем афишировать наши отношения!» Нет, она наверняка придумала причину, которая заставила эгоистичного Брутова принять ее условия.

Но как она это сделала? Как манипулировала им? Тут Сергей видел несколько вариантов.

Она могла быть слишком молода даже для Брутова. Никакие деньги и связи не защитили бы его от наказания за секс с несовершеннолетней. Но суда боится только тот, кого поймали, поэтому Федор делал все, чтобы этого не случилось. Допустим, его избраннице было лет семнадцать, а то и вовсе шестнадцать. Тогда он мог появляться с ней в ресторанах и клубах, ведь при должном количестве косметики малолетку не отличишь от тридцатилетней, а вот поселить ее с собой в отеле он не решился бы, как и привести туда, где слишком много его знакомых.

Возможно, она была совершеннолетней, но замужней дамой. Маловероятно, конечно, учитывая любовь Брутова к молодым девочкам, и все же эта особа могла быть особенно хороша. Да и потом, в восемнадцать замуж тоже выходят! Ее супруг мог быть из влиятельной семьи, и это добавляло азарта в запретные отношения. Но публичные скандалы вредят бизнесу, а порой оборачиваются сломанными костями, поэтому Брутов встречался со своей пассией тайно.

В любой из этих версий был один серьезный подвох: несовершеннолетняя девица или хорошая жена не могла устроить такое на пароме. Не бывает, не вяжется. Впрочем, когда Сергей сообщил об этом Андре, она лишь загадочно улыбнулась, так ничего и не сказав. Теперь она и Полина уехали, а он сидел в небольшом кафе, снова и снова пролистывая файлы.

За окном накрапывал холодный мелкий дождь, остатки кофе в чашке остыли, и допивать их не хотелось. Нужно было уходить, но у Сергея не было никакого желания возвращаться в снятую Андрой квартиру. Он боялся, что если выйдет отсюда, то направится не туда, а прямиком на вокзал. Или к Толику Березину – вломить этой наглой роже за то, что втянул его в такое.

В кафе хватало пустых столиков, поэтому Сергей не ожидал, что к нему кто-то подсядет. Он смотрел в окно, когда рядом мелькнуло движение. Он не насторожился, мимо него то и дело проходили другие посетители. Но этот никуда не ушел, он занял стул напротив медиума.

Ошарашенный такой наглостью, Сергей перевел на него взгляд. Его неожиданным собеседником оказался мужчина лет тридцати пяти, широкоплечий и спортивный, очень высокий, да еще и одетый в брюки и куртку из темной матовой кожи, совсем не по погоде. Типичный наряд охотника за нечистью, которых Сергей в последнее время видел слишком много – и которых хотел бы не видеть вообще.

Внешность мужчины намекала, что он не только охотник, но и, вполне возможно, не человек: светлая обветренная кожа, крупный шрам на лице, странный разрез лазурных глаз. Сергей не удивился бы, увидев у него заостренные уши, но пока этому мешали длинные светлые волосы.

– Дайте догадаюсь: бесполезно говорить, что я вас не знаю и вы ошиблись столиком? – поинтересовался Сергей.

Ему было не по себе рядом с этим типом. Да, они в кафе в центре города, вокруг полно людей. И что? Пассажиры парома тоже думали, что они в безопасности.

– Вы знаете Андру Абате, в нашем случае этого достаточно, – спокойно ответил мужчина.

Он, в отличие от Андры, хотя бы обращался на «вы», уже неплохо.

– Ее знаю, вас – нет.

– И не нужно. Мы занимаем одним делом, поэтому я здесь. Делом «Эванджелин».

– Вы-то, похоже, занимаетесь этим добровольно, – указал Сергей. – А меня втянули. Но если вы пришли предупреждать, чтобы я не помогал Андре, то зря. От моего желания тут мало что зависит. Хотите помешать ей – сверните ей шею, думаю, другого способа остановить ее нет.

Мужчина наблюдал за ним с холодным любопытством. Сергей пытался почувствовать его ауру, но дар, как обычно, работал, когда придется, а вовсе не по его желанию.

– Я вижу… Похоже, я неправильно оценил ситуацию.

– Еще бы, если вы подумали, что я помогаю ей от большой любви, – кивнул Сергей. – Вы тут собирались запугивать меня или пытать, чтобы узнать ее секреты? Так у меня для вас сюрприз: нужно просто спросить.

– Да уж, в собачьей преданности вас не заподозришь, – усмехнулся этот странный тип.

– Я этого не стыжусь, потому что не просил втягивать меня в охоту на демонов. Что вас интересует? Где Андра сейчас? Уехала в Подмосковье, куда конкретно – я не знаю. Но она собирается привлечь к этому делу какого-то своего приятеля, потому что считает, что нам нужна защита.

– Да, Андра Абате старается избегать ближнего боя. Она не сказала, кого ищет?

– Она не называла имен, но с ней туда поехала Полина Зимовская – это наш полицейский куратор. Все, больше в нашей сомнительной компашке никого нет, кроме Бо, который вообще может оказаться плодом воображения Андры, потому что его никто никогда не видел.

– Бо реален, уверяю вас, – мгновенно помрачнел охотник. – И если есть в этом мире существо хуже, чем Андра Абате, то это он.

– Умеете вы подбодрить!

– Я не буду вас подбадривать, потому что вы не обязаны помогать ей.

– А какой у меня выбор?

– Смерть.

Сергей удивленно уставился на него, пытаясь понять, шутит его собеседник или нет. Взгляд светлых глаз, направленный на него, оставался предельно серьезен.

– Нет, спасибо, я уж лучше попытаюсь выжить в этом расследовании! Может, и не придется стать очередной жертвой в этом хрен пойми каком ритуале.

– Значит, Андра думает, что это ритуал?

– Ей кажется, что если бы это было бездумное убийство, было бы больше физического контакта. Поэтому она считает, что это ритуал – и что он повторится.

– Существо, которое это сделало, в любом случае проявило бы себя снова, – сказал охотник. – Тот, кто обладает такой силой, не будет сидеть в тени. Он поднял себе планку, меньше не будет. Но я согласен с тем, что это, скорее всего, ритуал.

Сергей говорил с ним открыто, сам начал разговор, чтобы его собеседник не задавал вопросов. Ведь так можно и не упоминать о Федоре Брутове, не раскрывать их главную версию! Да, он был не в восторге от Андры, но выдавать ее работу этому бледному типу он не собирался. Хотелось и вовсе убрать бумаги со стола, но Сергей не хотел трогать их, чтобы не привлечь к ним внимание.

Мужчина еще некоторое время рассматривал его, а потом поднялся из-за стола. Сергей облегченно вздохнул – но при этом не смог скрыть свое удивление.

– Что, и это все?

– Мне было интересно, кого Андра Абате взяла в помощники. Я вижу, что ты рвешься мне все рассказать. Но меня не волнуют ее дела, у меня есть своя версия, с которой я продолжу работать.

– Тогда зачем ты вообще приходил?

– Мне нужно, чтобы ты передал Андре: я тоже в игре.

– Я – это кто? – уточнил Сергей.

– Не важно. Просто опиши ей нашу встречу, она все поймет.

Медиум только головой покачал: охотники все больше напоминали ему элитарный клуб, в котором все очень гордились своей избранностью.

– Не слишком информативно, – только и сказал он.

– Достаточно, – отрезал охотник.

– Ну и зачем ей это знать?

– На случай, если выродок, убивший тех людей, так понравится ей, что она решит сменить стороны.

* * *

Белоснежные стены монастыря были залиты солнечным светом, и от этого казалось, что они сделаны из сахара. Здание смотрелось игрушечным даже при своем внушительном размере: со всеми башенками, маковками куполов над главной церковью, аккуратными окошками. Между постройками переплетались гравийные дорожки, рядом с ними росли молодые деревья, в стороне стелились изумрудно-зеленые газоны, по которым бегали дети прихожан. Полина видела, как у стены высаживают цветы – желтые и ярко-оранжевые.

Она злилась, когда они приехали сюда, а теперь уже не могла. Это место невольно настраивало на умиротворение: отдельный мир, где люди живут в покое, а природа совсем близко. В воздухе пахнет свежескошенной травой и медом, а еще чуть-чуть – ладаном, но этот запах ветер приносит издалека. Полина по-прежнему считала, что они напрасно сюда приехали, но после долгих часов за рулем она нуждалась в отдыхе, поэтому и не настаивала на том, чтобы уйти прямо сейчас.

– Не думала, что ты любишь церкви, – только и сказала она.

Опасения, которые она испытывала в первый день знакомства с Андрой, исчезли. Получив это задание, Полина навела справки, расспросила своих бывших преподавателей и выяснила, что Андра Абате – это не просто охотница за нечистью, а одна из лучших и самых беспощадных. Она никого не ловила для суда, все ее жертвы неизбежно отправлялись на тот свет. Никто не знал, как она это делает, потому что некому было рассказать о битве с ней.

После всех этих слухов и сплетен Полина представляла себе суровую женщину-демона или холодную и благородную колдунью, редко снисходящую до разговоров с простыми смертными. Но Андра Абате оказалась вполне… человечной. Да, в ее внешности угадывались странные черты, словно отпечаток страны, которую Полина не могла узнать. Но в остальном Андра была вполне нормальной: сдержанной, однако не замкнутой, иногда даже дружелюбной. Впрочем, следовательница понятия не имела, что творится у нее на душе. На всякий случай Полина решила пока выполнять приказ и помогать охотнице во всем, а потом уже делать выводы.

– Я не люблю церкви, я люблю красивые места, – уточнила Андра. – А это место очень красивое, всегда таким было.

– Сложно не согласиться: я будто в открытку попала!

– Я говорю не только о внешней красоте. С архитектурной точки зрения и тюрьмы бывают шедеврами. Но это место мне нравится тем, что здесь хорошо исцеляются старые раны.

– И тем не менее, именно сюда мы прибыли, чтобы привлечь на нашу сторону какого-то воина, – хмыкнула Полина. – Ну и кто это будет? Боевой монах?

– Нет – хотя бы потому, что это женский монастырь.

Наверно, ей следовало заметить это сразу, и Полина не могла толком сказать, почему не заметила. Зато теперь, присмотревшись, она увидела, что среди прихожан кружат только женщины в строгих темных платьях. Они работали в кафе и магазинчике за пределами монастыря, возились в саду, играли с детьми, родители которых отправились в церковь. Священников она тоже заметила – а точнее, одного пожилого батюшку, добродушного толстяка, который вряд ли мог быть тем воином, ради которого они проделали такой путь.

– Ты хочешь сказать, что нас будет защищать женщина? – поразилась Полина.

– Нет, такого я не говорила, да и сказать не хочу. Мужчин здесь тоже хватает.

Мужчины и правда были – в основном среди прихожан, но это у главного входа. Чуть дальше можно было рассмотреть рабочих, покрывавших штукатуркой одну из внешних стен монастыря. Судя по одежде, они были не из строительной компании, похоже, они жили тут.

Проследив за взглядом своей спутницы, Андра пояснила:

– Вот теперь ты мыслишь в верном направлении. Дамы в платьях нам не нужны. Но это большой монастырь со своим хозяйством, с подворьем, с маленьким уютным бизнесом, хотя, конечно, здесь не любят называть вещи своими именами. Женщины не могут выполнять всю работу, самый тяжелый труд берут на себя мужчины, живущие при монастыре. Они тут вроде как проходят реабилитацию.

– От чего?

– От внешнего мира. Бывшие алкоголики и наркоманы, освободившиеся зэки, неопасные психи, те, кого потрепала жизнь – они все хотят начать сначала. А это не так просто, и монастырь – отличная стартовая точка.

– Бывшие зэки, алкоголики… я уже начинаю жалеть, что мы ищем не монашку, – поморщилась Полина. – Нам точно нужен этот тип?

– Желателен, скажем так. Он тебе понравится, вот увидишь.

– Что-то я сильно в этом сомневаюсь! Где он вообще?

– Кто его знает? – пожала плечами Андра. – Будем искать. Рано или поздно он вылезет или его позовут. Нам просто нужно привлечь к себе внимание.

– Я не знаю, что ты собираешься делать, но мне это уже не нравится!

– Расслабься, жизнь слишком хороша, чтобы относиться к ней так серьезно!

Лишь часть монастыря была открыта прихожанам и паломникам. Остальную территорию оградили мелкой металлической сеткой, она, выкрашенная в белый цвет, смотрелась воздушной и легкой, но вместе с тем доходчиво объясняла, куда посторонним лучше не ходить.

И именно туда направилась Андра, не обращая внимания ни на знаки, ни на разглядывавших ее прихожан.

За сеткой виднелись строго разграниченные грядки, ряды фруктовых деревьев, сараи, чуть дальше – загон, но животными в воздухе не пахло, и Полина предположила, что он пуст. Калитка, ведущая туда, была заперта, однако Андра без лишних сомнений вскрыла примитивный замок металлической отмычкой. Она знала, что ее видят, и, похоже, хотела быть замеченной.

– Что ты делаешь? – прошипела Полина, нервно оглядываясь по сторонам. – Это же нарушение!

– Ерунда это.

– Они вызовут полицию!

– Ты и есть полиция, вот и веди себя соответствующе.

Мужчины, работавшие в огороде, не сдвинулись с места, но все они смотрели теперь на двух незнакомок, так нагло вторгшихся на их территорию. А навстречу им уже спешила молоденькая монашка, скорее возмущенная, чем напуганная.

– Сюда никому нельзя! – заявила она. – Как вы вошли?

– Калитку вскрыли, – пояснила Андра.

– Что?!

– Ну а что было делать? Звонка у вас там нет!

– Что вы себе позволяете?!

– Небольшой дружеский визит. Босса своего позови.

– Какого еще босса? – смутилась девушка.

– Боссиню тогда, или как вы там ее называете… Настю, короче.

– Матушку Анастасию?

– Ее самую, – кивнула Андра. – И поживее, пока я вам тут всю морковь не вытоптала. Так и скажи: посторонние на территории огорода. Тревога первого уровня, или как там у вас такое обозначается.

Монашка, должно быть, решила, что перед ней сумасшедшая – и Полина ее понимала. Она бы сделала точно такой же вывод. Молоденькая девушка больше не сказала им ни слова, она развернулась и скрылась в здании.

Андра же направилась в ту часть сада, что была засажена цветами. Они росли ровными рядами, отдельно друг от друга, и, похоже, предназначались на продажу. Но сейчас, еще не срезанные, они смотрелись воздушным лоскутным одеялом, надежно укрывавшим землю. Андра прошла к кустам с пышными пионами, осторожно провела рукой по кремовым лепесткам. Полина держалась на шаг позади, наблюдая за ней. Она уже не бралась угадать, что еще выкинет ее спутница и что тут вообще происходит.

Со стороны монастыря слышались взволнованные голоса, похоже, две незваные гостьи вызвали переполох. Но в этой части сада было хорошо и спокойно.

– Знаешь, это было не самое вежливое появление с нашей стороны, – наконец решилась сказать Полина.

– Нормально, если бы мы все делали по уставу, то до главной достучались бы только завтра. А может, не достучались бы вообще. С такими, как мы, обычно говорят новенькие, ни хрена не знающие и упрямые. Не вижу смысла тратить на них время.

– Если они вызовут полицию, мы потеряем еще больше времени!

– Да угомонись ты со своей полицией, – фыркнула Андра. – У тебя что, удостоверения нет? Всегда носи с собой. Но в этот раз оно тебе не понадобится, потому что никого сестрички не вызовут.

– Откуда такая уверенность?

– Оттуда, – она указала в сторону монастыря. – Смотри, мы тут всего пятнадцать минут, а королева улья уже бросила свои дела и спешит нас встретить.

К ним и правда направлялась женщина лет шестидесяти в длинном черном платье, с покрытой головой, с заметным, но не слишком крупным крестом, висящим на груди. Она была невысокой, но гордая осанка все равно выделяла ее на фоне юных девушек, сопровождавших ее. Женщина не пользовалась косметикой, но это придавало ее тонкому лицу, исчерченному узором морщин, непередаваемое благородство, которое Полина раньше видела лишь на старых портретах. Серо-зеленые глаза матушки были наполнены негодованием, которое она отлично сдерживала, в отличие от своей свиты, не прекращавшей гневно перешептываться.

От этой женщины, хрупкой, уступающей Полине ростом, веяло такой силой, что следовательница предпочла остаться за спиной у Андры. Зато сама Андра не была ни удивлена, ни смущена, чувствовалось, что все идет по ее плану. Она бесцеремонно сорвала с ближайшего куста пион и поднесла воздушный белый шар к лицу. Молодые монахини уставились на нее с шокированным гневом. Матушка и бровью не повела, такие примитивные провокации не могли повлиять на нее.

– Вы знакомы? – шепотом спросила Полина.

Ответить Андра не успела – ее опередила настоятельница.

– Александра Мария Луиза Абате, пошла вон отсюда! – властно велела она.

– Солидно, – вздохнула Андра. – Как демона меня изгоняешь, честное слово!

– Ты и есть демон.

– Настя, ну что за дела? Что ты как не родная? Ты прекрасно знаешь, что я не демон.

– Не Настя, а матушка Анастасия, – холодно поправила настоятельница.

– Песня есть такая – про Анастасию…

– Не паясничай. Просто уходи. Я удивлена тем, что ты вернулась, раньше ты свое слово не нарушала.

– Обстоятельства изменились, – помрачнела Андра. – Думаю, ты уже догадалась, что я пришла не к тебе.

– Да, и тем хуже.

– Мы с ним сами разберемся. Можешь забрать своих девочек и делать… что вы там делаете каждый день? Короче, свои монашеские дела. Тебе просто нужно сказать мне, где он.

– Он не станет с тобой говорить.

– Настя, даже не начинай, – посоветовала Андра.

– Не начинать что, говорить правду? Тебя не было семь лет!

– Это не срок для таких, как мы. И уходила-то я навсегда!

– Что ж не ушла?

– Это возвращает нас к изменившимся обстоятельствам. Ты ведь видишь, что я пришла к вам договориться по-хорошему. Не заставляй меня менять стратегию.

– Угрожаешь мне? Даже при том, что твой напарник тебе здесь не поможет?

– Ой, я тебя умоляю…

Они были увлечены этим разговором, а Полина не сводила с них глаз. Поэтому никто из них не заметил мужчину, приблизившегося к ним со стороны фруктовых деревьев, пока он не привлек к себе внимание:

– Матушка, этот вопрос и правда можно решить быстрее – спросив у меня. Я скажу ей нет, и она уйдет.

На этот раз у Андры не нашлось быстрого колкого ответа, она смотрела на мужчину и молчала, что само по себе было странно. Но Полине сейчас не хотелось думать о ней, она не могла оторвать взгляд от незнакомца.

Он был высоким, под два метра, и спортивным, но не массивным. Напротив, в его фигуре чувствовалась гибкая гармония – тело гимнаста или пловца, не циркового силача, поднимающего огромные гири на потеху публике. Широкие плечи и узкие бедра, длинные ноги, заметный рельеф мышц, подчеркнутый спортивным костюмом со следами краски – похоже, он работал, когда они пришли. Лицо мужчины было под стать фигуре: высокие скулы, четкая линия волевого подбородка, крупный тонкий нос, полные, но не женственные губы – черты, будто выточенные гениальным скульптором. Полина хотела бы увидеть его глаза, но не могла, их закрывала плотная серая повязка.

Мужчина был слеп, он передвигался с белой тростью. Но это, как ни странно, не делало его менее идеальным. Он был воплощением всего, что Полина хотела видеть в мужчине, всего, о чем она мечтала. Молодая следовательница почувствовала, как краснеет, она была рада, что он не видит этого, хотя монашки наверняка заметили. Но им ли ее осуждать – некоторые из них и сами зарделись при его приближении!

– Просто прийти и говорить ты не могла, нужно шоу, – покачал головой он. – А ведь достаточно было звонка, чтобы получить мой отказ… Не говоря уже о том, что ты должна была догадаться. Прошу тебя, держи свое слово и не беспокой ни меня, ни матушку Анастасию.

Он говорил – а она молчала. Он развернулся и направился прочь – а она и слова не произнесла! Андра смотрела на него с бесконечной печалью, и не более, словно не хотела, чтобы он слышал ее голос. Полине казалось, что она уже изучила охотницу, может угадать ее реакцию. Теперь она поняла, как сильно заблуждалась.

Матушка тоже не вмешивалась, и лишь когда слепой мужчина отошел, она тихо сказала:

– Вот видишь? Ты сделала только хуже, как всегда, но все осталось на своих местах.

Не обращая на нее внимания, Андра повернулась к Полине и вложила ей в руку сорванный пион.

– Держи.

– Зачем он мне? – поразилась следовательница.

– Жалко на землю бросать, красивый. Пусть побудет у тебя, пока я потолкую с Настей в ее кабинете. Есть у нас один разговор, который не для посторонних ушей, а значит, не для сада и огорода.

– Ну а мне что делать?

– То, ради чего мы сюда приехали, – ответила Андра. – Иди за ним и объясни, что нам нужно.

Заговорить с ним, да еще и наедине? Полина почувствовала, как щеки снова пылают от непривычного жара.

– Почему я, а не ты? Он же твой знакомый!

– Потому что меня он и слушать не будет. И это ты нуждаешься в защите, не я.

– Это спорно!

– Иди давай, пока не потеряла его из виду, – Андра легко толкнула ее в плечо. – Помни: с ним у нас больше шансов преуспеть в расследовании, чем без него. Разве для тебя это не важно, юный детектив?

– Не называй меня так!

– Вот иди и работай.

– Я даже не знаю, как его зовут!

– Ник, – отозвалась Андра. – А теперь иди.

– Ник – это Николай?

– Это Доминик. Вперед, а у меня тут свои переговоры.

Полина не стала больше спорить, потому что в глубине души ей самой хотелось заговорить с ним. Сжимая в руках цветок пиона, чтобы хоть немного унять нервную дрожь, она направилась вниз по тропинке между грядками, по которой ушел слепой мужчина. Она не оборачивалась, не видела, что делает настоятельница, но никто из монашек не попытался остановить ее или даже окликнуть.

Он уже скрылся из виду, но найти его было несложно: на земле оставались отпечатки его трости. Полина миновала густые заросли сирени, прошла чуть дальше и скоро увидела саму трость, приставленную к стволу старой яблони. Доминик неплохо управлялся и без нее: он восстанавливал старую каменную изгородь.

Здесь, в тени деревьев, он откинул назад капюшон толстовки, и теперь Полина увидела, что его коротко остриженные волосы совсем седые – хотя она не сомневалась, что мужчине не больше тридцати пяти.

Он услышал ее приближение, но не обернулся. Да и зачем ему, слепому, оборачиваться к ней? Он лишь сказал:

– Вы пришли с Андрой.

– Откуда вы знаете? Я ничего не говорила, когда вы были там!

– Почувствовал запах духов. К тому же я догадывался, что она пришлет ко мне парламентера.

– Думаю, меня можно так назвать. Меня зовут Полина.

– Не сочтите за грубость, но я об этом не спрашивал. Мне не интересны имена тех, с кем я не собираюсь общаться.

Он работал так ловко и быстро, что это завораживало. Ничего не видя, Доминик все равно наносил цементный раствор безукоризненно, подбирал нужные по форме и размеру камни, едва касаясь их, закреплял их под нужным углом. Каменная кладка появлялась перед ним словно сама собой, без особых усилий с его стороны.

Камни эти были большими. Полина не сомневалась, что ей пришлось бы приложить немало усилий, чтобы поднять любой из них – перекатывать и то было бы проще! А Доминик поднимал их одной рукой, так, словно они были сделаны из пенопласта.

Полина не знала, человеческая это сила или нет, но она вспомнила, ради чего они сюда приехали.

– Нам очень нужна ваша помощь! Я работаю с Андрой, мы ведем расследование, и преступник, которого мы пытаемся найти, очень опасен.

– Это конкретно вам нужна моя помощь, Андре – нет, – указал он. – Каким бы опасным ни был ваш преступник, ее всегда защитит Бо. А вот о вас он заботиться не будет.

– Вот, вы понимаете это!

– Я понимаю, что всех в этом мире не спасти. Выкручивайтесь сами или попросите о помощи кого-нибудь еще, у Андры хватает знакомых, которые ей должны.

– А вы?

– Я ей как раз ничего не должен. Она об этом прекрасно знает, потому и послала вас – давить на жалость. Это она напрасно, я могу вам помочь только советом: держитесь от нее подальше. Работа с Андрой Абате никого и никогда не доводила до добра.

– Возможно, не буду спорить, – вздохнула Полина. – Но я с ней не по доброй воле. Произошло жуткое преступление и, мне кажется, разобраться в этом может только такой человек, как Андра.

– Жуткие преступления происходят чаще, чем хотелось бы, это не повод заключать сделку с дьяволом.

– По-моему, вы драматизируете, – покачала головой Полина. – Андра не такая уж плохая!

– Она – может быть, но она работает не одна.

– Как бы то ни было, я не могу отступить. Погибло больше тысячи человек, и тот, кто сделал это, до сих пор не найден!

– Да, кто-то нехило порезвился, – присвистнул Доминик.

– Вам смешно?

– Нисколько. Это просто еще один повод не связываться с Андрой. Не похоже, что вы из этого мира, Полина. А Андра и тот, кто это сделал, – они существуют в одной плоскости. Когда друг на друга бросаются две акулы, аквариумным рыбкам лучше держаться подальше.

– А вы кто же? – поинтересовалась Полина. – Аквариумная рыбка?

– Теперь уже да.

– Что-то не верится!

Он наконец оторвался от работы, встал и повернулся к ней. Теперь их разделяло шагов пять, не больше. Нервная дрожь вернулась, и Полина была рада, что он не видит ее.

– Андра сказала, что я смогу вам помочь, защитить кого-то? – спросил он. – Напрасно. Возможно, в ваших глазах это делает ее героиней, а меня – жалким трусом. Она готова противостоять ублюдку, который отнял столько жизней, а я отсиживаюсь тут, камни краской мажу. Но никакая защита не сработает лучше, чем мой совет бежать как можно дальше. Кто вы по профессии, Полина? Как вы вообще связались с ней?

– Я – следователь полиции, – гордо заявила она. – И я куратор Андры по этому расследованию.

– Не нужен ей никакой куратор. Андра и Бо – охотничьи псы, если они напали на след лисицы, они уже не отступят. Это для них кураж, развлечение, смысл жизни, как угодно назовите. Они не оставят этого типа в покое с вами или без вас, с ними все будет в порядке, а вы пострадаете. Поэтому работайте обычным полицейским, займитесь бумагами, хоть штрафы выписывайте! Не престижно и для карьеры не очень? Зато вы останетесь живы, и ваша жизнь стоит намного больше, чем любой успех.

– Но моя жизнь не стоит больше, чем тысяча других жизней!

– Вы упрямы и верите в это, – усмехнулся Доминик. – Но, думаю, верите не из-за глупости или недостатка воображения, а по неопытности. Для вас добро и зло – это все еще определения из учебника, яркие цвета, разница между которыми четко видна. Я на этом фоне становлюсь плохим парнем, который сбивает вас с пути истинного и призывает беречь свою шкуру вместо того, чтобы служить на благо общества. Вам понадобится время, чтобы увидеть вещи в истинном свете, но я постараюсь ускорить процесс.

Он поднял руки, чтобы развязать узел повязки, закрывавшей его глаза. Ткань мягко скользнула вниз, открывая его лицо, и Полина, не готовая к такому зрелищу, не смогла скрыть испуганный вздох.

Ей доводилось раньше видеть слепых людей и общаться с ними. Она знала, что под непроницаемо темными очками они прячут закрытые белесой пленкой, косые, мертвые глаза, и думала, что сейчас увидит то же самое, однако случай Доминика не был похож на то, с чем ей доводилось сталкиваться раньше.

Глаз у него просто не было. Глазные яблоки исчезли вместе с веками, на их месте остались лишь два черных бездонных провала. Плоть и кожа по краям раны выглядели ненормально: то ли обугленные, то ли загнившие, не разобрать, но Полина не чувствовала запахов гари или гниения. Казалось, что кто-то просто вырвал кусок его совершенного лица, оставив лишь пустоту.

Доминик не видел ужаса, отразившегося в ее глазах, но он все понимал, Полина чувствовала это. Он грустно улыбнулся:

– Теперь ясно? Вот что происходит с теми, кого затаскивают в этот мир, поэтому бегите, пока не стало слишком поздно.

* * *

Сергей был на грани паники, это чувствовалось. Но Андра не волновалась за него, она уже усвоила, что это его нормальное состояние. Когда другие спокойны, он нервничает, когда другие нервничают, он на грани паники. Типичный комнатный медиум, с которым она предпочла бы не связываться, если бы были другие варианты. Но его дар был слишком полезен ей, чтобы обращать внимание на мелкие капризы.

– Угомонись, – велела Андра. – Он не вернется и не убьет тебя.

– Ты просто не видела его! – отозвался Сергей. – Жуткий тип, зомби-дальнобойщик! И наверняка вампир!

– Я его видела, и не раз. Он тебя не тронет.

– Он был настроен недружелюбно!

– Он передал сообщение, ты все сделал правильно. Сергей, я знаю, кто это был, что он может сделать, что не может. Я ему не нравлюсь, ты ему безразличен. Если бы он решил, что ты мне верен, он бы убил тебя, просто чтобы донести мысль о своей неприязни. Но ты правильно сделал, создав образ двуличного продажного подхалима. Он понял, что твоя смерть ничего не значила бы для меня, и ограничился словами.

– Я притворюсь, что это комплимент, а не оскорбление, хотя с каждым разом становится все сложнее, – хмыкнул медиум. – Так кто это был?

– Расскажу, когда вернемся, сейчас я малость занята.

– А когда вы вернетесь?

– Скоро. Все, не мешай мне.

Она отключила телефон до того, как Сергей успел засыпать ее дополнительными вопросами, и убрала аппарат в карман. Она не хотела больше отвлекаться.

– Извини, – улыбнулась она. – Это было срочно, но теперь все решено.

Они продолжили беседу в кабинете настоятельницы, как она и хотела. Это была небольшая уютная комнатка с выкрашенными в солнечный желтый стенами. Андра даже могла представить надпись на банке с краской: «Солнечный желтый. Для хорошего настроения!». Мебель здесь была старая, намного старше настоятельницы, но определенно прошедшая реставрацию. На широком подоконнике стояли горшки с разросшейся геранью, на стене висели в ряд иконы. Андра и матушка Анастасия уселись по разные стороны письменного стола, на котором не было ни компьютера, ни документов. Там вообще ничего не было, кроме настольной иконки.

Они остались наедине, матушка Анастасия успела взять себя в руки. Обычно она не срывалась так открыто, и оставалось лишь гадать, насколько силен на этот раз был ее гнев.

– Что же там такого срочного? – поинтересовалась матушка Анастасия.

– Я работаю над делом о питерском пароме, ты наверняка слышала о нем в новостях. Моего помощника чуть не придушил в кафе Мириад Серафим.

– Что?!

Кто-то другой не понял бы истинный смысл ее слов, но настоятельница слишком много знала. Если этим заинтересовался охотник уровня Мириада Серафима, оставалось лишь догадываться, что за дьявольская сила стоит за ритуалом. Андра не была удивлена, она подозревала нечто подобное. А вот матушка Анастасия сокрушенно покачала головой.

– Это многое меняет, но все равно не дает тебе права являться сюда, – заметила она.

– Я знаю.

– Он – не единственный твой вариант!

– Да, – согласилась Андра.

– Но ты все равно выбрала его?

– Я не могла иначе.

– А ты не меняешься, – невесело рассмеялась настоятельница. – Все такая же эгоистка.

– Чудовища не меняются.

Андра смотрела на нее – на игру морщинок при движении мышц лица, на седую прядь, выбившуюся на лоб, на побледневшую кожу и первые, пока что едва заметные старческие пятна. Она пыталась вспомнить другую Настю, молодую и смешливую, с забавными русыми хвостиками и россыпью веснушек на носу. Однако память заботливо размывала тот образ, не позволяя соотнести его с женщиной в черном платье. Легко забыть, что время идет, пока не увидишь чужую старость.

Настоятельница словно мысли ее прочитала:

– Твоя новая спутница знает, сколько тебе лет?

– Может, и знает, если полиция предоставила ей эти данные, – пожала плечами Андра. – Хотя вряд ли, рядовым кураторам такое обычно не сообщают. Какая ей разница?

– А ты попробуй сказать ей! Для меня это был сюрприз когда-то.

– Для нее будет еще больший сюрприз, цифры нарастают. Но я не о ней пришла говорить.

– Да уж, у тебя хватит наглости заговорить о нем, – нахмурилась матушка Анастасия. – Знаешь, у слова «никогда» очень точное временное значение. Тебе следовало принять это во внимание.

– Я не ожидала, что так будет.

– Да все ты ожидала, – отмахнулась настоятельница. – Я так точно знала, что ты не выдержишь. Он, думаю, тоже догадывался.

– Но он отказал мне сегодня.

– Потому что он умен и понимает побольше твоего!

– Как он? – еле слышно спросила Андра. Она знала, что будет тяжело, но не ожидала, что настолько.

– Прекрасно! Он, в отличие от тебя, последователен в своих решениях. Он приехал сюда, чтобы восстановиться, и он делает это уже семь лет.

– Он несчастен.

Матушка Анастасия не стала спорить, она равнодушно пожала плечами.

– Ну и что? Несчастья – благо. Они очищают душу.

– Я думала, душу очищают страдания, а если так, то Ник чище, чем я и ты вместе взятые, матушка!

– Страдания не дают никакой гарантии, что соблазны не вернутся, – рассудила настоятельница. – У каждого свой дьявол. У него – ты.

– Неправильно все это, Насть.

– Семь лет назад ты так не считала. К чему эти разговоры? Мы обо всем договорились, поверили друг другу. Если ты решила переиграть, то у тебя ничего не получится. Ты можешь проявить слабость и эгоизм, а он силен.

Андра повернулась к окну, выходившему в сад. Она надеялась увидеть, хоть издалека, хоть мимолетное движение среди ветвей… Но нет, среди зеленых зарослей никого не было.

Что бы там ни придумала матушка Анастасия, Андра не была уверена, правильно ли она поступает. Она пыталась понять это прямо сейчас.

– Расскажи мне о нем, – попросила Андра. – То, что заставит меня передумать.

– Он привык быть слепым. Он не жалуется, срывов не случалось, он отлично адаптировался. Он выучил латынь, как и хотел, он вообще много и быстро учится. Он помог отстроить жилое крыло. Вся резьба по дереву, которую можно увидеть в храме, – это его работа, у него удивительно чуткие руки.

Она гордилась им, это чувствовалось, но теперь – как мать гордится сыном. Вот во что переросла ее наивная первая влюбленность за эти десятилетия. Пожалуй, это самый правильный из исходов.

– Когда мы начали разводить собак при монастыре, без него было бы не обойтись, – продолжила матушка Анастасия. – Новое дело, сложное – он просто спас нас. Животные его очень любят, чувствуют добрую душу.

– А люди? У него появились друзья?

– Зачем спрашиваешь, если сама знаешь, что нет. С сестрами он общается мало, по понятным причинам, я такое не приветствую. А другие мужчины при монастыре – совсем иного полета птицы, они не похожи на него. О чем ему разговаривать с ними?

– То есть, все эти семь лет он один.

– Здесь Бог!

– Он принял крещение? – удивилась Андра.

– Я бы не хотела развивать эту тему.

– То есть, нет?

– Это личное!

Андра только головой покачала. Его жизнь здесь была примерно такой, как она и ожидала, – как они оба ожидали семь лет назад. Милая, спокойная, простая.

Милая, спокойная, простая и бездарная.

– Ты не имеешь права выманивать его отсюда, – укоризненно посмотрела на нее настоятельница.

– Ты бы на его месте осталась?

– Конечно! Что ждет его с той стороны?

– Все краски мира.

– Ненужные соблазны!

– Легко говорить, когда твои глаза при тебе, – заметила Андра. – Слушая все это, я думаю о том, не допустила ли я ошибку в самом начале.

– Ты будешь настаивать на том, чтобы он ушел?

– Не буду. Ты ведь знаешь, он мудрее меня. Я даже говорить с ним не буду, потому что в нашем случае это будет считаться давлением. Ему уже сообщили все, что нужно, пусть думает.

– Значит, ты изменила решение из-за того демона на пароме? Он настолько силен?

– Серафим за мелочью не гоняется, я – тем более.

– Может, тебе нужна помощь церкви? – забеспокоилась настоятельница. – Я могу это устроить! Наши разногласия не должны становиться на пути справедливости.

– Настя, я смотрю, ты тут со своими огородами и собаками совсем связь с миром потеряла. Твои боссы давно уже на ушах ходят, правительство – тоже. Официально этот случай объявили терактом, результатом распыления какого-то там ядовитого газа на борту. Они даже быстренько сляпали организацию, которая взяла на себя ответственность. Потому что тысячу трупов ты за плинтус не спрячешь! Но по факту никто ни черта не знает, все готовятся к новой атаке.

– И что теперь? Ты останешься здесь в ожидании его ответа?

За окном наконец появилось движение – по дорожке шла девушка с пионом в руках. Одна. Что ж, как бы горько ни было это признавать, Андра к такому готовилась.

– Нет, – сказала она. – Мы с Полиной уедем сегодня же.

– Серьезно? – недоверчиво покосилась на нее настоятельница. – Ты свалилась на нас, как снег на голову, чтобы пару секунд постоять рядом с ним и не сказать ни слова?

– Мне этого было достаточно. А вот хватило ли ему – скоро узнаем.

* * *

Наташе просто хотелось расслабиться и ни о чем не думать. Неделя выдалась адская, ей казалось, что она общалась с одними лишь вампирами, которые вытянули из нее всю жизненную силу, оставив вместо молодой красивой девушки иссушенную мумию.

Ей срочно нужна была разрядка. Как назло, ее приятель, с которым она периодически спала для «женского здоровья», подыскивая себе будущего мужа, уехал из города, ее подруги еще не вернулись с работы и бесконечных концертов у их детей, посещающих по сто секций каждую неделю. Вот и получилось, что в этот пятничный вечер Наташа осталась совсем одна – наедине со своим плохим настроением.

Пришлось прибегнуть к простейшему, испытанному временем способу борьбы со стрессом: пойти по магазинам. И он работал – погрузившись в мир ярких витрин, красивых вещей и заманчивых предложений о скидках, она постепенно забыла о своей стервозной начальнице и безмозглых коллегах. Жизнь хороша, как ни крути!

На небольшой сцене собрались музыканты, играла ненавязчивая, не слишком громкая музыка – так всегда бывало по пятницам, когда покупателей приходило особенно много. Со стороны фудкорта прилетали аппетитные запахи. Наташа наконец добралась до примерочной и теперь вертелась перед зеркалом в изящном ярко-красном платье. Ничто не предвещало беды – откуда беде взяться в обычном торговом центре в этот обычный вечер?

А она пришла. Наташа только-только начала аккуратно расстегивать молнию на спине, чтобы не повредить дорогую вещь, когда ее внимание привлекли крики, доносившиеся со стороны торгового зала. Она замерла в движении, даже дышать боялась, пытаясь понять, что это было. Может, это теперь музыка такая? Или ей и вовсе послышалось?

Но крики повторялись, нарастая, звучали все чаще и ближе. С ее слухом все было в порядке, это в магазине творилось нечто странное. Наташа слышала, как открывались двери в другие примерочные, как люди по соседству переговаривались со своими знакомыми из торгового зала. Вот только из-за криков Наташа не могла разобрать ни слова, не понимала толком, что происходит.

Ей хотелось верить, что это шутка, один из тех флешмобов, которые все чаще устраивают в торговых центрах. Но в глубине души она уже знала, что все по-настоящему: липкий страх распускал в воздухе тонкие щупальца, касаясь каждого, питаясь криками.

Она осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. В зале еще слышались стоны, кашель и топот ног, но в примерочных уже никого не было, да и девушка, которая считала вещи и выдавала номерки, чтобы посетители не воровали, тоже исчезла. Из-за угла, скрывавшего примерочные, Наташа не видела, что творится в торговом зале, да и не хотела знать – но должна была.

– Эй? – робко позвала она. – Есть здесь кто-нибудь?

Она вышла из примерочной все в том же платье, не обуваясь, потому что была уверена: все уже решилось. Что бы ни произошло в магазине, сотрудники обязаны были разобраться с этим, у них работа такая! Но, выглянув из-за угла, Наташа поняла, что обращаться за помощью ей не к кому. Проблема была не только в магазине, хаос опустился на весь торговый центр.

Пол, до этого идеально чистый, глянцевый, был усыпан песком и заляпан черной грязью. Брызги грязи разлетались повсюду: оседали на стенах со счастливыми кадрами рекламной кампании, на манекенах и зеркалах, на вешалках с одеждой. Такую липкую грязь Наташа раньше видела лишь на болотах, в городе – никогда.

И среди этой грязи, прямо на полу, под вешалками или даже на стендах с майками, лежали неподвижные тела. Люди, которые совсем недавно, как Наташа, перебирали одежду и прикидывали, что бы примерить, теперь застыли, окруженные облаками сухого песка и лужами грязи. Наташа видела, что у некоторых глаза застыли, оставшись открытыми. Она надеялась, что это ничего не значит, что они все еще живы, но и сама себе не верила.

Она не могла остаться здесь. Страх пронизывал ее насквозь, путал мысли, требовал двигаться, бежать как можно быстрее, искать выход – вместе с десятками людей, метавшихся по коридорам. Когда она выбегала из магазина, рамки на входе добросовестно взвыли предупредительным сигналом, указывавшим, что на ней неоплаченная вещь. Это ничего не значило: рамки завывали по всему торговому центру. Не потому что люди пытались воровать, пользуясь общим замешательством. Сейчас никто о таком не думал, и покупатели, и продавцы бежали в чем были, стараясь спастись.

Вот только выхода не было. Двери, которые раньше вели на лестницы, оказались заблокированы горами грязи, лифты не работали, с потолка сыпались потоки мелкого песка, разлетавшегося повсюду. Из-за него Наташе казалось, что она бредет в тумане, наполненном неясными силуэтами. Только в тумане двигаться было проще – ничто не раздирало глаза до слез, ничто не забивало легкие, заставляя кашлять кровью. Наташа быстро потеряла чувство направления, от недостатка кислорода ей было все сложнее двигаться, мышцы стали тяжелыми и наполнились болью. Она плакала не только из-за раздражения в глазах, она боролась с отчаянием – и оно побеждало.

Кто-то налетел на нее, сбил с ног, отшвырнул в сторону и побежал дальше, даже не убедившись, жива ли она. Но падать было не больно, Наташа опустилась не на каменный пол, а на что-то мягкое, еще теплое…

Под ней лежали мертвые тела. Две молодые девушки, того же возраста, что и она, наверняка пришедшие в торговый центр, чтобы развеяться пятничным вечером. А вместо этого они встретили смерть: их бледные лица были искажены гримасой страха и удивления, их рты были забиты липкой грязью, из ноздрей, ушей и даже уголков глаз сочились темные ручейки.

Их смерть отрезвила Наташу, привела в чувство, словно через нее электричество пропустили. Она поднялась на ноги и бросилась бежать. Что остается, если все двери закрыты? Только подняться на самый верхний этаж, к большому стеклянному куполу, выходящему на поверхность.

Наташа все еще не знала, что здесь произошло, но подозревала, что начался обвал, и земля, которую годами сдерживали стены торгового центра, взяла свое. Откуда еще могли появиться песок и грязь? А если так, то нужно держаться как можно ближе к поверхности, только так ей удастся выжить.

Мертвых тел становилось все больше. Многие уже застыли, другие же извивались на полу, пытаясь унять жуткий кашель, разрывающий их изнутри. Наташа знала, что помогать им бесполезно. Если они сразу не поднялись на ноги, они уже не жильцы, теперь каждый сам за себя.

Когда она добралась до нужного зала, кашель душил ее все сильнее, хотя она оборвала часть подола и замотала им лицо. Бесполезно. Ей казалось, что она уже вдохнула так много песка, что ее легкие едва шевелятся из-за него. Но это, конечно, была лишь продиктованная страхом иллюзия. Что же еще?

Таких, как она, оказалось немало – тех, кто додумался собраться под куполом. Теперь они все стояли в круглом зале, не зная, что делать дальше. Купол находился прямо над ними, и даже через слой песка, собравшийся на стекле изнутри, он манил их бесконечно далеким небом. Там сейчас свежий ветер, чистый воздух – там жизнь! Но как до нее добраться? Купол слишком высоко, до него не дотянуться!

Некоторые покупатели еще боролись за жизнь. Другие, как Наташа, чувствовали, что их силы на исходе. Поддавшись новому приступу кашля, она повалилась на колени. На этот раз спазмы сковывали горло с такой силой, что ее вырвало на грязный пол. Это должны были быть остатки ее офисного обеда – салат, эклер с забавной розовой глазурью, кофе с молоком. Но вместо этого из губ Наташи, облепленных засохшим песком, вырывались потоки черной грязи. Девушку трясло от ужаса, она хотела прекратить все, но не могла даже двинуться.

В глазах все больше темнело, боль и страх уходили, уступая место покою. Все уже не важно.

Только покой, вечный покой.

Но в какой-то момент, за пару секунд до того, как смерть забрала ее, Наташа успела почувствовать удивление, пробившееся через пустоту в ее душе. Потому что среди испуганных умирающих посетителей торгового центра она вдруг увидела одно лицо, не покрытое грязью, безмятежное – и знакомое…

Глава 3

Мириад Серафим подозревал, что таким будет мир после конца света – когда люди просто исчезнут. То, что еще недавно было храмом потребления и простейших развлечений, сегодня стало домом разрушения. Повсюду грязь и кровь, большая часть витрин разбита, на остальных видны трещины: люди, пытавшиеся найти выход в песчаной буре, в панике налетали на стекла. Вещи разбросаны, стенды сломаны, на стенах выбоины. А главное – тела, мертвые тела повсюду. Упавшие в пролет между этажами. Сжавшиеся на лавках и в дальних углах залов. Изогнутые агонией прямо в коридорах, по которым они бежали к спасению. Человек – странное существо, он верит, что надежда есть, даже когда все очевидно.

Полицейским, которым предстояло разбираться с прессой и родственниками погибших, оставалось лишь посочувствовать. Интересно, что они скажут? Новый теракт? Вполне возможно, это неплохая версия – особенно для тех, кто не попадет сюда, не увидит, что среди грязи нет ни следа пожара или осколков разорвавшейся бомбы. А может, несчастный случай? Хотя нет, какой несчастный случай – торговый центр работал много лет, с ним никогда не было проблем.

Но любая версия будет реалистичней, чем правда, вот в чем ирония.

На месте трагедии все еще работали эксперты, посторонних сюда пока не пускали. Полиции чудом удалось раскопать один вход, остальные были наглухо закрыты грудами земли, поэтому беспокоиться о том, что сюда кто-то проберется втайне, не приходилось. Окон в подземном торговом центре тоже не было, заглянуть снаружи можно было только через стеклянный купол. Однако он был залеплен грязью изнутри, а снаружи, чтобы перестраховаться, его еще и закрыли плотным брезентом. Никаких посторонних глаз, абсолютная изоляция – только так можно было избежать паники.

– Есть выжившие? – спросил Мириад у пробегавшего мимо полицейского.

– Нет, но мы продолжаем искать.

Конечно, они продолжат – лабиринт площадью в несколько тысяч квадратных метров не так просто осмотреть. Но Мириад уже мог сказать, что они найдут только трупы.

Хотя люди пытались спастись, это очевидно. Их тут собралось несколько сотен, и, конечно, они были очень разными. Кто-то быстро сдался, поддавшись панике, кто-то боролся до конца. Они не только рвались к выходу, но и прятались – в уборных, служебных помещениях, на кухнях при кафе и ресторанах. Одна миниатюрная девушка, работавшая в ювелирном бутике, даже умудрилась забраться в сейф.

Только вот никому из них это не помогло. Их отчаянная решимость могла бы что-то изменить, если бы это действительно был теракт или несчастный случай – если бы угроза шла снаружи. Но то, что убивало их, появлялось внутри, от него невозможно было скрыться. Мириад в очередной раз убедился в этом, проходя мимо девушки, вокруг лица которой уже засохла грязевая лужа. Грязь не упала на нее, не пролилась сверху – она вытекла из широко открытого рта покойницы. Мириад видел, как раздулся ее живот под обтягивающей майкой, догадывался, что обнаружат там при вскрытии.

Люди никогда еще не сталкивались с таким наглым и очевидным проявлением потусторонней активности. Они не были к этому готовы – да и лучшие из охотников тоже. В подземном торговом центре было гораздо меньше экстрасенсов, чем на пароме: многие уже сообразили, с какой грандиозной силой имеют дело, и отказались помогать.

Мириад отказываться не собирался, хотя он понятия не имел, что делать дальше, как отследить это существо. Но кто-то же должен!

Он пересек этаж и прошел в ту часть центра, где полицейские эксперты уже закончили работу. Мертвые тела все еще оставались на своих местах, но они не мешали Мириаду. Ему достаточно было того, что здесь спокойно и тихо.

Он опустился на колени среди грязевых потеков, осторожно достал из сумки несколько запечатанных стеклянных колб с темно-красной жидкостью. Если бы рядом с ним сейчас оказался кто-нибудь из полицейских, он бы наверняка начал задавать вопросы, а Мириад пришел сюда за ответами.

– Плоть к плоти и кровь к крови, – тихо произнес Мириад. – Покажи мне, кто ты такой.

Он осторожно вскрыл колбу и вылил хранившуюся в ней кровь на пол. Он был уверен, что это сработает, что одной попытки будет достаточно. Он почти не сомневался, что здесь повеселился демон, вырвавшийся из преисподней, и нуждался лишь в подтверждении. Кровь, полученная от другого демона, должна была ожить, почувствовав энергию своего брата!

Но ничего не случилось. Кровь, пролившаяся из колбы, так и осталась небольшой лужицей на полу, безжизненной и бесполезной. Мириад нахмурился: к такому он не готовился, но и сдаваться не собирался. Он вскрыл колбу с кровью одержимого, однако и она не принесла никакого результата.

– Зря стараешься, – донесся до него знакомый голос. – Я даже удивлена, что ты допустил такой вариант.

Андра Абате не застала его врасплох: он видел, как она приближается, а она и не пыталась скрыться. Мириад знал, что она будет здесь – и что захочет найти его после того, как он напугал ее ручного медиума.

Однако враждебности она не проявляла, потому и он остался спокоен.

– Что здесь такого удивительного? Таким уровнем силы мог обладать демон, одержимый или очень сильный чернокнижник!

Андра подошла ближе и запрыгнула на один из уцелевших во время царившего здесь хаоса столиков.

– Зная тебя, я думаю, что слово «демон» ты используешь в христианском понимании. Но и они, и одержимые придают не так уж много значения плоти. Их радость – в мучении души, в постепенном осквернении самого дорогого, в совращении и переманивании на свою сторону. Какая радость демону от того, чтобы просто идти и убивать всех подряд? Да, есть демоны, которые настолько сильны, и они знают об этом. А раз они знают, то в чем кайф? Кому они что доказывают этим убийством? Ну, прошли, попугали народ перед смертью, подоминировали. А толку? То, что происходило здесь, длилось не больше часа. Не их почерк. С одержимыми та же история, и поводов для сомнений еще больше: мы с тобой знаем, что в этом случае сила демона сдержана сопротивлением человеческой души. А в этих двух случаях все прошло идеально, тот, кто это сделал, полностью контролировал свою силу. Так что облом.

– Чернокнижник мог это сделать, – заметил Мириад.

– Чернокнижник, может, и сделал, но не сам по себе. Давай называть вещи своими именами: если бы среди людей вывелся колдун с такими способностями, мы бы знали об этом. Делаем простейший вывод: раньше он не был так крут, он просто одолжил у кого-то силу.

Он никогда не доверял Андре Абате, но в этот раз Мириад был склонен согласиться с ней. Зачем ей врать? Может, у них разные мотивы, но цель одна: найти убийцу.

– Сама-то ты что делаешь, чтобы его отследить?

– Я? Пока ничего, хожу вот, тебя критикую, – хмыкнула она.

Андра слезла со столика и подошла к заляпанной грязью витрине французской пекарни. Она без труда разбила стекло и осторожно достала оттуда шоколадное пирожное, не обращая внимания на труп молоденькой продавщицы, лежащий на полу.

– Это отвратительно, – поморщился Мириад.

– Это жизнь. Сегодня умерли они, завтра, может, на тот свет отправимся мы с тобой, что вполне вероятно при таком противнике. Так что я наслаждаюсь моментом. Не думаю, что эти пирожные еще кому-то понадобятся.

Возле кассы в пекарне стояла стеклянная банка с надписью «Коплю на отпуск» – и пририсованная забавная рожица. Чаевых скопилось много, должно быть, девушка была очаровательной. Как и многие из погибших тут.

– Ты пришла сюда не ради того, чтобы меня критиковать.

– Верно, – кивнула Андра. – А еще я пришла не одна. Медиум, которого ты шуганул в кафе, и полицейская девочка, которую ко мне приставили, сейчас работают на этаже. Я жду, когда они закончат, мне интересно, что они обнаружат.

– А ко мне ты зачем пришла?

– Во-первых, сказать, чтобы ты больше не пугал моих человечков. – Андра отправила в рот последний кусочек пирожного и вытерла пальцы белой салфеткой. – Мы с тобой работаем над одним делом, на этот раз мы почти союзники, но если ты продолжишь быковать, я позволю Бо оторвать тебе голову. А он может, ты знаешь.

– Да, и еще я знаю, что это будет непросто.

– И тем не менее, не нарывайся.

Он не позволил себе обмануться ее показной слабостью и дружелюбием. Опыт научил Мириада правильно оценивать Андру Абате.

– Допустим, я внял предупреждению. Что «во-вторых»?

– Во-вторых, я хотела посмотреть, чем ты тут занят, и указать тебе на ошибки, если надо. Что я, собственно, и сделала. У нас сейчас одна цель: остановить этого ублюдка. Это не игра, в которой мне обязательно нужно выиграть, поэтому я не собираюсь мешать тебе. Все и так сложно, и я не хочу, чтобы ты тратил время на ложные версии – вроде погони за демоном или всемогущим чернокнижником.

Ему неприятно было признавать, что она права. Но неподвижная кровь перед ним служила лучшим тому доказательством.

– Хорошо, ты знаешь, кем этот убийца не является, – вздохнул Мириад. – А знаешь ли ты, кто он?

– Я могу рассказать тебе все, что выяснили за это время мои человечки – имена, совпадения и так далее.

– Я не о том спросил.

– А на твой вопрос у меня ответа нет, – отозвалась Андра. – Я еще не знаю, кто это. Но после того, что я видела здесь и на пароме, начинаю догадываться.

– И кто же?

– Э, нет, этого я говорить не буду. Раз уж решил действовать своими методами – ищи сам, может, так и правильней будет. Иначе зацепишься за мою версию, а толку? Будет лучше, если мы с тобой проверим разные варианты. Но, если честно, ты и сам можешь догадаться. Просто тебе, как и мне, очень не хочется, чтобы это был один из них.

Он ожидал, что она скажет что-то еще, но напрасно. Андра направилась прочь, оставив его одного в опустевшей части торгового центра.

Мириад тоже не собирался задерживаться здесь. Он достал из сумки пузырек со святой водой и вылил ее на кровь, темные лужицы на полу с шипением испарились.

Он еще не знал, сколько людей погибло в торговом центре, однако предполагал, что не меньше трех сотен. Это, да еще тысяча с парома… Андра права, он догадывался, кому и зачем могло понадобиться столько смертей.

Но не ошиблась она и в другом: Мириад надеялся, что его догадки неверны.

* * *

Магазин игрушек постигла та же печальная судьба, что и все остальные. Кровь и грязь повсюду, стенды перевернуты, все эти плюшевые мишки, куколки, зайчики, недавно такие желанные и нарядные, теперь похожи на маленьких павших солдат. Игрушечная армия, которую кто-то уничтожил забавы ради – и в этом они ничем не отличались от людей, безжизненно лежащих в зале.

Возле входа застыли двое: молодая женщина и девочка. Девочке было лет семь, она сжалась в комок, а мать закрыла ее собой, стараясь спасти от нападения, от безумия, которое бушевало вокруг них. Конечно, у нее ничего не получилось: лицо малышки было покрыто коркой черной грязи. Тот, кто пришел сюда, не жалел никого… на пароме тоже были дети.

Проследив за его взглядом, Полина посоветовала:

– Не думай о них, не пытайся представить, какими они были и что чувствовали.

– Почему? – тихо спросил Сергей. – Они умерли и потому больше не важны?

– Нет, потому что их здесь несколько сотен. Если ты будешь пытаться представить каждого из них живым, а потом – умирающим, ты сойдешь с ума от боли. Сосредоточься на задании и выбрось из головы все остальное.

Она была права, конечно, но легче от этого не становилось. Сергей вышел из магазина игрушек, чтобы продолжить поиски в другом месте.

Он искал ту самую энергию, которую почувствовал на пароме. Если это сделал тот же человек, он должен был оставить след! Это не от него зависит, иначе и быть не могло. Но даже если это сделал не он, после выжившего все равно должна была остаться особая энергия в этом царстве смерти.

Вот только ее не было. Куда бы Сергей ни направлялся, он видел лишь разрушение и мертвые тела, измазанные грязью. Он ожидал, что это напугает его, заставит снова пожалеть о том, что он влез в какую-то мутную историю.

А вместо этого он чувствовал нарастающую ярость, холодную, подпитывавшую его изнутри. Тот, кто сделал это здесь и на пароме, нарушал не только законы людей – он наплевательски относился к самой жизни. Скорее всего, Андра права: у него есть определенная цель, и ради этой цели он готов пойти на все. Та девочка в магазине игрушек, за смертью которой вынуждена была беспомощно наблюдать ее мама. Молодой парнишка в соседнем бутике – ему едва исполнилось восемнадцать, наверняка хотел немного заработать и впервые почувствовать себя независимым от родителей. Старушка в зоомагазине, одетая опрятно, но не богато, с дорогим кошачьим кормом в мешке – вспомнит ли теперь кто-нибудь про ее обожаемого питомца, выпустит ли из опустевшей квартиры? За каждым телом, набитым грязью, была целая жизнь. Но убийцу это не волновало, он считал их, как поголовье скота: сколько еще он получил для своего ритуала?

Они поднимались по лестнице на этаж выше, когда к ним присоединилась Андра. В руках она держала кофе в картонном стаканчике, судя по логотипу, из какого-то местного кофейного автомата. Машинам было все равно, что случилось с людьми и сколько крови вокруг. Те, что не были опрокинуты и разбиты, продолжали работать.

– Где ты была? – сухо осведомился Сергей.

– Общалась с приятными людьми, – уклончиво ответила Андра. – Чтобы тебе не пришлось больше о них беспокоиться.

– Тот тип тоже здесь?

– Конечно, и это хорошо. Чтобы ты знал, многие экстрасенсы слились после того случая на пароме. Как телочек на родовые проклятья разводить – так они крутые. А как реально нужно проявить себя – они втягивают языки в задницы и галопом бегут в темный теплый угол. Но Мириад Серафим из тех, кто бьется до конца.

– Что ж он со мной-то бьется? – поморщился медиум.

– Если бы он хотел с тобой биться, от тебя бы давно осталась отбивная и немного костной муки. Мириад хотел проверить, не враги ли мы случайно на этом задании. Я дала ему понять, что нет, и вопрос закрыт. А что у нас слышно? Нашел что-нибудь?

– Нет, – покачал головой Сергей. – Пока я чувствую только смерть.

– А твои способности могут не сработать? – спросила Полина.

Ей приходилось даже хуже, чем ему. Она мужественно молчала, наверняка вспоминая уроки из полицейской академии, или где там готовят таких как она. Но по ее сероватой бледности, но блестящему от слез взгляду, по нервным движениям можно было догадаться, как ей сейчас тяжело.

Она ведь не была на пароме, не видела, что там творилось, ее привлекли к расследованию чуть позже. Да, она присутствовала на вскрытии тел, но это не то же самое. В морге они уже тела – застывшие, отмытые, будто пластиковые. Всего лишь пособие из кабинета анатомии. А здесь они – оборванная жизнь, символ того, что все твои мечты, желания и планы можно очень легко разрушить.

Сергей был на месте предыдущего нападения, и он вынужден был признать, что здесь все намного хуже. Мертвецов, похоже, меньше, хотя точную цифру никто пока назвать не мог, но сама смерть была не так милостива к ним. Утопление – это не такой уродливый и унизительный финал, как это. Всюду грязь, черная, густая, тела перемазаны ею, словно выброшены кем-то на помойку. Вокруг них много крови, намного больше, чем у жертв на пароме. Это несложно понять: когда их рвало, грязь травмировала пищевод и горло, когда на них налетали облака мелкого песка, он проникал в легкие и царапал глаза. Атака шла изнутри, и что бы они ни делали, они не могли это остановить.

И те, кто хотел им помочь, – тоже. Сергей до последнего надеялся, что им удастся выйти на след убийцы, разрушить его планы, но Андра оказалась права. Нападение произошло не в Петербурге, а в Москве. У них не было и шанса угадать, что это будет здесь.

– Любопытно мне, наберется тысяча или нет, – задумчиво произнесла Андра, потягивая кофе. – Но даже если не наберется, он все равно собрал очень много. Это дает ему огромную власть, и понять бы, зачем она ему.

– Ты говорила, что со вторым преступлением мы что-то поймем, – напомнила Полина. – Но пока ясно только то, что мы уже знали: он больной ублюдок, для которого нет ничего святого!

– Неоспоримый, но бесполезный для нас вывод. Я сказала вам, что после второго нападения будут видны закономерности. В чем проблема?

– В том, что нет никаких закономерностей! – заявила полицейская.

Сергей уже усвоил, что она неглупая девчонка, она могла бы заметить, на что указывала Андра, если бы не поддалась страху. Полина была молода, и хотя она несколько лет проработала следователем, раскрывая обычные преступления, это никак не могло помочь ей сейчас.

Поэтому медиум решил дать ей подсказку:

– Вообще-то, несколько закономерностей есть. Я просто не знаю, можно ли считать их таковыми – у нас всего два случая, маловато для статистики.

– Этого хватит для того, чтобы построить какие-то версии, – пожала плечами Андра. – Когда он нападет третий раз, сможем оценить, правы мы были или нет.

От неожиданности Полина споткнулась о ступеньку.

– Третий раз?! Ты шутишь?

– А что, получилось нереально смешно? Нас ждет третья бойня, потеха-то какая!

– Мы не должны позволить это, – возмутилась Полина. – Почему ты решила, что он снова пойдет на такое? Неужели ему еще недостаточно?

– Судя по всему, нет. Прошло не меньше десяти часов с момента нападения, а он никак себя не проявил. Этот парень готовит грандиозный ритуал и не станет тянуть с ним, когда завершит подготовку. Тут у меня для вас две новости, как водится, хорошая и плохая. Хорошая новость в том, что он еще не готов, а значит, апокалипсис сегодня не наступит. Плохая – он продолжит нападать, его жатва в самом разгаре.

Ей было не все равно, Сергей видел. Но она, в отличие от Полины, умела гасить боль – не прятать, а именно гасить на первой искре. Медиуму не хотелось даже знать, после каких трагедий приходит такой опыт.

Полина наконец сообразила, что обвинять их спутницу бесполезно. Андра не хотела этого нападения, она просто не может его остановить, как и все они. Но она, по крайней мере, остается на их стороне, а ведь многие охотники и правда смылись!

После случая на пароме Сергей хотел оказаться в их числе, теперь – нет. Он слишком много увидел, он впервые в жизни остро почувствовал связь с другими людьми, потому что у них появился общий враг. В этом торговом центре и на пароме погибли целые семьи, у них не осталось никого, кто мог бы и захотел мстить за них.

Но он сможет. Несмотря ни на что.

Кажется, Андра заметила эту перемену в нем, но ничего не сказала. Сергей только видел, как она слабо улыбается.

– Так какие сведения у нас уже есть после всего этого бедлама? – устало поинтересовалась Полина.

– В первую очередь – срок, – пояснил Сергей. Андра кивнула, допивая кофе, и выбросила стаканчик в ближайшую урну, окруженную холмами грязи. – Между двумя нападениями прошло шесть дней. Логично предположить, что до следующей атаки у нас еще шесть дней.

– Потому что шесть – число дьявола? – нахмурилась полицейская.

– Так, отставить такие разговоры, – вмешалась Андра. – Забыли сразу, потому что этим вы сужаете собственное мышление до определенной религии. Эту версию оставим Мириаду, поверьте, он с ней разберется намного лучше, чем мы. Для нас шесть – это такая же цифра, как пять или четыре. В остальном же, да, это важно. Судя по силе нашего убийцы…

– Не называй его нашим убийцей, какая-то депрессивная двусмысленность появляется, – поежилась Полина.

– Хорошо, пусть будет просто убийца. Судя по силе, которую он продемонстрировал, он может убивать хоть каждый день, а он выждал шесть дней. Шесть оборотов вокруг Солнца. Уверена, что это часть его ритуала.

– И что это нам дает?

– Пока – ничего, – признала Андра. – Кроме возможности подготовиться к следующей атаке, хотя бы морально. Я вам уже могу сказать, что это будет или пожар, или что-то, связанное с большой высотой.

– Почему ты так решила? – поразился Сергей.

– А это уже вторая закономерность между преступлениями: он убивает с помощью стихий. Пока это были вода и земля, остались воздух и огонь. Хорошая подсказка, но, увы, мало о чем говорящая. Стихии – важнейший элемент многих направлений магии, самый примитивный источник энергии, с которым можно работать разными способами. Но шесть дней и стихии – это уже хорошие подсказки, по которым можно поискать нужный ритуал в книгах.

На верхнем этаже было шумно, здесь собралось больше всего полицейских. Многие из них поглядывали на Сергея и его спутниц с укором: они не любили тех, кто носил красный пропуск консультантов. Должно быть, не верили, что «шарлатанов» вообще нужно пускать на место преступления. Даже в такой ситуации они упрямо цеплялись за свое неверие в нечистую силу. Наивные какие! Неужели они могли объяснить то, что происходило здесь, как-то иначе?

– Другие закономерности есть? – спросила Полина.

– Да, и ты должна была заметить их сама. Его всегда интересуют места большого скопления людей, и он идет на немалый риск – в нашу эпоху камер и мобильных телефонов. Очевидно, у него нет другого выбора, ему нужны эти толпы. Но действует он умно и нагло, раз до сих пор не оставил важных следов. Энергия – не в счет, ее не каждый медиум почувствует, нам просто повезло, что в случае Сергея было такое совпадение. Убить несколько сотен человек почти одновременно, да еще таким способом, безумно сложно, подобную власть не получают по щелчку пальцев. А все те же шесть дней говорят нам, что ему не требуется долгого времени на подготовку. Наоборот, он спешит! Похоже, он уже подготовился к этому и теперь только следует составленному плану.

– И в чем может быть его цель? – покосился на нее Сергей. – Или я не хочу знать?

– Не хочешь, а придется. Чтобы тебе проще было понять, думай о бизнесе: вкладывая в дело небольшие деньги, ты хочешь получить сумму чуть больше, но в разумных пределах. Вкладывая в дело большие деньги, ты хочешь получить огромные деньги. Тут такая же история: он швыряет на алтарь своей цели нереальные жертвы. Так что целится он в мировое господство или что-то в этом роде.

– Но мы по-прежнему не знаем, кто он, как это делает, где появится в следующий раз?

– Да, положение у нас незавидное. Поэтому делаем, что можем, пока не станет лучше.

Вот только станет ли? Следов не было, появлялись новые жертвы, а желающих преследовать убийцу оставалось все меньше. Андра и Полина даже из этой своей поездки вернулись ни с чем – тот тип, которого они хотели сделать телохранителем, отказался помогать им.

А главное, следа все еще не было! Разговаривая со своими спутницами, Сергей ни на секунду не забывал о главной миссии, он искал знакомую энергию. Бесполезно! Убийца словно и не был здесь. Может, он все это время оставался на поверхности? Проверить это не удастся – там смерти не было, там сплошная жизнь, его уже не опознать.

Сергей почти отчаялся, когда она наконец мелькнула впереди. Легкое, едва уловимое чувство, не тень даже, а полутень, оставленная кем-то. В других обстоятельствах медиум мог бы и упустить ее, но теперь он слишком отчаянно ее искал.

– Есть! – объявил он. – Он был здесь!

Он поспешил вперед, туда, где еще оставалась энергия, Андра и Полина последовали за ним.

Они оказались в большом зале прямо под куполом. Мертвых тел здесь было особенно много: люди, стремившиеся спастись, пробирались туда, где был хотя бы призрак далекого неба. Но они, конечно, не смогли до него дотянуться, а потом стекло и вовсе скрылось за грязью.

Здесь Сергею пришлось замедлиться, осторожно переступая через накрытые пленкой трупы и лужи крови. Он искал, пытаясь понять, что именно он чувствует. Энергия с парома была здесь – но она изменилась, и теперь он хотел разобраться, что это может значить.

Возможно, существо, сделавшее это, эволюционирует. Сергей плохо разбирался в природе нелюдей, от этой стороны потустороннего мира он старался держаться подальше. Может, получив столько жертв, убийца стал другим, может, его цель как раз в увеличении собственной силы? Хотя нет, вряд ли. Андра сказала, что он одолжил у кого-то энергию, и, если она права, такого результата будет недостаточно, чтобы вернуть долг. Да и энергия не стала принципиально другой, иначе он не узнал бы ее, она просто… расслоилась?

До него наконец дошло.

– Он был не один, – шокировано прошептал Сергей.

– Что? – нахмурилась Полина. – В смысле – он был не один?

– Убийца с парома. Он пришел сюда с кем-то и этот кто-то тоже остался жив!

– Надо же, – присвистнула Андра. – Становится все любопытней, такого я, признаться, не ожидала. Что-нибудь еще?

– Да. Думаю, их тут было двое, и энергии этих двоих очень похожи. Настолько, что я сначала даже принял их за одного человека! Но теперь я не сомневаюсь, убийца был здесь с кем-то другим.

– Возможно, он и не убийца на этот раз, – указала Андра. – Он сопровождал того, кто это сделал, потому что у них общая цель. В этом, скажу я вам, нет ничего хорошего.

– Что здесь вообще может быть хорошего? – Полина развела руками, указывая на окружавшие их трупы.

– Да уж, было плохо, а становится хуже. Я вам честно скажу: одинокий безумец все равно был бы более простой целью, чем двое – и это при том, что их, скорее всего, намного больше. Психа-одиночку можно убрать и забыть о проблеме. Но сообщество возрождает само себя, приводит новых воинов на место павших. Его сила в том, что надо уничтожать всех сразу, иначе это может тянуться вечно.

– Как мы уничтожим всех сразу, если мы ни об одном из них ничего не знаем? – вздохнула Полина. – Кроме энергии, которую чувствует только Сергей, да и то не всегда и не везде. Нам не с чем работать!

– Это не совсем так. Мы уже знаем намного больше, чем после первого нападения. После третьего узнаем что-то еще. Да, сейчас им везет, но они слабо представляют, кто идет по их следу, и я сейчас не только про себя говорю. Хватает тех, кто может их уничтожить.

– Подозреваю, что это возможно только до тех пор, пока их миссия не завершена, – отметил Сергей. – Если ты права, то до этого момента еще минимум два нападения, а значит, двенадцать дней. Но что, если мы не успеем их остановить и они добьются своего?

– Тогда, скорее всего, мы все умрем, – беззаботно объявила Андра.

* * *

Он понял правду уже давно, на уровне инстинктов, которые никогда его не подводили. Но ему потребовалось несколько дней, чтобы признаться себе в этом.

Его жизнь здесь была праведной, но неправильной, не для него. Она с самого начала воспринималась как нечто конечное. Как школа в детстве – нужно отмучиться, и тогда начнется настоящее приключение, все так говорят. Или университет – нужно пережить эти годы, чтобы стать на ноги, получить долгожданную независимость. Наверняка он не знал, потому что университет так и не закончил, но с тех пор в памяти осталось это печальное «нужно». Пережидать собственную жизнь. Задержать дыхание и ждать, когда же все закончится. Полностью отказаться от настоящего, потому что в нем нет ничего хорошего, и думать о будущем, которое может и не наступить. Но ты уже отложил свое счастье на этот неопределенный далекий день и очень удивляешься, когда его у тебя забирают.

Тюремный срок, который он сам себе назначил, не имел конечной даты, Доминик только теперь понял это. Он был несчастлив в монастыре, но не собирался уходить. Хотя, может, это было нужно ему, когда он пришел сюда – пролетело столько лет, что уже и не вспомнишь. Бездарные годы, похожие друг на друга, как капли воды, и такие же безликие. Сколько их было? Один, десять, двадцать? Они ничего не оставили после себя, вот и все, что было ему важно.

Он знал, что Настя не поймет его – и она не поняла. Они стояли в саду, в беседке, оплетенной цветущими розами, когда он сказал ей это. Она была в ярости.

– Я знала, что так будет! Она проскользнула сюда и сбила тебя с пути истинного! Настоящая змея-искусительница, все же так очевидно! Как ты можешь не понимать это?!

– Дело не только в Андре.

– Дело всегда в ней, – отрезала Настя. – Так было и так будет, ты превратил это в свой приговор.

– Мне не место здесь.

– Ты хорошо жил!

– Я не жил, – покачал головой Доминик. – В этом вся проблема, а не в Андре.

– Почему это ты не жил здесь? Насколько я помню, тебя все устраивало!

– Я ни в чем не обвиняю тебя, Настя. Я восхищаюсь тем, во что ты превратила эту обитель. Ты на своем месте, это твой мир, но не мой. Ты ведь тоже чувствовала, что рано или поздно я уйду.

– Я допускала такую возможность, – признала она. – Но я ожидала, что, познав Бога, ты именно уйдешь с гордо поднятой головой, а не побежишь за ней хвостиком!

– Даже не начинай.

– Почему нет? То, что я настоятельница, приговаривает меня к вечному смирению? Лишает права на обиду? Ну так знай: я плохая слуга Господу своему, потому что моя обида всегда со мной! И если ты ожидаешь, что я порадуюсь тому, что ты снова готов упасть перед ней на колени, то зря. Я помогала тебе все эти годы! Но ты возвращаешься к ней после того, что она сделала со мной.

Может, было бы правильней ускользнуть из монастыря без объявления и объяснения, просто попрощаться с Настей однажды вечером и исчезнуть утром. Но Доминик так не мог, она и правда помогла ему. В благодарность он должен был выдержать этот разговор.

– Настя, перестань. Мы оба знаем, что не Андра сломала тебе жизнь.

– Она не сумела меня спасти!

– Она пыталась, поверь мне.

– Конечно… добрая, хорошая, милосердная Андра! Она пытается всех спасти, но ей, бедняжке, не везет! – зло рассмеялась Настя. Доминик искренне надеялся, что поблизости сейчас нет монахинь. Он не хотел, чтобы они видели свою настоятельницу такой. – Она не смогла спасти меня и уничтожила тебя.

– Ты знаешь, что это неправда.

– Я знаю, что это правда, на которую ты упрямо закрываешь глаза. Образно, конечно, потому что их давно нет! Ты хоть помнишь, какими они были?

– Я уеду сегодня.

– Да вали, пожалуйста! Разрушай все, что создавал столько лет, приговаривай свою бессмертную душу к вечному пламени! Никто не спасет тебя, если ты сам не хочешь этого!

– Я могу принять то, что заслужил.

– Да пошел ты!

Он не злился на нее, он знал, что голос обиды не так просто заглушить. Настя – хороший человек, он собирался помнить лишь об этом.

Возможно, из них двоих как раз она права. Жизнь дана не для удовольствия, а для смирения и самоконтроля. Не нужно думать о том, что ты упускаешь, нужно переживать день за днем, ожидая нечто большее, пока еще непонятное тебе.

Но Доминик так не мог, эту битву он проиграл. Она пришла в монастырь, пробыла внутри меньше часа – однако через дверь, открытую ею, повеяло свежим ветром. Доминик почти забыл это чувство, однако он знал, что не сможет бороться с собой.

Он ведь пытался – и проигрывал с того дня, как она побывала здесь.

Перед уходом он убрал в своей комнате. Это было не нужно, здесь и без того царил порядок, но он давал Насте время, чтобы успокоиться. Его расчет оказался верным: скоро он услышал ее шаги у порога.

– Куда поедешь? – тихо спросила она. Судя по голосу, она плакала, но теперь взяла себя в руки.

– В Москву.

– Она в Санкт-Петербурге. Я могу дать тебе адрес и телефон.

– Она оставила? – удивился Доминик. Это было совсем не похоже на нее.

– Нет, оставила та девочка, что была с ней.

– Тогда понятно. Мне не нужно.

– Как ты найдешь ее?

– Она будет в Питере недолго, – пояснил он. – Я много думал о той охоте, которую она сейчас ведет. Когда произойдет второе преступление, она сорвется с места, отправится туда. Мне будет выгоднее отслеживать все из Москвы – Москва сейчас ближе, оттуда можно быстро долететь в любой город.

– Я могу назначить тебе провожатого…

– Настя, перестань.

Его слепота печалила Настю больше, чем его самого. Доминик давно уже привык к этой непроницаемой тьме, иногда она даже приносила успокоение.

– Если ты уйдешь сегодня, ты не сможешь вернуться, – прошептала она. – Не из-за меня, ты же знаешь, что я всегда буду на твоей стороне. Но ты сам – ты не сможешь.

– Да. Мы с тобой оба знаем, что в одну реку не входят дважды. Ты все делаешь правильно, ты на своем месте, и этот монастырь дал мне все, что мог. Но ты не сможешь починить или исправить меня, восстановить, как одну из тех икон, что тебе привозят.

– Я не это пыталась сделать!

– Это, – улыбнулся Доминик. – Я не против, и спасибо тебе. Но дальше я сам.

Он был уверен в своем решении. С тех пор, как он его принял, на душе было хорошо и спокойно, такого уже давно не случалось.

Он не стал собирать вещи, потому что терпеть не мог путешествия с багажом. Все, что можно потерять или отнять, ограничивает свободу, Андра всегда так говорила. Поэтому он покинул монастырь, в чем был, захватил с собой паспорт, подготовленный Настей, деньги и белую трость. Трость была ему не нужна, он прекрасно обходился без нее, но так было проще окружающим.

Настя проводила его до ворот монастыря, обняла его там. Доминик не видел людей, удивленно наблюдавших за этим, но она видела – а он слышал их пораженный шепот. Им обоим было все равно.

– Береги себя, – тихо сказала она. – Я не знаю, к чему ты стремишься. Но ты знаешь, и это главное.

– Спасибо тебе. За все.

Ему было жаль ее, но не жаль покидать это место. Когда он вышел за пределы монастыря, его волной накрыла кипящая, давно позабытая радость. Его душа казалась птицей, вырвавшейся из клетки, она впервые за много лет пела ему: наконец-то! Почему так долго? Ты должен был бежать раньше!

А может, и не должен был. Но в мире праведников он всегда оставался гостем, и настала пора возвращаться. Не к ней – к черту ее, их союз никогда не приносил ничего хорошего. Доминик снова хотел почувствовать себя настоящим, он должен был стать охотником. Судя по тому, что сказала ему Полина, сейчас – лучшее время, потому что появился бешеный пес, который убивает без разбора и жалости, и кто-то должен его остановить.

Он дождался автобуса, зашел в прогретый солнцем салон. Он знал, что его слепота привлекает к нему лишнее внимание, но это было безопасное внимание – заставляющее окружающих отвести глаза. Он не видел их, однако не сомневался, что они это сделают. В такие моменты они радовались, что они не на его месте.

Он устроился на дальнем сидении, там, где его сложно было рассмотреть. Никто и не пытался: через громыхание старого мотора Доминик не слышал рядом с собой ни голосов, ни движения, ни дыхания. Они все сели подальше, оставили его в покое, и это было прекрасно.

Доминик мог расслабиться – и он вдруг осознал, что все эти годы не расслаблялся. В прекрасном монастыре, в чудесном саду, среди доброжелательных людей он день за днем держал себя в оковах. Потому что он знал: он чужак, самозванец среди них, и чтобы не оскорбить их обитель, он не должен быть собой. Он должен быть правильным и смиренным, он на это способен.

Но в этом душном, жарком автобусе он наконец оттаивал, чувствуя свободу. Он мог думать не о том, что нужно и правильно, а о том, чего ему хотелось. Он мог вспоминать – осторожно, словно старые книги в библиотеке, пролистывать картины из прошлого, которые Настя назвала бы порочными и ядовитыми. Он скучал по ним и теперь, когда его ожидала долгая дорога, он мог окунуться в эти темные воды с головой…

…Это его тело. Настоящее тело, в которое он до последнего не верил, да и сейчас поверить не мог. Даже после всех операций, капельниц и процедур. Всех заклинаний, ритуалов и обрядов. Ему говорили, что все получится – и вот оно.

Его настоящее тело – потому что оно настоящее. Касаясь пальцами своей второй руки, он чувствовал теплую кожу, упругие мышцы, твердую кость под ними. Не скользкий и безжизненный пластик протеза, о котором он думал раньше. Он все чувствует, всем управляет. Он – это он, а не загнивающий кусок плоти, от которого стыдливо и презрительно отводят глаза нормальные люди.

Его настоящее тело – потому что это его тело. Не такое же, а то самое, уничтоженное и разложившееся, а теперь снова живое и здоровое. Он не видит его, но чувствует. Вот аккуратный, чуть выпуклый шрам под коленом. Когда ему было десять лет, он свалился с крыши сарая и налетел на какой-то металлические штырь, торчавший из земли. Ему повезло – он отделался порванной кожей, а мог и колено насквозь пробить. Его бабушка, которая должна была за ним следить, рыдала больше, чем он сам. А вот еще три родинки прощупываются на руке – той руке, которой у него не было. Вернулась. Всё вернулось.

– Как это сделали? – шепчет он. – Как это вообще возможно?

– Все возможно! – смеется она. – Я говорила, что так будет. Почему ты мне не верил?

Потому что в такое никто не верит. Это невозможно! Нарастить новую плоть – это уже чудо. Но как с нуля создать старую, со всеми этими мелочами, ненужными, но дорогими памяти? Как, как же?.. Она не сказала, и никто не сказал. Она просто смеется и держит его за руку.

Он должен верить, потому что она никогда не обманывала его. Она сказала, что останется с ним, и она осталась. Она сидела с ним ночами, когда он задыхался от боли – новые мышцы появлялись тяжело, вытягивающиеся кости доводили его до агонии, сводившей с ума. Он бы и сошел с ума, если бы не она, если бы не ее маленькая теплая рука, удерживавшая его на грани безумия.

Она омывала его, когда его тело только восстановилось. Это было сложно, новая кожа разрывалась, как крылья бабочки, и нужно было действовать очень осторожно. Она справлялась. Она обмакивала нежнейший шелк в травяной настой и часами постепенно, по чуть-чуть, дарила ему чувство чистоты. С ней он знал, что кому-то не все равно. Она говорила, рассказывала ему правду, в которую он не верил.

Она навещала его, когда он оказался здесь. Его новому телу нужны были особые условия, чтобы закончить восстановление. Только эта комната. Здесь очищенный фильтрами воздух. Здесь бархатная ткань на стенах. Здесь специальная мебель, у которой нет острых углов. Здесь большая кровать под навесом из защитной ткани. Он похож на пациента с ожогами по всему телу. Был похож. Теперь уже нет.

Ему еще рано выходить, но у него уже ничего болит. Просто кожа очень чувствительная, и нужно быть осторожным. Но он не думает об этом, он думает о том, что все это настоящее – и что она была права.

– У тебя впереди большое будущее, – говорит она.

– Я не думал, что оно возможно. Знаешь, я приучил себя к тому, что его нет, чтобы не было так больно. Но теперь, когда оно есть, я не знаю, что с ним делать.

– Я помогу. Ты знаешь, что помогу.

– Мне страшно, – признается он. Никому другому он не сказал бы об этом, но ей – можно.

– Чего ты боишься?

– Что все это не по-настоящему. Что-то пойдет не так, и эта плоть снова исчезнет, все пойдет по кругу…

– Так не будет.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю и все. Я знаю все, что произойдет с тобой. Так не будет.

– Но если вдруг… Ты ведь убьешь меня? – с надеждой спрашивает он. Ему важно, чтобы это была она.

Она понимает это.

– Конечно, убью. Но так не будет.

Он расслабляется и тоже смеется. Не потому что верит в свое счастливое будущее – рано об этом говорить, слишком рано. Однако он знает, что если она убьет его, это тоже будет хорошо. Он больше не пойман в замкнутый круг, ему не придется второй раз проходить через все круги ада.

Она касается его руки, гладит кожу. Он не хочет выдавать себя, и все равно вздрагивает. Не от боли, нет – боли не осталось. Но любое прикосновение к его новой коже воспринимается остро, намного ярче, чем все, что было раньше. Возможно, потому, что он не видит ее, ничто не отвлекает его от этого прикосновения. А может, потому, что его кожа еще слишком тонкая.

Не важно, почему. Его давно уже никто не касался вот так. Он хочет больше, но стесняется просить об этом. Что она подумает? Правильно ли его поймет? Она всегда понимала его, и все же он не хотел рисковать. Она была нужна ему. Он не мог придумать просьбу, которая не отпугнула бы ее, поэтому молчал.

– Ты такой напряженный, – говорит она. – Тебе ведь трудно привыкнуть?

– Да. Все меняется слишком быстро.

– Не бойся, это хорошо. Верь мне.

Она подходит ближе к нему. Он хочет отстраниться – потому что ему хочется прижать ее к себе. Он не решается, он просто стоит на месте. Он чувствует ее тепло совсем близко, между ними такое ничтожное расстояние теперь… Запах сада после дождя дурманит его, запах умытых ливнем цветов и сырой земли проходит через него, прошивает насквозь. У него кружится голова.

Она целует его. Заводит руку ему за шею, скользит пальцами выше, к затылку, не позволяет ему отстраниться. А он хочет отстраниться! Но не потому, что ему плохо. Он просто не ожидал этого, не готов, не понимает, почему именно сейчас. Они друзья. Ни о чем большем они даже не говорили.

Но с ней не обязательно говорить, она и так знает. Она словно читает его мысли, знает, как сильно он ее хочет. И лучше бы ему отстраниться, потому что если это просто каприз и она сейчас уйдет, будет хуже. Лучше не начинать, чтобы нечего было терять. Не давай шанс себя бросить – и не будешь брошенным.

Она не оставляет ему выбора. Она осторожно касается зубами его губ, очень бережно, немое послание, знак того, что она хочет большего. Он играет по ее правилам и уже не пытается отстраниться. Он прижимает ее к себе, изучая ее тело руками. Он давно хотел знать, какая она.

Она не собирается останавливаться, не для того она начала все это. Они оба дышат все быстрее. Его новая кожа пылает огнем. Ее кожа кажется приятно прохладной. Он больше не думает о том, почему. Ни одно из его «почему» сейчас не важно.

Он вдруг понимает, что кошмар действительно закончился. Он зря боится снова превратиться в это – в существо, при виде которого падают в обморок. Она помогла ему почувствовать себя человеком. Теперь она помогает ему почувствовать себя мужчиной. Кровь снова бежит по венам, сердце заходится от восторженного понимания: оно снова способно жить. Он уже побыл созданием без пола. Пора возвращать то, что дано ему природой.

Она отстраняется от его губ, но не от него. Она целует линию подбородка, висок, ее зубки осторожно покусывают его ухо. Ему непривычно быть тем, кто принимает, а не дает. Но иначе пока не получается: слишком все неожиданно, и он еще не привык к вечной темноте. Он не видит мир, у него кружится голова. Он слишком много чувствует. Он доверяется ей.

Он чувствует ее горячее дыхание у самого уха, слышит ее голос:

– Ты не представляешь, как давно я ждала этого.

– Я… – начинает он и не знает, что сказать. В голове и теле сейчас бушует ураган. Мысли путаются. Он не терял контроль над прежним телом, а над этим пока даже не обрел.

Но она во всем уверена. Она помогает ему стянуть майку и снова целует его, жадно, страстно, и он верит, что она действительно этого ждала. Пока он восстанавливается, ему позволено носить только одежду из мягкого хлопка, и никаких жестких резинок или ремней. Поэтому – только свободная майка и штаны из той же ткани. Его одежда легко снимается. Это упрощает ей задачу. Пара движений – и все, препятствий нет, ее руки скользят по его новому телу.

Он думает о том, есть ли здесь камеры наблюдения, и понимает, что ему все равно. Когда ты не видишь мир, так легко поверить, что мир не видит тебя.

Она толкает его на кровать, заставляет сесть. Он ждет ее там. Но знает, что она рядом, но не чувствует, где именно, что делает. Она не заставляет его долго ждать, снова прижимается к нему, и он ощущает, что на ней тоже нет одежды. Он даже не знает, во что она была одета.

Теперь уже он удерживает ее, не дает отстраниться, но она и не хочет. Мир кружится. Его новое тело чувствует слишком много. Такого не было раньше, ни с одной из его прежних любовниц. Она и не могла быть похожа на них.

Она не дает ему лечь, опирается руками на его плечи. Он чувствует себя живым.

– Послушай, я… – снова говорит с ней он. На этот раз он не собирается умолкать, он готов сказать ей правду.

Но она не позволяет ему, снова целует, потом шепчет:

– Не сейчас.

Он чувствует, как она опускается на него, как он проникает в нее. Ее резкий вздох над самым ухом, переходящий в стон. Она не лжет. Она хотела этого. Она прижимается губами к его губам и, больше не разрывая поцелуй, начинает двигаться.

Я люблю тебя.

Вот что он хочет сказать ей. Она должна знать. Но она права, для этого еще будет время…

…Автобус резко затормозил, возвращая Доминика к реальности. Он только теперь заметил, что отключился, не спал, но и не бодрствовал. Пока он жил в монастыре, он не позволял себе такие мысли, там им не место. Не удивительно, что после стольких лет добровольного забытья они с яростью рвались на свободу!

Он свободен. А значит, он, как и Настя, отныне на своем месте.

* * *

Мертвые тела перевезли не в морг. Специально для них за городом поставили большой шатер, наполненный охлаждающим оборудованием. Благодаря этому можно было расставить рядами столы, подвесить лампы и разместить всех, кого нашли в подземном торговом центре. Пятьсот двадцать шесть человек – их уже пересчитали. Посетители и персонал. Мужчины и женщины. Дети и старики. Все как на пароме.

Полина поежилась, кутаясь в шаль. После жары, царившей снаружи, в этом шатре было особенно холодно, вот только замечала это лишь она. Андру и Сергея, похоже, ничего не беспокоило.

Они пришли в зал с покойниками ближе к вечеру, когда здесь завершили работу эксперты и следователи – Андра старалась не встречаться с ними без особой необходимости. Теперь она прохаживалась между столов, приподнимая то одну простыню, то другую, чтобы взглянуть на лица умерших. Она и сама не знала, что ищет, сказала только – «что-нибудь подозрительное».

Не самый эффективный метод расследования, но иного им не оставалось. Да, Сергей нашел странную энергию и узнал, что на этот раз убийц было двое. А толку? Они все равно ничего не знали о тех, кто сделал это.

– Значит, они все умерли одинаково? – поинтересовался Сергей. – Никаких исключений?

Полина перевела взгляд на предоставленные ей отчеты. Она и так знала ответ, но ей нужен был повод не смотреть на мертвецов.

– Да, все одинаково. Их тела были набиты изнутри грязью – в желудке, кишечнике, горле… В общем, вы поняли. В легких у всех без исключения обнаружен песок, больше, чем они могли вдохнуть сами. Смерть наступала или от внутреннего кровотечения, вызванного травмами, или от удушья. Было несколько сердечных приступов, вызванных страхом, но их нельзя рассматривать как особую причину смерти или отдельный вид убийства. Это просто реакция людей на то, что там происходило.

Она невольно подумала о том, что умерла бы точно так же на их месте. Полина не могла дотронуться до этих тел, да и смысла не видела. Пусть Сергей и Андра ищут что-то, ей не обязательно в этом участвовать.

Они были заняты, она – нет, поэтому Полина первой обнаружила, что у них появилась компания.

Он пришел со стороны запасного выхода, который сейчас должен быть заперт. Шел уверенно, белую трость нес с собой, как обычный человек нес бы зонтик – просто так, не прощупывая ею путь. Он двигался так свободно, что никто бы не догадался – мужчина в зеркальных солнечных очках слеп.

Полина узнала его мгновенно, таких не забывают. Да что говорить, он не раз снился ей после той встречи, хотя она никому не призналась бы в этом. Так что когда она обнаружила его в этом промерзшем шатре, она даже решила, что ей мерещится.

Но нет, он был вполне реален – остальные тоже заметили его.

– Вы кто такой? – нахмурился Сергей.

– Я знала, что ты придешь, – сказала Андра.

Она не выглядела удивленной. Доминик нашел их в другом городе, на закрытом объекте, о котором не знал и знать не мог. А она ведет себя так, будто они буквально пятнадцать минут назад созванивались!

– Я не к тебе пришел, – холодно отозвался он.

– Конечно, ты увидел, что ситуация крайне опасна для людей – и что повеяло нереальной охотой. А ты шанс поохотиться никогда не упускал, это не изменишь.

– Все верно. Но от тебя, если не возражаешь, я буду держаться подальше.

– Как тебе будет угодно, – сдержанно улыбнулась Андра. – В конце концов, я тебя звала не потому, что мне в шахматы сыграть не с кем. Охраняй этих двоих, помоги нам, а со всем остальным я справлюсь сама.

Пока они разговаривали, Сергей перебрался поближе к Полине. Он не сводил глаз со слепого, и чувствовалось, что ему неуютно.

– Это кто? – шепотом спросил он.

Его голос звучал тихо, так, что услышать должна была только Полина. Но Доминик все равно опередил ее с ответом.

– Доминик Этрас, – представился он. – С сегодняшнего дня я в вашей команде, если это можно так назвать.

– Зачем? – поинтересовался Сергей.

– Защищать вас, а может, и помочь.

– Чем же вы нам можете помочь?

Его очевидный скептицизм раздражал Полину. Доминик и так знает, что слепой, не нужно на это указывать, да еще такими примитивными намеками! Сама она не возражала против того, чтобы он присоединился к ним. Она даже хотела этого! Дело было не только в том, что он понравился ей с первого взгляда, просто рядом с ним Полине было спокойней, чем рядом с Андрой.

Сама Андра вернулась к осмотру мертвых тел. Возле одного из столов она наконец задержалась, осматривая лежащий на нем труп.

– А вот это уже что-то интересное, – заметила она.

Полина подошла поближе и увидела, что она смотрит на молодую девушку – младше самой полицейской, лет двадцати двух. Миниатюрная блондинка в ярко-красном платье – раз одежда на ней, значит, вскрытие еще не провели. Но проведут, такая судьба ждет всех, а пока ей было позволено лежать тут в этом нарядном платье, с пластиковой бляшкой на подоле – защита против кражи, она даже не успела купить эту вещь, только примерить. Она наверняка выбирала платье для свидания, а получается – похоронное…

Сначала Полина не поняла, чем эта девушка так заинтересовала Андру. Она ничем не отличалась от других – рот и нос забиты грязью, причина смерти очевидна. Но потом она сообразила: на искаженном лице покойницы застыло удивление. Она была напугана не меньше остальных, однако она успела увидеть нечто такое, что поразило ее до глубины души.

Знать бы только, что именно. Но разве она расскажет? Нет, для нее уже все закончилось.

– Похоже, у нас тут твоя клиентка, – заметила Андра, глядя на Доминика. – Ты вовремя нарисовался.

– Мне обязательно это делать? – поморщился он.

– А как же иначе? Ты сам понимаешь, что это серьезная охота. Ты не можешь действовать вполсилы, этого не хватит.

Полина не представляла, что это значит, а вот Доминик ее понял. Он вытянул вперед руку, словно пытаясь найти так Андру. Полицейская заметила, что почти вся его ладонь занята сложной татуировкой: десятки тончайших линий извивались и переплетались на его коже, создавали узор, который издалека был похож на стилизованное изображение глаза.

Он подошел ближе, тяжело вздохнул и опустил руку на закрытые глаза покойницы. Полина наблюдала за ним, как завороженная, не решаясь произнести ни слова. Да и Сергей, которому Доминик явно не нравился, на этот раз промолчал. Медиум казался раздраженным и напуганным.

Андра тем временем обошла стол с другой стороны, приподняла бирку, подвешенную на ногу мертвой девушке.

– Наталья Алферова, двадцать три года, покупательница, – прочитала она. – Что ж, посмотрим, что так удивило милую барышню.

Когда Доминик убрал руку, лицо погибшей осталось все так же неподвижно – и все-таки что-то в нем изменилось. Полине потребовалось несколько секунд, чтобы понять: глаза. Сомкнутые веки провалились внутрь, провисая, словно под ними теперь была пустота.

А вот Доминик уверенно снял зеркальные очки. Полина замерла, ожидая снова увидеть жуткие черные раны – но напрасно. Теперь он смотрел на мир живыми ярко-голубыми глазами.

– Что?.. – еле слышно произнесла Полина. – Как?..

– Детали он объяснит сам, позже, – отозвалась Андра. – Пока вам нужно знать только одно: он не только получает чужие глаза, но и узнает, что они видели.

– Не все, – уточнил Доминик. – Только последние минут пять-десять, не больше.

– Невероятно! – охнул Сергей, который мигом позабыл о своей враждебности. – Но какое существо обладает такими способностями?

– Человек, – сухо отозвался Доминик.

– Человек не может заглянуть в сознание мертвеца!

– Еще раз, для особо одаренных: в сознание я не заглядываю. Я просто вижу образы, но я не знаю, что она думала при этом. Я знаю только, что она видела. Так понятней?

Понятного здесь было мало, и все же Сергей кивнул. Андра права: о деталях можно поговорить позже. Сейчас, в этом холоде, в окружении мертвецов, важно совсем другое.

– Ну что, видишь что-нибудь? – поинтересовалась Андра. – Есть картинка?

Доминик прикрыл глаза, нахмурился, словно пытаясь что-то вспомнить. Затем он кивнул:

– Да, есть. Она была в примерочной, когда это случилось. Пришла одна, и когда началась общая паника, она никого не искала, она просто хотела выбраться оттуда. Но выхода уже не было, он исчез быстро – все обвалилось.

– Не обвалилось, – возразила Андра. – Это просто версия для широкой общественности. На самом деле, если бы реально обвалились стены торгового центра, это выглядело бы совсем не так.

– Я не говорю тебе, во что она верила, я говорю, что она видела. Выглядело это как обвал: груды земли, песок в воздухе, ни черта не видно, нечем дышать. Люди в панике, падают, захлебываются грязью и кровью. Все зовут на помощь, но помощи нет. Из этой девушки тоже лилась грязь, но она сражалась за жизнь до последнего.

Полина почувствовала, что даже в этом холодном зале она способна ощущать мороз, пробегающий по коже. Наталья эта была очень похожа на нее. Если бы они поменялись местами, ничего бы не изменилось. Полина вела бы себя так же – и лежала бы теперь на этом столе. Она поспешила накрыть лицо погибшей простыней, чтобы не видеть провисшие веки.

– Она выбралась в большой зал, – продолжил Доминик. – Там собралось много людей, не только она. Все они надеются на купол, хотят добраться до него, но у них не получается, они не успевают. Ей все хуже, я вижу, как она падает. Но перед тем, как закрыть глаза последний раз, она смотрит на какую-то девицу.

– Эта девица ее так шокировала? – спросила Андра.

– Слушай, ладно новички глупости спрашивают, но ты-то должна помнить, что я мысли не читаю! Я не знаю, о чем она думала. Я просто вижу, что она смотрела этими глазами на ту девушку до последнего. Не на себя, а на нее, что, согласись, не совсем типично для умирающих. Рискну предположить, что это и было удивление.

– В этой девушке есть что-нибудь особенное?

– Да хотя бы то, что она спокойна, – ответил он. – Люди приходили в этот зал умирать, а вот она стоит себе, грязи у нее на лице нет. Она смотрит на них свысока, с ней все в порядке.

– Бинго, – усмехнулась Андра. – Похоже, наша убийца засветилась! Ник, ты вовремя решил выйти из отпуска.

Доминик поднял руку, призывая ее замолчать. Он по-прежнему не открывал глаза.

– Это еще не все. Кажется, я догадываюсь, почему эта девушка так удивила ее.

А что, нужны были причины? Полина прекрасно понимала шок неизвестной ей Натальи – она и сама не могла поверить, что убийца, который отнял жизни у сотен человек, – женщина, да еще и совсем молодая!

– Она видела эту девушку раньше, – сказал Доминик.

– Откуда ты знаешь? – изумилась Андра. – Если мне не изменяет память, у тебя никогда не получалось заглянуть дальше, чем на пятнать минут в прошлое.

– В этом случае мне и пятнадцати минут не нужно. Наталья видела ту девушку минут за пять-семь до того, как добежала до зала с куполом.

– Да ладно! Где?

– На рекламном постере модного бутика, – Доминик наконец открыл глаза. – Похоже, убийца, которого вы ищете, – фотомодель.

Глава 4

Нужно было рассказать им, иначе расследование далеко не продвинулось бы. Андра не могла все делать одна, а для того, чтобы они помогли, они должны были понимать, что происходит.

– Магия – это не чудеса, не управление всем подряд, просто потому что тебе так хочется. Если ты скажешь «абракадабра», кролик из шляпы не появится. При чем здесь фокусы? Да при том, что магия, как и фокусы, – это не воздействие неких потусторонних сил. Это набор наук, объединенных общим названием, если угодно – ремесло или искусство. Но ни в коем случае нельзя воспринимать ее как бесформенную силу, которая выполняет любой каприз.

Они все собрались в гостиной новой съемной квартиры – старый дом с отличным ремонтом, Андра любила такие. Сергей сидел в высоком кресле и потягивал вино из бокала. Он пытался делать вид, что готов ко всему и расслаблен, но каждый раз, когда он ставил бокал на стол, его выдавал звон стекла в его дрожащей руке. Полина даже не пыталась притворяться, она с ногами забралась на диван и теперь прижимала к себе подушку, как наверняка обнимала в детстве плюшевого мишку в моменты испуга.

Доминик тоже присоединился к ним, хотя он-то прекрасно знал все, что она собиралась сказать. Но он и не участвовал в разговоре, он устроился на широком подоконнике, обустроенном для отдыха, и теперь возился с ноутбуком.

Он уже записал названия всех модных бутиков, которые находились в разрушенном подземном центре. Теперь ему предстояло пролистать их рекламные каталоги и попытаться найти ту модель, которую видела погибшая девушка перед смертью. Светло-голубые глаза очень шли ему, Андра не могла не отметить это.

– Наш мир намного сложнее, чем кажется, – продолжила она. – Он всегда таким был, и давно уже появились люди, которые понимают это. Не весь мир, но хотя бы его сложность, и они не притворяются, что все просто. Они стали исследовать то, что их окружает, и способы управлять этим. Так появились первые заклинания и ритуалы. Но люди прошлого быстро поняли, что имеют дело с огромной властью, которая не должна доставаться всем подряд. Так магию возвели в статус чуда и окружили таинственным ореолом. Ее должны были почитать и бояться, и уж точно не лезть в нее по первому желанию. Как видите, традиция сохранилась до сих пор, и это правильно, она нужна людям. На самом же деле любой элемент магии, о котором вы слышали, поддается научному объяснению. Просто это не та наука, о которой вы раньше слышали.

– Этого не может быть, – недоверчиво посмотрела на нее Полина. – Я понимаю, как такое могли провернуть в древности или каком-нибудь Средневековье. Но наступили другие времена!

– И что? Почему что-то должно было измениться в отношении магии? Расцвет цивилизаций только доказал, что магию нужно скрывать как можно тщательней.

– Почему это?

– Посмотри, что люди сотворили с открытиями, которые стали доступны всем. Из электричества появилась не только лампочка в каждом доме, но и электрический стул. Усовершенствованная промышленность обеспечила огнестрельным оружием всех желающих. Про ядерную энергию вообще молчу. Лучшие изобретения, которые могли бы служить только миру, были использованы для разрушения. Если бы к этому добавились еще и возможности магии, наступил бы хаос.

Они наверняка слышали о таком раньше, Полина – на курсах, Сергей – общаясь с экстрасенсами посильнее. Но они не знали всех подробностей, потому что им не нужно было знать. Напротив, таких, как они, не наделенных особой силой, старались впускать в потусторонний мир в маске из невежества, чтобы они не поняли слишком много и не повлияли на то, что их не касается.

– У каждого чуда есть свое объяснение, своя природа, понятная и логичная, – добавила Андра. – Подвох в том, что часто речь идет о видах энергии или способах воздействия на пространство, о которых люди в большинстве своем никогда не слышали. Ну так что в этом удивительного? Несколько веков назад никто ничего не знал об электричестве, тогда оно показалось бы магией. А сегодня его так много и оно доступно так легко, что мы уже не считаем его чудом. А интернет? А беспроводная связь? Задумайтесь только: человек стоит на другом конце Земли и держит в руках крохотный прямоугольник мобильного телефона. Человек этот один, вокруг него – сад, дальше – поля и пустыни. Никаких проводов или вышек! Но все равно он смотрит в телефон и говорит, а на другой стороне планеты его видит и слышит человек за компьютером. Слова и образы превращаются в код, код летит по воздуху быстрее мысли, рассекает планету и связывает две точки, между которыми сотни дней пешего пути. Что бы об этом подумали лет двести назад? Как бы это назвали?

– Чудом, – признала Полина.

– Вот именно. Представление о чуде относительно. Большинство пользователей беспроводной связи понятия не имеют, как она работает, или представляют это очень условно. Ну и что с того? Им сказали, что это не магия, а наука, они восприняли это по умолчанию, даже не понимая. Пятилетний ребенок может позвонить по мобильному, нажав пару кнопок! Он ни черта не знает о том, по какому принципу работает штуковина у него в руках, он просто хочет услышать мамкин голос. Но никто и никогда не скажет ему, что это колдовство. С магией та же история. Для того, чтобы получить заданный результат, используется определенный набор звуков, облучений, химических реакций. Это знания, доступные очень узкому, скрытому тайной кругу людей. Но все равно это знания! В магии все можно объяснить, от простейшего заклинания до чудовища.

– Так уж и все? – не поверил Сергей.

– Мы не знаем, что произошло на пароме и в торговом центре, – указала Полина.

– Мы знаем, что это магия, но просто не понимаем пока, как она работает. Это как новый компьютерный вирус: не так сложно распознать его природу, но не каждый разберется, как он работает и на что способен. В рамках того, что вы слышали о магии с детства, все имеет объяснение.

Им сложно было поверить в это, Андра видела. Они не противились новому знанию, пытались принять его, но у них не получалось. Им ведь всегда твердили, что магии нет! Это знание пропитало их изнутри, въелось в мозг, как кислота, его нельзя было просто убрать оттуда. Вместе с тем они уже видели слишком много, чтобы отрицать ее слова.

Доминик делал вид, что его все это не интересует. Однако Андра обратила внимание, что он давно уже не переключал страницы на ноутбуке – он слушал ее.

– Хорошо, если все можно объяснить, тогда что такое заклинание? – спросила Полина. – Как можно просто что-то сказать и заставить мир измениться?

– В том-то и дело, что нельзя «просто что-то сказать». Даже для простейшего заклинания в чистом виде нужно знать определенные слова, их строгий порядок, необходимую громкость и скорость произнесения. Собьешься хоть по одному из этих пунктов – и у тебя уже ничего не получится. Заклинание – это звуковое воздействие на окружающий мир. Слова, громкость голоса, вибрация воздуха – все это воздействует или на материю, которая нас окружает, или на человеческое тело, делая его своего рода проводником. Поэтому в некоторых религиозных общинах очень важно собрать толпу и заставить их повторять одно и то же заклинание – только это может создать должный эффект. Но чаще всего чистый звук не используется сам по себе, он дополняется ритуальными движениями, применением трав и так далее. Мир вокруг нас – это не пластиковый кукольный макет. Это наслоение разных видов энергии, которую можно использовать. Ваши предки, кстати, знали об этом побольше вашего.

– Да неужели? – удивился Сергей.

– Представь себе. Вслушайся в слова, которыми они назвали элементы магии. Слово «заклинание» уже указывает, что кто-то «кличет» запретную силу. Слово «ведьма» обозначало женщину, которая ведала тайны мироздания. Тогда у магии не было сильной конкурентки – науки, и люди были более открыты новому знанию. Уже потом, когда наука распространилась, правила игры стали другими. Наука, как ни странно, подстегнула варварское начало в людях, заставляя их убивать ведьм и сжигать колдунов. Но определенные элементы древнего наследия сохранились, в том числе и в языке.

– А как же я? – спросил медиум.

– А что – ты?

– Я делаю то, чего не могут другие, но не использую для этого никаких заклинаний.

– Начнем с того, что не так уж ты и «делаешь», – усмехнулась Андра. – Сам ведь говорил, что не управляешь своим даром. Он просто существует, а ты используешь его плоды. Но даже если бы ты управлял им, это ничего бы не изменило. Медиумы, телекинетики, пирокинетики и прочие занятные существа – это объект магии, а не ее субъект. Вас уже создали для выполнения определенных задач, от вас мало что зависит.

– Никто меня не создавал!

– Конкретно тебя – нет, но ты – потомок искусственного вида. Если ты меня внимательно слушал, то уже усвоил, что для создания магии нужен строгий порядок действий и, в большинстве случаев, нужно время. А теперь представь, что за тобой пришла разъяренная толпа с факелами и вилами – за многими хранителями магии так приходили. И вот эта бедная ведьма мечется по своему запертому домику, слышит, как снаружи выбивают дверь. Она знает, что делать, но у нее колотятся руки, от страха она забывает слова, боится говорить достаточно громко. Словом, она может себя спасти, но у нее не получается. Чтобы выжить, ведьмам нужно было оружие, способное защищать их, пока они готовят заклинание. Поэтому они проводили исследования, создавая особую магию для трансмутации. Первые испытуемые, конечно же, гибли – эту традицию у магии переняла и современная наука. Но их жертвы позволяли создать ритуал, который давал более-менее стабильный результат. Тело обычного человека превращалось в инструмент, наделенный уникальными свойствами. Так что кто-то из твоих предков, Сергей, наверняка был ручными телепатом у какой-нибудь ведьмы. Потом она дала ему свободу или он сам убежал, он завел семью, оставил наследников, они, в свою очередь, тоже расплодились. Но поскольку искусственный вид скрещивался с самыми обычными людьми, магические изменения превратились в спящий ген. Он мог вообще не проявиться, но если и проявлялся, то как у тебя: жалкие останки былых способностей, которые были у кого-то из твоих прадедов.

– Спасибо за жалкие останки, – буркнул Сергей.

– Я просто называю вещи своими именами, у меня нет ни времени, ни желания сопли тебе утирать. Искусственные виды в первом поколении обладают совершенно иным уровнем силы. Для яркой иллюстрации посмотрите на окно.

Они повернули головы в ту сторону интуитивно, не успев даже подумать о том, на кого она указывает. Доминик, естественно, был против такого внимания, но скандалить не стал. Не отрывая глаз от монитора, он вытянул в их сторону руку с поднятым вверх средним пальцем.

Сообразив, что он разозлен, Полина поспешила сменить тему:

– Когда я была на курсах, нам говорили, что вампиры и прочие нелюди существуют, но они не совсем такие, как их описывают мифы. Это правда? Вампиры – тоже искусственное оружие ведьм?

Похоже, девчонке нравится Доминик. Андра только усмехнулась и покачала головой: Полине оставалось лишь посочувствовать.

– Нет, конкретно вампиры – это результат ошибки ведьм.

– Ошибки?..

– Все верно. Старости, знаешь ли, боятся не только люди. Вопрос о том, как побороть старость и смерть от быстротечного времени, давно не дает им покоя. Может, ведьм и рисуют седыми бородавчатыми старухами, но им такими становиться не хочется. Поэтому они снова и снова пытались создать эликсир бессмертия. Но испытывать новое зелье на себе – последнее дело, и они экспериментировали на людях. В большинстве случаев подопытные умирали. Но вот появился новый вид – в Европе, если мне не изменяет память, во время исследования, проводившегося целым шабашем ведьм. Поначалу эти дамочки обрадовались: их подопытные перестали стареть и умирать. Круто, будем жить вечно, заколите свинью, устроим праздник! Но торжество долго не продлилось, потому что один за другим стали проявляться побочные эффекты, самым заметным из которых, пожалуй, была смерть – у вечно живущих красавчиков переставало биться сердце. Да и красавчиками они больше не были, начиналась естественная мутация, наделявшая их клыками, но искажавшая тела и черты лица. Появились проблемы с кожей и тканями, которые теперь не выносили воздействие ультрафиолета. А главное, адекватны эти существа были только напившись крови, чем больше им хотелось есть, тем меньше разума оставалось в их головушках. Постепенно до ведьм дошло, что вместо эликсира вечной жизни они создали болезнь, передающуюся через кровь и слюну.

– Но если они поняли, что это болезнь, то почему не уничтожили ее? – нахмурилась полицейская.

– Они-то попытались, но сами вампиры выступили резко против, что понятно. Шабаш пал, их создания оказались на свободе. Это было несколько столетий назад, с тех пор вампиры стали самодостаточным видом, не менее влиятельным, чем сами ведьмы. Первые зараженные за свою долгую жизнь выработали частичный иммунитет: они вернули себе человеческую внешность, им проще контролировать голод, они сильнее и умнее остальных. По своему опыту скажу, что вампиру в среднем требуется сто лет, чтобы превратиться из одержимого кровью идиота во вменяемое существо. Правда, никого похожего на героев современных романтических сопледрам про красавчиков-вампиров я среди них не встречала… Ну да ладно, не об этом сейчас. Суть в том, что у каждого из древних видов нелюдей есть такая история: они все были когда-то порождением магии.

– И что, какие-нибудь эльфы и гномы – тоже?

– Давайте не будем отвлекаться, – вмешался Доминик. – Я понимаю, что им нужно было узнать основы, вопросов нет. Но это уже не основы, это попытка впихнуть в их головы все без исключения.

Он, должно быть, вспомнил, как она когда-то рассказывала ему то же самое – и это ранило его. Андра только усмехнулась.

– Твоя правда, вернемся к делу.

– Получается, оба эти убийства, на пароме и в торговом центре, были проведены с помощью магии? – поинтересовался Сергей. Видно, он уже смирился с тем фактом, что кто-то из его предков был игрушкой ведьм.

– Да, и поскольку мы знаем, что вода и грязь появились внутри тел, это подводит нас к двум основным версиям относительно использованных заклинаний. Первая – кто-то преобразовывает материю внутри их тел, превращая воздух в воду и грязь.

– Это же невозможно! – воскликнула Полина.

– Все возможно, – терпеливо возразила Андра. – Достаточно вспомнить о том, что на самом базовом уровне в основе всего – мельчайшие атомы. Атомы, из которых сегодня состоит наше тело, были когда-то частью пылающей звезды. Думай об этом, и тебе будет легче принять магическую реальность. Но тут я должна добавить, что это очень сложное заклинание, одно из самых сложных. Если бы убийца был один, я бы сказала, что это нереально – знать превращение пустоты и в воду, и в грязь. Но раз их двое, вероятность повышается.

– А по второй версии что? – спросил Сергей.

– По второй версии кто-то из убийц или они оба умеют искажать пространство, перенося вещество сразу из одной точки в другую. То есть, они взяли уже существующую воду, не создавали ее, а переместили из сосуда в человеческие тела. Это сложно, но не так, как первый вариант. Поэтому мне нужен анализ грязи и воды, которые извлекли из покойников. Однородные это вещества? Или они из разных источников? Полина, сможешь достать мне такие сведения?

– Смогу, – кивнула полицейская.

– Вот и отлично.

Андра не стала добавлять, что во втором случае магия может оказаться известной ей. Умение разрывать пространство, сила стихий, шесть дней между нападениями… все это было ей до дрожи знакомо. Доминик, похоже, тоже понял это, но ничего не сказал. Да и что говорить? Если проблема подтвердится, они будут вместе искать решение, а пока слишком рано бояться.

– Есть, – объявил Доминик. – Дамы и господа, у нас есть победительница.

Он развернул к ним ноутбук, чтобы показать фотографию. На ярком снимке замерла смеющаяся девушка, совсем молодая, в пестром летнем платье, с копной кудрявых огненно-рыжих волос. Лет девятнадцати, не больше. С обворожительной улыбкой и веселыми искрами в глазах.

Это не могла быть нужная им ведьма, только не в таком возрасте. Но вместе с тем она побывала на местах убийства и выжила. Им нужно было поговорить с ней.

Андра повернулась к Полине:

– Задание с водой и грязью можешь отложить. Твоя главная цель – как можно скорее узнать все, что можно, об этой юной барышне.

Доминик кивнул, показывая, что согласен с ней. Он отложил ноутбук и первым вышел из комнаты. Когда он проходил мимо, Андра видела, как он напряжен – мышцы будто каменные, старается не дышать, не смотрит ей в глаза. Этим он выдает себя, а иначе не может.

Она понимала, что ему тяжело. Тяжело было услышать ее голос в монастыре, тяжело было увидеть сейчас, когда он получил чужие глаза. Она прекрасно знала, что если она останется с ним наедине, если коснется правильно, нежно, как тогда, он не выдержит.

Но она не хотела ломать его – и делать несвободным. Андра догадывалась, к чему он стремится, и уважала его волю. Если он хочет побороть прошлое – пожалуйста, пусть пытается. Возможно, это действительно важно для его души, Настя была права.

А она справится. Она всегда справляется.

* * *

Сергей знал, что он уже часть этого мира – по-другому и нельзя, если он медиум. Ему казалось, что он ко всему привык и ко всему готов. Но откровения Андры насчет его предков оказались неприятным сюрпризом. Он такого не хотел, но его никто не спрашивал. Задумывался, откуда у тебя этот дар? Пожалуйста.

Он не знал, как правильно реагировать, что делать дальше, поэтому выбрал нейтральный вариант: не делать ничего. Он вовлечен в смертельно опасную охоту непонятно за кем, а значит, у него нет времени на сомнения. О том, что сказала Андра, и о своей роли в потустороннем мире можно будет подумать позже, когда все закончится.

Если он вообще останется жив.

– Вот, это она, – объявила Полина, показывая им распечатанную на цветном принтере фотографию.

Со снимка на них смотрела та самая девушка, которую Доминик узнал на рекламном постере. Только здесь она была в обычном черном свитере с высоким горлом и серых джинсах. Она не позировала, стояла прямо, смотрела в камеру и улыбалась. Похоже, перед ними была рабочая фотография модельного агентства.

Полина справилась неплохо, сложно было не признать это. Когда Андра дала ей поручение, она уехала куда-то, а вернулась поздним вечером со всеми данными. Естественно, дожидаться утра они не собирались, ответы нужны были им как можно скорее.

– Алена Милославская, девятнадцать лет, – отрапортовала полицейская.

– На самом деле такая фамилия или псевдоним? – удивился Сергей.

– На самом деле. По паспорту она Елена Милославская, но всюду подписывается как Алена.

– Да хоть Геннадием, не в том суть, – поморщилась Андра. – Девятнадцать лет – мало для такой магии, что-то уже не сходится. Что тебе удалось выяснить о ней?

– Работает она с пятнадцати лет, очень успешная модель, сотрудничает с ведущими агентствами России и Европы, снималась для обложек журналов, выходила на подиумы. Особенно любит вот такие фотосессии.

Она показала им другие кадры, не похожие на тот рекламный постер. На них тоже была Алена, но ее едва можно было узнать. В черной коже и латексе, в длинных драных платьях, с тяжелым макияжем на лице, она и правда была похожа на ведьму. Ту самую, стереотипную, а не одну из тех, о ком говорила Андра.

Сергей не был знатоком любой магии, черной или белой, да и от религий он старался держаться подальше, но многое он теперь узнавал. Перевернутый крест, пентаграммы, образы демонов и мертвые птицы – все это создавало специфический антураж для съемки.

– Сама себя она позиционирует как неформатную модель, – пояснила Полина. – В классических показах она участвует за деньги, а такие ей нравятся. Она сама так сказала в одном из интервью.

– Думаете, она сдала себя так открыто? – хмыкнул Сергей.

– Скорее, она показала, что она весьма неглупа в свои девятнадцать лет, – отозвался Доминик.

Этот тип раздражал Сергея все больше, особенно после того, как Андра сказала, что он не человек. То есть, не совсем человек, но медиуму было достаточно этого различия, чтобы считать его чудовищем.

Возможно, его далекий предок, тот самый первый телепат в семье, был похож на Доминика. Это приводило Сергея в ярость, которую ему едва удавалось гасить. Но как еще реагировать на Доминика? Сидит, смотрит на них чужими глазами…

Выродок.

– Что же умного в том, что она выдает в себе сатанистку?

– Хотя бы то, что она не сатанистка, – пояснила Андра. – Она – девочка, которая кричит «Волк!» Она сводит любую связь с теневым миром в шутку. Если ее однажды обвинят в ведьмовстве, она рассмеется и скажет, что это все из-за тех фотосессий. Люди просто шуток не понимают, как примитивно! Это, да еще ее молодость, послужит для нее лучшим алиби.

– Может, так и есть? – предположила Полина. – Может, эта Наталья, жертва, перепутала ее с кем-то? То есть, на плакате была Алена, но там, в торговом центре, – кто-то другой, очень похожий на нее? Просто я читала про нее весь день, и, честно, она не похожа на страшную колдунью!

– Ни одна из известных мне колдуний не похожа на колдунью, – заметил Доминик. – Не на такую, какими представляете их вы. А в торговом центре была она, я ведь точно знаю, что видели эти глаза.

Как и предполагал Сергей, Полина тут же изменила мнение – иначе и быть не могло. Она пялилась на этого уродца влюбленными глазами с тех пор, как он присоединился к ним.

– Вообще-то, есть и свидетельства, которые показывают, что она могла быть там, – сказала полицейская. – На обоих местах преступления. В день нападения на торговый центр у нее были съемки неподалеку от него, а во время ритуала на пароме Алена была в отпуске.

– И сколько длился этот отпуск? – заинтересовалась Андра.

– Недолго – пять дней. Вообще, это нормально для модели, у нее график расписан на год вперед. Но есть одно важное для нас обстоятельство…

– В эти же дни брал отпуск Федор Брутов, – закончил за нее Сергей. Он уже начинал понимать, к чему все идет.

– Строго говоря, он не брал отпуск – он сам себе начальник. Он просто не появлялся в офисе в это время и велел секретарю его не беспокоить. Даты совпадают. Друзья Алены говорят, что у нее как раз появился очень богатый обожатель. Она никогда не рассказывала о нем, но в модельных кругах такие вещи быстро замечают… Да и в любом женском коллективе тоже! У нее стали появляться дорогие украшения, ей постоянно кто-то звонил, после съемок она вызывала такси и диктовала не свой адрес.

Все сходилось. Федор Брутов любил молоденьких красоток, ей было всего девятнадцать, а выглядела она и того младше. Да, он легко заинтересовался бы ею. Но зачем он Алене? Старый, толстый, некрасивый – вряд ли таким она представляла своего принца. Сергей этого решительно не понимал.

Неужели только из-за денег? Но если Алена и правда была такой востребованной моделью, у нее своих денег хватало. Ей проще было самой купить кольцо с бриллиантом, чем ложиться под неопрятного толстяка ради очередной побрякушки.

Полина, похоже, думала о том же:

– Алена давно уже не нуждалась в деньгах… по правде сказать, никогда не нуждалась. У нее богатый отец – не олигарх, но вполне состоятельный бизнесмен, она выросла в достатке. С восемнадцати лет она живет одна, в собственной квартире. Она очень хорошо зарабатывает, может себе позволить и бриллианты, и путешествия. Получается, она была с этим Федором из-за любви, других причин нет!

– Из-за любви она бы не скрывала, с кем встречается, – уточнила Андра. – А она скрывала, да и его заставила молчать. Сомневаюсь, что ему не хотелось похвастаться перед знакомыми того же возраста такой молодой и красивой любовницей. Но она запретила ему, а он не посмел возражать. Алена отличалась от его предыдущих содержанок, она могла уйти в любой момент, и тем больше ему хотелось ее оставить. Он принял ее условия, встречался тайно, всем остальным говорил, что у него вообще никого нет.

– Это не объясняет, зачем он ей, – заметил Сергей.

– Да она просто использовала его, – сказал Доминик и почему-то покосился на Андру. – Я тоже сомневаюсь, что девятнадцатилетняя дуреха, даже если она ведьма, могла сотворить такое. Но предположим, что это она. Ей нужно было пробраться на корабль незаметно и не оставить там следов. Поэтому она завела богатого и влиятельного любовника, которого приучила скрывать их отношения. Он был готов к тому, что она не хочет светиться, и сделал все, чтобы с юридической точки зрения ее не было на этом пароме. Каюта была оформлена на него, на имя Алены Милославской даже билет не покупали. Результат очевиден: никто, кроме нас, даже не догадывается, что она была там. Да и мы знаем только благодаря глазам мертвой девушки, то есть, обстоятельству, которое Алена не могла учесть.

– Мы больше ничего не добьемся, гадая, – покачала головой Андра. – Нам нужно поговорить с этой моделькой.

Сергей перевел взгляд на окно, за которым царила ночь большого города – золотая от света фонарей. Андра заметила этот взгляд.

– Я не говорю, что мы бросимся за ней прямо сейчас. Мы вообще знаем, где она?

– Мы не уверены, – вздохнула Полина. – На ближайшую неделю у нее съемок нет, но она вроде как не в отпуске. По крайней мере, она ни друзьям, ни агентам не говорила, что собирается уезжать.

– Тогда будем действовать без ненужной поспешности, чтобы не спугнуть ее. Завтра Полина съездит к ней на квартиру, скорее всего, она скрывается там. Если нет – будем думать. Плохо, конечно, что ты уже говорила с ее друзьями, но этого не исправишь.

– Тут у меня сразу два вопроса, – нахмурилась Полина. – Почему плохо, что я говорила с ее друзьями, и почему именно я еду к ней домой? Почему не все мы?

– В модельном бизнесе нет друзей, но есть приятели и взаимовыгодные люди, – пояснила Андра. – Если кто-то из моделек, с которыми ты говорила, не хочет ссориться с Аленой, он предупредит, что ею интересуется полиция. Это может спугнуть ее – но не факт, она подготовила алиби, она знает, что весомых улик против нее нет. Возможно, она как раз захочет поговорить с тобой, чтобы закрепить версию о своей невиновности.

– Допустим. Но почему бы нам всем не поехать к ней?

– Потому что не нужно таскаться по городу гурьбой. От тебя требуется просто поговорить с ней – все, даже если ты почувствуешь, что она в чем-то замешана. Дальше вместе решим, что делать. Ей пока не нужно видеть меня и Сергея – если она ведьма, нам выгодно, чтобы она до последнего не знала, какие силы ей противостоят.

– Если она ведьма, она просто сотрет меня в порошок, – мрачно предупредила Полина.

– Если она ведьма, она может попытаться это сделать. Поэтому с тобой и отправляется Доминик – раз уж он вызвался нам помогать, пора сделать себя полезным.

Полина мгновенно просияла, хотя и попыталась это скрыть. Женщина! Опасность ведь, по сути, не стала меньше. Она почти ничего не знает об этом типе и не может быть уверена, что он защитит ее. Но нет, ей достаточно того, что он красавчик.

План Андры не нравился Сергею, однако он не стал бы ничего менять. Пусть делают, что хотят, пусть ловят эту свою ведьму. Если убийцей вдруг окажется она, драться с ней будут Андра или Доминик, это их работа. Они же пускай разбираются, как и зачем девятнадцатилетняя кукла устроила резню. Для медиума все закончится, он сможет позабыть это как страшный сон.

Так что осталось подождать совсем чуть-чуть, он был уверен, что завтра эта история завершится.

* * *

Постепенно она привыкала к нему, училась говорить без смущения и смотреть ему в глаза. От этого Полине становилось легче, потому что сама ситуация была абсурдной. Она никогда не считала себя романтичной барышней и в жизни так не общалась с мужчинами. А с этим – чертовщина какая-то, причем с первой встречи. Может, потому, что он не человек?

Если бы ей пришлось вот так поехать с ним куда-то в первый день знакомства, ничем хорошим это бы не закончилось. Она бы смущалась, не могла сосредоточиться и вела себя как полная дура. Но теперь она привыкла и могла держать себя в руках. Доминик был спасительно спокоен: если он и замечал ее слабость, то никак ею не пользовался.

Они отправились к дому Алены ранним утром. Вызвали такси и ехали в тишине, не желая выдать себя перед водителем. Доминик спокойно смотрел в окно, Полина то краснела, то бледнела и снова чувствовала себя шестнадцатилетней школьницей.

Такси привезло их к новенькой многоэтажке на окраине города. Не элитный район, но повыше среднего класса будет, отличное место для молодых семей. Алена, впрочем, жила здесь одна, в трехкомнатной квартире на пятнадцатом этаже.

– Как думаешь, она там? – тихо спросила Полина.

– Маловероятно.

– Потому что я говорила с ее подругами?

– И поэтому тоже, но, думаю, дело все же не в тебе. Если мы не ошиблись насчет Алены, она уже стала частью сложнейшего ритуала, она не может жить так, как жила раньше. Ей нужно скрываться до тех пор, пока он не будет завершен.

И все равно они позвонили в домофон, проверяя, нет ли ее в квартире. Ответа не было – Алена то ли уехала, то ли затаилась. Проникнуть в дом было несложно: ранним утром многие выходили из подъезда, отправляясь на работу или учебу. Им достаточно было придержать дверь, когда она в очередной раз открылась, – и вот они уже внутри.

Полина не представляла, что они будут делать дальше, поэтому молча шла за своим спутником. А ведь это ей полагалось командовать, она – представительница закона! Разве нет?

Но оказалось – нет. Из них двоих, только Доминик точно знал, как поступить. Когда они поднялись на пятнадцатый этаж, он без сомнений подошел к нужной двери и достал из кармана набор отмычек.

– Разве нам не нужно сначала позвонить? – удивилась Полина.

– Нет, только соседей привлечем.

– А если она внутри?

– Внутри никого нет.

– Теперь я уже не могу не спросить: откуда ты знаешь?

– Слышу.

Замок поддался ему легко, так, словно он открывал дверь ключом. Полина едва успела оценить точные, завораживающие движения его ловких пальцев. Что бы ни происходило, Доминик всегда четко знал, что нужно делать. Полина понимала, что она должна быть такой же, но не представляла, получится ли у нее.

Они поспешно вошли в квартиру, чтобы не попасться на глаза соседям. Жилище Алены Милославской было примерно таким, каким его представляла Полина, идеальная обитель для одинокой богатой модели. Стильный ремонт, дорогая мебель, современная планировка. Все залито светом, нет ничего лишнего. Одежда и обувь в прихожей одного размера, все принадлежит Алене, с ней никто не жил. Пыли нигде нет, а значит, хозяйка была здесь совсем недавно.

На первый взгляд в квартире не было ничего необычного. Это на фотосессиях Алена могла наряжаться в черное и позировать с куклами, изображающими мертвых младенцев, в ее доме царили светлые тона и удачно подобранные аксессуары. Полина подозревала, что они не найдут ничего опасного, но на всякий случай держалась поближе к Доминику.

Поиск вел он, она скорее изображала работу, то и дело посматривая на своего спутника. Ей хотелось заговорить с ним, но Полина не знала, с чего начать.

Он опередил ее:

– Можешь спросить.

– Что? – смутилась Полина.

– Не знаю, я просто вижу, что тебя распирает от вопросов. У тебя есть привычка: когда тебе хочется говорить, но ты не решаешься, ты закусываешь нижнюю губу.

Полина покраснела и тут же обнаружила, что уже успела закусить нижнюю губу, чтобы не начать оправдываться. Ситуация становилась все более неловкой, следовательница больше не могла выносить тишину.

– Значит, ты теперь все время будешь видеть этими глазами?

Доминик, в этот момент осматривавший книжные полки, замер, потом повернулся к ней. Он посмотрел на нее, и Полина лишь теперь увидела, что голубые глаза, которые он забрал у покойницы, успели затянуться мутной пленкой.

– Думаю, они прослужат мне до вечера, а потом придется избавиться от них, – ответил он.

Что ж, ей следовало догадаться, что он не просто так жил слепым в монастыре.

– То есть, чужие глаза тебе долго служить не будут?

– Все зависит от того, как я их получил. Глаза разложившегося мертвеца я взять не могу, нечего там брать. Глаза того, кто умер недавно, как та девушка, будут работать от одного до трех дней. Глаза, насильно взятые у живого существа, человека или нелюдя, прослужат мне одну-две недели.

– То есть, никакие глаза не вернут тебе зрение навсегда?

– Есть теория, что глаза, отданные мне добровольно, приживутся, как родные, – отозвался Доминик. – Но это единственная версия, которую я никогда не проверял. Мне не встретилось желающих расстаться с глазами, представляешь?

– Должно быть, очень тяжело так жить…

– Терпимо. Со мной случались вещи пострашнее слепоты.

Он вернулся к осмотру полок. Полина сделала вид, что ее очень интересуют диванные подушки, хотя в них не было ничего особенного.

– Так ты правда искусственный человек, созданный ведьмой? – спросила она, не поворачиваясь к нему, и тут же замерла, опасаясь, что обидела его.

Но голос Доминика звучал все так же ровно и непринужденно.

– Мы не называем себя так, и ведьмы нас тоже так не называют. Они зовут нас оружием. Но в остальном, да, я оружие, которое ведьма создала, чтобы защитить себя.

– Почему ты тогда не с ней? Разве твоя миссия не в том, чтобы защищать ее?

– Некого больше защищать, та ведьма давно мертва.

– Не похоже, что ты сожалеешь об этом, – заметила Полина.

– А я и не сожалею. Я был рад узнать о ее смерти.

– И кто же убил ее?

– Андра Абате, насколько мне известно.

Этим он окончательно запутал Полину.

– Ого! Андра убила ведьму, которую ты должен был защищать? Ты поэтому злишься на нее теперь?

– Не поэтому. Прошу тебя, давай оставим эту тему.

На щеках Полины снова вспыхнул румянец, было такое чувство, будто кожу обдали горячим паром.

– Извини, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть!

– Ты и не обидела. Просто к некоторым вещам неприятно возвращаться, да и не важны они больше. Я здесь, я на вашей стороне, вот и все, что должно тебя волновать.

Из гостиной они перешли в спальню, такую же стерильно безупречную. Похоже, Алена бывала здесь редко, заскакивала чтобы поесть или поспать. Все, что видела перед собой Полина, было показательным, как картинка из модного журнала: сувениры с оставшимися на них ценниками, свечи, которые никогда не зажигали, одежда в шкафу, развешанная по цветам радуги.

Это было не совсем типичное поведение для девятнадцатилетней светской львицы, но оно никак не указывало на связь с черной магией.

Полине казалось, что они все уже сделали, а вот Доминик уходить не собирался. Осмотрев спальню, он подошел к кровати и стянул с нее тяжелое покрывало. После этого он наклонился над белоснежным постельным бельем и глубоко вдохнул воздух.

– Э-э… нужно ли говорить, что это выглядит отвратительно? – поморщилась Полина. – Ты еще одежду ее понюхай!

– Одежда новая, ее нюхать смысла нет. Думаю, она попала в этот шкаф прямиком из магазина, да так и висит.

– Тогда, может, объяснишь мне, что ты делаешь?

– На подушке быстро остаются следы кожи и волос, – ответил он. – Быстрее, чем на простыне и одеяле. Мне нужно было узнать, спала ли она здесь вообще, или эта квартира изначально была куплена и обустроена для отвода глаз.

– Ну и как? Спала?

– Да, – кивнул Доминик. – Но кое-что здесь странно.

– Кроме того, что ты нюхаешь чужое постельное белье?

Он еле заметно усмехнулся, однако отвечать не спешил. Доминик достал из-за пояса нож и без лишних сомнений разрезал подушку. Глядя на разлетающиеся во все стороны перья, Полина думала о том, что скрыть их вторжение в чужой дом уже не получится.

Но так ли это важно, если Алена действительно та, кто им нужен?

– Это ты так стресс снимаешь или есть причина? – полюбопытствовала следовательница.

– Она спала в этой кровати, я чувствую легкий след ее кожи на наволочке. Но я не вижу ни одного волоса – ни снаружи, ни, как видишь, внутри подушки.

– Ну и что? Может, она их убирает, потому что чистоплотная!

– Из внутренней части подушки? Каждое утро разрезает ее, достает волосы, а потом заботливо зашивает? Нет, не вариант. Люди теряют волосы каждый день, это нормально. А волосы Алены ты видела, при ее шевелюре хоть один должен был остаться в постели. Но ничего нет, и если учитывать, что она спала тут, и не раз, остается только одно объяснение: волосы у нее не выпадают вообще.

– Может, она носит парик, – предположила Полина. – Какое нам вообще дело до ее волос?

– Пока не знаю, все зависит от того, насколько это указывает на ее природу. Возможно, она человек, который, как ты заметила, носит парик. У нее нет волос, потому что она бреет голову. А возможно, она просто существо, у которого волосы никогда не росли.

– То есть?..

– Искусственный человек, один из тех, о которых говорила Андра, – пояснил Доминик. – Возможно, оружие ведьм, как и я. Тогда, получается, люди на пароме были убиты не заклинанием, а тем даром, которым она владеет. И это, если ты еще не поняла, делает ее намного опасней.

* * *

Бизнес-центр был похож на живое существо: в нем бился пульс. Люди, работавшие здесь, напоминали кровь, которая постоянно спешила куда-то, двигалась по залам и коридорам. Если бы движение остановилось, здание из металла, бетона и зеркальных стекол перестало бы жить. Но тишины и покоя здесь не было давно, суета не прекращалась даже по выходным.

Мириад Серафим относился к таким людям с нескрываемым презрением. Вечно нахмуренные, занятые непонятно чем, но при этом ничего глобально не меняющие. Редко отрывающие взгляд от смартфонов и планшетов. Выискивающие в бескрайних просторах интернета фотографии забавных котиков, но поспешно пролистывающие новости о гибели людей на пароме, интервью с родными тех, кто умер в торговом центре, пресс-релизы полиции. Всему этому нет места в их глянцевом мире, смерть приходит за другими, а если ты каждый день отсылаешь по сотне смайликов в сообщениях, она, конечно, обойдет тебя стороной.

Эти люди не обращали внимания на Мириада, потому что в их мире он был чужим, не похожим на них. Он казался им слишком мрачным, поэтому они отворачивались от него. Если его кто и запомнил, так это камеры наблюдения.

Но они были другом ему, а не врагом, эти камеры. Именно с их помощью он получил подозреваемую.

Он не брался даже оценить, сколько часов провел перед экраном, просматривая записи со всех камер наблюдения, в которые хоть как-то мог попасть паром или торговый центр. Их собственные камеры были уничтожены – якобы случайно, однако Мириад не верил в такие случайности. Он сделал ставку на камеры зданий, расположенных по соседству, любительские снимки и записи, выложенные в интернет в интересующие его даты. Он не отказывался ни от чего, он искал лицо, которое показалось бы ему знакомым, человека, который бывал бы в дни нападений на местах преступления.

Так он вычислил ее – молодую красавицу с огненно-рыжими волосами. Она вела себя осторожно, он едва не упустил ее, но Мириад все перепроверял по два раза, ей просто не повезло. Дальше – дело техники: он запустил программу распознания лиц, не раз приходившую ему на помощь, и теперь знал имя той девушки. Алена Милославская.

Ему было плевать на то, что она молода, красива и богата. Мириад давно охотился за нечистью, знал, что зло принимает разные формы. Чем опасней чудовище, тем тщательнее оно будет скрывать свою силу. Поэтому Алена подходила на роль убийцы, отнявшего столько жизней.

Сегодня Мириад пришел за ней. Он позвонил в агентство, с которым она сотрудничала, знал, что у нее назначена съемка. Его не волновало, что рядом будут другие модели – эти девицы и даже охрана бизнес-центра не смогут ему помешать. Ему нужно было убить Алену, пока она не напала на кого-то еще.

Отправляясь сюда, он думал о том, чтобы связаться с Андрой Абате. Мириад понятия не имел, к какому виду относится Алена, как она уничтожила тех людей, хватит ли ему сил убить ее. Что, если она расправится с ним? Тогда Андра могла бы завершить начатое, у нее свои методы.

С другой стороны, она была слишком непредсказуема и слишком порочна, чтобы опускаться до сотрудничества с ней. После недолгих размышлений Мириад решил, что никакая угроза не может стать достаточной причиной нарушить принципы, которые годами вели его вперед. Как бы сильна ни была Алена, он должен превзойти ее.

Он прошел мимо кофейни и небольшого книжного магазинчика, мимо аптеки и маникюрного салона. Он миновал вывески, приглашавшие посетителей подняться выше – за модной одеждой, свежей выпечкой, элитной обувью со скидкой. Здесь располагалось слишком много магазинов, людской поток не прекращался, и охрана не могла проверить всех. Поэтому турникеты, предусмотренные проектом здания, были отключены, а двое тучных мужчин в форме охранников разговаривали о чем-то в своем крошечном офисе и даже не смотрели в окно.

Его видели только камеры, но с ними можно разобраться позже, если понадобится.

Он зашел в лифт, нажал кнопку десятого этажа. На сайте агентства было сказано, что весь этаж в их распоряжении, поэтому блуждать среди офисов ему не придется. Все начнется, как только он выйдет из лифта.

Кабина быстро и плавно поднимала его вверх. Мириад глубоко вздохнул, стараясь сосредоточиться, отбросить страхи и сомнения. Он чувствовал вес оружия на ремнях – несколько ножей, пузырьки с ядами, отварами и святой водой, кресты, сухие травяные смеси. Он не знал, с кем имеет дело, и подготовился ко всему. Он надеялся, что этого будет достаточно.

Каждого, кто приезжал на десятый этаж, должен был встречать секретарь – чтобы направлять заблудившихся обратно в лифт или провожать приглашенных гостей в нужную студию. Но теперь, когда Мириад вышел в холл, за стойкой никого не было. На небольшой рабочей поверхности были разложены какие-то списки, рядом с ними замерла стопка пластиковых беджей, на самом углу, опасно близко к краю стола, кто-то оставил чашку с кофе. Кофе не дымился, и, коснувшись чашки, Мириад обнаружил, что она холодная.

Получается, здесь кто-то был, потом отошел, считая, что вернется быстро – но не вернулся до сих пор. Мириад инстинктивно нащупал пальцами стальной нож с серебряным напылением, скрытый в рукаве. Пока рано было делать выводы, но он чувствовал: что-то здесь не так.

Он никого не звал, ему нужна была тишина. Мириад прислушивался к ней, стараясь уловить хоть что-то – звук шагов, слабый стон, дыхание. Он слышал, как работает лифт, как переговариваются о чем-то люди этажом выше и этажом ниже. Но в модельном агентстве царило молчание.

Он шел по коридору к единственной распахнутой двери. Судя по указателям, там находилась главная фотостудия, где работали модели. Алена Милославская должна быть внутри, остальные – тоже. Но почему тогда их не слышно? Мириад пытался распознать окружающие его запахи, однако все вокруг забивал раздражающе резкий, похожий на дешевую жвачку запах ароматизатора.

Он вошел в студию, ничего не ожидая, и лишь поэтому не был шокирован. Первой мыслью Мириада было одно: все намного хуже, чем он ожидал.

Они были здесь: секретарь, фотограф, директор агентства, чье фото Мириад видел на сайте, и несколько моделей. А еще – лужи крови, не успевшие высохнуть, сломанное оборудование и мебель, раздробленная в щепки. Студия в последний раз стала пристанищем красоты, но уже не модной, а гротескной, в которой читалось послание любому, кто придет сюда.

Мириад прошел дальше, рассматривая разбросанные по залу тела. Он замечал все – полученные ими травмы, брызги крови, возможное орудие убийства, которое лежало там же, на полу. Благодаря этому он мог предположить, что здесь произошло, кто и в каком порядке умер.

Фотосессия уже шла: фотограф и его ассистентка работали с тремя моделями в белоснежных платьях, директор наблюдала за этим, потягивая чай из стеклянной чашки. Трель со стороны лифта показала, что прибыл кто-то еще, и вскоре его привела секретарь, которой наверняка любопытно было взглянуть на съемку.

Она и умерла первой. Тот, кого она привела, кому наверняка доверяла и не считала угрозой, резко подался к ней и одним движением свернул ей шею так, что кости просто раздробились, и голова теперь висела на обрывках мышц и кожи. Судя по углу, под которым был изуродован позвоночник, убийца был одного роста с погибшей. Алена, конечно, кто же еще! И не важно, что у хрупкой девушки не могло быть той силы, с которой убили несчастную секретаршу. Мириад давно уже подозревал, что Алена – не человек и даже не ведьма, теперь это подтвердилось.

Люди, находившиеся в студии, наверняка не ожидали такого, они застыли на месте, не зная, как это понимать, как себя вести. Она не дала им опомниться, потому что помнила: никто из них не должен сбежать или позвать на помощь. Она разбила стеклянную чашку, из которой директор пила чай, о стену – там осталось темное пятно с цветочными лепестками и кусочками фруктов. Алена вогнала крупные осколки в горло женщины и, хотя та еще была жива, двинулась дальше. Она знала, что директор все равно умрет, да еще и закричать не сумеет – осколки вошли так глубоко, что перерезали голосовые связки. Пусть корчится на полу, пусть тонет в собственной крови, есть еще другие жертвы, которыми нужно заняться.

Следующей целью стал фотограф. Он, может, и попытался сопротивляться, но у него не получилось, у него не было ни силы нападавшего существа, ни его нечеловеческой ярости. Он умер от собственной камеры: удар был такой силы, что фотоаппарат разлетелся на куски, а от черепа молодого мужчины откололся кусок, на лбу, открывая миру серое вещество мозга.

Ассистентка фотографа попыталась ускользнуть, пользуясь расправой над ним как отвлекающим маневром. Не вышло. Алена за считаные секунды скрутила петлю из ленты, раньше крепившейся к фотоаппарату, и затянула ее на шее девушки. Другой конец петли она завязала на металлическом крюке, торчавшем из стены и использовавшемся для закрепления осветительных приборов. Дальше ей оставалось лишь толкнуть жертву – и смерть была мгновенной. Не от удушения, конечно, потому что покойница так и осталась стоять на коленях на полу. Резкий рывок просто сломал ей шею.

Модели уже видели, что бежать некуда, что сражаться бесполезно – и что убивает их недавняя подруга. Мириад не сомневался, что они плакали. Кричали. Звали на помощь. На их лицах, покрытых потеками косметики, застыл последний ужас существа, загнанного в угол. Вряд ли они приняли свою смерть, поверили, что это вообще возможно – вот так, в привычной безопасности студии, в самый обычный день. Но какая смерти разница, принимает ее кто-то или нет? Она забирает тех, за кем пришла.

Первую модель она убила щипцами для закручивания волос – их черная полированная ручка теперь торчала из кровавой раны, на месте которой раньше был глаз девушки. Второй она сломала спину, толкнув на металлический стул, и когда жертва оказалась обездвиженной, забила ей рот и нос косметикой так, что модель не смогла дышать.

Третьей повезло меньше всех. Алене не нужно было беспокоиться, что кто-то сбежит, она могла сосредоточить все свое внимание на девушке. И она воспользовалась этим сполна: она отшвырнула в сторону пластиковый манекен, на котором обычно подгонялись наряды, оставила только подставку и металлический штырь, на котором он раньше крепился.

Теперь на этом штыре возвышалось мертвое тело. Металл прошел вдоль самого позвоночника погибшей, позволяя ей стоять прямо. Ее руки и ноги были закреплены жесткой проволокой так, будто она позировала для очередной съемки. Лицо, обмякшее после смерти, казалось спокойным и искусственным, как личико куколки. Милый беспечный ангел – с зеркальным озером крови, растекшимся вокруг подставки на полу.

Алене не обязательно было убивать этих людей, они ничего не знали о том, кто она на самом деле. Более того, эти убийства серьезно отличались от ритуалов, проведенных на пароме и в торговом центре. Там она призвала неизвестную Мириаду силу, здесь же пошла на прямой контакт. Она убивала их своими руками, смотрела им в глаза и ни о чем не жалела.

Она оставила послание здесь, в этой студии. Алена знала, что ее разоблачили и теперь за ней охотятся. Как она поняла – Мириад не представлял, не из-за него так точно, он был слишком осторожен. Но она все же догадалась. Она не просто убежала, она перед этим продемонстрировала силу. Алена заявила и ему, и любому, кто придет за ней, что справиться с ней будет не так-то просто.

Кофе на столе успел остыть, но кровь не засохла. Все это случилось меньше часа назад, они едва разминулись, но Мириад не жалел о том, что не встретил ее здесь. Он больше не был уверен, что готов к этой встрече.

Глава 5

Свет пробивается в просторный зал церкви, льется, как горный поток, наполняя до краев. Солнечные лучи проходят через высокие витражи и становятся синими, красными и желтыми. Под ними лепестки белоснежных лилий, украшающих скамьи и колонны, тоже меняют цвет и становятся синими, красными и желтыми. В воздухе пахнет ими, да еще крупными белыми розами у алтаря. Лилии и розы, никак иначе. Только эти два королевских цветка способны не убивать друг друга. Остальные цветы умирают рядом с ними.

Она в свадебном платье. Не кипенно-белом, как те пустые дешевки, которые выбирают многие невесты, а молочно-белом. Нежнейшее кружево сливочного оттенка. Темнее, чем ее фарфоровая кожа. Платье закрытое, как у монахини. Простой силуэт, потому что ее фигуре не нужны украшения. Она совершенна.

Она улыбается. Она ждет его. Между ними – дымка солнечного света, пробившегося через витражи. Синего, красного и желтого. Она протягивает ему руку, и он идет к ней. Между аккуратно выставленными скамьями, украшенными лилиями и широкими белыми лентами. К алтарю с королевскими розами. По ковровой дорожке с белоснежными лепестками. По темным пятнам крови.

Здесь много крови. Она на белом – на цветах и лентах. Она черная в синем свете, бурая – в желтом, багровая – в красном. Она разливается по полу и скрывает за собой благородный рисунок мрамора. Целое озеро крови.

Он знает, откуда здесь кровь. Все скамьи заняты – и все гости мертвы. Им перерезали горло, и кровь теперь стекает волнами – по элегантным смокингам, костюмам-тройкам, роскошным вечерним платьям, по ожерельям и дорогим галстукам. Он смотрит внимательней и понимает, что это не резаные раны. Кто-то был слишком жесток: похоже, он вгонял руку им в горло, разрывая гортань, подхватывал за край и тянул вверх. Выше и выше, пока ткани не поддавались и голова не откидывалась назад. Почти оторванная, она отпадала на спину, и кровь била фонтанами, текла, становилась озером.

Мертвые гости на скамьях. Плоть у ковровой дорожки – те, кто рассыпал на полу цветочные лепестки. В них нельзя опознать людей, нельзя даже сказать, сколько их было. Мертвый священник лежит, навалившись на украшенный розами алтарь, и истекает кровью. Но невеста ждет его. Она улыбается. Она прекрасна…

Доминик проснулся не от страха – он просто заставил себя проснуться. Ему наконец удалось понять, что это всего лишь сон, и вырвать себя из этой ловушки. Это усилие дорого далось ему: он тяжело дышал, его кожу покрывала испарина, сердце сжималось в груди с такой силой, что становилось больно.

Это был не один из привычных, знакомых ему кошмаров, не часть его прошлого. Доминик оказался в залитом кровью зале церкви впервые, и он точно знал, что свадьбы не было. Но то, что он увидел… ему казалось, что кто-то влез в его душу, вырвал оттуда его самые сокровенные мечты и смешал их с его затаенными страхами, как с грязью.

Пока что это закончилось, и он снова был один в темноте. Не той темноте, которой его сковывала слепота, а мутной темноте полуслепых глаз. Он все еще пользовался глазами девушки, погибшей в торговом центре. Доминик и сам не понимал, зачем они ему: они видели лишь неясные отблески света, не более. Нужно было решиться и избавиться от них, но пока не получалось.

Даже этих глаз было достаточно, чтобы определить: сейчас ночь, еще горят фонари. А он больше не один: темный силуэт за окном выдавал себя движением.

Не на окне, а именно за окном. На седьмом этаже.

Кто-то другой на месте Доминика был бы парализован ужасом, а он лишь вздохнул – он уже знал, кто это. После сна, из которого он только что сбежал, даже такая нежеланная компания все равно была лучше, чем одиночество. Он знал, что гость отвлечет его.

Доминик приподнялся на постели и сел, опираясь спиной о стену. На нем были длинные штаны, в которых он спал, и больше ничего, но этого было достаточно. Не светский прием все-таки, а наглое вторжение в чужой дом! Он мог бы встать и открыть окно, упрощая жизнь своему гостю, но он не собирался этого делать. Если Мириад Серафим хотел получить человеческое отношение, мог бы постучать в дверь, и не в разгар ночи, а днем. А если полез в окно – пусть страдает, пожалуйста. Голубь недоделанный.

Доминик не сомневался, что это именно он. В городе было не так много охотников, которые решились бы прийти к нему ночью. Андра говорила ему, что Мириад Серафим давно уже крутится рядом с ней, следовало ожидать, что рано или поздно он объявится – когда узнает, что Доминик снова в игре.

К тому же никто не смог бы двигаться так бесшумно и нагло. Хотя что тут сложного? Седьмой этаж – это от земли. А от крыши – всего два этажа. Нужно просто закрепить веревку и спуститься, отогнуть раму, открыть окно, устроиться на подоконнике.

Собственно, это Мириад и сделал. Но продвигаться дальше он не решился – увидел, что Доминик не спит, что сидит на кровати и смотрит на него.

– Только не говори мне, что ты пришел меня убить, а то перестану тебя уважать, – предупредил Доминик. – Если так, то это самое жалкое покушение из всех, что на меня совершали.

– Ты прекрасно знаешь, что я не драться пришел.

– Ты влез через окно ночью. Уж надеюсь, что это не романтический жест.

– Мне нужно было найти время, когда Андры нет рядом. Другого нет, да и с этим мне повезло.

Тут он верно подметил: ему и правда повезло, что Доминик не остался в одной квартире с ней, Полиной и Сергеем, а предпочел жить отдельно. Он не стал объяснять, почему, а они ничего не спросили. Андра и так знала ответ, а остальные двое чувствовали: им лучше в это не лезть.

Поэтому он ночевал в небольшой однокомнатной квартире, в пяти минутах ходьбы от апартаментов, где поселились они.

– Зачем ты пришел? – поинтересовался Доминик.

Вместо Мириада его умирающие глаза видели все менее четкое пятно. Завтра утром они окончательно ослепнут. Жаль – после такого перерыва ему нравилось видеть этот мир.

Но был и недостаток: он увидел ее. Доминик думал, что подготовился лучше, но старая боль вернулась, обожгла его изнутри. Поэтому в надвигающейся слепоте он искал спасение и не собирался брать новые глаза без острой необходимости.

– Я рад, что ты вернулся, – сказал Мириад.

– И это все? Лучше бы ты открытку прислал, а не впирался в мою спальню.

– Это не все. Ты не спросил меня, почему я рад.

– А мне плевать, – пожал плечами Доминик.

– Думаю, причина тебя все же заинтересует.

– Ладно, уговорил: почему ты рад? Кстати, если ответ мне не понравится, я вполне могу выбросить тебя из окна.

– Причина в том, что ты на стороне добра – хотя после такой угрозы в это сложно поверить. Те двое, что помогают Андре, слишком слабы, чтобы твердо стоять на любой из сторон. Куда их толкнут, там они и будут – и полицейская, и даже этот медиум, который ничем не лучше обычного человека.

– Но Андра сильна, – напомнил Доминик. – Она, по-твоему, где?

– Мы оба знаем, что Андра Абате меняет стороны по собственному желанию.

– Ничего подобного мы не знаем наверняка, не перевирай. Но даже если бы ты был прав, – а я не говорю, что это обязательно так, – в этой охоте мы с ней на одной стороне.

– Вот ради этого я и пришел, – признал Мириад. – Ты абсолютно уверен в том, что говоришь?

– Ну и как это понимать? Раз ты влез сюда и усадил задницу на мой подоконник, значит, ты как раз ни в чем не уверен. Если ты пришел, чтобы просить меня шпионить за Андрой, то ты, должно быть, головой приложился, пока лез сюда.

– Откуда такая верность? – хмыкнул охотник. – Насколько мне известно, вы с Андрой не так близки, как раньше.

– Не знал, что рыцари в сияющих доспехах ныне развлекаются подглядыванием в замочную скважину. Слушай, еще ночь, и до утра я выбираться из постели не собираюсь. Говори, чего хотел, и проваливай, сделай милость.

– Не столько сказать, сколько спросить. Ты прав, у тебя нет причин доверять мне, но мне всего-то и нужно, что ответ на один вопрос. Скажи, может ли напарник Андры быть причастен к тому, что здесь происходит?

Доминик мог ожидать от него чего угодно – только не этого.

– В смысле?

– Может ли Бо быть причастен к этим убийствам? – уточнил Мириад. – Может ли он быть на стороне тех, за кем мы охотимся?

– Да с чего ты взял?

– Ты знаешь, с чего.

Он знал, но предпочел делать вид, что не знает.

– Я даже не берусь сказать, что это: бред или провокация? – покачал головой Доминик.

– Ни то, ни другое. Просто мысль, которая должна была появиться и у тебя. Мог ли он это сделать? Скорее всего, мог бы – или хотя бы помочь. Развлекло бы его это? Еще как. Сожалел бы он о смертях почти двух тысяч человек? Никогда. Заинтересовалась бы Андра этим делом, если бы сама почуяла неладное? Скорее всего. Как видишь, аргументов хватает.

– Прекрасных, высосанных из пальца аргументов.

– Ты не веришь мне? Но я пришел сюда не для того, чтобы ссорить тебя с Андрой. Я знаю, что ты останешься на ее стороне, что бы ни случилось. Мне интересно твое мнение – потому что у тебя есть опыт и сила. Воспользуйся только этим, отбрось свои личные симпатии.

– Даже так я продолжу считать, что ты бредишь.

– Он никогда не перестает развлекаться, и эти реки крови могут его насмешить.

– Не нужно его переоценивать, – посоветовал Доминик. – Знаешь, как он развлекается сейчас? Насылает на меня ночные кошмары, роется в моих фантазиях и воспоминаниях, показывает, что я ничего не могу от него скрыть. Словом, устраивает пакости уровня шестнадцатилетнего пацана. Но не он убил этих людей. Не смог бы.

Доминик хотел, чтобы его голос звучал ровно и уверенно. Он знал, что насчет сна он не ошибся – это явно работа Бо, иначе и быть не может. Если этот стервец все еще здесь, то пусть слышит, что никто не воспринимает его всерьез.

И все же… за показной уверенностью скрывалось слишком много знаний, которые Доминик не мог выкинуть из памяти. Мириад заметил это.

– Ты уводишь наш разговор в сторону, – указал он. Черное пятно на фоне рыжего света двинулось – похоже, он стал на подоконник, готовясь уходить. – Давай сведем все к примитивному: мог Бо сделать это или нет? Давай, скажи мне нет. Я знаю тебя, знаю, что это будет правдой.

Перед глазами мелькали все те трупы, которые он видел в подземном торговом центре, – и воспоминания девушки, которая тоже умерла там. Их крики, агония, абсолютный страх. Кровавый кашель в облаках песка, грязь, разрывающая их изнутри, ногти, сорванные о безнадежно закрытые двери.

Ему бы это понравилось… Бо.

– Скажи, что он не мог этого сделать, поклянись своим именем. Я не прошу тебя сказать, точно он к этому причастен или вдруг начал с кем-то сотрудничать. Никакого анализа, никаких детективных теорий, только простейшая истина. Мог ли Бо это сделать? – настаивал Мириад. Но не получил в ответ ни слова и рассмеялся, глухо, горько. – Молчишь? Не страшно. Твое молчание говорит больше, чем любые слова. Ты слишком хорошо его знаешь, чтобы сказать мне нет.

* * *

Все шло точно по плану, как и хотел Костя. Он надеялся, что этот день будет идеальным для них обоих.

– Смотри, как красиво! – мурлыкнула Лена, проводя пальчиком по мутному стеклу. – Все на ладони! Сто лет уже здесь не была, спасибо, что пригласил!

Она всегда благодарила его, за все. Как будто это первое свидание! На первых встречах Костя был удивлен этим, думал, что она пытается понравиться, что скоро перестанет, когда привыкнет к нему. Но она не перестала – она всегда отмечала то, что он делал для нее, все два года.

Это было одной из причин, по которым он полюбил ее, но не единственной. В Лене все было идеально, Костя поначалу даже не решался верить в это. Однако время шло, и он все четче понимал, как сильно ему повезло. После всех неудачных попыток, случайных встреч, предательства и разочарований он наконец чувствовал, что все идет правильно.

Он не собирался упускать эту удачу. Костя не спешил, он ждал два года, все проверял: не ошибся ли он? Точно ли она та, за кого себя выдает? Но теперь сомнений не осталось, перед ним сидела женщина, с которой он хотел провести всю жизнь.

От этой мысли сердце остро кольнуло, и Костя инстинктивно сжал маленькую бархатную коробочку, лежавшую в кармане куртки.

Он принес ей кольцо, хотя знал, что она такого не ожидала и вряд ли стала бы требовать. Но ему хотелось это сделать – для нее. Тонкое колечко из розового золота с россыпью бриллиантовой крошки, идеальный вариант для помолвки. Возможно, первая семейная реликвия, которую Лена, улыбаясь, однажды покажет их дочке и расскажет про сегодняшний день.

Но пока то, о чем она будет рассказывать, не случилось. Пока они просто сидели вдвоем в желтой кабинке колеса обозрения, поднимавшей их все выше над городом. То, что раньше казалось Косте неприглядным и серым, теперь представало перед ним в совершенно ином свете. А может, все дело в нем? Раньше он не любил город своего детства, поэтому и умчался в Москву при первой возможности. Но именно здесь он нашел Лену, и ему казалось правильным то, что главное предложение в их жизни он сделает на этом похожем на сказочный цветок аттракционе.

– Костя, у тебя все хорошо? – нахмурилась Лена. – Ты такой тихий сегодня.

Он судорожно кивнул – хотя вряд ли это могло служить подтверждением того, что у него все хорошо. Он так долго готовился к этому, сто раз проговаривал эту речь дома. А толку? Здесь, над городом, на сияющем яркими красками колесе обозрения все было по-другому.

Костя сжал бархатную коробочку с такой силой, что она, казалось, вот-вот должна была треснуть. Их кабинка приближалась к самой высокой точке колеса, он не мог и дальше откладывать это. В конце концов, они здесь вдвоем, если он и ошибется в чем-то, никто не увидит, а Лена никому не скажет.

Он не сомневался в ней. Если бы сомневался, не привел бы сюда сегодня.

– Наверно, надо было в открытую кабинку сесть, – задумчиво сказала она. – Здесь так душно, тебе не кажется?

Он не знал, душно здесь или нет, он задыхался от волнения. Ему нужно было решиться, прямо сейчас.

– Лена, я хочу кое-что сказать тебе!

Получилось слишком громко, и она замерла, удивленно глядя на него. Да уж, тут его идеальный план определенно сбился, но нужно было продолжать, раз начал.

Бархатная коробочка в его руке казалась теплой. У него должно было получиться.

– Мы с тобой давно встречаемся, хорошо знаем друг друга. Я ценю тебя больше, чем говорю, так уж получилось. Но я хочу, чтобы ты знала: у меня нет никого дороже.

Она охнула, закрывая рот рукой. Лена заметно побледнела, но он решил, что это от волнения.

– Мы с тобой никогда не говорили об этом напрямую, но я знаю, что ты хочешь семью и детей. Я сначала думал, что мне это не нужно. Меня всегда пугала такая ответственность! Но мое мнение изменилось, эти два года заставили меня по-другому взглянуть на мое прошлое и будущее. Я не хочу, чтобы у нас были только два года. Я хочу целую жизнь…

Кабинка достигла высшей точки. Сейчас или никогда.

– Лена, ты…

Она не дала ему договорить – впервые за годы их знакомства она перебила его.

– Костя, мне нечем дышать!

Она отвела руку ото рта и носа, и он увидел кровавые потеки на ее белой ладони. Вся нижняя часть ее лица была залита алым и от этого казалась жуткой маской. Лена, побледневшая, испуганная, и правда задыхалась. Она хрипло хватала ртом воздух, но этого все равно было недостаточно. В ее взгляде нарастал ужас – не человеческий, а животный. Ужас существа, у которого отняли воздух.

Первые несколько секунд Костя не решался поверить, что это происходит по-настоящему, здесь, с ними. Он забыл о том, что хотел сказать, забыл о бархатной коробочке, лежащей у него в кармане. Он смотрел на женщину, с которой хотел провести всю жизнь – и которая теперь истекала кровью.

Потом оцепенение прошло, он бросился к ней, обнял. Лена больше не говорила с ним, она хрипела, судорожно сжимая руками его руку. Он не знал, что делать: кабинка только-только пошла на снижение, до земли было слишком далеко, так далеко, что никто не услышал бы его крик.

Как странно: пока они поднимались, ему казалось, что они движутся слишком быстро, приближая его к моменту неуклюжего, но такого важного признания. Теперь же мир будто застыл и исчез. Остались только они вдвоем, на крошечном островке кабинки посреди океана пустоты.

Он хотел быть с ней, пока смерть не разлучит их. Он не думал, что этот день уже настал.

– Лена, держись, хорошая моя… Смотри на меня, тебе скоро помогут… Ну же, родная, не отводи глаза…

Им нужно было продержаться до спуска. Костя точно знал, что там, внизу, есть врачи – они всегда дежурят в парке. Ему нужно будет вынести Лену из этой кабинки, недавно солнечно-желтой, а теперь залитой кровью. Тогда ей помогут, обязательно помогут! Они все равно поженятся, будут вместе, и колесо обозрения забудется, как страшный сон.

Но не получилось. Лена старалась терпеть, смотрела на него измученными, сияющими от слез глазами до последнего, только это не помогло. Кабинка еще была бесконечно далеко от земли, когда в груди у Лены что-то хрустнуло – Костя в жизни такого звука не слышал, но он почувствовал, как содрогается хрупкое тело у него в руках.

А потом ее не стало. Он все так же прижимал ее к себе, обнимал, просил не покидать. Бесполезно. То, что он держал в руках, было твердеющей мертвой плотью, не Леной, которую он знал и любил. Костя даже не предполагал, что так бывает, что разница между трупом и живым телом так велика уже в первые мгновения.

Он не знал, что произошло, что будет дальше, как объяснить родителям Лены ее смерть. Ему и не довелось узнать. Кабинка опустилась ниже крон деревьев, когда он почувствовал это: то, что убило Лену, теперь бросилось на него. Боль, острый спазм, разом выбивающий из него остатки воздуха. Дышать хочется, но дышать невозможно, вместо отчаянных вздохов раздается только хрип.

Он все равно сражался за воздух – так же отчаянно, как сражалась она. Но это не помогало, что-то лопалось у него внутри, и теперь у него изо рта и носа потоками хлестала кровь, как у Лены всего пару минут назад.

Он четко понял, что хотел от нее невозможного, когда просил бороться и остаться с ним. С этим нельзя бороться. Костя чувствовал, что давление идет не снаружи, это не ловушка, из которой можно освободиться. Что-то пробралось в его тело, в легкие, и он чувствовал, как оно шевелится в нем.

Оно пришло сюда не для того, чтобы напугать его или пощадить. Оно пришло, чтобы разорвать его изнутри. Костя почувствовал, как его покидают последние силы, он беззвучно соскользнул на пол, их с Леной тела теперь лежали рядом. Ему только и оставалось, что последний раз сжать ее остывающую руку и смотреть вверх, через мутное стекло на далекое небо.

Только теперь он увидел, что невидимая сила напала не только на них. Все кабинки колеса обозрения, похожего на сказочный радужный цветок, были залиты кровью.

* * *

Они знали, что это произойдет. Миновало шесть дней, они так и не вышли на след убийцы, и что-то должно было случиться. Они понимали это, готовились – но к такому подготовиться нельзя. Сергей четко понимал это, глядя на мертвое тело, распростертое на лужайке. Чтобы не поддаваться страху, он думал о том, насколько яркие перед ним цвета. Как драгоценные камни: изумруды травы и рубины пролившейся крови. Бессмысленное украшение, созданное кем-то забавы ради.

Созданное чудовищем, которое они не смогли остановить.

– Не кори себя, – тихо сказала Полина. – Мы не знали. Мы никак не могли узнать.

Она была права, но от этого становилось только хуже. Они действительно не знали. Первое нападение произошло в Питере, второе – в Москве, это вот – в Подмосковье. Да, со временем они не ошиблись, срок в шесть дней соблюдался строго. А что толку? В эпоху самолетов за шесть дней можно оказаться на другой стороне земного шара. Как остановить преступление, если ты не знаешь, где оно произойдет и кем будет совершено?

На этот раз, впрочем, жертв было намного меньше, чем после прошлого нападения. Трупы пока не пересчитали, но уже было очевидно, что и сотни не наберется. Погибли только те, кто находился на колесе обозрения. Сотрудники, запускавшие аттракцион, не пострадали. Они были вынуждены испуганно наблюдать, как люди мечутся по тесным кабинкам, как прозрачный пластик окон заливается свежей кровью.

Кабинки открывались только снаружи, так было положено по технике безопасности. Но кого-то из жертв это не остановило, вскрыть примитивный замок было несложно – его создателям и в голову не могло прийти, что кто-то станет его вскрывать. Только те, кто сумел это сделать, ничего не изменили. Они выпрыгивали из кабинок – и все равно умирали. Иногда – разбивались о землю, иногда – оставались живы, но извивались в агонии и скоро замирали навсегда.

Кабинки аттракциона были полны трупов. Земля вокруг колеса обозрения была усеяна трупами. В воздухе пахло попкорном, сладкой ватой и кровью. Никто уже не мог ничего изменить.

Но они должны были пытаться. Потому что если не пытаться, это будет повторяться снова и снова, каждые шесть дней. Сергей думал об этом, чтобы побороть отчаяние злостью. Нельзя сдаваться, нельзя делать такой подарок их противнику!

– Уже известно, от чего они умерли? – спросил он. – Не вижу ничего возле ртов…

– И не увидишь, потому что там нет ничего, кроме крови, – вздохнула Полина.

– То есть, они захлебнулись кровью?

– Наши эксперты еще не приступили к работе, видишь, даже тела пока все на месте лежат. Но Андра считает, что кровь – это не причина, а следствие.

Она не стала продолжать, но Сергей и так догадывался, о чем речь. Андра предупреждала их, что осталось всего два элемента – воздух и огонь. А эти люди не сгорели. Что бы ни убило их, оно использовало против них воздух, которым они дышали.

Возле колеса обозрения сейчас работали десятки человек – полицейские, эксперты, экстрасенсы, охотники за нечистью. И все они были ни на что не способны! Тот, кто сделал это, смеялся над ними. Он знал, что его невозможно поймать, и упивался своей безнаказанностью.

Взгляд Сергея упал на одну из кабинок – она привлекала внимание праздничным желтым цветом. На алом полу лежали двое – молодые мужчина и женщина. Они умерли, держась за руки. Из кармана куртки мужчины вывалилась небольшая бархатная коробочка, уже пропитавшаяся кровью. Сергею не нужно было открывать ее, он и так догадался, что внутри. Он почувствовал, как в его душе вновь закипает бессильная злость.

– Не отвлекайся, – посоветовала Андра, беззвучно появившаяся рядом с ним. – Ты здесь не для того, чтобы оплакивать их, это сделают другие.

– Да? А для чего я здесь? Какой от меня вообще толк?

– Ты здесь, чтобы почувствовать, была ли в парке Алена Милославская.

– Была. И что дальше? – отмахнулся Сергей. – Мы знаем, что она была на всех местах убийства, знаем, что она разнесла в мясо своих же коллег за то, что они рассказали о ней Полине. Мы знаем, что она связана с этим. Ну и что? Разве это помогло нам остановить ее? Мы знаем, кого нужно останавливать – и не можем!

– Уймись, – велела Андра. Ее голос звучал все так же ровно, но медиум почувствовал: лучше ее не провоцировать. – Я понимаю, почему ты расстроен. Однако твоя бабская истерика делу не поможет. Делай, что можешь, это гораздо больший вклад в расследование, чем бездействие.

– Извини, я просто…

– Не оправдывайся. Держи себя в руках, этого будет достаточно. Алена была здесь одна? Ты чувствуешь ту вторую энергию, которая проявилась в торговом центре?

– Нет, – покачал головой Сергей. – Только ее. Возможно ли, что все это сотворила она?

– Возможно, но не обязательно. Как вариант, ее спутник просто оставался на расстоянии, а она не стала скрываться, потому что знала – мы ищем ее. Продолжай проверку, этот парк не такой уж большой, а с момента убийства прошло лишь несколько часов.

– Как скажешь.

Андра права, все они должны делать хоть что-то. Полина растерянно бродит среди других полицейских. Сама Андра беседует с охотниками, пришедшими сюда. Ее слепой дружок, снова замотавший глаза тряпкой, тоже был тут, но куда-то запропастился. В толпе мелькнул Мириад Серафим, от которого у Сергея до сих пор мурашки по коже шли.

Все они пришли сюда, чтобы что-то делать. Или притворяться, что они что-то делают.

У медиума больше не было сил оставаться возле колеса обозрения. Не так важно, что жертв на этот раз меньше, чем при предыдущих нападениях. Они собраны здесь, застыли в воздухе, и от этого становилось трудно дышать. Сергей отошел от аттракциона и направился вниз по аллее.

Ему не нужно было волноваться о встрече с журналистами – полиция перекрыла весь парк. Хотя в интернете уже наверняка начали появляться первые новости и записи в социальных сетях. Для маленького городка это важнейшее событие… чудовищное событие. Как ни странно, Москва и Питер, при большем количестве жертв, исцелят свои раны быстрее. Они гиганты, они видали всякое – и всякое переживали. А в этой большой деревне, где многие друг друга знают, сегодняшний случай станет черной легендой, шрамом, от которого уже не избавиться.

Погода словно чувствовала горе, свалившееся на городок, и скорбела вместе с людьми. Еще утром, когда будущие жертвы пришли сюда, живые и счастливые, сияло солнце. Но к приезду полиции начал накрапывать мелкий дождик, к которому теперь добавился туман, густой, белый, как саван мертвеца.

Сергею нравился этот туман. Он прятал медиума от посторонних глаз, от ненужного внимания – и от собственного стыда. Сколько бы он ни твердил себе, что ни в чем не виноват, полной уверенности не было. А вдруг он должен был догадаться о чем-то раньше? Вдруг это он слишком поздно распознал энергию Алены и это все изменило? Как странно – от нежелания связываться с чужими разборками он вдруг пришел к чувству личной ответственности за то, что здесь произошло.

Им нельзя сдаваться, Андра права. Поэтому он ни на секунду не прекращал проверку – и неожиданно получил результат.

Энергия Алены Милославской вспыхнула так близко и ярко, что он даже сам себе не поверил. Что это за след такой? Нет, ему, должно быть, чудится. Сергей читал когда-то, что туман сбивает способности некоторых медиумов, но сам с таким раньше не сталкивался.

Он сосредоточился, пытаясь понять, где правда, а где ложь. Энергия Алены не исчезала, она мерцала рядом с ним, причем одна, без следов того присутствия, которое было в подземном торговом центре. Какой-то странный след, слишком яркий, будто она до сих пор там! Но этого, конечно, не могло быть. Не зная, как это понимать, он решил проверить все лично.

Колесо обозрения совсем близко, он ничем не рискует. Если он и правда обнаружил нечто важное, он успеет добежать туда и позвать на помощь. Однако сначала ему нужно разобраться с этой энергией.

За туманной завесой скрывалось небольшое светлое здание с чередой стеклянных дверей. Не магазин и не кафе, больше похоже на какой-то развлекательный или спортивный центр. Двери были открыты, однако движения за ними Сергей не увидел – и это было вполне нормально. Персонал должны были вывести за пределы парка вместе с посетителями, полиция тут все проверила.

Только поэтому Сергей не остановился, продолжил идти вперед. Здесь недавно были полицейские, они наверняка осмотрели здание и никого не нашли. А энергетический след они бы не почувствовали, его различал только медиум. Он хотел проверить, что тут делала Алена, а потом вернуться к колесу и рассказать все Андре.

Он прошел через просторный холл и светлые коридоры. За окнами все гуще стелился туман, и от этого становилось неуютно. Но туман – это всего лишь вода в воздухе, что в нем может быть плохого?

А что плохого в колесе обозрения? В торговом центре? Да вот в питьевой воде, например? Ничего, пока она не утопит тебя изнутри.

Он оказался в просторном спортивном зале. Похоже, он попал в школу – Сергей не видел здесь никакого специального оборудования, только то, что было знакомо ему по его собственному детству. Тут явно никого не было, когда проходила эвакуация, слишком уж идеальный порядок царил в зале. Ну конечно, сегодня выходной, а дети, скорее всего, занимаются по будням. Поэтому они не видели, что произошло на колесе обозрения, и это к лучшему.

Энергия Алены здесь была особенно сильна, она точно побывала в этом зале. Но зачем? Сергей пытался угадать – и не мог. Ни одно из окон даже не выходило на колесо обозрения. Ради чего она потратила время на эту спортивную школу?

Он до последнего момента был уверен, что Алены здесь нет. Она и ее дружки пользовались преимуществом неожиданности, они нападали и убегали раньше, чем их успевали отследить. Она не рискнула бы остаться в парке сейчас, когда здесь собралось столько охотников, в этом просто не было смысла. Поэтому Сергей не сомневался, что он один в спортивной школе, – пока не увидел ее.

Она сидела на одном из больших окон, расположенных ближе к потолку, устроилась на подоконнике, села, обхватив колени руками. Такая же, как на фото – кукольно красивая, с гривой огненных волос. Словно только что вернувшаяся с фотосессии – в белом летнем платье, джинсовой курточке и коричневых ковбойских сапогах. Она смотрела на Сергея и улыбалась ему.

А он застыл под ее взглядом, как пойманный зверь. Потому что через зеленые глаза девушки на него смотрела смерть.

– Вот, значит, как они это делают, – задумчиво произнесла она. – Мы знали, что у них много медиумов, но не считали, что это станет проблемой. Многие медиумы не в состоянии почувствовать… один вот нашелся. Им повезло. Все из-за тебя.

Она говорила спокойно, в ней не было ничего нечеловеческого – кроме энергии. Но Сергей все чувствовал, и для него она была худшим из чудовищ. В памяти мелькали все ее предыдущие жертвы – захлебнувшиеся люди на пароме, покрытые грязью трупы в торговом центре, мужчина и женщина, лежащие на окровавленном полу в кабинке невинного аттракциона.

Он понятия не имел, как работает ее сила, нужно ли ей время на подготовку к такому нападению. Он лишь знал, что не сможет спастись от нее.

– Кто ты такая? – спросил он. Он сжал кулаки, пытаясь унять дрожь.

– Ты знаешь мое имя. Его отследили благодаря тебе.

– Не думаю, что это имя что-то значит.

– А ты смышленый, – усмехнулась Алена. – Но тем хуже для тебя.

– Ты убьешь меня?

– Конечно, ради этого я и пришла!

– Не ради этого. Если бы ты хотела убить меня, ты бы охотилась за мной в городе, ты пришла бы за мной, когда я остался бы один. А ты явилась сюда, когда здесь полно охотников. Почему? Что ты пытаешься доказать?

С ее кукольного личика исчезла улыбка, и одно лишь это очень много значило. Однако Алена не собиралась ничего объяснять.

– Какая тебе разница, почему здесь и сейчас? Ты умрешь, и тебе будет все равно.

Она спрыгнула с подоконника и ловко приземлилась на ноги. Человек бы так не смог – человеку пришлось бы согнуть колени, чтобы сила удара не разрушила суставы. Но Алена шагнула с шестиметровой высоты так, как шагнула бы с бордюра на прогулочной дорожке. Если в ее внешности не было никаких доказательств того, что она не человек, то теперь Сергей их получил.

Он понятия не имел, что делать. Он не умел драться – ему это было не нужно. Он сумел бы защититься от Алены, только если бы она была самой обычной девушкой, и то она расцарапала бы ему лицо. А теперь перед ним стояло существо, убившее сотни человек, всемогущее по сравнению с ним.

Ему только и оставалось, что бежать. Он развернулся и бросился прочь из зала, обратно к коридорам, просторному холлу и туману. Сергей надеялся, что если ему удастся вырваться из спортивной школы и позвать на помощь, его крик услышат возле колеса обозрения.

Она не позволила ему даже попытаться. Алена одним прыжком перелетела через зал, быстрая и ловкая, как животное. Вот она стояла у него за спиной, а вот уже оказалась между ним и дверями зала. Все это смотрелось так нелепо: она, профессиональная модель, была выше него ростом, но отличалась почти болезненной худобой, и он должен был без труда оттолкнуть ее в сторону, а он боялся даже притронуться к ней.

Она больше не пыталась заговорить с ним. Он все ждал, когда она начнет превращаться в чудовище, а она оставалась человеком… Хотя нет, не так. Она была чудовищем с самого начала, просто внешне это чудовище ничем не отличалось от человека.

Он убедился в этом, когда она рванулась к нему, ударила в грудь открытой ладонью. Она не хотела его убить, Сергей видел это по ее смеющемуся взгляду. Алена развлекалась, она лишь показывала ему свою силу, будто предупреждая о том, что его ждет.

Эта сила поражала. Одного легкого движения тоненькой руки было достаточно, чтобы швырнуть Сергея через весь огромный зал. Он скользнул по гладкому деревянному полу и врезался в стену с такой силой, что сначала не мог даже дышать от боли.

Алена позволила ему оправиться, прийти в себя, но не из жалости. Чувствовалось, что это лишь игра кошки с наивной маленькой мышкой. Она шла по залу, как по подиуму, красиво и ровно, гордо подняв голову. Ей было плевать, что на этот раз рядом с ней нет ни восхищенных зрителей, ни объективов фотокамер. Она наслаждалась моментом.

Он знал, что она его убьет, и эта мысль была невыносима. Он умрет здесь, скорее всего, в мучениях, а этот дар, который он всегда считал таким сокровищем, окажется совершенно бесполезен. Какой толк от способностей медиума, если они никого не позовут на помощь? Они привели его к гибели – и покинули.

Но раз все предрешено, раз спастись не получится, нужно хотя бы принять это с достоинством. Сергей хотел встать на ноги, хотел заглянуть ей в глаза, когда она доберется до него. Не получилось. Он пытался, но снова падал от боли. Когда Алена наконец добралась до него, он сумел лишь встать на четвереньки и теперь устало наблюдал, как на пол струится кровь из рассеченной кожи у него на затылке.

– Что, это все? – разочарованно поинтересовалась Алена. – Негусто. Но, наверно, неправильно было ожидать, что ищейка вдруг превратится в бойцовского пса.

Она наклонилась, подхватила его за шею и рывком подняла на ноги. От резкого движения головокружение усилилось, Сергей почувствовал подступающую к горлу тошноту. Без сотрясения мозга наверняка не обошлось, но это не убило бы его – если бы здесь не было Алены.

Он прижал руки к ее руке, стараясь освободиться, но напрасно. Ее пальцы держали его, как стальные клещи, она без труда подняла его над полом и отвела вторую руку назад, замахиваясь для последнего удара. Сергей вдруг четко представил свою смерть: сейчас она пробьет его насквозь и он захлебнется в крови, как те люди на колесе обозрения.

Алена хотела этого, ей просто не позволили. Рядом с ними мелькнуло движение, настолько быстрое, что Сергей успел увидеть лишь темное пятно. Кто-то подобрался к ним так тихо, что они не заметили этого. Кто-то поддержал медиума, чтобы тот не упал. Кто-то отшвырнул Алену, как зарвавшуюся дворовую шавку, до того, как она успела нанести удар. Кто-то, кто был не слабее ее.

Лишь когда она оказалась на другом конце зала и застыла там, не решаясь снова напасть, Сергей смог разглядеть, что рядом с ним стоит Доминик.

Тот самый слепой, которого Андра пригласила для защиты. Тогда ее идея показалась Сергею безумной: какой толк может быть от калеки? Да, он умеет отнимать чужие глаза – глаза мертвецов, которые ему долго не служат. В этот день он снова был слеп, а значит, беспомощен, медиум не сомневался в этом.

Но вот Доминик стоит здесь, уверенный и спокойный, а Алена замерла, прижавшись к полу. Она смотрела на него диким взглядом, шипела так, как человек не может, однако нападать не решалась. Он оставался непроницаемо спокоен, и вряд ли потому, что не видел, кто ему угрожает. Ее не нужно видеть – ее внешность ничего не скажет о ней.

– Ты как? – коротко спросил Доминик.

– Жить буду, – отозвался Сергей. – Если, конечно, она до меня не доберется.

У него болело все, и он пока боялся разбираться, откуда исходит боль. Сергей чувствовал вкус крови во рту, ему оставалось лишь надеяться, что он всего лишь прикусил язык – а не лишился зуба.

– Значит, это будешь ты, – усмехнулась Алена. – Ты убьешь меня. Клинок ведьмы… Пожалуй, это можно считать честью.

– Кто ты такая и кто послал тебя?

Но она не стала отвечать. Она бросилась на него, и в ее движениях чувствовалась странная обреченность. Она не сдерживалась, не пыталась оценить противника и быть осторожной. Нападая, она уже знала, что проиграет, Сергей чувствовал это. Цель у нее была всего одна: ранить Доминика как можно сильнее, прежде чем он уничтожит ее.

Доминик оставил медиума у стены, а сам двинулся навстречу Алене, чтобы их сражение проходило в центре зала, подальше от раненого. Оба они казались людьми, слабая девушка и мужчина с завязанными глазами. Но что это меняло? Ровным счетом ничего. Наблюдая за ними, Сергей очень быстро забыл, кто они такие.

Они были хищниками в этот момент. Быстрыми настолько, что даже ветер отставал от них. Яростными, как весенняя гроза, но при этом равнодушными друг к другу. Они не были врагами, они просто превратились в охотника и добычу, не по своей воле даже, а потому что так нужно кому-то другому.

У них не было оружия, Доминик пришел сюда без трости, хотя Сергей сомневался, что там скрыт тайный клинок. В его случае трость – это просто трость, способ показать окружающим, что он слеп, и этим ослабить их бдительность. Алена пыталась достать его изогнутыми пальцами – и судя по бороздам, которые они оставляли на стенах, они были острее и крепче любых когтей. Доминик ловко уходил от ее атак, а оружие добывал, когда оно было ему нужно.

Он разбил деревянную опору турника у стены и получил два острых кола. Доминик ударил девушку по коленям и, когда она оказалась на полу, вогнал колья в ее плечи, заставляя ее замереть на месте. Алена извивалась, как раненая змея, но освободиться пока не могла. Доминик же взял металлическую перекладину от турника, разорвал ее так, будто она была сделана из картона, и получил импровизированный нож с острым неровным краем. Он прекрасно знал, насколько опасна Алена, и не собирался играть с ней. Пока она не использовала ту силу, которая убила людей на пароме – может, не могла, а может, для подготовки требовалось время. Доминик собирался отнять у нее это время, пока она не убила его и Сергея.

Когда он замер над ней, она поняла, что все кончено. Алена прекратила извиваться, она застыла на полу, прожигая его разъяренным взглядом.

– Вы все равно не остановите нас, – процедила она сквозь сжатые зубы. – Реки Вавилона окрасятся кровью!

Больше она ничего сказать не смогла – металлический прут вошел в ее грудь, ровно в сердце, разрывая его на части. Зеленые глаза так и остались открытыми.

Сергей смотрел только на них двоих, он не видел ничего вокруг, пока со стороны двери не донеслись аплодисменты – в тот момент, когда умерла Алена.

На пороге стояли двое: Андра, теперь лениво аплодировавшая, и перепуганная Полина, жавшаяся у нее за спиной.

– Браво, – заявила Андра. – Приятно видеть, что ты не теряешь хватку.

Медиум все надеялся, что уж теперь-то они подойдут к нему, но нет, о нем словно забыли. Они собрались над мертвым телом Алены, и ему пришлось подниматься самому, опираясь на покрытую трещинами стену. Он не был уверен, что дойдет, когда Доминик наконец вспомнил про него, подошел, подал руку.

Просто замечательно: его поддерживает слепой!

– Как ты нашел меня? – мрачно поинтересовался Сергей.

– А я тебя и не терял. Андра хотела, чтобы я охранял тебя и Полину. Но Полина была с остальными, в безопасности, поэтому я пошел за тобой.

– Ты следил за мной? Но как? У тебя же… – медиум осекся, не желая оскорблять того, кто только что убил чудовище.

Доминик без труда догадался, о чем речь:

– Нет глаз? Не проблема. Ты ходишь громче, чем тебе кажется. Вообще, ты бы удивился, узнав, как много можно знать о мире, не видя его.

– Поверю тебе на слово. То есть, ты знал, что она здесь, но все равно позволил мне войти?

– Я слышал, что кто-то внутри есть, я не был уверен, что это она, пока вы не начали говорить.

Его непробиваемое спокойствие сейчас раздражало.

– Ты позволил ей напасть на меня!

– Я надеялся, что она скажет что-нибудь важное.

– Она могла убить меня!

– Я бы этого не допустил, – покачал головой Доминик.

– Ты? Ты ни черта не видишь, ты мог упустить момент!

– Хватит уже, – вмешалась Андра. – Он тебя спас, можешь ограничиться простым «спасибо». Если мы все будем рассуждать о том, что могло бы случиться, но не случилось, мы далеко не продвинемся.

Спорить с ней Сергей не решился, но и благодарить Доминика не стал. Что толку объяснять этим двоим, что нельзя так играть с человеческой жизнью? Они ведь не люди и никогда уже не будут людьми.

– Ну а вы двое как здесь оказались? – устало осведомился медиум.

– Когда началась драка, Андра почувствовала это, – пояснила Полина. – Она направилась к вам и взяла меня с собой.

Сама Андра лишь кивнула, она не отрывала глаз от трупа и хмурилась.

– Сам на ногах устоишь? – спросил Доминик.

– Постараюсь.

– Я поддержу его, если надо, – заверила Полина.

– Отлично.

Стоять Сергей мог, он не решался только двигаться, поэтому, когда Доминик отошел, ничего особенного не случилось. Сам же Доминик наклонился над Аленой и протянул руку к ее лицу. Он уже делал такое, они все знали, что ему нужно. Он поступал правильно: возможно, в глазах Алены сохранился образ ее сообщника.

Вот только Андра не дала ему проверить, она перехватила его за запястье до того, как он коснулся закрытых глаз.

– Не надо, – сказала она. – Хочешь видеть – возьми глаза кого-нибудь на том колесе.

– Я не просто видеть хочу, я хочу больше узнать о ней.

– Не нужно. Она осталась здесь, чтобы умереть. Это вполне может быть ловушкой. Да и потом, последние пятнадцать минут она, скорее всего, была в этом зале, ты ничего особенного не увидишь.

– Пусть будет по-твоему.

Когда она отводила его руку в сторону, она задела воротник джинсовой куртки, которую носила Алена. И в этом, вроде бы, не было ничего особенного, пока Полина не указала на шею погибшей:

– Посмотрите! А это еще что?

Догадаться, что так удивило ее, было несложно: Сергей уже и сам видел шрам, начертивший четкую линию на шее Алены. Выпуклая кожа тянулась ровно по кругу, почти незаметная за огненными волосами, но теперь очевидная.

Сергей, Андра и Полина рассматривали этот шрам, пытаясь понять, какая рана могла его оставить, не убив при этом Алену. Доминик равнодушно поинтересовался:

– Мне кто-нибудь скажет, что там такое, или мне наощупь проверять?

– Наощупь не надо, чем меньше ее трогают, тем лучше, – ответила Андра. – Похоже, нашей фотогеничной малышке когда-то отрывали голову.

– Что? – нахмурилась Полина. – Но этого не может быть! Скорее всего, это шрам от какой-то операции!

– Возможно, но маловероятно. Думаю, если ее повернуть, мы увидим, что шрам тянется по всей шее, ровно на месте среза.

– Полина права, это невозможно, – заметил Сергей. – И люди, и нелюди умирают, если им отрезать голову!

– Не умничай, не все, – усмехнулся Доминик. – Ты слишком мало знаешь об этом мире.

– Допустим. Но зачем кому-то отрезать ей голову, чтобы потом оживлять ее?

– Затем, например, что это не ее голова, – откликнулась Андра. – Просто как вариант. Вот что… есть еще шанс, что права Полина и это лишь след от операции. Мы проверим, но пока это не подтвердилось, будем отталкиваться от самой опасной версии – в нашей ситуации нельзя вести себя слишком осторожно.

– Ну и что же мы должны делать при самой опасной версии? – растерялась Полина.

– На начальном этапе – не мы, а ты. Ты не позволишь своим коллегам отнести это тело к остальным, оно всегда должно храниться отдельно. Ты проследишь, чтобы его не трогали голыми руками и не оставались с ним наедине. Ты сделаешь так, чтобы его не осматривали обычные судмедэксперты. И ты же найдешь специалиста по имени Иван Самеди. Мне нужно, чтобы именно он провел вскрытие этого тела.

– А кто это такой? – полюбопытствовал Сергей. – Никогда о нем не слышал.

– Это потому что вы играете в разных лигах. Иван Самеди – эксперт по нечеловеческой физиологии, включая трансмутации. Таких специалистов очень мало, поэтому он, скорее всего, запросит за свои услуги огромные деньги. Платите ему, не торгуясь, потому что больше, чем он, нам не даст никто. В этом теле может быть скрыто больше информации, чем я предполагала, мы не имеем права разбрасываться такими подарками судьбы. До следующего нападения осталось шесть дней, и если мы хотим предотвратить его, нужно работать быстрее – обратный отсчет уже начался.

* * *

Сначала Полина боялась, что у нее не получится выполнить указание Андры и найти указанного ею эксперта. Когда все получилось, она почти пожалела об этом.

Когда она пыталась представить, как должен выглядеть уникальный специалист по нечеловеческой анатомии, на ум сразу приходил почтенный профессор. Еще не старый, конечно, но уже умудренный опытом – лет шестидесяти, не меньше. Обязательно высокий, но не слишком, и полный, но не до очевидного ожирения. Брюнет с благородной проседью в волосах и аккуратной бороде. С мудрыми глазами, уставшими от бесконечного чтения книг и написания научных работ. Полина понятия не имела, почему он должен быть именно таким, но только такой образ казался ей правильным.

Поэтому, когда она встречала Ивана Самеди в аэропорту, ее ожидал настоящий шок.

Ему было лет тридцать-тридцать пять, не больше. Иван и правда был высоким, но при этом худым и жилистым. Его бледная кожа, казалось, никогда не видела солнечного света, словно всю свою жизнь он провел в подземелье. Это лишь подчеркивало темные круги у него под глазами – похоже, спал он мало и плохо. Волосы у него были светло-русыми, грязными и взлохмаченными, а вот руки, напротив, оказались неожиданно ухоженными – с длинными тонкими пальцами и чистыми ногтями. Вместо делового костюма он носил спортивный, вместо саквояжа – большой походный рюкзак.

– Везите к телу, – приказал он.

Он говорил мало, словно каждое слово давалось ему ценой невероятных мучений. Если изначально Полина еще пыталась расспросить его, узнать, кто он такой, то потом махнула на это рукой. Иван попросту игнорировал любые ее вопросы, если они были ему не интересны – а заинтересовать его не могло ничто.

Прямо из аэропорта его доставили в морг, в отдельный зал, где хранилось тело Алены Милославской. Его охраняли только снаружи, в коридоре дежурили трое полицейских, и всем им было строжайше запрещено подходить к трупу. Да они и не смогли бы – ключ от двери в зал хранился у Полины. Словом, все было сделано по инструкции Андры.

Когда они добрались до морга, Полина хотела войти в зал, но Иван не пустил ее.

– Через пять часов, – велел он. – Приходите все.

– Может, вам понадобится помощь? Оборудование? В коридоре будут дежурить другие эксперты, они помогут.

– Учту. Через пять часов. Всё.

И он захлопнул перед ней дверь.

Полине оставалось лишь тяжело вздохнуть, она надеялась, что этот сомнительный эксперт отработает заплаченные ему авансом деньги. Андра не обманула: Иван содрал с них столько, словно собирался провести месяц на урановых рудниках.

Ей только и оставалось, что вернуться к остальным. Она рассказала Андре о том, что случилось, в надежде хоть на какую-то поддержку, а в ответ получила:

– Он тебе по лицу не врезал? Уже хорошо.

– Он еще и ударить меня мог? – возмутилась Полина.

– Мог, все зависит от дури, на которой он сейчас сидит.

– Он наркоман?!

– Поля, если бы ты видела то, что видел он, ты бы не травку покуривала, а вены себе резала, – усмехнулась Андра. – Среди людей, чистокровных людей, не так много гениев, но Иван Самеди – один из них. Позволь ему делать свою работу и придержи свое мнение при себе.

Ровно через пять часов они отправились в морг, прошли к охраняемому залу. Полине показалось, что полицейские, дежурившие там, были бесконечно рады наконец уйти. Впрочем, никто из них не сказал ей ни слова.

В зале их встречал полумрак – свет шел только от яркой лампы, подвешенной прямо над столом с трупом. Вернее, с тем, что осталось от трупа, потому что часть органов была извлечена и разложена на другом столе. Оба они находились в пределах круга, очерченного на полу мелким черным порошком. А у самой границы круга сидел на расшатанном стуле Иван и докуривал тонкую темную сигарету. Он был все в том же костюме, в котором прилетел, но поверх него надел защитный комбинезон из плотного прозрачного пластика. Черные перчатки эксперта были покрыты засохшей кровью, и все равно он держал ими сигарету.

– Ваня, будешь столько курить – бездарно умрешь от рака, – беззаботно указала Андра. – Не будь так жесток к своим врагам, дай им добраться до тебя.

Иван неспешно затушил окурок о металлический стол и бросил на пол. На реплику Андры он не обратил никакого внимания.

– Подходите ближе, не бойтесь, – сказал он. – Тело очищено, остаточной энергии больше нет. Теперь это просто труп.

– А был не просто труп? – полюбопытствовал Доминик, подходя ближе.

Они с Иваном пожали друг другу руки.

– Зря ты глаза не нашел, – заметил эксперт. – Тут есть на что посмотреть.

– Я поверю тебе на слово.

Полина тем временем заставила себя подойти к столу. Она надела марлевую повязку на лицо, но это не сильно помогало. Ей казалось, что запах застоявшейся крови пропитывает ее насквозь, проникает в ее легкие, как проклятье. Она снова и снова напоминала себе, что Иван очистил это тело, но страх никуда не уходил.

Она уже знала, что случилось с людьми на колесе обозрения. Они не задохнулись, нет – у них лопнули легкие. Сначала был спазм, после которого они больше не могли дышать, потом – медленный разрыв тканей и мучительное умирание. Невидимая сила послала в их легкие столько воздуха, что тонкая мембрана просто не выдержала.

В итоге – пятьдесят три погибших, почти половина – дети.

Но пятьдесят три – это мало. Полине странно было думать об этом, но иначе уже не получалось. Сначала – больше тысячи, потом – несколько сотен, вот какую планку поставили себе эти чудовища. Почему вдруг так мало? Да, им обязательно нужно было убить кого-то в воздухе, если они хотели соблюсти какой-то ритуал. Но они могли напасть на самолет, и тогда жертв гарантированно было бы больше!

Оставалось только одно объяснение: Алена. Те, кто стоит за атаками, хотели отдать ее им. Они уже вычислили, что имя Алены раскрыто, она могла стать слабым звеном, поэтому ее послали на смерть. Она и сама знала об этом, и она не противилась, хотя Сергей сказал, что ей не хотелось умирать. Получается, воля тех, с кем она работала, имела большее значение, чем ее собственная жажда жизни.

Возможно, они надеялись, что перед смертью она вычислит, как ее отследили, и уничтожит того, кто это сделал. У нее почти получилось, но Доминик вовремя вмешался. Теперь Алена лежала на столе, человеческие останки с вскрытой грудной клеткой, раздвинутыми в стороны ребрами и отпиленной головой – ровно по линии старого шрама. Сама голова лежала на соседнем столе, накрытая плотной тканью.

– Что скажешь? – поинтересовалась Андра. – Что за птичку принес нам Доминик?

– Понятия не имею, – пожал плечами Иван. – Но вы опять связались с какой-то чертовщиной.

– Так мы с ней и не развязывались!

– Ага, привет Бо. Как, кстати, у него дела?

– Давайте по делу, – вмешался Доминик. – Что это за существо?

– Сказал же, что не знаю, – хмыкнул эксперт. – Но расскажу то, что выяснил. Тело у нее вполне человеческое, ребятки. Оно было рождено человеческой женщиной, никаких примесей чужой крови, никакой трансмутации.

– Дралась она не как человек, – возразил Доминик.

– А с головой что? – спросила Андра.

– А вот голова ни хрена не ее. На ее шею насадили голову совершенно другой твари.

– Как такое возможно?

Прежде чем ответить, Иван подошел к стене и включил висящий на ней экран с бледно-синей подсветкой. На нем эксперт закрепил рентгеновский снимок, и теперь они могли видеть голову, шею и плечи – судя по всему, погибшей. На том месте, где на шее остался шрам, кости были соединены уплотнением между позвонками.

– Голова, в отличие от тела, прошла трансмутацию, – пояснил Иван. – Допускаю, что изначально она принадлежала человеку. Возможно, даже женщине. Но дальше ничего понятного в этой истории нет. Неизвестным мне ритуалом ее провели через полное перевоплощение. Эта голова была отдельным существом, которое нуждалось в теле лишь как в инструменте. Согласитесь, неудобно одной башкой по земле кататься! Присоединяясь к телу, голова делала себя уязвимой, потому что соединялась с чужой кровеносной системой. Это и позволило нашему другу Доминику так легко убить ее, не повреждая мозг. За это ему спасибо: таких мозгов я прежде не видел.

Он взял с соседнего стола металлический поднос с головой и поставил под свет лампы. Как только он убрал в сторону плотную ткань, Полина почувствовала резкий приступ тошноты.

Он назвал голову отдельным существом – и вскрыл ее как отдельное существо. Он сделал разрез от лба к затылку, чтобы разделить голову на две одинаковые половины, позволяя им взглянуть на то, что скрыто внутри. Это был человеческий мозг – и вместе с тем не он.

Полине уже доводилось видеть мозговые ткани во время обучения на курсах координаторов. То, что находилось в черепе погибшей, было намного плотнее и темнее. Серо-коричневая касса с крупными кровавыми прожилками не была разделена на два четких полушария, зато она врастала в кости и запускала гибкие отростки, похожие на щупальца, в позвоночник, к носовой перегородке и даже в рот через горло. Глаза были частью мозга, не круглые, как у человека, а продолговатые, будто посаженные на два выступа, способные вытолкнуть их из глазниц. Полина невольно подумала о том, что Андра была права, когда не позволила Доминику забрать их.

– Феерический уродец, – поморщилась Андра.

– Но потрясающее создание, – отметил Иван. Он указал на мутную пленку, закрепленную на внешней части мозга. – Видишь эту мембрану? С ее помощью оно было способно воздействовать на пространство, разрывая его и перемещая вещества.

– Чего-то подобного я и ожидала. То есть, теоретически, она могла разорвать пространство и переместить питьевую воду в живые тела?

– Могла, только они недолго были живыми после такого.

– И она могла использовать эту силу против меня и Сергея, – указал Доминик. – Но не использовала.

– Полагаю, что использование этой силы требовало от нее времени, – сказал Иван.

– Она не сочла нужным использовать эту силу против Сергея, потому что могла убить его голыми руками, как уже убила людей в агентстве, – предположила Андра. – Что же до тебя, то она просто не ожидала, что ты появишься. Но все это соответствует нашей теории о том, что ее отбраковали, послали умирать. Есть и другие такие же, как она. Было бы неплохо узнать, что это за вид.

– Вид я вам не назову, не надейтесь, но посоветую учитывать два факта, – заявил Иван. – Первый: костям этого черепа не меньше двух сотен лет.

– Откуда ты знаешь?

– Кости и зубы склонны накапливать вещества, окружающие человека во внешнем мире. Судя по тому, что я вижу, природа создала все это пару сотен лет назад, а потом вмешался кто-то другой и провел солидную такую трансмутацию.

– А второй факт?

Палец в черной перчатке опустился к разрезанной голове и указал на кожу у линии роста волос.

– Второй факт перед вами. Шрам на шее был не единственным, который я обнаружил. На границе лица и скальпа тоже были шрамы, очень тонкие, так просто и не увидишь. Но это важно, вот вам и ориентир в вашем расследовании, если он вам все еще нужен.

– Где здесь ориентир? – смутилась Полина.

Иван посмотрел на нее так, будто только сейчас заметил. Похоже, в его представлении она сказала очевидную глупость, но он все равно пояснил:

– Двести лет назад кто-то провел эту голову через трансмутацию, на которую способны немногие, это вам не клинок ведьмы сварганить. Потом голова где-то лежала, потому что я не представляю, как иначе существо с такой силой могло не проявлять себя. При этом модель Алена Милославская родилась и выросла отдельно от этого существа и, думаю, оставалась человеком до самой смерти. А потом кто-то поймал ее, убил, забрал ее тело, волосы и лицо, чтобы сотворить вот этого вот выродка, способного на массовые убийства. Так что если хотите разобраться, кто стоит за этим, найдите того, кто убил Алену Милославскую раньше вас.

Глава 6

Алену хоронили в закрытом гробу – а точнее, то, что от нее осталось. Человеческое тело, лицо и волосы. То, что не было захвачено тварью, которая убила ее когда-то.

Ее родным и друзьям сказали, что Алена погибла в день нападения на модельное агентство – об этом уже трубили все газеты. Какой-то псих ворвался туда, расправился со всеми, кого увидел, а Алену забрал с собой. Почему именно ее, чем она заслужила такое? Да кто же поймет сумасшедшего! Он утащил ее в заброшенное здание, пытал и наконец убил. Он довел ее до такого состояния, что родным лучше было не смотреть на это. Гроб, который они получили, был заколочен наглухо. Убийцу так и не нашли – пока, но, конечно, над этим работала вся полиция города.

Охота за призраком.

Сергей с удивлением обнаружил, что ему жаль погибшую. Это раньше она была для него чудовищем, способным раздробить ему голову. Теперь она воспринималась как жертва того, кто хотел убить его. Сергей вдруг четко представил ее на своем месте: точно так же она когда-то оказалась в просторном зале один на один с чудовищем. Вот только ей на помощь никто не пришел, там не было Доминика, и она умерла – медиум надеялся, что быстро. Ее голову уничтожили, а ее тело использовали как инструмент, как вещь, которая никому не принадлежала и никогда не была живой.

Теперь Алене предстояло обрести покой. С неба срывались мелкие, почти как водная пыль, капельки дождя. Они оседали на глянцево блестящем гробу из вишневого дерева, на роскошных венках «От друзей» и «От отца», на композициях из нежнейших розовых роз. Говорили, что она их очень любила. Интересно, их любила она или то существо, что притворялось ею?

Людей на похоронах хватало – все они звали Алену подругой, хотя многие знали ее исключительно по соцсетям. Стоя у гроба, они писали грустные статусы и делали селфи на фоне серого кладбищенского пейзажа. В этой пестрой, равнодушной толпе несложно было затеряться и тем, кто ее убил – Доминику, Андре, Полине и Сергею. Медиум пару раз видел, как за спинами людей мелькнул Мириад Серафим, но это его больше не волновало. Пусть делает что хочет!

А вот семьи у Алены не было. Она так и не успела выйти замуж, у нее не было детей, братьев или сестер, ее мать умерла много лет назад, бабушки и дедушки скончались недавно. Остался только отец – Александр Милославский, влиятельный и очень богатый бизнесмен, а еще – состарившийся раньше срока, болезненный мужчина. Всю церемонию он смотрел только на гроб, рассеянно отвечал, если кто-то соболезновал ему, но, похоже, не слушал. Он не плакал, но Сергею казалось, что от этого только хуже.

Он, получается, лишился всех. Его совсем молодая, красивая и успешная дочь лежала в запечатанном гробу. Ему сказали, что ее смерть была легкой, что травмы были нанесены посмертно. Он, скорее всего, не поверил.

Сергей был уверен, что после похорон они уйдут отсюда и эта глава истории закончится, пока Андра не сказала:

– Когда гости начнут уезжать с кладбища, подойди к ее отцу и договорись о встрече.

– Что? – опешил Сергей. – Я? Почему я?

– Потому что я так сказала.

– И правда, почему он? – удивилась Полина. – Логичнее будет, если встречу назначу я, я же из полиции!

– Не похоже, что он фанат полиции, – Андра кивнула на склонившегося над гробом Александра. – Но он что-то знает, я чувствую. Возможно, он не говорит об этом, потому что боится, что ему не поверят. Он ее отец, он вполне мог заметить момент, когда ее подменили.

– Так подойди к нему сама!

– Для меня еще рано. Сегодня он не сможет говорить, даже если захочет. Но сегодня нужно назначить встречу, желательно – на завтра.

– Пойду я, – настаивала Полина. – Я справлюсь лучше!

От такого подхода становилось обидно. С чего она вообще взяла, что справится лучше?

– Идите оба, – отмахнулась Андра. – Но подходите к нему по одному. Сначала Полина, чтобы потрясти своим удостоверением. А если у нее ничего не получится, в чем я почти уверена, пусть идет Сергей. Представься тем, кто ты есть на самом деле.

– Это кем же?

– Медиумом, – фыркнула она. – Или ты забыл, кем работал много лет?

Когда гроб начали опускать в землю, дождь усилился – словно сама природа оплакивала Алену в последний раз. Сергей заметил, что некоторые гости, изначально державшиеся в стороне от могилы, уже спешили к своим машинам. Конечно, они ведь получили все, что хотели – и селфи, и чек-ин на кладбище. Они забудут имя погибшей через пару дней, если вообще помнят.

Люди, сопровождавшие Александра Милославского, просили его уехать, но он отослал их. Они направились к автомобилю, а он стоял в паре шагов от могилы, наблюдая, как кладбищенские рабочие закапывают тело его дочери.

Тогда к нему и подошла Полина.

– Александр Эдуардович, здравствуйте. Меня зовут Полина Зимовская, я работаю в полиции. Я бы хотела задать вам пару вопросов о вашей дочери.

Она показала ему удостоверение. Александр даже не взглянул ни на документ, ни на Полину.

– Я уже все рассказал. Алена не жила со мной с тех пор, как ей исполнилось восемнадцать.

– И что, не общалась?

– Представьте себе, так бывает. У нее никогда не было времени. Это записано в моих показаниях.

– Александр Эдуардович…

– Мы стоим у могилы моего ребенка, – жестко прервал ее Александр. – Поэтому я настоятельно рекомендую вам почитать показания или поговорить с моим адвокатом. Всего доброго!

Полина растерялась, она не была готова к такому. Поэтому она отошла и лишь пожала плечами, уступая дорогу Сергею.

Александр его заметил – медиум подошел близко, однако рассматривать не стал.

– Вы тоже из полиции? Вам отдельно объяснить?

– Я экстрасенс.

– Что?..

– Сергей Крылов, медиум, – представился он, протягивая Александру свою визитку. – Думаю, не нужно объяснять, что это значит.

Александр наконец отвернулся от могилы и принял визитку. Кто-то другой на его месте засмеялся бы или разозлился, но не он. Он рассматривал картонный прямоугольник, словно решая, верить написанным на карточке словам или нет.

Андра предсказала его реакцию предельно точно. Сергей решил и дальше верить ей – по крайней мере, сейчас.

– Что от меня понадобилось медиуму?

– То же, что и полиции: я хочу поговорить о вашей дочери. Но говорить я буду не так, как полиция.

– Не уверен, что понимаю вас.

– Ваша дочь не была человеком, – уверенно произнес Сергей, глядя ему в глаза. Если Андра права, это должно сработать. – По крайней мере, последний год своей жизни. Это и убило ее, а вовсе не загадочный псих, о котором все говорят. Не было никакого психа, но была сила, которая забрала ее у вас.

Первые несколько минут Александр молчал, и в этой гнетущей тишине даже дождь казался оглушительно громким. Сергей пытался угадать его реакцию – понять его чувства по лицу или заметить изменение энергии вокруг него. Бесполезно, способности медиума по-прежнему не поддавались контролю, оставалось только ждать.

– Не год, – наконец произнес Александр. – Семь лет. Это случилось семь лет назад.

– Александр Эдуардович, это очень важно.

– Я знаю. Но что я должен был сделать? Сказать полиции? Сказать ее друзьям? Меня бы объявили сумасшедшим! Поэтому я заставил себя поверить, что я ошибаюсь, что мне все это чудится. Я думал, что все решится само собой… а она умерла.

– Вы можете сказать мне, – заверил Сергей. – Думаю, уже очевидно, что я вам поверю.

– Может быть, может быть. Но только не сегодня, я пока не могу.

– Я все понимаю. Завтра? Мне не хотелось бы откладывать это.

– Завтра подойдет, – кивнул Александр. – Приезжайте к моему офису в двенадцать. Я расскажу вам, что случилось с Аленой.

* * *

Впервые за долгое время они остались вдвоем. Доминик понимал, что должен избегать такого уединения, должен позвать кого-то. Но вместе с тем это казалось ему таким правильным! Он и она, и больше никого не нужно, совсем как когда-то.

Андра сказала, что сначала им необходимо обсудить все самим, а потом уже рассказать «детишкам» – Сергею и Полине. В принципе, она была права. Эти двое и были детьми по сравнению с ними.

– Думаю, мы уже знаем достаточно, чтобы понять, с кем имеем дело, – заявила она. – Или хотя бы предположить. Первое – их много.

– Да, Алена сказала, что их не остановить. То есть, даже зная, что умрет, она говорила о них во множественном числе. Сергей почувствовал только двоих, Алену и кого-то еще, но их наверняка больше.

– А еще они хорошо организованы, раз сумели устроить такие массовые нападения, а потом – обречь Алену на смерть. Они пожертвовали ею, а она приняла это – такого не бывает в стихийной группировке.

– Это исключает пару подозреваемых из нашего списка, но не так много, как хотелось бы.

Список подозреваемых у них был уже давно – с тех пор, как они начали сотрудничать. Составить его было несложно: они просто собрали там всех существ, которые были достаточно могущественны, чтобы убить несколько сотен человек почти одновременно. Они не рассказывали об этом списке Полине и Сергею, потому что смысла не было: там все равно набралось несколько десятков видов. И это только видов – о конкретных именах и речи пока не шло!

– Они хорошо организованы, работают вместе, используют силу стихий и убивают раз в шесть дней, – напомнила Андра. – То есть, еще минус несколько пунктов. Это не шабаш ведьм, не некромант, не заклинатель демонов и не верховный чернокнижник.

– Реки вавилонские, – задумчиво произнес Доминик.

– Чего?

– Я тебе рассказывал: перед тем, как умереть, Алена упомянута, что реки Вавилона наполнятся кровью. Думаю, это пока самый важный ориентир из всего, что у нас есть.

– Вообще-то, мы еще знаем, что эти существа способны на сильнейшую трансмутацию.

– Это как раз ерунда, трансмутацию могут организовать и те, кого мы уже исключили из списка. Даже то, что это было сделано двести лет назад, никак нам не помогает, только усложняет задачу. Я предлагаю все же думать о реках Вавилона.

Они были в одной комнате, но не подходили друг к другу, и даже так Доминику было бесконечно тяжело сосредоточиться на работе и не думать о ней. Он не видел ее, но постоянно представлял, какая она красивая. Он слышал, как она ходит, и думал о том, как свет играет в ее волосах, как она хмурится, пытаясь понять, кто им противостоит. Глаза у нее светлые, как весенний лед… Когда он впервые увидел ее после долгих лет темноты, у него чуть сердце не остановилось. Сколько бы он ни готовился, это ничего не изменит – Андра Абате похожа на стихийное бедствие, на лавину, накрывающую его с головой.

Он который раз убедился в этом, когда она взяла его за руку, не позволяя забрать глаза Алены. Короткое прикосновение, через одежду, и все равно это как вспышка, молния с небес. Доминик уже и не надеялся понять, почему так происходит, чем он заслужил такое наказание. Разве он мало страдал? Так нет же, ему хватило! И все равно ему нет покоя от нее – ни в монастыре, ни здесь.

– Ты меня слушаешь вообще? – напомнила о себе Андра.

– Так нечего слушать, ты ничего не говоришь.

– Я жду, пока ты скажешь!

– Скажу что? Я знаю не больше твоего!

– Тогда начнем с нуля. Реки Вавилона – это что?

– Тигр и Евфрат, – пожал плечами Доминик.

– Это еще и псалом, если кто не в курсе. Кажется, сто тридцать шестой. «На реках вавилонских».

– И что? Думаешь, она указывала на псалом? Если так, то это все-таки христианские демоны.

Доминику давно уже казалось, что они рановато откинули эту теорию. Если задуматься, многое указывало на то, что она верна: уровень силы, управление чужими телами, то, что их много. А теперь еще этот псалом!

Андра, в отличие от него, такой уверенностью похвастаться не могла:

– На кой им магия стихий и такие сложные ритуалы? Да и потом, даже когда они объединяются в группы, все обычно идет по одному шаблону, и ты знаешь об этом. Есть один главный, а за ним следуют остальные. Но в случае Алены, все они казались равноправными, пока за ней не началась слежка. И не забывай главное: Ваня проверил тело. Он сказал, что Алена не была одержима.

– Да, а еще он сказал, что ее тело подчинялось чужой голове.

– Но голова ведь была из плоти и крови, – уточнила Андра. – Или из мозга и кости, если совсем уж буквально. То, что убило Алену и потом управляло ее телом, было материально, это не была духовная энергия, вселившаяся в нее. Ты знаешь, что демоны так не работают. Так что либо они освоили новые трюки, что я не считаю таким уж вероятным, либо это кто-то другой.

– Возможно, Алена вообще пыталась запутать нас этим псалмом.

– А может, и нет. Посуди сам: она умирала и, даже приняв приказ своих сообщников, была обижена. Они-то остались в живых, а ее обрекли! Не круто, согласись. В таком состоянии она вполне могла выдать ту мысль, которая помогала ей выполнить приказ, свою главную веру. Есть шанс, что она вообще сознательно или подсознательно выдавала нам своих сообщников. Не напрямую, конечно, и все же она дала нам шанс найти и уничтожить их.

– За то, что они ее приговорили?

– Вот именно! В обоих случаях она была честна, эта информация может оказаться полезна нам.

Они общались совсем как раньше – спокойно и легко, без незаживших обид и скрытой горечи. Доминик знал, насколько это опасно: привыкнешь к счастью – отвыкать будет сложнее. И все же в этот момент он позволил себе расслабиться. Андра не делала ничего плохого, она боролась за жизни людей, Мириад Серафим был неправ относительно ее и Бо. Так почему бы не поддержать ее?

– На реках вавилонских мы сели и заплакали, – вполголоса пропела Андра. – Думаю, для нас важен псалом, его содержание. Помнишь, о чем там?

– О пленении евреев Вавилоном, если не ошибаюсь.

– Не ошибаешься, но вряд ли Алена имела в виду точное содержание. Скорее всего, речь идет о метафоре. Народ, который изгнали из дома, увели в чужую землю. Плененный другим народом – с другими ценностями и богами. Мечтающий вернуться и возвращающийся.

– Если так, то реки Вавилона – это земля, где их пленили?

– Или обозначение тех, кто их пленил, – подтвердила Андра.

– Тогда что у нас получается? Эти существа, которым не меньше двухсот лет, уже были в нашем мире, они жили среди людей. Но потом что-то случилось, и их вышвырнули обратно в их мир или заперли где-то. Но вот они снова свободны – и они хотят мести.

Она пока говорила «существа» или «они». Но и Андра, и Сергей уже понимали, о ком идет речь. Даже без прямых доказательств – слишком многое на это указывало.

– Значит, реки Вавилона – это?..

– Я все-таки думаю, что это не место, а виновные, – сказала Андра.

– Виновные в чем?

– Или в их пленении, или в изгнании. Допустим, это произошло двести лет назад, хотя могло и раньше. Кто у нас доминирующий вид планеты? Кто изгнал бы настолько могущественную сущность обратно в темноту? Скорее всего, люди. Но раз прошло не меньше двух сотен лет, те люди, которые сделали это, и так давно мертвы по вполне естественным причинам. Так что реки Вавилона… думаю, ты и сам понял.

Доминик кивнул. Он действительно понял.

Реки Вавилона – это люди. Все люди без исключения, от охотника за нечистью до случайного прохожего на улице. Это сейчас их убивают, чтобы завершить ритуал. Если все получится, если церемония будет соблюдена, существа, давшие силу Алене, вырвутся на свободу.

И тогда реки Вавилона наполнятся кровью – они будут убивать всех, кто попадется у них на пути.

– Теперь Сергей и Полина тоже должны понять это, – заметила Андра. – Расскажи им.

– Почему я?

– Во-первых, ты лучше ладишь с детьми.

– Слушай, они ведь не дети на самом деле! – возмутился он.

– Разница невелика. У тебя лучше получится объяснить им. А я хочу полистать пару гримуаров, потрясти местных ведьм. Если за всем этим стоят те, о ком мы думаем, уже можно определить, какой ритуал они пытаются провести. Нам лучше знать наперед. Да, следующее убийство будет проведено огнем – а дальше что? Это конец или есть что-то еще? Короче, я буду искать, а ты проводи воспитательную работу.

Он не стал спорить. Наверно, так и правда лучше. Андра будто чувствовала моменты, когда он начинал забываться и снова тянулся к ней. Она возвращала его с небес на землю, уходила первой, напоминая, что им нельзя быть вместе.

Это ведь его решение, пусть и негласное. Он должен быть благодарен ей за такую помощь, однако благодарности Доминик не чувствовал.

Андра ушла, а он направился на кухню, где обедали Сергей и Полина. В воздухе пахло мясом, запеченным с сыром, и карри.

– О, а я не знала, что ты еще здесь! – прощебетала Полина. – Обедать будешь?

– Да все она знала, – мрачно отметил Сергей. – Ты лучше скажи, куда Андра намылилась?

– Бить ведьм.

– Зачем?

– Склоняя их к сотрудничеству, – пояснил Доминик. – Похоже, мы с ней вычислили, кто за этим стоит, – хотя бы примерно.

Он пересказал им все, что они обсудили с Андрой. Он не был до конца уверен, что это правильно, что они вообще должны участвовать в таких историях. Они ведь просто люди – даже способности Сергея слишком ничтожны, чтобы переводить его в другой класс. У них есть выбор. У Доминика такого выбора когда-то не было, но они свободны, они вольны заниматься чем угодно, уйти отсюда и забыть все это как страшный сон!

Но они предпочли остаться, и ему оставалось лишь надеяться, что им не доведется однажды пожалеть об этом. Если они вообще успеют пожалеть!

– Значит, они, кем бы они ни были, используют библейские псалмы, но они не демоны, – задумчиво произнес Сергей. – Как такое возможно?

– У меня для тебя новость: я знаю библейские псалмы, но я тоже не демон.

Полина хихикнула, она села к нему ближе, чем требовалось. Не первый раз уже.

– Откуда такая уверенность, что это не христианские демоны? – допытывался медиум.

– Они ведут себя иначе.

– А что, у демонов есть какое-то особое поведение?

– Естественно. Любых высших нелюдей можно сравнить с животными, чтобы тебе было проще. А конкретно – с хищниками. У них есть что-то общее, но при этом все они разные, со своими привычками, повадками, предпочтениями и уровнем силы. Лев не будет вести себя как гиена. Гиена не будет вести себя как хорек. Лев и тигр могут обладать одним уровнем силы, но это не значит, что они друг другу нравятся. В мире магии все подчиняется тем же законам, что в мире природы или науки, не нужно ничего выдумывать.

– Хорошо, поверил, это не демоны. Ну а кто тогда?

Вот и пришло время самого сложного.

– Я не могу их назвать.

– Потому что все еще не доверяешь нам?

– Потому что у них нет имени, – ответил Доминик. – Их чаще всего так и зовут – Безымянными, хотя тут у каждого охотника своей подход. Сущность. Порождение. Божество. Слов много, но суть одна.

У демонов и Безымянных было много общего. Они появились почти одновременно – на заре всех эпох. Демоны чуть раньше, Безымянные – вместе с первыми людьми, потому что они были неразрывно связаны и с теми, и с другими. Человеческая душа была юной и слабой, лишенной поддержки веры и знаний. Она легко поддавалась страстям – и легко погибала.

Этим активно пользовались демоны, занимавшие оболочку, которая им не принадлежала, и выжигавшие душу изнутри. Но бывали среди людей и те, кто сами, интуитивно, тянулся к могуществу. Они добровольно впускали в свое тело демонов, злоба, взращенная в них, была настолько велика, что даже посланники темных миров с презрением отвергали их. Бывали случаи, когда такая душа, темная и могущественная от природы, поглощала энергию демона, покусившегося на нее. Они переплетались и становились единым целым, новым существом, духом. Остатками человека, остатками высшего демона. Энергией, поглощающей и воссоздающей другую энергию.

Они не помнили своего прошлого, да и не могли вспомнить – у них ничего не было. Им не переходили воспоминания тех, кем они были раньше. Они начинали все с чистого листа, но их сущность от этого не менялась.

– Они стали первыми языческими богами, злыми духами, созданиями из легенд, – пояснил Доминик. – Им нравилось быть среди людей, они считали, что это их мир. Поэтому у каждого народа, на каждой земле были свои представления о божествах и нечистой силе. Их покровителями становились те, кто обратился в Безымянного на их территории.

– Но среди божеств бывали и добрые! – указала Полина.

– Тот, кто творит добро за жертвоприношение, не слишком-то и добр в душе. Да и потом, у Безымянных своя политика и свои разборки. Иногда они устраивали битвы, и один побеждал другого. Люди думали, что сражаются за них, но любая польза в таких случаях была лишь побочным эффектам.

Постепенно человечество развивалось, пришло понимание единой высшей силы, пусть и облаченной в разные имена. Монотеистические религии и все большее распространение науки лишали Безымянных былой славы. Время языческих богов подошло к закату.

Безымянные, которые никогда не были единым народом, справлялись с этим по-разному. Кто-то примкнул к демонам, принимая их форму, называясь их именем. Кто-то довольствовался обожанием былых последователей, которые из культов превратились в секты. Кто-то стал охотником, убивающим без разбору. Но всех их люди стремились изгнать при первой возможности, не убить, потому что убить их было невозможно, а просто запереть в иной грани реальности, где они будут лишены власти над жизнью и смертью.

– Их могущество сыграло против них, – сказал Доминик. – За тысячелетия своего существования они накопили такую огромную силу, что удерживать ее в этом мире, предназначенном для людей, было непросто. Это все равно что держать огромный камень на краю пропасти: если кто-то толкнет его, ты полетишь вниз вместе с ним. Даже если этот кто-то будет намного слабее тебя. Этим и пользовались люди, изгонявшие Безымянных из своего мира. Выбраться обратно им очень сложно, поэтому в наши дни их осталось совсем мало. Чаще всего они приходят в этот мир не через разрыв границы.

– А как же еще? – поразилась Полина.

– Подражая демонам: через вселение в тело человека. На это были способны только самые сильные из них, и они пытались. Они пробирались в ничего не подозревающего носителя, и поначалу это действительно напоминало одержимость. Однако есть одно отличие, которое все для них меняло: их нельзя было изгнать так, как демонов. В чем суть экзорцизма? Да, нужно знать ритуалы, молитвы, обладать немалой силой воли, но в конечном итоге все сводится к одному: выудить из демона его имя и, используя это имя, отправить его восвояси. Но у Безымянных, как вы уже поняли, не было имени. За свою жизнь они меняли сотни имен, и ни одно не было их собственным. Откуда? Демоны хранили свои имена с тех времен, когда сами были божественными созданиями. Но Безымянных никто не нарекал, потому что они вообще не должны были появиться на свет. Если их пытались изгнать, как изгоняли демонов, неизбежно погибали и священники, и одержимый. На этом, правда, все заканчивалось, и другие люди спасались.

– А если не изгоняли? – спросил Сергей. – В смысле, не пытались изгнать? Не в каждом случае люди додумаются вызвать экзорциста, вот честно!

– Тогда Безымянные задерживались в этом мире чуть дольше и убивали чуть больше. Это их природа – охотиться и убивать. Однако способностями демонов к подавлению души они все же не обладают, человеческое тело, оказавшееся в их власти, все равно умирало, пусть и медленно. К тому же, попав в наш мир таким способом, они лишались львиной доли своих сил – их сдерживала чужая оболочка. Поэтому во время таких набегов они были убийцами, безумцами, хищниками, но уже не богами.

– И вот теперь они вернулись, – еле слышно проговорила Полина.

– Еще не вернулись.

– Но Алена…

– Существо, которое притворялось Аленой, наверняка было создано при их поддержке, но это был не Безымянный, уж поверьте мне. Судя по всему, кто-то помогает одному или нескольким Безымянным освободиться – я так полагаю, потомки их последователей.

– Разве такое возможно? – насторожился Сергей.

– Вот это и пошла проверять Андра. Но, как видите, они уже убили почти две тысячи человек и получили за счет этого колоссальный объем энергии. Они действуют четко по плану, выдерживают график убийств, они явно готовились к этому. Я тоже раньше считал, что Безымянные не вырвутся, не в своей истинной форме. Однако кто-то сильно умный из числа людей додумался до способа открыть дверь между мирами. Наша задача – помешать ему, вот и все.

Доминик хотел, чтобы это звучало просто, хотел поддержать их. Но они, похоже, поняли, насколько все серьезно.

Даже если за всем этим стоит один Безымянный, питающий энергией группу фанатиков, его освобождение станет катастрофой. Но если их будет несколько… Алена была права: реки Вавилона действительно наполнятся кровью.

* * *

В такие моменты Полина вынуждена была напоминать себе, почему она стала полицейским куратором, чтобы не поддаться страху. Она хотела защитить людей, а еще – понять, что скрывается за границами привычного и понятного ей мира. Но теперь ей хотелось перезагрузить собственную жизнь и остаться самой обычной следовательницей.

Так, конечно, не будет. Нельзя отступать, слишком много от нее зависит: судя по результатам совещания, именно ее команда продвинулась дальше других. Она ничего не скрывала, докладывала о результатах их расследования, и теперь этими данными могли воспользоваться остальные, только вряд ли они были на это способны.

Нужно было возвращаться домой, отдыхать, готовиться к завтрашней встрече с отцом Алены, но Полина просто не могла. Поэтому она который час бродила по пустым ночным улицам, надеясь, что это утомит ее, поможет избавиться от нервозности, подарит спокойный сон без сновидений.

Но лучше не становилось, и она добилась лишь того, что оказалась в каком-то отдаленном районе, где даже фонари работали через раз.

– Просто замечательно, – пробормотала она себе под нос.

Это было так наивно с ее стороны – задуматься настолько, что она потеряла чувство времени и направления. Кто она вообще, школьница, обидевшаяся на родителей? Или все-таки следовательница, работающая с потусторонними силами?

Нужно было возвращаться, что, в общем-то, не так сложно: достаточно позвонить в службу такси и вызвать машину. Но для начала неплохо было бы выяснить, где она находится. Поэтому Полина побрела вдоль домов, надеясь найти хоть какой-то указатель.

А вместо этого она получила неожиданную компанию. Он появился на другом конце улицы – мужчина, невысокий и плотный, шатающийся из стороны в сторону. Местный алкоголик, ничего необычного. Полина инстинктивно напряглась, потому что пьяных она не любила, но не испугалась. Чего ей бояться? Она больше не маленькая девочка, которая прячется от пьяного соседа, она полицейская, ее учили драться, у нее есть оружие. Да и он для нее не опасен – они просто разминутся на этой сонной улице, и каждый пойдет своим путем. По крайней мере, на такой исход она надеялась.

Но незнакомец не желал упрощать ей жизнь, не глядя по сторонам, он пошел к ней по проезжей части. В такое время здесь все равно не было машин, Полина их уже час не видела. Она остановилась, хотя и понимала, что это не совсем правильно. Но иначе она не могла, от того, что у нее за спиной стена и на нее не нападут сзади, становилось чуть легче.

– Что вам нужно? – холодно спросила она.

– Не найдется немного мелочи, хорошая? – ответил незнакомец. Как она и ожидала, речь была заплетающейся, неразборчивой.

– У меня ничего нет, идите, куда шли.

– Что, совсем копеечки нет? Как же так?

– А вот так, все деньги на карточке, я вам ничем не помогу.

– Да? А мне сдается, что все же поможешь!

Он шагнул в свет фонаря, и Полина смогла рассмотреть его. Да, человек – но с бледной кожей, выпирающими изо рта клыками и угольно-черными глазами.

Вампир.

В памяти мгновенно появились строчки из конспекта, который она вела на курсах. Как распознать вампира? Что делать, если на вас напал вампир? Дальше – длинный список, в котором она каждый пункт обозначала маленьким рисунком, потому что лекция была длинная и скучная. Она была уверена, что это никогда ей не пригодится.

Но вот – пригодилось. Ночь, пустая улица, она и вампир. А от ее записей нет никакого толку. Потому что у нее нет с собой порошка из высушенного чеснока, нет серебряного оружия, травяных настоев… да ничего у нее нет! Есть только пистолет, от которого не будет пользы.

Пока она соображала, что должна делать, что можно сделать в такой ситуации, он подбирался все ближе. Полина знала, что не успеет помешать ему, но ей хотелось притвориться, что она способна сопротивляться.

Доминик появился перед ней неожиданно, будто из воздуха материализовался, хотя она догадывалась, что он просто скрывался в темноте. Сергей рассказывал ей, что он двигается невероятно быстро, а она не верила – до этого момента.

Он легко оттолкнул ее, заставляя отступить к стене, а вампира, наоборот, схватил за плечо и притянул к себе. Прежде чем хищник успел опомниться и сообразить, что произошло, Доминик накрыл ладонью его глаза. Вампир взвыл так, что, казалось, вздрогнули стекла на всей улице, но тут же получил удар в висок и обмяк, заваливаясь на асфальт.

А Доминик повернулся к ней, разглядывая ее непроницаемо черными глазами. Глазами, которых у вампира больше не было.

– Вы очень беспокойные, – заявил он. – Ты и Сергей.

Она не знала, что он следил за ней. Доминик ночевал отдельно от них, и Полина была уверена, что он давно у себя дома. Хотя, наверно, ей следовало догадаться.

– Андра сказала, что у тебя совещание, просила, чтоб я проводил тебя до дома, – добавил он. – Но ты домой не спешила.

– Что будет с ним? – Полина указала на вампира, валяющегося у их ног. – Глаза ведь не восстановятся?

– Нет, конечно. Он из низших, они не умеют отращивать потерянные части тела. Он сгорит, когда наступит рассвет. Это к лучшему: такие, как он, подставляют под удар весь вид, нападая на прохожих.

Вампир должен был умереть, и не важно, как. Но Полина была рада, что его убил не Доминик.

– Ты знаешь, в какую сторону идти, чтобы попасть домой? – спросила она.

– Знаю, но, скажу тебе честно, будет долго. Не проще ли вызвать такси?

– Потом вызовем. Я бы хотела еще погулять…

Погулять с ним, потому что одиночеством она уже насладилась сполна, но говорить об этом Полина не стала. Он, кажется, и без того заметил, что он ей нравится, и ему хватало благородства не пользоваться этим. Их обоих все устраивало.

Вот и сейчас он поддержал ее:

– Хорошо, погуляем.

– Ты не злишься, что я отнимаю твое время?

– Нисколько. Ты как раз помогла мне – это задание становится все серьезней, и мне нужны были глаза. Теперь я их получил.

– Они так и будут черными?

– Да, – кивнул он. – Но это незначительный недостаток. В целом, это отличный вариант, глаза вампира видят лучше человеческих, да и продержатся дольше. Думаю, неделю мне не придется ни о чем беспокоиться, а то и больше.

Рядом с ним было спокойно. Она не думала о том, что произошло, не боялась больше неведомых ей Безымянных. Полина смутно догадывалась, что это плохо, что ее с каждым днем влечет к нему все больше и нужно срочно что-то менять. Однако в этот вечер она решила побаловать себя и просто насладиться моментом.

– Как ты это делаешь? – поинтересовалась она. – Если вопрос слишком личный, можешь не отвечать.

– Что именно?

– Как ты забираешь чужие глаза?

Она поверить не могла, что все-таки решилась спросить это. Полина не хотела обидеть его, но отступать было поздно.

Если он и был задет, то никак не выдал себя.

– Это часть моей новой природы.

– После трансмутации?

– Да. – Доминик поднял руку, рассматривая татуировку на своей ладони. – Клетки моего нового тела очень быстро восстанавливаются. Это обеспечивает мне не только постоянное омоложение, что уже приятно, но и нечто близкое к бессмертию. Исключение составляют только глаза.

– Но это же странно! – не выдержала Полина. – Если ты любую рану можешь залечить, почему глаза стали исключением?

– Потому что первая трансмутация была проведена с ошибкой. Вместо исцеления я получил разрушение моего тела, болезнь, которая разъедала меня изнутри. Чтобы спасти мне жизнь, ведьмы, проводившие вторую трансмутацию, загнали болезнь в мои глаза, а глаза выжгли. С тех пор я не могу их восстановить.

– Но ты можешь взять чужие глаза.

– По сути, я забираю клетки, из которых сделаны эти глаза. Я провожу их через свою кожу и восстанавливаю в глазницах. С этого момента мой организм начинает бороться с ними, как с вирусом, и в итоге я их теряю. Так и живу.

– В монастыре у тебя не было глаз…

– Глаза нужны мне во время серьезной охоты, – пояснил Доминик. – В обычной жизни я приспособился обходиться без них.

Он был частью мира, о котором она читала или слышала от других, в который погрузилась только теперь. Это интриговало Полину почти так же, как он сам – такой красивый в золотом свете фонарей. Она не спросила, сколько ему лет, потому что не хотела знать. Какая разница? Главное, что здесь и сейчас он так же молод, как она.

– Как ты стал клинком ведьмы? – осторожно поинтересовалась она. – Так ведь это называется?

– Некоторыми – так, некоторые называют нас орудиями ведьм, что тоже верно.

– А до этого ты был человеком?

– Клинок ведьмы можно выковать только из человека, – отозвался он. – Потому что нелюди – потомки людей, на которых уже использовали магию. Так что да, родился я человеком.

– Почему ты изменился?

– Среди главных причин я назвал бы молодость, глупость и любовь, – горько усмехнулся Доминик.

Полина прикусила нижнюю губу, заставляя себя молчать. Она боялась сболтнуть лишнего, даже дышать боялась, лишь бы не спугнуть это неожиданное доверие между ними. Ей так хотелось услышать, что с ним произошло, но она прекрасно знала, что не заставит его говорить, если он не захочет.

– Ее звали Маргарита, – продолжил он. Доминик не смотрел на свою спутницу, взгляд его был направлен куда-то далеко, за темноту улицы. – Прямо как у Булгакова – хотя тогда я не думал об этом. Мы учились в одной школе, стали встречаться. Она была редкая красавица, да и я, в общем-то, ничего. Это была не столько любовь, сколько понимание, что мы подходим друг другу. Мне было семнадцать, когда я узнал, что она ведьма.

– Она сама сказала тебе?

– А ты думаешь, у нее тогда мозгов было больше, чем у меня? Ее сила только-только начинала раскрываться, ей хотелось хвастаться, и она рассказала мне. Я был заинтригован: я до этого даже не знал, что магия существует. Мне казалось, что я попал в другой мир, от такого не отказываются. Если раньше я подозревал, что брошу ее, как только мы закончим школу, то теперь я ни на кого и не смотрел, только на Марго. Она была не просто ведьмой, а наследницей сразу двух древних кланов, ей от рождения достались небывалые способности. Поэтому даже ее родня вынуждена была с ней считаться. Им не нравилось то, что она всюду таскает за собой меня – человека, но она настояла, и они смирились.

– Ты любил ее? – еле слышно произнесла Полина.

– Я был очарован ею, это другое. Тогда мне казалось, что я ее люблю. Позже, когда я действительно полюбил кого-то, я увидел разницу. Но тогда я был счастлив рядом с Марго, я мечтал жениться на ней. Она ведь была королевой, она сделала мою жизнь яркой, подняла над остальными. Марго видела, что я ей предан, это льстило ей. Думаю, когда она завела разговор о том, что ей нужно оружие, она уже знала, что я соглашусь.

– Ты что, так легко согласился отказаться от человечности?

– Начнем с того, что в Марго умер неплохой маркетолог, – поморщился Доминик. – То, что она мне расписывала, было чуть ли не сказкой. Она сыграла на моем тщеславии: говорила, что я стану великим, могущественным, неуязвимым, а за это мне только и придется, что оберегать ее. Из простого наблюдателя я превращался во влиятельного игрока магического мира. Ее послушать, так я ничего не терял во время трансмутации, только приобретал.

– Она не сказала тебе о рисках! – догадалась Полина.

– Не только о рисках, она весь процесс расписала весьма туманно. А я тогда был примерно как ты: мне было двадцать лет и я верил, что магия – это некая неопределенная сила, которая делает все что ты хочешь. Я думал, что я буду человеком, только очень сильным. Я верил ей. А она не сказала, сколько норм она нарушает.

Узнав о том, кто он, Полина уже пыталась найти информацию о ритуале превращения человека в оружие, но это оказалось не так просто даже для куратора. Можно было догадаться, что такая магия доступна далеко не всем.

– И что она нарушила?

– Да все, что могла, – невесело рассмеялся Доминик. – Для ритуала нужно получить согласие своего шабаша, а она никому ничего не сказала. Руководить всем разрешено только ведьме, занимающейся магией не меньше половины своей жизни, а Марго, как и мне, было двадцать лет. Нельзя делать это в одиночестве – а мы с ней остались вдвоем. Она была чудовищно сильна от природы, сильнее всех своих родственниц, ей с детства об этом твердили. Она думала, что этого будет достаточно. Однако сотворение орудия ведьм – не та магия, которую можно взять нахрапом. У нее ничего не получилось, потому что и не могло получиться. Ни у кого бы не получилось на ее месте. А я, как баран, доверился ей и пошел на заклание.

– Что с тобой случилось?

Доминик вздрогнул, словно очнулся от глубокого сна. Он посмотрел на нее чужими черными глазами и сдержанно улыбнулся.

– Давай вызовем такси. Уже очень поздно, а завтра нам всем предстоит важный разговор.

Полина только кивнула. Ей не хотелось в такси и не хотелось домой, ей нужно было узнать, чем закончилась его история. Но она чувствовала: момент упущен, и ей оставалось только ждать следующего.

* * *

Александр Милославский жил работой, об этом знали все. После того, как умерла его жена, а дочь переехала в собственную квартиру, он продал семейный дом и купил студию неподалеку от офиса. Там он, впрочем, бывал редко, разве что ночевать заскакивал, да и то не всегда. Из двадцати четырех часов в сутки он проводил в своем кабинете не меньше двадцати.

В таком фанатизме не было никакой нужды. Его компания процветала уже много лет, он, основатель и генеральный директор, вполне мог бы уйти на покой, оставив дело прекрасно вышколенным заместителям. Но Александр боялся этого покоя как огня. Он старался занять каждую секунду своего времени, чтобы не думать ни о чем, кроме работы.

Андра догадывалась о причинах, и ей было даже жаль его, но не слишком. У каждого своя судьба.

Он принял их всех в своем кабинете и даже не удивился, когда вместо одного медиума пришли четыре человека. Возможно, сначала он и был возмущен, но ему хватило одного взгляда в глаза Доминика, чтобы успокоиться. Эти черные глаза привели бы в ужас кого угодно, только не Александра. Он, казалось, был рад, что его наконец-то выслушает чудовище.

Теперь они все собрались в просторной комнате, центральное место в которой принадлежало Т-образному письменному столу. Александр сидел в своем рабочем кресле, напротив него устроились Сергей и Полина. Доминик расположился на гостевом диване, а Андра с ногами забралась на подоконник. Она не собиралась участвовать в этом разговоре, ей интересней было слушать и наблюдать.

– Скажите, то, что я похоронил вчера, хотя бы было моей дочерью? – глухо произнес Александр.

– Отчасти, – кивнул Доминик. – Но умерла она гораздо раньше.

– Когда?

– Вы нам скажите. Думаю, вы знаете.

Он и правда знал. Возможно, он не разбирался в магии и был далек от потустороннего мира. Но он был ее отцом – и это давало ему особые преимущества.

– Я надеялся, что это пройдет, – прошептал он. – Что она выздоровеет, оправится…старый дурак! Некому было выздоравливать, да?

– Вы упомянули, что с Аленой что-то произошло семь лет назад, – напомнил Сергей. – Вы можете рассказать нам, что именно?

– Не только с ней, это была трагедия, несчастный случай, который унес очень много жизней.

Семь лет назад его жена и дочь, тогда еще двенадцатилетняя Алена, отправились в Чехию на отдых. Он хотел с ними поехать, но не смог, дела не позволили. В их семье к такому привыкли, Александр не сомневался, что с ними ничего не случится. Не Сомали, сердце Европы, что может пойти не так?

Оказалось – многое. Их группа была на экскурсии в небольшом частном замке, когда там произошел взрыв. Позже Александру рассказали, что это был промышленный теракт: месть конкурентов хозяина замка. Милославский не знал ни хозяина замка, ни его конкурентов. Он думал лишь о том, что в этой проклятой груде камней оказались два самых дорогих для него человека.

В момент взрыва в замке находились двадцать восемь человек – туристическая группа и сотрудники. Выжили только четверо, и жены Александра среди них не было. Позже оказалось, что в момент теракта она находилась в комнате с охотничьими трофеями. Ее придавило к полу обломками стены и пробило насквозь острыми оленьими рогами. Алена все это время находилась рядом с матерью и видела, как та истекает кровью.

– Она была в сознании и все запомнила, – Александр нервно барабанил пальцами по столешнице, стараясь не смотреть на своих гостей. – Она звала на помощь, кричала, умоляла, но ничего не помогло. Вы представляете, какой ужас в этот момент пережил двенадцатилетний ребенок?

Двенадцатилетнего ребенка уже не было. Что бы ни случилось с Аленой, это произошло в том замке, и в Москву она вернулась совершенно другим существом. Она мучала отца рассказами о смерти его жены, потому что ее это забавляло, сама она уже ничего не чувствовала.

Но говорить об этом Андра не стала. Она продолжала слушать.

– Почему об этом нет никакой информации? – удивилась Полина. – Когда я собирала сведения об Алене, там не было этой истории!

– Да, и я немало заплатил за это. Я хотел, чтобы моя дочь была свободна от этого кошмара, чтобы ей в будущем не приходилось отвечать на десятки бессердечных вопросов, выслушивать нелепые обвинения и безумные теории. Я сделал все так, чтобы смерть ее матери все, кто не был связан с нашей семьей, считали последствиями болезни, а о том, что случилось с моей дочерью, вообще не знали. Самой Алене тоже пришлось несладко – она сильно пострадала, у нее были ушибы, сотрясение мозга, сломаны рука и нога, пробито легкое, повреждены шейные позвонки. Врачи беспокоились, как бы она вообще парализована не осталась, ей пришлось несколько месяцев ходить в этом проклятом ошейнике, пока кости срастались!

В ошейнике, закрывавшем еще свежую линию разреза у нее на шее. Похоже, все было продумано четко, подготовлено даже на уровне медиков.

– Еще и проклятые чехи все усугубили, – поморщился Александр. – Будь они неладны!

– Чем же? – заинтересовалась Полина.

– Они четыре часа не могли пробиться под завалы! Если бы они работали быстрее, может, выживших было бы больше. И моя жена могла оказаться среди них! Я вылетел сразу же, как только узнал об этом, но я ведь не мог добраться туда быстрее спасателей. Когда я прибыл в Чехию, Алена уже была в больнице, а Катя, моя жена, в морге. Вот и вся безобидная поездка.

– Алена сильно изменилась после этого, не так ли? – спросил Доминик.

– А разве она могла не измениться? Она потеряла мать, видела то, что не должен видеть ни один ребенок. Она пережила боль и ужас, она долго восстанавливалась. Конечно, она не могла быть прежней. Я консультировался с психологами, за Аленой постоянно наблюдали специалисты, они говорили мне, что она ведет себя в пределах нормы. Я в это верил… сначала.

– Но только сначала, – указал Сергей. – Когда вы перестали верить?

– Сложно назвать какой-то определенный момент. У меня просто появилось чувство, что с моей дочерью что-то не так, и со временем оно нарастало. Когда она стала молчаливой и замкнутой, я принял это. Мне было тяжело потерять мою огненную птичку, вечно хохочущую Аленушку, но я уважал ее право на горе. Я ждал, когда она успокоится, когда вернется детское веселье. А вместо этого я увидел в ней странную, взрослую жестокость. Она не была девочкой, которая враз повзрослела после трагедии. Ее слова, жесты, взгляды – все это больше подходило человеку, который живет так давно, что уже от всего устал. Она стала жестока с людьми и животными. Она начала добиваться своего любыми способами, и если нужно было идти по головам, у нее это даже сомнений не вызывало. Я пытался обратиться к психологам, но когда они спрашивали у меня, что именно с ней не так, я не мог ничего ответить. «Что-то» – это не ответ. А когда я начинал называть конкретные симптомы, они звучали жалко и неубедительно, я и сам это понимал. Из нас двоих я казался параноиком, а не Алена. Однако я знал, что даже ее увлечение модельным бизнесом не было нормой.

– Почему? – удивилась Полина. – Ваша дочь была очень красива!

– И очень стеснительна. До того случая Алена боялась выступать на публике, она терпеть не могла, когда на нее обращали внимание. Но потом она как с цепи сорвалась: она искала это внимание, упивалась им. Я не мог понять, зачем, ведь ей было плевать на мнение людей. Да я много чего больше не мог понять и не пытался. Я дал ей свободу, она могла делать что хочет, я ни за что не осуждал ее.

– Как она относилась к вам?

– Так же, как к остальным – я был для нее пустым местом. Когда за нами кто-то наблюдал, она ворковала со мной, делала фотографии, которые потом выкладывала в интернет. Но в ее статусах, посвященных мне в соцсетях, было больше добра, чем я слышал от нее за эти семь лет, когда мы оставались наедине.

Потому что эти записи видели другие. Существо, притворявшееся Аленой, мастерски играло свою роль. Оно жило только ожиданием, однако ничем не выдавало себя.

Семь лет – это долгий срок, но и он объясним. Иван сказал, что существу, занявшему тело Алены, нужно было время, чтобы полностью слиться с организмом «хозяйки» и накопить силу для такого удара. Да и потом, неизвестно, сколько готовились его сообщники. Их терпение окупилось сполна: атака, проведенная Аленой, пока была самой массовой и эффективной.

Андра постепенно начинала понимать, как работали их противники. В основе всего был культ Безымянных, одного или нескольких. Этот культ наверняка существовал веками, но ничем не отличался от любой другой секты, пока у него не появился сильный лидер. Тот, кто был способен вернуть древние чары, провести ритуалы и не испугаться крови. Роль личности в истории – вот она, идеальный пример. Он связался с покровителями культа, вымолил у них поддержку, получил обещание безграничной власти, если он сумеет им помочь, и стал готовиться.

С помощью взрыва в замке он привел в этот мир существ, способных стать проводниками воли и силы Безымянных. Получается, сам он не умел проводить трансмутацию, ему пришлось пойти таким путем. Потом он дал им время на подготовку, терпеливо выжидал семь лет, пока не настал его час.

Чтобы остановить этот кошмар, нужно найти лидера культа, иначе все повторится.

– Нам нужны имена всех, кто выжил в том взрыве, – Андра заговорила впервые с тех пор, как они пришли в кабинет Александра. – Вы сказали, их было четверо? Уверена, вы знаете, кто они и где они сейчас.

– Знаю, – кивнул Александр. – Пытаясь понять, что происходит с моей дочерью, я начал отслеживать их, только это мне не помогло. Я отдам вам эти данные, мне-то они уже без надобности!

– Хорошо. Еще нам понадобятся имена всех людей, с которыми Алена регулярно общалась последние семь лет.

Представители культа наверняка следили за ней, от нее слишком многое зависело. Они могли скрываться под любой маской – ее учительница, ее подруга, ее психолог, кто угодно. Проверить нужно было всех, но это Андра собиралась поручить Полине и Сергею. Сама же она хотела отправиться в разрушенный замок и проверить, не осталось ли там следов. Семь лет – не такой уж большой срок, энергия после сложного ритуала может держаться и дольше.

Да и потом, ей давно хотелось остаться с Домиником наедине, и повод наконец подвернулся. Если у культа все получится и мир погрузится в хаос, обидно будет думать обо всех возможностях, которые они упустили – жизнью нужно наслаждаться сейчас, пока она не закончилась.

Глава 7

Кому-то, значит, достается поездка в замок, а кому-то – день, проведенный за компьютером. Полина понимала, что не должна жаловаться, и она никогда бы не решилась спорить с Андрой, но ей все равно было обидно.

Сергей раздражал ее. Полине казалось, что он видит ее насквозь, читает ее мысли, лезет туда, куда лезть не имеет права. Он сказал, что не умеет этого и не управляет своим даром, но она была не уверена, что ему можно верить.

– Все готово? – поинтересовался он, заглядывая в ее комнату. – Почти два уже.

– Подождешь! – огрызнулась Полина.

– Повежливее нельзя?

– А чего ты суешься сюда? Ни черта не делаешь – вот и продолжай в том же духе, а меня не отвлекай.

– Угомонись, – посоветовал Сергей. – Я понимаю, что ты сейчас ревнуешь, но постарайся сделать так, чтобы это было не настолько очевидно.

От возмущения Полина подпрыгнула на стуле, стукнула кулачком по столешнице.

– Ты ведь говорил, что не читаешь мысли!

– Мне и не нужно читать мысли, чтобы это понять. Ты заглядываешься на Доминика с первого дня. Я это вижу, Андра это видит, и он, как обзавелся глазами, тоже видеть начал. Опять же, я не требую, чтобы ты прекратила. Но страдай от неразделенной страсти в свое личное время, а?

Полина почувствовала, как краснеет, щеки пылали уже привычным жаром. Можно подумать, она рада была вести себя так! Но когда Доминик был рядом, она ничего не могла с собой поделать.

Она надеялась, что с его отъездом будет легче, однако стало только хуже. Она постоянно думала о том, что сейчас происходит между ним и Андрой. Это занимало ее куда больше, чем сухой текст документов.

– Ему ведь нравится Андра, да? – тихо спросила Полина.

– Нравится – не то слово. Я б деньги поставил на то, что между ними что-то было.

– Но сейчас-то нет!

– Андра не зря позвала его с собой. Думаешь, ей так защита нужна? Для этого у нее есть Бо.

– Которого никто никогда не видел, – закатила глаза Полина.

– И тем не менее, пускай разбираются сами. Одно ясно: на тебя он не смотрит и не будет смотреть. Поэтому сосредоточься на задании, потом, если выживем, у тебя еще будет время заесть свою неудавшуюся личную жизнь мороженым и завести десяток кошек.

Он был прав – не про мороженое и кошек, конечно, а про задание. Это не игра, от них многое зависит. До следующего нападения оставалось три дня, они знали, что нужно готовиться к пожару. Оставалось лишь понять, кто этот пожар устроит.

– Ты нашла тех, о ком говорила Андра? – поинтересовался Сергей, протирая экран наручных часов.

– И да, и нет. Я пыталась найти хоть кого-то, с кем Алена Милославская общалась эти семь лет, но таких не было. Менялись все – врачи, психологи, учителя. В последние годы она чаще всего пересекалась с директором агентства, представлявшего ее в модном мире.

– То есть, с той дамой, которую недавно убили?

– Да. Так что эта нить никуда не ведет.

Все это не исключало, что секта поддерживала контакт с Аленой, но они делали это настолько грамотно, что никакие полицейские источники не могли вывести Полину на их след. Похоже, они готовились ко всему.

– А вот людей, которые выжили при обвале замка, я нашла, – сказала следовательница. – За эти семь лет с ними не произошло ничего особенного, все живы и здоровы, живут в Москве. Но нет никаких доказательств того, что они общаются друг с другом.

Полина внимательно прочитала информацию о каждом из них, она перепроверяла детали, надеялась найти подвох. Бесполезно. Обычные люди, которым однажды крупно повезло – но ведь и Алена до недавних пор казалась такой же.

– Ну и кто они? – полюбопытствовал Сергей.

Она щелкнула парой клавиш, открывая на ноутбуке таблицу, куда заносила самые важные данные.

– В алфавитном порядке, – предупредила она. – Евгений Бондарев, сорок один год, детский стоматолог. В то время был в Чехии по работе – участвовал в конференции. В свой выходной решил побаловать себя экскурсией, купил место в группе.

– То есть, его семьи там не было?

– Все верно, жена и дети в этот момент находились дома, шел учебный год.

– А дети родились до того случая? – уточнил Сергей.

– Да, сейчас им четырнадцать и десять лет. На работе Бондарев на хорошем счету, его семья считается крепкой, никаких нареканий от соседей.

– Образцовый гражданин?

– С образцовой семьей, – кивнула Полина. – Но если мы вспомним Алену, то поймем, что это не так уж много значит. Под номером два у нас Глеб Горнов, двадцать девять лет, журналист и блогер. Не так известен, как Алена, но стремится к этому. Не женат, детей нет, из близких родственников – родители, но он живет отдельно от них, снимает комнату. По словам коллег и знакомых, Горнов – вздорный малый, друзей у него нет, ему нельзя доверять, потому что он способен устроить скандал на пустом месте, если это пойдет на пользу его карьере.

– Ты сейчас описала половину журналистов, которых я знаю, – фыркнул Сергей.

– Я с журналистами так часто не общаюсь, но соглашусь с тем, что в его поведении нет ничего необычного. Непорядочность еще не признак чудовища!

– А кто у нас за дверью номер три?

– Ольга Митрина, сорок девять лет, не замужем, детей нет. Директор небольшого туристического агентства, по словам сотрудников – жесткая тетка, зато успешная в бизнесе. Работать на нее неприятно и выгодно. Она посещала ту экскурсию, когда прикидывала, включать ли этот маршрут в предложения своего агентства. Вот и проверила!

– Она просто не замужем или в разводе?

– В разводе. А какая разница?

– Может, никакой, может, есть какая-то. Когда она развелась?

– Шесть лет назад, – ответила Полина.

– То есть, вскоре после возвращения из Чехии!

– И что? Это лишь доказывает, что супруг не был готов поддерживать ее в горе!

– Не обязательно, – покачал головой Сергей. – Как видишь, Александр Милославский заметил, что с его дочерью что-то не так. Он просто не мог это объяснить, но он заметил! Вполне возможно, другие родственники тоже дадут нам какую-нибудь подсказку. У Глеба никого нет, а вот у других двух семья есть или была, будем искать всех.

– Да, но сначала дождемся Андру и Доминика.

Ей казалось, что это очевидно, даже обсуждать тут нечего. Однако медиум неожиданно заявил:

– Никого мы ждать не будем, до следующего нападения совсем мало времени, нельзя терять ни дня! У тебя есть их адреса?

– Есть… Но разве это не опасно?

– Опасно. Мы с Андрой обсуждали это до того, как она уехала. Нам с тобой действительно опасно подходить к этим людям без защиты. Возможно, перевоплощение прошла только Алена, а остальных оставили в живых для отвлечения внимания. А возможно, они такие же, как она, и все становится гораздо сложнее. Как минимум одно чудовище в распоряжении секты еще есть – тот, чью энергию я почувствовал в торговом центре. Думаю, я смогу узнать его, если встречу.

– Все это замечательно, но ты как-то слишком быстро перепрыгнул через пункт о том, что нам нужна защита!

– Ничего я не перепрыгивал, – отозвался Сергей и снова посмотрел на часы.

Полина не выдержала:

– Да, да, уже два! Что с того? Ты куда-то опаздываешь?

– Я – нет, а вот он задерживается уже на пять минут.

– Кто?

– Тот, кого Андра попросила охранять нас, пока ее и Доминика нет в стране, – пояснил медиум. – У нас с ним одна цель, так что он согласился. Видишь? Теперь нам не обязательно отсиживаться тут, теряя время, мы сможем продолжить расследование уже сегодня!

Словно в подтверждение его слов, раздался звонок в дверь. Сергей поспешил в прихожую, и Полина, все еще не понимающая, что происходит, пошла за ним. Они с Андрой успели построить планы, а ее даже не предупредили? Просто замечательно!

Она думала, что Андра пригласила кого-то из своих друзей, как позвала когда-то Доминика. Она не ожидала увидеть знакомое лицо – и просчиталась. Когда Сергей открыл дверь, на пороге стоял Мириад Серафим собственной персоной.

* * *

Глеб Горнов пригласил их к себе домой. Не просто так, конечно – они сказали, что занимаются расследованием происшествия в торговом центре, и он наверняка надеялся выудить из них эксклюзив для своего блога, который пока был далек от популярности. Селфи Алены Милославской в кокетливых бикини набирали намного больше просмотров, чем его длинные, грамотные, но все равно бездарные тексты.

Он снимал небольшую квартиру на окраине города. В ней Мириад Серафим надеялся найти хоть какую-то связь с потусторонним миром: заговоренный предмет, талисман, гримуар, да хотя бы страницу с заклинанием. Что угодно, лишь бы выйти на этот культ.

Он был удивлен, когда Андра рассказала ему правду. Он не ожидал такого – к чему это доверие, если они соперники, да и ей не выгодно раскрывать ему карты? Однако она так не считала. Андра попросила его о помощи, напомнив, что цель у них одна – защита людей. Мириад не стал отказываться, ведь для него люди и правда были на первом месте, хотя словам Андры он так до конца и не поверил.

Теперь он стоял в углу захламленной кухни, наблюдая, как Полина пытается выудить из Глеба хоть что-то полезное. Она и Сергей вместе сели за стол, вместе начали разговор, но медиум быстро потерял интерес к собеседнику. Значит, не его он почувствовал в торговом центре.

– Почему вы спрашиваете о событиях семилетней давности? – допытывался Глеб. – Вы что, считаете, что за нынешними терактами стоят те же люди, что подорвали замок?

– Я такого не говорила.

– Но какая еще может быть связь?

– В этом мы разберемся сами, – заверила его Полина. – Возможно, связи никакой нет. У полиции сейчас десятки версий, мы отрабатываем каждую.

Тут она, конечно, приврала: у полиции ни черта не было. Впервые на памяти Мириада они были вынуждены полностью положиться на охотников. Люди, да и охотники тоже, никогда не сталкивались с такой наглостью со стороны потустороннего мира: Безымянные, если это действительно они, создавали себе ворота из трупов. Сложно было представить, что они начнут творить, если им все-таки удастся освободиться.

– Да мне нечего вам сказать, – покачал головой Глеб. – Я был тогда студентом, заканчивал как раз. Мне эта экскурсия даром была не нужна. Сама поездка была подарком моей тогдашней девушки. И меня интересовали не все эти замки и музеи, а возможность трахнуть ее на смотровой площадке. А чтобы добиться этого, приходилось таскаться по замкам и музеям.

– Ваша девушка погибла в тот день?

– Ну да, – пожал плечами хозяин квартиры. – Там почти все погибли. Мне вот только повезло, и то несколько месяцев в больничке куковал!

– Я запрашивала ваше дело в больнице. Там сказано, что у вас была сломана шея.

– Охренеть моя полиция меня бережет! – возмутился Глеб. – Вы вообще имеете право лезть в такие вещи? А если я в суд подам?

– Угомонитесь, – строго велела Полина. – Идет расследование теракта, это создает особые обстоятельства. Поэтому просто расскажите мне все, что помните, о том происшествии в замке.

Мириад уже знал, что он скажет. Пошли на экскурсию, было скучно, потом – взрыв и темнота. Очнулся в больнице, узнал, что девушка умерла, погрустил. Был перевезен в Россию, получил компенсацию, выздоровел, вернулся к жизни. Это могло быть правдой, а могло быть и ложью, они бы все равно не различили – если бы, конечно, талант медиума не включился.

Даже если Глеб – такое же существо, как Алена, он ничем не выдаст себя, он слишком силен. Это не двадцатидевятилетний неудачник, ему двести лет. Нужно было найти что-то такое, что разоблачило бы его.

Поэтому Мириад, не говоря ни слова, покинул кухню. Если бы его спросили, куда он направляется, он мог бы соврать что-нибудь про туалет или желание покурить, но его никто ни о чем не спросил. Он не боялся оставлять своих спутников наедине с Глебом, потому что был уверен: существо не нападет. До следующей резни осталось несколько дней, оно копит силы. Убийства на колесе обозрения принесли совсем мало жертв, их хозяевам нужно больше.

Осмотреть квартиру было несложно: Мириад уже проверил кухню, оставались только коридор и единственная комната. Но в тесном коридоре нечего было смотреть, да и комната с распахнутой дверью опасений не внушала. На полках бардак, шкаф открыт, смятые вещи валяются на кровати и висят на спинке стула. В углу – старый системный блок, покрытый пылью, на письменном столе – относительно новый, но уже грязный ноутбук. Столешницу почти не видно из-за бумаг, слоями налегающих друг на друга. Тут были и журналы, и рекламные каталоги, и какие-то листовки, и распечатки текстов с правками, и документы. Обычный дом обычного холостяка. Если здесь и были тайные предметы, объединяющие его с сектой, Глеб их надежно спрятал. Мириад осмотрел, что мог, на всякий случай запомнил все и вернулся к своим спутникам.

Им тоже не удалось ничего добиться. Обе стороны были разочарованы: Полина – тем, что Глеб не сообщил ей ничего нового, Глеб – тем, что не получил свой эксклюзив.

Когда они оказались на улице, девушка поморщилась, демонстративно помахала рукой у лица, словно отгоняя вонь.

– Ну и свинарник у него! – заявила она. – И в квартире, и в голове. Умоляю, скажите мне, что хотя бы вы что-то обнаружили!

– Ничего, – вздохнул Сергей. – Я не исключаю, что сила у него есть, может, очень большая. Но сейчас он ее не использовал, поэтому я ничего не почувствовал.

– А зачем ему использовать ее против вас? – хмыкнул Мириад.

– Алена выдала себя!

– Алену загнали в угол совершенно другими путями. Он пока вне подозрений. Он вообще может быть человеком, которого оставили в живых как раз для такого случая!

– Возможно. Ладно, поехали, у нас скоро встреча с Евгением!

Мириад Серафим родился человеком – и остался человеком. Он с детства обучался охоте на нелюдей, знал о них все, что можно знать. Но он отказался от трансмутации и принципиально не пользовался магическими артефактами. Он верил, что невозможно победить дьявола, пользуясь его же орудиями. Поэтому он привык работать только со своими способностями.

Эти способности были не так уж плохи, и они работали постоянно, в отличие от дара того же Сергея. Поэтому Мириад присматривался к людям так же внимательно, как медиум, стараясь почувствовать то, что скрыто у них в душе, заметить каждый нервный взгляд, распознать ложь за показательной улыбкой. Он мог уверенно сказать, что Глеб Горнов ему не понравился.

А вот Евгений Бондарев – наоборот. Врач, с которым они пересеклись в клинике, выглядел значительно моложе своего возраста, следил за собой, был сдержан и спокоен. Он не пытался понравиться им, он просто вел себя так, как привык. К тому же, Мириад видел, как дети, покидавшие его кабинет, уходили от него с улыбками. Они доверяли ему, а детей обмануть сложнее, чем взрослых.

Евгений без сомнений отвечал на их вопросы, однако сам ни о чем не спрашивал.

– Это было черное время, – признал он. – Я едва не умер, в первые дни врачи не делали никаких прогнозов. Но для меня это стало переломным моментом, научило ценить то, что у меня есть. По-своему, я благодарен судьбе за такой урок, хотя предпочел бы, чтобы она сделала его помягче!

Он говорил правильные вещи и уверенно смотрел в глаза собеседникам. А еще он носил свитер с высоким горлом, полностью закрывавший его шею.

Разговор с Евгением получился коротким – к нему пришел очередной пациент. Поэтому уже через полчаса они стояли на улице.

– Ну как он вам? – поинтересовалась Полина.

– Да обычный мужик, – поспешил ответить Сергей. – С детьми, вон, работает. Похоже, его оставили просто так!

Его выдала эта поспешность – а еще нервная улыбка и бегающий взгляд. Андра предупреждала, что врет он неумело, тут еще и волнение добавилось. Мириад не стал ничего говорить, отвел взгляд в сторону, но он уже понял все, что хотел.

Сергей узнал его. Похоже, именно Евгений Бондарев приходил в торговый центр вместе с Аленой. Возможно, он и убил тех людей, а она лишь помогала ему. Только непонятно, зачем Сергей пытается это скрыть. Не доверяет? Вполне вероятно, он новичок в этой игре и понимает не так много, как Андра.

Не важно, он все равно ничего не будет делать, пока не вернутся Андра и Доминик. Поэтому у Мириада уже было преимущество.

– Тогда нужно проверить женщину эту, Ольгу, – сказала Полина.

Она могла заметить волнение своего спутника – а могла и не заметить. Для человека, раньше не участвовавшего в такой охоте, она справлялась неплохо, но не лучше, чем справлялась бы любая следовательница на ее месте. Нет, они тут лишние, последнее слово все равно остается за охотниками.

– Слушай, тебе не жарко так ходить? – полюбопытствовала Полина, когда они вернулись в машину. – Да и внимания ты привлекаешь многовато!

– Смиритесь, – коротко ответил Мириад.

Он и сам знал, что длинный матово-серебристый плащ не соответствует погоде, его сразу замечают и легко запоминают. Но это не так уж важно. Их противник опасен, в другом углу ринга – Безымянные, пусть и действующие пока через своих марионеток. Поэтому одежду и оружие Мириад подбирал с особым вниманием. Он человек, собственной силы у него немного, от выбора оружия зависит его жизнь.

Серебристый плащ был изнутри покрыт текстами из Библии, защищающими его душу. А свободные складки ткани отлично прятали перевязи с оружием, призванным позаботиться о сохранении его тела.

Но не сегодня, не сейчас. Если на них не напал Евгений, у которого больше всех причин для волнения, то и остальные не нападут. По крайней мере, пока: Мириад угадал верно, они готовятся к еще одной жатве.

Московские пробки задержали их, и к офису Ольги Митриной они добрались только через два часа. Рабочий день уже заканчивался, многие сотрудники разошлись, но директриса дожидалась их в своем кабинете.

– Вы опоздали, – заявила она, едва они переступили порог. – Не слишком вежливо, учитывая, что я вообще не обязана с вами встречаться!

Ольга Митрина была невысокой и миниатюрной – но не как изящная куколка, а как маленькая собачка, пытающаяся не затеряться на фоне крупных дворняг. Бесформенный темный костюм лишь подчеркивал ее болезненную худобу и бледную кожу, а шею закрывал неудачно подобранный бледно-розовый платок. Темные густые волосы, подстриженные под строгое каре, казались пластиковым шлемом, который она при желании могла бы снять. Лицо было мелким, сморщенным, словно в детстве вместо материнского молока ей давали лимонный сок. Судя по глубоким морщинам, губы она поджимала чаще, чем следовало бы. Ольга носила крупные очки, за которыми тускло мерцали маленькие злые глаза.

– Извините, так получилось, – сдержанно улыбнулась Полина.

– Вы понимаете, как мало у меня свободного времени?

– Могу представить. Поэтому давайте не будем тратить его на ненужные споры и обвинения, поговорим о деле.

Ольга поджала губы еще сильнее, так, что они превратились в две тонкие, едва различимые ниточки, однако возражать не стала.

– Я не понимаю, кому нужны эти сказки вчерашнего дня, – только и сказала она.

– Оставьте это полиции. Просто расскажите нам, что случилось.

– Взрыв случился! До сих пор не понимаю, зачем я поперлась туда сама. Могла бы кого-нибудь из стажерок послать! Хотя какой от них толк? Тогда у меня не было возможности нанимать хороших сотрудниц, приходилось брать студенток, которые подешевле. Они почти все поголовно шлюшки! Они бы не маршруты оценивали, а ноги раздвигали, надеясь выскочить замуж и остаться в Чехии навсегда. А мне нужны были новые маршруты и предложения! Хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сам, не зря ведь говорят. Я и сделала на свою голову!

– Вы помните момент взрыва?

– Я помню, был очень громкий хлопок, – нахмурилась Ольга. – Да, кажется, как-то так. Я как раз рассматривала картины, потому что больше там делать было нечего – экскурсовод была бездарна. Тогда до меня и донесся грохот, как будто упало что-то очень большое. Я, конечно, удивилась, посмотрела в ту сторону, и меня обдало волной жара. Он был настолько сильным, что мне показалось, будто я горю. Я пришла в себя в больнице, когда какой-то проклятый чех втолковывал мне что-то на своем тарабарском языке. Сервис – нулевой, и это в европейской стране! Хорошо еще, что страховка покрыла расходы на это мракобесие.

Пока она рассказывала, Мириад осматривал ее кабинет. Идеальный порядок, но этого и следовало ожидать. Гораздо больше его удивило то, что здесь были личные вещи, не вписывавшиеся в строгую обстановку офиса. Стеклянная подставка со свечами на подоконнике, стопка спичечных коробков рядом с ней. Между сертификатами в стеклянных рамках – семейная фотография, Ольга с каким-то мужчиной, одного с ней роста, полным и улыбчивым. На столике, встроенном в подлокотник дивана, – нераспечатанная пачка сигарет и металлическая зажигалка.

– Мне не удалось найти вашу медицинскую карту, – признала Полина.

– И слава богу! Милочка, вам не кажется, что вы заходите слишком далеко?

– Я веду расследование.

– Да? А если я позвоню вашему начальству и узнаю, есть ли у вас полномочия для такого расследования?

Удачный ход, который сработал бы в любой другой ситуации, но не теперь. Начальство Полины пребывало в таком шоке от непрекращающихся смертей, что само было готово арестовывать всех подряд.

– Звоните кому угодно, – позволила Полина. – Но сначала скажите, была ли у вас травма шеи?

– Каких только травм у меня не было! Знаете, сколько в человеческом теле костей? Двести шесть. Я в тот день сломала минимум двести!

– И все же?

Зря она так. Ольга не тот человек, который стал бы показывать ей свои шрамы, даже если бы она не была ни в чем виновата. Она не из тех, кто умеет быть слабым, а былые травмы – это слабость, вынужденное поражение.

Если же она чудовище, как Алена, все станет намного хуже. Полина только что выдала один из главных козырей – то, что они знают о трансмутации. Их соперники будут вести себя осторожней.

– Я не собираюсь об этом говорить, – отмахнулась Ольга. – Уж не знаю, какими методами полиция нынче ведет расследования… Очевидно, плохими, раз новости о массовых смертях появляются все чаще!

– Вы не ответили на мой вопрос.

– И не буду! Хотите ответ – приходите с ордером, или что вам там требуется, чтобы заставить меня говорить. Я иду навстречу, а на меня еще и давят, подумать только! Полагаю, вам пора уходить.

– Согласен, – кивнул Мириад.

Он видел, что Полина сейчас совершит еще большую глупость – попытается настаивать и в запале выболтает новые секреты. Пора было это прекращать.

Они вышли из туристического агентства, когда Москва уже погрузилась в сумерки. Еще один день прошел, до нападения оставалось все меньше.

– Кого из них вы подозреваете? – спросил Мириад.

Он знал, что они не скажут ему правду, ему просто было любопытно, как они выкрутятся.

– Надо думать, – вздохнула Полина. – Они все кажутся людьми. Но я уверена, что кто-то из них и будет новым убийцей!

– Кто-то из них уже убийца, – усмехнулся Мириад. – Думайте, и я тоже буду. На этот раз у нас есть все шансы предотвратить нападение. Как знать, может, если мы сорвем им праздник, все закончится. Ритуалы такого рода не прощают ошибок.

Он уже знал, кого они подозревают. Евгения Бондарева, конечно, потому что Сергей узнал его энергию. Но может ли все быть так очевидно? Могли ли последователи Безымянных пожертвовать Аленой так легко, если у них было всего два чудовища, а осталось одно?

Вряд ли. Поэтому Мириад по умолчанию предполагал, что трансмутацию прошли все, кто выжил в замке. А значит, те трое, с которыми они встретились, уже не люди, все под подозрением.

И из этих троих, вовсе не Евгений казался Мириаду самым вероятным властелином будущего пожара.

* * *

Нельзя вычеркнуть из жизни человека, который и есть твоя жизнь. Вы слились, проросли друг в друга, он – продолжение тебя, и ваша кожа уже едина, клетка к клетке. Красная нить прошла через вас двоих и не даст вам отдалиться, даже если ты совершишь самый отчаянный рывок в своей жизни. Ты вырвешь его из себя вместе с кожей, но останется рана и вечный холод на том месте, где раньше был он. Ты будешь истекать кровью, и он тоже, пока ты не позволишь себе снова найти его. Боль прекратится только тогда, когда вы перестанете сопротивляться судьбе. Кто-то из вас поймет это чуть раньше, кто-то – чуть позже, но итог все равно один.

Об этом думала Андра, пока они ехали по ночной дороге к руинам замка. Она не знала, откуда берутся такие мысли. Может, от скуки, а может, потому что ей хотелось оправдать себя за то, что она уже сделала и что собиралась сделать.

Все это время Доминик не разговаривал с ней. Он тоже думал о чем-то, и она догадывалась, о чем. Непроницаемо черные глаза, украденные у низшего вампира, смотрели только вперед, на разрезаемую фарами темноту ночи.

После трагедии, произошедшей семь лет назад, замок так и не восстановили. Да и нечего там было восстанавливать: по сути, постройку пришлось бы возводить с нуля, а это серьезные вложения, которые вряд ли окупились бы после того, что здесь произошло. Поэтому владелец замка получил свои деньги от страховой компании и махнул рукой на каменные руины, постепенно зараставшие мхом.

Они уже выяснили, что у разрушенного замка такая репутация, что даже бомжи там надолго не задерживаются. Любого, кто туда попадал, охватывало необъяснимое чувство тревоги, ему хотелось бежать как можно скорее – к небу, солнцу, нормальным людям. Они списывали это на нечистую силу и призраков. Андра подозревала, что так проявляет себя остаточный энергетический след сложнейшего ритуала. Если он сохранился до сих пор, значит, семь лет назад там произошло нечто грандиозное.

Они доехали до замка по узкой дороге, окруженной заброшенным садом. Мощеный булыжник неплохо перенес испытание временем, а вот асфальтовая парковка была наполовину разрушена травой и корнями деревьев. Рядом с ней стояла ржавая кабинка охраны и ветхая лавчонка, в которой когда-то продавали сувениры. Андра подняла из грязи выцветший керамический магнитик и невесело усмехнулась.

– Хочешь, на память? – спросила она. – Не каждый день попадаешь в дом с привидениями.

– Чаще, чем хотелось бы.

Перед ними возвышались руины замка – павший титан, бесформенная угловатая груда, в которой уже невозможно было узнать сказочный дворец, изображенный на магнитике. При этом здание не превратилось в нагромождение камней, часть помещений уцелела, еще часть освободили спасатели, когда доставали оттуда трупы и выживших. Однако входить туда было опасно, о чем и свидетельствовал знак, установленный у входа – надписи на чешском, русском и английском.

На внешних стенах замка появились граффити, изображения мертвецов и призраков. А вот внутри, похоже, было чисто: атмосфера этого места отпугивала даже ту шпану с баллончиками краски, у которой в принципе не было ничего святого. Андра понимала, почему: ледяные иголочки страха уже покалывали ее кожу.

Этот страх был похож на дождь – он просто налетал на нее снаружи, пытался повлиять на нее, почти осязаемый. Здоровая энергия этого места была нарушена. Возможно, для восстановления ей нужно еще больше времени – а возможно, помощь.

Они прошли в замок, обогнув грязные ленты полицейского ограждения. Андре казалось, что она попала в склеп.

– Ты могла бы не брать меня с собой, – заметил Доминик. – Я тебе не нужен.

– Такие фразы тебе не идут.

– Перестань, ты знаешь, о чем я.

– Знаю. Может, из нас двоих, я просто взрослее и быстрее признаю, что мы допускаем ошибку?

Он не ответил ей, отвернулся. Они прошли по грязному полу, заваленному обломками камней и досок. Андре казалось, что она чувствует запах крови, но это, конечно, было иллюзией. А может, и нет: крови здесь пролилось много, а семь лет – не самый большой срок.

Для человека это место было бы идеальной ареной для ночного кошмара, страшной без причины, порождающей лишь одно желание: бежать отсюда как можно дальше. Однако Андра чувствовала, что энергия этого места неоднородна. Поля темной силы клубились в воздухе, лучами разлетались в разные стороны. Но эти же лучи вели ее к центру, к источнику того зла, что поселилось здесь.

Она не знала, чувствует ли это Доминик. Он ничего не говорил ей, просто шел следом, и вскоре они оказались в одном из дальних залов. Прямо над ними в пробитый потолок заглядывало усыпанное звездами небо. А значит, сам потолок когда-то полностью обрушился на тех, кто здесь находился.

– Они хотя бы так видят небо, – вздохнула Андра. – Незавидная судьба. Похоже, мы были правы относительно того, что здесь произошло.

– Получается, мы зря приехали? Мне не нравится, что мы оставили Полину и Сергея без присмотра.

– Ты так говоришь, как будто мы детей одних бросили! – рассмеялась она. – Причем наших детей. Остынь, папочка, за ними присматривает Мириад Серафим. Он был рад этой сделке: он следит за ними, пока мы не вернемся, а взамен получает всю информацию, что есть у нас.

– Раньше ты не уступала свою добычу так быстро.

– Ты не слушаешь? Я уступила информацию, не добычу. На этот раз наш враг так силен, что Мириад все равно с ним не справится. Если он что и поймет, так только то, что лезть в это дело не нужно.

По крайней мере, на это Андра надеялась. Она слишком хорошо знала, что религиозные фанатики, такие, как Мириад, бывают пугающе упрямы.

Доминик огляделся по сторонам. В прошлом роскошный зал поддался разрухе и времени, теперь он больше напоминал пещеру.

– Ты уверена, что это здесь? – спросил он. – Что они здесь?

Вместо ответа Андра постучала носком ботинка по каменной плите, расположенной ровно под проломом в потолке, и отошла в сторону. Доминик подошел ближе, приподнял плиту и обнаружил, что она не закреплена. Это не делало тайник очевидным: у людей все равно не хватило бы сил поднять ее, да им и в голову бы это не пришло. Скорее всего, семь лет назад здесь еще лежали доски разрушенного паркета, повсюду багровели лужи крови, и хотелось как можно быстрее убраться. Но для Андры и Доминика это значило очень много – то, что кто-то уже убрал цемент, соединявший плиты.

Под плитой скрывалась черная сырая земля, влажная от недавнего дождя. Андра понимала, что ее не должно здесь быть, или, по крайней мере, ее здесь не было изначально. Но сейчас земля лишь подтверждала, что они вышли на верный след.

Андра достала из кармана перчатки и, натянув их, запустила руку в чернозем.

– С каких пор ты таким озадачиваешься? – удивился Доминик.

– Почему нет? Смерти я не боюсь, но если можно отнестись к ней с уважением, я сделаю это.

– Речь идет об уважении к смерти или беспокойстве за свой маникюр?

– Тебе не идет язвительность, – покачала головой Андра. – Она не в твоей природе.

Отвечать он не стал – потому что в этот момент она достала из черной земли первый череп. Время уже освободило его от оставшихся тканей, и все же часть сохранилась, указывая, что кости не были очищены до погребения. Впрочем, эта часть была лишь на внутренней стороне, на лицевых костях не осталось ни следа кожи, на затылке – волос. Потому что всего этого, скорее всего, не было, когда голову спрятали здесь.

Один за другим она извлекла из тайника четыре черепа – трое взрослых, один детский. Маленькая Алена Милославская все же умерла рядом со своей мамой. Оставалось лишь надеяться, что это произошло быстро, она не знала, что сделали с ее телом дальше.

Значит, все четверо. Никого не оставили в живых для отвлечения внимания, они действовали строго по необходимости. Андра даже могла представить, как это случилось.

После того, как прогремел взрыв, в полуразвалившиеся залы ворвались люди в масках. Они искали тех, кто еще жив, и таких наверняка было больше четырех. Но они выбирали самых здоровых – а может, выбирали не они, а те существа, которых они принесли с собой. Живые отрубленные головы, останки былых времен.

Потом носители были убиты. Они лишились собственных голов, с которых сняли лица и скальпы. Их тела были использованы, чтобы возродилось нечто новое и бесконечно опасное, а их черепа с остатками тканей были спрятаны под полом.

Новые существа были не ожившими мертвецами, чужие голова и тело полностью слились – это доказывал тот факт, что Алена не осталась двенадцатилетней девочкой, она выросла за эти семь лет, как и положено. Неизвестно, получили ли они память носителей или удачно изображали амнезию после такой серьезной травмы. В любом случае, для них здесь все началось, а для четырех людей – закончилось.

– Почему они не забрали головы? – спросил Доминик. – Я имею в виду представителей секты. Да, во время взрыва было не до того, нужно было продолжать этот спектакль. Но за семь лет возможностей хватало!

– А зачем им напрягаться? Летать в Чехию, устраивать тут захоронение – ну правда, зачем? Они знали, что выгодно спрятали головы, не было смысла рисковать.

– Если они так хорошо разбираются в потустороннем мире, должны были знать, что такими похоронами они могут лишить эти души покоя!

– Ник, ты совсем мягким стал в этом своем монастыре. С чего ты взял, что те, кто сегодня убивает людей сотнями, будут думать об уважении к своим жертвам?

Да и потом, она сомневалась, что сторонники Безымянных, устроившие все это, так уж хорошо знают магию и потусторонний мир. Операция в замке была рискованной, но они пошли на это – получается, они не могли провести трансмутацию своими силами. Они где-то отыскали этих уродцев, созданных двести лет назад магами посильнее, наверняка прислуживавшими Безымянным, потом выбрали место, где есть энергия для их возрождения. Да, кто-то направлял их, но это могли быть сами Безымянные. Вещать из их мира проще, чем повлиять на то, что здесь происходит.

Так что эти четыре существа – их главное оружие, редкость и ценность. Раз они отдали Алену, получается, что ритуал идет как надо, они уверены, что скоро получат поддержку Безымянных, им больше не придется зависеть только от чудовищ. Они уже прошли половину пути, они справятся.

Доминик направился обратно к машине и вскоре вернулся с большим пластиковым контейнером, который они привезли с собой.

– Не лучшая замена гробу, – заметил он.

– По размеру тут подошел бы разве что детский гроб. А если бы мы с тобой попытались купить детский гроб и быстренько увезти его куда-то, это наверняка вызвало бы у местных больше вопросов, чем пластиковый контейнер.

Андра присыпала дно контейнера черноземом и аккуратно переложила туда черепа. Теперь нужно лишь закопать их на ближайшем кладбище, и они упокоятся с миром. Она не видела смысла везти голову Алены к ее московской могиле, подойдет любая земля с правильным энергетическим фоном.

Она позволила Доминику забрать контейнер, но за ним не пошла. Ей хотелось побыть здесь одной, прислушаться к собственным инстинктам. Возможно, она чего-то не заметила? Их поездка сюда уже оправдала себя, но почему бы не взять от этого места больше?

Она не осталась под открытым небом, прошла дальше, в темные залы, похороненные под сводами замка. В одних она чувствовала отпечаток смерти, другие были пусты – похоже, во время взрыва тут никого не было. В одном из чистых залов она и остановилась, наблюдая через выбитое окно за темным морем деревьев у склона холма, на котором был построен замок.

Когда-то был построен. Теперь уже нет.

Она пыталась разобраться в тех, кто это начал – это ведь сделали не Безымянные, а люди, верные им. Безымянных можно понять, им плевать на этот мир. Но эти люди… они ведь мало знают о магии, значит, они почти такие же, как Полина и Сергей. Они не выросли в таком окружении, им не внушали верность чужим богам, они сами приняли это решение.

Можно ли оправдать их тем, что они не ведали, что творят? Можно – до первого убийства. Но после случившегося на пароме у них наверняка не осталось сомнений. Хотя какие тут сомнения, они ликовали, предчувствуя скорую награду.

Доминик мог бы дождаться ее в машине, и если бы он действительно чувствовал к ней ту неприязнь, о которой говорил, он бы так и сделал. Но вместо этого она услышала его шаги у себя за спиной.

– Почему ты здесь? – тихо спросил он.

– Думаю о твоих сородичах. О людях.

– Они настолько же мои, насколько и твои.

– Да, в некотором смысле, – кивнула она, не отводя взгляд от окна. – Можно измениться, принять другое тело, обрести иные способности. Но если задуматься, все худшее, что в нас есть, уже было заложено в нашу человеческую природу. Так можно ли говорить о том, что мы потеряли человеческую душу, потому и стали такими? Или это зло было частью нашей души с самого начала? Возможно, с новой властью мы так легко поддались искушению, потому что раньше не могли поддаться. Что говорит об этом твой Бог?

– Андра, перестань.

– Мне просто любопытно. Если ты стал другим, я хочу понять тебя – того нового тебя, о котором говорила Настя. Только, сдается мне, вы оба пудрите мне мозги. Такие люди, как ты, не меняются. Настя может измениться, потому что в ней изначально не было нужной силы. Но ты… ты слишком силен. Чтобы ты сломался, нужно, чтобы ты этого захотел. А просто сломать тебя невозможно. Но сейчас ты как раз ломаешь себя.

Он мог бы посмеяться, однако для этого Доминик был слишком умен. Он знал, что она права.

– Чем же я ломаю себя? Тем, что я не с тобой?

– Вот именно.

Она повернулась к нему. Доминик оставался в центре комнаты, шагах в пяти от нее, он замер, не двигаясь. Андра знала, что он сейчас видит ее на фоне окна, окруженную бриллиантами далеких звезд, окруженную свободой.

Он заставил себя распрямить плечи; усилие было очевидным.

– Не слишком ли много чести тебе? – Он криво усмехнулся.

– Это не мое достижение. Ты уже достаточно знаешь о мире, чтобы понять: некоторые вещи просто происходят. Одна энергия дополняет другую, бесполезно этому сопротивляться или делать вид, что ничего не было.

– Это неправильно.

– Потому что так говорят другие?

– Другие тоже бывают правы, – указал Доминик. – Но сейчас дело даже не в этом, не в них. Я сам так думаю.

– А должен не думать, а чувствовать. Для чего тебе навязанная праведность? Если ты живешь так, как хотят другие, а не ты сам, зачем вообще это все?

Для таких, как она и Доминик, не было целей, привлекающих людей. Они не стремились к власти, деньгам, бессмертию – им слишком просто было все это получить. А когда осязаемые трофеи уже не привлекают, начинаешь ценить чувства и эмоции.

По сути, в этом они похожи на Безымянных – или любых других сильных нелюдей. Демонов. Может, ангелов тоже. Что угодно, лишь бы почувствовать…

Только это отличало их от бездушных инструментов и делало живыми.

– Чтобы сохранить память о том, кем я был когда-то, – после долгой паузы ответил он.

– А разве он мертв?

– Его больше нет.

– Я бы так не сказала. Мы с тобой оба знаем, что трансмутация, через которую ты прошел, меняет только тело, она не имеет никакого отношения к душе. Поэтому ведьмы всегда тщательно выбирали того, кто способен стать клинком, и проводили его через долгие проверки и испытания.

– Меня никто не испытывал.

– Верно, ты был капризом Марго. Но я всегда считала, что она угадала. Разве ты не заслужил право жить?

– Андра, прошу тебя, не здесь…

Он начинал сдаваться, Андра видела это. Он старался не смотреть ей в глаза. Он ведь не с ней сейчас боролся, а с самим собой. Ей-то что? Она все для себя решила.

– А чем плохо это место?

– Здесь погибли люди.

– На Земле не осталось мест, где не гибли люди. В любой квартире, где сегодняшние мужчины и женщины делают детей, когда-то умирали старики. А если и нет, если им повезло с новостройкой, то она, скорее всего, стоит на месте бывшего кладбища, или расстрела, или военных боев. Смерть никогда не была преградой для жизни.

– Это не значит, что ее не нужно уважать.

– А мы и уважаем. Мы преодолели такое расстояние, просто чтобы выразить ей свое почтение. Но теперь мертвецы не здесь, они в машине, а здесь только мы.

– Давай просто вернемся в Москву.

– Зачем? Чтобы снова притворяться, что все нормально?

– Чтобы снова вести охоту, – отрезал он. – Ради этого я и покинул монастырь.

– Ой ли? Может, тебе просто надоело хоронить себя заживо?

– Думай, что хочешь, только поехали.

Она сомневалась, но всего секунду. Хватит, ожидания и так было слишком много. То, что впереди у них может быть целая вечность, не оправдывает бездарно потраченное время.

Не сводя с него глаз, Андра откинула в сторону куртку, стянула через голову майку, небрежным жестом распустила волосы, до этого собранные в хвост, и они заволновались от резкого движения.

Он тяжело сглотнул, сжал кулаки, словно заставляя себя прекратить это, но не двинулся с места и смотреть не перестал.

Она расстегнула джинсовую юбку, позволяя ей упасть на пол, сделала шаг в сторону и ногой откинула ненужную теперь ткань. Она стояла перед ним в одном белье и высоких ботинках на шнуровке. Андра чувствовала, как от металла амулетов на ее шее тянет холодом.

Она понимала, что сейчас, в скупом свете звезд, в этих руинах, она смотрится призраком. Она хотела быть призраком – всего лучшего, что у них когда-то было. Он продолжал смотреть.

– Ну же, иди, – улыбнулась она. – Можешь подождать в машине.

– Подождать чего? – еле слышно произнес он.

– Пока мимо проходит твоя жизнь. Разве не этим ты занимаешься?

– Ты сама говорила, что так будет лучше для нас обоих!

– Я передумала.

На самом деле она не передумала, она поняла, что ошибалась. Но сейчас Андре хотелось разозлить его, заставить поддаться страсти и отступить наконец от ограничений, которые он сам себе навязал.

Она добилась своего: Доминик не выдержал. Он подлетел к ней, прижал к себе так, будто хотел ударить, а вместо этого поцеловал. Он действовал резко и грубо, словно пытаясь наказать ее за свой провал. Андра улыбнулась, она знала, что так будет.

Они оба ходили по тонкой грани – и оба знали об этом. По сути, они поддерживали друг друга. Два канатоходца, взявшихся за руки над пропастью. Они не говорят о том, что если один вдруг сорвется, он потащит второго за собой. Они знают об этом безо всяких слов.

Но она не сорвалась. Она отпустила его руку и добровольно прыгнула в пропасть. Она не утянула его за собой, она дала ему шанс прыгнуть следом. И это было хуже, намного хуже, ведь, заставляя его, она не оставила бы ему выбора и этим взяла бы его грех на себя. А она показала ему, что он так же грешен, ничего действительно не изменилось.

Она почувствовала, как разрывается черное кружево, как те жалкие лоскутки ткани, что скрывали от него ее тело, отлетают в сторону. Доминик устал изображать из себя монаха, теперь он не сдерживался. Его пальцы оставляли синяки на ее коже.

Темно-фиолетовые синяки, формировавшиеся за считаные минуты. Багровые кровоподтеки, исчезавшие за секунды. Он не мог ей навредить, он помнил это. У них обоих бывали партнеры, ничего не значившие для них, и тогда нужно было соблюдать осторожность, притворяться людьми, чтобы не выдать себя и не убить кого-нибудь. Но не друг с другом.

Никаких оправданий, никаких объяснений. Пока они вместе, они не могут поступить неправильно – все дозволено. Поэтому у них никогда не получится заменить эту связь другой.

Андра почувствовала, как ее бьет дрожь – волнение, не страх, она только теперь поняла, сколько лет они не были вместе и какую глупость когда-то совершили. Доминик отстранился, прерывая их поцелуй, развернул ее и толкнул вперед. Она сделала шаг, чтобы удержаться на ногах, оперлась руками о подоконник. Перед ними снова был весь мир.

Она почувствовала его горячее дыхание на своей шее, не стала подниматься, вместо этого прогнула спину. Улыбнулась, довольная, хотя знала, что он не увидит. Не удержалась, вскрикнула, когда он резко вошел в нее, и этот крик полетел над морем из деревьев. А за ним – второй, и третий, все громче, все быстрее.

Никакой осторожности, никакой жалости. Те, кто создан друг для друга, не способны допустить ошибку.

Она услышала его голос над ухом, чуть хриплый от быстрого дыхания:

– Я люблю тебя. Никогда не прекращал… Ты утащишь меня в ад…

– Не думаю, что нас там ждут. Не останавливайся.

Он провел рукой по ее спине, прижал ладонь к ее животу. Андра сжала пальцы с такой силой, что под ее ногтями треснули камни.

– Чем мы лучше них? – спросил Доминик. – Тех, кто рвется в этот мир?

– Тем, что мы их остановим. А больше – ничем… Кроме, может, этой любви.

* * *

Он хотел винить себя за то, что случилось. А может, ее или их обоих. Но вместо этого Доминик чувствовал себя счастливым, каким не был много лет – с того времени, когда он был с ней.

Это не значит, что Настя была не права в своих рассказах о самоконтроле и искуплении грехов. Возможно, она поднялась над ними, превзошла их всех, искренне пыталась помочь и спасти. Но Доминик четко понял, что этот путь не для него. Он попробовал один раз, далеко прошел – и не выдержал. Вторая попытка ничего не изменит, разве что сдастся он быстрее.

Он понятия не имел, что для него готовит будущее, но у него хотя бы был сегодняшний день.

– О, смотри, посадку начали, – сказала Андра. – Пора бы, уже и так на пять минут задержали.

Она быстро допила свой кофе и оставила картонный стаканчик на столике. Она пошла к выходу первой, но взяла его за руку, потянула за собой. Он больше не боялся ее касаться, он хотел этого – как можно больше, пока они снова не расстались.

Они завершили свои дела, им нужно было возвращаться. Сегодня утром в телефонном разговоре Полина упомянула, что у них есть главный подозреваемый. Имя она не назвала, но скоро они и так все узнают. До нападения еще два дня, они успеют его остановить.

Они похоронили черепа из замка на ближайшем кладбище. Доминик подумывал о том, чтобы сообщить адрес кладбища Александру Милославскому; он пока не принял решение.

Душный «рукав» привел их к самолету, вышколенная стюардесса с дежурной улыбкой указала им места. Самолет был маленький и им достался ряд всего с двумя креслами, ограждавший их от ненужного внимания других пассажиров, которые теперь змейкой проходили дальше.

– Знаешь, я счастлива опять, – задумчиво произнесла она. – Каждый раз я думаю, что больше не почувствую это, и каждый раз ошибаюсь.

– Становится все сложнее.

– Да. Но тем интересней. Не запретный плод сладок, а отвоеванный у судьбы.

– У судьбы ли? – хмыкнул Доминик. – Судьбе на нас плевать, а вот Бо – нет.

– Даже не начинай.

– Почему нет? Ты ведь знаешь, что именно он не даст нам быть вместе.

– Он еще ничего не сделал, а ты уже извелся, – закатила глаза Андра.

– Я просто готовлюсь к неминуемому.

– Я должна беспокоиться о нем, я и разберусь. До этого мне бы хотелось расслабиться и насладиться моментом. Так нет же, тебе не сидится! Ты еще в замке с меня не слез, а уже о Бо говорить начал! Я могу это неправильно понять.

В этот момент мимо них проходила маленькая девочка, прижимавшая к себе плюшевого зайца. Ее мать испепелила их взглядом и заставила малышку двигаться быстрее.

– Тише ты, – поморщился Доминик. – Хорошо, я больше не буду о нем говорить. Но ты ведь знаешь, что я прав.

– Возможно, но кто знает – вдруг мы вообще проиграем эту битву? Тогда, на том свете, будешь жалеть, что слишком много времени потратил на беспокойство.

Когда пассажиры заняли свои места, самолет вздрогнул и двинулся с места, выруливая на выделенную ему полосу. Погода в этот день баловала теплом, поэтому взлет прошел идеально. Вскоре таблички, призывавшие пристегнуть ремни безопасности, погасли, все та же улыбчивая стюардесса начала развозить напитки.

Андра взяла апельсиновый сок, понюхала его, скривилась и отставила стакан в сторону. Доминик только улыбнулся. Все шло своим чередом…

Примерно до середины полета – а потом раздался взрыв. Самолет словно превратился в игрушку, попавшую в руки маленького ребенка: он задрожал, накреняясь то в одну сторону, то в другую. Стало жарко и запахло дымом. Грохот, шум тревоги и крики людей слились в один протяжный вой, откуда-то из колонок шел перепуганный голос пилота, но его никто не слушал. Над креслами появились кислородные маски, похожие на танцующих в воздухе змей. Людей, которые в момент взрыва прохаживались по салону, разбросало в разные стороны. Те, кто оставался в креслах, судорожно пытались пристегнуться.

Доминик обернулся и увидел, что хвоста у самолета больше нет. Он просто исчез, сменившись полыхающим пожаром. Нос самолета накренился вперед, теперь они падали.

– Сохраняйте спокойствие! – кричал пилот. – Мы идем на аварийную посадку.

– Посадку, конечно, – фыркнула Андра. – Мы разобьемся, это факт.

Из всех пассажиров, только она и Доминик оставались по-настоящему спокойны, остальные постепенно поддавались животному ужасу. Жажда жизни сильна в любом человеке, и она требует в момент опасности делать хоть что-то, чтобы спастись. Но в разрушающемся салоне самолета они ничего поделать не могли, и это усиливало их страдания.

Андра залпом выпила апельсиновый сок и швырнула стаканчик в проход между креслами. Он, повинуясь потокам воздуха, полетел к пробоине.

Доминик был удивлен собственным спокойствием. Он не готовился ни к чему подобному, даже не догадывался, что это случится. Но теперь, когда обратного пути уже не было, он не чувствовал шока. Он слишком хорошо понимал, кто и зачем хотел их убить.

– Думаю, здесь не меньше сотни человек, – сказал он. – Мы можем хоть как-то им помочь?

– Нет, так что сиди и наслаждайся падением. Все мы здесь уже смертники, они все рассчитали верно.

– Думаешь, это они?

– Кто же еще? – пожала плечами Андра. – Они поняли, что мы подобрались слишком близко, и решили нанести первый удар. Думаю, они заложили бомбу в багажное отделение.

– Как они узнали, что убрать нужно именно нас?

– А вот это уже интересный вопрос. Думаю, у них есть шпион среди охотников. Он назвал им наши имена, а дальше отследить нас было несложно.

Сторонники Безымянных так хотели убить их, что не пожалели целый самолет. Это не было частью ритуала, просто сопутствующий ущерб. Хотя чему удивляться? Откуда в них жалость?

Торжествующее завывание ветра усилилось, люди рыдали, сжимая кресла, словно это могло им помочь. Доминик вдруг вспомнил девочку с плюшевым зайцем и почувствовал бессильную горечь, разгорающуюся в сердце.

Они все должны были умереть сегодня – пассажиры, команда, он, Андра. Так было задумано, культ пошел на значительные траты, чтобы осуществить это, им нужно было избавиться от главной угрозы ритуалу любой ценой. Что ж, их план сработал идеально, ни одной накладки.

Доминик сжал руку сидящей рядом с ним Андры.

Самолет, охваченный пламенем, упал на землю.

Глава 8

– Вы хотите больше огня? – ревел голос из колонок. – Я дам вам больше огня!

Толпа ответила радостными воплями, и Дима кричал вместе со всеми. Огонь танцевал перед ними, как живое существо, одна из тех миниатюрных темнокожих красоток, что украшают собой бары Таиланда. Пламя распускалось в воздухе огненными цветами, струилось вперед, прокрадывалось между кресел. Иногда оно подбиралось так близко, что можно было коснуться его, просто протянув руку.

Дима и касался, все касались. Потому что от этого огня не было жара, все прекрасно знали, что он не настоящий. Просто иллюзия, но какая реальная! Издалека проекцию невозможно было отличить от настоящего пламени, да и вблизи не всегда получалось. Воздух заполнили легким искусственным дымом, и это лишь усиливало ощущение реальности происходящего.

Дима приходил на это шоу уже второй раз, да и не он один. Организаторы придумали удачную фишку: они собирали малоизвестные группы в одном концерте, а перед этим развлекали гостей фаер-шоу. Само огненное представление длилось недолго, минут двадцать, и продавать на него дорогие билеты не имело смысла. А вот полуторачасовой концерт – совсем другое дело.

Но многие все равно приходили посмотреть только на огненные пляски, они даже не дожидались групп, о существовании которых раньше знали лишь друзья музыкантов. Огненное шоу проводили летом – по правилам безопасности для этого подходил исключительно открытый амфитеатр с несколькими аварийными выходами. Поэтому Дима ловил момент, запасался воспоминаниями до следующего сезона.

Сейчас амфитеатр напоминал большую каменную чашу, наполненную пламенем до краев. Девчонки смеялись и фотографировали друг друга. Диме фотографии были неинтересны, он не сводил глаз с огня, стелившегося повсюду. Он, уже видевший это шоу, знал, что выступление заканчивается. Тут как с салютом: больше всего залпов перед финалом. Самые яркие номера были припасены напоследок, а дальше начнутся сомнительного качества выступления, и можно будет уйти.

Когда огонь вновь подполз совсем близко, Дима протянул к нему руку, чтобы погладить пламя, как прирученного хищника. Однако огонь, искусственный и безвредный, вдруг обжег его. По-настоящему обжег! Это было настолько неожиданно и неправильно, что Дима просто застыл на месте, глубоко запустив руку в пламя. Он опомнился лишь когда вспыхнула его куртка, а воздух наполнился запахом обожженной плоти.

Дима отпрянул от огненного потока, уставился на свою руку. Ему почудилось, этого не может быть! Но перед собой он видел обугленную кожу, покрытую глубокими кровавыми трещинами, и все еще тлеющий рукав. Всего за несколько секунд его рука обгорела так сильно, что он больше не мог шевелить пальцами, при каждой попытке кожа трескалась, из нее лились кровь и сукровица.

Он только что добровольно сжег свою руку.

Да и не он один: восторженные вопли зрителей сменились криками страха и боли. То, что произошло с Димой, не было несчастным случаем, единичной технической неисправностью. Весь огонь, наполнявший каменную чашу амфитеатра, внезапно стал настоящим.

Из покорного танцора, обезьянки на веревочке, выступающей перед людьми, огонь снова превратился во всемогущее чудовище. Естественный порядок был восстановлен: люди убегали от него, а он кидался на все вокруг, оставляя после себя лишь разрушение.

Дима вжался в кресло, чтобы его не задели. Он прижал к себе изуродованную руку и не двигался с места. Он не хотел оставаться здесь – но он видел, что люди, пытавшиеся бежать, умирали первыми. Они налетали друг на друга с такой силой, что разбивали головы в кровь, ведь искусственный дым стал гуще, он поднимался все выше, ослепляя и не позволяя дышать.

Пламя вторило ему, оно распахнуло над амфитеатром свои сияющие крылья, и теперь казалось, что никакого неба над ними нет, его просто не существует, а есть лишь боль и разрушение.

Люди, еще недавно такие счастливые, ожидавшие праздника, превращались в обугленные трупы. Все теперь одинаковые – кроваво-черная корка снаружи, тлеющие угли внутри. Они катались по полу, пытаясь сбить пламя, но ни у кого еще не получилось. Любуясь огнем, они позволили ему поймать себя в ловушку. Аварийные выходы, на которые они так надеялись, оказались заперты. Спасения просто не было.

А Дима продолжал сидеть. Он ничего не ждал, ни о чем не думал, он жил одной секундой – это, наверно, и называют ступором. Он был один такой среди бегущих людей. Но какая разница? Их всех ожидает одна и та же смерть.

Огонь подбирался к нему со всех сторон, и от жара слезились глаза, но Дима все равно видел сцену так же хорошо, как и раньше. Заклинатели огня оттуда давно разбежались. В их шоу никогда не было настоящего пламени, и теперь они стали такими же жертвами, как и остальные.

Их место занял кое-кто другой. Мужчина в черном вышел в центр сцены, спокойный и уверенный. Он не боялся огня, а огонь не трогал его, не мог тронуть. Мужчина скрестил руки на груди и равнодушно наблюдал, как перед ним корчились в огненной агонии недавно беззаботные люди.

Дима почувствовал, как на нем смыкаются огненные когти, поджигают его одежду, делают боль настолько сильной, что он больше не мог ее ощущать. Он смотрел на человека, стоявшего на сцене, пока его глаза не поглотило пламя.

* * *

Нужно было продолжать, делать хоть что-то, но у него опускались руки. Решимость, которая все эти дни вела Сергея вперед, куда-то исчезла. Он не верил, что та авиакатастрофа была случайностью. Рядовой рейс вдруг разбился при идеальной погоде, разлетелся на куски прямо в воздухе – что, очередной теракт? А не много ли за последнее время? Но правду никто не расскажет, потому что никто не выжил.

Культ уничтожил Доминика и Андру – тех, чью силу Сергей чувствовал, в кого верил. Они казались ему несокрушимыми, и вот их больше нет. Их уничтожили так легко, будто сбили с доски две шахматные фигуры одним щелчком. Теперь ритуал точно доведут до конца – срок истек, сегодня где-то будет полыхать пожар.

Но если он готов был сдаться и опустить руки, то Полина – нет. Узнав об авиакатастрофе, она проплакала всю ночь, а потом целый день не выходила из своей комнаты. Сергей догадывался о причинах: Андра, их работа и даже все погибшие пассажиры самолета были ни при чем. Только один человек имел для Полины значение. Но какая разница, о ком она скорбит, если все закончилось?

Он был уверен, что она тоже сдастся. Но когда она выбралась из своей комнаты, бледная, заплаканная, с темными кругами под глазами, она была полна решимости.

– Мы должны закончить дело! – сказала она.

– Что, тоже погибнуть?

– Нет, разоблачить тех, кто это сделал, не дать им провести ритуал!

– Ага, они легко расправились с двумя охотниками за нечистью, а мы их вот прям возьмем и остановим! На нашей стороне никого нет.

Полина уже пыталась позвонить Мириаду Серафиму – напрасно. Он не снимал трубку, хотя наверняка знал о случившемся. Или он не хотел с ними связываться, или до него тоже добрались. Почему нет? Если они убивают сильных, он – следующий на очереди.

– На нашей стороне мы, этого достаточно!

– Чтобы умереть?

– Мы в любом случае умрем, а так мы хоть попытаемся что-то изменить.

– Почему это мы умрем? – возмутился Сергей. – Лично я не собираюсь!

– А тебя кто-то спрашивает? Если мы угадали верно и этот ритуал освободит Безымянных, погибнут все, просто кто-то раньше, а кто-то – позже. И даже если другие охотники сумеют их остановить, неизвестно, сколько жизней на это уйдет!

Сергей хотел бы отмахнуться от нее, но не мог, знал, что она права.

Сама подготовка к освобождению Безымянных превратилась в резню. До того, как умереть, Алена сказала, что эти существа возвращаются ради мести. Хотя какие они существа? Они – языческие боги, сложно представить, на какое разрушение они способны.

Бесконечная сила, неуязвимость и никакого сострадания. В мире, который они сотворят, кто-то, может, и выживет, но повезет немногим. Все, кого знал Сергей, могут погибнуть. И он не был уверен, что готов остаться здесь в окружении их трупов.

– Что ты предлагаешь? – настороженно поинтересовался он.

– Мы знаем, кто это сделает, знаем, что, но не знаем, как и где. Поэтому мы не сможем его остановить.

– Даже если бы мы знали, мы не смогли бы его остановить.

– Тоже верно, – согласилась Полина. – Но мы совершенно точно знаем, что сегодня его не будет дома, он занят. Думаю, сейчас самое время поговорить с его семьей, выяснить, что им известно о нем.

Сергей сразу понял, кто это сделает: Евгений Богданов. Это он был с Аленой в подземном торговом центре, он теперь должен был заменить ее. Добрый детский доктор? Как бы не так! Такая же тварь, отнимающая чужие тела. Он может улыбаться, шутить, вести себя как человек, но в глубине его глаз притаилось чудовище, которое просто ждет своего часа.

А вот у остальных двух никакой особой энергии не было. Правда, Сергей не был уверен, что это что-то значит. Возможно, они просто не убивали раньше – или умели скрывать свою силу. Но медиуму они показались простыми людьми. Семь лет назад им позволили выжить, потому что было бы подозрительно, если бы во время обвала замка уцелели бы только взрослый мужчина и маленькая девочка. Ольга и Глеб были подсадными утками, не более.

Полина вышла из комнаты с телефоном, и Сергей слышал, как она с кем-то разговаривала. Минут через десять она вернулась.

– Все подтверждается, – сказала она.

– Что именно?

– Бондарева нет дома. Я разговаривала с его женой, она сказала, что у него сегодня какая-то конференция. Он ушел рано утром, а вернется вечером, но когда – она не знает. Она сказала, что такие конференции в последнее время случаются часто, они непредсказуемы.

Очень часто. Раз в шесть дней.

– Мы поедем к ней? – полюбопытствовал Сергей.

– Да, я уже договорилась.

– Как ты это объяснила?

– Я, как ни странно, почти не врала: сказала, что мы расследуем обрушение замка и мне интересно поговорить с ней как с родственницей пострадавшего, потому что она могла заметить то, что сам Бондарев упустил.

– И она купилась на это?

– Я сказала, что мы можем отсудить у владельца замка дополнительную компенсацию для ее семьи. Это вдохновило ее на гостеприимство.

Деньги вообще на многое способны вдохновить.

Они вызвали такси, потому что не были уверены, что за арендованной машиной не следят. Они до сих пор не знали, как последователи культа вышли на Андру и Доминика. Сергею пока не верилось, что их нет, он старался не думать о них, чтобы не поддаваться отчаянию.

Семья Евгения Бондарева жила в не самом роскошном, но все же дорогом доме – им там принадлежала четырехкомнатная квартира, что было неплохим достижением для молодого детского врача. Агрессивного вида консьержка позволила им войти, но только потому, что их имена внесли в гостевой список. Чувствовалось, что незнакомые лица способны вызвать у нее чуть ли не собачью агрессию.

Бесшумный лифт, полный зеркал и маленьких ярких лампочек, поднял их на пятый этаж, где уже ждала хозяйка квартиры.

Валерия Бондарева была невысокой ухоженной женщиной приятной полноты. Сергей знал этот типаж, он частенько работал с ними – они любили вызывать медиумов. Скучающих домохозяек, богатых и не слишком умных, завораживал потусторонний мир, им нужно было не столько связаться с призраками, сколько посмотреть на какую-нибудь мистическую экзотику.

– Заходите, – она без сомнений распахнула перед ними двери квартиры. – Я уже и чайник поставила, когда увидела такси во дворе!

Квартира была обставлена дорого, но со вкусом, Бондарев не экономил на своей семье. Валерия не работала, у нее была возможность поддерживать здесь идеальный подарок. Проходя мимо гостиной, Сергей обратил внимание на то, что даже немногочисленные детские игрушки стоят в строгом порядке, что, в общем-то, было не совсем нормально.

Хозяйка усадила их за большой круглый стол, расставила перед ними чашки из белоснежного фарфора с золотым узором.

– Расскажите, как повлиял на вашу семью тот случай, – попросила Полина.

– Очень сильно повлиял! Я как узнала, чуть не умерла. Я была уверена, что у Жени все в порядке, а тут – звонок! С тех пор я всегда волнуюсь, когда он надолго уезжает из дома. Первые годы вообще очень ему докучала – раз в час звонила, узнавала, как он. Женя, спасибо ему большое, с пониманием к этому отнесся. Теперь вот привыкла, но мне все равно намного спокойней, когда он дома.

– Евгений сильно пострадал во время того взрыва?

– Не то слово, у него было аж два перелома позвоночника – шейного и грудного отдела. Я каждый день благодарю Бога, что он выжил и не остался калекой! Это было настоящее чудо. Список всех травм, которые он получил, на одном листке едва уместился, мне этот листок дали, чтобы в страховой показать. Только сейчас он не сохранился, а жалко, да? Он бы вам помог, если вы собираетесь судиться с владельцем замка.

Она снова думала о деньгах, а Сергей рассматривал дорогую кухню, заполненную лучшей техникой, и прикидывал, сколько же ей нужно для полного счастья.

– Где он лечился?

– Сначала там, в Чехии, его подлечили, потом сюда перевезли. Но он целый год восстанавливался – даже когда на ноги встал, несколько месяцев не решался за работу взяться, все справочники свои медицинские читал. Я его понимаю – такая ответственность!

А вот это уже интересно. Сергея давно интересовал вопрос о том, получали ли похитители тел память носителя. Сначала ему казалось, что да – они ведь отнимали чужую жизнь! Но теперь он понял, что это можно было сделать и без памяти. Притворяясь умирающими, они просто прислушивались к разговорам окружающих, запоминали лица и имена.

Правда, это не заменяло им профессиональные навыки. Но у Алены их и не было, а с ролью школьницы двухсотлетнее существо справилось без труда. Тому, кто забрал жизнь Евгения Бондарева, пришлось сложнее. Однако то, что он за несколько месяцев овладел сложнейшей профессией, многое говорило о его способностях.

Полина перешла к самому важному вопросу:

– Скажите, Евгений изменился после того, как это случилось?

– Изменился, конечно, – без сомнений подтвердила Валерия. – Он стал мудрее, взрослее, он понял, что такое смерть и как нужно относиться к своим близким. Я бы не сказала, что это стало прозрением. Думаю, он в любом случае дошел бы до этого. Просто тот несчастный случай подтолкнул его к переоценке ценностей.

Сергей слышал, как в коридоре хлопнула дверь – замок открылся, но не закрылся. Это было любопытно.

– Можете ли вы сказать, что он стал другим человеком?

– Ни в коем случае. Это был тот же Женя, которого я встретила когда-то. Но его, как и многих других, трагедия заставила стать добрее. Если раньше он мог повысить голос при общении со мной или девочками, то теперь это для него табу. Раньше он держал недовольство в себе, никогда ни о чем не говорил, а теперь он понял, как важно делиться проблемами. Раньше он мог часами торчать на работе, помогать всем подряд и даже не брать за это деньги, а теперь он устроился в хорошую клинику, мы наконец зажили как люди! Он перестал быть угрюмым одиночкой, у него появились друзья. Правду говорят, что нет худа без добра, вот это про нас. Ой, но если для суда нужно сказать другое, я скажу другое! Скажу, что он изменился до неузнаваемости, без проблем!

Сергей едва сдержал презрительный комментарий. Им сейчас не нужна ссора, а Валерия все равно ничего не поймет. Главное, что она верит своим словам. Она, в отличие от отца Алены, действительно не заметила никаких перемен в близком ей человеке.

Может, Полина и надеялась выудить из нее что-то стоящее, но медиуму все было ясно.

– Что-то голова кружится, я пойду подышу свежим воздухом, – сказал он.

– Я могу дать вам аспирин, – предложила Валерия.

– Не стоит, свежего воздуха мне хватит.

Она не стала настаивать, она уже сообразила, что ее главная собеседница сейчас – Полина.

Выйдя в коридор, он обнаружил, что входная дверь закрыта, но не заперта – а ведь Валерия запирала ее, это он точно помнил. Получается, кто-то вышел из квартиры, но ключ с собой не взял. Это интриговало, поэтому Сергей направился в коридор и сразу же почувствовал едкий запах дыма.

Она сидела на лестнице, на пролет выше. Устроилась прямо на ковровом покрытии и задумчиво потягивала тонкую сигарету, стряхивая пепел в маленькую фарфоровую пепельницу. На вид ей было лет восемнадцать, но это из-за толстого слоя косметики, цветам которой позавидовала бы любая уличная проститутка. Сергей подозревал, что, если все это смыть, мордашка будет совсем детская, да и подростковая угловатость фигуры выдавала ее истинный возраст.

Заметив его, девочка замерла, но сигарету не потушила.

– Скандал устроите? – сухо поинтересовалась она.

– Скажу, что это тебя убивает.

– Я знаю.

– Значит, тема закрыта. Сама решишь, когда прекратить заниматься этой ерундой.

Он прислонился плечом к стене, не подходил к девочке слишком близко, но и уходить не собирался. Он думал о том, что она очень похожа на отца – но лишена той демонической энергии, которая его окружает.

А значит, она похожа на прежнего Евгения Бондарева, которого больше нет.

Она нарушила молчание первой:

– Так и будете здесь стоять? Разве вы не должны сейчас разводить мою мать?

– Разводить?.. Кто я, по-твоему? – удивился Сергей.

– Она сказала, что вы – какие-то адвокаты, которые хотят отсудить деньги у владельца замка, где погиб мой отец. Маман очень любит получать деньги из воздуха, поэтому я не удивлена, что она за вас ухватилась.

– Твой отец не погиб.

– Это вы так думаете, – фыркнула она.

– Он вернулся из Чехии.

– Это был уже не мой отец.

А вот это интересно…

– Почему ты так считаешь?

– Потому что я, в отличие от маменьки, знала его! По-настоящему знала, а не просто довольствовалась тем, что он давал нам деньги на жизнь. Папа был очень хорошим, он любил то, что делал, у него были цели и мечты! Но то, что вернулось из Чехии, было пустой скорлупой, оставшейся от моего папы!

На ее глазах заблестели слезы, и она зло зажмурилась, стараясь остановить их.

– Твоя мать считает, что он стал лучше, – указал Сергей.

– Ага, потому что ей стало лучше. Она его никогда не понимала! А я… я понимала. Потому что я такая же как он. Я – наполовину он, а иногда мне кажется, что на все сто процентов, потому что я не могу быть такой, как она. Ее раздражало его молчание, его работа за бесплатно, но я гордилась им за это. Я тоже люблю молчать, и что? Это не порок! Он был честным. А потом перестал.

– Но если он погиб в Чехии, кто тогда вернулся?

– Я не знаю. Клон? Инопланетянин? Почем мне знать! Кто угодно, только не мой папа. Знаете, как манекенов одинаковых делают? Вот и из него кто-то сделал одинаковый манекен.

Она, значит, умна. Евгению удалось обмануть тех детей, с которыми он работал, но не дочь того, кого он убил. По крайней мере, не старшую – которая помнила его голос, взгляд, запах.

Вывод напрашивался один, и то неутешительный: даже близкие не могли разоблачить этих существ, их план оказался идеален.

Девочка с силой затушила сигарету в пепельнице, забрала свои вещи и, не говоря ни слова, прошла мимо него. Сергей вернулся в квартиру следом за ней.

Неизвестно, что будет с этой семьей, когда Безымянные освободятся. Их заставят служить новым богам? Или убьют, как всех остальных? Скорее всего, второе, служителей там и так хватает.

Но пока все беззаботно. Протест девочки, единственного адекватного человека в этой квартире, принимают за подростковые капризы. Валерия думает о том, как и где урвать больше денег, которые ей совсем не нужны. А отец семейства где-то сжигает людей. В утренних и дневных новостях не было сообщений о серьезных пожарах, Полине не звонили ее боссы, а день уже подходит к концу. Получается, Евгений занят этим прямо сейчас и домой вернется нескоро.

Сергей как раз думал об этом, когда дверной замок снова щелкнул. Медиум обернулся – и не поверил своим глазам.

На пороге стоял Евгений Бондарев собственной персоной – живой, здоровый, не покрытый сажей, не пропахший дымом. Он выглядел так, будто и правда только что вернулся с конференции. Он показательно изобразил удивление, хотя Сергей видел бесовскую насмешку в его глазах.

Они всё знали – Бондарев и остальные. Раз они смогли избавиться от Андры и Доминика, то и подозрения Полины и Сергея разгадали без труда. Они поняли, что Евгения могут узнать, что опасно поручать ему следующее нападение.

Поэтому он сейчас здесь, а пламя разжигает кто-то другой.

* * *

Ему не следовало ждать, оставаясь в стороне до последнего, но Мириад Серафим и предположить не мог, что все произойдет настолько быстро. Он был уверен, что понадобится подготовка, особый ритуал, который укажет, что нападение вот-вот начнется.

Потому что огонь, который использовали в шоу, и огнем-то не был. Где-то задействовали лазерные эффекты, усиленные искусственным дымом, где-то – безвредные холодные вспышки. Люди, которые пришли сюда, были в безопасности.

Да и Глеб Горнов ничего особенного не делал. Притаившись у бокового выхода, Мириад не сводил с него глаз. Он ждал, что это существо сотворит дальше.

Он сразу понял, что нападение огнем проведет Глеб. Да, пожар мог разгореться где угодно, подходило любое здание с большим количеством людей. Однако был один нюанс: в большинстве ритуалов должны были погибнуть все намеченные жертвы. Следовательно, Глеб не мог ограничиться каким-нибудь офисным зданием: даже если бы большинство сотрудников сгорело, нашлись бы те, кто сумел выжить, а это могло сбить магический порядок и свести все к нулю. Зайдя так далеко, секта не стала бы рисковать.

Им нужно было замкнутое пространство, где люди не испугались бы огня – по крайней мере, не сразу. Благодаря этому их можно было окружить пламенем, сделать так, чтобы они не смогли убежать. Что подходит для этого лучше, чем фаер-шоу, куда люди приходят за огнем?

И он знал, кто из троих подозреваемых пойдет на такое шоу. Не Евгений, на котором зациклились Сергей и Полина. Возможно, он тоже чудовище, так ведь не единственное же! В захламленной квартире Глеба Мириад увидел билет на концерт с подписью: «До выступления кавер-бендов – шоу повелителей огня!» И дата – ровно через шесть дней после нападения на колесо обозрения. Все сошлось.

Мириад не стал говорить об этом Сергею и Полине, потому что от них все равно не было бы толку – они бы только сорвали ему охоту своими неуклюжими попытками помочь! Он мог бы сообщить Андре и Доминику, если бы они вернулись в Россию. Но Мириад слышал о том, что произошло с их самолетом, он знал, что это не случайность. Представители культа каким-то образом вышли на Андру, теперь он сам по себе.

Он не испугался этого, он знал, что справится. Мириад пробрался в амфитеатр через служебную дверь: использовать главный вход он не мог из-за оружия, спрятанного под плащом, а вот вскрыть эту дверь оказалось до смешного просто. Он остался на темной лестнице, и на него не обращали внимания, немногочисленные сотрудники были заняты подготовкой концерта.

Он почти сразу нашел среди зрителей Глеба Горнова. Тот ничего не делал, он пришел один и просто наблюдал за сценой. Он смотрел, Мириад – тоже. Он не нападал первым, потому что хотел проверить, не пришел ли с Глебом кто-то еще.

А вышло так, что своим бездействием он подвел всех собравшихся здесь людей.

Не было никакого предупреждения, не было подготовки и заклинания. Глеб просто поднял глаза к небу, улыбнулся – и началось. Тот огонь, что пару секунд назад был лишь иллюзией, безобидным рыжим светом, вдруг превратился в дикого зверя. А к этому моменту он уже был везде – на сцене, между рядами, у аварийных выходов. Следом за ним, будто верный охотничий пес, шел дым, теперь уже не белый, а грязно-серый. Он ослеплял людей, сбивал с толку, загонял в огненную ловушку – ведь, согласно ритуалу, они должны были сгореть, а не задохнуться.

Смена спокойной прохлады на обжигающий жар была настолько резкой, что в первые мгновения Мириад даже растерялся, а такого с ним прежде не случалось. Он хотел помочь людям, направить их к той двери, которую вскрыл и через которую проник сюда, но обнаружил, что ее больше нет. На место аварийного выхода повалились пылающие балки с потолка, надежно перекрывая путь.

Из-за этого он чуть не упустил Глеба, а когда снова отыскал его взглядом, тот уже стоял на сцене и с довольным видом наблюдал за результатом своих трудов. Люди умирали быстро, обычный пожар не убил бы их, но этот – легко. Они сгорали в каменной чаше амфитеатра заживо, Глеб идеально контролировал огонь, он никому не позволил спастись.

Мириад вспомнил, что Андра рассказывала ему про Алену: это существо было приспособлено к управлению пространством. Без особых слов и жестов, просто через связь с этим миром, которую ее прошедшее трансмутацию тело настраивало семь долгих лет. Глеб ничем не отличался от нее – возможно, он даже был сильнее.

Живых людей в зале почти не осталось, и стало ясно, что спасти их не получится. Поэтому Мириад оставил мысли об этом, оградился от того, что он допустил. О своих ошибках можно будет пожалеть позже, сейчас у него одна цель: уничтожить чудовище.

Он достал из-за пояса нож с серебряным напылением и двинулся к Глебу. Дым, который загнал в ловушку столько людей, неожиданно сослужил ему добрую службу: он отлично прятал серебристый плащ Мириада, делая его почти невидимым.

К тому же, Глеб не подозревал, что у него может быть враг. Он был хозяином положения, истинным повелителем огня – он, а не те шарлатаны, что до этого скакали по сцене. Он упивался своей властью, он торжествовал.

И в момент этого триумфа, когда пламя поглощало последних жертв, Мириад убил его. Охотник знал, что у него будет всего одна попытка. Алена, по словам Андры, была очень сильна, только Доминик и смог победить ее. У Мириада не было такой силы, а значит, ему оставалось надеяться лишь на эффект неожиданности и скорость.

Все получилось как надо. Он был спокоен и уверен в себе, его движения оставались четкими и быстрыми. Он налетел на Глеба сзади, одной рукой обхватил шею существа, удерживая его на месте, а другой вогнал ему нож под левую лопатку, прямо в сердце. Если это убило Алену, должно убить и его.

Глеб даже не понял, что с ним произошло. Его тело вздрогнуло так, словно через него пропустили электричество, а потом обмякло. Он, несокрушимый всего мгновенье назад, был мертв.

Огонь, лишившийся господина, больше не разлетался по залу пламенными щупальцами. Он стал обычным – пожирая остатки дерева в зале, он постепенно затухал. Но людям это помочь не могло, все, кто находился в амфитеатре, уже были мертвы.

Мириад бессильно смотрел на раскинувшееся перед ним разрушение. Угли и пепел. Дым и запах сгоревшей плоти. Запекшаяся кровь и расплавившийся пластик. Мог ли он это предотвратить? Вряд ли, ведь если бы он напал на Глеба, когда тот не был отвлечен, он сам мог погибнуть – а разрушение все равно началось бы.

А теперь он сорвал ритуал. Да, здесь погибли люди – не меньше сотни, а скорее всего – больше. Но Мириад неплохо разбирался в магии, он знал, что для такого сложного колдовства нужно огромное внимание к деталям. Во время принесения жертвы ни один человек не должен выжить, а он, Мириад, был жив. Получается, он не только отнял у секты сильнейшее оружие, но и лишил их одной необходимой жертвы.

Легкие шаги за его спиной отвлекли охотника, заставили резко обернуться, и он обнаружил, что он теперь не один в этом зале.

На сцене неподалеку от него стоял мужчина – рослый и широкоплечий, в тяжелых ботинках, черных брюках из плотной кожи, перчатках и застегнутой до самого подбородка куртке. Широкий, низко надвинутый капюшон не позволял разглядеть его лицо, но Мириад и без того знал, что это не один из подозреваемых, с которыми он говорил раньше. Перед ним стоял мужчина, что исключало Ольгу, а силуэтом он даже отдаленно не был похож на Евгения Бондарева.

– Вы, охотники, как чума, – тихо сказал он. Судя по голосу, он не был молод, но и старым не казался. – Кажется, что все очаги уничтожены, но одна крыса ускользает, чтобы потом снова принести неприятности.

Похоже, это он избавился от Андры и Доминика. Мириад чувствовал, что перед ним существо на порядок сильнее Глеба и Алены. Но ничего, ему и не с такими доводилось справляться!

– Мне следовало догадаться, что они пришлют кого-то подстраховать его, – Мириад кивнул на мертвое тело Глеба. – В конце концов, в торговом центре было двое.

– При всех жертвоприношениях было двое и будет двое. Ну так что? Даже если бы ты знал, что я здесь, ты бы не нашел меня.

Это верно: наблюдая за Глебом и зрителями в зале, Мириад ни разу не видел этого мужчину.

– Ты главный у них?

– Я тот, кто вернет в этот мир силу.

– Значит, главный, да еще и псих. Но это нормально – никто, кроме психа, не связался бы с Безымянными.

– Я служу истинным богам.

– Ты служишь тем, для кого ты – мясо, не обольщайся. Только это все не важно, потому что на тебе все и закончится прямо сейчас!

Мириад выхватил длинный кинжал, пристегнутый к бедру, и напал первым. На лезвии были высечены слова древней молитвы, этого должно было хватить, чтобы отправить душу того, кто продался Безымянным, в мир иной.

Но для этого все равно нужно было нанести удар, хотя бы ранить незнакомца – а у Мириада не получилось. Незнакомец ушел от атаки так легко и быстро, что за ним невозможно было уследить. Вот он стоял на месте – а вот его нет, и кинжал рассекает воздух.

Мириад не позволил этому замедлить себя, напал снова и снова потерпел неудачу. Этого хватило, чтобы разобраться: его соперник не просто быстрый, он прошел трансмутацию. Когда незнакомец срывался с места, Мириад слышал странный звук, отдаленно похожий на вой сильного ветра. Секунда – и человек в черном уже появляется на другом конце зала.

Скорее всего, он умел превращать материю в звук. А если так, дело не только в скорости: когда он в таком состоянии, его невозможно ранить, он неосязаем. Правда, чтобы самому нанести удар, ему нужно обрести плоть. Но он не позволял этому ослабить себя, он появлялся рядом неожиданно, там, где его меньше всего ждали, и бил без промаха. Трансмутация увеличила не только скорость, он был потрясающе силен – Мириад убедился в этом, когда один удар противника не просто выбил ему плечо, а раздробил кости так, что рука теперь висела на коже и остатках порванных мышц.

Незнакомец мог покончить с этим боем в одно движение, но он не спешил. Лишив Мириада возможности сопротивляться, он нападал снова и снова. Ему хотелось причинить как можно больше боли, принести как можно больше разрушения, прежде чем отдать останки своей жертвы смерти.

В этот момент Мириад четко понял, что проиграл. Такого с ним раньше не бывало: он вступал в бой с холодной уверенностью, зная, что победит. Не в этот раз. Он еще не был мертв, но осознание того, что сегодня его путь закончится, уже прошло через каждую клетку его тела.

Это не принесло того страха, который он ожидал, только странную горечь: все, кто находился в амфитеатре, будут мертвы, ритуал удался. Да, он убил Глеба, но есть ли от этого реальная польза? На стороне секты еще минимум одно чудовище, да и Ольга вряд ли осталась человеком после того, что произошло в замке.

– Отче наш… – окровавленными губами прошептал Мириад. – Сущий на небесах…

– Даже не начинай, – поморщился незнакомец. – Это тебе не поможет. Ты серьезно думаешь, что на меня повлияет какая-то молитва?

Мириад так не думал и молился не для него, а для себя. Его борьба завершена, потому что на то была воля Божия. Он знал, что однажды этот миг наступит, но не думал, что так скоро. Его тело уже было уничтожено: сломаны почти все кости, пробиты легкие, на животе – глубокая рваная рана. Он истекал кровью, силы покидали его, но он не чувствовал отчаяния. Скорее, странный, уже неземной покой.

В неожиданный момент просветления он вдруг понял, что нужно делать. Когда незнакомец поднял его за шею, Мириад направил всю оставшуюся у него энергию на левую руку – единственную уцелевшую. Он откинул в сторону капюшон и в пламени огня увидел лицо соперника.

Снаружи послышался вой сирен – сюда вызвали пожарных и полицию.

– Чтоб тебя, – процедил сквозь сжатые зубы незнакомец. – Да гори ты в аду!

Он с силой отшвырнул от себя Мириада, и тот упал в дальней части сцены. Незнакомец вернул капюшон на место и поспешил уйти, он не хотел, чтобы его здесь видели. Он знал, что и последняя жертва вот-вот умрет, ему не о чем было беспокоиться.

Мириад больше не чувствовал боли – все его тело немело. Хотелось просто лечь здесь и позволить смерти забрать себя. Он достаточно страдал в этой жизни, он заслужил покой! Но он так не мог. Он был воином и готов был сражаться до конца – особенно теперь, когда ему было за что сражаться.

Вместе с кровью утекали последние секунды его жизни, а он не оставался на месте, он полз вперед, чувствуя, как в распоротый живот набивается грязь. Он хотел добраться до ниши в каменной стене – туда огонь, скорее всего, не дотянется.

Это не изменило бы его судьбу, он все равно умер бы – Мириад четко понимал это, чувствовал, как распахнулись крылья ангела смерти у него за спиной. Но перед этим он хотел сделать все, чтобы пламя не сожгло его глаза.

Глаза, которые видели лидера секты.

* * *

Полина чувствовала, как на нее накатывает отчаяние, окружает водоворотом, уносит куда-то далеко-далеко, на самую глубину. Что бы они ни делали, это ни к чему не приводило. Когда им казалось, что они продвинулись на шаг вперед, оказывалось, что их просто пустили по ложному следу. Они продолжали терять и проигрывать.

И что теперь, конец? Четыре ритуала проведены, и стихий всего четыре. Означает ли это, что теперь Безымянные могут вернуться в любой момент и все кончено?

Людей ведь некому защитить: от Андры и Доминика избавились легко, в один миг, а теперь погиб Мириад Серафим – вместе с двумя сотнями посетителей амфитеатра. Он казался таким сильным, мудрым, опытным, Полина даже побаивалась его. Если с ним расправились так быстро и жестоко, остальным и вовсе не на что надеяться.

– Ты в унынии, – заметил Сергей. – Не надо, тебе это не идет.

– Кто бы говорил! Ты, по-моему, раньше меня захотел соскочить.

– Теперь перехотел. Некуда соскакивать: если мы это не остановим, вот так будут выглядеть целые города.

Он указал вперед, на возвышающиеся перед ними зрительные ряды. Пластик полностью расплавился, обуглился, застыл бесформенными комками на почерневшей каменной основе – или на трупах, которые теперь были повсюду. Пламя изуродовало их так сильно, что опознать многих можно было разве что по зубам.

А ведь Сергей прав, города могут стать такими. Машины стоят на дорогах, потому что их водители захлебнулись в пустых салонах. Люди, поднявшиеся на смотровую площадку, лежат неподвижно, окруженные кровью, вытекшей из носа и рта – у них лопнули легкие, и на последних фотографиях их лица уже были залиты алым.

Нельзя нигде укрыться, нельзя спастись. Ты бежишь в свой уютный, безопасный дом, запираешь дверь на все замки, подпираешь ее стулом и хочешь наконец вздохнуть с облегчением, но вздох не идет. Твое тело набито грязью изнутри, от нее не спрятаться, она заберет тебя.

Никаких больше праздников, никакой жизни. Вспыхнуть может кто угодно и когда угодно. Жених и невеста на собственной свадьбе. Дети на игровой площадке. Младенцы в люльках роддома. Если Безымянных интересует сама смерть ради смерти, они не будут выбирать, их невозможно будет остановить. Сколько на Земле жителей? Семь миллиардов, восемь? Развлечения на ближайшие пару веков им хватит, они вечные, они никуда не торопятся!

А если все так, то остается только один путь к победе: убить себя. Забрать у Безымянных хотя бы эту власть, не позволить им сделать из тебя игрушку. Чистая, честная смерть – пока не поздно…

Полина никогда в жизни не задумывалась о самоубийстве, а теперь, кажется, была готова. Однако принять решение она не успела – ее отвлек знакомый голос со стороны главного входа:

– О, вы уже здесь? Славно, не придется вас искать! Да, запах тот еще, давно такого не чувствовала, кажется, еще с войны.

Не решаясь верить своим ушам, Полина медленно обернулась. Может ли быть, что ей померещилось? Или это призрак? Но нет, Сергей повернулся вместе с ней – и он тоже их увидел.

Доминик и Андра прошли через полицейское ограждение и теперь направлялись к ним. Оба живые и здоровые, даже не обгоревшие! Правда, глаза Доминика снова были закрыты повязкой, но это такие мелочи после крушения самолета!

Он жив. Андра тоже жива, но Полина, к своему стыду, вынуждена была признать, что это для нее было не так важно. Не помня себя от радости, она сорвалась с места и бросилась к нему. Она налетела на него, обняла, а Доминик, который к этому не готовился, все равно без труда удержал ее. Он был намного сильнее, чем она предполагала.

– Живой, – шептала Полина. – Я так счастлива! Если бы ты только знал…

Наверно, она не имела права говорить ему такое. Полина подозревала, что, когда шок пройдет, ей будет неловко. Но сейчас ей было на это плевать, радость перевешивала все остальные чувства.

Андра и Сергей подошли к ним, ожидая, пока она отстранится от Доминика.

– Может, кто-нибудь объяснит мне, что происходит? – поинтересовался Сергей. – Почему вы живы?

– Ты не рад? – фыркнула Андра.

– Рад, а еще я готов убить вас! Вы хоть понимаете, что мы тут чуть с ума не сошли от волнения?! Если вы выжили, могли бы сообщить нам раньше!

– Возможности не было, – пояснил Доминик, когда Полина наконец отпустила его.

Она почувствовала, как ее лицо заливает краска. Пока Полина даже говорить не могла от смущения, она была благодарна Сергею за то, что он взял на себя беседу.

– Вас что, не было на том самолете?

– Почему? Были, – ответила Андра. – Собственно, поэтому мы и не успели до следующего нападения. Так что в чем-то наши неизвестные друзья преуспели, хотя цели у них, думаю, были гораздо глобальнее.

– Я ничего не понимаю, – нахмурился Сергей. – Я читал все новости, что были в интернете по той авиакатастрофе, видел видеозаписи. Самолет разбился и сгорел, никто не мог выжить!

– А ты что, до сих пор считаешь, что мы люди? – криво усмехнулась Андра.

Они действительно были в том самолете, когда он взорвался, и они упали на землю вместе с другими людьми. Андра не пострадала – ее спас тот самый Бо, которого Полина никогда не видела, но с каждым днем все сильнее хотела это исправить. Да и кто отказался бы от знакомства с существом, которое способно уберечь хрупкую девушку посреди пожара и разрушений?

Однако к Доминику Бо был не так милосерден. Он не стал помогать спутнику Андры, и за это Полина его вмиг возненавидела. Доминик получил серьезные раны – настолько серьезные, что спасатели, прибывшие на место авиакатастрофы, увезли его в мешке для трупов. Только в больнице патологоанатом с удивлением обнаружил, что мертвец-то, оказывается, жив.

И все же Доминику нужно было время – его тело было уничтожено почти наполовину. Он восстанавливался, стараясь не слишком пугать врачей, а Андра пробралась в больницу и ждала его там.

– Когда он выздоровел, мы сбежали, до выписки дело не дошло, – закончила свой рассказ Андра. – Так что местная больничка обойдется без документально подтвержденной легенды.

– Он не нуждался в твоей помощи, – указал Сергей. – Насколько я понял, он умеет восстанавливаться сам.

– Да, – кивнул Доминик. – Приятный бонус работы клинком ведьмы.

– Тогда какого черта ты не вернулась? Ты бы успела предотвратить это, если бы оставила его одного!

– Не могла, – отрезала Андра. – Это не обсуждается.

Полина ее прекрасно понимала. Для того, чтобы избавиться от них, представители культа взорвали целый самолет. Что, если бы они узнали, что Доминик выжил? Они, скорее всего, попытались бы его добить, а он не смог бы их остановить. Когда же он был достаточно силен, чтобы защищаться, они ушли из больницы вместе, ему не нужно было оставаться там.

И все бы ничего, но Полине не нравилось, как Андра смотрела на него, как он украдкой касался ее руки. Всего этого не было, когда они улетали в Чехию! Что там у них произошло?! Полина почувствовала, как ее душу обжигают горечь и обида, для которых, пожалуй, не было места. Она ему никто, он ей – тоже. Она не имеет никаких прав на него, а с Андрой Абате лучше не связываться. Усилием воли она заставила себя позабыть о том, что случилось, и вернуться к делу.

– Вы вовремя, – сказала она. – Точнее, поздновато, но могло быть и хуже. Вы нам особенно нужны, скоро ведь начнется хаос.

– С чего это? – удивилась Андра.

– А разве не ясно? Все четыре ритуала завершены, и если мы были правы, Безымянные освободятся.

– Почему ты решила, что ритуалов всего четыре?

Действительно, почему? Полина только сейчас сообразила, что ни Андра, ни Доминик не говорили о четырех ритуалах. Они вообще не обсуждали саму церемонию призыва Безымянных! Она просто решила, что раз стихий четыре, то и ритуалов – тоже.

Сергей был так же растерян, как и она, и это немного успокаивало.

– Тогда сколько их? – поинтересовался он.

– Шесть оборотов Земли вокруг солнца, шесть ритуалов, все просто. В этих магических традициях часто встречаются повторы. Помните, я ходила в магическую библиотеку, чтобы найти описание подходящего ритуала? Я нашла его. Я давно уже знаю, что пытаются провернуть наши маленькие друзья-садисты.

Она не знала этого раньше – только не после первой атаки. Жертвоприношение на пароме было неожиданным и вместе с тем универсальным. Десятки культов могли использовать его для своих нужд. Однако было второе убийство, потом – третье, добавились знания об Алене, о Безымянных, и картинка сложилась.

Они пробивают дыру в пространстве, готовят дверь, через которую должны вернуться забытые боги. Разрушение, порожденное массовыми смертями, подобно удару кувалдой по каменной стене. Первый удар, как бы силен он ни был, не снесет стену, он лишь оставит трещины, мелкие или глубокие. Второй удар эти трещины расширит, третий, может, выбьет пару камней. Но нужно определенное количество ударов, чтобы стена окончательно поддалась.

В этом случае – шесть. Четыре поклона, каждой из стихий, которыми повелевают Безымянные, четыре вида энергии, четыре стороны света. Четыре жертвы принесены, осталось еще две.

– Те, кто познал истину, и те, кто уверовали, – сказала Андра. – Так было записано в книге ведьм. Понятия не имею, что это значит, так что на этот раз у нас нет сведений о методе убийства. Зато, если я правильно поняла, у нас есть подозреваемые. Теперь, когда я и Ник вернулись, хрен они от нас уйдут! Если они расслабились, принеся четыре жертвы, их ждет большой сюрприз – их победа была не так значительна, как они считали.

– Вообще-то, этот пожар не был их единственной победой, – тихо произнесла Полина.

Нужно было сказать им. Она сама отвлекла их, когда бросилась обнимать Доминика, сама заставила остановиться у входа на сцену, откуда они просто не могли увидеть тело Мириада. Но теперь они заметили…

Полина рассказала им все, что знала – а знала она немного. Его обнаружила полиция, прибывшая в амфитеатр, когда пожар потушили. Он отличался от других трупов: он погиб не в огне. Но глядя на его тело, Полина не бралась сказать, что именно стало причиной смерти.

Он всегда казался ей таким сильным, таким смелым – почти непобедимым. И судя по тому, как помрачнела Андра, так и было. Может, они с Мириадом не были друзьями – но они уважали друг друга.

– В этом мире не так много существ, способных за пару минут превратить в фарш охотника его уровня, – вздохнула она. – Да, он был простым человеком, но еще – фанатиком своего дела, в охоте это помогает. Он не жалел себя ради того, во что верил. Тот, кто сделал это, однозначно не человек.

– И не существо уровня Алены, – добавил Доминик. – Я сражался с ней. Она была сильна, но не слишком.

– С существом уровня Алены он как раз справился, – вмешался Сергей. – Он убил Глеба Горнова, его тело почти не обгорело, его уже опознали.

– Тот, кто это сделал, был сильнее Глеба и Алены, – пояснила Андра. – Это тоже трансмутация, но отличающейся от той, что была проведена в замке семь лет назад. Думаю, Мириад сцепился с их лидером. Тот, кто ведет переговоры с Безымянными, частенько получает от них подарки – силу, способную представлять их волю. Своего рода аванс, который заставляет его работать на них с особым усердием.

– Но если это не один из тех, кто был в замке, мы его не знаем, – мрачно напомнил Сергей. – Мы проверили все контакты Алены. Только три человека были связаны с ее прошлым – теперь осталось два.

– Это не они, – пожал плечами Доминик. – В замке мы нашли четыре черепа, чудовищ изначально было всего четверо, и они прошли одинаковую трансмутацию. Тут у нас нечто другое.

– И мы ничего не знаем об этом, – отметила Полина.

– Думаю, скоро узнаем.

Андра задумчиво обошла тело Мириада, изучая его и след, который он оставил на обгоревшей сцене. Похоже, когда нападавший отпустил его, он полз вперед. Полине не хотелось и представлять, что он чувствовал при этом. Но для чего идти на такие мучения? В напрасной надежде спастись?

Другой причины Полина не видела, а вот Андра считала иначе:

– Он спасал от огня глаза, и у него получилось. Похоже, он не верил, что нас могли убить так просто, и оставил нам подсказку.

Полине сложно было представить, какой силой воли нужно обладать для такого. Мириад знал, что умирает, его наверняка переполняли боль и страх. Любое живое существо на его месте извивалось бы от боли и молило о пощаде. А он каким-то чудом помнил о своей миссии до конца. Когда он умер, его голова достигла каменной арки. Огонь смог опалить лишь его ноги, пожарные успели вовремя.

– Хороший воин, – задумчиво проговорил Доминик. – Один из лучших, кого я знал. Со своими недостатками как человек, но охотник великолепный.

– Ты не обязан этого делать, если не хочешь, – напомнила Андра. – Но, думаю, он хотел отдать тебе свои глаза.

– Мы с тобой всегда казались ему меньшим из зол. Как считаешь, если бы не эта авиакатастрофа, он бы позвал нас с собой?

– Скорее всего. Он был фанатиком, но не дураком. Какая разница теперь? Мы уже не сможем ему помочь.

– Но сможем за него отомстить.

Доминик опустился на колени возле мертвого тела, осторожно провел пальцами по окровавленной голове, чтобы найти глаза. Он ненадолго замер, а потом резко стянул с лица тканевую повязку – в ней больше не было необходимости.

Ему удивительно шли светлые глаза мертвого охотника.

Глава 9

– Олег Вячеславович, к вам гостья, – раздался из динамика голос секретарши. – Она сказала, что вы ее ждете, но ее имя в моем списке не значится. Вы и правда кого-то ждете?

Судя по легкому презрению в голосе секретарши, она уже знала, с кем имеет дело. Ей приходилось выпроваживать этих дам с «назначенными встречами» чуть ли не каждый день: торговых агентов, представительниц правозащитных организаций, жен уволенных им сотрудников. Все они были бесполезны, разговоры с ними лишь отняли бы у него время и нагнали бы на него скуку. Поэтому Олег и нанял секретаршу, способную работать надежным фильтром между ним и этими ничтожествами.

– Как ее зовут? – спросил он, хотя наперед знал, что это имя ему ничего не скажет. Он не назначал на этот день никаких встреч.

– Андра Абате.

В этот миг Олегу показалось, что с ясного неба сорвалась молния, влетела в его кабинет и прошла сквозь него, разрывая его на куски. По крайней мере, ощущения были именно такие: сердце замерло на пару секунд, а потом забилось быстро-быстро.

Он знал, что такая реакция непозволительна для человека его статуса, но ничего не мог с собой поделать. Как она нашла его? Как вообще вычислила, что он связан с этим? Олег долго обдумывал эту операцию, он все организовал так, чтобы даже его помощников не связали с ритуалом, не говоря уже о нем самом. Все, кто с ним встречался, погибали, никто не мог выдать его Андре Абате!

Да и сама она была мертва – по крайней мере, она должна была умереть. Он все для этого устроил! Он задействовал связи в Чехии, которые безотказно сработали во время взрыва в замке. Помогли они и на этот раз: самолет, в котором летела Андра, рухнул. Может, она и была одной из самых опасных охотниц за нечистью – возможно, даже не человеком, – но падение и последовавший за ним пожар должны были убить ее!

Огонь все убивает. Разве нет?

– Пропустить, – еле слышно произнес он.

– Олег Вячеславович, у вас все в порядке? – заволновалась секретарша.

– Пропустить, я сказал!

Секретарша не просто пропустила гостью, она вошла вместе с ней; видно, ей хотелось убедиться, что у Олега все хорошо. А Олег на нее даже не смотрел, он не сводил глаз с охотницы.

Андра Абате была даже красивей, чем на фотографиях, которые он видел – и она совершенно не напоминала охотницу. Скорее, перед ним стояла бизнес-леди в дорогом деловом костюме, юбке и пиджаке цвета березового пепла. Этот оттенок и простой крой подчеркивали ее аристократичную бледность и совершенство фигуры. В голубоватом свете ламп его офиса казалось, что ее волосы сделаны из жидкой платины, а серые глаза словно выточены из кремня.

Ее лицо было невозмутимо, очищено от любых эмоций – на нем не было ни злости, ни грусти, ни ярости. А ведь раз она вышла на него, она многое знает о нем, поводы для мести у нее есть! Как много ей вообще известно?

Его инстинкты били тревогу, сила просилась наружу, но он сдержался. Олег уже недооценил ее один раз, вторую ошибку он мог и не пережить.

– Добро пожаловать, – сдержано улыбнулся он. – Прошу прощения, я забыл предупредить мою помощницу о вашем приходе.

– Не страшно, – отмахнулась Андра. – Я знала, что эта ситуация быстро разрешится.

Не дожидаясь его приглашения, она села на стул для гостей. Секретарша, казалось, была готова вцепиться ей в волосы – она не привыкла к такой наглости в общении со своим боссом.

Но она была достаточно умна, чтобы предоставить все решения Олегу. Она лишь поинтересовалась:

– Принести вам что-нибудь, Олег Вячеславович?

Она обратилась только к нему, на гостью даже не посмотрела.

– Не нужно. И пока наша беседа не закончится, ко мне никого не пускать, все звонки перенеси на потом.

– Как скажете.

Он дождался, пока она ушла, и занял свое место – высокое кожаное кресло за столом. Первая волна шока отступила, теперь Олегу нужно было держать себя в руках. Андра не станет с ним драться, только не здесь, да и ему это не выгодно. Но уже то, что она застала его врасплох, чертовски злило.

– Я удивлен, – признал он. – Могу я узнать, как вы вышли на меня?

– Вас выдал Мириад Серафим.

– Боюсь, мы не знакомы.

– Вы убили его, – просто сказала Андра. – Не нужно лгать, это достойно ваших подчиненных, не вас.

Как, как она могла узнать?! Олег не сомневался, что в момент смерти Мириада никого рядом не было, а огонь уничтожил все следы!

Он почувствовал, как на лбу выступают крупные капли пота. В прохладе кабинета они слишком очевидно выдавали его страх.

– С его помощью мы узнали, как вы выглядите, Олег, – уточнила она. – Дальше опознать вас и выяснить все, что можно, по полицейским каналам, было делом техники.

– И что же знает обо мне полиция?

– Что вас зовут Олег Каргаев и вы родились тридцать восемь лет назад. Ваши родители не были ни бедны, ни богаты, самая обычная семья среднего достатка, и вам пророчили такую жизнь. Но вы оказались неожиданно умны и одним из первых заскочили в разгоняющийся поезд компьютерных технологий. Вы уехали из страны, основали свою компанию в США, потом перевезли ее в Россию. Уже к тридцати годам у вас было все, о чем можно мечтать, и ваше благосостояние продолжает расти. Вы богаты, наделены властью, успели побывать на всех без исключения континентах и пожить в пятидесяти четырех городах больше двух месяцев. Я могла бы перечислить и путешествия покороче, но это скучно и долго. За эти годы ваши родители умерли, с другими родственниками вы никогда не были близки. Вы сменили порядка трех десятков любовниц, но ни с одной из них даже не говорили о браке. Одна из них обманом забеременела от вас и, насколько мне известно, требовала финансовой поддержки. Которую вы готовы были дать, о чем говорили всем знакомым – вот только за месяц до родов та женщина погибла. Ее убили пятнадцатью ударами ножа в живот и грудь. Вот, собственно, и все самые яркие события вашей жизни. Той ее стороны, которую можно назвать человеческой.

Она знала о нем гораздо больше, чем он о ней, и это раздражало. Прошлое Андры Абате было надежно скрыто, да Олег и не прикладывал особых усилий, чтобы узнать его. Если она умрет, то какая разница? А оказалось, что разница все же есть.

Знание – сила, ему следовало бы помнить об этом.

– Ловко, – оценил он. – Но если вам столько известно обо мне, зачем вы здесь?

– Это известно полиции, не мне. Мне нужно то, о чем они даже не подозревают. Как вышло, что вы возглавили секту?

Он по привычке собирался все отрицать, но запнулся на полуслове. Она все знает, это очевидно. Она не примет дешевый обман. Он мог вообще ничего не говорить, выгнать ее из офиса прямо сейчас, и в таких обстоятельствах она не стала бы настаивать. А с другой стороны, зачем молчать? Что будет, если она узнает правду? Может, это переманит ее на его сторону? Олег прекрасно знал, что сейчас он выигрывает – четыре стадии ритуала уже проведены, остались всего две. Даже если Андра будет знать о них, она не сможет помешать.

– Я жил в США, когда мне открылась тайна культа.

– Ну конечно, – криво усмехнулась Андра. – Они частенько приглашают богатеньких малолеток, вы им выгодны.

– Дело не в выгоде, а в понимании этого мира. Я был уверен, что я не просто его знаю, что я его контролирую. Оказалось – напрасно, потому что все вокруг было намного сложнее, чем я думал.

Он тогда поверил не сразу – он сопротивлялся правде, потому что она казалась слишком дикой по сравнению с привычными ему убеждениями. Магии не бывает. Чудовищ не существует. Боги – это всего лишь миф, выдуманный людьми, которых природа обделила мозгами. Олег был человеком науки, он ни в чем не сомневался.

Но в ответ на его взвешенные, тщательно подобранные аргументы ему показали чудеса. Он узнал, что в мире есть свод законов, которые не изучают в школе. Это была власть за гранью его понимания – и она ему нравилась.

Эти знания оживили Олега. Головокружительный успех утомил его, он привык к тому, что все доставалось ему легко, реальность казалась ему познанной и завоеванной. Теперь же он снова был ребенком, начинающим бесконечное путешествие с первого шага.

В США секта была великолепно развита, и поначалу это было преимуществом: он сразу получил больше бесценной информации, чем многие новички. Но вскоре Олег захотел большего, он привык править, а местные лидеры держали свои позиции крепко и уступать не собирались.

Зато в России культ древних богов почти угас. Тайные храмы, скрытые под землей, пустовали. Потомки жрецов из прошлого хранили книги и артефакты скорее как семейную реликвию, они не пытались понять, какое сокровище им досталось, и использовать его.

– Вот, значит, зачем вы вернули компанию в Россию, – рассмеялась Андра. – Но ваши маркетологи превратили это в великолепный пример патриотизма.

– Маркетинг создан для развлечения толпы, а не для разглашения истины. Я вернулся, потому что хотел вернуться.

– И вы получили то, что искали?

О, это он как раз получил – и даже больше. Олег был уверен, что ему придется бороться за внимание богов не один год, но они ответили ему почти сразу. Позабытые, жаждущие мести, они ждали такого, как он. Их голоса, похожие на рокот грома, звучали у него прямо в голове и отражались в сердце. Они научили его смешивать травы, рассказали, где хранятся полные энергии кристаллы…

– Они изменили меня, сделав сосудом своей власти!

– Поменьше пафоса, – поморщилась она. – Они всего лишь провели вас через трансмутацию. Обычно Безымянные не занимаются этим сами, только людей учат. Но в вас они обнаружили потенциал.

– Хотя бы это вы признаете!

– Это не такое значительное достижение, как вы думаете. Вас наделили властью не для того, чтобы скрасить вам существование. Вы стали инструментом, который служит определенной цели. Именно так была создана секта.

Ему хотелось возразить ей, но возразить как раз было нечего. Повинуясь голосам, он действительно возродил культ. Со своей новой силой он без труда доказал своим последователям, что магия существует. Если они будут служить, боги помогут и им, исцелят от болезней, сделают бессмертными, исполнят все их мечты.

Вскоре голоса завели речь о том, что им нужно вернуться – это было около десяти лет назад. Они рассказали Олегу о ритуале, построенном на человеческих жертвах. Свершить ритуал должны были существа, порожденные остатками их человеческой плоти и крови от прошлого пришествия.

Сначала Олег попытался создать таких существ сам, но у него ничего не получилось. Описания из древних книг не помогали, он большую часть жизни провел вдали от магии и не мог сделаться талантливым колдуном за счет одного лишь страстного желания.

Когда боги поняли, что он не способен им помочь, они нашли другой выход. Они указали ему, где хранятся головы тех, что были созданы их прошлыми последователями несколько веков назад. Тогда культ, располагавшийся на территории Чехии, пытался провести тот же ритуал, но потерпел неудачу. Лишь чудом верховному жрецу удалось замуровать головы созданных чудовищ до лучших времен. Теперь боги провели Олега к этим головам, сказали, что чудовища будут подчиняться ему, станут оплотом его власти.

– Я помогал им, а они вели меня, – заявил он. – Мы всегда были едины! Когда я узнал, что существам нужно семь лет на полное восстановление их возможностей, это не напугало меня. Что означают семь лет, когда впереди тебя ждет целая вечность? Я знал, что они на моей стороне, я верил им – и не зря!

Он ждал, что она будет впечатлена, поражена даже. Кто угодно был бы на ее месте! Охотники привыкли иметь дело с жалкими выродками вроде вампиров или демонов, а он рассказывал ей про богов. Как она могла слушать такое спокойно?

Но Андра лишь укоризненно покачала головой.

– Да… нехило они обвели тебя вокруг пальца. Вполне в духе Безымянных.

– Не называй их так! – возмутился Олег. – У них есть имена, и это великие имена!

– Да, если они крадут, то как раз великие имена, спору нет. Ваней Ивановым они тебе не представятся, они себе на визитку напишут «Чернобог», «Сварог», «Род» или что-нибудь в этом духе. Или они сейчас по-другому себя ведут? Подняли ставки, тырят по-крупному? Будды и Вишну?

– Ты хочешь сказать, что они – не те боги, которыми называются? – поинтересовался Олег. Он не верил ни одному ее слову и не собирался верить.

– Они могут быть этими богами, а могут и не быть. Иногда роль бога играет один и тот же Безымянный, а иногда они примеряют один и тот же образ. Это как с Джеймсом Бондом – персонаж один, актеры разные.

– Ты превращаешь это в фарс!

– Так это и есть фарс, только вселенского масштаба, – развела руками Андра.

– Зачем им брать чужие имена, если они так могущественны?

– Ты меня совсем не слушаешь… Они не берут чужие имена, вы сами их даете, вот как ты быстренько записал их в боги. Имена нужны людям, не Безымянным. Вы привыкли, что каждое живое существо должно быть названо, если вы общаетесь с ним. Но для них система работает по-другому. Никто не дал им имен, потому что никто не собирался их создавать, порождать – если угодно. Они – ошибки мироздания, трещины в магической материи. Сильны ли они? Невероятно, запредельно сильны, ты и сам почувствовал это. Они годятся на роль ваших языческих богов, они были в числе таких богов когда-то. Но все образы, связанные с ними, – исключительно ваша фантазия.

– Они не то мне сказали!

– Дружочек, так это называется ложь! Безымянные всегда врут, это их нормальное состояние.

Он не собирался ей верить, не должен был, но и пропустить ее слова мимо ушей не получалось. Олег знал, что эти слова вернутся к нему, когда она уйдет, заставят сомневаться снова и снова.

Но не сейчас.

– Не знаю, что они тебе наобещали, однако сведется это к одному: разрушению, – продолжила Андра. – Едва они выберутся из своей клетухи, как ваш мир превратится в один огромный мангал.

Что ж, теперь настал его черед ликовать.

– Именно это они мне и обещали!

– Серьезно? – она изумленно приподняла бровь. – Ты сражаешься за то, чтобы они уничтожили твой мир?

– Да! – зло выкрикнул Олег, надеясь, что секретарша его не услышит.

Он хотел отплатить ей за свой недавний шок равным по силе шоком. Кто угодно был бы поражен на ее месте, а уж она, охотница, и подавно. Олег давно усвоил, что все эти добренькие борцы за справедливость легко теряют контроль, когда речь заходит об уничтожении мира.

Но Андра продолжала невозмутимо рассматривать его серыми, как кремень, глазами.

– Феерический идиот, – только и сказала она.

– Что?..

– Ты смертный, Олег. Ты сделан из плоти и крови. «Смертный» означает, что тебя может забрать смерть, если ты не в курсе.

– Они изменили меня!

– Они только усложнили смерти задачу, но ничего, Мрачный Жнец любит хороший вызов. Ты думаешь, что ты особенный? Искренне в это верили только твои мама и бабушка, да будет земля им пухом. Безымянных не волнуют прислужники, для них все люди на одно лицо. Считая их богами, ты подсознательно делаешь их добрыми, благородными, может, суровыми, но всегда справедливыми. А Безымянные – это дикие животные, которых интересует исключительно хаос, потому что только он может их развлечь.

– Я тоже жду этот хаос, потому они и выбрали меня.

– Тебе-то он зачем? Реки крови и вечные пожары – это не так круто, как ты думаешь.

– Все лучше, чем это! – Олег указал рукой на город, раскинувшийся за широким окном его кабинета. – Сытая жизнь – это бездарная жизнь. Все покупается и продается, любой человек не важнее предмета, любого можно купить, просто цена у всех разная. Виртуальная реальность важнее настоящей, потому что там интересней. Я-то знаю, я ее продаю! А люди будут жрать у меня с рук, лишь бы выбраться из своего серого мирка и хоть немного пожить по-настоящему. Вокруг нас – одни маски, лживые улыбки для фотографий, губы трубочкой и игра мышцами на камеру. Это, безусловно, такой же ритуал, как былые войны. Но войны были честнее! Я хочу, чтобы за жизнь снова нужно было сражаться, чтобы медицина столкнулась с новой чумой и боролась с ней, а не искала сотню новых способов увеличить сиськи очередной шлюхе да убрать морщины любой ценой.

– Если делом займутся Безымянные, люди в любом случае проиграют. Так что, надеюсь, ты не слишком веришь в эти свои бредни шестнадцатилетнего романтика, потому что будущего у них нет.

– Я и не говорю, что желаю людям победы и просветления. Я хочу, чтоб они боролись! Это и есть моя цель. А уж умрут они или нет – мне безразлично. Мои боги знают об этом, за то и ценят!

Он ожидал, что она попытается читать ему мораль, а она задумалась, потом кивнула.

– Да, думаю, этим ты их задел, таких мразей среди людей немного. Поздравляю, ты заключил выгодную сделку, бойня в стиле Безымянных – это как раз для тебя.

– Это все? Ты мне больше ничего не скажешь?

– А чего еще ты от меня ожидал? Что я попрошусь к тебе разносчицей кофе? – Андра наклонилась вперед, заглянула ему в глаза. – Ты уверен, что можешь дать мне хоть что-то?

Нет.

Конечно же, нет.

Олег вдруг понял это с предельной ясностью. Она слишком много знала о его богах – он упрямо отказывался звать их Безымянными. Она была спокойна, она не умерла во время взрыва, она пришла к нему, как истинная хозяйка положения.

Он ничего не мог ей предложить, но и сдаваться не собирался.

– Ты попытаешься меня остановить, – сказал он. Это не было вопросом.

– Естественно.

– Зачем ты пришла? Почему предупредила меня, что ты еще жива?

– Так интересней, – подмигнула ему Андра. – Я решила чуть упростить тебе задачу, хотя у тебя ничего не получится.

Она блефовала, Олег пытался заставить себя поверить в это и не думать ни о чем другом.

– Пошла вон отсюда.

– Да, ты прав, я задержалась. Тебе нужно готовиться к следующему ритуалу – ведь осталось всего пять дней!

Она ушла из его офиса, не прощаясь ни с ним, ни с секретаршей. Когда за ее спиной закрылись двери лифта, Олег вышел из своего кабинета. В холле его ждала не только секретарша, но и двое вызванных ею охранников.

Это были лучшие его люди – преданные рабы богов и опытные воины. Один провел в тюрьме почти половину своей жизни и вышел оттуда хищником, пьянеющим от запаха крови. Другой десять лет скитался по иностранным легионам – многие зарабатывали там непростые деньги, но ему больше нравилась сама возможность убивать безнаказанно.

Они умели драться, многое знали о магии и давно позабыли о жалости. Они провожали Андру Абате жадными взглядами; она была на голову ниже каждого из них. Да, они не были чудовищами, как те четверо существ, что были сотворены из найденных в тайнике голов, но они все равно были сильны.

– Вы пойдете за ней следом, – велел Олег. – Дождитесь, когда она отъедет подальше от моего офиса, и разберитесь с ней. Мне все равно, что вы с ней сделаете – трахнете, убьете, убьете и трахнете, это ваше дело. Но я хочу, чтобы ее труп не стал для меня проблемой.

– Конечно, шеф, – ухмыльнулся один.

– Мы не дадим ей пропасть зря, – кивнул второй.

Они направились следом за Андрой, два его лучших воина – он не брался сказать, сколько оборванных жизней за спиной у каждого из них, сколько крови у них на руках. Эта сука пожалеет, что пришла сюда и посмела самодовольно смотреть ему в глаза! Не важно, как она выжила в том самолете – скорее всего, почуяла неладное и не поднялась на борт, вот и весь секрет, но это не спасет ее от опытных головорезов. На сей раз она перешла черту, удача ее не спасет, его люди знают свое дело…

Больше этих двоих никто никогда не видел.

* * *

– Все не так плохо, как я ожидала, – заметила Андра. – Да, он умен, но это сочетание интеллекта и житейской мудрости, не более. Он из тех, кто даже собственную мать умудрится продать «две по цене одной», и кто-то на это клюнет. Типичный представитель современных людей, предсказуемо далекий от магии.

– Не сказала бы, что он далек от магии, после всего, что он сделал! – возразила Полина.

– Он двигался вслепую, делал то, что ему говорили. Похоже, он даже не понимает до конца, что произошло с его телом. Для него новые способности – это что-то вроде поцелуя в лоб от его милых богов. Он не представляет, что такое трансмутация на самом деле, что это необратимый процесс. Как и вы, раньше он был связан с магией лишь сказками. Это нам на руку.

– С какой стороны?

– Он взялся за очень сложный ритуал, где одна ошибка может свести на нет все предыдущие достижения, – пояснила Андра. – Нам просто нужно сделать так, чтобы этот Акела промахнулся, и – пожалуйста, человечество может бездарно прожигать свою жизнь дальше.

Они разговаривали с ней так, будто ничего не случилось, – Полина и Доминик. Сергей так не мог, ему едва хватало сил сдерживаться, просто молчать и не нарываться. Если бы на ее месте был кто-то другой, он бы уже высказал ей все, что о ней думает. Но с Андрой Абате шутки плохи, и ему приходилось молчать, прожигая взглядом оконное стекло.

Она все равно заметила. Сергей вдруг понял, что в комнате повисла напряженная тишина, он почти чувствовал у себя на спине испытующий взгляд Андры – ровно между лопаток.

– Хочешь что-то сказать – скажи, – предложила она. Вполне миролюбиво, и все равно Сергей почувствовал, как от ее голоса у него пробегает мороз по коже.

Сказать или нет? Отмолчаться, пожалуй, не получится, ему давно хотелось выпустить гнев наружу.

Он резко обернулся, но от подоконника не отошел, ему нравилось чувствовать за спиной только стену и ничего больше. Вернее, никого больше.

– Почему ты не убила его?

– Олега? – уточнила Андра.

– Кого же еще!

– Почему ты решил, что я могла его убить?

– Потому что знаю это!

Он и правда не мог объяснить, он просто знал – но медиуму и этого хватало. В тот день в московском офисе Олега Андра была намного сильнее его. Он ведь был один, без охраны своих приспешников и двух оставшихся чудовищ! Так что ей помешало?

– Ты кое-что путаешь. Не я могла его убить – ему подарили сильное новое тело, для меня этого может оказаться многовато, а ломать ногти просто так не люблю. Бо, скорее всего, мог его убить, это правда. А он не захотел. Возможно, это был каприз, нежелание слишком рано заканчивать игру, а может, он понимает, что убийство Олега на этой стадии ритуала лишь усложнит нам задачу. Он так решил, я не спорю, я просто принимаю его решение.

Сергей ушам своим поверить не мог.

– Ты серьезно? Хватит уже списывать все на этого мистического Бо, ты нас совсем за идиотов держишь? Его никто никогда не видел, никто с ним не общался, а я не чувствую его энергии. Почему, если он так силен? Я должен был почувствовать! Но, конечно, способностей медиума недостаточно, чтобы почувствовать плод твоего воображения.

Он оглянулся по сторонам, чтобы понять, кто на его стороне. Полина готова была поддержать его, он видел, потому что она прошла через те же сомнения. А вот Доминик со скучающим видом читал книгу. Похоже, все происходящее здесь его не интересовало – словно он знал исход заранее.

Андра тоже осталась равнодушна. Сергей понимал, что должен радоваться этому, однако то, что он не способен ее задеть, лишь усиливало его гнев.

– Если Бо существует, я хочу его увидеть!

– А он не цирковой клоун, чтобы перед кем попало кругами ходить, – отмахнулась Андра. – Поверь мне, в твоих же интересах никогда с ним не встречаться.

– О чем я и говорю! Нет никакого Бо, ты сама приняла решение не убивать Олега! Разве он не достоин этого после всего, что сделал? Или ты боишься его из-за того, что он сделал с Мириадом Серафимом?

– Ты сейчас наговоришь лишнего, – предупредил Доминик, не отрываясь от книги.

– Да ну вас к черту! Мы уже упустили четыре ритуала. Четыре! У нас были все шансы предотвратить последний ритуал, а мы облажались. Теперь мы даже не знаем, где искать, потому что ни хрена не понятно, что такое «убийство познавших истину». Единственная наша нить – это их лидер, который мог бы быть мертв, а он жив и готовит новое нападение. Может, для вас это и игра, но для меня – нет!

Он направился к выходу, не дожидаясь ответа, ему больше не хотелось быть здесь. В глубине души Сергей надеялся, что Полина последует за ним, но она осталась там. Конечно, тысячи трупов для нее не так важны, как ее любимый Доминик! Эта дуреха даже не понимает, что он верен не ей и не общему делу, он просто на побегушках у Андры!

Сергей не собирался и дальше действовать по их плану. Он знал, что он не так силен, как охотники, а раз даже Мириад не справился, то ему и подавно не следовало лезть в драку. Но медиум все равно мог повлиять на то, что произойдет дальше, спасти хотя бы несколько жизней. Ситуацию в целом это не изменит, однако для него станет маленькой победой.

Он снова ехал к квартире семьи Бондаревых. В памяти стоял тот разговор на лестнице – с худенькой девчонкой, которая поняла правду раньше взрослых. Она семь лет знала, что ее отца больше нет, что его тело заняло неизвестное ей существо, которое каждый день смотрело на нее из родных глаз. Как она не сошла с ума – непонятно, мало кто выдержал бы такое. Но она справилась, и теперь Сергей хотел ей помочь.

Завершение ритуала все ближе – осталось десять дней до последнего нападения, и все будет кончено. Значит, у существа, присвоившего жизнь Евгения Бондарева, больше нет причин скрываться. Оно начнет действовать решительней, а если его семья что-то заподозрит, он просто избавится от них.

Вот от этого и хотел уберечь их Сергей. Он пока не знал, как, ведь Валерия вряд ли поверит обвинениям против ее мужа. Но девочка его поймет, он не сомневался. Сергей был готов пойти на любые меры, вплоть до лжи и нарушения закона. Главное – вывезти их отсюда, а все остальное не важно.

У него будет всего одна попытка. Если Валерия прогонит его, она наверняка расскажет Евгению о его визите, и это может подтолкнуть чудовище к непоправимому.

Сергей вошел в подъезд вместе с другими жильцами, но далеко не продвинулся – его мгновенно заметила угрюмого вида консьержка.

– Мужчина! Вы к кому?

– Разве вы меня не помните?

– К кому вы? – раздраженно повторила она.

– К Валерии Бондаревой.

– Чего это вы ходите к замужней женщине?

Гнев нарастал, Сергею хотелось схватить ее за волосы и приложить лицом о стол. Такого с ним раньше не случалось.

– Не притворяйтесь, что не узнали меня, уверен, у вас неплохая память на лица, – поморщился Сергей. – Я был здесь пару дней назад, этого недостаточно, чтобы меня забыть.

– Тогда вы приходили с коллегой, а теперь – один!

– Я взрослый человек и не нуждаюсь в сопровождении.

– По какому вопросу вы пришли?

– По деловому, и это уже конфиденциальная информация.

– Вас нет в списке гостей! – Консьержка ткнула пальцем в дешевую школьную тетрадь. – Если бы Валерия Игоревна вас ожидала, она бы меня предупредила!

– Это срочное дело, она не знала, что я приеду.

– Что за дела такие срочные?

– Слушайте, вы можете просто позвонить ей? – Сергей начинал терять терпение. – Пусть она сама вам скажет, пускать меня или нет!

Он не знал, что будет делать, если Валерия Бондарева откажется с ним говорить. Ему оставалось надеяться если не на ее благоразумие, то хотя бы на ее любопытство.

Но консьержка и здесь не пошла ему навстречу.

– Не могу.

– Почему? Вот же телефон! И не говорите, что не знаете их номер.

– Номер-то я знаю, но что толку звонить, если мне все равно не ответят? Телефон будет дребезжать в пустой квартире.

– Как это – пустой?

– А вот так! – с необъяснимым злорадством заявила консьержка. – Нету там вашей Валерии Игоревны! Сегодня утром она и Евгений Федорович вместе с детьми уехали. Сказали, что их не будет все выходные, потому что у них семейная поездка. Семейная, понимаете? А тут – вы! Стыдно…

Она еще что-то говорила, но он не слушал. Эта новость должна была шокировать Сергея, загнать его в угол, а вместо этого она стала той самой подсказкой, которую он ждал… Которую все они ждали.

Пятый ритуал – жертвоприношение тех, кто познал истину. Семья Евгения Бондарева подходила идеально! Они верили – по крайней мере, некоторые из них, – что живут все с тем же мужем и отцом, которого знали. Но он перестал скрываться и открыл им свою истинную сущность.

Или еще откроет – раз они уехали с ним добровольно, значит, ни о чем не догадываются. Он вроде как устроил семье приятный сюрприз – ведь они так давно не путешествовали вместе! Валерия, конечно же, с восторгом согласилась, а дочерей никто не спрашивал.

Теперь Бондарев увезет их подальше, туда, откуда они не смогут убежать, и покажет им свое истинное лицо. Сергей не брался даже представить тот ужас, который они почувствуют в этот миг – боль, страх, осознание предательства и безысходность сплетутся воедино и будут с ними до самой смерти.

А через несколько дней они станут жертвами, новым ключиком, открывающим дверь в этот мир для позабытых богов.

* * *

Могли ли они догадаться, что так будет? Да, пожалуй: из прошедшей трансмутацию четверки, только Евгений Бондарев сумел сохранить семью, и вряд ли это было случайностью. Однако они привыкли к тому, что ритуал требует массовых жертв – чем больше, чем лучше, и смерти всего трех человек казались здесь неуместными.

С другой стороны, прошло время ритуалов, где жертвы не имеют значения. Стихии все равно, кого пожирать, это правда. Но на пятом и шестом этапах жертвы важнее, чем способ убийства – познавшие истину и уверовавшие.

Думая об этом, Доминик все равно не чувствовал сожаления. Может, и должен был, да не получалось: он не знал этих людей, не встречал их раньше, и они имели для него не большее значение, чем погибшие во время предыдущей жатвы. Что, впрочем, не означало, что он готов был махнуть на них рукой. Когда Сергей обнаружил их пропажу, до нужной даты оставалось несколько дней, они могли все исправить.

Но для начала необходимо было найти их, а это оказалось не так просто. Полицейские источники сообщили, что Бондаревы покинули Москву на собственной машине, а дальше их след терялся. Полине потребовались почти сутки, чтобы собрать информацию о недвижимости Евгения – все эти семь лет он тщательно маскировал каждую сделку. Должно быть, готовился.

Загородных домов у него хватало – на него и Валерию было оформлено семь коттеджей. Это слишком много, проверить всё сами они не могли, а посылать туда полицейских не имело смысла: Евгений легко избавился бы от обычных людей.

Если бы Мириад все еще был жив, было бы легче – он бы проверил один из домов. Но у них был шанс осмотреть всего два, и нужно было выбирать тщательно.

– Судя по выезду из города, они направились в эту сторону, – Полина водила пальцем по большой карте, занимавшей в их квартире весь обеденный стол. – В этом направлении расположено три дома.

– И не факт, что они поехали в свой дом, – заметил Доминик. – Он мог повезти их куда угодно.

– Не факт. Но если мы предположим, что он повез их неизвестно куда, мы вообще не продвинемся.

– Скорее всего, он пока держит их в неведении, – добавила Андра. – Так ему проще контролировать их и не тратить время на попытки побега. Поэтому добрый папа повез их «на дачу».

– Ну и какие из этих трех домов мы проверим?

– Все три.

– Как это? – удивилась Полина. – Как мы успеем? Ты же говорила, что нам нельзя разделяться по одному!

– Если уж совсем точно, это вам нельзя разделяться – тебе и Сергею. С вами всегда должен быть кто-то, кто вас защитит. Поэтому со мной поедешь ты, а с Ником – Сергей.

Доминик кивнул, это был разумный выбор. Сергей продолжал порыкивать на Андру, он винил ее в том, что она не убила Олега и допустила похищение семьи Бондаревых. До этого горе-медиума пока не дошло, насколько опасно провоцировать Андру Абате, а объяснить это невозможно. Поэтому ему следовало оставаться с Домиником, и единственной, кто не рад такому решению, стала Полина.

И это тоже к лучшему. Доминик прекрасно знал, что она чувствует, и не хотел поощрять ее иллюзии.

– Команд все равно две, а домов – три, – напомнила Полина. – Как мы успеем осмотреть все?

– Вот эти два дома расположены рядом, – Андра постучала пальцем по бумаге. – Между ними не больше нескольких часов пути на машине.

Только на машину им и оставалось надеяться. Да, это замедляло их – но они слишком хорошо знали, на что способна секта. Если они купят билеты на поезд или самолет, это может привести к новому покушению и новым жертвам, а вот отследить машину не так просто.

Конечно, такое путешествие крало у них драгоценное время, но, по подсчетам Доминика, они все равно успевали до даты жертвоприношения.

– Кто-то осматривает два дома, кто-то – один? – уточнил Сергей.

– Да. А конкретно, мы с Полиной осмотрим два близких дома, вы – вот этот, дальний.

И снова разумно: она повышала вероятность того, что именно ей доведется встретиться с Евгением, не Доминику. Она точно смогла бы с ним справиться, даже если с ним будет Олег. Доминик же не сомневался, что легко убьет Евгения, а вот Олега он до конца не понимал – он слишком хорошо помнил, что стало с Мириадом.

Они не стали задерживаться, выехали в тот же день. За рулем их машины сидел Сергей, Доминик просто рассматривал пролетающие мимо улицы. Глаза видели все хуже, мутная пленка, застилавшая от него мир, не исчезала. Он понимал, что должен вот-вот вернуться в темноту.

Раньше это приводило его в ужас, теперь – нет. Доминик знал, что все равно выживет, за свою долгую жизнь он научился приспосабливаться ко всему. Свои преимущества были и у способности видеть мир, и у слепоты.

Ему не нужно было отрываться от окна и смотреть на спидометр, чтобы понять: Сергей серьезно превышает скорость.

– Если мы разобьемся, я выживу, а ты – нет, – безразлично сообщил он.

– Ну и что? Если все будет так продолжаться, никто не выживет!

– Не обязательно. Даже при худшем раскладе, если Безымянные сумеют выбраться, в этом мире есть сила, способная их остановить. Но это уже будет сложно и долго.

– И с тысячами жертв, – мрачно добавил Сергей.

– Но сейчас тебя беспокоят не они, не эти гипотетические жертвы, а вполне реальные люди. Почему так? Ты беспокоишься за этих женщин, хотя не знаешь их.

– Потому что их я мог предупредить! Я был там, в их доме, видел, что дочка Бондарева почувствовала неладное, и все равно не сказал ей правду! А потом пришел он… Он смотрел на меня, я – на него, но я не сказал ни слова. Мне было страшно, понимаешь? Я просто сбежал оттуда, как последний трус, оставил их наедине с этим ублюдком! Если бы я предупредил их тогда, он не похитил бы их сейчас.

– Ты не прав, – только и сказал Доминик. Он видел, что Сергей не настроен его слушать.

На самом деле в этих «если бы» нет никакого толку, да и не было никогда, но Доминику потребовалось много лет, чтобы понять это. Только в нашем воображении любое «если бы» выглядит контролируемым и предсказуемым.

Если бы я предупредил их, они бы поверили мне и спаслись.

А если бы не поверили?

Если бы осмеяли и вызвали полицию?

Если бы это заставило Евгения Бондарева вести себя осторожней и увезти их еще дальше?

Возможно, Сергей своим нелепым преждевременным предупреждением лишь усложнил бы им задачу сегодня. А так – время жертвоприношения еще не пришло, все пока живы, их можно спасти.

Дом, доставшийся им для проверки, располагался в отдалении от шоссе и деревень. Он притаился в живописном лесном уголке, на самом берегу маленького озера почти идеальной круглой формы. Вокруг дома живой стеной шумел лес, в воздухе пахло хвоей и травами, где-то вдалеке кричала ночная птица, а луна, полная и такая близкая, застенчиво рассматривала себя в зеркале озера.

Возле дома стояла машина, в окнах горел свет. А это значит, что им выпал жребий на битву.

– Они здесь! – от волнения Сергей с силой сжал руль. – Они точно здесь!

– Не точно, но – скорее всего, – кивнул Доминик.

– Что нам теперь делать? Звонить Андре?

– Смысла нет, она не успеет добраться сюда. Сами справимся.

– А что, если он убьет их, когда заметит нас?

– Не убьет. Для соблюдения ритуала убийство должно быть проведено ровно в указанный срок. До этого времени он будет охранять их.

Они приехали к дому поздней ночью, но до ритуала все равно оставались почти сутки. Они должны были справиться, Доминик не представлял, что сможет им помешать.

– Чувствуешь что-нибудь? – спросил он медиума.

– Его энергию, – кивнул Сергей. – Она намного сильнее, чем была в квартире. Это уже не тень чего-то, похоже, он использует свою силу!

– А его жертвы? И Олег?

– Больше я никого не чувствую. Но я же говорил тебе: я не ищейка, мой дар, он… он просто работает, я не могу им управлять.

Как и большинство медиумов такого уровня. Доминик особо не надеялся на его помощь, он думал о том, что поджидало их внутри. С одного стороны, до ритуала почти день, Евгению выгодно обманывать свою родню, чтобы они не дергались. С другой, на всем первом этаже горит свет, в такое время это не совсем нормально. Даже если бы родители решили уединиться, отправив дочерей спать, они бы не стали устраивать из этого шоу!

Доминик почувствовал, как в венах закипает кровь – то неповторимое чувство, что приходит прямо перед боем. Он скучал по этому чувству в монастыре, хотя, может, это и не было правильно. И уж точно не праведно!

Он вышел из машины и глубоко вдохнул свежий ночной воздух. Первым делом Доминик отпустил чужие глаза – позволил им покинуть его глазницы облаками пепла и струями праха. Он почувствовал, как Сергей шарахнулся от него, но не обратил на него внимания, завязывая верхнюю часть лица мягкой тканью.

Конечно, было бы неплохо выиграть этот бой с глазами Мириада, особенно если там будет Олег. Но ситуация слишком опасна для таких развлечений: мутное зрение почти бесполезно, оно только отвлекает от других чувств. Драться вслепую ему было намного проще.

Он оставил свою обычную трость в машине и взял другую, складную, сделанную из титана с серебряным напылением – она хорошо помогала ему в битвах с людьми и нелюдями.

– А я знал, что ты должен как-то использоваться трость, – тихо заметил Сергей.

– Почему нет? Если у меня есть возможность носить оружие у всех на виду, зачем отказываться от этого? Трость ничем не отличается от боевого посоха.

– Ты умеешь им драться?

– Уже очевидно, что да. Я много чем умею драться, а ты – нет. Поэтому тебе лучше дождаться меня в машине.

– Исключено, я иду с тобой!

– Я не знаю, что там будет происходить. Из союзника ты можешь превратиться в обузу.

– Значит, тебе придется это пережить, я тут не останусь!

– Поступай как знаешь.

У медиума хотя бы хватило ума держаться на пару шагов позади. Это могло спасти его в решающий момент, а могло и не спасти, но менять что-то было уже поздно.

Когда они проходили мимо машины, Доминик почувствовал, что она успела остыть – они приехали сюда давно и больше не покидали озеро. Он поднялся на крыльцо, но стучать не стал, сразу повернул ручку. Дверь легко поддалась – она была не заперта, и вряд ли про это забыли. Скорее, это было приглашение, вызов для любого, кто решится противостоять культу.

Доминик сосредоточил все свое внимание на воздухе, касающемся его кожи, и звуках. Благодаря этому он мог примерно предположить, в большом ли помещении находится, где расположена мебель, двигается ли кто-то рядом с ним.

Через входную дверь они попали в тесный и захламленный коридор – слишком захламленный, чтобы это было простым беспорядком.

– Похоже, здесь шла борьба, – прошептал Сергей.

– Я знаю.

– Откуда?

– Не важно. Получается, он решил не затягивать с сообщением им истины. Его право.

Доминик уже чувствовал, что жертвы пока живы – он слышал четыре сердцебиения в одной комнате. Одно сердце билось спокойно и уверенно, его обладатель чувствовал себя хозяином положения. Другие три колотились, как птички, попавшиеся в силки. При этом заложницы не двигались с места, а вместо криков Доминик слышал лишь приглушенное мычание – их уже связали и закрыли рты.

Евгений Бондарев – или то, что от него осталось, – встречал их в большой комнате, где собрал похищенных женщин.

– Добро пожаловать в мой скромный дом! – объявил он. – Признаться, я ожидал, что вас будет больше.

– Та же история, – отозвался Доминик.

Он уже чувствовал, что здесь нет ни Олега, ни второго чудовища. Это его несколько смущало: почему на важнейший ритуал Евгений отправился один? Впрочем, сейчас было не лучшее время, чтобы раздумывать об этом. Доминик слишком хорошо понимал, насколько опасно замершее перед ним существо.

Ему нужно было отвлечь Бондарева, заставить его позабыть обо всех остальных. Тело этого уродца предназначено для массовых убийств, с небольшой группой людей он управится играючи. Единственный способ помешать ему – не дать сосредоточиться на своей силе.

Поэтому Доминик напал первым. Налетел на него, ударил резко, быстро – туда, откуда слышал голос. И попал, потому что в следующую секунду Бондарев отлетел к дальней стене, а Доминик тут же последовал за ним.

Он не стал давать Сергею никаких указаний, потому что надеялся, что тот и сам догадается. От него не требовалось участие в драке – это было бы бесполезно. От него только и нужно было, что освободить заложниц и вывести их из дома.

Дальше Доминик не мог отвлекаться на него, потому что существо, несмотря на свою первоначальную неловкость, было серьезным соперником. Неважно, как выглядел Евгений Бондарев, каким он казался и насколько сильным мог быть при такой внешности. Это уже не имело никакого значения. У Доминика был шанс оценить способности этих существ, когда он дрался с Аленой, и он был готов ко многому.

Но Алена сдерживалась, она не забывала, что ее выбрали жертвой. В тот день она пришла в парк, чтобы умереть. А вот Бондарев, судя по его решительности, хотел выжить, да и не удивительно: ему предстояло завершить ритуал.

Он не просто атаковал противника, он использовал свой дар. Сначала Доминик почувствовал это как легкое жжение в животе, которое постепенно расползалось по всему телу. Давление и ощущение чего-то чужеродного. Огонь и лед одновременно. Тяжесть, которая замедляла движение, мешала дышать.

Он закашлялся, прижал руку ко рту и почувствовал на пальцах что-то холодное и густое. Грязь, не кровь. Именно Евгений Бондарев убил людей в том торговом центре, не Алена, и теперь он пытался провернуть тот же трюк.

У него получалось: грязь замедляла Доминика, отвлекала его болью, лишала привычного чувства баланса, скорости и ловкости. Это позволяло существу налетать на него, бить снова и снова, ломая кости, разрывая мышцы. Бондарев откинул его в сторону, крикнул:

– А вы куда собрались?!

Был звон металла – он выхватил нож. Значит, они оба сейчас на кухне, вряд ли в этом доме повсюду ножи в подставках. Бондарев не стал отдаляться от Доминика, получается, он метнул нож. Послышался сдавленный женский крик и визги девочек: он в кого-то попал.

Это была оплошность Доминика, которую он не мог предотвратить. Грязь заполняла его, приковывала к полу, лишала возможности драться. Она лилась у него изо рта, как у несчастных жертв из торгового центра, но это не приносило облегчения, ее становилось только больше. Доминик не знал, может ли она убить его, однако не сомневался, что точно способна парализовать. Тогда он станет бесполезен!

Нужно было что-то менять, и он последовал первому решению, которое пришло в голову. Доминик переполз туда, где звенели ножи, нащупал металлическую рукоятку – и одним уверенным движением вспорол собственный живот.

Теперь грязь выливалась из раны, и ему стало легче дышать. Доминик прекрасно понимал, что это временная мера, выигравшая ему от силы несколько минут – пока существо не найдет новый способ нападать на него. Но этих минут должно быть достаточно.

Пораженный его решительностью, Бондарев замешкался – похоже, он так и не понял, на что способен Доминик. История с самолетом его кое-чему научила, но подготовить к такому все равно не могла. Он застыл, всего на мгновение – а в следующую секунду почувствовал, как Доминик отработанным ударом сбивает его с ног и пережимает рукой его горло.

– Как? – прохрипело существо. – Ты же… сдохнешь!

– Когда-нибудь – да, – согласился Доминик. – Но не сегодня и не от этого.

Не желая рисковать, он пробил тело существа насквозь – тем самым мясницким ножом, которым только что резал себя. Хотелось рискнуть и использовать его глаза, но Доминик сдержался: Андра права, не стоит с таким играть.

Почувствовав, что противник мертв, Доминик отпустил его и поднялся на ноги. Одной рукой он придерживал рану на животе: поток грязи закончился со смертью существа, осталась только кровь, а терять ее ему не хотелось. Второй рукой он нащупал свою трость и с ее помощью двинулся вперед, обратно в комнату.

Заложницы собрались вместе, в одном углу. Одна из них была мертва, две другие рыдали над ее телом.

Сергей подошел к нему и тихо сказал:

– Прости, я… я не успел…

– Он метнул нож, не так ли? – спросил Доминик.

– Да, попал сразу в горло…

– Это не твоя ошибка. Если уж на то пошло, это моя ошибка, я должен был вас защитить.

– Ты ранен… черт, у тебя сейчас кишки вывалятся! – ужаснулся Сергей.

– Не вывалятся, рана уже затягивается, – рассеянно отозвался Доминик.

Он сейчас думал не о себе, он думал о Валерии. Существо не пыталось отвлечь его внимание, ранив жертву, оно осознанно ее убило – намного раньше положенного срока! Оно злилось, ему нужно было выместить на ком-то ярость, и оно без сомнений избавилось от Валерии.

Если бы оно соблюдало ритуал, оно не вело бы себя так опрометчиво. Алена доказала, что во имя служения своим господам они готовы пойти на все, даже на смерть. Поэтому поступку Бондарева могло быть только одно объяснение…

Это не был ритуал. Похищение семьи стало лишь отвлекающим маневром, призванным выманить их из Москвы. Существо не убило жену и детей настоящего Евгения Бондарева не потому, что собиралось использовать их, а потому что обманывало охотников, идущих по следу.

Пятый ритуал будет проведен по плану, они не успеют помешать – они ведь даже не знают, где и как он пройдет на самом деле.

* * *

Алисе хотелось чего-то доброго, беззаботного, легкого – и она пошла на молодежную комедию. Она знала сюжет наперед, но это ее не волновало. Напротив, ей хотелось такой предсказуемой определенности: чтобы все было хорошо и влюбленные обязательно поженились.

В ее жизни хорошего было мало – разве что малыш, который должен был появиться через пару недель и который так забавно толкался в ее животе. А больше – ничего. В какой мир придет этот малыш? В мир, где у него нет и никогда не будет папы, потому что папе эта «нелепая ошибка» даром не нужна, он давно улетел в Индию, искать себя? В разваливающуюся комнатушку в коммуналке, где с потолка постоянно что-то сыплется, а в трещинах на стенах кишат тараканы? А может, сразу в детский дом, потому что Алису умудрились уволить с работы на шестом месяце беременности, да так ловко, что она и сама не поняла, как это случилось.

Теперь у нее оставалось совсем мало денег, родственники настаивали на избавлении от нежеланного – для них, не для нее, – ребенка, а друзья все реже брали трубку. Она пришла на дневной сеанс в кинотеатр, хотя и не могла себе этого позволить. Но ей до дрожи захотелось хотя бы на эти два часа поверить, что она еще не в аду.

В такое время зал был заполнен лишь наполовину, однако человек пятьдесят все равно собралось – тех беззаботных гуляк, что могли позволить себе развлечения в любое время. В основном молодежь, конечно, очень много студентов. Людей постарше – единицы, да и те, похоже, не понимают, как сюда попали. Семей с детьми нет и вовсе, мамочки предусмотрительно не водят малышей туда, где можно нахвататься пошлости.

Она своего сына тоже на такие фильмы не поведет. И не только потому, что у них, скорее всего, не будет денег на походы в кино.

Фильм начался ярко и шумно. Алиса слышала, как за спиной у нее кто-то целуется. Она смеялась громче, чем следовало бы, чтобы заглушить этот звук. Комедия была не так уж плоха, а ей все сильнее хотелось плакать.

Она даже подумывала выйти из зала, чтобы не опозориться, когда произошло нечто очень странное. На сцену прямо перед экраном поднялась женщина лет пятидесяти, худосочная, в нелепом деловом костюме и крупных очках. Она была настолько невысокой, что многие поначалу не обратили на нее внимания. Но они вынуждены были ее заметить, когда фильм вдруг оборвался, и за спиной у женщины остался только белый прямоугольник.

– Какого хрена? – возмутился кто-то за спиной у Алисы.

Сама Алиса ничего не говорила, она боялась издать хотя бы звук в этой звенящей тишине. Страх в ее душе нарастал, малыш, словно почувствовав это, зашевелился в животе. Она не знала, чего боится, не понимала, что здесь происходит. Ей просто хотелось, чтобы все это поскорее закончилось.

– Дамы и господа, прошу внимание на меня! – Женщина в темном костюме подняла руку. – Боюсь, на сегодня увеселительная программа закончена. Зато вы увидите нечто такое, с чем раньше никогда не сталкивались. Вы познаете истину – чистую, не замутненную навязанной вам ложью.

Послышались раздраженные крики:

– Вы кто такая? Что здесь происходит?

– Включите фильм уже.

– Зажгите свет, я выйду, я не за это деньги заплатил!

Но они остались в тишине, разреженной лишь белесым мерцанием экрана. Алиса изо всех сил сжала ручки кресла, чтобы унять дрожь.

– Людям свойственно сопротивляться знаниям, – покачала головой женщина в очках. – Это естественная потребность держаться за то, что вам уже знакомо. Вот поэтому вас и нужно подтолкнуть.

Алиса почувствовала легкое прикосновение. Она хотела одернуть руку, но было уже поздно: вокруг ее запястий захлестнулись две одинаковые тонкие веревки. Казалось, что они выросли из самого кресла и теперь пульсировали, как вены, наполненные темной кровью. Но это наверняка всего лишь трюк, как иначе?

Она дернулась, пытаясь освободиться, но тщетно, тонкие на вид веревки держали ее крепче металлической проволоки. Прикладывая больше усилий, Алиса лишь резала о них собственную кожу, на пол уже лилась горячая кровь, а она ни на сантиметр не приблизилась к свободе.

Судя по злым и испуганным крикам у нее за спиной, такая участь постигла не только ее. Люди дергались, рвались к свободе, но даже самые сильные из мужчин ничего не добивались. Они, всего пару минут назад наслаждавшиеся фильмом, теперь были пойманы в темноте перед какой-то сумасшедшей.

Ребенок в животе Алисы нервничал, он бился все сильнее, словно хотел ее предупредить. Алиса боялась даже предположить, о чем.

Убедившись, что никто не может подняться с кресел, женщина в очках кивнула.

– Так-то лучше. Это будет интересно, правда. Пришло время.

– Время для чего? – еле слышно произнесла Алиса.

– Время показать вам правду о том, кому принадлежит этот мир.

Белый прямоугольник у нее за спиной снова сменился фильмом, но это были совершенно другие кадры. На лицах людей, пойманных в зале, отражались яркие всполохи, иногда – черные и белые, но в основном – красные. Существа, которых не может быть. Голоса, которые проникают не в уши, а в сердце. Ужас, равного которому Алиса еще не встречала – она даже не представляла, что такое возможно.

Ребенок в животе дернулся, приводя ее в себя, отвлекая от развернувшегося перед ней кошмара. Алиса вдруг поняла, без паники, с удивительным умиротворением, что не выйдет из этого зала живой. Все, чего она боялась раньше, было сущей мелочью по сравнению с этим. Но исправить она ничего не могла, у нее отняли выбор…

И все же она должна была кое-что сделать, прежде чем покинуть этот мир.

Глава 10

Полина старалась не поддаваться отчаянию, но получалось все хуже. Им казалось, что у них все под контролем, а им доказывали, что они снова ни черта не поняли. У них были победы, однако слишком незначительные, чтобы гордиться ими.

Что хорошего они сделали? Спасли семью Бондаревых? Так ведь не всех же, две девочки остались сиротами. Убили чудовище? Но у культа осталось еще одно, и для шестой стадии ритуала этого хватит.

Она старалась скрыть свои мысли от окружающих, она хотела казаться сильной, потому что многие на нее равнялись. Но получалось у нее все хуже и хуже, она ведь тоже не железная. В этот раз повезло – помогла маска, закрывавшая половину лица. Тут сейчас почти все носили такие маски, спасавшие их от густого и тяжелого запаха крови.

Жертв было меньше, чем при предыдущих атаках, и все же на этом месте преступления становилось дурно даже видавшим всякое экспертам. Дело было не в том, кто погиб, а в способе убийства.

Пятьдесят шесть человек днем вошли в один из залов многоэтажного кинотеатра, чтобы посмотреть молодежную комедию. В положенное время никто не вышел. Сотрудники, которым полагалось присматривать за залом, тоже не отзывались, и другие билетеры поспешили войти. Как только они открыли дверь, в лицо им ударила тяжелая волна вони – смесь запахов крови, пота, желчи и разлагающейся плоти. Все еще ничего не понимая, они включили свет, ведь до этого в зале царила кромешная тьма.

От открывшегося им зрелища одна сотрудница потеряла сознание, другая замкнулась в себе, психологам до сих пор не удалось вытянуть из нее ни слова. Молодой охранник, пришедший с ними, тоже был напуган, но ему все же хватило выдержки, чтобы преодолеть страх и вызвать полицию.

Ну а полиция уже была предупреждена: от Полины там знали день следующей атаки и готовились ко всему. Они эвакуировали людей из кинотеатра, перекрыли все выходы, прислали экспертов и охотников. Но что толку? Все то же самое они делали в прошлый раз, и в позапрошлый… Это лишь выглядит солидно, ничего на самом деле не меняется.

Полина остановилась возле одного из тел в первом ряду. У нее слезились глаза – то ли от жалости, то ли от резкого запаха, она и сама не бралась сказать. Полина чувствовала себя опустошенной, выжженной изнутри, она боялась верить, что перед ней настоящее человеческое тело, потому что тогда ей пришлось бы принять на себя часть вины за смерть этих людей.

Она должна была что-то сделать, у нее были все подсказки. А она вместо этого повелась на примитивный трюк – вместе с Андрой и всеми остальными. Теперь же она была вынуждена смотреть на трупы, крепко примотанные к креслам темными жгутами. На бледные лица, искаженные ужасом, на застывшие в последнем крике рты, на налитые кровью глаза, лишенные век. Сначала Полине показалось, что веки этим людям срезали. Однако, присмотревшись повнимательней, она обнаружила, что тонкая ткань просто растворилась, как под воздействием агрессивной химии.

Все они в момент смерти смотрели на экран. Они не могли иначе, их заставили: скрутили так, что они не могли двинуться, лишили возможности отвернуться, забрали у них веки, которыми они могли бы закрыть глаза. Их вынудили познать истину, чтобы они стали подходящими жертвами.

К ней подошла Андра и тоже остановилась возле трупа.

– Ты скоро сломаешься, – заметила она.

– Как и весь наш мир, – безразлично отозвалась Полина.

– Мы еще не проиграли.

– Разве?

Многие из людей в зале боролись до последнего – как это было на местах предыдущих нападений. Они рвались изо всех сил, стараясь освободиться, но это, конечно, ни к чему не приводило. Они только ломали себе руки и ноги, срезали кожу на лбу, получали глубокие порезы там, где их сдавливали жгуты, и все равно смотрели на экран до последнего вздоха.

– Я не могу понять, от чего они умерли, – тихо произнесла Полина.

– Вскрытие, как водится, покажет. Но я ставлю на кровоизлияние в мозг, так обычно бывает.

Если бы в ее голосе была хотя бы тень насмешки, Полина стала бы первой, кто потребовал сжечь эту ведьму. Однако Андру не забавляли эти смерти, она чувствовала что-то другое, но что – никто сказать не мог. Ее лицо было совершенной фарфоровой маской, охранявшей от мира ее душу.

– Почему именно так?

– Я ведь говорила, что магия – это просто форма воздействия. Здесь у нас, очевидно, было визуальное воздействие. Им показали особый набор образов, который свел их с ума и уничтожил их тела. Видишь, как они рвались из оков? Это не просто от страха. Сначала – да, они были испуганы, но мало кто станет калечить себя, если захочет освободиться. А вот когда им показали это, что бы это ни было, – Андра указала на экран, – они сорвались, запаниковали. Тут уже нашли тех, кто задохнулся от западения языка в горло или захлебнулся собственной рвотой.

– Боже… – Полина на пару секунд прикрыла глаза. – Ты можешь не говорить об этом?

– Я этим, знаешь ли, тоже не наслаждаюсь. Я просто пытаюсь показать тебе, что речь идет об очень сильном воздействии, подтолкнувшем их к судорогам и эпилептическим припадкам. Кто-то из них был подвержен этому больше, кто-то – меньше, а кто-то и вовсе сражался до конца.

– А смысл? Этим они лишь продлили свои страдания.

– О чем я и говорю: ты готова сломаться. Если все сломаются, кто тогда останется? Они победили нас не одним щелчком пальцев. Они готовились к этому семь лет, их поддерживает могущественная сила. С чего ты взяла, что у нас получилось бы так просто их остановить?

– Это уже не просто! Это не было просто с тех пор, как в один миг погибли больше тысячи человек!

– Есть ритуалы, которые требуют и большего количества жертв, ритуалы, из-за которых начинались войны и вымирали народы. Нужно принять это и противостоять с холодным разумом.

– И как, многого мы добились? Я пытаюсь сказать, что раз мы уже проиграли и до апокалипсиса осталось всего шесть дней, то не лучше ли провести их с родными и близкими? Развлечься, делать то, что хочется, а потом уже прыгнуть в общую могилу!

На самом деле она не верила, что гибель неизбежна. Все эти смерти ранили Полину, но даже они не могли полностью выжечь надежду из ее души. Просто сейчас ей хотелось хоть чем-то задеть Андру, пусть даже такой откровенной глупостью.

Не получилось. Андра смотрела на нее с легким сочувствием, и не более того.

– Пойдем, – сказала она. – Я хочу тебе кое-что показать.

– После всего, что уже случилось, меня что-то может удивить?

– Да. Сила человеческой души.

Они пересекли зал и остановились у противоположной стены, возле второго ряда. Там, с самого края, повалилась в проход мертвая беременная женщина.

Она была единственной, кто сумел освободиться, но какой ценой! Она рвалась с такой силой, что просто перерезала себе руки жгутами: одна ее кисть так и осталась на подлокотнике, другая упала на кресло. Сама женщина сжалась в проходе и, умирая, обняла культями свой живот, да так и застыла в кровавой луже.

Она добилась большего, чем все остальные, и даже этого оказалось недостаточно.

– Как она смогла? – одними губами прошептала Полина. – Почему ее не примотали к креслу полностью, как остальных?

– Не успели. Жгуты, которые ты видишь, и правда растут из кресел, это не иллюзия. А точнее, они сделаны из кожи кресел – магия растянула материал и укрепила. Это делалось постепенно, петля за петлей. Сначала людей приковали к креслам за руки, как наручниками. Тогда многие еще не понимали, что происходит, и не особо вырывались. Скорее, кричали и звали на помощь, не зная, что зал закрыт звукоизоляционным барьером – только так я могу объяснить то, что снаружи не слышали их криков.

– Они ждали помощи… Но не эта женщина.

– Не она, – покачала головой Андра. – У беременных очень сильно развита интуиция, это природный дар, обеспечивающий сохранение потомства. Ее ребенок был готов к появлению на свет, она чувствовала его движение, его сердце билось внутри нее. Он не был для нее развивающимся зародышем, она знала, что внутри у нее дитя. Она сражалась за него так, как за себя сражаться бы не могла. Чувствуя беду, она сразу пошла на этот шаг – лишилась собственных рук, чтобы обнять своего ребенка последний раз. Как видишь, она оказалась здесь до того, как из кресла появились новые жгуты.

– Но почему тот, кто сделал это, не посадил ее обратно?

– Возможно, не заметил, ведь в зале было темно. А может, не счел важным. Она ведь все равно умерла от потери крови.

– Но ее веки на месте! – Полина указала на бледное лицо беременной. – Она не познала истину! Разве это ничего не значит?

– В целом, нет. Вот если бы она осталась в живых – тогда другое дело. Но такая смерть, увы, это тоже смерть. Они добились своего на пятом этапе.

– Да на всех этапах! – крикнула Полина. – Они во всем добились своего, так и скажи! А мы не смогли им помешать… Может, Сергей прав, тебе следовало убить их лидера, когда у тебя была возможность? Тогда всего этого не случилось бы!

Андра не стала оправдываться, а Полина и не ждала оправданий. Она знала, что не права – по крайней мере, относительно того, что без Олега Каргаева культ бы отступил. Безымянные просто назначили бы нового главу!

– Я показала тебе ее, чтобы ты поняла: человек силен. Сильнее, чем ты думаешь, – только и сказала Андра. – Поэтому миром до сих пор правят люди, а не Безымянные и даже не демоны.

– До революции недолго осталось! Что толку с того, что мы правили чем-то раньше? Теперь мы для них всего лишь мясо!

Полине хотелось кого-то обвинить, на кого-то накричать, заставить кого-то разделить с ней чудовищное чувство вины. Она говорила только ради этого, она сама себе не верила.

Слезы катились у нее из глаз и впитывались в повязку на лице. Полина не могла здесь больше находиться – видеть изуродованные тела, дышать испарившейся кровью. Пусть это делают остальные, раз им и правда все равно и они еще во что-то верят!

Убегая из зала, она слышала у себя за спиной голос Андры:

– Эй, Ник! А у тебя случайно нет острого ножа?

* * *

Это была самая обычная секта, настолько типичная, что Андре становилось смешно. В основном молодняк, лет двадцати-двадцати пяти; хотя, может, тут были и подростки, просто выглядели они хреново – такой образ жизни никого не красит. Шумные, неестественно веселые и не слишком умные – идеальные слушатели для любого бреда. Их можно было склонить ко всему, и они уверовали бы.

Они собирались в просторном заводском здании – раньше здесь был цех, который закрыли лет десять назад. Но постройка не стала заброшенной, напротив, руководство завода активно использовало ее, сдавая в аренду. По документам это здание предназначалось для «творческих школ и студий». Вывески на фасаде убеждали прохожих, что именно они здесь и находятся. Но человек со стороны сюда не вошел бы, да и те, кто пытался дозвониться до компаний, указанных на вывесках, нарывались на бесконечно длинные гудки.

Это к лучшему, вряд ли они были готовы к тому, что увидели бы здесь. В студии фотографии дистрофично тощие парень и девушка занимались сексом на каменной плите: он навалился на нее всем телом, она спазматично дергалась под ним и визжала, как новорожденный поросенок – от восторга, не от боли. Оба жмурились от удовольствия, но в те редкие минуты, когда они открывали глаза, можно было заметить, что зрачки у них сильно расширены, и далеко не от темноты. Вокруг пары бегал пухлый юноша с фотоаппаратом, красный от возбуждения, и снимал все подряд.

В студии живописи выстроились в ряд обнаженные девицы, на которых неопрятного вида мужчины и женщины пытались нарисовать вазу с цветами, установленную в центре комнаты. Одни «холсты» хихикали, другие стонали, третьи безучастно пялились в пустоту. Цветы в вазе сгнили.

В студии йоги на матах лежали бесчувственные тела, окруженные пустыми бутылками, грязными кальянами, опаленными ложками и пустыми окровавленными шприцами. Все они были живы – и все наслаждались моментом. Предполагаемый инструктор сидел перед ними в позе лотоса и тупо разглядывал лужу собственной рвоты. Он даже не повернулся в сторону Андры, когда та прошла мимо.

В студии по изготовлению кукол среди пластиковых ручек и стеклянных глаз всех цветов лежал младенец. Мертвый. Скорее всего, ребенка не украли – он родился здесь. Ненужное дитя непонятно кого и непонятно от кого. Его мать наверняка забыла о нем после того, как он проскользнул у нее между ног. Женщины, собравшиеся здесь, не матери. Мужчины, которые их используют, не отцы.

В секте «Явление», созданной Олегом Каргаевым, все было сведено к примитиву. Тебе можно все, что ты хочешь, и на этот раз – никаких «кроме». Не нужно сомневаться, вспоминать о непонятно кем придуманных правилах и принципах, ограничивать себя. Здесь правит бал примитивное, то самое Оно, которое освобождает от забот и хлопот. Все у тебя под рукой, ешь и пей, спи с кем угодно, не трезвей и не задумывайся о том, что ты творишь.

Новые Содом и Гоморра – с той лишь разницей, что Содом и Гоморра больше не под запретом. Они в тренде, они – хэштег, они – мода и руководство к действию. Если ты позволяешь себе такую свободу, значит, ты – на гребне волны, настало твое время, позабудь о нравоучениях стариков. От закона тебя защитит новый покровитель, ведь справедливость имеет гораздо меньшую цену, чем деньги. А от душевных терзаний тебя спасут твои новые боги. Они сказали, что ты не умрешь никогда и праздник будет длиться вечно.

Многие крупные секты так работают, и у каждой свой мотив. Где-то стремятся получить деньги, забирая у этих молодчиков все до цента, а потом зарывая их бесчувственные тела на отдаленном пустыре. Где-то набирают армию покорных солдат, которые отвыкли думать и готовы сделать что угодно за новую дозу, за еду и удобную кровать для двоих – а может, и для группы побольше.

Но Олегу Каргаеву не это было нужно, его задача оказалась еще проще. Он растил тупой скот, куски мяса, которым рано или поздно предстояло оказаться на жертвенном алтаре. Это роль, на которую не нужно проводить строгий отбор. Если у тебя мозгов немного, а нравственность тебя только тяготит – добро пожаловать!

По подсчетам Андры, сейчас в студиях собралось не меньше тридцати человек. Скорее всего, это не все, но большинство – вряд ли такую публику охотно пускают в другие места или даже домой.

Она отличалась от них – здоровой кожей, ясным взглядом, чистой одеждой. Она пришла сюда в простом свободном платье и белых ботинках на плоской подошве. Теперь ей приходилось осторожно обходить лужи всех оттенков, наполнявшие коридоры удушающим зловонием. Андре было немного непривычно не чувствовать вес браслетов на руках и кулонов на шее, однако сейчас от этого становилось легче двигаться.

Она искала тех, кто еще способен говорить и слушать. Задача оказалась сложнее, чем она предполагала.

Наконец ей повезло: в одном из залов обнаружилось движение. Согласно покосившейся вывеске, там обучали танцам, однако это было мало похоже на обучение. Под ревущую музыку судорожно дергались с десяток молодых людей: мужчины с серьгами в ушах, юноши в черной коже, девушки с дредами и ярко-красными губами, существа неопределенного пола в свободных хламидах. В воздухе пахло пивом и марихуаной, но все же пока здесь находились самые адекватные люди в этом здании.

Андра прошла через зал. Многие пытались до нее дотронуться и очень удивлялись, когда у них ничего не получалось. Сами себе они казались сейчас ловкими и быстрыми, им и в голову не приходило, насколько примитивны и предсказуемы их движения. Андра добралась до пустой сцены, где был установлен пульт управления музыкой. Диджея здесь не было – он наверняка затерялся среди уединившихся в углах парочек. Да и зачем он? Собравшимся было достаточно, чтобы из колонок ревело что-нибудь ритмичное, остальное – ненужные детали.

Оказавшись на возвышении, Андра еще раз осмотрела зал и презрительно поморщилась. Танцующие в полумраке люди напоминали ей неуклюжих белесых червей, извивающихся в сердцевине гнилого яблока. Можно ли их вообще назвать людьми или этот этап для них уже пройден?

Пришла пора начинать. Андра небрежным движением ноги столкнула пульт со сцены; музыка в колонках взвизгнула, как раненое животное, а потом стало очень тихо.

Люди замерли, будто тишина прошла сквозь них, как электричество, некоторые даже повалились с ног и залились пьяным хохотом. Но остальные уже смотрели на Андру, раздраженно и зло. Они понятия не имели, кто она такая, однако не боялись ее.

Они уже ничего не боялись.

Вперед вышел мужчина в черной коже – судя по морщинам на лице, не младше тридцати, хотя субтильное телосложение делало его вечным подростком.

– Какого хера? – поинтересовался он.

– Вы знаете, кто я?

– Чья-то мамаша? – загоготал мужчина. То, что Андра в этот момент выглядела моложе него, было неважно. Вряд ли он четко видел, взгляд у него постоянно перемещался. Андра не знала, какой наркотик вызывает такой эффект, и не хотела знать.

Она думала о том, что Олег напрасно не приставил к своему скоту охрану. Но он не думал, что это нужно охранять.

– Я хочу, чтобы вы ушли, – объявила она. – Не просто из этого дома, из этой секты. Вы губите себя, это дорога к гибели, в которой не будет никакого смысла. Вряд ли, конечно, у кого-то из вас есть шанс прожить достойную жизнь, но я предлагаю вам хотя бы попытаться.

Кто-то просто засмеялся, кто-то принялся возмущаться:

– Да кто ее вообще пустил?

– Уберите со сцены эту телку!

– Где музыка, мать вашу?

– Вы хоть во что-то верите? – печально поинтересовалась Андра. – Это было важно для вас, когда вы пришли сюда?

– Мы верим в богов! – гордо заявила девица с плохо прокрашенными зелеными волосами. – Истинных богов, которые были здесь всегда!

– Слушай, если ты морализаторша очередная, шла бы ты отсюда, пока жопа цела, – хмыкнул паренек лет восемнадцати, не убирая руку из-под юбки зеленоволосой.

– А чего ей уходить? – хищно прищурился мужчина в черном. – Если уйдет, так и останется навсегда замкнутой целкой.

– Я бы рекомендовала вам бежать отсюда, пока есть время, – сказала Андра. – А времени, кстати, все меньше.

Она и правда не желала им зла, она хотела бы, чтобы они спаслись. Но что она могла сделать, если они не желали спасаться?

Они понимали, что за стенами этого здания их жизнь не будет уже такой интересной. Им придется учиться, работать, думать о завтрашнем дне, считаться с мнением старших – по возрасту и по положению, нести ответственность за свои слова и поступки. Зачем, если поверить в каких-то богов проще? Распробовав такую жизнь на вкус, они поверят во что угодно и в кого угодно, лишь бы это сулило выгоду.

– А давай-ка лучше сделаем так, чтобы и тебе не захотелось уходить! – подмигнул ей мужчина в черной коже.

Андра не сомневалась, что за минуту до отключения музыки он целовался со стоящим рядом созданием неведомого пола. Но это ничего не значило – скорее всего, в качестве партнера для ни к чему не обязывающего секса он рассматривал любое живое тело. А может, и не только живое.

Есть граница испорченности, которую можно пересечь только один раз, вернуться уже нельзя. И все они давно вышли из приграничной зоны.

– Я знаю, что ты планируешь сделать и как этот гениальный план смотрится в твоей голове, – фыркнула Андра. – Ты, да еще пара твоих дружков, стащите меня со сцены и придавите к полу, прижмете так, чтобы я не могла пошевелиться. Стащите с меня платье, потому что его не так уж сложно стащить, оно свободное. Сорвете белье, ощущая себя крутыми мачо, и методично отымеете во все дыры. Я сначала буду рыдать и вырываться, а потом ничего, войду во вкус, начну страстно извиваться, стонать и подмахивать. Потому что ни одна баба не устоит перед твоим членом. Так ты себе это представил?

– Хорошо, что ты это понимаешь, – ухмыльнулся он.

И по этой ухмылке Андра вдруг поняла, что он делал такое раньше. Он сбивал кого-то с ног, придавливал к полу, брал силой. Жертва кричала и вырывалась, но он был уверен, что это от восторга. Ей приходилось терпеть все до конца – у нормального человека, попавшего в эту клоаку, не так много шансов вырваться. Жертва или умирала, или сходила с ума, присоединяясь к здешним шлюхам, или пыталась обратиться в полицию – которой щедро приплачивал Олег Каргаев. Все схвачено, скот сыт, удовлетворен и в безопасности. Не в безопасности все остальные.

Получается, что даже сейчас, в эпоху развитых цивилизаций и передовых технологий, все порой решает грубая сила.

Мужчина попытался дотронуться до нее, он и правда не видел разницы между Андрой и всеми остальными женщинами, которых он получал до нее. Он протянул к ней руку, намереваясь стащить со сцены. А потом его не стало.

В один миг он был здесь, живой и здоровый, в следующий уже разлетелся на части. Раздался глухой хлопок, и в разные стороны полетели мышцы, кости, внутренности. Все, что было человеком, потеряло смысл и превратилось в рваные фрагменты. Его рука лежала у сцены. Кусок его черепа с грязными волосами валялся на сломанном музыкальном пульте. Его глаз запутался в зеленых волосах стоявшей неподалеку девушки. Его кровь щедро заливала его недавних друзей.

Тридцать лет жизни, надежд, достижений, планов, тридцать лет под именем, которое уже никто и не вспомнил бы, глядя на бесформенную груду костей и фарша.

Ирония.

Андра только вздохнула, осматривая платье и убеждаясь, что на него не попало ни капли крови. Небольшой подарок от Бо – в благодарность за то, что он сегодня развлекается как угодно.

Скот, который Олег Каргаев заботливо растил для себя, теперь достанется ему. Андре требовалось только чуть-чуть подождать.

Ей было любопытно, как глава секты воспримет ее послание.

* * *

До этого они только оборонялись, теперь напали. Сложно было предположить, какой будет реакция. Доминик не сомневался, что Андра поступила правильно, и все же он не мог отрицать, что это создало для них новую угрозу.

Олег знал, что они опасны, но вряд ли подозревал, что настолько. Андра и Бо в одиночку выкосили самое крупное подразделение его секты – очередная загадочная смерть за последние недели. У него есть все причины устранить их до шестого ритуала – то есть, в ближайшие три дня.

За себя Доминик не боялся, за Андру – тоже, они к такому привыкли. Но вот Сергей и Полина – другое дело. Особенно Полина: если медиума беды лишь укрепляли, то она становилась слабее с каждым днем.

Слабее душой, не телом, но это сейчас важнее.

Доминик знал, что она чувствует, он не хотел злоупотреблять этим или подталкивать ее к чему-то. Поэтому обычно он старался не пересекаться с ней лишний раз, но не сегодня. Кто-то должен был поговорить с ней – а она послушает только его.

Когда он пришел, она была одна в квартире, Андра и Сергей куда-то вышли. Это не было случайностью.

Полина сидела на кухне над нетронутой чашкой остывшего чая. Она слышала, как он вошел, но не посмотрела на него, только сказала:

– На меня с самого утра смотрят, как на собаку, которую вот-вот должны усыпить. Думаю, ты расскажешь мне, в чем дело.

– Тебе нужно отказаться от этого расследования.

Он знал, что это прозвучит жестоко. Он не видел смысла тянуть и приукрашать неизбежную правду сладкой ложью.

– Почему? Вам не нравится со мной работать? Вам нужен новый консультант?

– Нового консультанта не будет, мы закончим это дело без помощи полиции.

– Это мое первое задание. Если я провалю его, работа в этом отделе для меня закрыта, я снова стану обычным следователем.

– Это вряд ли, – усмехнулся Доминик. – Само обучение, которое ты прошла, серьезное испытание, которое выдерживают не все. Многие ломаются, а ты отступаешь, потому что это разумно. Им некем тебя заменить, поэтому если ты беспокоишься за свою карьеру, то напрасно. Здесь все будет хорошо, это нормальная практика – если охотник чувствует серьезную опасность, он делает все, чтобы не подвергнуть риску куратора. Никто тебя не осудит.

– Кроме меня самой.

– Себе самой ты окажешь огромную услугу. Поверь мне, я сам был человеком, который ничего не знал об этой стороне реальности. Я знаю, что тебя ждет, и пытаюсь уберечь тебя от этого.

– Да? – Полина наконец отвернулась от окна и с вызовом посмотрела на него. – А мне кажется, что у тебя все неплохо!

– Это кажется.

– Тогда расскажи мне, что плохого в том, чтобы оставаться профессионалом и поменьше думать о себе! Чем так опасен этот мир?

Он терпеть не мог возвращаться к собственному прошлому. Оно хранилось в дальней комнате его памяти, как худший из ядов, как самое жестокое проклятье. Доминик и рад был бы забыть о том, что случилось, да не получалось, и он ненавидел рассказывать об этом другим.

Но иногда – нужно. Например, сейчас.

– Помнишь, я говорил тебе, что меня превратила в оружие очень талантливая ведьма? Ее звали Маргарита Ринн.

– Да, и ты сказал, что она пошла на серьезное нарушение…

– Но она не была за это наказана. А я был – за ее ошибку и мое наивное желание стать тем, кем я не был рожден.

Прошли сутки после ритуала. У него все болит. Он не чувствует себя другим – зато чувствует себя несчастным. По его мышцам то и дело волнами проходят судороги, ему больно, он чувствует, что слабеет.

– Это пройдет, – шепчет ему на ухо Маргарита.

Они лежат на большой кровати в своей спальне. Солнце льется через белые занавески. Маргарита прижимается к нему, целует в ухо и шею. Она нежна, как и прежде, но теперь даже самое легкое прикосновение приносит боль.

– Что-то не так… – говорит он. Говорить тоже больно.

– Это пройдет.

– Ты уверена, что все правильно?

– Я сделаю тебя оружием, – в ее голосе азарт, никакого сочувствия или сомнения. – Ты будешь моим оружием – разве не здорово?

– Я сразу почувствовал, что что-то не так, – сказал он. – Тогда я еще мог двигаться сам, у меня получилось бы позвать на помощь. Но я даже не помышлял об этом.

– Ты верил ей…

– Не только поэтому. Уже сейчас я вижу, что дело было не в Марго. Мне, как и тебе, очень хотелось стать частью этого мира.

– Не сравнивай! – возмутилась Полина.

– Почему нет? Когда ты узнал, что существует и такая жизнь, есть всего два пути. Или ты в ужасе бежишь, или добровольно остаешься, потому что понимаешь, насколько это лучше того существования, что было у тебя раньше. Никто не остается равнодушным. До превращения в оружие я видел, как колдует Марго. Мне тоже хотелось такую силу.

– И ты не сбежал?

– Нет. А потом было уже поздно.

Он не может встать с кровати. Так не должно быть. Он лег сюда вечером, сам, он просто спал и все было хорошо! Но теперь ноги его не слушаются. Он хочет верить, что они онемели из-за сна.

Время проходит, а ничего не меняется. Его ноги – не его ноги. Они присоединены к его телу, но они не подчиняются ему.

– Марго!

Нет ответа. Она ушла куда-то еще до того, как он проснулся. Он не слышит ни голоса, ни шагов.

Возможно, у нее проблемы, но ему все равно. Он хочет понять, что произошло с его ногами.

Он откидывает в сторону одеяло, чтобы лучше рассмотреть свои ноги. Появились синяки, которых раньше не было. Вены как будто стали ближе к коже, они вздулись и почернели. Под коленом странное темное пятно – почти черное.

Он давит на это пятно, и кожа отходит тоненькой белой пленочкой, как бывает при солнечном ожоге. Под ней – черное. Не до конца понимая, что делает, он подцепляет кожу ногтями и тянет на себя.

В лицо ему бьет густой сладковатый запах разложения. Кожа отошла, как обрывок целлофана. Под ней – гниющая плоть, то самое черное пятно.

Часть его уже мертва. И это только начало.

– Когда Марго сообразила, что я разваливаюсь на части, она не стала звать на помощь. Она понимала, что это ее ошибка. В худшем случае ее могли бы наказать, даже казнить, если бы об этом узнали охотники. В лучшем случае ее прикрыл бы ее шабаш, но и там над ней смеялись бы те, кто еще недавно восхищался ею. Гордая маленькая принцесса Марго не могла пойти на такое, ей оказалось проще пожертвовать мной. В конце концов, безмозглых смазливых мальчиков много, а она такая одна. Она заперла меня в клетку, как животное. Она даже не подарила мне быструю смерть, хотя я просил, умолял ее покончить с этим. Но ей было любопытно – что же со мной станет, к чему приведет ее эксперимент?

Он пришел на эту встречу с глазами, взятыми у одного из мертвецов секты. Это было не обязательно, но Доминик догадывался, о чем ему придется говорить. В темноте, которую приносила слепота, перед ним всплывали образы из прошлого – дни, которые он мечтал забыть. Ему проще было смотреть на то, что окружало его сейчас, хотя ничего хорошего там не было.

Только кухня, серое небо за окном и девушка, готовая заплакать.

– Мне очень жаль, что с тобой такое произошло, но это совершенно не мой случай, – упрямилась Полина. – Да и потом, тебя же спасла Андра, не так ли? Было еще не слишком поздно!

– Отчасти – да, я ведь не умер. Но никто не остается после такого прежним. Когда она меня нашла, я уже не был собой, я стал кем-то другим.

Он на дне.

На дне зловонной выгребной ямы, и опуститься ниже уже нельзя. Он потерял все, что у него было. Надежды – почти сразу, когда понял, что его болезнь смертельна, лекарства попросту нет. Какой смысл надеяться на что-то, если тебя ждет неминуемое умирание?

Уже тогда он думал, что достиг предела, но ошибся.

Он потерял свое имя – Марго больше не называет его, а никого другого рядом нет. Она сказала, что несколько недель назад родственникам передали его тело. Она сделала копию, а они не заметили разницы. Его уже оплакали и похоронили.

Никто его не ищет, никто за ним не придет. Значит, и того, кем он был раньше, не существует.

Он потерял свое тело. Оно развалилось на части, и его больше нет, остался только пульсирующий болью, ни на что не годный комок плоти.

Он потерял свой мир. Его реальность сузилась до крошечной клетки, вечно темной и грязной.

Иногда ему кажется, что он еще жив, потому что смерть брезгует его забирать. Он даже смерти не нужен!

Все меняется в один день, когда он слышит странный шум над собой. Как будто борьба, но кого и с кем? Он знает, что Марго сильна, никто не решится противостоять ей! Или кто-то все же решился?

Да, кто-то пришел. Шум, крики и вспышка энергии, которую четко почувствовала его измененная магией плоть. Боль немного усилилась – это и была энергия. Похоже, Марго больше нет.

Он не чувствует ни радости, ни горя. Он ждет ее убийцу. Теперь это и его убийца тоже. Как забавно – они все же умерли в один день. Марго этого вряд ли хотела. Он хочет.

Но ему почему-то страшно. Ему страшно умирать – звучит почти как шутка! Это уже неважно. Тот, кто увидит его, окровавленный кусок плоти, и думать не станет, просто уничтожит его. Все закончится.

Дверь открывается. Свет слепит его воспаленные глаза. Входит она.

– Ты любишь Андру, я знаю, – тихо сказала Полина. – Поэтому ты никогда не полюбишь меня.

– Я бы не хотел это обсуждать.

– А придется! Ты втянул меня в разговор, который не очень приятен мне. Почему ты решил, что для тебя все будет иначе? Если бы не твоя Марго и сорвавшееся перевоплощение, ты бы никогда не встретил Андру. Думаю, сейчас ты был бы вполне успешным банкиром с женой, двумя детьми и парочкой любовниц. Если бы у тебя был шанс отмотать назад, что бы ты выбрал? Нормальную жизнь или Андру?

Он должен был соврать. Доминик прекрасно понимал, что это вопрос с подвохом, и если он скажет правду, Полина использует это против него. Он не любил врать, но умел это делать, она бы не заметила разницы.

И все же на этот раз у него не получилось.

– Андру.

– Вот видишь! – горько усмехнулась Полина. – Лицемерные у тебя поучения, мягко говоря.

– У каждого своя история. Я изменился, ты остаешься человеком, поэтому для тебя все намного опасней.

– Ерунда, среди охотников хватает людей без особых способностей. Некоторые даже магию не используют. Мириад Серафим, например.

– От которого мало что осталось?

– И который до этого годами защищал людей! То, что он ошибся, не значит, что ошибусь и я.

Он понятия не имел, почему она упорствует, но знал, что она в большей опасности, чем может предположить.

У Доминика остался последний аргумент. Он надеялся, что до этого не дойдет, потому что он терпеть не мог делиться чужими секретами. Но иногда это необходимо.

– Полина, ты помнишь Настю?

– Какую еще Настю? – нахмурилась Полина.

– Для тебя она, пожалуй, не Настя, а матушка Анастасия… Настоятельница монастыря, где я жил. Ты помнишь ее?

Полина кивнула. Конечно, она помнила.

– Настя старше тебя, но ненамного, – сказал Доминик. – Сейчас, если мне не изменяет память, ей около сорока.

– Что? Но это же невозможно!

– Сколько ей, по-твоему?

– Лет шестьдесят!

– Все верно, ее телу примерно столько, – кивнул он. – Но по паспорту ей около сорока.

– Как такое может быть?

– Настя росла в семье охотников – чистокровных людей, для которых это было делом многих поколений. Вот и она не представляла себе иной судьбы, в отличие от тебя, она не знала мира, где нет чудовищ. Закончив подготовку, она стала охотницей и познакомилась со мной и Андрой. Она быстро поняла, что дела, которые мы ведем, гораздо серьезней, чем задания, которые поручали ей. Она решила присоединиться к нам.

– Вот как я сейчас? – мрачно поинтересовалась Полина.

– Почти, но Настя была лучше подготовлена. Мы предупреждали ее, что это опасно. Андра – один раз, она не любит повторять, я – много раз. Но все ведь думают, что они бессмертны!

– Настя не умерла.

– Нет, не умерла. Она попала в ловушку чернокнижника, за которым мы тогда охотились. Он запер ее в ином изменении до того, как мы успели прийти ей на помощь. Мы поймали того чернокнижника и убили его, однако на разрушение заклятья нам потребовался год. Всего год, разве это много? Но оказалось, что год прошел только для нас. Для Насти прошло двадцать лет – в мире, где кроме нее жили только монстры, пытавшиеся ее убить.

Пространство разрывается, и появляется она. Знакомая и уже бесконечно чужая. С грязной кожей, неровно и коротко остриженными волосами. На ней какие-то лохмотья, в руках у нее самодельное копье из дерева и остро заточенных камней. У нее на поясе висят ножи, сделанные из чьих-то когтей. Каждый коготь размером с нож.

– Настя? – говорит он. – Ты меня слышишь? Ты меня помнишь?

Ему хочется верить, что она не стала старше – просто так кажется из-за покрывающей ее грязи. Но он уже предчувствует неладное. Она не могла так измениться за год, просто не могла!

Она не узнает его. У нее взгляд дикого животного.

– Дай ей время, – говорит Андра. – Она слишком долго была одна.

– Она была не одна, и в этом проблема.

– Ей нужно время.

– Думаешь, время ей поможет?

– Чуть-чуть. До конца она не восстановится, но, думаю, оправится. Раз она до сих пор жива, она не поддалась безумию.

Андра, как всегда, оказалась права. После возвращения Настя уже не была прежней, но и безумной не стала. Она с головой окунулась в религию, чтобы очистить душу после того, что творилось с ней двадцать лет.

Она никогда не говорила о том, что произошло с ней в иной реальности. Доминик и представить не мог – и вместе с тем знал все, что нужно.

– Она простила вас? – шепотом спросила Полина.

– Меня – да, хоть и не сразу, примерно через год после того, как я поселился в монастыре. Она решила, что я стал на путь истинный, и сказала мне об этом. Андру, по-моему, так и не простила.

– Андре на все плевать.

– Не на все. Но конкретно на это – да, плевать. Мы сейчас говорим не об Андре, а о Насте. У нее украли жизнь, и она, в отличие от меня, не стала бы сомневаться, если бы ей предложили все изменить. Она бы бросила эту охоту к чертям собачьим и стала хорошей матерью и женой! Вот для чего она была рождена, а не для двадцати лет в аду!

– Но время вспять не поворачивается, и каждый из нас на своем месте, не так ли?

– Я бы хотел, чтобы ты осталась в живых.

– Я постараюсь выжить.

Она поднялась со своего места, выплеснула остывший чай в раковину и покинула кухню. Доминик не знал, получилось ли у него убедить ее.

У нее оставалось три дня на раздумья.

* * *

У Сергея на душе было неспокойно, и он не знал, интуиция это или его способности. Вроде как все прошло правильно: Полина послушалась Доминика, она в тот же день съехала из их общей квартиры. Но именно это быстрое смирение и смутило Сергея: не похоже на нее, совсем не похоже.

Вряд ли она действительно поняла, что они желают ей добра и пытаются помочь. Скорее, решила, что все настроены против нее, и затаилась. Ее особенно возмущало то, что на уходе Сергея никто не настаивал.

Ей было удобно не помнить о том, что именно его способности помогли начать расследование – и они могли пригодиться снова. Лишь поэтому Андра согласилась оставить его в своей команде, а вовсе не из симпатии к нему.

Он и сам толком не мог сказать, чего ему больше хочется: уйти или остаться. Уйти было бы безопасней, но после всего, что он видел, он просто не мог так поступить. Сергей чувствовал, что не простит себя, если откажется пройти этот путь до конца. Но у Полины есть выбор, и черт ее знает, что у нее на душе творится.

Поэтому он назначил ей встречу. К его удивлению, она сразу сняла трубку и даже согласилась поговорить с ним. Должно быть, надеялась, что Андра и Доминик послали его извиниться и попросить ее вернуться.

А они даже не знали, что он собирается на эту встречу. Он ушел, не предупредив их, мог подъехать на метро, но решил двигаться пешком, чтобы было время все обдумать. Это последний шанс вразумить Полину, если она замкнется в себе, она может совершить глупость – и попрощаться с жизнью.

Они договорились встретиться на углу и пойти в кафе. Он задержался в пути – переоценил свою скорость. Когда он добрался до нужного адреса, Полина уже стояла там. Она заметила его, махнула рукой, ему только и оставалось, что спуститься в подземный переход и добраться до нее.

Но он не успел. Сергей видел, как фургон с темными окнами, до недавних пор мирно припаркованный на соседней улочке, сорвался с места и, чуть не врезавшись в поток машин, вывернул за угол. Он остановился возле Полины, задняя дверь открылась, и двое рослых мужчин затащили замершую от удивления девушку в салон.

Сергей хотел им помешать – и не смог: попытка перебежать шесть полос оживленного движения была равносильна самоубийству. Ему только и оставалось, что беспомощно смотреть, как дверь захлопнулась и фургон за пару секунд набрал опасную для города скорость, скрываясь в потоке.

Они забрали ее… Кто забрал – понятно, но как же нагло они проделали это! И демонстративно: фургон мог подъехать раньше, а они ждали вместе с Полиной. Должно быть, они прослушивали ее телефон, знали, что она направляется на встречу. Они хотели, чтобы Сергей видел ее похищение и рассказал о нем остальным.

Потому что с этого момента Полина стала их заложницей. Диверсия Андры напугала их, она кого угодно напугала бы. Они забрали Полину, чтобы на них больше не нападали, пока все не будет кончено.

До ритуала оставалось два дня.

Глава 11

Обида перевешивала злость, и это, конечно же, было странно. Полина прекрасно понимала, кто ее похитил и в какой она опасности. Но вместо того, чтобы плакать от страха, ей хотелось кричать от злости.

Получается, ее не зря исключили из команды. Они были правы во всем: именно она стала слабым звеном, она подвела их. Полина ведь не собиралась отступать и отказываться от охоты, она все еще вела это дело, просто отдельно от остальных. Она собиралась сказать об этом Сергею при встрече, а в итоге стала жертвой прямо у него на глазах.

Ее схватили за руки, потащили к фургону, а она не то что сопротивляться – пискнуть не успела. А ведь она была полицейской! Ее учили, как вести себя в такой ситуации, сначала в академии, потом – на курсах. Ей полагалось вырваться, обезвредить этих двоих и вызвать подкрепление. Но она болталась у них в руках безвольной куклой, пока ей не прижали к лицу мокрую тряпку. Полина потеряла сознание, а очнулась уже в темной комнате без окон; единственным источником света здесь была тусклая лампочка в плафоне под потолком.

Ее не связали, не раздели, не избили, только забрали мобильный телефон. Хотя зачем им это? Понятно, что ее будут держать здесь до последнего ритуала, шантажируя ею остальных. Интересно, сработает ли это? Вряд ли. Скорее всего, Андра просто отмахнется и продолжит делать то, что делала.

Однако пока Полину не трогали, оставили в покое, предоставив ей достаточно времени на самокопание и обиду. Она металась по маленькой комнатке в поисках выхода, но, конечно же, ничего не находила. Единственная дверь была надежно заперта, из мебели ей оставили только кровать с голым матрасом, на которой она очнулась, и ведро с крышкой предсказуемого назначения. Все, здесь даже не было решетки вентиляции, которую она могла бы использовать!

Злость, гнавшая ее вперед, сменилась страхом, Полина почувствовала себя одинокой и несчастной. Она просто расплакалась от бессилия, но и это никого не привело в ее камеру. Прошла целая вечность, прежде чем замок в двери наконец щелкнул.

Полина, до этого обессиленно лежавшая на матрасе, поднялась и села, свесив ноги с кровати. Она наблюдала, как в ее камеру вошел Олег Каргаев собственной персоной. Он принес с собой стул, поставил его в центре камеры и закрыл дверь, оставшись с Полиной наедине.

Он пришел один, если его и сопровождали охранники, то они остались в коридоре. Полине очень хотелось воспользоваться этим, броситься на него, задушить, выцарапать ему глаза – сделать что угодно, лишь бы не чувствовать себя такой беспомощной и бесполезной.

Она сдержалась. Она слишком хорошо помнила, что он сделал с Мириадом Серафимом.

Олег выглядел абсолютно спокойным, ей даже показалось, что он смотрит на нее с сочувствием. Но расслабляться и уж тем более верить ему Полина не спешила.

– Ты знаешь, зачем тебя забрали? – поинтересовался Олег.

– Чтобы шантажировать моих друзей.

– Вовсе нет. Мы не отсылали им никаких требований, они продолжают искать меня и остальных служителей великих богов. Они, конечно, знают, что тебя похитили, потому что медиум видел это. Но для них это ничего не значит.

Он мог врать – и, скорее всего, врал. Но Полина все равно почувствовала укол горечи.

– Хорошо, но если я здесь не из-за шантажа, то зачем тогда?

– Ты, конечно, не поверишь мне сразу, но я человек, не склонный к насилию, и мои боги – это боги мира.

– Боги, убившие две тысячи человек, пекутся о мире? Я и не сомневалась, – зло фыркнула Полина.

– Это была прискорбно необходимая мера. Поверь, мы пошли на такой шаг не ради развлечения, не потому, что нам это нравилось. Просто энергия человеческой смерти – единственная сила, которая способна создать дверь между пространствами.

– А зачем ее создавать? Все и так было неплохо!

– Неужели? Посмотри, сколько зла нас окружает: преступность, неизлечимые болезни, пороки, продажность. Ни о какой справедливости давно и речи не идет, мир умирает, планета изранена. Мы настолько привыкли к этому, что перестали замечать. Но разве привычное зло становится меньшим злом?

Полина понимала, что это типичная популистская речь, которая пригодилась бы и лидеру секты, и политику. Но Олег говорил так искренне, что сложно было ему не верить.

– И что, ты решил начать апокалипсис, чтобы спасти планету от людей?

– Нет, конечно! Я что, вконец свихнувшийся экологический террорист? – засмеялся Олег. Смех был легкий и приятный. – Я беспокоюсь о людях и стараюсь ради них. Знаешь, почему я рассказываю тебе об этом?

– Потому что ты меня похитил?

– Ответ неверный. Я мог бы похитить и медиума, это не так уж сложно. Но мне нужно было поговорить именно с тобой, потому что мы очень похожи.

– Это чем же?

– Мы оба – люди, чистокровные, а медиум уже лишен этого, он не понял бы меня так, как ты. Еще одно наше сходство в том, что мы большую часть жизни были далеки от паранормального мира. Поэтому логично предположить, что и для меня, и для тебя люди всегда будут на первом месте.

Полина вздрогнула, снова вспомнив беременную женщину из кинотеатра. Женщину, обнимавшую изуродованными руками своего нерожденного ребенка.

– Да уж… на первом месте…

– Снова не веришь мне, – заметил Олег. – Да, я повинен в смерти сотен человек, и мне очень жаль. Но я спасу миллионы, миллиарды даже! Разве такая цель не оправдывает средства?

– Пока что ты никого не спас.

– Все к этому идет! Знаешь, какую плату я запросил у богов за помощь им? Они установят в этом мире тот порядок, который я прошу. Мир, без войн, без голода, без болезней – разве это не стоит того, чтобы принести кого-то в жертву сегодня? Да те люди, которых я убил, сами вызвались бы добровольцами, если бы знали, для чего все это!

– Не факт. Да и потом, нужно ли мне указывать, что ты несешь фанатичный бред? – полюбопытствовала Полина. – Твой уютный эдем с цветами, птичками и оленятами, которые едят с рук у добрых людей, – этого не будет. Этого не может быть.

– Почему ты так считаешь?

– Потому что ты связался с Безымянными! Они – сила разрушения, они в принципе не заинтересованы в том, чтобы у нас тут были мир, дружба, жвачка! Ты привел волка в загон с овцами и ожидаешь, что он начнет заботливо вылизывать ягнят. Никакая сила добра не может быть приглашена в наш мир тем путем, который выбрал ты! Поэтому ты или законченный псих, или придумал слишком уж примитивный способ обмана.

– Ни то, ни другое, – невозмутимо отозвался Олег. – Ты называешь их Безымянными, совсем как Андра, а значит, всего этого ты наслушалась от нее. Но почему ты решила, что она говорит тебе правду, а не я?

– Потому что ты принес в жертву ни в чем не повинных людей, а она пытается тебя остановить! Андра не безгрешна, но она хотя бы не режет всех подряд.

– Ты в этом уверена?

Он пришел в ее камеру с пластиковой папкой, которую до сих пор держал в руках. Полина не спрашивала о ней, потому что знала, что до этого все равно дойдет. И она не ошиблась: Олег достал из папки стопку больших, великолепного качества цветных снимков и протянул ей.

На этих фотографиях была смерть. Новая, какой Полина еще не видела, и даже она, привыкшая ко многому после тех жертвоприношений, не могла остаться равнодушной. Люди, превращенные в рваные куски плоти. Совсем юные парни и девушки с выпущенными внутренностями. Молодая женщина, прижимающая к себе новорожденного младенца. Казалось, что он умер намного раньше нее, но Полина не решилась присматриваться – вид мертвого детского личика наводил на нее ужас.

Все эти люди не были убиты человеком. Казалось, что по ним прошла неведомая сила, абсолютное разрушение, от которого никто не мог спастись. Полина не хотела смотреть на это, а не смотреть не могла; она долистала стопку до конца.

Когда она закончила, ее трясло от ужаса, она даже забыла, где находится и с кем говорит.

– Что это? – только и смогла прошептать она.

– Справедливость, на стороне которой ты выступаешь.

– Андра… сделала это?

– Да. Мне все говорят, что она работает с каким-то напарником по имени Бо, но его никто никогда не видел. И знаешь, что я думаю? Нет никакого Бо, она просто использует легенду о своем напарнике, чтобы оправдать собственную жестокость. Вроде как она хорошая, честная и добрая, а все зло и разрушение – это Бо. Не знаю, намеренная это ложь или раздвоение личности, но какая мне разница? Убийца и есть убийца.

Вот теперь Полина не могла с ним спорить, потому что она давно уже думала об этом. И она знала, что Олег не врет – Андра и правда убила этих людей. Она говорила, что собирается избавиться от секты, но так и не упомянула, сделала она это или нет, а потом уже Полина перестала общаться с ней и остальными.

Получается, сделала, и все это не было похоже на вынужденные убийства. Казалось, что кто-то наслаждался этой резней, такими разными способами лишения жизни. Всего за один раз Андра переплюнула все жертвоприношения, устроенные сектой! Так кто же большее чудовище? Она или Безымянные?

– Такие, как Андра, низвергли из этого мира истинных богов, чтобы спокойно охотиться, – продолжил Олег. – Этот мир – царство ей подобных. Они укрепились тут, люди для них всего лишь скот. Если она действительно защищает человечество, почему она не рассказала тебе, представительнице полиции, правду о себе? Кто она такая? Где предел ее сил? Ты доверяешь ей слепо, а она этим пользуется!

И снова его слова били точно в цель. Андра, холодная и жесткая, никогда не жалела тех людей, что погибли во время жертвоприношений, она по ним и слезинки не пролила! Если она и расстроилась, то только потому, что их убила не она, кто-то превзошел ее.

Доминик тоже силен, но он всегда будет поддерживать ее. Полина прекрасно видела, что он любит ее. Он хороший человек, добрый, но эта любовь перечеркивает все его достоинства. Он – раб Андры и будет таким всегда. Он ведь мог защитить всех людей, которых она убила и которые были теперь лишь трупами на фотографиях! А вместо этого он позволил Андре пойти туда одной, прекрасно зная, на что она способна.

Сергей тоже не решился бы перечить ей. Он доверяет своим способностям, даже не контролируя их. Может, поэтому он убежден, что Олег не прав, а Андра – чуть ли не святая? С ним бесполезно разговаривать.

А вот Полина сомневалась с самого начала, и Андра чувствовала это. Когда пришла пора решительных действий, она просто избавилась от полицейской, прикрываясь какой-то нелепой заботой.

Это не означало, что Полина готова была довериться Олегу – только не после всего, что он сделал. Но она уже не знала толком, кто прав, кто на стороне людей на самом деле.

– Чего ты хочешь от меня? – устало спросила она.

– Хочу, чтобы ты помогла мне, став частью шестого ритуала.

– Смешно.

– На самом деле нет, – покачал головой Олег. – Говорю же, забудь про то, что сказала тебе Андра. Шестой ритуал – это последний шаг на пути к освобождению богов. Для него не нужны новые смерти, все, жертвы закончились!

– Не уверена, что понимаю тебя.

– Шестой этап – время, когда соединяются все предыдущие усилия. Мы жертвуем энергию смерти, собранную из пяти других ритуалов, и предоставляем богам тела, с помощью которых они придут в этот мир. То есть, ты добровольно примешь в свое тело божество! Но ты не умрешь, нет. Вы вместе будете жить в этом теле.

– И почему я должна покупаться на этот дешевый трюк?

– Потому что это не трюк.

– Да ладно! Ты приглашаешь своего недавнего врага в элитный клуб тех, кто станет проводниками богов по земле. С чего я должна верить, что произойдет именно это? Знаешь, что гораздо вероятней? Ты вынудишь меня принять участие в этом ритуале, и какая-нибудь тварь просто украдет мое тело! Что я буду делать тогда? То же, что и все мертвые: ничего. Меня уже не будет!

– Так могло бы быть, – согласился Олег. – Но есть одно «но»: шестой этап – это ритуал уверовавших. Все получится, только если ты будешь искренне верить всему, что я сказал. А говорю я тебе вот что: в твоем теле поселится вторая душа, душа великого божества, но твоя собственная душа не исчезнет. Ты правильно это назвала – ты будешь проводником. Ты поможешь новому богу познать этот мир и принять правильные решения. Если я тебя обманываю, ритуал просто не сработает.

Полина слышала о том, что это ритуал уверовавших, но все еще сомневалась, что Олег не лжет ей. Мало ли кто там во что должен уверовать! Этот человек – убийца и сектант, сложно сказать, есть ли в его словах хоть крупица истины.

– Подумай об этом, – посоветовал Олег. – Я зайду к тебе завтра, поговорим еще.

Он ушел, забрав с собой стул. А папку с фотографиями оставил.

На первый взгляд, о его предложении и думать не следовало. Олег Каргаев – лжец, психопат и массовый убийца. Андра нанесла ему серьезный удар, когда уничтожила его паству, и теперь ему срочно нужна была замена. Полине следовало послать его куда подальше и достойно принять смерть.

Однако это только на словах звучало правильно и благородно. На самом деле одна лишь мысль о собственной смерти вгоняла ее в ужас. В двадцать семь – и смерть? Жизнь только началась – и уже тупик? Полина не верила, что для нее все может закончиться так бездарно. Она всегда считала, что родилась для особой миссии, что она из тех, кто спасает мир. Но если она умрет здесь, она станет «одной из», жертвой, имя которой никто не вспомнит, цифрой из общей статистики.

Что будет, если она примет предложение Олега и окажется, что он не врет?

Она получит силу и наконец-то станет значимой. Все это время она была лишь инструментом для сбора информации и связи с полицией. В лучшем случае секретарша, в худшем – замена компьютеру, без которой вполне можно было обойтись. Ее держали при себе из жалости, ее голос был не важен при принятии решений.

Она наконец перестанет бояться Андры и других могущественных охотников. Сейчас она не важна для них, с пистолетом или без. Они убивают чудовищ, что им за дело до какой-то человеческой девушки? Возможно, это заставит Доминика взглянуть на нее иначе.

Она сможет что-то изменить для мира. Олег все равно добьется своего – все к этому идет. Андра и остальные не смогли остановить пять жертвоприношений, не остановят и шестое. Даже в своей чудовищной силе и жестокости они бесполезны, только и могут, что беззащитных подростков убивать. Теперь Полина все возьмет в свои руки, она действительно поможет людям – всем людям на Земле.

Конечно, присягать на верность Олегу она не собиралась, этот тип ее напрягал. Но если ритуал пройдет как надо, ей не будет дела до Олега, равно как и до Андры. Все, что произойдет дальше, будет исключительно между нею и божеством, которое она призовет.

Ради такого ей придется пожертвовать своей человечностью – и эта мысль пугала Полину, становилась главным источником ее сомнений. Она мало знала о бессмертной душе и не представляла, что с ней произойдет, если она примет в себя языческого бога. Попадет ли она в ад? Или об этом не придется беспокоиться, потому что смерть не касается богов? Может, никакого ада и вовсе не существует, и она ограничивает себя непонятно из-за чего!

Вокруг так много лжи и так мало правды…

Ей хотелось точных ответов, а их не было. Полина решила дождаться, пока Олег придет снова. Но она уже не была уверена, что откажет ему.

Ее кормили и поили, в камере выключали свет по ее желанию, но с ней никто не говорил. Охранники оставались беззвучными тенями, выполнявшими ее просьбы. Поэтому ожидание затянулось, и Полина почти обрадовалась, когда Олег все-таки пришел. Он не обманул ее, она предпочла видеть в этом хороший знак.

Он вернулся не один, вместе с ним в комнату вошел мужчина, которого Полина, к своему удивлению, узнала.

– Александр?..

За Олегом следовал Александр Милославский собственной персоной – отец убитой Алены. Все такой же иссушенный горем и мрачный, но при этом очевидно свободный. Никто не заставлял его приходить сюда, он хотел этого.

– Александр присоединится к нам на шестом этапе, – пояснил Олег.

– Вы помогаете тому, кто убил вашу дочь? – поразилась Полина.

– Мою дочь убил Доминик Этрас, – сухо возразил Александр. – А я помогаю тому, кто сможет ее вернуть.

Он действительно не знал о том, что случилось с его дочерью. Но после ее смерти первым до него добрался Олег – со своей версией правды. Он убедил Александра в том, что Алена осталась собой, никто ее тело не занимал. Просто семь лет назад ее спасли истинные боги – и она уверовала в них. Она преданно служила им, и за это они готовы воскресить ее, если у них все же получится прийти в этот мир.

У него было доказательство – запись, сделанная камерой наблюдения. Там, на черно-белой пленке, было видно, как Доминик убил Алену. Получается, Олег не солгал и в остальном.

Вот что было Александру важнее и ближе. Он не хотел принимать мир, в котором неизвестная тварь убила его дочь и надругалась над ее телом. Ему приятней было будущее, в котором Алена снова будет с ним – та Алена, которую он знал и любил.

– То есть, вы врали нам? – поразилась Полина.

– Не врал. Я рассказал вам о том, что произошло в замке, и это все, что я знал. Меня не спросили, сотрудничаю ли я с Олегом.

Именно Александр рассказал Каргаеву о том, что их группа продвинулась дальше других в расследовании и что охотников там двое – Доминик и Андра. С тех пор Олег начал следить за ними, он узнал об их поездке в Чехию и организовал крушение самолета, которое, конечно же, было необходимой жертвой.

Но тогда он не ожидал, что они выживут. Он и сейчас не представлял, кто эти двое такие на самом деле. Они неплохо потрепали его, лишив трех из четырех подаренных богами чудовищ – Олег называл их жрецами. Однако это не изменило исход, ни один из ритуалов не сорвался.

Полина наконец поняла, что она должна делать. Плевать на Олега – чего он добивается, ради чего он старается, что надеется получить. Ей нужно было свести все к прямому общению с его богами. Он – связующее звено, которое скоро станет ненужным, а она – будущая проводница высшего существа.

Конечно, она могла бы и отказаться, но это ничего не изменило бы. На ритуал уже согласен Александр, наверняка найдутся и другие. Все состоится независимо от того, чего она хочет и во что верит. Шанс, что все сорвется и обернется против нее, есть всегда, но в этой попытке что-то изменить все равно больше смелости и надежды, чем в гарантированной смерти.

– Я согласна, – твердо произнесла она.

– Ты веришь, наконец, что это никакие не Безымянные, а истинные боги этого мира, которых изгнали обманом?

– Я верю в них, а не в тебя.

– Я как-нибудь обойдусь, – усмехнулся Олег. – Я ведь тоже всего лишь скромный слуга.

– Ты веришь мне?

– Естественно.

Он и правда вел себя так, будто поверил: из тесной камеры Полину перевели в уютную светлую спальню, и она обнаружила, что находится в загородном доме, со всех сторон окруженном лесом. Ей можно было выходить из своей комнаты, гулять по особняку, никто и слова ей не сказал. Правда, в коридорах хватало охраны, но никто не обращал на нее внимания.

Все это время Полина осторожно прислушивалась к себе: не попытается ли воспротивиться ее бессмертная душа? Не поймет ли она, что совершила ошибку? Но никакой души она в себе не чувствовала. Напротив, чем больше времени проходило, тем крепче становилась уверенность, что она все сделала правильно.

Возмущения не было, даже когда Олег попросил заманить ее недавних друзей в ловушку.

– Нам нужно убедиться, что они не сорвут все в последний момент, – сказал он. – Это недопустимо.

– Конечно, – кивнула Полина. – Что мне нужно сделать?

Ей было не жаль их. Они сами понимали, на что шли. Да и потом – они ведь не нашли ее за эти дни, не спасли! Что бы Олег ни сделал с ними, они это заслужили.

Он дал ей адрес, который она отправила им текстовым сообщением. Полина могла бы и позвонить, но она боялась, что ее актерских способностей не хватит, чтобы убедить их. Андра точно распознала бы ложь, да и Доминик с Сергеем не совсем лохи. Ей нужно было сделать вид, что она украла телефон у кого-то из охраны и воспользовалась единственной возможностью, что у нее была.

– Что это за адрес? – спросила она, когда сообщение было отправлено.

– Место последнего ритуала. Мы тоже сейчас поедем туда.

– Что? Но разве это не опасно – заманивать их туда?

– Нисколько, когда мы приедем, все уже будет кончено.

Их ожидала машина – черный лимузин с затемненными окнами. Полина обнаружила, что перед кожаными сидениями, на которых они расположились, установлен большой монитор. Картинка была черно-белой, но вполне четкой. Сидя в этой роскошной машине и потягивая вино из переданного ей Олегом бокала, она могла наблюдать, что происходит с теми, кого она заманила в ловушку.

Они поверили ей. Полина видела просторный зал промышленного склада – не заброшенного, просто освобожденного от всего, что там хранилось. Теперь это была огромная площадка с глухими стенами и потолками не менее десяти метров.

– В этом есть определенная ирония, – задумчиво произнес Олег.

– В чем?

– Люди ничего не помнят о былых богах и местах силы. Этот склад построен на пересечении энергетических потоков, месте с удивительной атмосферой, а там много лет хранились запчасти и отслужившая свое техника. Этот мир болен, его нужно лечить.

Полина рассеянно кивнула, не отрывая глаз от экрана.

Они пришли за ней – все трое, Андра, Доминик и Сергей. А в зале вместо нее их уже ждали вооруженные люди, не меньше тридцати человек, все молодые, крепкие, явно тренированные. Управляла ими, как ни странно, невысокая худая женщина средних лет в темном плаще. Полина видела ее прежде, и все равно ей трудно было узнать ту Ольгу Митрину, с которой она говорила в туристическом агентстве. Сейчас это был совершенно другой человек… да и человек ли?

С нападавшими дрался в основном Доминик. Андра без труда уклонялась, Сергей пытался спрятаться, но прятаться было негде. При очевидном численном преимуществе, убить их было все равно не так просто. Но вот Сергей упал на колени, начал задыхаться, изо рта у него полилась мутная вода – а значит, в дело вступила Ольга.

Полина понимала, что это должно было вызвать у нее жалость, или страх, или сочувствие. Но ее душа словно онемела, она неожиданно осознала, что ей плевать на этих людей. Ничего личного, просто защитная реакция. Они уже смертники, они проиграли, и от них нужно отгородиться, чтобы их гибель не причинила ей слишком большой боли.

Они сами виноваты в том, что случилось. Не важно, охота это или война, они пришли сюда добровольно, они должны были понимать последствия. Когда умер Мириад Серафим, его тоже не очень-то жалели, теперь такая же судьба ожидала их.

Но они не спешили умирать. Под прикрытием Доминика они отступили, Полина видела, что они что-то говорят, но камера не передавала звук. Они хотели уйти, однако дверь была заблокирована. Им пришлось переместиться в дальнюю часть зала, и Полина лишь теперь увидела, что там установлен большой стеклянный куб, настолько прозрачный, что заметить его было сложно.

– Заговоренное стекло, – пояснил Олег. – Оно сдержит любую магию. Там мы сможем держать этих троих, не давая им добраться до нас.

– Почему бы вам просто не убить их?

– Как видишь, Бо еще не появился.

– Ты же говорил, что его не существует! – напомнила Полина.

– Я допустил, что его не существует. Но всегда есть маленькая вероятность, что он не плод больного воображения Андры. А если так, то он связан только с ней, оставляя ее в живых, мы получаем возможность вести переговоры с ним. Это просто подстраховка. Когда боги вернутся, она будет не нужна.

Олег снова не соврал ей: когда они прибыли, все было кончено. Андра, Доминик и Сергей были надежно заперты в стеклянной клетке. Она казалась такой хрупкой, однако Полина видела, что удары Доминика не оставляют на ней даже трещин. А она знала, насколько силен Доминик.

Они были не единственными, кто прибыл к зданию склада. Вместе с ними на парковке останавливались разные машины, их покидали люди в дорогой одежде, спокойные, задумчивые. Среди них Полина узнала только Александра, остальных встретила впервые, но сразу почувствовала с ними определенное родство, она легко выделяла будущих проводников из толпы – потому что они были точно такими же, как она.

Они уверовали.

Все вместе они вошли в зал – десять проводников и Олег. Ее недавние союзники, конечно же, заметили ее и были в шоке.

По крайней мере, Доминик и Сергей. Андра сидела на полу, прислонившись спиной к стеклянной стене, и равнодушно наблюдала за происходящим.

– Полина? – изумленно спросил Сергей. – Что происходит?

– Она переметнулась, вот что происходит, – ответила за нее Андра.

Сейчас она раздражала Полину даже больше, чем раньше. Нельзя было доверять такому существу судьбу человечества, изначально нельзя было!

– Ты согласилась на смерть?! – возмутился медиум.

– Это не смерть, – покачала головой Полина. – Во время последнего ритуала никто не умрет. Все мы станем проводниками новых богов в этом мире.

– Безымянным нужны новые тела, у них ведь не только имени никогда не было, но и физической оболочки, – добавила Андра. – Им будет намного проще, если носитель настроен лояльно.

– Полина, как ты можешь участвовать в этом? – укоризненно посмотрел на нее Доминик. – Ты ведь знаешь, кто эти люди и что они сделали. Они просто используют тебя.

Если мнение Андры и Сергея было ей безразлично, то его слова отозвались болезненным уколом совести. Но Полина быстро взяла себя в руки: глаза, которыми он смотрел на нее, принадлежали не ему. Существо, которое крадет чужие глаза, не имеет права упрекать ее!

– Я знаю, что делаю.

– Ты все равно умрешь, им нужно только твое тело!

И снова Андра встряла в разговор:

– О нет, ее разум, скорее всего, выживет. А дальше все будет зависеть от того, как она поладит с Безымянным. Возможно, она ему понравится, заживут в любви и гармонии. Если нет, то он всегда может стереть ее. Но сегодняшний ритуал она переживет.

Она подтверждала слова Олега, это было главным для Полины. А все остальное, про Безымянных и их власть… Пусть треплется. Она уже проиграла, не справилась со своей задачей. Ее болтовню можно считать агонией.

Доминик не сдавался:

– Полина, ты совершаешь большую ошибку. Не знаю, что он тебе наплел, но не верь ему, остановись!

– Я бы даже сказала, не ошибку, а глупость, – хмыкнула Андра. – Ты в последний момент покидаешь сторону, которая выигрывает, и прыгаешь на тонущий корабль.

– Это мы-то тонущий корабль? – зло рассмеялся Олег. – Сейчас все на нашей стороне! Вы прекрасно знаете, что не выберетесь из этой клетки, она и демона удержит!

– Не удержит, но это детали.

– Говори, храбрись, если тебе от этого легче! Но если клетка так плоха, почему ты еще не выбралась?

– Не хочу, – пожала плечами Андра. – Хочу посидеть тут и посмотреть, как вы облажаетесь.

– И что же тебя спасет? Бо?

– Меня спасать не надо, я тут вообще ни при чем. Вы достаточно безмозглые, чтобы все испортить без моей помощи.

– Ритуал идет по плану, твоя диверсия не сработала, поэтому ты злишься, только и всего!

Андра не обратила на него внимания, она перевела взгляд на Полину:

– Ритуал пока не начался, и у тебя есть последний шанс сделать правильный выбор. Ты ведь неплохая девчонка, я это чувствую. Просто глупая и заблудившаяся. Если ты сама не можешь разобраться, что происходит, я тебе говорю прямым текстом: ты свернула не туда. Ты сама не понимаешь, что делаешь. Ты вбила себе в голову, что через союз с ним ты получаешь новые возможности и становишься отважной защитницей людей. Но грустная правда заключается в том, что нельзя защищать людей, оставаясь на стороне Безымянных. Он не может заставить тебя, этот ритуал строится на искренней вере и добровольном желании. Просто скажи нет – и ты спасешь себя.

В какой-то момент Полине отчаянно захотелось послушать ее и отказаться. Плюнуть на эту войну, в которой обе стороны хороши, забиться в дальний угол стеклянной клетки и ждать, пока все закончится. Она ведь действительно запуталась…

Но она заставила себя снова поверить. Нельзя убегать от битвы, нельзя быть слабой. Может, Андра и Олег одинаково плохи. Однако Олег все же добился своего, а Андра заперта в клетке и вынуждена оставаться простой наблюдательницей. Ну и чей корабль тонет? Кто может больше сделать для людей?

– Я остаюсь, – твердо заявила Полина.

– Правильный выбор, – кивнул Олег. – Когда все закончится, я позволю тебе лично поквитаться с ней.

Полина не была уверена, что захочет этого, но все же кивнула, она не хотела вызывать еще больше подозрений.

Андра махнула на нее рукой, Доминик – нет. Он стоял у стеклянной стены, не сводя с нее напряженного взгляда.

– Полина, не делай этого, ты погибнешь.

– Не погибну, даже Андра это подтвердила.

– Ты не погибла бы, если бы ритуал прошел по плану. Но Андра наверняка его сорвет. Посмотри, как она спокойна, она явно что-то замышляет! Она почти не дралась, когда нас поймали, она позволила им схватить нас!

Андра ничего не ответила, она только лениво подняла руку и показала ему средний палец.

– Что же она такого замышляет? – насмешливо осведомился Олег.

– Я не знаю! Она даже не сказала мне, что у нее есть план, но это наверняка потому, что она догадывалась о возможном предательстве Полины и не хотела, чтобы я выдал нас!

– Еще как догадывалась, – кивнула Андра. – Та Полина, которую я знала, не стала бы приманивать нас туда, где может быть опасно. Если бы она отказалась сотрудничать, она уже была бы мертва.

– Так ты все еще надеешься сорвать ритуал? – спросил Олег. – Ты не сможешь, только не этот! Это завершающий шаг, самый важный и самый простой! Проводники вступают в это добровольно!

– Люди в любое дерьмо лезут добровольно, – рассудила Андра. – Ты прав, а Доминик – нет. Я ничего не буду делать, чтобы сорвать этот ритуал. Полина, а ты бы послушала умных людей.

– Пора! – объявила женщина в плаще. Ее глаза тускло мерцали, кожа стала пепельно-серой, с каждой минутой она все меньше напоминала человека. Ей больше не подходило то имя, которое она украла семь лет назад в чешском замке.

Полину и остальных проводников провели в центр зала. Они выстроились в один ряд и замерли, ожидая, что будет дальше.

– Полина, остановись! – крикнул Доминик. – Откажись, пока не поздно! Это не ты, не отдавай им свою душу!

– Что бы они ни наплели тебе, это неправда! – вторил ему Сергей. – Я чувствую здесь только темную энергию! В тех, кого они призывают, нет ничего хорошего, это не боги!

Но Полина больше не слушала их. Она слышала, как Олег начал произносить слова на непонятном ей языке – сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Слова кружили в воздухе ураганом, слова заполняли собой все вокруг, от них становилось тепло и хорошо. Как будто она много лет провела в пути – и теперь она наконец дома.

Энергия вокруг проводников нарастала, становилась видимой и осязаемой. Они словно оказались в центре золотого облака, отделявшего их от всего остального мира. Здесь не было ни страхов, ни сомнений, ни испуганных криков ее бывших друзей. Только уверенность в том, что она нужна и любима.

Эта сила осторожно коснулась ее, подняла в воздух, и Полина обнаружила, что она теперь парит между полом и потолком. Пространство разрывалось под давлением энергии от украденных жизней, но это было совсем не так страшно, как она представляла. Они, проводники, заглядывали в новый мир, и оттуда к ним тянулось что-то всемогущее, бессмертное, готовое слиться с ними. Полина улыбалась и протягивала руки туда, к свету…

А потом на нее обрушилась абсолютная, сжигающая все на своем пути боль.

* * *

Что-то пошло не так… Нет, все сразу было неправильно!

Сергей не хотел верить своим глазам, а не верить не получалось. Полина и Александр Милославский, отец убитой Алены, на стороне секты?! Как такое вообще возможно? И черт с ним, с Александром – должно быть, помешался от горя. Но как в это влезла Полина?

Она ведь была не пьяна, не под действием наркотиков и не под гипнозом. Сергей чувствовал, что она вменяема, и это еще больше сбивало с толку. Почему? Что мог Олег сказать ей, чтобы она так сильно изменилась? Каким совершенным должен быть обман?

А в том, что это обман, Сергей не сомневался. Он чувствовал зло, пульсирующее вокруг Олега Каргаева, почти видел скрытую в нем тьму. Что бы ни наплел этот человек Полине, он никогда не выступил бы на стороне людей, он думал только о себе. А она поверила! Как и все остальные.

Они проиграли. Они были загнаны в эту клетку, как дикие звери, и вынуждены бессильно наблюдать за тем, что творилось в зале – шестым ритуалом, который должен был пустить в этот мир чудовищ без души и имени. По крайней мере, Сергей и Доминик наблюдали бессильно, Андра смотрела вперед с равнодушием и легкой горечью.

Поначалу ритуал шел именно так, как и должен был – судя по довольному виду Олега. Десять человек, добровольно принесших себя в жертву чудовищам, поднялись над землей. Они улыбались, вокруг них то и дело мерцали вспышки золотого света, Сергей чувствовал, что им хорошо и спокойно.

Но в один миг это оборвалось. С их лиц исчезли довольные улыбки, послышались крики, в распахнувшихся глазах плескался ужас. Их тела странно изгибались в воздухе, дергались, будто повешенные. Сергей не следил за ними, ему важна была только Полина.

А ей приходилось не легче, чем остальным. Ее тело выгнулось дугой, рот открылся в беззвучном крике, но боль была так сильна, что у нее даже не получилось закричать. Потом Сергей услышал сухой, ни с чем не сравнимый звук – звук ломающихся костей.

Казалось, что внутри Полины появилось неизвестное существо, которое калечило ее. Оно дробило кости, переламывало позвоночник, давило внутренние органы. Изо рта и носа девушки потоками лилась кровь, взгляд сделался совершенно безумным. Та же участь постигла и других жертв.

Сначала Сергей решил, что это часть ритуала: Олег просто обманул всех, обрек на мучительную смерть. Такого следовало ожидать! Однако скоро медиум обнаружил, что Олег растерян не меньше, чем он.

Глава секты наблюдал за пыткой жертв с явной беспомощностью. Он понятия не имел, что происходит, он был уверен, что они выживут.

Сергей повернулся к Андре и крикнул:

– Прекрати! Ты же убьешь ее!

– Это не я.

– Да конечно! Пожалуйста, не делай этого, прости ее!

– Это действительно не она, – вмешался Доминик. Он постучал рукой по толстому стеклу, окружавшему их со всех сторон. – Отсюда невозможно колдовать, даже если бы она захотела!

– Но что тогда происходит?

Олег наконец вспомнил о них. Он бросился к клетке, ударил кулаками по стеклу.

– Вы! – с яростью прошипел он. – Что вы сделали?!

– Я ведь говорила, что нам ничего и не нужно делать, – слабо улыбнулась Андра. – Ты достаточно глуп, чтобы испортить все сам.

Полина и остальные рухнули на землю безжизненными изломанными куклами. Глядя на окровавленную девушку, Сергей сомневался, что в ее теле осталась хоть одна целая кость. Она все еще была жива, но это ничего не значило – над ней уже парил призрак смерти. Из десяти жертв, семеро были мертвы, да и остальным предстояло присоединиться к ним.

Золотые вспышки угасли. Всепоглощающая сила, которую Сергей чувствовал совсем недавно и которая пугала его до дрожи, испарилась.

Безымянные ушли.

Теперь все они были просто людьми и нелюдями, запертыми в пустом зале склада, ритуал сорвался.

– Я не понимаю… – прошептал Олег. – Я все сделал как надо!

– Я бы даже не знала, что тебе сказать, если бы не изучила эту церемонию, – отозвалась Андра. – Когда ты подбросил мне достаточно подсказок, я пролистала кое-какие книги, чтобы понять, что ты творишь. Так я и выяснила, что ты пытаешься призвать Безымянных. Шестиступенчатое заклинание, которое ты использовал, очень эффективно, если Безымянные прошли в наш мир с его помощью, изгнать их почти невозможно. Но, как водится, у такой магии есть огромный подвох: все ритуалы должны быть соблюдены правильно, без единой ошибки. Одна ошибка – и все, провал, даже если ты остальное сделал правильно.

– Я знаю! Но я не допускал ошибок!

– Это ты так думаешь.

– Не было ошибок! – прорычало существо, которое недавно было Ольгой Митриной. – Все прошло верно!

– А это лишь доказывает, что мелкую ошибку могла упустить даже верная служка Безымянных, – заметила Андра. – Но ваша ошибка была не мелкой. Вы нарушили самое главное правило этого ритуала.

– Главное правило – это то, что никто из присутствующих на ритуале жертв не должен выжить!

– Все верно.

– Но мы его не нарушали! – рявкнул Олег. – Даже когда на четвертый ритуал явился Мириад Серафим, я убил его!

– Ага, дело не в нем. Кое-кто выжил на пятом этапе.

– Этого не может быть!

Сергей все еще не понимал, что происходит, а вот Доминик, похоже, догадался. Но это и не мудрено: в кинотеатре висела настолько темная энергия, что медиум там и пяти минут не продержался, он ушел даже раньше Полины.

Андра все-таки решила объяснить:

– В кинотеатре, где вы провели пятый ритуал, была беременная женщина. Знаете, в чем ваша проблема? Принадлежа к роду людскому, вы все равно недооцениваете людей. Та женщина почувствовала, что вы принесли смерть. Она вырвалась, пожертвовав собственными руками, и умерла не от вашего яда, а от потери крови.

– Ну и что? – нахмурился Олег. – Я изучил ритуал, это допустимая погрешность! Так же и Мириад Серафим умер не от огня, но он все равно умер! Нужно, чтобы большинство жертв погибли правильным способом, остальных можно добивать как угодно! Та женщина умерла, вот и все, что мне нужно знать!

– Она умерла, это факт. Но тебе нужно знать еще и то, что ребенок выжил.

– Что?.. – потрясенно произнес Олег, делая шаг назад. Как будто это что-то могло изменить!

– Она была на девятом месяце беременности, мы прибыли туда вскоре после завершения ритуала. Ее ребенок был слаб, но жив. Я лично вырезала его из тела матери и передала медикам. Это мальчик, если тебе интересно. Он все еще в реанимации, но ему уже ничто не угрожает.

Один маленький мальчик, спасенный умирающей матерью, только что защитил весь мир от непередаваемой угрозы. Сергей плохо разбирался в магии, но и он мог сказать, какой это серьезный удар для Олега. Все его достижения, все усилия и все победы пошли прахом из-за одной жизни, которая едва теплилась. Ему ведь так легко было убить этого младенца! Но он не проверил все, попался в западню самоуверенности.

Теперь уже обратного пути нет. Он потерял трех из четырех чудовищ, подаренных ему Безымянными, и почти всех своих союзников. Он не сможет начать ритуал сначала, даже если захочет. Это конец.

Андра наконец поднялась на ноги и отряхнула брюки от пыли.

– Думаю, пора заканчивать с этим.

Она достала из-за голенища сапога тонкий нож и поднесла к собственной шее. В какой-то безумный момент Сергей решил, что она готова покончить с собой, но нет. Она и правда прижала нож к шее – лишь для того, чтобы одним движением срезать кулоны, ожерелья и обереги, которые она обычно носила.

Они с мягким звоном упали к ее ногам – и в этот же момент медиум почувствовал, как что-то освободилось. Он не знал, что, никогда прежде с таким не сталкивался. Разрушение в чистом виде. Тьма, у которой нет начала и конца. Охотничий пес, который сидел на цепи слишком долго – и с которого только что срезали ошейник.

Заговоренное стекло вокруг них разлетелось не на осколки даже, а на полупрозрачную блестящую пыль. Она взмыла в воздух белым облаком, а потом разлетелась в разные части зала – туда, где собрались вооруженные люди, работавшие на Олега. Надо полагать, последнее, что осталось от секты.

Стеклянная пыль налетала на них, врывалась в легкие, резала глаза. Они пытались убежать от нее, стреляли в воздух, чтобы хоть как-то защититься – но защититься от такого было нельзя. Они, еще недавно считавшие себя хозяевами положения, слепли и захлебывались кровью.

Одна шальная пуля чуть не задела Сергея, но Доминик успел оттащить его в сторону.

– Что происходит? – одними губами прошептал медиум.

– Ты хотел познакомиться с Бо? Вот твой шанс.

– Это все-таки она?

– Это не она. Смотри внимательно и постарайся ничего не говорить.

Андра действительно ничего не делала. Избавившись от клетки, она просто пошла вперед, а разрушение творилось вокруг нее независимо от ее воли.

Существо с мерцающими глазами не было напугано. Оно, измененное две сотни лет назад, должно быть, забыло, что такое страх. Ритуал сорвался, оно потеряло саму причину жить дальше и рвалось отомстить.

В нем теперь было больше животного, чем человеческого: руки вытянулись, ноги стали короткими и мощными, за почти исчезнувшими губами мелькали острые зубы. В глазах не осталось разума, одно лишь желание убивать. Оно бросилось на Андру – и погибло в тот же миг. Незримая сила разорвала его пополам, но совсем не так, как это сделал бы человек. Разрыв прошел вдоль линии тела, по бокам, словно сверху на существо обрушилось идеально заточенное лезвие гильотины. Один удар, уничтоживший и измененное тело, и мозг, переживший столетия. Последнее из обращенных чудовищ обрело покой.

Оставался один лишь Олег. Он, в отличие от убитого чудовища, не был безвольным рабом Безымянных, он мог жить без них – и хотел этого. Но он прекрасно понимал, что его никто не отпустит.

И все равно он пытался спастись: он двигался быстрее ветра. Вот он стоит в одном месте – но раздается странный вой, и его больше нет. Они не были удивлены, они знали, что так будет: этот его трюк запомнили глаза Мириада, доставшиеся потом Доминику.

Кто-то другой не смог бы сопротивляться ему, но не Андра – не то, что жило в ней. Ей не нужно было знать, где он. Она понимала, что он пытается подобраться к ней незамеченным, однако это ее не волновало. Он запутывал след, он старался, он появился рядом с ней внезапно – и все равно не смог уйти.

Он завис в воздухе так, как совсем недавно были пойманы жертвы ритуала.

– Безымянные все равно не позволили бы тебе выжить, – сказала Андра. – Они убили бы тебя так, как убили Полину и остальных. Знаешь, почему они это сделали? От злости. Они почувствовали, что врата, которые только-только открылись для них, закрываются. Маленькая капелька жизни перевесила водоворот смерти, созданный тобой. Возвращаясь в небытие, они убили всех, до кого смогли дотянуться. До тебя добрались бы позже, ведь ты наполнен их силой, тебе от них не скрыться.

– Не надо… – только и смог ответить Олег. Сергей видел, что он плачет. – Отпусти…

– Я бы тебя отпустила, мне ты безразличен. Но ты со своими мелкими интригами разбудил моего напарника, а он никого не отпускает.

Она убила его. Или не она, а Бо, Сергей уже запутался, но что-то уничтожило Олега.

Он прошел через все пять ритуалов одновременно. Из его рта хлестала вода, и он задыхался. Его живот растянулся от грязи, переполнявшей его изнутри. На его губах появилась кровь, и он больше не мог дышать. Все это должно было убить его сразу, однако какая-то сила поддерживала его, продлевая агонию и заставляя пройти свою пытку до конца.

Последним за ним пришел огонь. Он сжигал его постепенно, по чуть-чуть – растворяя кожу, обгладывая мышцы, обугливая кости. Он чувствовал это. Наверняка он теперь завидовал жертвам шестого ритуала, убитым Безымянными, потому что их страдание длилось меньше, для него же пощады не было.

А потом его просто не стало. Властелин секты, убийца тысяч людей и могущественный монстр развеялся в прах, который тут же подхватил ветер и насмешливо смешал с мусором на полу.

* * *

Сложно было сказать, сколько ей осталось, но речь шла о минутах, не о часах. Доминик надеялся, что она не очнется, не почувствует боль, наполнявшую ее уничтоженное тело, однако она пришла в себя.

– Иди к ней, – Андра легонько подтолкнула его в плечо. – Будет лучше, если ее проводишь ты.

– Лучше для кого?

– Для нее. Она любит тебя, и ты знаешь об этом. Она – просто глупая маленькая девочка, которая допустила ошибку. За эту ошибку она уже заплатила, поэтому проводи ее в последний путь.

Конечно, он знал – и про ее любовь, и про ошибку, и про то, что должен быть с ней рядом. И не важно, что он тоже не железный, и приближающееся чувство смерти его пугает. Доминик знал, что переживет это, должен пережить – потом, может, будет вспоминать чаще, чем следовало бы, но все равно знать, что он поступил правильно.

Она лежала на полу в луже собственной крови, такая хрупкая – как бабочка, раздавленная небрежным движением руки. Он опустился рядом с ней на колени и осторожно подвел руку ей под плечи, чтобы приподнять ее. Он боялся причинить ей боль, но Полина лишь улыбнулась ему – жуткой алой улыбкой, показывавшей, что она лишилась большей части зубов.

– Мне нужно было послушать тебя… – прошептала она.

Конечно, нужно было. Потому что Андра была слишком спокойна, слишком легко повела их в очевидную ловушку. Чем еще мог быть тот адрес? Они искали Полину все эти дни, но безрезультатно, а она вдруг взяла и сама позвала их!

Андра не говорила ему о своих планах, а он не спрашивал. Они оба знали, что если на кону будет жизнь Полины, он сделает что угодно, раскроет любую тайну, лишь бы спасти ее. Не из-за любви, потому что он ее не любил. Доминику было достаточно того, что она хороший человек, совсем молодая девушка, у которой вся жизнь впереди.

Но не теперь, теперь-то ничего не будет. Он видел, что ее тело под одеждой потеряло форму. Андра верно подметила: Безымянные просто срывали на ней и остальных злость. Так капризный ребенок швыряет свои игрушки о стены, совершенно не беспокоясь о том, что будет с ними дальше.

– Все хорошо, – соврал Доминик.

– Вы победили…

– Да. Люди победили, теперь смерти закончатся.

– Я рада… Я только этого хотела…

Она закашлялась, и поток крови у нее изо рта усилился.

– Не нужно, побереги силы, – попросил Доминик.

– А зачем? Я умираю.

– Тебе помогут…

– Не помогут, – жестко прервала она. Ее взгляд оставался на удивление ясным. – Мне не больно… Это плохо, да? Но для меня – хорошо. Я почти ничего не чувствую… Не уходи, побудь со мной до конца, тебе не придется долго ждать.

– Полина…

Он не знал, что сказать ей, как поддержать. Все это было несправедливо – то, что случилось с ней, и то, что его огромной силы недостаточно, чтобы ей помочь. Но – как есть. От них уже ничего не зависит.

– У меня есть просьба, последняя, – неожиданно сказала она. – Она тебе не понравится, но пообещай, что выполнишь ее.

– Полина, я не знаю, смогу ли я…

– Это никому не повредит, клянусь! Я не заставлю тебя нападать на Андру или еще кого-то. Ты сделаешь это для меня… Пожалуйста!

– Хорошо, – вздохнул он, уже предчувствуя, что пожалеет.

Но что еще он мог сделать? Доминик знал, каково это – умирать. В этот миг тебе действительно важно почувствовать, что ты хоть что-то можешь изменить последним желанием.

– Ты говорил, что никто и никогда не отдавал тебе свои глаза добровольно, – прошептала она. – Поэтому ты не знаешь, сколько такие глаза будут служить тебе. Теперь узнаешь.

– Полина…

– Не перебивай, мне и так тяжело говорить! Я дарю тебе один глаз – я не хочу умирать слепой. Но один глаз я отдам. Я люблю тебя. Как странно… Я так стеснялась этого, когда мои слова были важны. Были бы важны… А может, и нет, но теперь – точно нет. Меня не будет, и ты меня забудешь, потому что я не так уж много значила для тебя. Но я хочу, чтобы ты меня запомнил. Я буду первым человеком, который отдал тебе часть себя.

– Думаю, единственным…

– Нет. Тебя легко любить, и будут другие. Но у них не будет ни шанса – потому что у тебя все равно будет она. Что бы она ни делала, что бы ты ни делал. А меня ты запомнишь.

Доминик не хотел забирать у нее глаз, однако у него не было времени спорить. Он знал, что Полина в здравом уме – она уже показала, насколько хорошо понимает его. Значит, это и правда ее последнее желание.

Он не знал, будет ли ей больно, может ли она почувствовать новую боль после всего, что уже случилось. Однако он не собирался отступать, потому что ее время ускользало от них обоих, и вряд ли Полине хотелось потратить его на бесцельные споры.

Он позволил глазам, украденным у одного из наемников секты, обратиться прахом и высыпаться из его глазниц. В его мире воцарилась привычная темнота, и Доминику даже захотелось остаться в ней, потому что в темноте хорошо и безопасно, и можно ничего не бояться, ведь ты ничего не видишь.

Но он не мог так поступить, только не с ней.

Доминик осторожно коснулся ее лица и почувствовал, что кожа у нее уже прохладная – да, осталось совсем чуть-чуть. Он призвал свою силу, ощутил, как клетки ее глаза переходят в него. Это было непривычно – совсем не то, что отбирать глаза силой у живых или мертвых. Доминику казалось, что в его кожу и кровь, а через них и во все тело, проникает нежное тепло, как солнечный лучик в дождливый пасмурный день.

Подаренный ему глаз видел идеально. Опустевшая глазница на лице Полины была прикрыта опавшими веками, а вот второй глаз смотрел на него. Она улыбалась. Похоже, она и правда больше не чувствовала боли.

– Тебе идет, – сказала она. – Спасибо…

– Это тебе спасибо. Ты права, я никогда тебя не забуду.

Одной рукой он по-прежнему поддерживал ее за плечи, другой взял ее руку. Полина выглядела такой спокойной, что ему даже казалось, будто она засыпает.

Но она вдруг попросила:

– Расскажи мне про Андру и Бо.

– Что?..

– Я очнулась раньше, чем ты думаешь. Я видела, что она сделала с Олегом, а он показывал мне фотографии того, что осталось от его секты. Она может больше, чем ты… Чем все мы. Или это Бо? Он все-таки настоящий? Пожалуйста, объясни. Если кто и знает правду, то только ты.

Тут она была права: в этом мире едва бы набрался десяток человек, которым было все известно.

– Зачем тебе это нужно?

– Не хочу умирать с вопросами… Это ведь давний вопрос. Отчасти из-за него я решилась работать с Олегом. Я не доверяла Андре. Так Бо существует?

– Да. Андра его не придумала, если ты об этом.

– И кто он?

– Он один из Безымянных.

Доминик вспомнил день, когда сам узнал об этом. Было непросто – ему потребовалось не меньше недели, чтобы прийти в себя. А у Полины не было ни недели, ни дня, только несколько последних минут, чтобы понять.

– Ритуалы массового приведения Безымянных в наш мир очень сложны, – продолжил он. – Мало кто на них решается. В большинстве случаев для Безымянных есть только один путь сюда: влезть в тело человека, подобно демону. Они выбирают людей, которые слабы, беспомощны, которых некому защитить. И один из Безымянных выбрал когда-то Андру.

– Андру? Но она сильнее всех, кого я знаю…

– Это было очень давно. Она была маленькой девочкой, беззащитной перед тем, что на нее обрушилось…

Это было похоже на одержимость. Тело, в котором шла борьба совсем юной души и древнего духа, разрушалось. Болезнь была неведома врачам: у Андры открывались язвы, ее рвало черной слизью, иногда ее родителям казалось, что под ее кожей ползает что-то живое. Она бредила и говорила на языках, которых никогда не знала, и смеялась голосом, который ей не принадлежал.

А еще вокруг нее творились странные вещи. По стенам шли трещины и проступали символы давно забытых религий. Любой, кто подходил к ней, рисковал умереть или остаться изуродованным на всю жизнь. Ее несчастные родители не знали, что делать, и обратились к единственному источнику утешения, который знали, – к церкви.

Ее состояние очень напоминало одержимость. Никто бы не заметил разницу, потому что разницы попросту не было: Безымянный полностью копировал поведение демона. Поэтому два священника, пришедшие в дом, провели обряд экзорцизма по всем канонам.

Они пытались изгнать демона, узнав его имя, но имени не было. Они так и не поняли, что имеют дело с энергетической сущностью, потому что раньше не сталкивались ни с чем подобным. Они искали ошибку в своих действиях, не понимая, что не допускали ее. Им следовало бы просто убить девочку, чтобы избавиться от Безымянного, а они пытались ее спасти.

Они оба погибли, те священники. Могли уйти, а погибли, исполняя свой долг. Их жертва не была напрасной: обряд не избавился от Безымянного, но сила веры тех священников заперла его в теле маленькой девочки.

С тех пор и началось их противостояние. Он пытался полностью завладеть ее телом, она не позволяла ему. Она научилась запирать его, используя заговоренные амулеты, но тогда она теряла возможность пользоваться его силой. Если же она освобождала его, чтобы использовать его магию, Безымянный сам принимал решения, она не могла повлиять на то, что он делает, только договориться с ним.

Их схватка закончилась ничьей. Она так и не научилась его контролировать. Он не позволил ей состариться и умереть, потому что для него это было бы равносильно поражению.

– Скоро Андре исполнится сто лет, – закончил свой рассказ Доминик. – Из них большую часть жизни она провела с Бо. После неудавшегося экзорцизма ее забрала на воспитание церковь, своих родителей она больше не видела. Ее растили, чтобы сделать охотницей, и она не отказалась от этого пути. Если она кажется тебе слишком жестокой и беспощадной к людям, не вини ее. Она всю жизнь стоит между нами и Бо, сдерживая его. Она сделала больше, чем я бы сделал на ее месте. Она не может ценить каждую жизнь без исключения, потому что видела слишком много смертей, но это не ее вина. Просто так получилось.

Дыхание Полины стало тяжелым и хриплым, она уходила. Единственный оставшийся у нее глаз полуприкрыли веки, но она все равно смотрела на Доминика.

– Почему Бо? Это ведь не его имя, раз он Безымянный…

– Андра назвала его так. Это сокращение – то ли от Божество, то ли от Божок, точно не помню. Они не друзья, и он все еще безжалостный убийца. Но Андра воспользовалась своим личным горем на благо людей, это все, что ты должна помнить о ней. Сегодня ты видела.

– Да… Почему он прогнал своих?

– Они не свои. Безымянные – не люди, в их мире нет дружбы и любви. Они объединяются, когда им это выгодно. Но они все равно не перестают ненавидеть друг друга. Для Бо унизительно то, что он за все эти годы так и не смог победить Андру. Но если бы при этом другие Безымянные стали свободными, а он – нет, было бы еще хуже, поэтому он и помогал нам.

– То есть, теперь для них все продолжится как раньше? Для него и Андры?

– Да.

– И когда это закончится?

– Я не знаю, – покачал головой Доминик. – Может, никогда.

– Как жаль… Это ведь не так страшно – когда все заканчивается…

Он ожидал, что она продолжит, что ей просто нужна пауза. Доминику потребовалось больше минуты, чтобы понять, что девушка, которую он обнимает, больше не дышит.

Улыбка так и не покинула ее окровавленные губы.

* * *

Каждая охота – это как остановка во время бесконечного путешествия. Когда она заканчивается, настает время снова собираться в путь, потому что дома, в который можно вернуться, давно уже не существует.

Андра смотрела, как у ее ног суетится, вечно куда-то опаздывая, розовый в лучах заката город. Она была бы не против остаться здесь еще на пару дней, но знала, что нельзя. Бо будет недоволен. Лет двадцать назад им удалось прийти к мирному соглашению, которое работало до сих пор, но только потому, что обе стороны безукоризненно выполняли свои обязательства.

Он не убивал всех подряд при каждой возможности. Она регулярно находила ему тех, кого он может убить.

Эта охота удалась, она чувствовала, что Бо доволен. У него получилось не только уничтожить людей, но и показать свое превосходство сородичам. Они наверняка ощутили его присутствие, когда заглянули в этот мир. Потом их отшвырнуло обратно, и дверь закрылась, а он остался. Ему это нравилось.

Чтобы он оставался спокоен, ей нужно было идти дальше, искать ему новых жертв – тех, кто заслужил смерть, чтобы спасти тех, кто не заслужил.

Она услышала шаги за своей спиной. Она знала, кто это: с Сергеем она уже попрощалась, а с ним – нет.

Доминик подошел к краю крыши и остановился рядом с ней, наблюдая за городом. Он завязал пустую глазницу черной лентой и теперь смотрел на мир до боли знакомым карим глазом.

– Мне ведь нельзя идти с тобой? – тихо спросил он.

– Нельзя.

Она и Бо провели вместе почти столетие, но они не стали друзьями. Природа Бо осталась неизменной, он все еще был Безымянным – существом, порожденным злобой и ненавистью. Он терпеть не мог Андру за то, что она держала его под контролем. Он хотел отомстить, но навредить ей не мог – ведь это означало бы навредить самому себе.

Был только один способ отомстить ей: отнять у нее тех, кого она любит. Поэтому он не спас Настю, когда та попала в ловушку времени. Поэтому заставил оттолкнуть Доминика, отправив его в монастырь.

– Что ты будешь делать? – поинтересовалась Андра.

– Охотиться, как и ты.

– Ты не вернешься к Насте?

– Мы оба знаем, что мне там не место. У Насти все хорошо, она нашла себя и своего Бога. А мне нельзя там быть, потому что мыслям о тебе не место в ее обители.

– Тогда не думай обо мне.

– Ты же знаешь, что не могу. Это только у тебя получается.

– У меня – тоже нет.

Они давно знали друг друга, в обмане и правда не было смысла. Их история была ироничной усмешкой со стороны судьбы: они знали, что идеально подходят друг другу. Они могли бы быть счастливы, если бы остались людьми. Но, оставшись людьми, они бы никогда не встретились.

Так неизвестно ведь, что хуже – никогда не встретить свою вторую половину или знать ее имя, но принять вечную разлуку с ней.

А может, не такую уж вечную? Покидая его в монастыре, Андра была уверена, что они никогда больше не встретятся. Но вот они здесь, и ничего не изменилось.

Он, похоже, думал о том же:

– Знаешь, мне кажется, у нас такая судьба – не быть вместе, а возвращаться друг к другу. Но я не против. Без тебя я бы умер после магических экспериментов Марго. Мне нравится та жизнь, которую ты мне вернула.

Она помнила те дни – и полуживое существо, которое она вынесла из подвала ведьмы. После этого она день за днем наблюдала, как он снова превращается в человека… В ее долгой жизни было много побед, но эту она считала главной.

Она никогда не говорила ему об этом, но теперь поняла, что зря. Он заслужил право узнать, как все было на самом деле.

– Помнишь, ту охоту, на которой я тебя встретила?

– Предсказуемо помню, – усмехнулся он и наконец перевел взгляд на нее.

– Та охота должна была стать последней для меня, я так решила. Я устала: шли дни, годы, десятилетия, а для меня ничего не менялась. Борьба с тем, что живет внутри меня, и бесконечные убийства. К чему все это, если итог предрешен? Рано или поздно я бы сдалась, потому что у Бо была цель – освободиться, и он готов был сражаться за нее целую вечность. А у меня цели не было, меня вечность не интересовала. Я решила, что выполню последнее задание, убью одну маленькую зарвавшуюся ведьму, которая в свои юные годы нарушила все возможные магические законы, а потом просто покончу с этим. Убью и себя, и Бо, и ну его к черту, этот мир! У меня не осталось веры, а именно она дает силы, если ты бессмертен.

Она почувствовала, как он берет ее за руку.

– Именно в тот день я увидела тебя, – продолжила Андра. – И знаешь, что? Я была поражена. Мне казалось, что я прошла через многое и побывала в аду. Но вот он ты – потерявший все, потерявший самого себя, и все равно не сдавшийся.

– Откуда ты знаешь, что я не сдался? У меня не было выбора!

– Если бы ты сдался, ты бы сошел с ума, все просто. Никто не держится за свой рассудок, если не надеется выжить. Но ты, почти стертый с лица Земли, все равно надеялся. Я поняла, что раз ты не сдался, то и я не должна, не имею права. Однако даже не это было твоим главным подарком мне.

– А что же? – спросил Доминик.

– Ты знаешь, как ты выжил?

– Да, ты заставила кланы Марго завершить мое превращение, чтобы они не огребли неприятностей на свои задницы.

– Это было потом. Когда я нашла тебя, ты умирал, и нужно было сберечь тебя, чтобы ты дожил до их помощи.

– Как ты это сделала?

– Никак. Это сделал Бо.

Доминик смотрел на нее с бесконечным изумлением, словно пытаясь понять, врет она или неудачно шутит.

– Но этого не может быть, Безымянные никого не спасают!

– Верно, – кивнула Андра. – Никого и никогда. А теперь представь себе мое удивление, когда он сделал это для тебя. Он был настолько поражен твоей выдержкой и несгибаемой волей, что дал тебе часть своей энергии, помогая продержаться до прибытия ведьм. Это был первый и последний хороший поступок Бо без принуждения. Но он был! А я ведь считала это невозможным, думала, что знаю его!

– Это могла быть минутная слабость.

– Даже минутная слабость – много для него. Чудо, каких я прежде не видела – а я видала многое. Я поняла, что рано сдалась. Я думала, что все знаю о себе и Бо, но я ошиблась. Я почувствовала, что не имею права сдаться, я должна продолжать борьбу и жить дальше. Поэтому в тот день не я спасла тебя, Ник. Это ты спас меня. Ты и есть моя жизнь, моя причина для всего.

– Но я все равно не могу остаться с тобой?

– Нет, – признала Андра. – Но ты можешь ко мне вернуться, и я могу вернуться к тебе. Сегодня мы пойдем разными путями, а потом встретимся на новой охоте. Если так, даже Бо тебя не тронет, потому что его воля будет выполнена.

– Не могу сказать, что мне нравится, но я это понимаю. Вот только… нам обязательно идти разными путями сегодня?

Она почувствовала, как он обнимает ее, отстраняя от края крыши, как целует, с силой прижимая к себе. Им не нужно было никуда спешить, у них всего-то и было, что крыша, и закат, и теплый летний вечер, но этого оказалось достаточно.

– Думаю, ты прав, – улыбнулась Андра. – Для путешествия неплохо подойдет и завтрашний день.

Эпилог

Нужно было возвращаться к прежней жизни, но прежней жизни больше не было. Ему по-прежнему звонили старые заказчики и координаторы, они были рады, что он «вернулся в бизнес». Они предлагали ему переговоры с привидениями, изгнание полтергейстов и общение с непутевым домовым.

В большинстве случаев там не было ни привидений, ни полтергейстов, ни домовых. Были только люди, которые от скуки придумывали непонятно что, или которым очень уж хотелось верить в мистику. А Сергею полагалось подыграть им, сделать вид, что он и правда что-то чувствует, театрально прижать руки к вискам и получить за это неплохое вознаграждение.

Не самая сложная работа и вполне прибыльная. Вот только у него никак не получалось к ней вернуться. Это казалось ему неправильным после всего, что он недавно увидел и узнал. В мире есть демоны и Безымянные, есть охотники, которые жертвуют своей жизнью, чтобы у других все было хорошо. А он что? Наполовину экстрасенс, наполовину шарлатан!

С другой стороны, что ему еще остается? Его дара было недостаточно для того, чтобы стать охотником. Как бы он ни старался, он не мог управлять своими способностями, и он знал об этом. А еще он не умел драться и не рвался ставить свою жизнь на кон. Он слишком хорошо помнил, что произошло с Полиной.

Получается, судьба привела его к той охоте, а потом отправила обратно на скамейку запасных. Он не хотел подвергать себя опасности, но ему было тошно при мысли о том, что он навсегда останется лишь одним из обывателей.

Сергей понятия не имел, что делать. Его больше не радовало то, чем он жил раньше: деньги, путешествия, легкие развлечения. Он запутался.

Поэтому теперь он шел под мелким дождем, не обращая внимания на гудевший в кармане телефон. Он отключил звук, и лишь вибрация намекала, что до него пытается дозвониться очередной координатор, чтобы направить его к очередной домохозяйке. Нужно будет отключить телефон хотя бы до завтра.

Он не был готов общаться с миром, только не сейчас. Календарь еще показывал лето, но в воздухе пахло осенью. Сергей шел вперед без зонта и куртки, то и дело толкая плечом таких же безразличных ко всему прохожих, спешивших по своим делам.

А потом он остановился, потому что увидел ее.

Со стороны это наверняка смотрелось странно: он просто стал как вкопанный. Молодой парень, шагавший за ним, по инерции влетел ему в спину, обматерил и пошел дальше. Сергей не ответил ему, он смотрел только на нее. Для всех остальных ее не существовало.

– Привет, – улыбнулась Полина. – Скучал?

Сегодня был сороковой день после ее смерти. Он не ожидал, что встретит ее.

Она была в том же простом сером платье, в котором приехала на склад, и в тех же ботинках. А вот кровь, грязь и раны исчезли с ее тела, будто их и не было никогда. Только глаз не восстановился, его она закрыла серой, в цвет платья, повязкой.

– Ты… призрак? – прошептал он.

– Иди по дороге и делай вид, что говоришь по телефону, – посоветовала она. – А то тебя сочтут за психа, а нам это не нужно.

– Нам?..

– Сейчас объясню.

Он последовал ее совету, достал из кармана вибрирующий телефон, отключил и после этого поднес к уху. Полина двигалась рядом с ним. Она казалась реальной, самой обычной девушкой из плоти и крови – если не учитывать, что капли дождя пролетали сквозь нее.

– Почему ты пришла только сейчас? – спросил Сергей.

– Нужно было сначала уладить кое-какие дела. Сорок дней на то и даются – чтобы ты прикинул, что нужно уладить, и занялся этим. Не все ведь успевают подготовиться к смерти, на многих она обрушивается внезапно. На меня, например. Сорок дней ты делаешь то, что нужно, и привыкаешь, что ты больше не жив. А потом ты делаешь выбор.

– Какой?

– Двинуться дальше или остаться. Я вот, как видишь, здесь.

От неожиданности Сергей едва не уронил мобильный.

– Ты решила остаться призраком?

– Да, – спокойно ответила она. – Мне можно было быть здесь или пойти в темноту. Но я не пошла, потому что понятия не имею, что там. И в моем случае это может быть что-то очень неприятное.

– Почему ты так решила?

– А ты вспомни, что я сделала перед смертью. Я перешла на сторону Безымянных! И если бы не Андра, я могла быть повинна в гибели тысяч людей. Сергей, я никогда не задумывалась о том, существует ли ад. Но если он есть, туда мне самая дорога.

– Тебя обманули, – напомнил он.

– Потому что я хотела обмануться. Каргаев сыграл на моей гордыне, ему и стараться-то не пришлось. Получается, одна дурацкая ошибка перечеркнула все мои предыдущие достижения. А я так не хочу! Поэтому я решила остаться здесь до тех пор, пока у меня не получится все исправить.

– Что исправлять-то? Каргаева и секты больше нет!

– Я имела в виду ошибку, погубившую мою душу, – я хочу исправить ее. Хочу очиститься, сделать что-то такое, что помогло бы мне обрести покой. И ты мне поможешь.

– Я? – поразился Сергей. – Я-то здесь при чем?

– Потому что тебе тоже неспокойно, я же вижу. И я тебя понимаю. Мы были частью чего-то очень важного, глобального. После такого невозможно вернуться в ряды потребителей фастфуда.

– Я думал, ты сразу полетишь к Доминику!

Он сказал об этом – и тут же пожалел, прозвучало слишком грубо. Но Полина не разозлилась:

– Я размышляла об этом. Да, я его люблю и не скрываю это. Что такого? Я влюбилась в молодого привлекательного мужчину, это не преступление, это логика.

– Так почему ты не с ним?

– Потому что я ему не нужна. Он не любил меня, просто терпел мою любовь, и спасибо ему за это. Не у многих хватает такта вот так отнестись к чужим чувствам. Но я стану для него обузой. Он очень силен, ему не нужна помощь призрака.

Становилось все интереснее.

– А мне, значит, нужна?

– Да, – с готовностью кивнула Полина. – Ты и сам знаешь. Ты хочешь быть чем-то большим, чем просто медиум для скучающих домохозяек. Я могу это устроить! Если мы будем работать вместе, ты станешь охотником – не таким, как Андра или Доминик, но все равно спасающим людей.

– Поля, без обид, но ты же мертвая. Как ты можешь мне помочь?

Она лишь усмехнулась. Полина остановилась посреди улицы и протянула руку в сторону проезжей части. Мимо них в этот момент проезжали три машины, и по легкому движению ее пальцев они все стали, как вкопанные. Водители испуганно выскочили из салонов, один попробовал завести мотор, и у него получилось, остальным понадобилось больше времени, чтобы прийти в себя. Они пытались понять, что произошло, но, конечно же, не могли.

Это впечатляло. Сергей неплохо знал способности призраков и понимал, что это – высший пилотаж. Обычно даже самые древние из встреченных им душ были на такое не способны, а Полина только умерла, она еще не успела накопить достаточно энергии.

Должно быть, свою роль сыграло то, что незадолго до смерти она почти слилась с Безымянным, наполнилась его силой. Это делало ее весьма любопытным созданием.

– Ну, круто же? – довольно ухмыльнулась Полина. – И это я только начала тренироваться! Уверена, с твоей помощью я смогу больше. Что скажешь?

Он мог отказать ей и знал об этом. Сергей чувствовал, что она не стала бы настаивать, ей все еще было стыдно за то, что она предала его и остальных. Но он понимал, что нужен ей: как бы сильна ни была Полина, ее все равно мало кто видит.

А она была нужна ему. Он ведь сам только что думал, что жизнь пора менять, что он со своими ограниченными способностями застрял в роли медиума-шута для богатых теток. И вот перед ним появилась она! Совпадение? Или очередная счастливая монетка, подброшенная судьбой?

Сергей прекрасно понимал, насколько это опасно. Но когда он думал о такой работе, он чувствовал, что там его место, несмотря ни на что. С прошлым покончено, началась новая глава.

– Будем мы работать или нет? – поторопила его Полина.

– Почему бы и нет? Посмотрим, куда ты меня заведешь, Каспер!

– Не называй меня так! – надулась она.

– Ладно, не буду. Но я рад, что ты вернулась, честно… и рад, что мы снова в игре!

Content

Влада Ольховская
Реки Вавилона

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог