Александр Абрамов

Янтарный трон

© Абрамов А., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Аврора

Платья парили в воздухе, одно краше другого. Аврора никак не могла подобрать нужное для столь торжественного события. Этот день она ждала последние три года и непривычно для себя волновалась.

– Я хочу примерить вон то, с весенним лугом.

Слуга взмахнул волшебной палочкой, и платье опустилось прямиком к Авроре. Изображённые на нём цветы шевелились под дыханием ветра, на рукавах-фонариках летали бабочки, а из ручья на заднем плане пил оленёнок. Девочка подошла к зеркалу убедиться, стоило ли тратить время на примерку.

– По-моему, такой узор уже не в моде, – задумалась она. – Месье Фрэй, вы так не считаете?

– Если Ваше Магичество позволит, – ответил преклонных лет слуга, чьи редкие седые волосы дрожали при каждом его слове, – то это вы должны влиять на моду, а не мода на вас.

– Не хочу, чтобы окружающие обвинили меня в дурновкусии. Подайте другое платье.

– Какое изволите? – Примерка длилась уже второй час, но месье Фрэй даже не смел заикнуться об этом. Главной его задачей было следить, чтобы принцесса была счастлива.

– А что вы мне посоветуете?

– В Париже нынче в моде снегопады, Ваше Магичество. У вас в гардеробе как раз есть прекрасный образец.

Лёгким движением палочки месье Фрэй заставил весеннее платье скрыться с глаз госпожи, и его место занял белоснежный наряд из муслина. Изображённые на нём снежинки кружили по рукавам, сталкивались на груди и плавно опускались на подол, образовывая там небольшие сугробы.

– Это нравится мне чуть больше. – Аврора ненадолго задумалась. – Но не вы ли только что сказали, что это я должна влиять на моду, а не мода на меня?

– Ваше Магич… – неуверенно попытался оправдаться слуга, но его перебили:

– Мой батюшка слишком вас избаловал, месье Фрэй. Надо попросить его быть с вами строже.

– Как Вашему Магичеству будет угодно, – поклонился старик.

– Моему Магичеству угодно выбрать красивое платье. – Аврора окинула взглядом всю комнату и остановилась на ярко-оранжевом наряде, рисунок на котором на время замер, пока в комнату не ворвался порыв ветра и не потревожил изображённые на нём осенние листья.

– Хочу это, – сказала она и развернулась к окну. – Мой брат всегда любил осень больше других времён года. Надеюсь, он не сильно изменился. Боже, я ведь не видела его уже три года! С тех самых пор как… как…

– Как он отправился в своё паломничество от Палаты Чародеев, в которую вступил вопреки воле вашего отца, – подхватил слуга. – Отказавшись из-за этого от престола вопреки воле вашего отца. – Месье Фрэй ненадолго задумался и быстро добавил: – А в Палату Чародеев он вступил после окончания Лазаревского лицея, в который поступил…

– …вопреки воле моего отца, – закончила Аврора и грустно усмехнулась. – А я всегда считала себя непослушной дочерью. – Поняв, что чересчур расчувствовалась в присутствии слуги, добавила: – Надеюсь, он хотя бы не отрастил себе усы, о которых всегда мечтал.

– Напомните, как же он вас всё время называл?

– А вот это уже не ваше дело, месье Фрэй! – строго сказала Аврора. – Ваше дело помочь мне с выбором платья, с чем вы худо-бедно справились. А сейчас ступайте, Её Магичеству нужно некоторое время на отдых.

На этих словах принцесса подошла к окну и сделала глубокий вдох. Императорский дворец находился на скале в крайней и самой высокой части Светлограда, поэтому её взору открывался вид на весь город. В свете пока ещё летнего солнца поблёскивали алые крыши домов, виднелись остатки былого величия некогда популярного Театра Дуэлей, а на мосту, отделявшем дворец от самого поселения, маршировали стражники. Аврора обернулась на месье Фрэя, который по-прежнему стоял возле двери.

– Почему вы ещё здесь? Кажется, платье я выбрала. Не пора ли вам заняться другими делами?

– Его Императорское Магичество уже ждёт вас в зале. Даниил послал письмо, в котором сообщил, что прибудет на час раньше.

– Но это значит… – начала Аврора, и месье Фрэй подхватил:

– Это значит, он будет тут с минуты на минуту. Мне позвать служанок, чтобы помогли вам надеть это платье?

– Ещё чего! – возмутилась принцесса. – Мне уже двенадцать лет, и я в состоянии сделать это сама.

– В таком случае, я подожду Ваше Магичество в коридоре.

Слуга по воздуху пустил платья в коридор, вышел следом и закрыл за собой дверь.

Авроре хватило пяти минут, чтобы надеть платье. К своей чести, девочка отметила, что почти не помогала себе магией. Разве что при застёгивании корсета. Принцесса ненадолго замерла перед картиной, на которой была изображена вся их семья: сама Аврора – двухлетний краснощёкий карапуз с огромными зелёными глазами и торчащими во все стороны во все стороны золотистыми волосами; одиннадцатилетний брат локонами того же цвета и серьёзным выражением лица под стать отцу – высокому и статному, с пышными усами, вечно сердитым взглядом и всё такой же золотистой копной на голове.

Ну и, конечно, мама – синеглазая брюнетка, добрая и озорная, как весеннее утро. Она улыбалась Авроре со всех картин, на которых была изображена. Жаль, что последние девять лет мама улыбалась только с портретов. Аврора и рада была бы поговорить о ней, послушать, какой она была при жизни, но брат последние годы почти не присутствовал во дворце, а отец категорически отказывался вспоминать о покойной супруге и только злился, когда Аврора заводила о ней разговор.

Девочка лишь помнила, что смех мамы напоминал журчание весеннего ручья, и каждое утро та начинала с чая со шербетом. Но чем взрослее Аврора становилась, тем меньше деталей оставалось в памяти. Быть может, по утрам та пила вовсе не чай, а кофе, и не со шербетом, а с халвой.

Когда к глазам Авроры подступили слёзы, она перевела взгляд на изображение брата, который, чтобы позлить отца, позировал художнику в новеньком мундире Лазаревского лицея, от поступления в который император всячески отговаривал Даниила. Девочка улыбнулась, вспомнив, что за эту выходку брата заставили почистить все мундиры солдат императорской гвардии.

Принцесса встала на цыпочки и погладила изображённого на картине брата. Затем представила его с усами, как у отца, и улыбнулась.

– Лягушонок, – вдруг тихо сказала Аврора. – Ты называл меня лягушонком, когда я в детстве прыгала на твоей кровати.

Она бы ещё долго любовалась изображением своей семьи, если бы не отвлёк резкий стук:

– Ваше Магичество, готовы к выходу? – поинтересовался через дверь месье Фрэй, голос которого с трудом скрывал нетерпение. – Вас все ждут. Особенно Его Императорское Магичество.

Аврора хотела ещё немного покрутиться перед зеркалом, но напоминание об отце вынудило впустить месье Фрэя. При виде принцессы он восторженно заявил:

– Ваше Магичество выглядит потрясающе!

– Вы говорите так всегда, даже если придерживаетесь иного мнения, – ответила принцесса, выходя в общий коридор и на ходу натягивая на левую руку высокую белоснежную перчатку.

– Прошу меня простить, – ответил слуга, едва успевая за ней. – Я хотел сказать, сейчас Ваше Магичество выглядит особенно прекрасно.

– То есть иногда я выгляжу плохо? – бросила она через плечо.

– Я хотел сказать не так… – засуетился старик. – Точнее, я имел в виду…

Но Аврора не услышала, что промямлил слуга в своё оправдание. Принцесса остановилась напротив одного из зеркал и поправила спадающие на плечи золотистые локоны, в очередной раз умилившись родинке над верхней губой, а затем в ужасе вытаращила глаза:

– Диадема! Та, что папа подарил на прошлый день рождения! Я совсем про неё забыла. Сейчас вернусь.

– Прошу вас, не надо! – взмолился месье Фрэй, преграждая ей дорогу. – Я знаю, где вы её храните, и сейчас же сбегаю за ней. Ступайте в зал, Ваше Магичество, иначе ваш отец превратит меня в кабачок. Опять.

Брови месье Фрэя сложились таким аккуратным домиком, что Аврора не смогла отказать. Слуга тут же рванул обратно, насколько это было возможно для шестидесятилетнего старика, а принцесса направилась в Тронный зал.

По пути Аврора бросила взгляд на картину с изображением светлоградской бухты в свете яркого дневного солнца. Затем посмотрела в окно, и её взору предстал тот же вид, один в один. Девочка очень ценила эту работу, хотя и не разбиралась в искусстве. Просто по ночам изображённые на ней солнечные лучи освещали принцессе дорогу во время поздних вылазок на кухню за сладостями. Она, конечно, пыталась подсвечивать себе дорогу заклинаниями, но на их свет тут же сбегались стражники, и юную проказницу возвращали в её комнату. А вот свет картины внимания бдительных стражей не привлекал и прекрасно освещал ей путь.

Как-то отец прознал про эти маленькие путешествия и приказал снять картину, чтобы будущая императрица не разменивала свой сон на подобные глупости. Вот только та была приделана к стене каким-то чересчур сильным заклятием, и избавиться не получилось. Равно как и прекратить эти «сладкие вылазки».

Аврора подошла к дверям Тронного зала, сделала глубокий вдох и открыла дверь. И тут же пожалела, что не выбрала другой вход. На девочку одновременно обрушилось столько голосов, будто из пчелиного улья резко вытащили пробку. Она бы с удовольствием навела на всех чары тишины, вот только являлась не настолько сильной волшебницей, да и колдовать в Тронном зале было невозможно. Он практически полностью был отделан янтарём, подавляющим любую магию.

Большой Янтарный зал, как ещё называли это помещение, оказался празднично украшен в алые цвета Светлограда. Его стены и потолок занимали множественные сюжеты важнейших событий прошлого: «Открытие первого Перехода», «Подавление Тихонского восстания», «Великое переселение волшебников» и многие-многие другие, половину из которых Аврора даже не помнила.

Зато ей прекрасно была знакома роспись над главным куполом, где известнейший художник прошлого Исаак Одинцов изобразил Мирослава Первого, принявшего Декрет о Тишине, согласно которому магов и магические способности было решено скрыть от простолюдов. Конечно, знала о ней Аврора в первую очередь не из учебников, а потому, что, как только кто-нибудь из её учителей начинал рассказывать о важности этого события, принцессу тут же клонило в сон. Девочка до сих пор не знала, когда именно этот декрет приняли, зато усвоила одно: всё, что взрослые считали важным, – очень скучно.

В какой-то момент принцесса поймала себя на мысли, что слишком долго разглядывает окружение, и принялась протискиваться через чрезвычайно важных персон, имена которых определённо знала, но никак не могла вспомнить. Те периодически замечали Аврору и низко кланялись, она же молча кивала в ответ. Количество незнакомых лиц было так велико, что, когда перед девочкой возник дядя, она едва не задушила его в объятиях.

Дядя Яша, как всегда, оделся с иголочки. Белоснежные панталоны были заправлены в настолько начищенные до блеска сапоги, что им бы позавидовало летнее солнце; поверх сорочки с безупречно ровным накрахмаленным воротничком аккуратно устроился золотистый жилет, а укрывал всё это великолепие расшитый жемчугом пурпурный фрак. Свой цилиндр дядя держал в руках. Одеяние это было слишком ярким даже для волшебника, но дядю редко интересовало чужое мнение насчёт подобных вещей.

– Дядя Яш… – воскликнула принцесса, но, заметив его резко сдвинувшиеся брови, осеклась. Мужчина не любил, когда племянница называла его «дядя Яша», считая это имя чересчур детским и не соответствующим его высокому положению. Поэтому Аврора быстро поправилась: – Яков Сергеевич.

– Привет, пельмешка, – улыбнулся он, словно никакой оговорки и не было, легонько поклонился и откинул упавшую на лоб прядь золотистых волос, сразу выдающую в нём члена императорской семьи. – Мой брат всегда умел произвести впечатление. Судя по витающему в воздухе настроению, мы ждём в гости простолюдского императора, не меньше.

– Во-первых, я не пельмешка, – возмутилась Аврора, обиженно насупив брови. Впрочем, долго сердиться на дядю она не могла.

– Конечно, ты пельмешка, – шепнул он ей на ухо. – Или племяшка? Никак не могу запомнить.

– Дядя, вам нет ещё и сорока. Рановато вы жалуетесь на память.

– Ого! – радостно воскликнул мужчина. – А упражнения в остроумии не прошли даром. И разве ты забыла, что мой возраст измеряется не годами?

– О чём это вы… Ах, да! Ведь ваша персона настолько велика, что её возраст можно измерять лишь десятками лет.

Дядя ей подмигнул.

– А во-вторых, – продолжила принцесса, вспомнив, с чего начала, – мой брат нашёл двенадцатый Переход. Событие важное не только для нашего города, но и для остальных.

– Один из лучших учеников превзошёл все мои ожидания. Судя по витающему в воздухе настроению, мой брат доволен. Он простил Даниила?

– Мы не обсуждали его возвращение.

– Надеюсь, вся эта церемония не только способ показать сыну величие императорского титула, но и дань его находке. Волшебники в ранге Странника Палаты Чародеев редко могут похвастать подобным достижением в столь юном возрасте. Пойдём, я провожу Ваше Магичество к отцу, пока тебя тут не затоптали. Или не набили шишек на твоей голове своими поклонами. Тут, кажется, на самом деле собрался весь город.

– Я же просила вас не называть меня «Ваше Магичество».

– «Ваше Магичество» ей, видите ли, не нравится, – саркастично заметил дядя. – «Пельмешка» тоже не по душе. Тебе становится всё сложнее угодить. Берегись, Аврора, капризный нрав императрицы больше всего вредит ей самой.

– Я не капризная.

– А вот у меня на этот счёт другие сведения.

Аврора хотела возразить, но дядя жестом показал, что при посторонних разговор продолжать не стоило.

Чем быстрее они приближались к престолу, тем более хмурыми становились лица у мужчин и тем выше женщины задирали носы. Однако, стоило им взглянуть на принцессу, морщины вмиг разглаживались, а высоко задранные носы тут же, как по сигналу, опускались.

– Ваше Магичество! Ваше Магичество! Ваше Магичество! – слышалось со всех сторон.

Аврора в очередной раз поразилась могуществу представшей перед её глазами картины. Позади Янтарного трона – символа власти её отца над остальными волшебниками – словно готовился к атаке десятиметровый золотой орёл. Крылья статуи были направлены вперёд, будто птица просила разойтись в стороны стоящих перед ней людей. Этот же орёл в полёте на алом фоне был изображён на развешанном всюду гербе города.

– Наконец-то, дочь! – воскликнул император, поднимаясь с места.

Поначалу Аврора не понимала, почему её отец – самый могущественный волшебник страны – занимал трон, сделанный из материала, блокирующего это самое волшебство. И почему вообще весь Тронный зал был сделан именно из него. В ответ на это дядя Яша засыпал принцессу примерами из истории, рассказывающими о покушениях на государей именно во время больших приёмов. Так что решение одного из предыдущих правителей возвести этот зал сильно усложнило жизнь заговорщикам.

– Садись скорее, нечего топтаться в проходе, – приказал император. Его вечно хмурый вид и строгий орлиный взгляд были под стать огромной птице за его спиной, а грива густых золотых волос больше бы подошла льву. Отец тут же указал на место рядом с собой, поправив чуть съехавшую с головы корону. Заметив брата, император выпрямился.

– Яков, – деловым тоном сказал он.

– Ваше Императорское Магичество, – ответил дядя, из голоса которого тут же пропали прежние саркастичные нотки.

– Рад, что ты смог приехать.

– Даниил не просто мой племянник, он выпускник моего лицея. А его находка – большой шаг для всего нашего сообщества. Ты воспитал прекрасного сына.

– И очень упрямого. Впрочем, последним он во многом обязан тебе.

– Его упрямство лишь проявление характера, закалённого отцом, – тут же парировал брат.

Наступила небольшая пауза, в течение которой Аврора молча переводила взгляд с отца на дядю. Она уже и не могла вспомнить, когда в последний раз они вели себя иначе. У каждого имелось своё объяснение причин разногласий, и, как это бывает, оба были уверены в своей правоте.

– Благодарю, – ответил император Константин после небольшой паузы. И через доли секунды добавил: – Брат.

Дядя молча поклонился и отошёл в сторону. Его пурпурный фрак быстро затерялся среди множества мундиров, ордена на которых висели, как новогодние игрушки на ёлке.

Пока император отвлёкся на брата, месье Фрэй незаметно надел на голову принцессы диадему и тут же удалился, не дождавшись кивка в знак благодарности. Девочка сняла её с головы и немного полюбовалась драгоценностью.

Сделанную из белого золота, как и многие украшения во дворце, диадему венчали три камня драконита, или драконьей слезы. Аврора так до конца и не поняла, на самом деле это была слеза дракона или лишь название для придания украшению большей важности. Однако последние три века во всей Европе не было замечено ни одного дракона. Ровно столько же не добывался драконит.

Принцесса продолжала рассматривать диадему, пока в зале вдруг резко не смолкли все шепотки. Парадная дверь отворилась, и на пороге появился силуэт, а за ним ещё двое. Первый из них уверенно шёл в сторону трона, другие два немного отстали.

Гости расступались в стороны, не сводя глаз с вошедшего. Вся троица была одета в причудливые кожаные сюртуки с капюшонами: чёрного цвета на том, кто шёл первым, красный и синий у его спутников.

Вскоре в их лидере, по золотистым, как и у всех членов императорской семьи, волосам, по уверенной походке, Аврора различила своего брата. Фигура его за годы странствий вытянулась и окрепла, а лицо возмужало и покрылось парой шрамов.

Он остановился в нескольких шагах от трона и припал на колено. Спутники Даниила остались стоять в нескольких метрах позади.

– Отец, – произнёс он, не поднимая головы.

В зале воцарилась гробовая тишина.

Император Константин пристально смотрел на преклонившего колено сына. Никто из гостей не смел издать ни звука. В течение трёх лет, с тех пор как Даниил вошёл в Палату Чародеев, император ни словом не обмолвился со своим сыном, о чём тут же стало известно даже самой последней дворцовой служанке. Новость мусолилась первые полгода с момента его отъезда и вновь вернулась пару недель назад. Об этом конфликте знали все, поэтому сейчас, спустя три года с последнего их разговора, гости замерли в томительном ожидании.

– Поднимись с колен, сын. – В конце концов вымолвил император. – Дай тебя рассмотреть.

Как только он договорил, весь зал, сотни людей тут же разразились аплодисментами. Аврора, боявшаяся прежде пошевелиться, тут же бросилась на шею брату, позабыв о нормах этикета. Не сразу, но он обнял её в ответ.

– Я соскучился, сестричка, – прошептал Даниил.

– Я тоже, братик, – ответила Аврора и не заметила, как потекли слёзы. Она прислонилась к его щеке и тут же отпрянула: – Как же хорошо, что ты не отрастил себе усы!

– Так вот что волновало тебя всё это время, – улыбнулся он.

Принцесса бы так и висела на шее брата не один час, но почувствовала, как его тело вдруг напряглось. Обернувшись, увидела, как подошёл отец и протянул сыну руку. Даниил подмигнул сестре, аккуратно высвободился из её объятий и ответил на рукопожатие.

– Ты изменился, – заметил император.

– Отец, я был в таких местах, о которых не прочесть даже в нашей библиотеке.

– У нас ещё будет время это обсудить, – сказал он Даниилу. Затем император окинул взглядом Большой Янтарный зал и громко возвестил: – Мой сын вернулся! Это ли не повод для радости?!

* * *

Спустя неделю с момента возвращения Даниила всё шло совсем не так, как Аврора рассчитывала. Она думала, что теперь, когда её брат, наконец, вернулся, они снова будут проводить время вместе. Конечно, девочка и не надеялась, что он начнёт с ней играть. Всё-таки Даниилу уже исполнилось двадцать лет, и у него куча обязанностей.

Всё время после возвращения он либо был на заседаниях Палаты Чародеев, либо встречался ещё с какими-то чрезвычайно важными шишками, которые поздравляли принца с открытием нового Перехода. Всё-таки прошло почти полвека с тех пор, как был найден предыдущий Переход, который значительно расширил возможности для путешествий волшебников.

Когда Даниил оказывался во дворце, всё свободное время проводил в компании новых друзей. Тех самых, с которыми вернулся из путешествия. Друзья эти, кстати, Авроре не понравились. В её присутствии они всё время молчали, а когда с ними был Даниил, даже не замечали девочку, непрерывно что-то обсуждая. Один из них и вовсе везде ходил в маске. Принц хоть и представил их друг другу, но Аврора даже не запомнила имён. Может, злилась, что они отбирали у неё брата, а может, потому что имена у них были какими-то чересчур странными даже для волшебников.

С отцом отношения у брата Авроры тоже не улучшились. Встречаясь, они всё время спорили. Один раз дело дошло до того, что отец пригрозил выгнать сына из дворца. Мол, раз отрёкся от своей семьи в пользу Палаты, пусть здесь не показывается. К удивлению, брат тут же извинился, пообещав впредь вести себя сдержанней.

Но самое ужасное, что у Даниила совсем не было времени на свою любимую младшую сестрёнку. За всю неделю после возвращения он так ни разу и не зашёл к ней перед сном. Даже ни разу не назвал её «лягушонком». Конечно, девочка бы тут же рассердилась, однако не была уверена, что сможет сердиться на брата дольше пяти секунд.

Поэтому Аврору очень удивило, когда однажды, пока она укладывалась спать, Даниил зашёл в её комнату. Едва увидев брата, принцесса тут же накрылась одеялом, сложила руки на груди и отвернулась. Пусть знает, что своим поведением сильно её обидел.

– Сестрёнка, можно зайти? – спросил Даниил и, не дождавшись ответа, вошёл и закрыл за собой дверь. – Положим, ты сказала «да».

Аврора старалась не смотреть в его сторону.

– Ты на меня злишься?

Тишина.

– Знаю, я совсем забыл про свою маленькую сестрёнку, – он подсел к девочке на кровать. – Обещаю, впредь буду уделять тебе больше внимания.

Аврора невольно покосилась на брата, но, встретившись взглядом с небесно-голубыми глазами, вновь отвернулась. Оставаться рассерженной младшей сестрой становилось всё труднее.

Так они просидели пару минут, пока Даниил не встал с кровати:

– Вижу, ты не в настроении со мной говорить.

Принц направился к выходу, но едва его рука коснулась дверной ручки, Аврора, не в силах больше сдерживаться, крикнула:

– Стой!

Она мигом вскочила и в два прыжка оказалась в его объятиях. Принцесса так крепко прижималась к брату, что, когда он отнёс девочку на кровать, пришлось буквально отдирать её от себя.

– Я никуда больше не денусь, – заверял Даниил, аккуратно высвобождаясь от её рук. – Обещаю. А ты стала гораздо сильнее. Хотя по-прежнему прыгаешь как лягушонок.

На эту его фразу Аврора ничуть не обиделась. Наконец-то к ней вернулся прежний Даниил, пусть и на неделю позже.

– Ну как ты тут без меня? Всё донимаешь месье Фрэя? Как твои занятия?

– Я стараюсь. Правда, стараюсь. Но так много всего нужно знать. И всё так жутко сложно.

– Неужто будущая императрица жалуется? – подмигнул Даниил.

– Я не жалуюсь, – возмутилась Аврора. – Просто с тех пор, как ты…

– …как я разбил нашему отцу сердце, – добавил он. – Давай называть вещи своими именами.

– С тех пор всё сильно изменилось. Я почти не играю и всё время что-то учу, – вдруг принцесса пристально посмотрела на брата. – А ты не передумал? Насчёт… ты понял.

– Чтобы вновь стать наследником престола? Ну уж нет. И даже если передумаю, отец ни за что не согласится на это. Он не терпит, когда что-то идёт вопреки его воле. А тем более, когда это «что-то» – собственный сын. Но главная причина в том, что я этого не хочу. Уверен, со временем ты станешь прекрасной правительницей. Да-да, я не шучу. Ты повзрослеешь, наберёшься опыта, и наше государство будет в надёжных руках. И ты всегда можешь на меня рассчитывать.

– Спасибо, – ответила Аврора и обняла его.

– Не за что, Ваше Магичество.

Принцесса ущипнула брата.

– Не называй меня так! Лучше расскажи, где ты был всё это время. За три года можно побывать во всех-всех местах на Земле.

– Прямо так во всех-всех? – усмехнулся Даниил. – Но, если честно, ты не далека от истины. Я был почти во всех частях света: пересёк пустыню и побывал на Северном полюсе; сражался с мантикорой в Османской империи и с химерой в Амазонке; а в Шотландии едва не оседлал келпи – это такой водяной дух в образе коня.

– Я знаю, кто такой келпи.

– Представляешь, сколько я повидал?

При рассказе о своих странствиях Даниил оживился, и глаза его засверкали.

– Но Переход ты нашёл в нашей стране. Где-то на востоке.

– Да, я наткнулся на него случайно, на обратном пути. Так что мог бы оказаться дома на полгода раньше, если бы не он.

– Полгода? Но что ты делал там всё это время?

Едва девочка задала этот вопрос, Даниил вдруг смолк. Глаза его продолжали сверкать, но уже какими-то совсем другими огоньками.

– Учился.

– Учился? – удивилась Аврора. – Тебе было мало лицея и Палаты?

– Тебе этого не понять, сестрёнка. По крайней мере, сейчас.

– Я уже не маленькая, – надулась принцесса. Впрочем, хватило её ненадолго. – Но зачем было учиться именно там? Мог бы привести учителей сюда.

– С чего ты взяла, что я поступил иначе?

– Но полгода, Даниил! Ты мог вернуться полгода назад!

Он ничего не ответил, пробурчав себе под нос что-то вроде «был не готов».

– Извини, просто мне очень тебя не хватало.

Брат по-прежнему молчал, тогда Аврора спросила:

– Ты познакомишь нас?

– Нас?

– Ну да. Меня с твоими учителями.

– С учителем. Он один.

Затем Даниил долго молчал. Даже чересчур долго, как решила для себя Аврора. В конце концов, он ответил:

– Почему бы и нет.

– Правда?

– Конечно, – вновь оживился принц. – Он мудрее всех волшебников, вместе взятых. И, в отличие от них, у учителя нет от меня секретов. А сколько всего он знает о прошлом. В наших учебниках истории нет и половины этого. Он будто видел всё своими глазами!

Аврора хотела что-то спросить у брата, но трудно было вставить даже слово.

– Ты не представляешь, как все волшебники ошибались последние несколько лет. Нет, я не говорю, что они были не правы во всём, но… сколько же всего скрывали. А наш отец… пойми меня правильно, я его люблю, но… он так заблуждается. Однако я сумею его переубедить. Поверь, когда отец прислушается к тому, что я говорю, всё изменится. И ты будешь править уже совсем другим государством.

Внезапно Даниил осёкся. Очевидно, решил, что наговорил много лишнего, о чём пока стоило умолчать. Поэтому через паузу добавил:

– А сейчас тебе пора спать.

– Я уже взрослая и сама могу решить, когда мне спать! – заявила Аврора.

– Ква-ква-ква, – передразнил её брат. – Ложись спать, взрослая сестрёнка.

Принцесса хотела что-то возразить, но парень натянул ей одеяло до самых глаз и поцеловал в лоб. Затем Даниил погасил свет и вышел из комнаты. Если бы он не натягивал одеяло так высоко, то мог бы заметить, как под ним застыла её счастливая улыбка.

* * *

После этого разговора ситуация немного изменилась. Нет, конечно, Даниил был всё так же неимоверно занят, но с того вечера стал находить время на общение с любимой младшей сестрёнкой. Иногда они гуляли по саду во внутреннем дворе, и принц рассказывал о своих путешествиях и учил девочку новым заклинаниям.

– Я бы очень хотел, чтобы ты научилась заклинанию невидимости. Оно крайне полезное в…

– Да-да, знаю, – перебила его сестра. – Полезное и очень трудное, которое я если и осилю, то лишь через несколько месяцев. Давай что-нибудь попроще.

– Ленивый лягушонок, – проворчал Даниил. – Ладно, есть попроще. Заклинание «сати» довольно безобидное, – сказал принц, остановившись неподалёку от беседовавшего с прислугой месье Фрэя, который не обращал на принцессу с братом никакого внимания. – Что-то вроде щекотки. Как и в большинстве заклинаний, нужно сделать ударение на последний слог. И не забудь представить, как человек, на которого ты насылаешь магию, содрогается от смеха. Ну и, конечно, нужно нарисовать волшебной палочкой в воздухе символ – перевёрнутую вниз единицу.

– Может, ты мне покажешь, как это делается?

– Уверен, ты и сама справишься.

– Даниил, в чём дело? – Аврора встала напротив брата, уперев руки в бока. – За последнюю неделю ты ещё ни разу не достал при мне волшебную палочку. Что случилось? Какого она цвета, когда ты берёшь её в руку?

– Ты же знаешь, что волшебник не обязан при всех…

– Моя вот, – Аврора достала палочку, которая тут же, едва коснулась её руки, загорелась зелёным. – Воздушные и световые заклинания. В основном. Мне нечего от тебя скрывать. А твоя… она… она красная или чёрная, как у преступников?

– Какой настойчивый лягушонок, – Даниил улыбнулся, но палочку не вытащил. – Как-нибудь в следующий раз, а пока… пока предлагаю опробовать новое заклинание.

Аврора сделала вид, что не слышит его.

– Ну или я пойду займусь своими делами, а с тобой мы увидимся… дай подумать… дня через три, возможно, я смогу найти для тебя минут пятнадцать.

Принц сделал вид, что собирается уйти, но Аврора преградила ему путь.

– Ты очень упрямый старший брат.

– Кто бы говорил.

– Но, кроме тебя, других у меня нет, поэтому… как там это заклинание звучит?

– Сати, – повторил Даниил. – Оно воздушное, поэтому у тебя не будет с ним проблем. Попробуй на мне.

– Ну уж нет, – ответила она, оглядываясь по сторонам. – Ты можешь мне отомстить, а вот месье Фрэй…

Слуга по-прежнему беседовал с кухарками, одна из которых вручила ему поднос, заставленный чайным сервизом. Месье Фрэй не обращал внимания на принцессу, которая в это самое время навела на него палочку, быстро нарисовала в воздухе нужный символ и прошептала:

– Сати.

Однако едва девочка договорила, рядом с месье Фрэем откуда ни возьмись появился отец Авроры. Выпущенная из палочки едва заметная голубая вспышка пролетела рядом с ним и коснулась щиколотки месье Фрэя, который тут же опрокинул поднос на императора Константина и стал корчиться на полу в порыве дикого смеха. Отец девочки тут же принялся ругать неуклюжего слугу на чём свет стоит, отряхивая с кафтана заварку.

– Нужно было учить заклинание невидимости, – прошептал Даниил и тут же исчез. – Увидимся вечером. Удачи!

Тут же послышался звук удаляющихся шагов, а Аврора чертыхнулась, что не успела рассмотреть цвет палочки брата. Однако, несмотря на то что выругалась принцесса негромко, на неё тут же обрушился отец, а она слишком поздно заметила, что так и стояла с протянутой в его сторону волшебной палочкой.

– А ну пойди сюда! – потребовал император.

– Аз, – пробормотала Аврора, и истерика месье Фрэя тут же прекратилась. Тот поднялся, всё ещё подрагивая и нервно озираясь по сторонам. Когда слуга понял, что стало причиной припадка, то не улыбнулся её шалости. Аврора заметила в его глазах слёзы. Она хотела объяснить, что это была всего лишь шутка, но месье Фрэй быстро собрал с пола посуду и молча удалился.

– По-твоему, это весело?! – воскликнул государь, сверкнув огненными глазами.

– Но папа, это всего лишь шутка, – промямлила принцесса.

– Шутка?! – сурово повторил император. – Как считаешь, месье Фрэю она понравилась?

– Но какая разница, папа? Он ведь слуга.

– И это значит, что он должен терпеть все твои выходки?

Аврора хотела сказать «да», но почему-то решила, что это неправильный ответ.

– С этого момента я полностью пересмотрю твоё обучение. Думается мне, что на уроках учат тебя чему-то не тому. И в течение следующей недели тебе запрещается колдовать!

– Но папа! – воскликнула Аврора, но суровый взгляд отца заставил её замолчать.

– А сегодня ты пойдёшь на заседание Высшего Императорского Совета вместе со мной. Пора от теории переходить к практике. Я слишком долго видел в тебе ребёнка, в то время как должен был видеть будущую правительницу.

– Но я…

– Не спорь со мной! В полдень жду тебя в Зелёном зале. Стоит ли напоминать о последствиях опоздания?

– Нет, папа, – промямлила Аврора.

– Государь не мямлит себе под нос – он чётко и ясно излагает свои мысли. Будь добра, повтори ответ.

– Да, Ваше Императорское Магичество, – ответила она, немного сгримасничав.

– А за это тебе запрещено пользоваться палочкой ещё неделю. На Совет можешь приходить без неё.

Едва он договорил, Аврора резко развернулась и побежала к себе в комнату. По дороге ей встретился месье Фрэй, который отвёл взгляд. Она, в свою очередь, тоже его проигнорировала. Аврора решила, что раз является его госпожой, то и не должна перед ним извиняться. А вот ослушаться отца побаивалась. Поэтому всё свободное до полудня время провела в своей комнате, ворча на глупых не понимающих шуток взрослых, и за двадцать минут до положенного времени направилась в Зелёный зал.

Такое название зал носил не случайно. Стены и мебель в нём были практически полностью сделаны из малахита с роскошными золотыми вставками. Авроре даже показалось, что она вдруг очутилась прямо посреди леса. За массивным деревянным столом уже разместились все члены Совета, поочерёдно вскакивающие со своих мест и преклоняющие перед девочкой голову. Все были сильно удивлены появлению принцессы. Очевидно, отец никого не предупредил на её счёт. Их вопросительные взгляды, словно говорившие «Что этот ребёнок здесь делает?», она игнорировала в течение долгих десяти минут, показавшихся вечностью.

Но едва часы пробили полдень, входные двери распахнулись, и в комнату уверенным шагом зашёл император. Свою дочь он удостоил коротким взглядом, сел на положенное место во главе стола и объявил:

– Моя дочь будет присутствовать на всех наших последующих встречах.

На этом вводная часть заседания закончилась, сразу перешли к делам. Следующие два часа выдались для Авроры необычайно скучными. Отец обсуждал с членами Совета неявку на церемонию возвращения Даниила своего старшего брата Мирона – губернатора одного из городов для волшебников. Тот не просто не явился, но даже не прислал ни своего представителя, ни письма с извинениями и объяснением причин. Решено было дать губернатору два дня и затем напомнить, кто является его государем. Если с дядей Яшей у отца Авроры были напряжённые отношения, то с дядей Мироном не было никаких. Братьями они были лишь на бумаге и общались друг с другом исключительно через представителей. Аврора сама уже не помнила, когда видела его последний раз.

Затем члены Совета обсуждали Драконью ярмарку, проходящую на площади Трёх Городов. Предлагали ужесточить требования к продаваемым товарам. Оказалось, несколько человек уже пострадали от некачественно зачарованных предметов. Особые претензии шли в адрес парфюмерной продукции. Как выяснилось, один из членов Совета купил в подарок жене изысканные духи с ароматом лаванды и цветущего папоротника, а его супруга после их использования до сих пор пахла морковной грядкой.

Львиная доля времени была посвящена утверждению списка преподавателей Лазаревского лицея. Дядя Авроры, Яков Сергеевич, являющийся по совместительству директором заведения, настаивал на некоторых спорных кандидатурах, без которых отказывался работать. Среди них оказался какой-то опальный учёный со своей супругой. К его жене претензий не было – это оказалась француженка и, как и муж, видный учёный, член Европейской ассоциации волшебства. А вот её супруг позволял себе весьма своевольные высказывания на выступлениях, за что в настоящее время находился под действием заклятия. Яков Сергеевич утверждал, что знания и опыт этого человека жизненно необходимы лицеистам. И то ли отец внял доводам своего брата, то ли просто не захотел лишний раз ввязываться в спор, но в итоге утвердил все имена в списке и предложил перейти к самой важной части заседания. Оказывается, кто-то должен был выступить с докладом.

Император навёл палочку на входные двери, те открылись, и в зал вошёл её брат. Принц поклонился всем присутствующим, незаметно подмигнул Авроре, которая демонстративно отвернулась, обиженная на то, что парой часов ранее он бросил её одну на растерзание отцу. Даниил откашлялся, и девочка догадалась, что сейчас речь пойдёт о новом Переходе. Ей и самой было интересно, какая судьба его ждала.

Брат начал с описания рельефа местности. Оказалось, Переход располагался в лесу, у подножия гор. Затем принц заявил, что ближайшее простолюдское поселение находится от него в сотне километров, к тому же до него чрезвычайно трудно добираться. По крайней мере, простолюдским транспортом. Завершил Даниил свой монолог заявлением, что считал это место пригодным для строительства нового города.

– Численность волшебников в нашей стране растёт, и это отличное место для их переселения. Я даже убедил живущих неподалёку великанов нам помочь. Знаю, нужно было дождаться одобрения Совета, но… отец! Великаны согласились помочь в строительстве города. Такого не было сотню лет!

Когда принц закончил, члены Совета оживлённо переглянулись. Очевидно, им пришлась по душе инициатива Даниила. Тем не менее никто не решался обронить ни слова, пока не выскажется император. Тот сидел молча, нахмурив брови, о чём-то усиленно размышляя. Через некоторое время Константин прокашлялся и заявил:

– Ты прав…

Даниил даже немного подался вперёд, довольный одобрением отца. Вот только быстро замер, когда понял, что речь императора ещё не закончена.

– …нужно было дождаться одобрения Совета.

На этих словах Аврора напряглась.

– Никому не положено вступать в переговоры с великанами без соответствующего на то разрешения.

– Извини, отец. Мне не следовало так делать. Но ты только представь…

– Это во-первых, – сурово продолжил отец. – Во-вторых: не тебе решать судьбу этой находки. Все наши жители благодарны тебе, но будущее Перехода мы определим сами.

– Отец! В Данае домов меньше, чем желающих в них жить. И не каждый волшебник согласен поселиться среди простолюдов. Даже крестьяне не хотят уходить. Место, о котором я говорю, – решение проблемы. Неподалёку есть озеро, а ещё густой лес и горы, которые помогут скрыться от посторонних глаз. Не говоря уже о защитных заклинаниях, которыми…

– Твоё выступление окончено. Не забывайся. И знай своё место. Члены Палаты Чародеев занимаются лишь вопросами магии, а не государственного управления. – Затем император ненадолго замолчал и добавил: – У тебя был шанс.

Члены Совета в этот момент неловко ёрзали на своих местах. Аврора сидела как раз между отцом и братом, поэтому даже не шевелилась. Она боялась обернуться и посмотреть на отца, поэтому не сводила взгляда с Даниила. Тот живо поигрывал скулами и сжимал кулаки так, что костяшки побелели.

– Можешь идти, – сказал спустя паузу император.

Едва он договорил, Даниил вылетел из зала, не оборачиваясь.

Следующие десять минут заседания прошли крайне неловко. Быстро обсудили налоги, и, когда император предложил закончить, его единодушно поддержали.

– Не позволяй подчинённым забывать их место, – сказал отец Авроре, когда они остались наедине. – Кем бы они тебе ни приходились.

В течение оставшегося дня Аврора старалась не попадаться на глаза ни отцу, ни брату. Лежала на своей кровати и читала книгу. Палочка находилась на видном месте, и несколько раз девочка даже порывалась её взять. Всё равно отец ничего не узнает. Вот только в этот раз Аврора решила не злить отца и подчиниться его воле. Особенно после инцидента с братом.

Сперва она думала, что Даниил слишком дерзко поступил, выходя за рамки своего ранга. С другой стороны, отец мог бы говорить с ним и в более мягкой форме. Когда на обед принцессу пригласила какая-то горничная вместо месье Фрэя, Аврора отказалась и стала думать о своём поведении. А затем девочке надоело думать, и она уснула.

Часы показывали восемь вечера, когда она открыла глаза. Неужели размышления настолько сильно утомили, что принцесса проспала целых шесть часов? Аврора потянулась и встала с кровати. Ужин пропустила, но не сильно расстроилась. Вот-вот зайдёт Даниил, и они отправятся на традиционную вечернюю прогулку. Хотя вдруг после того, что случилось днём, брат к ней не придёт? Но Аврора ведь не виновата, что отец так с ним говорил.

Принцесса решила занять в этом споре сторону брата. Её отец и так император, имеющий целую кучу придворных, поэтому девочка сделала вывод, что будет нужнее Даниилу. Когда тот не зашёл и через полчаса, Аврора отправилась навестить принца самостоятельно.

Коридоры дворца обыкновенно пустовали в это время суток. Разве что редкие стражники встречались на пути. При виде принцессы они тут же выпрямлялись как пружины, но Аврора даже не смотрела в их сторону. Все мысли были сосредоточены на брате. А вдруг он злился на неё? Принцесса, конечно, ничего не говорила на заседании, но, с другой стороны, на его защиту тоже не встала. А раз отец туда её пригласил и посадил рядом с собой, то наверняка рассчитывал, что девочка проявит инициативу.

С такими спутанными мыслями Аврора подошла к комнате Даниила и постучала. Ответа не последовало, и она отворила дверь. Конечно, можно было постучать ещё раз или подождать немного дольше, но Даниил иногда входил в её комнату и вовсе без стука. Именно так принцесса оправдывала себя, заходя внутрь.

Девочка плохо помнила, какой была обстановка его комнаты до отъезда, но света, равно как и порядка, в ней было определённо больше. Сейчас же вокруг царил полнейший хаос. На столе, на кровати и даже на полу лежали свитки пергамента на древнеславянском языке. Пару лет назад Аврора пыталась его выучить, но он оказался настолько сложным, что принцесса быстро оставила попытки. А ещё всюду валялись какие-то странные приборы и куча непонятных ингредиентов для зелий. Когда в шарике на полу она узнала чей-то глаз, то в ужасе пнула его под кровать.

Нет, определённо это была комната не её брата. По крайней мере, не того Даниила, который уезжал от неё три года назад. Даниил, который заходил за девочкой по вечерам, был немного похож на того её брата, но всё же принцесса видела в нём сильные перемены. Ещё бы: за три года принц столько всего повидал – это не могло не оставить на нём свой отпечаток. Даже Аврора это понимала. Вот только девочке так не хотелось перемен, что она быстро покинула комнату и пошла по коридору, пытаясь выкинуть из головы увиденное.

Стражников на пути попадалось всё меньше, и в какой-то момент принцесса поймала себя на мысли, что находится в большом коридоре абсолютно одна. Аврора замерла. Нет, конечно, она не боялась в одиночестве гулять по дворцу. Во-первых, девочка тут выросла и дворец был её домом, который она знала вдоль и поперёк. А во-вторых, чаще всего Аврора гуляла здесь именно одна.

Не сказать, что у неё не было друзей. Было много девочек, с которыми принцесса играла на улице. Но не нашлось ни одной, которую захотелось бы пригласить в гости в свою комнату. А если не можешь пригласить человека к себе в комнату, значит, никакой он не друг.

Вдруг с дальней стороны коридора донёсся шум. Сперва Аврора подумала, что это капитан гвардии под окном опять кричал на кого-то из подчинённых. Однако, прислушавшись, поняла, что шум доносился из дворца.

Не сказать, что Аврора была очень любопытной девочкой. Но когда в доме кто-то шумит, очень сложно не сходить и не поинтересоваться, кто же это может быть. Поэтому принцесса тихонько двинулась в нужном направлении. Из расположения комнат во дворце девочка знала, что шла прямиком в сторону отцовского кабинета. К сожалению, шум доносился именно оттуда.

Ни одного стражника поблизости не оказалось. Видимо, решили не подслушивать своего императора. Аврора посмотрела по сторонам, чтобы ещё раз убедиться, что никого, кто мог бы осудить её поведение, рядом не было, и приложила ухо к двери.

Голос одного из спорящих оказался принцессе хорошо знаком. Низкий и властный, он совершенно точно принадлежал отцу. Второй человек в этот момент молчал. Когда император закончил говорить, возникла небольшая пауза, а затем в диалог вступил и его собеседник. К своему счастью и одновременно огорчению, девочка узнала и этот голос.

Гораздо выше предыдущего, но тем не менее довольно уверенный, он принадлежал её брату. Аврора даже не сомневалась в причине их спора. Хорошо хоть никто этого не слышал. Отец не любил, когда при дворе обсуждали его жизнь.

– Как смеешь ты в присутствии других перечить своему императору?

– Я твой сын и могу говорить то, что думаю.

– В тот момент ты был моим подчинённым.

– Я предлагал решение проблемы.

– Ты предлагал глупость! Ни одно открытие Перехода не начиналось с застройки там города. Сперва исследовали местность, составляли подробную карту, изучали животный мир. А что, если там водятся опасные существа: аспиды, виверны или волколаки? Ты будешь объяснять семьям погибших, почему их родные больше не вернутся домой?! Несколько лет должно пройти прежде, чем мы убедимся, что там безопасно.

– Но наши территории ограничены! Почему простолюды имеют такие огромные и пустые земли, в то время как волшебный народ роится на небольших клочках земли?! Мы сможем лучше ими распорядиться!

– Не тебе решать, что лучше для моего народа! Щенок! Не был бы ты моим сыном, я бы давно приказал высечь тебя и запереть на месяцок-другой в темнице. Эти странствия окончательно вскружили тебе голову!

Едва отец договорил, Аврора в ужасе отшатнулась от двери. В этот раз всё было куда серьёзней, чем обычно. Принцесса боялась, что после этого самые близкие ей люди вообще не будут разговаривать друг с другом.

Ей вдруг захотелось убежать, сесть где-нибудь в углу и заплакать. Вот только обнять и пожалеть было некому. Отец с братом ссорились, и вряд ли первая мысль после ссоры была бы о ней, а месье Фрэй и вовсе отводил взгляд. Наверное, именно поэтому принцесса вернулась к двери. Идти-то ей было некуда. А может быть, Аврора втайне надеялась, что услышит, как они прямо сейчас назовут себя дураками и помирятся.

Но уж чего она точно не ожидала услышать, так это какой-то третий голос. Точнее, это трудно было назвать голосом. Какое-то шуршание сотен листьев вперемешку со скрежетом металла заставили волосы на затылке встать дыбом.

– Он нам помешает, – проскрипел таинственный голос.

– Кто здесь? – воскликнул отец. – Покажись!

– Его не переубедить, – продолжал незнакомец.

Аврора не заметила, как сердце начало биться с такой скоростью, что едва не выпрыгивало из груди. Если у этого человека такой ужасный голос, думала она, как же он тогда выглядит?

– Даниил, что это значит? Кого ты с собой привёл?

Что же брат наделал? Неужто притащил во дворец какого-то невидимку, чтобы повлиять на отца?

– Сделай, что должен, – проскрипел таинственный голос, казалось, в самое её ухо.

– Да что здесь происходит?! – вскричал император.

– Но он ведь… – еле выдавил из себя Даниил.

– Ну же! – голос незнакомца был настолько громким, что сюда вот-вот должна была сбежаться вся дворцовая стража.

– Даниил, какого… стой! Что ты делаешь? Даниил! Нет! Нет!

Дальше Аврора не смогла оставаться в стороне и буквально ввалилась в комнату. За дверью ждал ад.

Её брат стоял возле окна и держался руками за голову. Заметив Аврору, он и вовсе рухнул на колени и замотал головой. Глаза принца были полны ужаса. А когда девочка перевела взгляд на отца, то чуть не вскрикнула. Тот еле опирался на стол, бумаги с которого разлетелись по всей комнате.

– Папа! – вскричала принцесса. – Что случилось?

Ни отец, ни брат не отвечали.

– Папа! – крикнула Аврора и уже двинулась в его сторону, как вдруг замерла. В глаза бросилось то, что она отказывалась замечать прежде. Бумаги, разбросанные по комнате, были испачканы кровью. А когда принцесса перевела взгляд на отца, то заметила, как в груди у него что-то поблёскивало.

– А… ро… а, – еле проговорил отец, заметив её. Он с трудом оттолкнулся от стола и неровными шагами направился к дочери. Аврора бросилась навстречу. В блестящем предмете в груди отца она узнала нож, окрашенный в кроваво-красный цвет.

– Папа, – едва выдавила девочка, и из её глаз потекли слёзы. Император упал перед дочерью на колени, из последних сил вытащил из груди окровавленный нож и передал ей. А затем произнёс слова, оказавшиеся последними в его жизни:

– Доченька… он вернулся.

Едва император это договорил, как тут же рухнул к её ногам. Аврора стояла, не в силах пошевелиться. Слёзы двумя горькими ручьями стекали на орудие убийства, смывая с него отцовскую кровь. Хоть принцесса и держала его за рукоять, но как-то порезалась, и вскоре к отцовской крови присоединилась её собственная. Вот только девочка не обратила на это никакого внимания.

Она искала взглядом волшебную палочку императора в надежде, что та ещё цела. Ведь если бы она превратилась в горстку пепла, это бы означало, что отец мёртв. В его руках палочки не было, на столе рядом с камином, где император обычно её оставлял, тоже. Не было её ни на одной из полок рядом и даже на полу. Лишь между отцовским столом и камином обнаружилась небольшая горстка пепла. И лишь увидев её, Аврора окончательно убедилась, что её отец мертв. Со смертью волшебника умирает и его палочка.

А потом время перестало для неё существовать. Принцесса стояла так несколько секунд, а может, счёт уже пошёл на минуты. Или на часы. Она не могла и не хотела шевелиться. Сойти с места значило признать, что это случилось на самом деле. Поэтому девочка замерла и отрешённо смотрела перед собой.

Внезапно раздался звук, который вывел её из оцепенения. Точнее, это был не звук, а тот самый голос. Такой зловещий и чужой, что мурашки вновь забегали по телу.

– Убей её, – этот человек будто стоял рядом. Голос его звучал одновременно со всех сторон, и Аврора в ужасе оглянулась. Кроме неё с братом тут никого не было. По крайней мере, она никого не видела. Бесплотный дух настойчиво продолжал:

– Заверши начатое.

Её душа не просто ушла в пятки – казалось, она вообще покинула тело, оставив Аврору один на один с неведомым ужасом.

– Она моя сестра, – неуверенно сказал Даниил.

– Она твоя преграда!

Аврора смотрела на своего брата и не могла его узнать. Из смелого и решительного волшебника тот вдруг превратился в забитого камнями дворового пса. Бросив на Даниила взгляд, девочка уже не была уверена, что в данный момент испугана больше, чем он.

– Я не могу, – выдавил принц.

– Ты должен. Сделай это! – таинственный голос прогрохотал с такой силой, что стены самого дворца будто пошатнулись.

Казалось, Аврору трудно было испугать сильнее. Но то, что случилось позже, совсем подкосило её. Даниил вдруг потянулся за палочкой, увидев которую девочка вскрикнула. Казалось, кто-то резко приглушил свет вокруг. Палочка её брата отливала чёрным и медленно направлялась в её сторону.

– Я не могу, – говорил Даниил, продолжая наводить на неё палочку. Как будто чьи-то невидимые руки управляли им как марионеткой.

– Даниил, нет! – воскликнула Аврора. Свою палочку она оставила в комнате, поэтому не могла защищаться. К тому же вряд ли бы получилось противостоять такому сильному волшебнику, как брат.

– Она моя сестра! – воскликнул Даниил в слезах.

– Сделай это!

Его палочка уже практически упиралась ей в грудь, но принц по-прежнему не произносил убийственное заклятие.

– Ну же! – потребовал голос.

Аврора стояла, не шевелясь. Если суждено умереть сейчас, она была не против. Отец мёртв, а то, во что превратился брат… От прежнего Даниила в нём не осталось практически ничего. Поэтому принцесса закрыла глаза и молча ждала своей участи.

– Маар… – начал брат произносить убийственное заклятие, но прервался. – Нет! Я не могу!

– Слабак!

– Она моя сестра! – закричал Даниил, и прямо за Авророй взорвалась стена.

Аврора открыла глаза и обернулась. В считаных сантиметрах за её спиной красовалась огромная дыра. Принцесса с трудом подавила крик. А когда перевела взгляд на брата, то увидела, как тот без сил сидит на полу, сжимая в руках полыхающую чёрным палочку.

Аврора сделала шаг ему навстречу, но принц в ужасе отпрянул назад. В этот момент в коридоре послышался гулкий шум шагов, который через несколько секунд обратился пятью имперскими гвардейцами во главе с капитаном.

– Что здесь произошло? – воскликнул тот, прежде чем успел оценить обстановку. Когда же увидел безжизненное тело своего императора, сразу вытащил палочку. Стражники последовали его примеру.

Однако они тут же встали перед выбором, на кого направить заклинания: на Аврору, дочь мёртвого императора и будущую наследницу престола, или на члена Палаты Чародеев и сына убитого государя?

Принцесса молчала, не в силах вымолвить ни слова. Она понятия не имела, как будет описывать произошедшее. Момент убийства девочка не видела, лишь слышала голос какого-то невидимого человека, приказавшего брату убить их отца.

Внезапно заговорил Даниил. Но как только до неё стал доходить смысл его слов, Аврора в страхе округлила глаза.

– Моя сестра убила нашего отца, – хладнокровно сказал принц.

Она бросила на него полный ужаса взгляд. Брат этот взгляд проигнорировал и продолжал:

– В её руках орудие убийства.

Девочка ошарашенно выпустила из рук нож, чьё необычайно длинное и острое лезвие блеснуло в свете огней и рухнуло на тело убитого родителя.

– Даниил… – едва и смогла сказать она. – Что ты…

– Уведите её, – приказал он.

Аврора бросила на брата удивлённый взгляд. Последние слова он произносил со слезами. Казалось, его глаза о чём-то с мольбой взывали к ней, в то время как губы продолжали выносить суровый приговор:

– Подвергните заклятию немоты и отберите палочку. Никто не должен с ней говорить.

Аврора хотела воскликнуть, что всё случилось иначе и на самом деле она не виновна в гибели отца. Что это сделал её брат или кто-то другой. Тот, кого она даже не видела.

Вот только крик принцессы оказался беззвучным, потому что секундой ранее капитан стражи произнёс заклинание, полностью лишившее её дара речи. А затем стражники подхватили девочку под руки и повели в подземелье. Сложности им это не доставило: ошарашенная Аврора не сопротивлялась.

Ваня

Ваня едва закончил смолить последнее бревно на втором этаже, когда услышал снизу шёпот:

– Ты, главное, держи его крепче, а я буду брить.

Он вздрогнул и чуть не свалился прямо на того, кто говорил, в последний момент ухватившись за торчащую из крыши трубу. Ваня чуть не расплескал смолу, поэтому аккуратно поставил ведро рядом с собой и потрогал волосы, как будто проверяя, на месте ли они. Он узнал голос Филата – главного в их приюте хулигана и драчуна, для которого смыслом жизни было донимать детей младше него, в том числе и Ваню. Особенно Ваню. Мальчик осторожно посмотрел вниз и заметил рослого рыжеволосого хулигана, прятавшегося у стога сена.

– А если он меня укусит? – громко спросил другой мальчик, подползая к Филату. Он был ниже ростом и гораздо худее. Его звали Петька – верный друг Филата, с которым они вместе изводили других.

– А ты держи крепче, и он тебя не укусит.

Ваня уже смирился с тем, что искали именно его, но всё же последняя фраза удивила мальчика. Иногда, когда Петька с Филатом охотились за ним, он кричал или царапался, но, чтобы кого-нибудь укусить… Нет, такого Ваня себе не позволял. Хотя, если быть полностью честным, чаще всего просто сбегал и забирался на ближайшее высокое дерево, где эта парочка не могла его достать. Всё-таки Петька с Филатом были скорее сильными, чем ловкими.

Наверное, и сейчас ему стоило бы бежать оттуда со всех ног, пока не заметили, но в голове промелькнула мысль: «А вдруг они ищут кого-то другого?» В любом случае, свою работу на сегодня Ваня закончил. Можно было, конечно, присоединиться к другим детям, встречающим новую воспитательницу, которая должна была приехать с минуты на минуту. Однако, по слухам, она была очень злой, а Ваня не хотел так быстро разочаровываться ещё в одном взрослом.

– Ага, я его вижу! – вдруг воскликнул Петька и взмахнул рукой.

Ваня тут же вскочил, готовый рвануть с места в любую минуту, и даже слегка задел ведро со смолой, чудом не перевернув его. Лишь несколько капель расплескалось по крыше. К счастью, хулиган указывал в противоположную от Вани сторону. Мальчик посмотрел в нужном направлении и всё понял: эти двое решили побрить не его, а дворового пса Черныша, который мирно дремал в тёплых лучах летнего вечернего солнца.

Ваня любил Черныша и регулярно подкармливал пса, а иногда даже прятался от Петьки с Филатом в его конуре. Однако сейчас мальчик не хотел вставать на пути у хулиганов, поэтому стал потихоньку отползать назад. Помешать им Ваня тоже не мог, потому что ребят было двое, а он один. Всегда один. Поэтому медленно, чтобы не поскользнуться, Ваня направился к приставленной сбоку лестнице, по которой планировал спуститься и как можно быстрее убраться отсюда куда подальше.

Вот только у его правого колена были другие планы: незаметно для Вани оно вляпалось в одну из оставленных хозяином смоляных клякс. Ваня инстинктивно дёрнул ногой, чтобы освободить ногу, и случайно задел стоящее позади ведро со смолой, которое, предательски закачавшись на краю крыши, всё же обрушилось на головы Петьки с Филатом.

– Аааа! – хором взревели хулиганы, синхронно подпрыгнув на месте. Не разбирая, куда бежать, они рванули друг на дружку, столкнулись и повалились в стог сена.

Происходящее казалось Ване сном, который превратился в кошмар в тот самый момент, когда хулиганы подняли глаза и увидели на крыше его. Ваня смотрел на них в ответ и с трудом сдерживал смех, потому как Петька с Филатом выглядели страшнее огородных пугал.

– Ах ты гадёныш! – прошипело пугало-Филат, отплёвываясь от смолы.

– А ну слезай! – потребовало пугало-Петька, очищая лицо.

Ваня в ужасе замотал головой. Внешний вид хулиганов вдруг перестал его забавлять, а перекошенные от злобы лица заставили спешно искать план отхода. Он бросил быстрый взгляд в сторону лестницы, но Филат опередил его и рванул в её сторону.

Ваня хотел было прыгнуть, но высота была почти четыре его роста, и мальчик с лёгкостью мог сломать себе ноги. Тщетно пытаясь найти выход из ситуации, он метался по крыше из стороны в сторону, как загнанный в угол зверь. Точнее, зверёк – Ваня был небольшого даже для своих одиннадцати лет роста.

– Прыгай, прыгай, – усмехнулся Петька, когда понял, что деваться Ване некуда. Филат меж тем забрался на крышу и шёл прямо на него. Хулиган по-прежнему был с головы до ног в смоле, но внешний вид интересовал Ваню меньше всего.

Филат почти уже схватил мальчика за руку, когда откуда ни возьмись послышалось громогласное:

– А ну слезайте оба живо! – на этих словах все трое дёрнулись, мигом узнав голос разъярённого Савельича, который следил в их приюте за хозяйством.

– Но мы… – начал оправдываться Петька, и Савельич внезапно вырос прямо перед ним и схватил его за ухо.

– Ай! – взвизгнул хулиган, но старик даже не подумал ослабить хватку.

– Живо! Вниз! – не требующим возражений тоном приказал Савельич. Снаружи он, может, и был невысоким стариком, но внутри бушевали жизненные силы такой мощи, что даже деревенские мужики побаивались ему перечить.

Ваня с Филатом один за другим оказались на земле и на ватных ногах подошли к Савельичу. Он отпустил ухо Петьки и оглядел всю троицу с ног до головы.

– Почему не пошли встречать Софью Васильевну? – строго спросил он.

– Я второй этаж смолил, – еле выдавил Ваня, боясь поднять глаза.

– Закончил?

Ваня кивнул.

– Ступай и поприветствуй воспитательницу.

– Но это же он нас облил! – возмутился Петька, держась за покрасневшее ухо.

– Во-первых, даже если это и правда, я в жизни не поверю, что он сделал это специально, – медленно проговорил старик. – А во-вторых, не такая уж это и большая плата за то, как вы до этого над ним измывались. Ваня, ты ещё здесь?

Дважды повторять не пришлось – Ваня со всех ног понёсся к центральному входу. За спиной он слышал, как Савельич приказал хулиганам зачем-то нарвать крапивы. Мальчик понимал: позже ему обязательно от них попадёт. Но так было всегда и будет продолжаться ещё много лет, поэтому Ваня решил как можно быстрее выбросить это из головы и переключить внимание на что-нибудь другое. Точнее, на кого-нибудь другого.

На крыльце перед входом никого не было, и Ваня зашёл внутрь. Посреди просторной комнаты в две шеренги стояли дети лицом друг к другу, а невысокая девушка по очереди подходила к каждому из них, чтобы познакомиться.

Ваня незаметно проскользнул за её спиной и встал рядом с соседом по кровати Стёпой. Он думал, что это было незаметно.

– Кто разрешил тебе встать к остальным? – Ване казалось, что строгий голос не соответствовал красивому лицу. Впрочем, вскоре мальчик перестал об этом думать, когда воспитательница заставила его объяснить, почему он опоздал.

– Крапиву? – удивилась она в конце рассказа. – Неужто Савельич решил… да нет, этого не может быть, они ведь просто…

Воспитательница не договорила, потому что в этот момент зашли Петька с Филатом. К счастью, на Ваню они даже не смотрели. Впрочем, не смотрели ни на кого из присутствующих, тупо уставившись перед собой.

– Все могут идти, – громко объявила новая воспитательница, чуть позже добавив: – Кроме вас двоих. И тебя, – она указала на Ваню.

Дети медленно поплелись по своим делам, и вскоре в общей комнате остались только Ваня, хулиганы и новая воспитательница.

– Как, говоришь, тебя зовут? – спросила она.

– Ваня, – пробормотал мальчик.

– А меня зовут Софья Васильевна, – девушка протянула ему руку, и Ваня слабо её пожал. – А теперь, Ваня, давай вместе сходим и наберём подорожника. А вы двое, – кивнула она Петьке с Филатом, – доставайте крапиву из штанов и ждите меня здесь.

Хулиганы испуганно переглянулись.

– Савельич запретил нам… – начал Петька, но Софья Васильевна его перебила:

– За ваше воспитание теперь отвечаю я, а не Савельич, поэтому доставайте крапиву и даже не вздумайте уходить.

– Вы будете нас… бить? – испуганно спросил Филат.

– А есть за что? – хитро прищурилась она.

– Нет! – хором ответили оба.

– На нет и суда нет, – пожала воспитательница плечами. – Провиниться при мне вы ещё не успели, поэтому… Ваня, идём со мной, поможешь нарвать подорожник.

Ваня не поверил своим глазам, когда увидел, как, договорив, новая воспитательница подмигнула ему. Не просто подмигнула, а даже немного улыбнулась, но улыбка быстро пропала с её лица, будто Софья Васильевна испугалась, что её увидит кто-то ещё.

Не сказать, что новая воспитательница тут же ему понравилась, но бояться мальчик её перестал. Даже Петька с Филатом в течение следующей недели сильно не хулиганили – лишь однажды взялись за старое, когда сняли с петель дверь её комнаты и попытались использовать её как плот. Кстати, они так и не отомстили Ване за случай со смолой, и он всё время ждал от них подвоха, на всякий случай засыпая позже всех и просыпаясь с первыми петухами.

– А ты зачем в школу пойдёшь? – как-то раз спросил его Стёпа с соседней кровати, когда все дети уже приготовились ко сну. Стёпа был Ваниным ровесником, с которым этой осенью они впервые должны были пойти в школу.

– Не знаю, – прошептал Ваня. – Я бы хотел научиться читать.

– Мне говорили, что читать – это как расти, только внутри.

– Тогда мне точно нужно этому научиться, – ответил Ваня, а Стёпа приложил палец к губам, показывая, чтобы тот говорил тише. Ваня оглянулся по сторонам и совсем тихо добавил: – А то я тут среди вас один из самых маленьких.

Наступила тишина, которую вскоре снова прервал Стёпа:

– Филат рассказывал, что нужно будет каждое утро драться с деревенскими, чтобы хватило места за партой.

– Думаешь, поэтому они с Петькой донимали нас всё это время – готовили к школе?

Стёпа хихикнул, а из-за простыни, временно заменяющей дверь в комнату Софьи Васильевны, показалось её строгое лицо. Мальчик в ужасе округлил глаза и спрятался под одеяло, однако смотрела она не на него. Воспитательница выглядывала Ваню уже не первый раз за последние несколько дней, и он решил, что если в день их знакомства и произвёл на неё хорошее впечатление, то поведением в последние дни всё испортил. Хотя понятия не имел, что именно сделал не так. Поэтому Ваня громко сглотнул и, как и Стёпа, тоже натянул одеяло до самых глаз.

Так он пролежал несколько минут, пока с соседней кровати не стало доноситься лёгкое посапывание. Мальчик решил, что теперь можно засыпать и ему, однако сон будто отказывался признавать Ванино существование.

А затем воспитательница снова выглянула из-за простыни и опять посмотрела на Ваню, хотя вокруг стояла абсолютная тишина. Уж сейчас-то он был уверен, что не издавал абсолютно никаких звуков. А даже если и издавал, то уж точно не громче Петькиного храпа.

Несмотря на то что вставать было запрещено, Ваня всё-таки поднялся на кровати и решил вежливо спросить, чем помешал новой воспитательнице. Строгая любительница тишины вряд ли повысила бы на него голос, опасаясь разбудить других детей.

На цыпочках мальчик подкрался к натянутой вместо двери простыне и собрался уже постучать, пока вовремя не одёрнул себя. Как же он будет стучать в простыню? В комнате Софьи Васильевны горела свеча, и на простыне был виден её силуэт.

К Ваниному удивлению, она не лежала на кровати и даже не сидела на стуле. Их новая воспитательница стояла и размахивала рукой, в которой, судя по тени, сжимала какую-то веточку. Как будто она была фокусницей или волшебницей, совершающей в данный момент самое настоящее чудо, от которого мальчика отделяла всего лишь простыня.

Ваня тут же решил, что выбрал неподходящее время, и развернулся, чтобы вернуться в постель. Но простыня вдруг отодвинулась, и перед ним оказалось сперва строгое, а затем удивлённое лицо воспитательницы.

– Почему ты не спишь? – строго зашептала она, бросая взгляд в общую спальню.

– Н-н-не п-п-получается, – ответил застигнутый врасплох Ваня. Обычно он не заикался, но в этот раз голос его подвёл.

Софья Васильевна оценивающе посмотрела на подопечного, прищурилась и пробормотала себе под нос:

– Всё-таки синие, – затем оглянулась по сторонам и спросила: – Ты один?

Ваня молча кивнул, решив больше не заикаться в её присутствии. Вдруг подумает, что он трусит. Он, конечно, немного трусил, но виду подавать не хотел.

– Заходи, – с этими словами Софья Васильевна пригласила его внутрь.

Ваня нерешительно топтался на месте, пока она не нахмурила брови.

– Или сюда, или в кровать, – заключила она.

В кровати Ваня уже был, заснуть не получилось. И вряд ли после такого получится. Поэтому мальчик сделал глубокий вдох, который получился более громким, чем он рассчитывал, и сделал шаг вперёд. Софья Васильевна тут же задёрнула за ним простыню и отошла к столу.

Оглядевшись, Ваня почувствовал себя первооткрывателем, впервые ступившим на неизвестную землю. Мальчик был уверен, что, кроме него, тут не было ни одного ребёнка. Даже Петька с Филатом побаивались сюда заходить, пока воспитательницы не было на месте. И это несмотря на отсутствие здесь последние несколько дней входной двери.

К собственному разочарованию, Ваня не обнаружил в комнате ничего необычного: стол для умывания, шкаф, стул и кровать. Правда, так и не понял, какие именно чудеса собирался здесь увидеть.

– Что тебе нужно? – прямо спросила Софья Васильевна, когда он перестал озираться по сторонам.

– Из-из-извините, – продолжил заикаться Ваня. Его план не показаться трусом был полностью провален. – Мне к-к-кажется, ч-что я вам не н-нравлюсь.

– Хм, – она строго посмотрела на позднего гостя. – С чего ты это взял?

– П-п-просто вы часто смотрите на м-м-меня. Даже к-когда я м-молчу и ничего не д-делаю.

Ваня ждал, когда воспитательница заругается на него. В конце концов, не каждый взрослый потерпит такое откровенное хамство. Поэтому сейчас он даже втянул голову, опасаясь оплеухи. Однако то, что сделала Софья Васильевна, не шло с этим ни в какое сравнение. Вместо всех этих видов расправ с его бессонной персоной она просто улыбнулась.

Но сегодняшняя поздняя улыбка воспитательницы показалась ему какой-то другой, не такой, как в тот раз, когда она попросила его принести подорожник. Эту улыбку Софья Васильевна ни от кого не скрывала, и она оказалась настолько яркой, что даже горевшая в комнате свеча меркла на её фоне. Ваня не знал, как на это реагировать, поэтому предпочёл остаться в прежней позе. Не первый раз взрослые улыбались ему, а потом отвешивали подзатыльник. Но Софья Васильевна даже и не думала его колотить. Вместо этого жестом пригласила мальчика за стол и указала на калач. Опасаясь, что она передумает, Ваня на всякий случай запихнул калач в рот целиком. Улыбка воспитательницы стала ещё шире.

– Не торопись. Я его не отниму.

Ваня молча кивнул, но калач изо рта не выпустил.

– Извини, если испугала. Значит, ты решил, что чем-то мне не нравишься?

– Да.

– Даже несмотря на то, что мы с тобой практически не говорили.

– Ага.

– А не приходило ли тебе в голову, что я могу интересоваться тобой в других целях?

Ваня отрицательно помотал головой и нахмурил брови. Зачем ещё им интересоваться? Он был не настолько занятным ребёнком, чтобы кого-то интересовать. Уже вырос из того возраста, когда взрослым хотелось его потискать, и не приблизился к тому, когда с ним было бы интересно поговорить. Поэтому удивлённое лицо мальчика полностью отображало все эти мысли.

– Сейчас я кое-что тебе покажу, – сказала Софья Васильевна настолько тихо, что он даже немного приподнялся со стула. – Но сперва ты должен пообещать, что это будет наш с тобой секрет. Ты умеешь хранить секреты?

Ваня уверенно закивал. Как-то раз в отместку за случай с крапивой Петька прочистил курительную трубку Савельича навозом. Несмотря на угрозы смотрителя, Ваня Петьку не выдал. Да и про дверь в эту комнату никому не рассказал.

– Очень хорошо, – на этих словах Софья Васильевна сделала шаг вбок, и Ваня поймал себя на мысли, что всё это время она стояла на одном месте, скрывая что-то за спиной. Едва воспитательница отошла, как Ваня увидел позади неё стоящий на трёх деревянных ножках большой бумажный лист, на котором был какой-то рисунок. Она кивнула мальчику, разрешая подойти поближе и всё рассмотреть.

Ваня неуверенно сделал первый шаг, ожидая, что всё это какой-то розыгрыш, и Софья Васильевна вот-вот отвесит ему оплеуху за эту позднюю вылазку. Однако воспитательница даже не пошевелилась, и Ваня неуверенно подошёл к рисунку. На нём был изображён светловолосый мальчик, который лежал в кровати, укрывшись одеялом. Он даже немного напоминал Ване его самого. Вот только Ваня редко смотрелся в зеркало, а когда смотрелся, то был уверен, что его глаза другого цвета.

– Это мольберт, – объяснила она, указывая на необычный для Вани предмет. – Он помогает мне писать картины. Мальчик на рисунке… Похож?

– На кого? – удивился Ваня.

– На тебя. Я пыталась нарисовать тебя. Если бы ты меньше вертелся в кровати, я бы закончила ещё пару дней назад.

Ваня удивлённо пожал плечами. Ни разу в жизни никто ещё не интересовался его внешностью. Что уж говорить о том, чтобы кто-то хотел его нарисовать. Если бы мальчик чаще смотрелся в зеркало, то мог бы дать ей правильный ответ, но на всякий случай кивнул. Ему не хотелось расстраивать воспитательницу.

– Похож.

– Вот только твои глаза – синие, а не голубые. Я только сейчас это увидела. Ничего страшного, эту неточность легко исправить. – Она тут же взяла в руки кисточку, которую Ваня ранее принял за волшебную палочку, но вскоре отложила её. – Я могу и позже это сделать.

Ваня продолжал изучающе смотреть на картину, всё больше и больше узнавая в её деталях общую спальню. Настолько сильным было сходство, что этот рисунок стал казаться ему каким-то волшебным. Ваня одновременно был на картине и смотрел на себя со стороны.

Воспитательница предложила чаю, и Ваня, уже не ожидая с её стороны подвоха, согласился. Они немного поговорили о его жизни, а потом Софья Васильевна попросила мальчика идти спать.

Следующим вечером, сам не зная почему, он дождался, пока все уснут, и снова пошёл к ней. Утром Савельич установил новую дверь, поэтому, опасаясь, что стук может кого-нибудь разбудить, мальчик сбегал во двор, сорвал лист подорожника и просунул снизу. Спустя время Софья Васильевна с улыбкой открыла и вновь пригласила его зайти.

Так продолжалось последние две недели. В течение всего дня воспитательница вела себя с ним так же, как с остальными, а по вечерам пелена строгости спадала, и они много разговаривали.

Ваня рассказывал про свою жизнь в приюте, про каждого из ребят. Именно с его помощью Софья Васильевна выучила всех по именам и вообще узнала о воспитанниках много всего. Например, выяснила, что у Васи аллергия на молоко, поэтому когда он отказывается его пить, то не хочет обидеть Савельича, с таким трудом его доставшего. А когда во время грозы Стёпа начинает кричать, это не значит, что он дурит. Просто очень боится грома.

Эти мелочи про каждого из детей вскоре превратили Софью Васильевну из воспитательницы, которую все побаивались, в женщину, которую все полюбили как родную. Правда, Петька и Филат, почуяв слабину, иногда начинали драться в её присутствии. Однако делали это быстро и вполсилы.

Но в один прекрасный день всё изменилось. Стоял жаркий летний вечер, и пот стекал по Ване в три ручья. Он даже порывался снять рубаху, но всякий раз передумывал, потому что над его щуплым телом смеялись другие ребята.

Работа в поле превратила их тела в подобия песочных часов, в то время как фигурка Вани больше всего напоминала секундную стрелку от часов обычных. В поле он был не помощник, поэтому его оставляли работать в небольшом огороде рядом с их приютом. Впрочем, мальчик не сильно из-за этого расстраивался, так как возиться с растениями ему нравилось.

Однако снять рубаху Ване всё же следовало. Он весь день провёл в гороховой грядке и сейчас, чумазый, лохматый и весь в земле, больше напоминал Черныша, чем одиннадцатилетнего мальчика. Он с опаской думал о том, как разозлится Софья Васильевна, поэтому, чтобы не получить нагоняй от воспитательницы, решил сбегать на речку и постирать рубаху. В такую жару она высохла бы в считаные минуты.

К тому же у реки его наверняка не найдут Петька с Филатом, которые последние пару дней вели себя на удивление тихо, постоянно перешёптываясь друг с дружкой.

Ваня осторожно выглянул из-за смородинового куста, внимательно озираясь по сторонам. И очень хорошо, что поступил именно так. Прямо навстречу его укрытию шли оба хулигана. Ваня тут же нырнул обратно, укрывшись ветками.

– А точно кожаные? – спросил Филат.

– Ага. Прям до колена, – ответил Петька.

– И как он про него узнал, про малер этот?

– Какой ещё «малер», дурачина? Он же ясно сказал: «альберт».

– Вот быстрее он «малером» зовётся, чем «альбертом». Совсем у тебя мозги спеклись.

– У меня хоть есть чему печься!

– А ну повтори!

– Не глухой – не повторю!

Дальше началась небольшая возня, и Ваня сделал вывод, что друзья-хулиганы сцепились друг с другом. Вот говорят: «Бьёт – значит любит». И, судя по их поведению, любили они всех вокруг. Особенно тех, кто поменьше. Вообще не подраться ни разу за день было для них сродни чуду.

Один раз они даже сцепились из-за того, кто первый начнёт колотить Ваню. Пока они спорили, тот успел сбежать. Впрочем, к вечеру помирившиеся друзья поймали мальчика и вернулись к прерванному занятию одновременно. Через пару минут хулиганам надоело драться и, тяжело дыша, они продолжили прерванный разговор:

– Главное – успеть до её возвращения.

– Ага. Савельич тоже поедет в город, так что никто не помешает.

Вряд ли эти двое планировали что-нибудь хорошее, вроде уборки или самостоятельного приготовления ужина. Нет, Петька с Филатом опять готовили какую-то пакость. Вот только докладывать о ней воспитательнице Ваня не собирался.

За всё время в этом месте каждый из детей рано или поздно усваивал для себя одно простое правило: стучать нельзя. И даже не потому, что за это потом могли побить. Нет. Хотя, без сомнения, мысль о последующей расправе ни у кого не выходила из головы. Дело в том, что доносить друг на дружку было просто не принято. Так же не принято, как ходить в баню в одежде или руками есть щи.

– Я знаю, где она хранит запасной ключ, – продолжил попискивать Филат, постепенно переходя на шёпот. – Главное – вернуть его на место.

– Это ты хорошо придумал.

– И лучше бы другим не попадаться на глаза, пока мы будем «малер» выносить.

– Думаешь, кто-то настучит?

– Ещё чего, – усмехнулся Филат. – Кто на нас с тобой настучит? Но лучше не рисковать. Всё-таки не о куске хлеба речь.

– Это да, – протянул Петька. – «Альберт-то» этот поценнее будет.

– Только, чур, я сапоги первый ношу!

– А чего это ты первый? Сперва я их надену, а потом тебе отдам.

– Не буду я их после тебя надевать.

Хулиганы принялись выяснять, кто же первый наденет сапоги при помощи любимого инструмента переговоров – кулаков. Сидящий в кусте смородины Ваня никак не мог понять, о какой такой вещи говорили эти двое, пока не сложил два и два. И как только догадался, волоски зашевелились по всему его телу. Вот уж действительно, речь шла не о хлебе.

Ваня легко сложил слова «малер» и «альберт», и получился «мольберт». Тот самый, что стоял в комнате их воспитательницы. Как-то раз Ваня спросил, откуда он у неё. Софья Васильевна не ответила на вопрос. Лишь сказала, что этот мольберт – её единственная связь с прошлым.

Поэтому сейчас, скрываясь от хулиганов, мальчик оказался перед очень сложным выбором. Стучать на них воспитательнице не собирался. Всё-таки этому правилу было много лет, а с Софьей Васильевной Ваня познакомился совсем недавно. С другой стороны, даже за столь короткое время они очень сдружились, и он не хотел допустить подобного. Одно дело, когда Петька с Филатом отбирали хлеб у малышей, но сейчас всё было иначе: речь шла о самом настоящем преступлении, а Ваня оказывался сообщником. И как только мальчик подумал, что хуже быть не может, на него сверху налетел один из хулиганов.

– Это кто у нас тут подслушивает? – спросил Петька, отряхиваясь.

Филат поднял Ваню за шкирку и отволок к дереву. Петька подошёл следом.

– Что же нам с тобой делать? – Филат одной рукой сжимал его за воротник, а на другой поигрывал костяшками. – Ты ей настучишь?

Ваня отрицательно покачал головой.

– Вот и молодец, – его одобрительно пошлёпали по щекам. – А то мы и случай со смолой тебе припомним.

– А если всё-таки передумаешь – мы превратим твою жизнь в ад.

Вдруг Филат наклонился к Ване и прошептал ему в самое ухо:

– И никакая воспитательница тебе не поможет.

Женя

– Евгений Андреич, напомните, пожалуйста, зачем мы вообще в эту великанью пещеру сунулись? – спросил Митрич, крестьянин Жениного отца, за хорошую службу пожалованный сыну в дядьки. – И почему именно таким путём идём, где ползать надо? Это вы у меня, барин, молодой и здоровый, а я ведь уже старик совсем, еле ноги передвигаю.

Митрич спрыгнул с каменного уступа и огляделся по сторонам. Пещера и впрямь была исполинских размеров: потолок, по его прикидкам, находился едва ли не на уровне неба.

– А не ты ли, дружище, не далее как вчера, – возразил ему Женя, спрыгивая следом и смахивая пот, – километров десять с удочками наперевес пробежал ради омуля байкальского? Которого, к слову, так и не поймал.

– Когда ж его поймаешь, когда вы всё время отвлекаете.

– Так ведь потому и отвлекаю, что не клюёт у тебя ничего!

– Так ведь не рыбу на рыбалке ловят.

– А что же? – спросил Женя, который от удивления даже подпрыгнул. Брови его подпрыгнули вместе с ним. – Что же ловят на рыбалке?

– На рыбалке, – невозмутимо продолжал Митрич. – На рыбалке ловят удачу. Которая, к слову сказать, и вчера от нас отвернулась, и сейчас не спешит передом поворачиваться.

– Ты о чём, дружище?

– О чём? – возмутился Митрич, чуть не поскользнувшись на краю очередного уступа. – О чём я?! А всё о том же, Евгений Андреич, что Управление ваше могло сюда не нас с вами отправить, а солдат Андреевского полка, например. У вас уже полгода как палочку отобрали, у меня её отродясь не было. Как мы с вами без палочек – да против великанов?

– Брось, Митрич, великаны – создания добрые, сам знаешь. Им главное не врать, и всё в порядке будет.

Едва договорив, Женя спустился ещё на один уступ. Митрич упёр руки в бока, остался на месте и смотрел сейчас на него сверху вниз.

– Мы же два часа назад в Десятниково были, – возразил он. – Сами вы, сударь, видели, как они эту деревню разворотили. Да и Хранитель куда-то из неё пропал, так что за волшебством там некому теперь следить. Вот поверьте мне, схватят нас, сварят, и не погуляю я на вашей свадьбе.

– Может, оно и к лучшему, – с грустью отозвался Женя, но быстро пришёл в себя. – А теперь давай-ка слазь за мной. Только тихо. Кажется, я что-то слышу.

Дальнейший путь друзья преодолевали молча, спускаясь по уступам друг за дружкой и стараясь не шуметь.

– Как же эти великаньи ступеньки мне надое… – начал возмущаться Митрич, но Женя зажал его рот рукой и жестом показал молчать. Они оказались перед дверью размером с палубу огромного парохода. Аккуратно спрятались за ней и прислушались к голосам:

– Надо вернуться! – прогромыхал один из великанов. Его голос был раскатистым, как майский гром. По Жениному телу прошла дрожь.

– Я не хочу её больше видеть, – обиженно прогремел второй.

Женя вышел из-за двери и нерешительно откашлялся.

– Добрый… – начал было он, но вскоре остановился. Хотел сказать «Добрый день», потому что когда заходил в пещеру, был ещё день. Вот только спуск по ступенькам оказался настолько долгим (всё-таки размер ступенек в домах великанов и людей сильно различался), что Женя был вовсе не уверен, что сейчас день. А если бы великаны решили это проверить и узнали бы, что за это время наступил вечер, непременно бы разозлились на это враньё. А великанам врать нельзя. Именно поэтому Женя прервался посреди фразы и быстро исправился:

– …здравствуйте.

Великаны не сразу его услышали, поэтому Женя громко повторил:

– Здравствуйте!

Тут великаны обернулись. Брови на их мордах грозно нахмурились, и Митрич спрятался за спину своего барина.

– Надеюсь, ваше красноречие нас не подведёт, – прошептал он.

– Что человеку здесь надо? – спросил один из великанов, нагибаясь к неожиданным гостям. Его голова оказалась размером во весь Женин рост.

– Для начала – давайте познакомимся. Меня зовут Женя. А это мой… друг, Митрич.

Митрич неуверенно вынырнул из-за Жениной спины, поклонился и тут же занырнул обратно.

– Этого великана зовут Горюн, – ответил один из них, указывая на себя.

– А этого – Топтун, – сказал про себя второй.

– Рад знакомству, – абсолютно искренне ответил Женя.

– Зачем человек пришёл к нам? – спросил Горюн.

– Человек пришёл узнать, зачем великаны разгромили деревню неподалёку отсюда.

– Великаны ничего не громили, – ответил Топтун и посмотрел под ноги.

– А что же великаны в таком случае делали?

– Великаны искали.

Женя удивился. Если бы всякий раз, когда он что-нибудь искал, приводил к таким последствиям, горе тому городу, в котором бы он поселился.

– Что великаны искали?

– Великаны искали не «что», – ответил Горюн.

– Да, «что» великаны не искали, – добавил Топтун.

Женя задумался. Он и так старался тщательно подбирать слова, поэтому перед тем, как что-нибудь сказать, брал небольшую паузу. Последние два ответа немного выбили его из колеи.

– Евгений Андреич, – зашептал Митрич. – Наверное, эти двое имеют в виду не предмет, а человека.

Женя кивком поблагодарил Митрича и вновь обратился к великанам:

– Кого великаны искали?

– Великаны искали тётю Аню.

– Тётю Аню? – удивился Женя.

– Да. Она была тётей. И она была Аней, – эту фразу Топтун сказал немного злым голосом.

– Но тётя Аня сбежала.

– Тётя Аня обманула Топтуна и Горюна, – на этих словах из глаза Горюна скатилась слеза, упала прямо на Митрича, изрядно вымочив его одежду.

– Какая солёная, – заметил тот.

– А почему она от вас сбежала? – продолжал Женя, игнорируя наблюдение своего друга.

– Великаны не знают.

– Великаны всегда были вежливыми. Они с ней здоровались и не перебивали. И никогда не обманывали.

– А она нас обманула! – воскликнул Топтун и топнул ногой. С потолка на Женю упала пара камешков. – Все люди только и врут великанам!

Ситуация понемногу выходила из-под контроля, однако Женя старался не поддаваться панике.

– Скажите, а тётя Аня была волшебницей?

– Топтун говорит – была.

– А какая вам разница, Евгений Андреич? – зашептал Митрич. – Хоть волшебница, хоть простолюдка – уходить нам отсюда надо. Пока нас со злости не затоптали. Или того хуже.

– Да куда уж хуже, – процедил сквозь зубы Женя.

– Я к тому, что помереть-то можно и не быстро. А я в таких вопросах однозначен: лучше помирать быстро, чем долго.

– Никто, Митрич, помирать не планирует.

– Да когда же это можно запланировать, – проворчал Митрич, но Женя его уже не слушал.

Вместо того чтобы философствовать на тему скоротечности смерти, Женя усиленно думал. Вскоре его усилия принесли свои плоды. Он догадался, что тётя Аня и пропавший Хранитель из деревни Десятниково – один человек. Значит, когда великаны срывали крыши с домов, они не хотели никому навредить. Скорее всего, просто искали эту самую тётю Аню, которая, должно быть, пообещала им вернуться и не сдержала слова. «Никогда не ври великанам!» – как Хранитель мог это забыть?

– Зачем вы её искали?

– Тётя Аня нам читала.

– Что?! – одновременно воскликнули Женя с Митричем.

– Книги, – ответил Горюн. – Что ещё можно читать?

– Какие ещё книги? – ошарашенно спросил Митрич.

– «Как белка василиска обхитрила», «Сказ о водяном и трёх желудях»…

– Она читала вам сказки? – ещё больше изумился Женя.

– Да. Они помогают Топтуну и Горюну уснуть.

– А человек знает какие-нибудь сказки? – вдруг оживился Топтун.

Женя отрицательно замотал головой. У него не было ни сестёр, ни братьев, чтобы читать им на ночь. А единственную сказку, которую он помнил, «Про великана и двух врунишек», решил не упоминать. Её рассказывали детям, чтобы те переставали врать. В конце сказки великан догадывался, что дети его обманывают, и съедал их.

– Сам я сказок не знаю, но могу позвать человека, который знает их очень много. – Говоря это, Женя если и лукавил, то самую малость. Когда великаны его отпустят, планировал обо всём доложить начальнику своего Управления, а дальше уже не его работа. Женя занимал должность младшего помощника, и подобные вопросы были ему не подвластны.

– Человек вправду так сделает?

– Обещаю. А сейчас, если вы не против, нам с другом нужно идти.

На этих словах он тихонько начал пятиться. Митрича долго уговаривать не пришлось.

Внезапно один из великанов преградил им дорогу.

– Пусть один человек пойдёт звать сказочника, а второй останется с нами.

Женя задумался. С одной стороны, предложение это было до безобразия простым, но с другой – просто безобразным. Митрич ни за что в жизни не оставил бы его наедине с великанами; в свою очередь, Женя так же не планировал бросать его здесь одного. Митрич мог ненароком сболтнуть чего-нибудь лишнего и прогневить великанов.

– Человек очень долго думает, – заметил Топтун.

– Человек долго думает, потому что… То есть я думаю… Дело в том, господа Топтун и Горюн, что у меня скоро свадьба. И я никак не могу её пропустить.

– Свадьба – это важно, – заметил Горюн и почесал голову.

– Очень важно. Пусть тогда этот человек идёт.

– Но я не могу уйти без своего друга.

– Ступайте, барин! – взмолился Митрич. – Оставьте меня здесь. Авось выберусь.

– Прекрати! – отрезал Женя. – Я без тебя никуда не уйду.

– Один человек должен остаться, – повторил великан.

– Хм, – вдруг Топтун почесал голову. – Свадьба – важно. Пусть человек оставит свою волшебную палочку и идёт.

– Да, точно, – подхватил Горюн. – Человек может не вернуться за человеком, но за волшебной палочкой вернётся обязательно.

– Но у меня нет палочки, – ответил Женя.

– Почему у человека нет палочки?

– Другие волшебники забрали её у меня. На время.

Женя услышал, как Митрич хлопнул себя по лбу.

– Значит, другие волшебники не доверяют этому человеку?

Едва Горюн договорил, Женя понял, что сболтнул лишнего.

– Нет, я не это имел в…

– Значит, человек обманывал их, – подхватил Топтун. – Значит, к великанам подослали вруна, чтобы он их обманул!

– Нет-нет, – поспешил оправдаться Женя. – За нами скоро кто-нибудь придёт и расскажет вам, что мы не вруны.

Великаны тут же подошли к Жене с Митричем, схватили их за ноги и бросили в котёл.

– Раз за человеками скоро придут, значит, вода не успеет закипеть, – сказал один из них и накрыл котёл крышкой.

Но как бы громко Женя ни призывал великанов отпустить их с Митричем, никто ему так и не ответил. Вода в котле меж тем быстро нагревалась. Женя решил, что если в ближайшее время они не выберутся, то это будет их последнее приключение.

– Не худшая из ситуаций, в которых мы оказывались, Евгений Андреич, – заметил сидевший напротив Митрич, который вёл себя, к удивлению, спокойно, будто смирился, что вскоре из человека превратится в еду.

– А чего это ты не возмущаешься, дружище? – удивился Женя. – Надо выход нам с тобой искать.

– А как же вы, сударь мой, собрались, пускай даже и с пистолетами, да против великанов? Их, небось, даже пушка и та только пощекотать сможет.

– И то верно. А что ж ты, друг, говоришь, что в ситуациях всяких только я оказывался? Ты ж всегда рядом был.

– Это правда, – ответил Митрич. – Вот в логове Лешего вы без меня побывали, пока я вас снаружи выручал. Яйцо аспида тоже я спас. Да и в подвале с призраками всякими уродливыми именно вас заперли.

Возразить Жене было нечего. По ходу службы в Управлении по контролю магических созданий они частенько ввязывались в удивительные приключения, сами того не планируя. И лишь помощь Митрича, которого вскоре Женя перестал считать слугой и к которому стал относиться как к другу, помогала выйти сухими из воды. Правда, сейчас выйти сухими из воды у них не получится в самом прямом смысле этой фразы.

– Соврали бы вы, что ли, Евгений Андреич, – в конце концов сказал Митрич. – Мол, украли её у вас, палочку эту. Так нет же, надо всю правду выложить. Что же не рассказали, за что её у вас изъяли?

– Не умею я врать, Митрич. Особенно великанам. Сам же знаешь. Мне же с детства вдалбливали: «Никогда не ври великанам!» Это же как «Мой руки перед едой».

– Ну, теперь-то вы вдоволь можете свои руки тут намывать. Вон, сколько вокруг воды – целый великаний котёл.

– А тебе лишь бы поворчать, дружище.

– А перед смертью-то чего бы оно не поворчать? Нравится мне ворчать, Евгений Андреич.

Но Женя его не слушал. Он всё думал, как им отсюда выбраться. Котёл стоял на огне рядом с огромным, величиной с избу, столом. Тот, в свою очередь, оказался каменным, поэтому можно было не рассчитывать на то, что он случайно загорится.

– Скажите вы уже им, что никто за нами не придёт, – взмолился Митрич.

– Получится, что я им соврал.

– И что?

– Никогда не ври…

– Да понял я, понял! По-вашему, лучше в котле свариться, чем великана обмануть?

Женя ничего не ответил.

– Тьфу на ваши эти принципы, Евгений Андреич! А я, если честно, не так хотел свою старость встретить. Не в желудке у великана.

– Не будут они нас есть!

– Конечно, не будут. Они ведь нас сюда кинули, чтобы мы согрелись, – съязвил Митрич. – Куда же мы с вами скатились, сударь вы мой, Евгений Андреич…

– Скатились… – проговорил вдруг Женя.

– А я о чём.

– Точно, Митрич! – воскликнул вдруг Женя. – Нам надо скатиться!

– Совсем вы, видно, Евгений Андреич, головушкой о котёл ударились.

– Да нет же, дружище! Ты не так меня понял. Нам нужно скатиться вместе с этим котлом.

– И как вы себе это представляете?

– Попробуем его раскачать.

Митрич хотел что-то возразить, но, услышав озорные нотки в голосе своего барина, послушно закивал в ответ. Когда понял, что тот в темноте не может видеть кивания, вслух согласился.

Договорились по очереди и со всех сил каждый давить на стенку котла позади себя. Сперва ничего не получалось, но, когда Женя предложил делать это под счёт, дело пошло в гору.

– И раз! И два! И раз! И два! И раз! И два!

Где-то на десятом «и-раз-и-два» котёл ненадолго завис на стороне Митрича. Женя тут же подплыл к нему, и они уже вместе принялись давить на стенку. Через доли секунды с котла слетела крышка и с грохотом покатилась по каменному полу.

– Что за шум? – прогрохотал один из великанов.

Как раз в этот момент котёл окончательно потерял равновесие, рухнул на пол и покатился. Он быстро набирал скорость, поэтому ни Женя, ни Митрич не могли из него выбраться. Вместо этого вцепились друг в дружку и кричали, вращаясь в диком водовороте.

– Поднимай котёл! – приказал один из великанов.

– Сам поднимай!

Женя решил, что великаны так и не договорились, кто именно должен поднять котёл, так как, пока они вращались, успел разглядеть две пары ног, направившихся к ним навстречу. Вскоре вращение стало замедляться, и Женя предложил Митричу покинуть чугунную тюрьму.

Затем одно за другим случилось сразу несколько событий: вращение вдруг резко ускорилось, один из великанов вскрикнул, и раздался жуткий грохот. Ни Женя, ни Митрич не видели, что именно случилось, когда через несколько секунд котёл всё-таки остановился и выплюнул их наружу.

Когда Женя попытался встать, он, равно как и Митрич, в тот момент больше всего напоминал травинку, на которую дул сильный ветер сразу со всех сторон. Оба шатались во все стороны и ничего не могли с этим поделать. Так провели около минуты, не в силах сказать ни слова, пока мир вокруг них не перестал вращаться.

Женя внимательно озирался по сторонам, опасаясь нападения великанов. Его план касался только освобождения из котла, но никак не борьбы с этими огромными созданиями.

Картина, открывшаяся перед его глазами, приятно удивила: Горюн и Топтун лежали на полу с закрытыми глазами, голова к голове, на каждой из которых красовалось по здоровенной шишке размером с бочку.

– А может, я всё-таки и поймал вчера удачу, Евгений Андреич, – заметил Митрич, когда его окончательно перестало шатать. – Но пора бы нам отсюда выбираться, пока удача эта не кончилась.

– Золотые слова, – поддержал его Женя.

Он ещё раз обвёл взглядом жилище великанов, животы которых медленно вздымались вверх и опускались вниз. Скудная обстановка, составленная из гигантской, вытесанной из камня мебели, вызывала невольное восхищение. Единственное, чего этим двоим будет не хватать, когда очнутся, – это женщины, рассказывающей сказки. Женя решил во что бы то ни стало выяснить, куда она пропала. И как только он её найдёт, то непременно напомнит, что сказочницу заждались два благодарных слушателя.

Они уже почти подошли к первой ступеньке, как позади Женя услышал какой-то писк. Он резко оглянулся. В жилище великанов ничего не изменилось, пострадавшие по-прежнему лежали без сознания. Может быть, у кого-то из них свистнул нос? Женя ненадолго замер, и звук повторился. Шёл он откуда-то из глубины жилища. Женя пристально посмотрел на Митрича, который дал понять, что его уши этот звук тоже не обошёл.

– Евгений Андреич, идёмте, а? Тут ещё гора ступенек, по которым подниматься будет куда сложнее и дольше, чем спускаться. А вдруг эти двое очнутся? Не знаю, как вам, а мне вот вариться в их котле надоело. Не получат они больше «отвар из Митрича»!

– Мы должны выяснить, в чём дело. Вдруг кому-то нужна помощь.

– Знаю я одного человека, которому нужна ваша помощь. Он как раз напротив вас сейчас стоит.

Женя покачал головой.

– Ты ползи пока, Митрич, наверх. Я догоню.

На этих словах Женя двинулся на звук. Митрич немного потоптался на месте, затем крякнул что-то себе под нос и пошёл следом.

– Знаете же, Евгений Андреич: куда вы – туда и я.

– Знаю, дружище. Знаю, и очень тебе за это благодарен.

У дальней стены прямо на полу стояла перевёрнутая кружка размером с печь. Разве что весила она немного меньше. Своими силами поднять её у Жени с Митричем не получилось, тогда они подложили под трещину в полу великанью ложку. Используя её как рычаг, они забрались в самую ямку и одновременно прыгнули. Кружка тут же подскочила и опрокинулась, а из-под неё вылетел какой-то светящийся шарик.

– Что же это такое, Евгений Андреич? Светлячок какой, что ли?

«Светлячок» этот был размером с кулак, и Женя отрицательно покачал головой.

– Для светлячка слишком велик. Для блуждающего огонька тем более. Что же ты такое?

«Светлячок» немного полетал вокруг Жени, приветственно пожужжав.

– Будто искорка от великаньего огня.

– Лучше не напоминайте, – вздрогнул Митрич.

– А что, если мы тебя так и назовём – Искорка?

«Светлячку», очевидно, имя понравилось, и он приветственно зажужжал.

– Меня зовут Женя. А это мой друг, Митрич.

– А это два великана, – проворчал Митрич, указывая себе за спину. – И давайте не будем больше тут задерживаться.

Он развернулся и зашагал к выходу.

– Он всегда так ворчит, – сказал Женя. – Но это мой лучший друг, и я полностью ему доверяю. Ты тоже можешь доверять.

Искорка словно поняла, что ей сказал Женя, и быстро поднялась и опустилась, будто согласно кивнула.

– А теперь нам пора. Ты с нами?

Искорка ещё раз повторила своё движение и полетела за Женей, который догонял Митрича.

Ваня

Всё время, прошедшее с подслушанного разговора, Ваня не мог думать ни о чём другом: Петька с Филатом хотели украсть мольберт Софьи Васильевны и обменять его на сапоги. А что было делать ему? Стучать на них воспитательнице мальчик не собирался. С другой стороны, нельзя было допустить, чтобы она лишилась своего мольберта, благодаря которому Ваня увидел самую красивую улыбку в мире, и он не хотел, чтобы она пропадала.

Он даже подумывал подговорить Стёпу, чтобы тот подговорил Федю, чтобы тот подговорил Егора, чтобы тот написал предупредительную записку для воспитательницы. Но, во-первых, тогда пришлось бы втягивать в дело других мальчиков, которые могли проболтаться. А во-вторых, это всё равно было стукачеством. А стучать было нельзя.

Иногда Ваня старался не думать об этом, но стоило увидеть Софью Васильевну, как тяжёлые мысли опять возвращались. А ещё Петька с Филатом подливали масла в огонь, когда при виде Вани многозначительно смотрели на него и прикладывали палец к губам. В конце концов, ему надоело всюду на них натыкаться, и мальчик залез на любимое дерево. Уж тут-то они его не достанут.

Так просидел несколько часов, когда решение вдруг пришло в голову: он сам украдёт мольберт воспитательницы! Нет, конечно, Ваня не собирался продавать его или менять на новые сапоги. Он планировал похитить его лишь на то время, пока Софьи Васильевны не будет в приюте. Когда Петька с Филатом уйдут из её комнаты, он обязательно вернёт мольберт на место.

Как это часто бывает, за одной удачной мыслью тут же пришла другая. Петька с Филатом хотели проникнуть в её комнату, украв где-то запасной ключ от двери. Ваня, конечно, понятия не имел, где его достать. Зато прекрасно ползал по деревьям и решил, что забраться в окно воспитательницы на втором этаже не составит для него большого труда. А спрятать мольберт мальчик решил на этом самом дереве. Даже если эти двое его и найдут, то не смогут достать.

Когда весь план окончательно уложился в голове, он мигом рванул обратно в приют. Сейчас нельзя было проворонить отъезд Софьи Васильевны. Ваня должен был украсть мольберт раньше, чем это сделают Петька с Филатом.

Когда он увидел воспитательницу, сердце бешено застучало. Знала бы она, на что Ваня ради неё шёл. Ведь если оба хулигана не найдут в её комнате мольберт, они догадаются, кто в этом виноват. Вот только Ваня решил, что будет беспокоиться об этом после. Сейчас главным было спасти мольберт и не попадаться им на глаза до её возвращения.

Целых два часа мальчик напряжённо слонялся по приюту. Несколько раз выходил на улицу, примериваясь к окошку Софии Васильевны. Ваня решил, что трудностей у него возникнуть не должно. Стыки между брёвнами были в самый раз для его ловких рук и маленьких ножек. Когда начался дождь, он вернулся в приют и напряжённо сел на свою кровать, дожидаясь роковой минуты.

Софья Васильевна вдруг суетливо прошла в свою комнату. Ваня знал, что воспитательница собиралась в театр, потому что вчера вечером сама об этом рассказала.

Мальчик набрался смелости и постучал в её дверь.

– Ваня! – воскликнула Софья Васильевна. – Ты очень не вовремя. Я тороплюсь.

– Я потерял вчера пуговицу, – сказал он.

На самом деле никакую пуговицу Ваня не терял. Дело в том, что Софья Васильевна перед отъездом должна была закрыть не только дверь, но и окно. А разбивать окно в её комнату Ваня не собирался. Именно поэтому придумал этот предлог, чтобы незаметно открыть защёлку на раме.

– Ты вчера даже не подходил к окну! – воскликнула она, когда дело было сделано. – Ну что, нашёл? Впрочем, неважно. Мне уже пора. Так что марш отсюда!

Она быстро посмотрелась в небольшое зеркало и, вытолкнув Ваню из комнаты, вышла следом. Затем воспитательница заперла дверь на замок, подёргала и, уверенная, что та надёжно защитит комнату в отсутствие хозяйки, направилась к выходу.

Ваня провожал Софью Васильевну тревожным взглядом до самой входной двери. Она помахала ему на прощанье и села в карету. И как только та отъехала, мальчик живо бросился на улицу, оббежал приют и начал своё восхождение.

Выемки между брёвнами, прежде казавшиеся ему такими большими, на деле были куда меньшего размера. Дело усложнял и начинавшийся дождь. Ванины руки то и дело соскальзывали с мокрых брёвен. Когда он забрался на высоту чуть больше своего роста, правая нога поехала, и мальчик рухнул на землю, приземлившись рядом с гороховой грядкой.

Всё шло совсем не по плану! Он ещё пару раз попытался забраться на стену, но попытки оказывались тщетны. Даже самые маленькие шансы сводил на нет дождь, потихоньку превращавшийся в самый настоящий ливень. Петька с Филатом наверняка уже украли ключ и вот-вот окажутся в её комнате. Что же делать?

Внезапно он ударил себя по лбу. Ударил сильно, потому что упустил из виду настолько очевидную вещь, что даже стало стыдно. Лестница! Как он мог забыть про лестницу? Тут же рванул к сараю Савельича, в котором тот хранил весь инвентарь.

Дёрнув за ручку, Ваня чуть не взвыл от горя. Сарай оказался заперт. Он несколько раз в отчаянии повторил попытку, но дверь по-прежнему не поддавалась. Тогда с досады мальчик пнул её что есть мочи. Раздался слабый хруст, и Ваня в ужасе вскрикнул. Когда Савельич выяснит, кто за этим стоит, ему не поздоровится. Но Ваня тут же выкинул эти мысли из головы. Главным сейчас было спасти мольберт. Поэтому он пнул треснувшую доску ещё несколько раз и, когда та отломилась, образовав небольшой проход, проскользнул внутрь.

Лестница лежала прямо на полу. Ваня схватил её, с трудом пропихнул в дыру, проскользнул следом сам и поволок ношу в сторону окна. Лестница оказалась в несколько раз больше его и гораздо тяжелее, поэтому мокрым Ваня был уже не только от дождя, но и от пота. Неимоверных усилий стоило и установить эту лестницу. Несколько раз она падала прямо на грядку с горохом, погнув множество стеблей. За это ему тоже обязательно попадёт от Савельича.

Когда всё было готово и лестница указывала в нужное окно, Ваня торопливо пополз по ступенькам. Казалось, он совсем не думал об осторожности, стремясь к заветной цели. Руки и ноги то и дело проскальзывали, но он продолжал подъём. Ступенька за ступенькой Ваня приближался к заветному окну.

Передохнул он лишь в комнате воспитательницы, когда распахнул дверцы шкафа. Мольберт ещё был на месте. Ваня прижал его к себе как близкого друга и потащил к окну. Спускаться по скользкой лестнице с мольбертом в руках было бы чрезвычайно неудобно. Ваня даже подумывал сбросить его вниз. Вот только тогда мольберт наверняка сломается, и все его усилия пойдут прахом. Поэтому зажал предмет под мышкой правой руки, другой опираясь на подоконник.

Едва правая нога коснулась лестницы, Ваня услышал ужасный звук, который буквально парализовал его: в замочной скважине стал поворачиваться ключ. Вскоре на пороге возникли Петька с Филатом. Увидев Ваню, озадаченно переглянулись. Лица их в тот момент выглядели так, будто обоих заставили назвать буквы алфавита в обратном порядке.

Однако это длилось недолго. Уже через секунду хулиганы один за другим рванули в его сторону. Ваня инстинктивно подался назад и непременно вывалился бы из окна, если бы Петька не вцепился в его рубаху, а Филат не схватился бы за мольберт.

– Отдай! – требовательно прошипели хулиганы в один голос.

– Не отдам! – воскликнул Ваня и тоже вцепился в мольберт. За оконную раму он больше не держался.

– Отпусти его! – крикнул ему Петька. Одновременно он больно ущипнул Ваню свободной рукой.

– Или хуже будет, – добавил Филат. Тот не стал размениваться на такую мелочь, как пощипывание, и укусил Ванину правую ладонь. Тот вскрикнул, потому что было очень больно. Однако мольберт не выпустил. Держался за него, как не умеющие плавать люди держатся за спасательный круг.

Эта битва продолжалась ещё некоторое время. Как бы хулиганы ни угрожали, как бы ни кусали-били-тыкали его, Ваня ни за что не разжимал руки. Разжать их было равнозначно поражению. А это был тот самый случай, когда Ваня впервые в жизни решил идти до конца.

Эта безумная схватка продолжалась уже минуту, пока в дверном проёме не раздался голос. Тот самый, который меньше всего хотел услышать каждый из них.

– Что здесь происходит?! – изумилась Софья Васильевна.

Едва она это сказала, как одно за другим случилось два ужасных события. Испуганные Петька с Филатом одновременно, как по команде, отпустили мольберт и развернулись в сторону воспитательницы. А Ваня потерял единственную опору, удерживающую его на весу. На раму он больше не опирался, поэтому едва руки хулиганов разжались, немного пошатнулся, завис в воздухе и стал падать.

Мальчику показалось, что он летел целую вечность. Последним, что он запомнил, было испуганное лицо Софьи Васильевны. Затем её голова утонула в окне. А потом было приземление. И хруст. Сильный хруст. Ваня предположил, что у него сломались все кости разом. Некоторое время мальчик лежал, не двигаясь. Когда попытался пошевелиться, то очень удивился, что у него получилось.

Сперва Ваня приподнял правую руку, потом левую. Значит, сломаны не все кости. А потом подумал, что что-то сильно щекочет спину. Приподнявшись, решил выяснить, что же это такое. И едва увидел, как тут же в ужасе вскочил. Этим «чем-то» оказалась грядка с горохом, которая сейчас больше напоминала сваленные в кучу сорняки. Савельич точно его убьёт.

Однако следующая мысль показалась Ване хорошей. Раз он смог так быстро подняться, значит, все кости целы. Мальчик спешно похлопал себя по телу, будто намереваясь нащупать торчащую наружу кость, но ничего такого не нашёл.

И когда он уже собрался облегчённо выдохнуть, взгляд упал на мольберт. Точнее, сейчас это больше напоминало не мольберт, а охапку дров. Ваня в ужасе замер – лучше бы он сломал себе все кости.

Мальчик стоял как вкопанный и даже не заметил, как подбежала Софья Васильевна. Она быстро осмотрела пострадавшего и, убедившись, что с ним всё в порядке, крепко-крепко прижала к себе. Воспитательница чем-то интересовалась, но Ваня не слышал ни один из вопросов. Его взгляд был направлен ей за спину, на лежащий на гороховой грядке мольберт. На то, что от него осталось.

Когда воспитательница убедилась, что с ним всё в порядке, обернулась и проследила Ванин взгляд. Увидев сломанный мольберт, Софья Васильевна беззвучно вскрикнула. Ваня держал её за руку, поэтому почувствовал, как по её телу прошла дрожь. Она тут же выпустила Ванину руку, подошла к грядке и взяла одну из деревяшек, бывшую ещё несколько минут назад ножкой мольберта. С ней в руках воспитательница развернулась и вопросительно посмотрела на мальчика своими пронзительными зелёными глазами.

Ваня не мог выдавить из себя ни слова, поэтому просто молчал. Дождь нещадно прижимал растения вокруг к земле и непременно прижал бы Ваню, если бы тот мог пошевелиться. Он заметил, как рядом с ним возникли Петька с Филатом. А ещё по гулу многочисленных голосов за спиной понял, что здесь собралась минимум половина приюта.

– Что здесь случилось? – дрогнувшим голосом спросила Софья Васильевна. Её вопрос был адресован Ване. Должно быть, ждала, что он всё объяснит. Вот только Ваня в тот момент не мог вымолвить ни слова.

За него это сделал Петька:

– Он хотел его украсть… альберт этот, – соврал хулиган. – А мы захотели, значит, помешать ему… украсть его…

– Да, – подхватил Филат. – Он ключ откуда-то достал, а как вы ушли, зашёл к вам и взял эту штуку.

На Софью Васильевну после этих слов было страшно смотреть. Казалось, за считаные секунды та постарела на несколько лет. Плечи её опустились, взгляд потух, и деревяшка выпала из рук.

– Это правда? – спросила она Ваню через небольшую паузу. – Ты хотел его украсть?

Ваня собирался сказать, что хотел это сделать ради неё. Чтобы Петька с Филатом его не опередили. Вот только вместо этого лишь несколько раз беззвучно открыл рот и, в конце концов, просто кивнул. Он ведь на самом деле собирался сделать это.

– Ты хотел украсть его после… после… после всего? – сокрушённо спросила Софья Васильевна. Она уже промокла до нитки, но даже сквозь пелену дождя Ваня видел текущие по её лицу слёзы.

Он всё ждал, что она начнёт кричать на него. Возможно, впервые в жизни отвесит ему оплеуху. Но вместо этого Софья Васильевна собрала обломки мольберта и ещё раз пронзительно посмотрела на Ваню, и после её такого взгляда ему захотелось провалиться сквозь землю. Нет ничего хуже, чем видеть, как дорогой сердцу человек в тебе разочаровывается. Именно это в тот момент испытал Ваня.

А затем Софья Васильевна просто ушла. Она медленно удалялась через расступившуюся толпу и так ни разу и не обернулась. Осуждающий взгляд других детей говорил о том, что они поверили Петьке с Филатом. А затем один за другим они потянулись за любимой воспитательницей. С ним остались только два хулигана. Как только последний из детей завернул за угол, Петька подошёл к Ване и прошептал ему на ухо:

– Лучше не приходи сегодня ночевать.

А затем они пошли за остальными. Напоследок Филат развернулся к Ване и провёл большим пальцем по горлу.

Ваня долго стоял под дождём. Очень долго. К нему так никто и не вышел. В любое другое время Софья Васильевна непременно отчитала бы его за это. Сказала бы, что он мог простудиться и заболеть. Что он нужен ей здоровым. Вот только Ваня сомневался, что после случившегося она скажет ему хоть слово.

А потом он вспомнил взгляды других детей. Наверняка Петька с Филатом сейчас врали с три короба, как они якобы хотели помешать противному вору украсть мольберт их любимой воспитательницы. Воспитательницы, которую дети полюбили именно благодаря ему. Именно благодаря их поздним встречам Софья Васильевна так много узнала про них. А теперь про эти встречи придётся забыть. Он был уверен, что теперь для него вход в комнату воспитательницы закрыт. И её разочарованный взгляд был для мальчика гораздо хуже того, что собирались сделать с ним Петька с Филатом.

Именно поэтому Ваня решил не возвращаться в приют, в котором ему никто не рад. Вместо этого побрёл в сторону села. Идти было недалеко, и по дороге ему не встретилось ни одного человека. Проливной дождь прогнал под крыши всех.

В селе тоже никого не было. Из окон на него смотрели непонимающе взрослые. Кто-то обнимал своих детей, которые с удовольствием играли бы под дождём. А вот Ване под дождём быть не хотелось. Просто сейчас не находилось крыши, под которой бы его кто-нибудь ждал. Поэтому мальчик в одиночестве бродил по округе, не зная, куда податься. Несколько раз хотел вернуться в приют, но всякий раз передумывал и резко менял направление.

Когда стало смеркаться, уставший и продрогший Ваня, ведомый тяжёлыми мыслями, набрёл на сгоревший сарай на окраине села. Крыша сарая была дырявой, поэтому даже тут он не мог полностью скрыться от дождя. В самом центре стояло что-то вроде кареты, на которой Софья Васильевна уезжала в театр. Вот только эта была какой-то обшарпанной и сколоченной из гнилых досок, а крыша у неё и вовсе протекала.

Сзади к карете был приделан сундук. Ваня открыл его, забрался внутрь и закрыл крышку. Здесь дождь не мог его достать. Лишь редкие капли барабанили по крышке сундука, напоминая о своём присутствии. Ваня попытался их считать, но всякий раз сбивался на двадцати. Он не знал больше цифр, поэтому насчитал десять раз по двадцать. Когда очередь дошла до одиннадцатой двадцатки, Ваня не заметил, как глаза его тихонько закрылись и он уснул.

Аврора

В подземельях дворца она была лишь однажды. В тот раз отец повёл её на экскурсию, решив показать обратную сторону власти.

– Не все будут согласны с твоими решениями, дочь. Одни будут плести заговоры прямо у тебя под носом, другие и вовсе попытаются убить. Некоторые из них заслуживают второго шанса, они сейчас находятся в этих камерах. Другие… другим место в Тихом Ущелье.

Аврора громко сглотнула. Про Тихое Ущелье она однажды слышала от брата, когда его как члена Палаты Чародеев вынудили посетить это место. Даниил после возвращения сказал, что предпочтёт умереть, чем подойдёт к этой тюрьме ближе, чем на несколько пушечных выстрелов.

– Как думаешь, почему площадь Трёх Городов носит своё имя?

– В честь других волшебных городов, – уверенно ответила Аврора. Когда она говорила, то живо представляла себе главную светлоградскую площадь. Вокруг неё были установлены три огромные кисти рук, сжимающие волшебные палочки, которые указывали в центр площади, каждая несколько метров в высоту.

– Это верно лишь отчасти, – ответил отец. – По одной палочке на каждый из городов, что подчиняются Светлограду. Палочки склоняются к земле – это символ повиновения. Светлоград – главный российский магический город. Некоторым пришлось в этом убедиться на своей шкуре.

Когда отец договорил, Аврору немного передёрнуло. Она знала, что долгое время столицей был Амурканд, и лишь с приходом к власти её отца решено было перенести столицу в Светлоград. Не все были этим довольны, не обошлось и без военных столкновений.

Император, увидев бледное лицо дочери, поспешил добавить:

– Не волнуйся. Слушай своих советников и народ, но не забывай и про внутренний голос. В конечном итоге всё будет по-твоему. Как велит государь – так и правильно.

И вот сейчас, спустя несколько лет после этого разговора, Аврора второй раз в жизни оказалась в дворцовой темнице. В этот раз по другую сторону решётки. Из двадцати камер заключённые содержались всего в двух.

К слову сказать, о побеге она даже не думала. Принцесса просидела тут пару часов, и со временем оцепенение стало понемногу спадать. Тогда она снова и снова мыслями возвращалась в кабинет отца, раз за разом переживая его потерю.

Её отец, её любимый отец, за которым Аврора чувствовала себя как за каменной стеной, был мёртв. Что бы она ни делала прежде, всегда могла на него положиться. Отец указывал ей на ошибки, говорил, как нужно себя вести и что нужно говорить. Был прочным фундаментом, на котором девочка строила домик своего детства. А сейчас этот фундамент вдруг пропал, и её домик превратился в руины. Детство кончилось. Быстро и бесповоротно. Раз и навсегда.

А потом в голову стали приходить мысли, которые Аврора усиленно гнала прочь. Мысли о брате. Её самом любимом старшем брате, к которому она прибегала, когда отец ругал её. Когда возникали какие-то проблемы, не настолько важные, чтобы тревожить отца, девочка всегда искала старшего брата. Будь это заноза в пальце или плохие сны. Ни разу в жизни Даниил не отказал ей в помощи.

Но, судя по всему, это был какой-то другой человек. Человек из прошлого. В её настоящем брат убил их отца и обвинил в этом её саму. И именно из-за него Аврора прямо сейчас сидела в этой камере без возможности что-либо сказать в своё оправдание.

А ещё принцесса думала о том, чего ждать от будущего. Наверняка должен быть какой-то суд, на котором она сможет объяснить, как всё было на самом деле. Рассказать, что именно Даниил виновен в случившемся. Аврора пришла к выводу, что невидимый человек тут ни при чём. Если он и был в кабинете, то ни разу не выдал себя, хотя была на то куча поводов. Значит, нож, которым был убит отец, находился в руках Даниила. Именно его она и собиралась во всём обвинить.

В конце концов, судьи могли дать им сыворотку правды. И тогда бы убедились, что принцесса не виновна. С мыслью о скором восстановлении справедливости она и легла на постеленную на полу солому. И почти уже уснула, когда снаружи послышался какой-то шум.

Один из стражников пошёл проверить, что происходит. Сон мигом улетучился, а Аврора выпрямилась и подошла к решётке. Прошло несколько секунд, а стражник всё не возвращался. Вскоре и второй пошёл проверить, что случилось с напарником. Внезапно раздался грохот упавших на каменный пол доспехов, и Аврора в ужасе отшатнулась. Неужто кто-то пришёл завершить то, что не получилось у её брата?

Секунды томительно ползли, а по ту сторону решётки никто не показывался. Тем не менее Аврора вжалась в дальний угол своей камеры и даже не планировала его покидать. Не планировала, пока до неё не донёсся до боли в сердце знакомый шёпот:

– Ваше Магичество.

Девочка по-прежнему не шевелилась, но сковавший её страх начал отступать.

– У нас мало времени, – сказал шёпот чуть громче, и в просвете за решёткой показалось знакомое лицо.

«Месье Фрэй!» – хотела воскликнуть Аврора, но вместо этого промычала что-то нечленораздельное.

– Что с вами? Ах, да. Заклинание немоты, если я не ошибаюсь?

Аврора кивнула.

– Аз! – сказал старик и взмахнул волшебной палочкой.

– Месье Фрэй! – радостно воскликнула она.

– Тише! – прошипел он, отпирая камеру. – Нас могут услышать. Ваши стражники спят, но могут вскоре проснуться.

– Что вы здесь делаете? – удивилась она.

– Помогаю Вашему Магичеству выбраться отсюда, – ответил месье Фрэй, как будто это было само собой разумеющимся.

– Но мне не нужна ваша помощь. Я жду суда, на котором расскажу, как всё было на самом деле.

После этих слов слуга посмотрел на принцессу, как многие люди смотрят на промокшего под дождём котёнка.

– Не будет никакого суда, Ваше Магичество. Вас собираются перевезти в Тихое Ущелье.

– Куда?! – воскликнула она, но быстро взяла себя в руки, видя жалобный взгляд слуги, и продолжила уже шёпотом: – Но почему? Неужто они поверили в ту чушь, которую наплёл мой брат?

– Боюсь, что поверили.

– Но я этого не делала!

– Я знаю, Ваше Магичество. Но сейчас не время и не место для объяснений. Вы должны бежать из города.

– Но куда мне бежать? Все мои родные… здесь.

– Ваше Магичество, давайте обсудим ваш маршрут по дороге из дворца. От мысли, что стражники вот-вот очнутся, мне сильно не по себе.

Аврора хотела ещё что-то спросить, но месье Фрэй живо поднялся с места и повёл её за собой.

– Ах да, – сказал он, протягивая ей небольшую сумку. – Здесь некоторые ваши вещи. С вашего позволения, я немного порылся в ваших сундуках. И ещё вам надлежит на некоторое время исчезнуть. В прямом смысле этого слова.

Месье Фрэй снова взмахнул палочкой, и рука Авроры, сжимающая прежде сумку с вещами, стала невидимой. Сумка одиноко болталась в воздухе.

– С вашего позволения, – сказал месье Фрэй и забрал ношу. – А теперь идёмте отсюда.

Они быстро поднялись по ступенькам из темницы и вышли в коридор, непривычно оживлённый для этого времени суток. Стражники с напряжёнными лицами сновали туда-сюда, будто дворец собирались атаковать. Месье Фрэй шёл по коридорам с непринуждённым видом, вежливо кивая им.

Все стражники являлись неплохими воинами, но в остальных сферах магии были весьма ограничены, поэтому не могли почувствовать невидимую беглянку. А вот Даниил или кто-нибудь из его новых друзей наверняка ощутил бы присутствие принцессы.

Именно поэтому она чуть не вскрикнула, когда из-за поворота к ним навстречу направился юноша, который просил называть себя Ан-дэ-Аре. Его грозный взгляд буравил месье Фрэя.

– Где Даниил? – спросил тот у слуги без какого-либо приветствия.

– Последний раз я видел его в кабинете Его Императорского Магичества.

– Проводите меня, – судя по интонации, это была не просьба, а приказ.

Аврора в страхе спряталась за спину месье Фрэя.

– К сожалению, сейчас я как раз выполняю его поручение. Мне надлежит отнести еду в камеру её Магичества.

– Вы что, не слышали о случившемся? Вам не стоит больше её так называть.

– Боюсь, не вам решать, как мне обращаться к моей государыне.

– Следите за тем, что вы говорите. И кому.

Человек собрался было уйти, но затем посмотрел на Аврору. По крайней мере, так ей в тот момент показалось.

– Я чувствую магию, – задумчиво проговорил он.

Аврора закрыла рукой рот, чтобы не вскрикнуть. Но месье Фрэй в очередной раз за вечер пришёл на помощь:

– Боюсь, что всё дело в этой сумке. Не все вещи влезли в неё, поэтому некоторые мне пришлось уменьшить.

– Покажите! – потребовал вдруг человек.

И если до этого месье Фрэй приятно удивлял Аврору своей выдержкой, то дальнейшее его поведение и вовсе восхитило принцессу:

– С удовольствием, – ответил он, раскрывая сумку. – Если вас, конечно, интересует нижнее бельё такого старика, как я. Как раз забрал вещи из стирки.

Собеседник ещё немного постоял, вглядываясь в кристально честные глаза месье Фрэя, и заявил:

– Оставьте их себе, – ответил человек, скривив рот. – Можете идти.

– Благодарю, – месье Фрэй отвесил ему низкий поклон и как ни в чём не бывало пошёл дальше. Восхищённая Аврора побежала следом. Едва они завернули за угол, как слуга прислонился к стене и сполз вниз.

– Знали бы вы, как стучит моё сердце, – проговорил он, вытирая пот.

– Вы были великолепны! – восторженно прошептала Аврора.

– Игры с Вашим Магичеством научили меня притворству. Но у нас совсем нет времени предаваться воспоминаниям. Идёмте!

Преодолев ещё несколько коридоров и лестничных пролётов, они оказались на улице. По аллее во внутреннем дворе шли не оборачиваясь. Месье Фрэй кивал редким слугам, которые с напряжёнными лицами двигались навстречу. Очевидно, они узнали, что что-то случилось. Но что именно, даже не догадывались.

Когда вышли на мост, стали чувствовать себя более свободно. Быстро спустились к домам и завернули в один из закутков.

– Аз, – прошептал слуга, взмахнув палочкой, и Аврора вновь стала видимой. – Перед Переходом эти чары всё равно спадут. Не стоит злить охранников. Сейчас надо решить, куда вам держать путь, Ваше Магичество.

– Разве вы со мной не идёте? – разочарованно спросила Аврора.

– Прошу меня простить, но я не могу оставить свою семью.

Аврора прикусила язык. За всё время знакомства с месье Фрэем она ни разу не поинтересовалась, была ли у него семья. Как будто он сразу родился стариком, приставленным к ней на службу. На самом деле принцесса почти ничего о нём не знала. Лишь то, что звали его месье Фрэй и он должен ей во всём потакать.

– Да-да, у меня есть семья, – сказал он, очевидно, заметив смятение своей госпожи.

– Простите меня, – виновато сказала Аврора. – Я даже не догадывалась…

– Конечно. Вам было не до этого.

Девочка промолчала. Он тоже не нарушил тишины.

– Почему вы всё это делаете? – в конце концов спросила она. – Вы не обязаны так рисковать ради меня. Особенно после всего того, что я вам сделала.

Тут принцесса опустила глаза, на которых выступили слёзы. Месье Фрэй протянул ей платок.

– Как можно сердиться на ребёнка за то, что он ребёнок?

Аврора пристально посмотрела на старика. В её глазах не было ничего, кроме благодарности. Но потом нехорошая мысль пришла ей в голову.

– А что насчёт моего отца? Вы же… то есть я… не думаете…

– Я нянчился с вами с самых пелёнок. Вы выросли, быть может, не слишком послушной и внимательной девочкой, но уж точно не злой. Такое убийство мог совершить лишь очень злой человек. Я ни на секунду не поверил, что вы можете быть к этому причастны.

Когда он договорил, Аврора сделала то, чего не делала ни разу за двенадцать лет и что следовало сделать давным-давно. Она бросилась на шею месье Фрэю и крепко-крепко его обняла.

– Спасибо вам, мой дорогой месье Фрэй. Спасибо за всё.

Слуга в ответ погладил её по голове и громко шмыгнул носом.

– Ну всё, хватит. Нам тут не нужны слёзы, – заметил он, высвобождаясь из её объятий. – Следует решить, как вам быть дальше. Кто-нибудь может вас приютить?

Аврора задумалась. Друзей у неё не было, а самых близких людей принцесса оставила во дворце. Видимо, месье Фрэй ожидал быстрого ответа, поэтому возникшая пауза его несколько смутила.

– Мой дядя Яша… но вот-вот начнётся учебный год. Я не хочу так его подставлять. А мой второй дядя… Мирон… он…

– Простите мою назойливость, но я об этом позаботился. У вас есть тётка в Санкт-Петербурге. Насколько помню, в детстве она часто здесь бывала.

Тётя Карина была сестрой матери Авроры и иногда приезжала в Светлоград. Но когда императрица погибла, её визиты почему-то прекратились. Аврора никогда не ездила к ней, потому что тётя Карина была из простолюдов. До сих пор принцесса была уверена, что ей нечего делать с ними в одном помещении. Впрочем, за этот вечер ситуация резко изменилась.

– Узнает ли она меня спустя столько времени?

– Думаю, проблем с этим возникнуть не должно. Вам нужен Балтийский Переход. Я положил в сумку альбом с Переходами, чтобы вы не потерялись. Там вас встретит мой брат. Его зовут Анри. Он поможет добраться до Санкт-Петербурга. В сумке вы найдёте немного простолюдских денег. Их должно хватить на поездку и некоторые иные траты. По крайней мере, первое время. Помнится мне, ваша тётя держала какой-то трактир на Малой Дворянской. Начните её поиски оттуда. А теперь прошу, пройдёмте к нашему Переходу. Мне всё ещё нужно вернуться в дворец, пока меня не хватились.

Аврора собралась уже было идти, когда месье Фрэй ударил себя по лбу.

– Чуть не забыл, – воскликнул он и вытащил из её сумки какую-то тряпочку. Слуга навёл на неё палочку, тряпочка быстро увеличилась в размерах и превратилась в большой коричневый балахон. – Наденьте, Ваше Магичество. Некоторые заклинания в Переходах не работают, так что сделать вас невидимой не получится.

Аврора тут же надела балахон и нацепила капюшон. Затем вытащила альбом с Переходами и быстро нашла Балтийский. Его опознавательным знаком оказался небольшой маяк, рядом с которым стоял дом смотрителя. Нужно было точно запомнить и представить эти объекты, чтобы выйти в нужном месте. Девочка слышала страшные истории про то, как некоторые люди пропадали в Переходах. Они неточно запоминали изображения, поэтому заходили в Переход в одном месте и больше из него не выходили.

– Белый маяк слева, двухэтажный дом справа. Белый маяк слева, двухэтажный дом справа, – повторяла принцесса себе под нос.

– Я отвлеку стражников, а вы нырнёте в Переход.

– Благодарю вас, месье Фрэй, – сказала Аврора, шмыгнув носом.

– Полно вам, Ваше Магичество. И ещё, советую сменить имя. Лучше всего используйте какое-нибудь простолюдское. Ну все, вам пора. Анри подскажет, как со мной связаться.

Они вынырнули из закутка, вышли за городские ворота и направились к светлоградскому Переходу, располагавшемуся на берегу небольшого озера. Его опознавательным знаком была уменьшенная копия орла из Тронного зала. Величественная птица восседала на большом алом камне, расправив крылья, словно приглашая всех в гости. Сделана она была, правда, не из золота, а из мрамора.

Заметив припозднившихся путешественников, два стражника тут же направились к ним. За их спинами был виден Переход. Воздух в нём будто шевелился и искрился в свете зажжённых факелов.

– Переход закрыт, – заявил один из стражников. – Во дворце кое-что случилось, поэтому покидать Светлоград запрещено.

– Бросьте, я не собираюсь покидать город, – невинным голосом заявил месье Фрэй. – Я всего лишь провожаю свою внучку. Её мама, должно быть, уже заждалась.

– Извините, но исключений быть не может, – подхватил второй.

– Это всего лишь маленькая девочка. Неужто вы думаете, что весь этот шум поднялся из-за неё?

– Э-э-э… нет, но…

– Вот и пропустите её, пожалуйста. Обещаю, никому не скажу о вашем добром поступке, – настаивал месье Фрэй.

– Оно, конечно, можно пропустить. Вот только я рискую лишиться здесь места. А охранять Переход, знаете ли, почётно. Весьма почётно, но весьма неприбыльно.

– Тогда как я могу не поблагодарить вас за доброту?

– Петь, иди погуляй. На минуту, – сказал один из стражников второму, который был младше.

Тот пробурчал что-то непонятное себе под нос и удалился. Месье Фрэй достал из-за пазухи небольшой кулёк и протянул стражнику.

– Моя небольшая благодарность за вашу доброту.

Говоря это, старик подтолкнул Аврору в сторону Перехода.

– Прощай, внучка. Обними матушку от меня, – сказал Авроре месье Фрэй.

Она подошла к Переходу. Воздух вокруг выдавал не поддающиеся описанию пируэты, искрился и волновался. Авроре оставалось сделать всего пару шагов.

– Белый маяк слева, двухэтажный дом справа, – вновь повторила она.

В этот момент стражник, который был помоложе, крикнул:

– Пусть ваша внучка снимет капюшон.

Аврора замерла на месте. Она боялась, что, если прямо сейчас нырнёт в Переход, сильно подставит месье Фрэя. Поэтому замерла, уповая на его красноречие, ни разу не подводившее их в течение последнего часа.

– Бросьте, уже вечер, и ей очень холодно. Ступай, внученька.

– Стоять! – крикнул стражник, и по звуку шагов принцесса поняла, что тот двинулся в её сторону.

– Я думал, мы с вами договорились, – обиженно сказал месье Фрэй.

– Договорились, – ответил стражник, который был постарше. – Пусть ваша внучка снимет капюшон, а там посмотрим.

Аврора стояла, не зная, идти ей или оставаться на месте. Шаги стражников между тем становились все ближе и ближе.

– Беги! – вдруг крикнул месье Фрэй. – Ну же!

Дважды повторять не пришлось. Аврора что было сил рванула в Переход, не забывая мысленно повторять: «Маяк справа, дом слева. Маяк справа… или наоборот?»

Неужели она запуталась?

Когда Переход начал засасывать принцессу, в ногу вцепился один из стражников и, как бы она ни брыкалась, держал её мёртвой хваткой. Вдруг мир вокруг Авроры превратился в бесконечное количество ярких пятен, а потом она оказалась посреди луга. В считаных метрах находился дом станционного смотрителя, за которым начинались горы. Кругом лес и никакого маяка.

Девочка собралась было вытащить альбом и ещё раз посмотреть, с какой именно стороны от дома находится маяк, когда из Перехода вынырнул стражник. Они одновременно направили друг на друга волшебные палочки, но Аврора опередила его, крикнув:

– Атакар!

Стражника отбросило назад, и он впечатался в дверь домика, в котором тут же зажёгся свет. Нужно было что-то быстро решать. Аврора сомневалась, что помнила, где маяк, а где дом, поэтому боялась соваться в Переход. Объясняться со смотрителем тоже не представлялось ей возможным.

Поэтому принцесса спрятала палочку и побежала в сторону леса. Она решила, что ещё раз посмотрит альбом в безопасности, а затем вернётся к Переходу. Аврора лишь надеялась, что брат месье Фрэя дождётся её.

Едва добежав до леса, услышала позади приглушённые мужские голоса. Быстро нырнула за первое попавшееся дерево и оглянулась.

Возле дома смотрителя стал скапливаться народ. Очевидно, внутри находились несколько путников, оставшихся на ночь. Но большую часть толпы составляли стражники, один за другим выходившие из Перехода. Аврора наблюдала, как те разделились на несколько небольших групп и отправились на её поиски. Два человека двигались в её сторону.

Аврора решила не дожидаться встречи с ними и рванула в глубь леса. Принцесса то и дело спотыкалась, заставляя себя быстро подниматься и продолжать бег. Несколько раз сворачивала, стараясь запутать преследователей. Меж тем стало темнеть, но Аврора боялась подсвечивать себе путь магией, чтобы не быть обнаруженной.

После часа изнурительного забега девочка окончательно выбилась из сил, поэтому замерла и прислушалась. Завывал ветер, свои вечерние песни заводили сверчки, но никаких шагов Аврора не слышала. И всё равно боялась выпускать свет, поэтому шла практически на ощупь.

Принцесса уже забыла про план месье Фрэя и даже не рассчитывала на встречу с его братом. Сейчас нужно было выяснить, в какой же части Российской Империи она оказалась. Аврора продолжала идти по лесу, с каждым шагом всё медленнее. Силы покидали её, но девочка по-прежнему вглядывалась и вслушивалась в тишину.

Внезапно принцесса насторожилась, потому что услышала в нескольких метрах от себя какой-то шум. Аврора сперва приняла его за завывания ветра, пока не различила мужские голоса. Она уже хотела развернуться и бежать со всех ног, вот только эти двое находились возле костра и разговаривали довольно громко. Даже слишком громко. Ей показалось странным, что её преследователи так неосторожно себя вели.

Тогда она неспешно двинулась в их сторону. Мужчины расположились на небольшой опушке и о чём-то напряжённо спорили. Когда Аврора решила выяснить причину их противоречий и прислушалась, то не поверила своим ушам. Ей показалось странным, что два взрослых человека спорили о том, действительно ли у великанов солёные слёзы.

Женя

Выбравшись из великаньей пещеры, Женя с Митричем вернулись в деревню Десятниково. Нужно было отчитаться перед начальником Управления. Как только тот узнал, что послужило причиной великаньей злости, в гневе хлопнул себя по лбу:

– Как же я забыл! Анна Павловна мне писала, чтобы её преемник перед отъездом сперва встретился с ней.

– Что с ней случилось?

– Потянула спину. Всему виной великаньи ступеньки.

– Я думал, они носили её на руках.

– Вниз-то они, может быть, и носили. Но когда после сказок засыпали, поднимать её наверх было уже некому. А ведь Анне Павловне недавно пошёл шестой десяток. В общем, это уже мои проблемы. Благодарю вас, что помогли. Я обязательно доложу вашему начальнику о проделанной работе.

Женя пожал ему руку и развернулся к Митричу.

– Дружище, у меня небывало хорошее настроение. А не прогуляться ли нам до Перехода пешком?

Митрич испуганно посмотрел на своего барина и моргнул одним глазом.

– А может, не стоит, Евгений Андреич? Слышали ведь, что с Анной Павловной случилось. А я, между прочим, такого же возраста. И час назад по этим же самым ступенькам полз. Возьмём лошадей, а?

– Рановато ты себя старишь, Митрич. Как на рыбалку, так в любое время дня и ночи бегом побежишь, да ещё и меня на спине потащишь. А как пройтись по осеннему лесу, так устал.

– Да какой же лес осенний, ежели сентябрь только через неделю?!

– А у природы календаря нет. Ей когда вздумалась осень, тогда она её и сделает. Так что забери наши вещи, и выдвигаемся. А за то, что последнее время ты слишком много ворчишь, мы на улице ещё и заночуем.

– Так ведь дождь собирается!

– Вот как соберётся, так и поговорим.

Женя дал Митричу понять, что разговор окончен, и тот поплёлся выполнять поручение.

До Перехода шли в тишине. Женя молчал, потому что любовался природой и насвистывал под нос какую-то мелодию. Митрич безмолвием показывал своё отношение к желанию барина прогуляться. Искорка, покинувшая их перед деревней, вернулась и летела рядом. Женя смотрел на неё с любопытством, а Митрич с недоверием. В конце концов он не выдержал и нарушил тишину первым:

– Не забыли, какой у вас завтра день, Евгений Андреич?

Едва он озвучил свой вопрос, Женя резко поник в плечах.

– Умеешь ты настроение испортить.

Мелодия, которую насвистывал Женя, вмиг забылась. На её место пришли менее жизнерадостные мысли. В самое ближайшее время Женя должен был жениться. Обычно свадьба являлась радостным событием в жизни любого человека, вот только в случае с Женей всё было немного иначе. Сам он жениться не хотел, но этого очень желал его отец. С его слов, сыну давно уже пора взяться за ум, найти спокойную работу и завести жену и детей. Как и всем порядочным юношам его возраста.

Разговор об этом заходил у них в семье постоянно, и полгода назад Женя даже попросил своего начальника почаще отправлять его на выездную работу. Надоело начинать утро с новостей отца о свадьбе очередного Жениного одноклассника. Так же любили создавать семьи и сыновья людей, с которыми отец работал. В общем, женились все, кроме Жени, и отца это не устраивало.

А вот Женина мама была не против такого образа жизни сына. Считала, что со временем он должен сам остепениться и найти порядочную спутницу жизни. Но отец ждать не любил. Наоборот, постоянно подгонял Женю и в итоге неделю назад поставил перед фактом: заявил, что нашёл ему невесту. Она была дочерью члена Высшего Императорского Совета, жила в роскошном загородном особняке, а ещё имела самую большую в городе коллекцию застёжек для туфелек. И именно завтра должно было состояться их знакомство.

Женя догадывался, что на самом деле эта свадьба больше всего нужна отцу. Последние несколько лет тот всячески пытался попасть в этот Совет, но никак не получалось. Из-за невысокого происхождения его постоянно обходили другие кандидаты. В итоге отец Жени решил, что всего-навсего нужно породниться с одним из советников, и мечта тут же осуществится. Планы сына были ему неинтересны.

– Полно вам, Евгений Андреич. Ничего плохого в этом я не вижу, – сказал Митрич, когда заметил погрустневшее лицо своего барина. – Я слышал, что Павлина Матвеевна весьма… весьма неплохо поёт.

– А ведь в девушках меня интересуют лишь их вокальные данные, – съязвил Женя.

Митрич ненадолго замолчал, а потом заметил:

– Женитьба – оно ведь как отвар из великаньего пота: одних тошнит, другим помогает. Вдруг вы из вторых?

– Умеешь ты, Митрич, пример подходящий выбрать, – улыбнулся Женя. – Спасибо.

– Да в любое время. А сейчас, с вашего позволения, разрешите сделать привал. Подустал я за этот день, Евгений Андреич.

Женя посмотрел на карту. До Перехода оставалось всего ничего, поэтому они выбрали место на небольшой опушке и развели огонь. Точнее, Митрич достал Красную книгу, и на её страницах тут же заплясали огоньки пламени.

– Открой странице на сороковой, Митрич. Темнеет уже, надо, чтобы пламя поярче было.

Митрич послушно перелистнул страницу и аккуратно положил книгу на землю.

– Скучаю я, Евгений Андреич, по вашей волшебной палочке. А то с этой книгой… два раза уже брови подпалил. Может, вы без палочки огонь наколдуете?

– Чтоб у меня потом рука на полдня онемела? Нет уж, спасибо.

Митрич взялся за приготовление ужина, когда окончательно убедился, что Женя не собирался ночевать на станции возле Перехода. Можно было, конечно, наведаться в Светлоград и вечером, вот только за последнюю неделю у Жени не было возможности толком вымыться, а его одежда порвалась и сильно износилась. Именно поэтому он планировал с утра забежать в какую-нибудь лавку за приличными вещами. Нельзя было давать отцу новых поводов для упрёков, представая перед ним в неподобающем виде.

Ароматы, которые вскоре начали доноситься из кастрюли, отвлекли его от этих мыслей.

– Похлёбка из крольчатины, – заявил Митрич, помешивая варево. – Ещё минут десять, и можно кушать.

Женин живот заурчал в предвкушении вкусного ужина. Особенно Митричу удавались всяческие похлёбки и супы. Вот только на Женин вкус его друг частенько пересаливал свои кулинарные изыски.

– Только позволь мне соли самому положить, – аккуратно попросил он.

– Да я и сам знаю, сколько её нужно, Евгений Андреич. Не беспокойтесь вы, накормлю по высшему разряду.

Женя решил не спорить, а вместо этого порылся в сумке и достал корень лунной травы, который блестяще впитывал соль. Женя намеревался окунуть его в похлёбку Митрича, а затем посолить уже по своему усмотрению. Что и сделал, едва тот передал ему миску и отвернулся к котлу, чтобы наполнить свою.

– Митрич, передай соли.

– Вот, сударь, а вы говорили, что я пересолю, – ответил довольный Митрич, протягивая солонку.

Когда Женя попробовал похлёбку, то чуть не прослезился от удовольствия.

– Потрясающе, – похвалил он Митрича. – Прямо как царя ты меня потчуешь, дружище.

– Вот ещё, буду я для царей всяких так стараться, – пробурчал он в ответ. Впрочем, Женя заметил, как на лице друга появилась улыбка. Митрич любил похвалу, особенно за кулинарные заслуги.

– А знаете что, Евгений Андреич, оказывается, великаньи слёзы страшно солёные.

– Вот ещё! – искренне поразился Женя.

– Истину вам говорю, сударь вы мой. На меня когда одна сегодня капнула, аж передёрнуло.

– Всем известно, что у великанов слёзы сладкие, – уверенно ответил Женя. – Даже сладости в честь этого названы.

– Да какие же они сладкие, коль солёные? – изумился Митрич. – Разве стану я вам врать?

Женя пожал плечами и замолчал.

– Солёная она была, или провалиться мне на этом месте, – проворчал Митрич и вернулся к трапезе.

Внезапно Искорка оживлённо залетала перед ними.

– Чего это ей надо? – удивился Митрич. – Неужто и она проголодалась?

– Да нет, непохоже, – Женя внимательно следил за огоньком. – Кажется, она хочет нам что-то показать.

Он отложил миску в сторону и поднялся с места. Искорка подлетела к одному из деревьев на окраине опушки.

– Может, там кто-то есть? – спросил Митрич, поднимаясь следом за Женей и крепко сжимая в руках ложку, будто самый настоящий кинжал. – Кто здесь?

Ответом им послужила тишина. Женя с Митричем переглянулись. Искорка настойчиво летала возле одного из деревьев.

– Мы не причиним вам зла, – сказал Женя громко. – К тому же мы не вооружены.

Они продолжили вглядываться в темноту, пока из неё не показался силуэт в коричневом балахоне. Капюшон закрывал лицо, но по росту Женя сделал вывод, что это либо кто-то из малюнов, либо ребёнок. Искорка тут же нырнула в кусты, боясь показаться нежданному гостю. Тем временем силуэт в балахоне осторожно вышел из укрытия и сбросил с себя капюшон. Под ним, как и предполагал Женя, оказался ребёнок. Точнее, девочка с золотистыми волосами.

– Что ты тут делаешь одна и так поздно? Как тебя зовут? – вежливо спросил Женя.

– Это не важно, – отрезала она, озираясь по сторонам. – Вы здесь одни?

– Да, тут только я и Митрич. Меня зовут Женя, – он протянул ей руку для знакомства, но девочка её проигнорировала.

Всё это время Искорка летала вокруг девочки, но та, казалось, её не замечала.

– Что ты здесь делаешь? Заблудилась?

Девочка отрицательно покачала головой.

– Больно мордашка у неё знакомая, – протянул Митрич. – Не дочка ли это ваших соседей?

– Следи за языком, холоп! – вдруг сказала девочка. – У меня не мордашка, а лицо.

– Эво как! – воскликнул Митрич. – К нам тут из леса не девочка вышла, а какая-то грубиянка. Вы как хотите, Евгений Андреич, а я вернусь к ужину. И вам советую, пока он не остыл.

На словах об ужине девочка вытянулась в сторону костра.

– Ты голодна? – поинтересовался Женя.

Девочка промолчала, пока желудок не ответил за неё.

– Можешь взять мою миску, – Женя жестом пригласил её к костру. Девочка немного потопталась на месте, а затем приняла приглашение.

Про себя Женя заметил, что под балахоном скрывалось роскошное платье. Определённо, незнакомка была не из крестьянских.

– Я хочу чистую миску, – заявила она, когда Женя предложил свою.

– У нас миски всего две, – ответил вместо него Митрич. – Хочешь чистую – вымой мою.

Он протянул миску, которую только что опустошил. Едва Митрич это сделал, девочка посмотрела на него так, будто он только что сморозил жуткую глупость.

– Я должна её вымыть?

– Можно есть из неё. А ещё можно вообще ничего не есть. Так даже лучше будет.

– Полно тебе, Митрич, – ответил Женя, продолжая изучающе разглядывать нежданную гостью.

Митрич оказался прав: было в её лице что-то очень знакомое. Женя определённо видел её раньше, вот только никак не мог вспомнить, где именно. Последнее время он бывал в основном в простолюдских городах и деревнях, поэтому сомневался насчёт того, где именно они пересекались.

– Откуда ты родом? – спросил он.

Девочка не ответила, а Женя перевёл взгляд на Митрича, который с округлившимися глазами показывал ему в сторону костра. У Жени чуть не подкосились ноги. Он уже так привык использовать вместо костра Красную книгу, что стал считать это само собой разумеющимся. Вот только простолюд наверняка удивится, что книга может гореть дольше нескольких секунд. А что, если девочка начнёт задавать вопросы насчёт этого волшебного предмета? У Жени не было палочки, чтобы подправить её память. К счастью, посмотрев в костёр, девочка лишь спросила:

– Лень было ходить за дровами? Вы волшебники, верно?

– Да, – облегчённо выдохнул Женя. – Я служу в Белой канцелярии. А Митрич служит… Митрич – мой друг.

– Он же твой холоп, – смутилась девочка. – Почему ты называешь его другом?

– Потому что это правда, – ответил Женя абсолютно искренне.

– Странно, – заметила она.

– Странно, что маленькая девочка поздно вечером одна гуляет по лесу, – вставил Митрич. – А ещё ведёт себя так, будто её в этом самом лесу и воспитывали.

– Почему ты позволяешь ему так говорить? – удивилась девочка.

– Митрич сам решает, что и когда ему говорить. Я не могу запрещать. Так что ты здесь делаешь? Из какого города? Наряд у тебя настолько пышный, что его не скрыть никаким балахоном. Ты из Светлограда, верно? Только там маленькая девочка может так одеваться.

– Я не маленькая девочка! – возмутилась она. – И я не из Светлограда. Мне нужно в Санкт-Петербург. Меня там ждут.

– Что ж, дело ясное. Мы неподалёку от местного Перехода. Если хочешь, можем тебя к нему проводить.

– Нет! – внезапно воскликнула она. – Мне не надо в Переход. Я доберусь другим путём.

– Мы находимся в Иркутской губернии. Это едва не самый восток России. Без Перехода ты будешь добираться до Санкт-Петербурга около месяца. Если не замёрзнешь по дороге или не умрёшь с голоду.

Девочка в этот момент выпучила глаза, а Женя понял, что ему не стоило её пугать.

– Я к тому, что Переходом быстрее. Гораздо быстрее. Ну что, тебя проводить?

– Нет. Нет, спасибо. Я тогда сама.

– Ну как знаешь.

Вдруг в лесу послышался хруст веток, и девочка вздрогнула.

– Ты не одна? – удивился Женя.

Она побледнела и в ужасе вскочила с места.

– Не бойся, – он попытался её успокоить. – Хищников тут нет: великаны всех распугали. Или съели.

– Это за мной! – с ужасом в глазах прошептала незнакомка. – Меня ищут.

– Кто тебя ищет? – удивился Митрич. – Кому могла навредить такая маленькая девочка?

– А это ещё что такое? – перебила она, указывая на Искорку. Очевидно, та решила представиться новой знакомой именно сейчас.

– Не знаю, – честно ответил Женя. – Мы сами ещё не разобрались.

Искорка меж тем оживлённо залетала в воздухе. Её жёлтое свечение вдруг стало красным.

– Опасность? – спросил Женя. – Ты чувствуешь опасность?

Искорка моргнула вспышкой жёлтого света.

– Помогите мне! – взмолилась девочка. – Пожалуйста. Если меня найдут…

– С нами тебя никто не обидит! – уверенно заявил Митрич, вскакивая с места. Он указал ей за пень, на котором сидел. – Прячься там и сиди тихо!

Девочка какое-то время колебалась.

– Ну же! – прошипел Митрич.

– Только не верьте им, – прошептала она с мольбой в голосе. – Что бы вам ни сказали – не верьте!

Девочка спряталась за пень, с которым прекрасно сливался её балахон. В это время Женя закрыл Красную книгу и спрятал её за спину. Едва он это сделал, как из-за деревьев вышли две фигуры. Разглядев мундиры, Женя сделал вывод, что перед ним солдаты Андреевского полка. От простолюдских полков их форма отличалась отсутствием треуголок, а вместо штиблетов у них были высокие сапоги. Однако ружья при себе солдаты имели и, по слухам, неплохо из них стреляли.

– Тысяча приветствий, путники, – начал разговор один из них.

По этикету среди волшебников на простолюдских землях нужно было начинать разговор с незнакомым человеком именно так. Если другой отвечал «не меньше и вам», значит, тоже принадлежал к волшебному сообществу. Женя уже собирался инстинктивно так и сказать, но быстро подавил желание. Опасался, что солдаты, узнав в них волшебников, решат тут задержаться и тогда непременно обнаружат их новую знакомую. Именно поэтому ответил:

– Добрый вечер, господа.

Солдаты переглянулись между собой, очевидно, решив, что Женя с Митричем самые обыкновенные простолюды.

– Мы кое-кого ищем. Девочку.

– С удовольствием вам поможем, – ответил Женя.

– Она вот такого роста, – добавил солдат, указывая рост разыскиваемой, под который полностью подходила их новая знакомая. – Вы её тут не видели?

Пока один из них говорил с Женей, второй внимательно осматривался по сторонам.

– Вынужден вас огорчить, – соврал Женя. – Мы сидим тут не первый час и кроме зайца никого не видели.

– Что же она такого натворила? – поинтересовался Митрич.

– Хм. Не знаю даже, как и сказать… Девочка эта… точнее… преступница… убила своего отца… Человека в нашем… городе далеко не последнего.

Женя подавил порыв переглянуться с Митричем.

– Какой ужас! Увы, мы ничем не можем вам помочь. Надеемся, вы найдёте и накажете преступницу.

– Уж будьте уверены, – заверил его солдат. Его напарник в это время продолжал внимательно разглядывать Митрича. Тот неподвижно сидел на пне, боясь пошевелиться, чтобы не обнаружить позади себя их гостью.

– А чего это холоп твой не двигается, будто не живой?

Солдат направился было к Митричу, как тот сказал:

– Меня клещ укусил. Вот и не шевелюсь.

Едва Митрич сказал про клеща, как у солдата пропало всякое желание к нему приближаться.

– Пошли отсюда, – заявил он напарнику. – Ясно же, никого они не видели. Да и будет она к простол… к людям простым соваться.

На этих словах солдаты кивнули Жене с Митричем и скрылись в лесу.

Несколько минут сидели неподвижно, пока из леса не показалась Искорка, словно давая понять, что опасность больше не угрожает. Едва Митрич её увидел, как обессиленно сполз с пня.

– А я-то думал, что хуже великанов со мной ничего сегодня не случится, – заявил он дрожащим голосом, вытирая пот. Затем обернулся и через плечо сказал: – Вылазь, преступница! И расскажи-ка нам с барином, почему нам не стоило тебя выдавать. Обвинения в твой адрес самые серьёзные.

Девочка не сразу показалась из укрытия. Сперва высунула голову, затем показалась рука с волшебной палочкой, а уже потом она окончательно выпрямилась. Заметив палочку в её руках, Митрич даже присвистнул:

– Вот те на! Целиком из самоцвета. Важную мы с вами шишку прятали, Евгений Андреич.

Прежде молчавший Женя вдруг сел напротив девочки и решительно потребовал:

– Ты сейчас же должна всё рассказать. Мы рисковали жизнью и должны знать, ради чего. Точнее, ради кого. Для начала – как тебя зовут?

Девочка молчала.

– Если ты не назовёшь нам своё имя… Своё настоящее имя, мы с Митричем немедля собираемся и уходим к Переходу. Уж не знаю, почему ты не хочешь им путешествовать, но у нас с этим проблем нет.

Девочка по-прежнему молчала, нерешительно топчась на месте.

– Ну всё, Митрич. Мне это надоело. Мы с тобой прямо сейчас уходим.

На этих словах Митрич вскочил с места и потянулся за кастрюлей.

– Меня зовут…

– Неужто ты имя своё со страху забыла? – съязвил Митрич.

– Я не забыла своё имя, – упрямо ответила девочка. – Меня зовут Аврора.

Митрич замер. Женя прекратил отряхиваться и переглянулся с ним.

– У принцессы нашей такое же имя, – проговорил Митрич.

– Потому что это я и есть. Император Константин – мой отец.

Едва она это договорила, как Женины ноги подкосились. Он вспомнил, где видел эту девочку: во время приёма, на который его затащил отец для знакомства с начальником Управления. Аврора была одной из гостей.

– Но они сказали, что тебя обвиняют в убийстве отца, – медленно проговорил Женя. – Выходит… наш государь мёртв?

Женя заметил, как на глазах девочки выступили слёзы.

– Ваше Магичество, – сказал он другим, более нежным голосом. – Что же с вами случилось?

Аврора

Аврора быстро смахнула выступившие слёзы. Нельзя было показывать перед подданными свою слабость. Тем не менее особой силы внутри себя она тоже не ощущала. Принцесса ещё раз с ног до головы оглядела спутников.

Женя ей сразу понравился. На вид ему было около двадцати лет, как и её брату. И пусть он и был одет в мятую поношенную одежду, но лицо выдавало в нём природную искренность и ум, а ясный взгляд небесно-голубых глаз как-то сразу располагал. К тому же видно было высокое происхождение: Женя был вежлив и почтителен, а когда узнал, кто она такая, даже поклонился.

А вот его спутник Авроре не понравился. Его простецкая грубость вместе с постоянным ворчанием казались ей неподобающими в её присутствии, а быстро бегающие маленькие чёрные глазки и лёгкий прищур во взгляде обличали в Митриче человека хитрого.

Но прямо сейчас эти двое спасли ей жизнь. Первым встречным, конечно, доверять нельзя. Вот только вторые или третьи встречные могут оказаться не такими сговорчивыми. Поразмыслив немного, Аврора пришла к выводу, что ей даже повезло. Она могла наткнуться на простолюдов или на волшебников, которые наверняка бы её выдали. А ещё могла налететь на преследующих её солдат или, вовсе никого не встретив, так и блуждать по лесу в одиночестве.

– Ваше Магичество, если вы не хотите, можете ничего не рассказывать, – заверил её Женя. – Просто скажите, как мы можем помочь?

Единственной помощью было доставить её до Балтийского Перехода, где с ней должен был встретиться брат месье Фрэя. Вот только прошло столько времени, что тот наверняка ушёл, так её и не дождавшись. А даже если он там, то в ближайшие несколько дней они наверняка не встретятся. Если Женя прав, путь до Санкт-Петербурга мог занять не одну неделю. Аврора, конечно, была магической принцессой, вот только способа преодолеть такое огромное расстояние придумать не могла.

Так что принцесса пришла к выводу, что у неё не оставалось выбора, кроме как им открыться. К тому же живот её урчал, руки саднило от царапин, которые она получила, пробираясь сквозь густой лес, а подошвы на туфлях окончательно стёрлись, и теперь даже самая маленькая шишка болезненно впивалась в нежные ножки.

Поэтому Аврора решила: будь что будет – и во всех подробностях поведала о последних нескольких часах своей жизни. Слушатели её в тот момент не то что не шевелились – они не дышали. По ходу повествования принцесса несколько раз замечала, как оба испуганно переглядывались, не в силах поверить в услышанное.

Когда рассказ закончился, воцарилась полнейшая тишина. Слышно было только сверчков, потрескивавших рядом с ними. Светлячок, сопровождавший этих двоих, также замер в воздухе, словно понял каждое её слово и осмысливал услышанное.

– Ёжик побритый, – выдохнул Митрич, когда тишина стала уж совсем гнетущей. – Вот мы с вами попали в историю, Евгений Андреич!

– И не говори, – подтвердил тот. – Ваше Магичество, что же теперь делать?

Аврора растерянно пожала плечами.

– Не знаю. Я вообще ничего не знаю, – всхлипнула принцесса, но быстро взяла себя в руки. Она должна быть сильной. Всё-таки Аврора не простая девочка, а наследница престола.

– Стало быть, вас нужно доставить в Санкт-Петербург, – подвёл итог Женя.

– Вы мне поможете? – с надеждой в голосе спросила она.

– Если всё, что вы рассказали нам, правда, у нас просто нет выбора.

– Евгений Андреич, уверены ли вы, что нам это под силу? – удивился Митрич. – Бегать от Андреевского полка – это вам не из великаньего котла выбираться. Тут сложнее дело.

– Когда Отечество в опасности, мы не можем сидеть сложа руки! Я вам помогу, Ваше Магичество, даю слово!

– Эти ваши лицейские замашки, Евгений Андреич, никогда ещё ни к чему хорошему не приводили.

– Лицейские? – удивилась Аврора. – Вы учились в Лазаревском лицее?

– Больше того: я учился вместе с вашим братом.

Аврора выпучила на него глаза.

– И как он… Я хотела сказать… То есть… Каким он был там, в лицее?

– Лучшим из нас, – просто ответил Женя.

– Он тоже отзывался о лицее со всем теплом.

– Как и все, кто там учился. Правда, с тех пор мы больше не виделись. После его вступления в Палату Чародеев он оборвал с нами все связи.

Авроре не хотелось обсуждать брата, поэтому она замолчала. Новые знакомые так же не нарушали тишину. Потихоньку начали собираться. Женя ещё раз предложил миску с похлёбкой, но Аврора отворотила нос. Тогда он пожал плечами и отдал миску Митричу. Тот быстро проглотил её содержимое и уложил миску в сумку вместе с Красной книгой.

– Дождь собирается, – заметил Митрич, которому надоело молчать. – Вернёмся в Десятниково.

– Нельзя нам этого делать, – ответил Женя. – Там полно волшебников, и кто-нибудь обязательно узнает Её Магичество. Пойдём в простолюдское село неподалёку.

Они не спеша двинулись в путь, и лишь пройдя несколько метров, заметили, что Авроры рядом нет. Обернувшись, Женя увидел, как та хромает в паре десятков метров позади.

– Что случилось, Ваше Магичество? – с тревогой в голосе спросил он.

– Мои туфли сильно износились, пока я блуждала по лесу.

Она задрала ногу, показав подошву туфель, сквозь которую просвечивали окровавленные ступни.

– Я могу вас понести, – предложил Женя.

– Ещё чего! – возразил Митрич. – Чтобы барин мой таким занимался. Запрыгивайте на меня, Ваше Вашество. Да только аккуратнее, коленками в спину не тыкайте.

Аврора запрыгнула на него не сразу. Видно было, что ей больше нравился вариант со спиной Жени. Наверняка от него лучше пахло. Вот только принцесса была уверена, что Митрич ни за что не позволит тащить её своему барину. После небольшой паузы она всё-таки залезла ему на спину. Митрич немного покряхтел, пробурчал что-то себе под нос и двинулся с места.

– Раз вы так боитесь узнавания, Ваше Вашество, нам пора завязывать с этим «Вашим Магичеством». Да и на «вы» к вам обращаться тоже опасно.

Женя выжидательно посмотрел на Аврору, и та одобрительно кивнула, выражая полное согласие.

– Хорошо. Значит, в обществе других людей будем обращаться к вам на «ты».

Аврора одобрительно кивнула.

– Не качайтесь там сзади, Ваше Вашество, – сказал ей Митрич. – Не больно-то и удобно вас нести. А насчёт других людей – надобно что-то с вашим именем придумать.

– А что с моим именем не так? – удивилась она. – У меня очень хорошее имя.

– Хорошее-то оно хорошее, спору нет. Вот только слишком уж волшебное. Сколько среди простолюдов бывал, а ни разу не встречал девочки с таким именем.

Смена имени была для Авроры более серьёзным шагом, чем отказ от обращения на «вы». Получалось, что из наследницы магического престола она превращалась в обычную простолюдскую девочку. И это чрезвычайно ей не нравилось, потому что Аврора слишком любила звучание собственного имени. И своё положение в обществе тоже любила. Но выбора не было.

– Какое же имя мне взять?

– Какое-нибудь обычное, – ответил Митрич, поддёрнув её на спине, когда Аврора начала сползать. – Можем называть вас Фёкла, Марфа или Фрося.

– Ну уж нет, – возмутилась она. – Это больше похоже на клички для коров, чем на имена для девочек.

– Некоторые коровы поблагодарней некоторых людей иной раз бывают, – проворчал Митрич.

– А что, если мы будем называть вас Аня? – предложил Женя. – Среди простолюдов сильно выделяться не будете. Как вам?

Аврора несколько раз произнесла имя вслух, затем про себя, будто примеряя новое платье. Имя это ей не очень нравилось: в нём не было ничего волшебного.

– Пусть будет Аня, – в конце концов сказала она.

– Вот и хорошо, Аня, – заявил Митрич.

– Ваше Магичество, – напомнила она ему. – Аня я лишь среди других.

– Как скажете, – пробурчал он в ответ. А затем буркнул себе под нос «Аня» и, довольный актом неповиновения, зашагал дальше.

Когда подходили к селу, дождь разошёлся в полную силу. Женя посмотрел на Искорку:

– Пора нам прощаться, – сказал он. – Спасибо, что помогла найти Её Магичество. Надеюсь, ещё свидимся.

Искорка в ответ как-то поникла, но быстро пришла в себя, что-то прожужжала и полетела в сторону леса.

Все трое промокли до нитки. Пришлось побродить по слякоти в поисках постоялого двора, который нашёлся не сразу. А когда нашёлся, принялись долго будить хозяина, чтобы тот принял поздних гостей.

Из свободных комнат была лишь небольшая каморка с одной кроватью, поэтому взяли её. Аврора настоятельно требовала, чтобы хозяин нагрел воду для ванны и дал сменное бельё. На это ей в грубой форме предложили подождать до утра, а Митрича попросили дать ремня своей хамоватой дочери. Принцесса уже собралась что-то ответить, но Митрич легонько встряхнул её, всё ещё сидевшую у него на спине, и девочка подавила своё возмущение.

Едва Митрич занёс её в комнату и поставил на пол, как гримаса разочарования отразилась на её лице. Всюду была пыль, пахло чем-то неприятным, а в углах Аврора заметила несколько узоров паутины.

– Я не могу здесь спать! – заявила она дрожащим голосом. Сырая до нитки принцесса всё равно нашла в себе силы возмутиться. – Здесь же кругом грязь.

– Других комнат нет, – виновато ответил Женя.

– Значит, мы должны найти другое место. Здесь нет никаких условий.

– Ваше Магичество, нам нужно здесь лишь переночевать.

– Но здесь…

– Здесь нас не намочит дождь и не продует ветер, – заявил Митрич, которому надоели её препирательства. – Если вам кровать не нужна, Евгений Андреич будет только рад.

– Право, Митрич, не стоит так грубо… – вмешался Женя, но Митрич продолжал:

– Евгений Андреич, вы уж меня простите, но мы тут ради неё, принцессы этой, шкурой своей рискуем, а она нос воротит. Пойду я попробую ей еды достать. И да, вот ещё, – заявил он, доставая из кармана какой-то флакончик. – Отвар из теплоцвета. А то у вас совсем зуб на зуб не попадает.

На этих словах Митрич вылетел из комнаты, оставив Женю с виноватым лицом. Он протянул Авроре флакончик.

– Вот, возьмите. Это поможет согреться. Митрич варит зелья так же хорошо, как ворчит.

Аврора взяла флакончик из его рук и сделала глоток. Уже через несколько секунд тепло разлилось по всему телу. Напиток так понравился принцессе, что она выпила все без остатка и отдала Жене пустой пузырёк. Тот как-то странно посмотрел на неё.

– Нужно просушить мою одежду, – заявила она, не замечая его взгляда. Аврора взмахнула палочкой, и верхние юбки с характерным звуком тут же плюхнулись на пол, образовав на нём лужу. Оставшись в лёгком нижнем платье, принцесса тут же забралась под одеяло. Холодное постельное бельё было колючим, и она свернулась в клубочек.

Спустя несколько секунд в комнате послышались шаги. Аврора сделала вывод, что вернулся Митрич. Вот только шаги эти доносились до неё откуда-то издалека, потому что сон с неимоверной силой притянул её в свои объятия.

Женя

Женя приложил палец к губам, показывая Митричу не шуметь.

– Ну что, согрелись? – шёпотом спросил Митрич.

Женя пожал плечами и вернул пустой пузырёк:

– Не успел.

– Вот ведь какая! – воскликнул Митрич, но Женя шикнул на него:

– Тише! Её Магичество уснула. Не стоит её будить.

Митрич хотел было высказать, что именно, по его мнению, стоило с ней сделать, но Женя дал понять, что не хочет выслушивать его точку зрения. Вместо этого попросил Митрича натянуть верёвку, на которую они повесили платье Авроры и положили снизу Красную книгу, раскрыв её на одной из первых страниц. Всё-таки платье нужно было высушить, а не сжечь.

Стали укладываться спать. Верхнюю одежду аккуратно уложили вокруг Красной книги на пол, сами легли рядом. Митрич предложил подстелить сено, на что Женя указал на книгу, в которой поблёскивали слабые огоньки пламени.

– Ты же не планировал сегодня умирать, – улыбнулся Женя.

– И что же нам дальше делать? – ответил Митрич, пропустив его замечание между ушей. – Батюшка ваш поручил мне за вами присматривать. Ей в няньки я не нанимался.

– Брось, Митрич. Бедная девочка, за один день она лишилась отца, брата и всего будущего.

– Да знаю я, знаю, – Митрич виновато посмотрел в пол. – Я ведь всё понимаю, тяжело ей. Да ещё в таком возрасте. Но зачем же так себя с нами вести? Мы же ей не слуги, которым указывать можно.

Женя ненадолго задумался.

– Она просто не привыкла по-другому, – ответил он спустя время. – Давай спать. Утро вечера мудренее.

– Сонника вам дать? – сказал Митрич, протягивая Жене пузырёк с белой жидкостью. – В этот раз на молоке, так что кошмары сниться не будут.

– Нет, спасибо. Не думаю, что со сном будут проблемы.

Митрич кивнул, убрал пузырёк и отвернулся, подложив руки под голову. Женя ещё некоторое время смотрел на огонь. Он всё думал о завтрашнем дне, точнее, о знакомстве с невестой.

Конечно, Женя понимал, что когда-нибудь ему надоест путешествовать с Митричем, спать на полу и есть раз в день. Когда-нибудь непременно захочется ходить в новой одежде и приглашать в гости друзей на званые обеды. А ещё он думал о том, как через несколько лет будет рассказывать своим дочерям обо всех пережитых им приключениях. Женя почему-то был уверен, что у него будут именно девочки. Но всё это должно было наступить когда-нибудь потом, когда он сам этого захочет. А сейчас он этого не хотел. Ему нравилась эта беззаботная жизнь. Нравилось ночевать под открытым небом и не знать, когда появится шанс поесть, нравилось попадать с Митричем во всякие переделки.

А ещё, если бы Женя послушал отца и перешёл служить под его начало, то никогда в жизни не встретил бы посреди леса принцессу. Поэтому он решил серьёзно поговорить с отцом, поблагодарить его за желание устроить жизнь сына и отказаться от свадьбы. Женя был уверен, что матушка его поймёт. Главное, чтобы понял отец.

Он лежал так довольно долго, поэтому слышал, как пару раз вставал Митрич и подходил к спящей принцессе. Слышал он и то, как тот поправлял её одеяло и вновь ложился у книги. Женя улыбнулся и подумал, что как бы ни ворчал Митрич, он тоже был рад, что девочка в лесу встретила именно их.

Женя сразу понял, что проспал. Мысль эта разрасталась в голове с неимоверной скоростью и в самое короткое время достигла таких размеров, что буквально вытолкнула его из сна. Он в спешке схватился за карманные часы, показывавшие восемь утра.

От досады невольно вскрикнул, но быстро зажал ладонями рот. Аврора, к счастью, ещё не проснулась, а вот Митрич открыл сперва один глаз, а увидев выражение лица своего барина, следом открыл и второй.

– Проспал! – воскликнул Митрич. – Проспал я, Евгений Андреич. Проспал, чтобы вас разбудить. Вот дурная башка! Сколько времени сейчас?

– Восемь утра, – прошептал Женя, поднимаясь и натягивая на себя всё ещё влажную одежду. – Тсс! Разбудишь Её Магичество.

Женя жестом позвал Митрича за собой в коридор, спешно натягивая сапоги и оттого спотыкаясь. Митрич быстро скидал какие-то вещи в мешок и протянул ему.

– Никуда отсюда не уходите, Митрич! Деньги у тебя простолюдские есть. Немного, но на день хватит. Я вернусь после обеда. Не думаю, что это наше знакомство сильно затянется. И Её Магичеству лучше не расхаживать в таком одеянии по улице. И вот ещё… Ничего без меня не предпринимайте. Как вернусь – что-нибудь придумаем.

– Неужто отец вас в путешествие до Петербурга отпустит?

Женя не стал ему объяснять, что передумал жениться. Сперва он поговорит с отцом, а как отменится свадьба, появится много свободного времени. И тогда любое путешествие пойдёт только на пользу.

– И прошу, Митрич… ну не спорь ты с ней!

– Да когда я…

– Ну всё, дружище. Не прощаемся. Мне ещё лошадь искать.

Женя развернулся и едва не бегом направился к маленькому лысому корчмарю, который потягивался и заразительно зевал.

– Лошадь нужна! – сказал Женя вместо приветствия. – Прямо сейчас. Плачу любые деньги.

Лысый мужичок чуть не подавился зевком от такой прыти.

– А чего ж вы, милостивый государь, с вечера её не заказали? У нас лошадей свободных нет. Все либо в поле, либо уже седлаются.

– Но как же так?! – воскликнул Женя. – Мне нужна всего одна.

– Ничем не могу помочь. Нет лошадей, и всё тут.

Женя в досаде ударил по столу, и корчмарь неодобрительно на него посмотрел. Юноша виновато кивнул, показывая, что обычно так себя не ведёт, и принялся размышлять. До Перехода было около десяти километров. Он сомневался, что осилит эту дистанцию за два часа в своих прохудившихся сапогах. Не говоря о том, в каком виде тогда заявится на порог родительского дома. Хотя нынешний его вид был не сильно лучше.

– А у крестьян в деревне я могу лошадь взять? – он вновь обратился к лысому корчмарю.

– Взять-то вы её, наверное, и сможете. Вот только они давным-давно поле пашут. Поздновато вы проснулись.

– А что насчёт тех лошадей, которые сейчас седлаются? – вспомнил Женя. – Вы сказали, что есть такие.

– Есть. Брат мой сейчас кобылу свою в… карету запрягает. Хотя по мне, это больше не карета, а хлам какой-то. Я ему говорю: ты хоть бы крышу заделал, а ему хоть бы что. Не государя, говорит, возить, и ладно. Разве что сундук я бы оставил, а остальное… – Тут корчмарь прервался, видя торопливый взгляд своего гостя. – Обойдите с левой стороны и прямиком на него наткнётесь. На краю села.

Женя поблагодарил корчмаря и пулей выскочил на улицу. Лошадь он нашёл быстро: всё-таки она была единственной на всю деревню и стояла перед сгоревшим сараем, в котором брат корчмаря как раз заканчивал закреплять на ней поводья.

– Мне нужна ваша лошадь! И прямо сейчас.

– Очень хорошо, – ответил ему брат корчмаря, отличающийся от родственника лишь наличием усов. – Как раз закончил крепить, так что прошу пожаловать в карету. Там разве что чуток влажно после дождя, зато через дырки в крыше ветерок будет бодрить. Да и сделана карета из редкого дерева, так что влага впитается на раз.

– Мне нужна только лошадь. Седло есть?

– Нет, сударь, седла-то у меня нет. Я ведь извозчик, мне и на своём месте хорошо. Говорите, куда вас везти.

И пошёл открывать дверцу в карету, но Женя его остановил. Человек этот был из простолюдов, а Женя торопился в город, полный волшебников.

– А что, если я эту лошадь куплю?

Усач замер, прищурился, а затем уже какой-то другой походкой направился к Жене.

– Вы хотите купить этого породистого арабского скакуна? – говорил он медленно, тщательно выговаривая слова. – Быстроногого и с высокой холкой?

– Стало быть, есть ещё кобыла? – спросил Женя. – Ну так веди её сюда, чего ж ты стоишь.

Лысый усач изумлённо посмотрел на него.

– Или ты про эту клячу толкуешь? – продолжал Женя. – У которой вместо высокой холки клочки шерсти, вместо быстрых ног кривые палки, из которых даже суп наваристым не выйдет?

– Обижаете, сударь. Лошадь моя сейчас самая быстрая в округе.

– Не от того ли, что прямо сейчас во всей округе больше ни одной лошади нет?

Усач усмехнулся.

– Пять рублей, и лошадь ваша. И, так и быть, вместе с каретой.

– Пять рублей?! Ты что же, думаешь, что карета твоя из золота сделана?

– Из золота не из золота, а цену снижать не буду. Пятёрка, и ни копейкой меньше. Ежели брать не будете, то нечего меня задерживать. Не вас, так кого другого повезу.

Женя ещё раз посмотрел на часы, которые показывали десять минут девятого. Времени оставалось всё меньше. У него с собой было только четыре рубля. Женя, конечно, думал, что мог бы ещё поторговаться и сбить цену раза в полтора. К тому же, оказавшись в Светлограде, планировал обменять оставшиеся простолюдские деньги и купить себе приличную одежду. Вот только на торги совсем не было времени.

– Хорошо, вот тебе четыре рубля. Отвязывай лошадь.

– Но, сударь, я говорил про пять.

– Отвязывай, кому говорю. Сам знаешь, что больше за неё никто не даст.

Усач топтался на месте.

– Можно, конечно, мне до полей сходить, – заговорил вдруг Женя другим голосом. – Уж там-то я за четыре рубля сразу несколько лошадей куплю. На одну сам сяду, а других мне едой под завязку нагрузят. Ну же! Продашь или нет?

– Эх, сударь, была не была! По рукам! Забирайте кормилицу мою. С каретой вместе берите, не жалко.

– Да не нужна мне твоя карета.

– А мне она нужна?

– А не ты ли говорил, что из редкого дерева она сделана?

– Много я чего говорил, всего и не упомнишь. Сзади, кстати, сундук есть, вдруг вам вещи перевезти надо.

– Да нет у меня никаких вещей. Мне нужна только лошадь.

– Без кареты не продам. Брат сарай освободить просит, так что вы только мне поможете.

Женя понял, что любые уговоры бессмысленны. Отсчитал четыре рубля. Точнее, не отсчитал, а отдал последние свои деньги. Не довольный ни сделкой, ни нехваткой времени, вскочил на место ямщика и погнал кобылу со всех сил.

Через полчаса та начала хромать, поскользнувшись на разбитой вчерашним ливнем дороге. Несколько раз Женя будто слышал какой-то стук, как если бы кто-то стучал по карете изнутри. Даже заглядывал в неё сквозь дырки в крыше, но никого там не заметил и сделал вывод, что померещилось от волнения. Всё шло совсем не по плану.

В своих мечтах Женя видел, как заходит домой в новеньком служебном мундире, поблёскивая каким-нибудь орденом на груди. Точнее, не просто заходит, а въезжает во двор на белом вороном коне. Матушка тут же кидается ему навстречу. А позже, переминаясь с ноги на ногу, подходит и отец, виновато смотрит на сына и начинает извиняться, что был к нему невнимателен, а свою любовь скрывал за излишней требовательностью. Женя в мечтах тут же прощал его и бросался в распахнутые для объятий отцовские руки.

Вот только его мечты ещё никогда не были так далеки от действительности. Мундир был порван едва не в клочья неделю назад, когда на них с Митричем посреди леса напал волколак, а купить новый не было денег. Вместо белого вороного коня карету везла грязная хромая кобыла, а вместо того, чтобы в этой самой карете сидеть, он ею управлял.

В таких тяжёлых мыслях он подъехал к Переходу, знаком которого было кедровое дерево такой ширины, что потребовалось бы несколько взявшихся за руки человек, чтобы обхватить его. У станции возле Перехода царил ажиотаж. Постояльцы оживлённо беседовали друг с другом; бегло махнув ему, вернулись каждый в свои разговоры. Не было нужды спрашивать, о чём они говорили. Вчерашнее убийство императора ещё долго будет у всех на устах.

В нескольких метрах от Перехода Женя спешился и взял кобылу под уздцы. Конечно, можно было оставить её здесь. Вот только дом родителей находился едва не в центре Светлограда, поэтому лошадь была ему нужна, чтобы туда добраться. К тому же Женя планировал её продать, чтобы иметь на руках хоть какие-то деньги. Правда, сейчас сделать этого он уже не успеет.

Когда воздух вокруг словно ожил и над землёй забегали искорки, он тут же представил белого мраморного орла на алом камне. И уже через несколько секунд на месте леса в паре десятков метров от него появилась величественная городская стена.

Женя хотел было забраться на карету и ехать дальше, вот только рядом с ним оказался не один десяток таких же путников, выстроившихся в длинную очередь. Прямо перед Женей какая-то рыжеволосая девушка в мужицкой одежде доказывала стражнику, что строительные кирки, которыми была гружёна её телега, – это всего лишь инструменты, а не превращённые в них люди. Она посмотрела на Женю и закатила глаза, на что он лишь сокрушённо пожал плечами.

Но не одну её досматривали стражники. Тщательному обыску подвергался каждый экипаж, несмотря на красоту кареты. Особое внимание стражники уделяли детям, сверяя их лица с изображением на листовках, с которых на Женю смотрела Аврора. Интересно, какова официальная версия случившегося? Неужели все поверили, что дочь их императора ни с того ни с сего решила убить собственного отца?

Женя обречённо вздохнул. Он катастрофически опаздывал. Часы показывали без пяти десять, и Женя был уверен, что в ближайшие полчаса очередь до него даже не дойдёт. От раздумий его отвлёк гулкий звук удара откуда-то из-за кареты. Женя хотел было уже проверить, в чём же там дело, однако к нему подошли два стражника.

– Утро доброе, – сказал тот, что был помоложе, и посмотрел на карету. – Везёте кого-нибудь?

– Лишь самого себя.

Стражники удивлённо переглянулись. Женин внешний вид определённо их смутил. Он был одет не так простецки, как, например, Митрич, но и не так изысканно, как подобает его происхождению. Видно, они до конца не решили, как именно к нему обращаться, поэтому на всякий случай говорили с ним на «вы».

– Мне необходимо удостовериться в этом лично.

– Прошу вас, – ответил Женя, открывая дверь в карету и показывая, что там никого нет.

Стражник помоложе заглянул внутрь, а тот, что был постарше, бросал на Женю косые взгляды.

– Чем могу помочь? – спросил Женя, когда тот уже в открытую на него пялился.

– Ваше лицо… Вы, случайно, не родственник Андрея Наумыча?

– Я его сын.

– Вот так да! – стражник даже хлопнул в ладоши. – Слышь, Ульян, это ж сын начальский! Что ж вы раньше молчали? Нечего вам, милостивый государь, в очереди топтаться. Ульян! Ну уж там-то её точно нет, – сказал он своему напарнику, заглядывающему под карету. – Слышал, что я сказал? Это ж…

– Да слышал я, слышал. Но приказ есть приказ. Надо всё проверить.

– Неужто глупая твоя голова думает, что сын Андрея Наумыча Её Магичество в карете обратно в Светлоград повёз?

– Но…

– Ну тебя! Поезжайте за мной, милостивый государь.

– Но я не проверил сундук!

– И вправду, – воскликнул стражник. – Принцесса-то наша, скорее всего, именно в нём и прячется. Не мели ерунды!

Затем он обернулся к Жене и заговорил уже тише:

– А батюшке вашему передайте самый низкий поклон от Феди Редькина. Мы с ним росли вместе. Правда, он-то вон куда вырос. Но и меня сюда поставил, за что я до сих пор ему благодарен. Езжайте за мной!

И стражник уверенно зашагал в начало очереди. В другое время Женя извинился бы и вежливо отказался от таких почестей, так как никогда не пользовался своим положением или положением родителей перед другими. Вот только сейчас был особенный случай. Поэтому скрипя зубами он принял приглашение, запрыгнул на карету и повёл её мимо людей, провожавших его кто изумлёнными, а кто откровенно злобными взглядами. Рыжеволосая удивлённо подняла бровь, на что Женя виновато отвёл взгляд.

Распрощавшись со стражником и пообещав не просто поклониться отцу, но и рассказать ему об отважной и преданной службе Феди Редькина, Женя въехал в город. Он помчался к своему дому по Первой Снежной улице, свернул на улицу Опавших Листьев и остановился напротив дома номер «5». Его родители жили в следующем доме, но он решил не привлекать их внимание.

Вместо этого Женя привязал кобылу к фонарному столбу, перелез через ограду своего дома и покрался к заднему двору. Когда он был в считаных метрах от крыльца, входная дверь открылась и на пороге показалась Марфа, служанка, которая вечно на него доносила отцу. Даже вопреки запретам матушки. Та посмотрела в его сторону, но Женя был уверен, что успел занырнуть за угол. Он пригнулся под открытым окном и тут же услышал ворчание отца. Не нужно было прислушиваться, чтобы понять, кто послужил тому причиной:

– Вечно он опаздывает! Матвей Борисович не любит ждать.

– Ничего страшного. У Жени наверняка есть разумное объяснение, – ответил ему мягкий женский голос.

Когда Женя услышал матушку, сердце сжалось в его груди. На протяжении жизни она всегда и во всём его поддерживала. Прикрывала, когда было нужно, и заступалась, когда считала, что отец к нему несправедлив. Все слуги в доме побаивались отца и ходили перед ним на цыпочках, так что мать была единственным человеком, который мог ему перечить. Лишь услышав её голос, отец переставал ворчать на сына и успокаивался. Женя немного завидовал им, потому что даже спустя столько лет совместной жизни его родители были влюблены друг в друга.

– Он ничуть не изменился! – воскликнул отец.

Женя тут же вышел из оцепенения и продолжил скрытное шествие под окнами родительского дома. Аккуратно огибая многочисленные клумбы, старался не показываться на глаза прислуге. Женя решил проникнуть в свою комнату, быстро умыться и переодеться, а затем так же незаметно вылезти обратно и, пусть и с опозданием, но явиться к родителям в подобающем виде.

Когда у него отняли палочку полгода назад, отец с трудом замял это дело. Использовал весь свой авторитет и связи, чтобы Женя обошёлся малой кровью. Они много спорили, потому что сам Женя был не против понести наказание. Он считал, что не сделал ничего дурного и, повторись такая история, поступил бы так вновь. И едва он сказал это отцу, тот сразу выгнал его из дома. Именно поэтому последние несколько месяцев Женя провел вместе с Митричем в странствиях, переписываясь лишь с матушкой.

Заглянув в окно на первом этаже, он убедился, что путь чист, и залез внутрь. Стараясь идти на цыпочках, Женя поднялся на второй этаж и лишь чудом избежал встречи с горничной. Та была поглощена протиранием пыли с чрезвычайно редкой вазы, подаренной отцу каким-то прусским волшебником.

Зайдя в свою комнату, он невольно вздрогнул от налёта ностальгии. За последние месяцы ни одна вещь не покинула своё место: кровать, покрытая белым покрывалом, мраморный умывальник, этажерка с множеством книг, связанный кикиморой пуховый платок, а также висевшие над письменным столом подаренные отцом сабли и картины с изображением военных сражений.

Однако времени предаваться воспоминаниям не было. Женя мигом кинулся к шкафу для белья и судорожно начал рыться в вещах. Схватил первую попавшуюся сорочку, следом взял жилетку и сюртук. Не найдя панталон, он решил, что надетые на него брюки вполне ещё сгодятся. Закрыв шкаф, он аккуратно разложил вещи на кровати и принялся стягивать рваный сюртук.

И в этот момент услышал за спиной негромкое покашливание, а затем мужской голос. Женя в ужасе застыл на месте. Этот низкий голос он слышал в окне парой минут ранее, и именно он всю жизнь отчитывал юношу за малейший проступок. Этот низкий голос принадлежал его отцу.

– Я надеялся, Марфа ошиблась, когда сказала, что какой-то бродяга ползает возле нашего дома.

В его речи не было никаких эмоций, кроме разочарования, пропитавшего отцовский голос за последние двадцать лет.

Женя боязливо оглянулся на отца и увидел всё то же недовольное выражение лица, всё те же густые чёрные усы и всё те же напряжённые скулы. Он кивнул ему и перевёл взгляд на маму. Её полное доброты и заботы лицо в этот раз выражало непонимание.

– Женя, что здесь происходит? – поинтересовалась она голосом мягким, полным тревоги и удивления. – Потрудись объясниться.

– Я могу сделать это вместо него, – сурово ответил отец. – Поправь меня, сын, если я ошибаюсь, но за последние месяцы ты не заработал достаточно денег, чтобы купить себе даже новый сюртук. Кроме того, ты не можешь даже обеспечить себя извозчиком, поэтому вынужден сам управлять своей каретой. Именно поэтому ты, как воришка, вламываешься в родной дом и крадёшь собственную одежду.

С каждым сказанным словом громкость отцовского голоса увеличивалась всё больше, поэтому последнее предложение он просто прокричал.

– Или я в чём-то ошибся?! – Он был настолько зол, что даже усы негодующе шевелились.

– Андрюш, – сказала Женина мама, – я уверена, что у Жени есть разумное объяснение.

В её голосе чувствовалась надежда, что объяснение у сына и в самом деле имелось. Вот только Женя вместо этого виновато покачал головой.

– Отец сказал правду.

– Ах, Женя! – воскликнула мама.

– Лена, оставь вздохи при себе. На них сейчас совсем нет времени. Видишь ли, сын, я знал, что даже в такой день ты непременно подведёшь меня, поэтому ещё вчера перенёс встречу с семьёй Матвея Борисовича. Кроме того, купил тебе костюм, потому как был уверен, что и с ним у тебя возникнут проблемы.

На этих словах Марфа с самодовольным видом сделала шаг вперёд и положила на его кровать вешалку с одеждой, которая так и кричала о своей дороговизне.

– У тебя десять минут, чтобы привести себя в порядок и спуститься. Марфа, сделай мне чаю и добавь туда чего-нибудь от головной боли.

Едва он это договорил, как тут же вышел из комнаты; Марфа выбежала следом. Осталась лишь мама, которая только и сделала, что покачала головой.

– Как же так, Женечка?

– Мне просто не повезло, – только и смог выдавить он.

– Я знаю. – Она подошла к сыну и крепко его обняла.

– Прости, мам, – сказал Женя и почувствовал, что голос его дрожит. – Я старался, правда старался. Но кое-что случилось… Я сейчас не могу всего объяснить…

– Ничего страшного, родной. – Мама немного отстранилась и погладила его по голове. – Как же ты исхудал. Митрич за тобой совсем не следит? Кстати, где он?

– У него возникли дела, – ответил Женя и отвёл взгляд. Врать маме он не мог, поэтому решил немного недоговорить. Она в ответ пристально посмотрела ему в глаза, но промолчала.

– Ты ведь мне всё расскажешь? – спросила она.

– Конечно. Как только придёт время.

– Вот и славно. И, что бы ты ни думал, отец по тебе скучал.

– Мам, не надо…

– И не спорь со мной. А сейчас одевайся, времени и впрямь мало.

Едва мама подошла к двери, Женя подошёл сзади и снова её обнял.

– Прости, что я у тебя такой невезучий.

Она развернулась и внимательно посмотрела на сына.

– Нельзя воспитать ребёнка везучим, – ответила она. – Но его можно воспитать добрым. А ты именно такой. Рано или поздно тебе повезёт.

– Ты никогда во мне не сомневалась?

– Ни секунды.

Ваня

Когда Ваня открыл глаза, вокруг было темно. Он даже хотел закричать от страха, пока не вспомнил, что уснул в сундуке. Однако прямо сейчас сундук с ним определённо куда-то везли. Но почему кучер не проверил, нет ли в сундуке какого-нибудь маленького одиннадцатилетнего мальчика, который совершенно случайно туда попал?

Ваня попробовал поднять крышку, но та не поддалась. Несколько раз ударил по ней руками и ногами, но пользы это тоже не принесло. Вот если бы он был таким же сильным, как Петька или Филат, то непременно сломал бы её и выскочил наружу. Но Ваня был просто Ваней, поэтому быстро понял, что его попытки ни к чему не приведут.

– Откройте! – крикнул он. – Пожалуйста, выпустите меня!

Крики он сопровождал ударами кулаков в сундук. Убедившись, что и это не помогает, Ваня сосредоточился на том, чтобы не поддаться панике. У него уже был опыт нахождения в тёмном месте, когда Петька с Филатом запирали его в подвале.

Поначалу он очень этого боялся и много плакал, пока не понял, что темнота – это не всегда плохо. Сидя в тёмном подвале, мальчик мог быть полностью уверен, что в данный момент от Петьки с Филатом его как минимум отделяла закрытая дверь. И пока дверь закрыта, они не смогут ему навредить.

Поэтому, лежа в сундуке, Ваня стал размышлять, что какие бы недоброжелатели ни находились снаружи, они снаружи и оставались. А здесь, в сундуке, он в безопасности. Эти мысли придали сил, поэтому следующее время Ваня провёл в относительном спокойствии.

В конце концов, когда-нибудь карета остановится, сундук откроют и увидят маленького мальчика. Тогда Ваня объяснит, что его приют находится возле села Мирное. Расскажет про Софью Васильевну и Савельича, и его непременно отвезут домой. Что же ещё с ним делать?

Единственный раз за время этого странного путешествия ему стало не по себе, когда воздух вокруг стал вдруг волноваться. Ване даже показалось, что тот заискрился. Но он сделал вывод, что так бывает, когда долго лежишь в закрытом сундуке.

Потом карета остановилась, и Ваня предположил, что сундук сейчас откроют. Он решил напомнить о себе и аккуратно постучал в крышку. Ваня не хотел колотить со всей силы и кричать, чтобы его не приняли за умалишённого. Он ведь таким вовсе не был. К сожалению, на стук никто не ответил, поэтому мальчик продолжил ожидать своей участи.

Вдруг по ту сторону сундука послышались мужские голоса, и Ване стало страшно. А что, если его везли вовсе не добрые люди, а какие-нибудь злодеи? Тогда не стоило выдавать им своего укрытия. Поэтому он передумал стучать. А затем вспомнил слова Софьи Васильевны, которая говорила, что хороших людей в мире больше, чем плохих. Поразмыслив об этом, мальчик набрался смелости и уже почти заколотил в крышку сундука, когда карета опять тронулась. Тогда Ваня решил, что обязательно даст о себе знать во время следующей остановки. И будь что будет.

Минут через десять они опять остановились. Ваня сделал глубокий вдох и аккуратно постучал. На стук никто не отозвался. Тогда он постучал более настойчиво. По-прежнему ничего. Собравшись с силами, Ваня как следует ударил по крышке, и та немного приоткрылась. Довольный своими успехами, он аккуратно приподнял её, огляделся по сторонам и восторженно ахнул.

Карета привезла его в какой-то город. Мальчик понял, что это город, потому что дома в нём были из камня, а не из дерева. Город был настолько светлый и красивый, что Ваня прищурился, восторженно озираясь. Просидев так некоторое время, он всё-таки вылез из укрытия, при этом чуть не свалившись на землю. Всё его тело затекло от пребывания в одной позе в течение последних часов.

Потянувшись, мальчик обошёл карету и заглянул внутрь. Как он и думал, она была пуста. Очевидно, путники куда-то торопились. Ваня хотел было зайти в дом, к которому они подъехали, но постеснялся. Тот был настолько красивым, с огромными решётками, скрывающими за собой цветочные клумбы и даже целый фонтан, что у него не хватило смелости. Ваня лишь присвистнул при виде такой красоты.

С открытым от восхищения ртом он тихонько побрёл по улице вперёд. Ваня хотел как следует налюбоваться этим городом, а уже потом думать, как из него выбраться. Слишком необычной казалась красота вокруг, чтобы убегать прямо сейчас. В конце концов, его приют никуда не денется, а сюда он уже может не вернуться.

Домики по обе стороны улицы были ровными, белыми, все как на подбор. Возле каждого росло минимум по одному дереву и множество цветов. Вымощенная камнем дорога постепенно нагревалась в свете утреннего солнца. Ваня прекрасно это ощущал, потому что обуви на нём не было.

Когда мальчику надоело смотреть на дома, он принялся разглядывать людей вокруг. На его вкус они одевались восхитительно, хоть и немного причудливо. Наряды были очень яркими, будто все эти люди шли на какой-то праздник. То тут, то там мимо проходили солдаты, при виде мундиров которых Ваня усилием воли сдерживался, чтобы не взвизгнуть.

А ещё пару раз ему показалось, что узоры на одеждах некоторых людей шевелились. На платье одной девочки был изображён одуванчик, и когда подул ветер, пушинки разлетелись во все стороны. Ваня закрыл глаза и потряс головой. Конечно, ему это показалось: узоры ведь не умеют двигаться. Это всё из-за сундука, в котором он слишком долго просидел.

Так мальчик брёл какое-то время, особо не торопясь, потому что никуда не опаздывал. Спустя пару часов в животе заурчало. Тогда он решил, что пора подумать о возвращении домой. Всё-таки просить у незнакомцев еду было бы неправильно. Некоторые дети из его приюта так делали, но Ване это не нравилось. Поэтому он постарался выкинуть мысли о голоде из головы и подошёл к старушке, протиравшей красивую стеклянную витрину.

– Извините, – тихонько проговорил он. – Вы не знаете, где находится село Мирное?

– Что, внучок? – удивилась она. – Какое село?

– Мирное. Оно так называется. Я приехал оттуда. Точнее, меня привезли.

– Не знаю, родной. Я сама-то из города редко выбираюсь. Но ты поспрашивай кого другого. Тебе тут обязательно подскажут.

Старушка ему улыбнулась и вернулась к прерванному занятию. Ваня вздохнул и поплёлся дальше. Он ещё пару раз набирался смелости и спрашивал взрослых о своём селе, но никто так и не смог ему помочь. Почему-то все, на кого он натыкался, чрезвычайно редко покидали это место. Ваня узнал, что город, в котором он оказался, назывался Светлоград. Странно. Он никогда раньше не слышал о таком. Хотя Ваня не умел читать. Наверняка в книжках было что-то с таким названием.

Вдруг до него донёсся какой-то шум, и мальчик решил выяснить, в чём дело. Звук привёл его в небольшой сквер, полностью заполненный людьми. Вокруг кружили вороны, и Ваня сильно удивился, что некоторые из них садились людям на плечи. А потом не поверил своим глазам, заметив, как молодая девушка взяла из лапки у ворона записку и положила на её место монету.

В этом городе что-то не так было не только с людьми, но и с птицами. Какой же ворон вот так запросто сядет на незнакомого человека? От этой мысли его отвлёк раздавшийся позади голос, заставивший Ваню даже подпрыгнуть на месте:

– Новости интер-р-ресуют?

Голос был резким и неприятным. Ваня в ужасе оглянулся, но не заметил за спиной никого. Лишь одинокий ворон сидел на спинке скамейки. Ваня вновь развернулся в сторону площади, когда голос повторил:

– Р-р-разр-р-решите пр-р-редставиться – Кар-р-рл!

Ваня испуганно обернулся. Он хотел попросить этого Карла так с ним не шутить, но кроме ворона на скамейке никого не было.

– Новости бер-р-рёшь или нет?

Ваня готов был поклясться, что птичий клюв открывался в точности с услышанными им словами. Но этого не может быть! Птицы не умеют говорить. Он, конечно, слышал, что где-то в южных странах у некоторых птиц получалось, но Ваня был уверен, что речь шла не о воронах. Поэтому решил не дожидаться, пока птица заговорит вновь, и спешно удалился. Услышав сзади «гр-р-рубиян», мальчик ускорил шаг. На смену восхищению этим необычным городом постепенно приходил страх. А спустя считаные секунды этот страх превратился в самый настоящий ужас.

В нескольких шагах от себя Ваня заметил сильно испачкавшегося в бирюзовой краске мальчика и подошёл к нему узнать, что случилось. Кода этот «мальчик» развернулся, у Вани волосы встали дыбом.

На человека, а тем более мальчика, это существо было совсем не похоже. Его бирюзовое тело было покрыто небольшой шёрсткой, напомнившей Ване их дворового пса, Черныша. Вот только, в отличие от собаки, шёрстка этого существа казалась необычайно мягкой. Но больше всего поражало лицо. Существо было ростом с него самого, с головой больше Ваниной раза в полтора, немного приплюснутым личиком и большими чёрными глазами.

Существо вопросительно посмотрело на Ваню и что-то просвистело. Или прошептало. Ваня ничего не понял и в ужасе стал пятиться, пока не уткнулся во что-то мягкое. Обернувшись, заметил ещё одно такое же существо, которое склонило голову набок и что-то просвистело. Тут появилось третье существо, и Ваня, решив не дожидаться других, в ужасе рванул с места.

Он бежал со всех ног, сам не зная куда. Иногда останавливался, чтобы передохнуть, но, озираясь по сторонам, пугался ещё больше. Мальчику всюду мерещились мётлы, сами по себе подметавшие крылечки домов, тряпки, которые без помощи человека мыли окна. А прямо над ним женщина из одного окна послала тарелку с куском пирога другой прямо по воздуху. Да что же здесь происходит?

Вскоре силы стали его покидать, и Ваня свернул в небольшой закуток. Там он спрятался за большой цветочный куст, обнял себя за ноги и заплакал.

Куда же он попал? Почему вокруг всё именно так, а не как в обычном мире? Зачем люди отправляли друг другу куски пирога по воздуху, если можно просто взять и отнести? Наверное, ему вовсе не показалось, что ворон пытался с ним заговорить. А когда Ваня вспомнил про этих бирюзовых монстров, чуть не лишился чувств. Что же это за место?

* * *

Мальчик просидел так около часа, пока урчащий живот не напомнил, что со вчерашнего вечера у него во рту не было и маковой росинки. Но Ваня даже не догадывался, где в таком необычном городе можно добыть пропитание. А что, если еда здесь тоже необычная? Раз вокруг обитали колдуны, наверняка они ели летучих мышей и варили супы из разных кореньев. Фууу. Ваня подумал о тарелке кислых щей, которые должны быть сегодня в приюте на обед, облизнулся, и живот заурчал ещё сильнее.

Тогда он решил, что на месте оставаться нельзя. Еда сама в рот не прилетит. По крайней мере ему. Ваня выбрался из укрытия и пошёл куда глаза глядят. Вокруг по-прежнему происходили всякие странные вещи, но он старался не обращать на них внимания. А если и обращал, то со второго раза они уже не пугали. Удивляли? Конечно. Но страха перед ними он не испытывал.

Ваню больше не пугали разговаривающие вороны. Пролетевшее прямо перед ним яблоко также не вызвало сильного удивления. А ужасные монстры бирюзового цвета, которые при первой встрече страшно напугали мальчика, уже не казались такими ужасными.

Мало того, он заметил, что люди вокруг так и норовят погладить их по голове. Дети и вовсе подбегали к ним и обнимали без предупреждения. Бирюзовых монстров это ничуть не смущало. Ваня сделал вывод, что они уже привыкли к такому обращению. Да и монстрами называть их было тяжело: все как один небольшого роста и с довольно милыми мордашками.

Через несколько шагов Ваня заметил, что гул голосов нарастает. Людей вокруг становилось всё больше и больше, они говорили друг с другом всё громче и не обращали на Ваню никакого внимания. Впрочем, ему это было только на руку.

Вскоре мальчик оказался посреди самой настоящей толпы. Оглядевшись по сторонам, отметил, что находится на огромной площади. Ваня предположил, что всё село Мирное могло бы поместиться здесь целиком.

Над его головой постоянно что-то летало, вороны кричали, перебивая людей, люди спорили друг с другом. Он сделал вывод, что попал на какой-то рынок. Ваня всё шёл и шёл, а вокруг что-то кипело, бурчало и взрывалось. В один момент пахло душистыми цветами, но стоило сделать шаг, как в нос начинал бить запах земли, хотя никакой земли поблизости не было.

Поднявшись на небольшую возвышенность, Ваня обнаружил, что вокруг площади установлены три огромные, размером с трёхэтажные дома, руки из необычных материалов. Точнее, не руки целиком, а кисти. Каждая кисть сжимала по палочке, направленной в центр площади. Таких величественных и красивых памятников он не видел ни разу в жизни. Ваня ещё раз окинул их восхищённым взглядом, а затем опустил голову.

Он заметил, что прилавки на площади поделены на несколько категорий. Прямо перед ним торговали предметами вроде шляп, подушек и зонтов. Справа продавали духи, зеркала и женские шляпки. На другой стороне площади он заметил, как по воздуху пролетел кочан капусты. Ваня решил следовать за ним в надежде, что тот приведёт к чему-нибудь съестному. Конечно, купить мальчик ничего не мог, но вдруг его кто-нибудь угостит?

– Только сегодня в продаже цилиндры, помогающие отрастить усы! – кричал один из продавцов. – Очаровать девушку ещё никогда не было так просто!

– Не проходите мимо отличных путеводных клубков! – сообщал ещё один продавец. – Погрешность в конечном адресе не более одного метра.

– Покупайте мурлыкающие подушки – всего минута, и вы в объятиях сна! – утверждал другой зазывала.

– Погодные зонты на все случаи жизни! – перебивал четвёртый. – Жарким летним днём… – Он раскрыл зонт, дёрнув за один из шнурков, и прямо из него подул лёгкий ветер и пошёл снег. – Или холодным зимним вечером… – Тут он дёрнул за другой шнурок, и торговца осветило, будто под зонтом сияло маленькое солнышко. – Покупайте погодные зонты себе и своим близким.

От зонтов Ваню отгородил поток желающих их приобрести. Он зашагал дальше.

– Засахаренные ногти великана! – крикнул один из торговцев, и Ваню передёрнуло. Неужели кто-то в здравом уме захочет их пробовать? К его удивлению, желающие быстро нашлись.

– Духи с ароматом лаванды и цветущего папоротника! – прокричал его сосед, и к нему тут же подошли два человека. Правда, судя по их виду, приобретать они ничего не собирались.

Внезапно крики торговцев и зазывал отошли на задний план, потому что в нос ударил запах еды. Вкуснейшей свежеприготовленной еды. Осмотревшись по сторонам, мальчик сделал вывод, что здесь продавали всё, что только можно было засахарить, пожарить или запихнуть в пироги. Сильнейшим усилием воли Ваня удерживал слюнки внутри и с закрытыми глазами прошёл мимо торговцев булочками. Открыл глаза он только среди фруктов.

Ему страшно хотелось есть. Страшно хотелось схватить яблоко с первого попавшегося прилавка и убежать. Продавец оживлённо беседовал с покупателем и совсем за ним не следил, будто был уверен, что яблоки никто воровать не станет. Но мысль о краже Ваня тут же выкинул из головы. Он был честным мальчиком, а не вором. Поэтому, проглотив слюну, пошёл дальше.

Его внимание привлёк один из этих бирюзовых монстров, оживлённо споривший с торговцем. Судя по всему, у существа не хватало денег для покупки сладости, по форме напоминающей слезу. Вдруг это чудное создание склонило голову набок и пристально посмотрело на продавца, с лица которого тут же ушла вся злость. Оно вмиг сделалось милым и приветливым, и торговец принял у бирюзового деньги и выдал ему «слезу», насыпав тому в карман ещё каких-то сладостей. Но стоило созданию отойти, как продавец встряхнул головой, будто только что вышел из оцепенения, посмотрел вслед этому бирюзовому покупателю и громко выругался.

Ваня усмехнулся и пошёл дальше. Он бродил по этому рынку не один час. Всякий раз, когда мальчик собирался попросить даже самый маленький кусочек пирога, что-то останавливало его. Ваня не привык попрошайничать. Но голодать тоже не привык, поэтому, в конце концов, сдался и вернулся к продавцу яблок.

– Здравствуйте, – тихо сказал он.

Тот никак не отреагировал, и Ваня повторил уже громче:

– Здравствуйте!

Окинув Ваню удивлённым взглядом, торговец поприветствовал и спросил, чего он желает.

– Не могли бы вы угостить меня яблоком? У меня совсем нет денег, – засмущался Ваня. – Но как только появятся, я обязательно всё верну.

– Вот как появятся, так и приходи, – ответил торговец с усмешкой.

– Но я очень хочу есть, – настаивал Ваня. Живот у него в тот момент заурчал особенно сильно, и, если бы не гул голосов, торговец бы непременно его услышал.

– Какое мне дело до того, что ты хочешь?

– Но я…

– Ты мешаешь мне торговать. Иди отсюда, пока я не позвал стражников.

Торговец быстро переключил внимание на другого покупателя, у которого, очевидно, деньги были. Вдруг Ваня вспомнил, как делал тот бирюзовый монстр, и опять позвал торговца.

– Ну что тебе ещё?

– Угостите меня этим яблоком. Пожалуйста, – сказал Ваня и наклонил голову набок, как делало то создание. Вдруг в этом городе этот жест что-то значил?

– А чего это ты киваешь, словно малюн какой-то? – удивился продавец. – Нет денег – нет яблок. А теперь иди, не мешай работать!

Посчитав разговор законченным, торговец вернулся к прерванной беседе. Ваня меж тем продолжал безотрывно смотреть на яблоко.

«Всего одно яблоко, – думал он. – Их тут и так десятки».

Как только он раздобудет денег, то обязательно всё вернёт. А сейчас надо поесть. Или свалится без сил прямо здесь. Ваня решил, что мальчик без сознания только навредит этому торговцу. По крайней мере, именно так он оправдывался перед самим собой за дальнейшее.

Пока торговец продолжал увлечённую беседу, Ваня незаметно схватил яблоко и сунул под рубаху. Продавец этого даже не заметил. Довольный, что всё получилось, Ваня поспешил удалиться, не оборачиваясь.

Через несколько метров он остановился как вкопанный. Попытался сделать хоть шаг, но не получилось даже сдвинуться с места. Что-то сильно давило ему в живот. И как раз в том месте, где он держал спрятанное яблоко. Мальчик попытался бежать, но получалось лишь быстро переставлять ноги на месте. Меж тем яблоко давило всё сильнее и сильнее.

Ваня обеими руками схватился за него и вытащил из-под рубахи. Едва он это сделал, как яблоко потянуло его за собой. Мальчик пытался бросить его, но рука словно прилипла. Как бы ни вырывался, его нещадно тащило назад, на место преступления. В какой-то момент Ваня понял, что не просто пятится за яблоком, а летит за ним, не в силах оторваться. Скорость всё увеличивалась, как вдруг…

Бум!

Мальчик врезался в прилавок с яблоками, которые тут же обрушились на него и покатились по земле.

– Так-так, – протянул торговец, подходя к Ване. – Неужели ты никогда не слышал про заклинания от воришек?

Ваня не решился ему ответить. Почувствовав, что яблоко к руке больше не липнет, вскочил и что есть мочи рванул мимо уставившихся на него людей. Никто из них даже не попытался его остановить. И мальчик уже решил, что сумеет убежать, как что-то вдруг схватило его за ногу и подвесило вниз головой. Ваня судорожно брыкался в воздухе, но невидимая рука явно не собиралась отпускать.

Толпа расступилась, и к нему медленно подошёл торговец. Он направлял на Ваню какую-то ветку и куда бы её ни навёл, невидимая рука тут же перемещала в это место парящего над землёй Ваню.

– Одного предупреждения тебе было мало? Видно, с такими воришками, как ты, нужен другой разговор.

Внезапно невидимая рука подбросила Ваню на несколько метров вверх, а затем отпустила, и он начал стремительно падать. Мальчик в ужасе кричал, боясь разбиться в лепёшку. Земля была всё ближе и ближе, и Ваня не успел даже зажмуриться, как в считаных сантиметрах от земли его опять подхватило.

– Кто-нибудь, позовите стражников, – обратился торговец к толпе.

Как же Ване в тот момент стало стыдно. Пусть вокруг лишь незнакомцы, которых он никогда больше не увидит, но ведь эти самые люди считали его вором. А Ваня таким не был. Он, конечно, схватил яблоко, не заплатив за него. Но ведь он был так голоден. К тому же позже всё равно собирался за него рассчитаться. Ваня заметил, как слёзы выступили у него из глаз. Второй раз за день. Правда, в отличие от предыдущего раза, сейчас они стекали из глаз на лоб, потому что мальчик по-прежнему висел вниз головой.

– Что здесь п’гоисходит? – спросила внезапно выступившая из толпы белокурая женщина. Незнакомка причудливо выговаривала букву «р», и Ваня сделал вывод, что она из другой страны.

Мальчик тут же смахнул с глаз слёзы и посмотрел на неё. Под светлыми волосами находилось очень красивое лицо, которое прямо сейчас исказила гримаса возмущения.

– Видите ли, милостивая государыня, – засмущался торговец. Голос его уже не был таким уверенным, как несколько секунд назад. – Он хотел украсть…

– Так это наказание за во’говство?! – изумилась она. – Я-то ‘гешила, что вы схватили убийцу, не меньше.

– Нет, но он хотел украсть яблоко…

– Яблоко?! – в её голосе было столько возмущения, что торговец невольно сжался. – Вы ‘гешили до сме’гти напугать бедного мальчика из-за какого-то яблока? Imbécile!

Последних слов Ваня не понял, но догадался, что с их помощью она выразила мнение об этом человеке.

– Немедленно отпустите его!

Боясь возразить, торговец послушно опустил Ваню вниз. Едва его нога коснулась земли, как из груди вырвался вздох облегчения. Он был готов обнять каждый камушек на этой площади, но вовремя взял себя в руки. Ваня выпрямился и собрался было поблагодарить спасительницу, но та жестом попросила придержать благодарности при себе.

– Сколько стоит яблоко? – требовательно спросила она.

– Да бросьте, сударыня, – елейным голосом ответил торговец. – Мальчик ведь ничего не украл.

– Вы п’гопустили мой воп’гос мимо ушей?

– Что?

– А сейчас вы начнёте жаловаться мне на глухоту?

– Что? – повторил непонимающий продавец.

– Если вы ещё хоть ‘газ скажете «что», я заставлю вас п’гоглотить учебник ‘гусского языка!

Торговец хотел было что-то ответить, но схватился руками за рот. Ваня сделал вывод, что он опять собрался сказать «что». К торговцу подошёл человек и что-то прошептал на ухо. Видно, дал понять, что имела в виду иностранка.

– Три ефика. Яблоко стоит три ефика.

Белокурая женщина достала монетку и кинула её торговцу.

– Здесь за килог’гамм.

– Позвольте, но я не могу…

– Надеюсь, у вас больше нет п’гетензий к этому мальчику?

Торговец не успел ответить на вопрос, как из толпы появились несколько стражников, сжимающих в руках какие-то веточки.

– Что здесь происходит? – спросил один из них, переводя взгляд с иностранки на торговца.

– Месье вд’гуг захотелось угостить ст’гажей по’гядка яблоками, – спокойно ответила она.

Торговец удивлённо кивнул её словам и пошлёпал в сторону прилавка. Народ постепенно начал расходиться, и только Ваня стоял как вкопанный.

– Ты идёшь? – спросила его иностранка, затем развернулась и зашагала куда-то в сторону.

Идти за ней Ваня не собирался. Она, конечно, помогла ему, но кто знал, вдруг женщина сделала это из каких-то своих целей. С другой стороны, оставаться здесь мальчик тоже не планировал. Окружающие продолжали бросать на него косые взгляды. А ещё Ваня боялся, что теперь, когда его спасительница ушла, торговец яблок передумает и расскажет стражникам правду. Немного потоптавшись на месте, он всё же бросился следом за белокурой спасительницей.

– Спасибо большое, – сказал он, поравнявшись с ней. Женщина шла быстрым шагом, и мальчик едва её догнал.

– Зачем? – только и спросила она. Женщина резко остановилась, и Ваня чуть не уткнулся в неё носом.

Мальчик хотел спросить: «Зачем что?», но быстро вспомнил, как это слово её раздражало. Немного подумав, Ваня пришёл к выводу, что она хотела узнать, почему он украл яблоко.

– Я проголодался.

– Во’говство не ‘гешает п’гоблемы, а создаёт их. Когда ты последний ‘газ ел?

– Вчера за обедом.

– Cauchemar!

– Что? – спросил Ваня, а затем хлопнул себя по губам. Он испугался, что иностранка разозлится, услышав это слово.

– Чего ты боишься? – удивилась она. Белокурая спасительница присела перед ним на колени и ласково посмотрела на Ваню, погладив по голове. – В чём дело?

Запинаясь и сбиваясь, Ваня объяснил причину тревоги, на что она расхохоталась. Её смех был настолько заразителен, что Ваня и сам невольно улыбнулся.

– Анд’гэ в это п’госто не пове’гит. – Она поймала удивлённый взгляд Вани и пояснила: – Анд’гэ мой суп’гуг.

Затем женщина встала и пристально посмотрела на него.

– Идём за мной, – сказала она тоном, не требующим возражений. – По’га бы это уже, наконец, сделать.

Ваня испугался. Мальчик решил, что иностранка всё-таки собиралась наказать его за украденное яблоко. Словно прочитав его мысли, женщина пояснила:

– Не бойся. Я всего лишь соби’гаюсь тебя нако’гмить.

Он по-прежнему не двигался.

– Чего же ты… Ах да, всё ве’гно. Ты п’гавильно делаешь, что никуда за мной не идёшь. Мы сове’гшенно не знакомы. Меня зовут Ма’ги. Но ты можешь об’гащаться ко мне мадам Ба’гено.

На этих словах она протянула ему в знак знакомства руку, которую Ваня тут же пожал.

– А меня зовут Ваня.

– Какое п’гелестное ‘гусское имя! – обрадовалась она. – Ступай за мной, юный Ваня. Мы с суп’гугом живём в па’ге ква’гталов отсюда.

Ваня по-прежнему стоял на месте.

– Обещаю, я тебя не съем, – обернулась к нему иностранка. – А вот тебе поесть стоит.

Немного потоптавшись на месте, Ваня пошёл следом. Он решил, что люди, способные так заразительно смеяться, просто не могли быть злыми.

* * *

Белокурая спасительница жила на втором этаже в небольшой квартирке, в которой всюду стояли сумки и чемоданы. Аккуратно перешагивая через них, мадам Барено пригласила Ваню в комнату. Даже на фоне его приюта обстановку трудно было назвать роскошной.

– Не об’гащай внимания, – ответила она на его немой вопрос. – Эту ква’гти’гу мы снимаем. Последние па’гу лет мы с Анд’гэ живём на чемоданах.

Тут её живой взгляд на долю секунды потух, но в нём быстро засияли прежние огоньки.

– Ско’го всё изменится. Нам п’гедложили п’гек’гасную ‘габоту в… Да где же он? Анд’гэ, у нас гости! Вам неп’геменно нужно познакомиться.

Ваня даже привстал для приветствия, ожидая появления взрослого человека. Но вместо супруга мадам Барено из соседней комнаты появился чёрный с белой грудкой кот.

– Наверное, он куда-то вышел, – предположил Ваня.

– Да нет же, он точно дома, – ответила мадам Барено, не оборачиваясь. На плите вдруг вспыхнул огонь, и она поставила на него сковороду.

Ваня хотел предложить ей помощь, но быстро передумал, решив, что в такой маленькой кухоньке будет только мешать. Вместо этого он принялся изучать кота, который, в свою очередь, будто в ответ рассматривал гостя. Кот даже немного склонил голову набок. Ваня любил котов, поэтому протянул руку, чтобы его погладить, но тот отступил. Ване даже показалось, что кот приподнял брови, как если бы они у него были.

– Анд’гэ, юный Иван ‘гешил, что я ненавижу слово «что».

Она вкратце пересказала их недавний разговор.

– П’гедставляешь? – завершила она свой рассказ вопросом, адресованным непонятно кому.

Ваня не решился спрашивать, с кем она говорила, поэтому предпочёл сменить тему разговора:

– Как зовут вашего кота?

– Анд’гэ.

– Вы назвали кота в честь супруга? – удивился он.

– Нет, я никого не называла.

– Ааа, – понимающе протянул Ваня, хотя на самом деле ничего не понял. – Понятно.

– И что же это, интересно, вам понятно? – спросил какой-то мужской голос.

Ваня испуганно осмотрелся по сторонам.

– Кто здесь? – удивился он.

– Какой-то непонятливый мальчик лет десяти, – ответил голос. – В гостях у порядочной семьи.

– Вы невидимка?

– Лишь для тех, кто не смотрит себе под ноги.

Ваня непонимающе уставился на мадам Барено, которая явно получала огромное удовольствие от происходящего. Увидев встревоженный Ванин взгляд, она поспешила объясниться:

– Хватит пугать нашего гостя. Ваня, познакомься, мой суп’гуг – Анд’гэ.

На этих словах мадам Барено указала на сидящего на полу кота, который тут же запрыгнул на стол.

– Рад знакомству, – сказал кот. Его губы шевелились в точности со словами. Ваня решил, что если бы прежде не встретил говорящего ворона, то непременно свалился бы без сознания. – Андрей Петрович Пятницкий, к вашим услугам.

Кот поклонился, и Ваня, немного подумав, поклонился в ответ. Он хотел задать Андрею Петровичу множество вопросов, но голос кота звучал слишком нравоучительно, будто тот всю жизнь только и делал, что указывал другим на их глупости.

– Должно быть, ты хочешь узнать, отчего я не превращусь обратно в человека?

Ваня кивнул.

– Скажем так: это всё не по собственному желанию. На этом закроем обсуждение моей персоны и перейдём к обсуждению твоей.

Мадам Барено пересказала коту, точнее Андрею Петровичу, при каких обстоятельствах познакомилась с Ваней.

– И ты решила приютить под нашей крышей преступника? – спросил Андрей Петрович, и Ваня немного вжался в себя. Оправдываться было бесполезно: он действительно украл то яблоко.

– Анд’гэ, п’гек’гати! – воскликнула мадам Барено с улыбкой и обратилась к Ване. – Мой суп’гуг всего лишь шутит. Пе’гвое в’гемя после его… п’геоб’гажения… я сама не всегда могла это понять. Всё-таки кошачье лицо го’газдо менее склонно к п’гоявлению эмоций, нежели человеческое. Однако сейчас мне понятно всё. Не стоит пе’геживать, юный Ваня, на самом деле мой Анд’гэ ч’гезвычайно ‘гад компании. Пусть и столь необычной.

– И откуда же ты свалился на наши головы, маленький хулиган? – спросил Андрей Петрович. – Нам нужно вернуть тебя родителям. Надо будет объяснить им, чтобы внимательнее следили за твоим воспитанием. И за внешним видом. Где они, кстати, живут?

– У меня нет родителей, – ответил Ваня. – Я вырос в приюте.

– Мне так жаль, – вздохнула мадам Барено.

– Ничего страшного, мне там нравится… нравилось.

– Н’гавилось?

– Я сбежал.

– Comment donc! – воскликнула мадам Барено. – Тебя, должно быть, уже обыскались! Быст’го ешь, и я немедленно отведу тебя об’гатно.

Женщина поставила перед ним тарелку с картофелем и каким-то продолговатым зелёным овощем.

– Это огу’гец, – пояснила она. – Он очень вкусный, поп’гобуй!

Огурец показался мальчику очень сочным. Особенно Ване понравился его хруст.

– Но отчего же ты сбежал от своих д’гузей, юный Ваня? – изумилась мадам Барено.

– У меня там нет друзей, – ответил он абсолютно честно.

За годы в приюте не было ни одного мальчика, с которым бы Ваня по-настоящему дружил. С которым бы делил радости и невзгоды, вместе шутил и плакал. Или молчал. Он подумал, что даже Петька с Филатом, как бы часто друг с другом ни дрались, а всё равно были друзьями. Они постоянно что-то вместе обсуждали. А вот Ване обсудить хоть что-нибудь было практически не с кем. Разве что последнее время он часто беседовал с Софьей Васильевной.

Воспоминание о воспитательнице неприятно кольнуло его сердце. Перед глазами снова возник тот самый полный разочарования взгляд Софьи Васильевны, когда она уносила остатки сломанного мольберта. Нет, она ни за что его не простит. Каким бы другом её ни считал, Ваня был уверен: для воспитательницы он другом уже не являлся. Поэтому, когда мадам Барено спросила про друзей, он абсолютно искренне ответил, что друзей у него нет.

– Но как же так? У всех должны быть д’гузья. Особенно у таких маленьких мальчиков. Я неп’геменно погово’гю с твоей воспитательницей, чтобы она лучше п’гисмат’гивала за тобой.

– Нет, не надо! – воскликнул Ваня, вскакивая со стула. – Не надо с ней говорить!

– Но почему?

– Она… она… она очень злая. Да, она злая и иногда бьёт меня, – соврал Ваня.

Он страшно не хотел возвращаться в приют и именно поэтому врал. Пожалуй, так серьёзно мальчик врал первый раз в жизни. Вообще, этот день получался для него каким-то необычным. Кроме того, что впервые попал в волшебный город, он к тому же впервые украл и впервые соврал. Такими темпами скоро загремит в волшебную тюрьму. Ваня не знал, чем она отличалась от обычной, но предположил, что там в несколько раз хуже. Хотя он понятия не имел, как выглядела обычная тюрьма.

– Мне нужно кое-что вам сказать, – сказал он, отведя взгляд в пол. – Кое-что очень важное.

– Мы тебя внимательно слушаем, – ответила мадам Барено, разливая себе с Ваней молоко в кружки, а супругу в небольшую миску.

– Я… я не совсем отсюда… – неуверенно начал Ваня.

– Что это значит? Ты из другого города? – задал вопрос Андрей Петрович.

– Я не совсем из города, – не торопясь, продолжал Ваня. – Мой приют находится рядом с селом.

– И стоило так нас т’гевожить, – облегчённо выдохнула мадам Барено. – Ничего ст’гашного, если п’гиют не в го’годе. Где он находится?

– Возле села Мирное.

Мадам Барено недоверчиво переглянулась с мужем.

– П’гизнаться честно… хотя, быть может, это село из новых, но… Я ни ‘газу не слышала о нём. Возле какого оно Пе’гехода?

– Что такое Переход?

Первым, до кого дошёл смысл происходящего, был Андрей Петрович. Он ударил себя лапой по голове и ошарашенно посмотрел на супругу. Та устремила на него свой полный непонимания взгляд. Кот не сказал ни слова, продолжая смотреть ей в глаза, и постепенно до женщины стало доходить. Сперва вверх поднялась правая бровь, затем левая, и вот уже всё лицо исказилось от ужаса. Она выронила банку с молоком, которое тут же разлилось по полу.

– Так ты из п’гостолюдов?! – воскликнула она, а затем руками зажала рот. – Но как? Когда? Кто?

Она судорожно хватала ртом воздух, в то время как Андрей Петрович развернулся в сторону Вани. Его взгляд был настолько тяжёлым, что мальчик даже присел.

– Как ты сюда попал? – удивилась волшебница. – Как это вообще возможно? Я думала, ваши Пе’геходы защищены всеми т’гебуемыми заклинаниями! – последнее она адресовала супругу.

– Так и есть. Их регулярно проверяют. – Он медленно ответил супруге, не сводя при этом с Вани взгляда. – А сейчас, маленький преступник, ты всё нам расскажешь. И в мельчайших подробностях. Уверяю, это лучшее, что ты можешь сейчас сделать.

Мадам Барено достала какую-то светящуюся палочку, взмахнула ею, и осколки банки собрались в единое целое, следом в сосуд влилось молоко. Держась за голову, она без сил рухнула на стул и непонимающе уставилась на своего супруга. Тот подошёл к ней и потёрся головой о щёку.

– Всё будет хорошо, любимая, мы что-нибудь придумаем, – из его голоса пропали все нравоучительные нотки. Он говорил с такой нежностью, что Ване тут же стало стыдно, что он втянул в свои проблемы этих людей. Вдруг Андрей Петрович опять перевёл на него свой суровый взгляд.

– Мы ждём, – потребовал он.

Ваня решил, что если кому и мог рассказать о случившемся, то именно этим двоим. Сделав глубокий вдох, начал рассказ. Свою жизнь в приюте описал как очень тяжёлую. Чтобы ложь звучала правдоподобно, представил, что все дети вели себя с ним как Петька и Филат. В том числе и Софья Васильевна. Мальчику страшно не хотелось возвращаться, потому что он был уверен, что все настроены против него и совсем не хотят его видеть. А затем Ваня рассказал про сундук. Как оказался в нём заперт и что вылез лишь посреди этого города.

За всё время его ни разу не перебили. Мадам Барено сокрушённо качала головой, не в силах поверить в услышанное. Как только Ваня замолчал, первым, что она сказала, было:

– Каким cancre нужно быть, чтобы не п’говерить ка’гету, кото’гой п’гавишь?! А потом ещё и б’госить её пос’геди улицы? Ваня, ты немедленно покажешь мне до’гогу к этому дому, и уж я им уст’гою! Подумать только, п’гивести в Светлог’гад маленького мальчика, ещё и не волшебника, и оставить его одного. Надо напомнить этому corniaud, что голова дана не только для того, чтобы носить на ней шляпу. Юный Ваня, соби‘гайся!

Мадам Барено решительно встала и направилась к выходу, когда Андрей Петрович сказал:

– Любимая, не горячись.

– Но как же так, Анд’гэ?! Немыслимо быть таким невнимательным!

– Мари, будь добра, вернись на место. Давай посмотрим на проблему с другой стороны.

– Проблему? – подал голос Ваня. – Но я не хочу быть проблемой.

– Нет-нет, мой суп’гуг не так вы’газился, – успокоила его мадам Барено. – Ты отнюдь не п’гоблема. П’госто…

– Приношу свои извинения, – вставил Андрей Петрович. – Я не это имел в виду. Ты, конечно же, никакая не проблема. Но твоё нахождение здесь может доставить нам… неприятности.

– Но почему? – удивился он. – Я всего лишь маленький мальчик.

– Но ты маленький мальчик не из нашего мира. Не из волшебного.

– Волшебного?

– Именно так. Всё, чему сегодня ты стал свидетелем, и есть самое настоящее волшебство. Летающие яблоки, необычные зонты, говорящий… я. И людям из обычного мира в нашем бывать нельзя. У нас это запрещено.

– Но почему? Почему нам нельзя про вас знать?

– Потому что волшебство не решает проблемы. И простолюдам… извини, обычным людям это никак не объяснить. Волшебники не могут наколдовать много денег или большой дом. Мы не варим зелья, которые влюбляют людей друг в друга или делают их беспричинно счастливыми.

– А как же летающие куски пирога?

– Летающие куски пирога – это просто летающие куски пирога. Люди вроде тебя взяли бы тарелку в руки и отнесли её. Волшебники могут немного помочь себе магией. Но этот пирог не возник из ниоткуда. Его испекли своими руками, а не наколдовали. И именно таким мелочам, вроде перемещения пирога по воздуху, простые люди будут завидовать. В лучшем случае. Они просто не готовы знать, что в мире есть волшебство. По крайней мере, сейчас.

– Но как же мы ве’гнём тебя? – вмешалась его супруга. – Все Пе’геходы тщательно ох’ганяются. Ст’гажники сейчас п’гове’гяют всех, особенно детей.

– А что будет, если узнают, что я… не из ваших?

– Тебе, скорее всего, немного изменят память и вернут в приют. А позже ты со всей уверенностью будешь рассказывать, что заблудился в лесу.

Звучало не так ужасно, как Ваня мог представить. Он-то решил, что его посадят в темницу или скормят дракону. Этот ответ немного успокоил мальчика, но глаза мадам Барено по-прежнему выражали тревогу.

– А что будет с вами? – осторожно спросил он и сразу понял, что попал в самую точку.

Андрей Петрович с женой тревожно переглянулись, и он ответил:

– Нас накажут. Появление тебя здесь – это нарушение главнейшего закона среди волшебников – Декрета о Тишине.

– Если никто не знает – никто и не мешает, – как-то монотонно проговорила его супруга. – В каждой ст’гане есть подобная п’гисказка.

Ненадолго вокруг воцарилась тишина.

– Я не хочу назад! – вдруг вспомнил Ваня. Перед его глазами снова возникла картина, когда Филат, обращаясь к нему, провёл пальцем по горлу. Ему определённо нельзя возвращаться.

– Но оставить тебя здесь мы тоже не можем, – сказала мадам Барено. – Мы и сами должны вот-вот уехать. И кто будет за тобой п’гисмат’гивать?

И вообще…

Вдруг она замолчала, а затем удивлённо воскликнула:

– Я только сейчас поняла, что обычный мальчик весь день п’говёл в го’годе волшебников. Ужас! Я бы на твоём месте с ума сошла! Столько всего и с’газу. Должно быть, ты очень сильный мальчик, юный Ваня, ‘газ ещё не выплакал все глаза.

Ваня решил не говорить, что пару раз за сегодня он всё-таки заплакал. Нельзя, чтобы она считала его слабаком.

– А ведь ты права, Мари, – казалось, Андрей Петрович сам удивился своим словам. – В этом мальчике определённо что-то есть. Какой-то стержень, который, несмотря на всё случившееся, ещё не сломался.

– Пожалуйста, я очень не хочу назад! – взмолился Ваня. – Не возвращайте меня в приют! Я буду делать что бы вы ни сказали. Я могу прибираться, мыть, ухаживать за огородом.

– Мне жаль, Ваня, но через несколько дней мы уедем отсюда. И там, куда мы уедем, тебе не будет места.

Вот и всё. Всем его приключениям наступил конец. Сейчас они придумают, как вернуть его назад, и через день-другой Ваня вновь окажется в приюте. Вначале, конечно, все будут жалеть маленького мальчика, который заблудился в лесу. Но потом вспомнят, что он сделал. И тогда-то ему не поздоровится.

В таких размышлениях Ваня сидел несколько минут. Впрочем, не он один. Мадам Барено и Андрей Петрович так же за это время не обмолвились ни словом.

– Любимый, – внезапно заговорила мадам Барено каким-то изменившимся голосом. – Так ли ему не будет места?

– О чём ты… Нет! Мари, на это он точно не согласится. Брось, он и так рисковал ради нас своим местом, не говоря уже о том, чтобы держать под своим крылом простолюда.

– Но если он ничего не узнает, то…

– И речи быть не может!

Ваня решил не встревать в разговор. Однако его очень заинтересовало, о ком же они говорили. Кто этот могущественный «он», повелевающий их судьбами. В течение всего разговора, который на самом деле оказался ссорой, но абсолютно на неё не походил, Ваня сидел тише воды, ниже травы. Он и прежде был свидетелем ругани взрослых. Они кричали, обзывались и иногда говорили всякие обидные вещи друг про друга.

Андрей Петрович и мадам Барено ссорились совершенно иначе. Во-первых, если и повышали голос, то совсем немного, будто беспокоились о барабанных перепонках друг друга. Во-вторых, ничего лишнего в свою ссору не приплетали, а говорили исключительно о Ване. И, в-третьих, единственным прозвучавшим оскорблением было то, что Андрей Петрович назвал свою супругу «упрямой козочкой». Но сказал он это с такой любовью, что обижаться на него было невозможно. Она и не обиделась.

Когда они замолчали, то одновременно посмотрели на Ваню. Он опасливо переводил взгляд с Андрея Петровича на мадам Барено, которая как-то загадочно ему улыбалась. Андрей Петрович выглядел недовольным, и даже кошачье лицо выражало эту эмоцию, потому что оно довольно забавно нахмурилось.

– Мы ‘гешили, что ты можешь ехать с нами, – заключила мадам Барено. – Твоя помощь может пот’гебоваться моему суп’гугу ввиду… его нынешнего облика. К’гоме того, не думай, что у тебя будет в’гемя на отдых. Мы неп’геменно найдём тебе ‘габоту.

– И не одну, – вставил всё ещё недовольный Андрей Петрович.

Ваня хотел воскликнуть «ура», но вначале решил выяснить подробности предстоящей поездки.

– И где вы работаете? – осторожно спросил он.

– Мы с суп’гугом в этом году будем п’геподавать в Лазаревском лицее!

Женя

Пока ехали в карете, отец не обмолвился с ним ни словом. Женя молча ждал роковой встречи, безучастно смотря по сторонам. Однако, когда карета свернула к императорскому дворцу, он изумлённо поднял брови.

– Император собирается объявить что-то важное, – холодно проговорил отец, заметив реакцию сына. – И созывает для этого самые важные чины. И их семьи.

На этих словах отец даже как-то выпрямился, однако Женю интересовало совсем не это.

– Император? – удивился он. – Я думал, он мёртв.

– Как можно сотруднику Белой канцелярии не следить за новостями? – тут же завёлся отец. – Ты же не крестьянин какой…

– Тише, тише, – успокоила супруга Женина мама. – На Его Императорское Магичество вчера вечером было совершено покушение… собственная дочь пыталась его убить.

Женя кивнул, продолжая изумлённо смотреть на маму.

– Но Даниил вовремя оказал отцу первую помощь. А когда Аврору посадили под замок, чтобы судить, она сбежала.

– Чем лишь подтвердила свою вину, – добавил отец. – Кажется, об этом знают все в городе. Кроме, само собой, моего сына.

Женя несколько раз беззвучно открыл рот, но так и не нашёл слов, чтобы хоть что-то из себя выдавить. Получалось, что император Константин был жив. Но как же так? Неужели Аврора их обманула? Зачем врать о гибели собственного отца?

Последний вопрос Женя собрался задать вслух, но отец лишь отмахнулся от него. Карета въехала в роскошный императорский двор, присоединившись к паре десятков других. Перед тем, как покинуть её, отец ещё раз поправил мундир, а Женина мама смахнула с того пару невидимых пылинок.

– Выглядишь потрясающе, – заметила она.

– Как и ты, – просиял в ответ Женин отец, а затем обратился к сыну: – Прошу, не показывай своей некомпетентности на людях. Идём.

Через считаные секунды семейство слилось с множеством им подобных. Женщины вокруг были одеты по последней моде и размахивали веерами, поминутно вздыхая, точно небольшая поездка сюда страшно их утомила. А их мужья будто навесили на мундиры все ордена, которые когда-либо были отлиты, отчего при ходьбе позвякивали как мешки с колокольчиками.

Женин отец, казалось, поставил себе задачу обмолвиться хотя бы парой слов с каждым из них. Небольшой комплимент женщине, рукопожатие её мужу, и не забыть потрепать по голове их чадо. А затем повторить это уже с другим семейством. А потом со следующим.

Один раз он так заволновался, что всё перепутал и похвалил причёску какого-то офицера, потрепал по голове его невысокую жену и поклонился их сыну.

К счастью, те не успели никак на это отреагировать: Женина мама указала, что гости начали стягиваться во дворец. Раскрасневшийся от такой неудачи отец благодарно кивнул ей, взял под руку и зашагал в нужном направлении. Женя поплёлся следом.

Оказавшись в Тронном зале, Женя прикинул, что здесь находилось не больше ста гостей. Для двора это и в самом деле было весьма небольшим количеством. Вот только в отличие от других подобных приёмов, на этом присутствовало много охраны. Даже слишком много. Стражники были выставлены по всему периметру, а возле трона, за которым величественно возвышался гигантский орёл из золота, стояли два человека в необычных одеждах. На них были кожаные сюртуки с капюшонами: на одном – синий, а на другом – красный. На втором Женя разглядел едва заметную из-под капюшона маску.

Казалось, кое-кто из гостей также обратил на них внимание, и по толпе поползли соответствующие шепотки. Которые, впрочем, тут же стихли, когда открылись двери и в проходе показалась фигура императора. Неровным шагом он направлялся к трону. Подле него, помогая отцу идти, шагал его сын, Даниил.

Если до этого Женя был не уверен, что император жив, то, увидев его в Тронном зале, отбросил малейшие сомнения. Из-за огромного количества янтаря в отделке зала, запрещающего любое волшебство, колдовать здесь было невозможно, а значит, перед ним прямо сейчас находился отец Авроры. Живой. У Жени вдруг появилось множество вопросов к принцессе, которые он собирался задать ей при первой же возможности.

При виде Даниила Женя немного напрягся. Они учились в одном классе, и с тех пор, как три года назад окончили лицей, их дороги ни разу не пересеклись. Хотя в вечер прощания все обещали друг другу встречаться минимум раз в год, на День Лицея. Впрочем, почти все его одноклассники, в том числе и Женя, старались следовать обещанию. Один лишь Даниил так и не появился ни на одной встрече.

Хотя не сказать, что у того в лицее не было друзей. Даниил был наследником престола и лучшим учеником. Вот только лицеисты, видя его успехи, быстро превращались из друзей в почитателей, которые, как показало время, были ему совершенно неинтересны, поэтому наследник не поддерживал связь ни с кем. Заметив Женю в толпе, сын императора легонько ему кивнул. Женя не успел отреагировать, и Даниил отвернулся.

Император Константин занял своё место на Янтарном троне, а его сын встал рядом. Тишина вокруг стояла такая, будто гостям запретили не только говорить, но и дышать. Абсолютная и тягучая, она простояла около минуты, пока император не заговорил.

И тут Женя, равно как и все остальные, услышал, что покушение не прошло бесследно. Прежде сильный и властный голос императора звучал тихо, будто едва вырывался из груди. И если бы не гробовая тишина, его вряд ли бы кто услышал.

– Рад, что вы откликнулись на моё приглашение, – неспешно заговорил император. – Вчера случилось … ужасное… Моя собственная дочь… на меня… Лишь мой сын… вовремя… ей…

Иногда получалось так, что император говорил, но слов не было слышно, хотя Женя стоял недалеко от трона. Впрочем, суть пропущенных слов была ясна.

– …сообщил ей, что намерен… власть Даниилу, моему старшему… взбунтовалась… выхватила палочку… не успел среагировать… вбежал и обезоружил…

Затем речь прервалась. Женя бросил быстрый взгляд на маму и по её испуганным глазам понял, что сейчас император впервые озвучивал официальную версию случившегося. Версию, которая полностью противоречила той, что вчерашним вечером рассказала Аврора.

– Вы видите состояние… Я не думаю, что и дальше смогу… принял решение… Пока не поправлюсь… займёт Даниил… регентом с этой…

На этих словах император Константин замолчал. То тут, то там начали раздаваться неуверенные хлопки, которых со временем становилось всё больше. Женя заметил, что не все присутствующие аплодировали этому решению. Несколько членов Палаты Чародеев, которых он узнал по характерным подрясникам, обменивались многозначительными взглядами. Когда аплодисменты стихли, слово взял Даниил:

– Я принимаю решение моего отца с неохотой. Каждый знает, что, вступив в Палату Чародеев, я навсегда отказался от своих притязаний на Янтарный трон. Но я даже не мог предположить, что дойдёт до такого. Моя сестра… моя родная сестра… Сейчас мне невозможно поступить иначе. Как только отец поправится, я тут же сложу с себя полномочия и вернусь в Палату Чародеев. Если, конечно, они примут меня назад.

Принц кивнул редким её представителям, которые никак на это не отреагировали.

– А сейчас я вынужден закончить нашу встречу. Отцу нужно спокойствие, а меня ждёт множество дел. Все вы, кого я… кого мой отец пригласил сюда. Вы – будущее нашего государства. И именно на вашу помощь я буду рассчитывать в ближайшее время.

Кивком Даниил дал понять, что речь закончена. Как, собственно говоря, и весь приём. Император медленно поднялся с трона и зашаркал обратно, окружённый личной охраной и стражниками.

После их ухода гости какое-то время ещё переглядывались друг с другом, а затем потихоньку начали разбредаться. Происходящее обсуждали шёпотом, словно боясь, будто кто-то услышит их мнение.

– Собственная дочь! – поразился один из идущих спереди стариков.

– Аврора всегда была капризной. Но я не догадывался, что девочка способна на такое, – прошептал в ответ другой.

До кареты Женя с мамой шли молча. И лишь оказавшись внутри, она обратилась к мужу:

– Что же теперь будет?

– Нас ждут перемены, – коротко ответил он. – В довесок к решительности Даниил унаследовал от отца противоположное мнение по некоторым спорным вопросам.

– И что же ты будешь делать?

– Служить государю, как и клялся.

– Но какому из них?

– Тому, кто правит.

На этих словах разговор прервался, и карета двинулась. Женя хотел было спросить, почему к ним не подошёл Матвей Борисович, отец будущей невесты. Однако вспомнив, что тот входил в Высший Императорский Совет, пришёл к выводу, что в свете последних событий тот вряд ли вообще сегодня спал. Словно прочитав его мысли, отец заговорил:

– Матвей Борисович, как и все, весьма обеспокоен случившимся. Он рассказал по секрету, что после покушения император никого к себе не пускает. Даже младшего брата, который, узнав о случившемся, тут же заявился и потребовал личной аудиенции.

– Но я не заметил Якова Сергеевича среди присутствующих.

– Потому что у него слишком высокое о себе мнение. Когда Даниил пояснил, что император отказывается того принять, Яков Сергеевич покинул дворец. Так что его неявка сегодня ещё сильнее подрывает его директорский пост. И без того шаткий.

– А что тогда…

– Придержи вопросы при себе. Сейчас мы едем в имение Овсянниковых. Матвей Борисович обещал прибыть в ближайшие часы, так что мы непременно должны его дождаться. Павлина, твоя невеста, уже ждёт. Она специально пропустила приём, чтобы подготовиться к встрече. Слышал, собирается сегодня петь.

Отец продолжал что-то рассказывать про будущую невесту, но Женя погрузился в собственные мысли. Он думал о том, что прямо сейчас его друг находился в компании самого разыскиваемого человека в государстве. Человека, обвиняемого в покушении на собственного отца и в государственной измене. Человека, который рассказал ему совсем другую версию случившегося.

Вот только Женя ни на секунду не верил, что Аврора могла сделать то, в чём её обвиняли. А это значило лишь одно: во дворце сейчас творилась какая-то чертовщина. Там плелись заговоры и интриги, последствия которых невозможно предугадать, поэтому стоило держаться подальше от этого места.

Он сразу решил, что не расскажет отцу об Авроре, ведь был уверен, что тот немедля прикажет выдать её местоположение. А вот матушке рассказать обо всём хотел. Женя догадывался, что она и сама с трудом верила в услышанное от императора. Вот только зачем тому наговаривать на собственную дочь, Женя не имел ни малейшего понятия.

Карета вскоре подъехала к роскошному загородному особняку. Величественные белоснежные ступеньки вели к настолько могучему зданию, что оно вынуждено было опереться сразу на десяток колонн.

– О, а вот и вы! – воскликнула симпатичная худенькая женщина, подбегая к ним. – Безумно рада встрече!

– Анисья Игоревна, спасибо за приглашение. Знакомьтесь, моя супруга, Елена. И мой сын – Евгений.

При виде Евгения дама даже подпрыгнула.

– Какой красавец! Пава будет в восторге. Она заканчивает репетицию и вот-вот покажется. Последние дни мы как на иголках. Платья, десерты, цветы, скатерти. Павлина лично выбирала каждое. И это только ради знакомства. Ума не приложу, что она будет делать перед свадьбой. Ну, что это я. Идёмте!

Женина мама подмигнула ему и пошла следом за хозяйкой дома. Сам он предположил: если Павлина хоть немного похожа на мать, это уже неплохо. Для своего возраста та выглядела весьма недурно и была в отличной форме. Воодушевившись этой идеей, Женя приподнял голову и зашагал следом. Решил, что познакомится с невестой, проведёт с ней некоторое время, а затем откланяется, объяснит, что не намерен жениться, и поспешит на встречу с Митричем и Авророй. Всё-таки он обещал вернуться после обеда и уже сильно опаздывал.

Через двадцать минут бесцельных блужданий по дому, в течение которых Анисья Игоревна провела небольшую экскурсию, Женя наконец-то увидел будущую невесту. И его рот тут же открылся от удивления. Сперва подумал, что слуга, гордо вышагивающий рядом с Павлиной, не вёл её, а катил. Предположения о том, что дочь повторит грациозность матери, были разбиты в пух и прах в считаные секунды. Женя смотрел на девушку, не моргая. Однако его невеста не пошла к нему навстречу, а вместо этого встала возле рояля. Точнее, оперлась на него, и инструмент немного просел.

– Пава решила, что вместо слов о ней лучше скажет песня, – объявила её мама. – Которую, кстати, сама же и написала.

Женя медленно повернулся в сторону матушки, которая смотрела на него так же непонимающе. Она ничего не сказала, и Женя развернул голову в сторону певицы. А когда та запела, его правый глаз непроизвольно задёргался.

Голос будущей невесты звучал так, будто кто-то щекотал корову. Щекотали сильно, долго, и это никому из участников этого адского действа не приносило удовольствия, но оно почему-то всё никак не прекращалось. Иногда её голос и вовсе переходил на визг. В такие моменты Женя буквально ощущал, как у него внутри умирала радость. И был уверен, что ещё долго не сможет улыбаться, какой бы прекрасной его жизнь ни была в будущем. Пару раз Женя даже пытался вслушаться в текст, но тогда вслед за правым глазом начинал дёргаться левый. Девушка пела про женские страдания, тяжёлую рабочую долю и глумление окружающих. Женя предположил, что она знала об этом столько же, сколько Митрич о придворном этикете.

Через десять минут, когда Павлина закончила, первой зааплодировала её мама, вытирая скупую слезу. Вскоре присоединился его отец. Женина матушка тоже пару раз ударила ладони друг о друга. Сам же жених стоял, не в силах пошевелиться. В таком состоянии его и представили будущей невесте.

– Что с моим женихом? – удивилась девушка, смахивая веером выступивший от усердия пот.

– До сих пор не может отойти от вашего выступления, – ответила Женина мама.

– Я польщена, – заулыбалась Павлина. – Евгений, рада знакомству.

Тут девушка протянула ему свою ладонь, больше похожую на связку сарделек, и Женя инстинктивно её поцеловал.

– Не желаете ли прогуляться? – поинтересовалась Женина невеста. – Нам надлежит лучше друг друга узнать.

Сперва Женя моргнул правым глазом, а вскоре ожила голова полностью, изобразив несмелый кивок. Увидев согласие, невеста подхватила жениха под руку и увлекла за собой. Хотя уместнее будет сказать не «увлекла», а «потащила».

В следующие тридцать минут Павлина непрерывно говорила о себе. Рассказывала, как сильно мечтала выступать на большой сцене, как трудно подобрать для выступления платье, туфли для платья. Ещё поведала о том, как нелегко определиться с украшениями для застёжек на туфли, которые она подобрала для платья на выступление.

Женя в тот момент напоминал голубя – молча шёл рядом и кивал. В течение всей прогулки его брови не опускались на привычное место. Удивляло всё происходящее: то, на ком его решил женить отец; то, как он решил это сделать. Единственное, что не удивляло, – это причина происходящего. И в данный момент Женя чувствовал себя больше товаром, чем живым человеком.

В таком молчании с его стороны и беспрестанной болтовне Павлины со стороны другой они вернулись к их родителям.

– Ну как он тебе? – поинтересовалась её мама, подбегая к дочери.

– О, Евгений – прекрасный собеседник!

– Как я рада это слышать! Мой супруг просил его подождать. У них там во дворце важное заседание. Право, без него там совсем ничего не могут решить. У вас ведь есть время?

Женя хотел было отрицательно покачать головой и извиниться, вот только отец его опередил:

– Конечно есть. Мы подождём вашего супруга столько, сколько будет нужно.

– Как мило с вашей стороны. Пройдёмте к столу. Павочка выбрала такие чудесные десерты – вы непременно должны всё попробовать.

– Именно так я и сделаю! – воскликнула Пава.

Женя не сомневался, что невеста сдержит слово. Он жалобно посмотрел на свою матушку, которая сокрушённо покачала головой.

– Ну как тебе? – обратился к нему отец, который наконец перестал подбирать комплименты к наряду будущей невестки.

– Ты серьёзно? – еле выдавил Женя.

– Конечно. Павлина Овсянникова – одна из лучших партий в городе. Доход, имя, положение – всё при ней.

– Ну да, это ведь самое главное.

– Поумерьте ваш сарказм, молодой человек. Брак – это не всегда приятно, зато всегда полезно. Тебе давно пора закрепиться на одном месте и посвятить себя карьере.

Женя вспомнил, как Митрич сравнивал брак с отваром из великаньего пота, и невольно ухмыльнулся. К счастью, отец этого не заметил. Он взял супругу под ручку и увлёк за собой. Та виновато кивнула Жене следовать за ними.

За столом сидели долго. Десертов и впрямь было много, но у Жени кусок в рот не лез, поэтому блюда с третьего он стал отказываться, объяснив это недавним отравлением. Пару раз поглядывал на часы, но, заметив недобрый взгляд отца, прекратил это. Пришлось смириться, что Митрича и Аврору он увидит не раньше вечера. Впрочем, если те будут сидеть тихо, ничего с ними не случится. Женя целиком и полностью полагался на своего друга, поэтому предпочёл посвятить мысли своим проблемам. Конкретно одной, сидящей прямо напротив него.

После обеда их опять пригласили послушать вокал. Женин глаз вновь непроизвольно задёргался. Впрочем, всё обошлось, и в течение следующего часа для них пели профессиональные артисты. Павлина несколько раз неодобрительно фыркала прямо посреди песен, видимо, посчитав их творчество не заслуживающим внимания. А вот Женя абсолютно искренне аплодировал каждому номеру, будто это было лучшее, что он слышал в своей жизни.

Когда часы пробили шесть вечера, наконец вернулся Матвей Борисович. Внешним видом и манерой речи он напомнил Жене индюка, непрерывно кудахтавшего, сколько же проблем он решил за последние сутки. По всему получалось, что стоило отцу Павлины уехать, как дворец непременно начал рушиться на куски, которые завтра он опять примется собирать воедино.

Лишь после этого монолога Матвей Борисович обратил внимание на Женю, небрежно протянув ему свою дряхлую руку, которую жених горячо пожал. Пожал больше от радости, что этот человек вернулся домой, а значит, всё должно вот-вот закончиться. Женя решил не отказывать прямо здесь, а сперва объявить о решении отцу. Разговор предстоял серьёзный, поэтому последние несколько часов он ни в чём ему не перечил.

– Мой сын служит в Управлении по контролю за магическими созданиями, – напомнил Матвею Борисовичу Женин отец.

– Это же пчелиный улей, – заметил тот. – Они на рабочем месте только отчёты пишут. Всё остальное время в разъездах по стране. Ночёвки чёрт-те где, грязь, вонь, а вместо русалки того и гляди на баламутня наткнуться можно. Ну уж нет, служба там – не дело для серьёзного человека. Я подыскал вашему Евгению неплохое местечко в Управлении исполнения распоряжений императора. Начнёт секретарём, через годик младшим сотрудником, а года два-три – и заместитель. А там… Впрочем, не будем далеко загадывать.

– Всё верно, не будем, – повторил Женин отец.

– А где они будут жить? – возмутился Матвей Борисович. – Молодой семье непременно нужна квартира. Близко к Управлению для Евгения, но и недалеко от театра для Павочки. Она вам не рассказывала, что вот-вот должна пройти пробы на главную роль в большой премьере? Режиссёр увяз в долгах, которые с моей подачи ему списали. К чему это я? Так вот, район площади Трёх Городов будет в самый раз. Я уже присмотрел там квартирку. Комнат немного – всего десять. Но для небольшой семьи хватит. А когда пойдут дети, можно будет задуматься и о доме… Впрочем, не будем далеко загадывать.

– Полностью с вами согласен, – абсолютно искренне заявил Женин отец.

– Тогда я предлагаю вашему сыну завтра же написать заявление об увольнении. Всё-таки надо начинать готовиться к свадьбе. Я предлагаю сыграть её через пару недель, когда всё успокоится. Владелец одного известного ресторана кое-чем мне обязан, поэтому с местом проведения проблем быть не должно. Артистов и угощения я возьму на себя, вы можете заняться оформлением. Хотя один свадебный устроитель приходится племянником брату моего близкого друга. Так что эти хлопоты он тоже может взять на себя. Правда, это будет ещё лишь через пару недель, поэтому…

– …не будем далеко загадывать, – договорил за него Женя. Лишь когда слова сошли с языка, он понял, что произнёс их вслух.

– Какой понятливый молодой человек, – заметил Матвей Борисович. – Он мне уже нравится.

Последние минуты Женя находился в полнейшем ступоре. Прямо сейчас в его присутствии абсолютно посторонний человек рассказывал, как Женя будет дальше жить, куда ходить, что говорить. Недалёк тот час, когда кто-нибудь залезет Жене в голову и начнёт планировать его мысли.

Матвей Борисович говорил с таким спокойствием, что внутри у жениха всё трепетало. Оставаться безучастным и дальше он не мог, равно как и находиться в обществе этих людей. Поэтому, извинившись, вышел на просторную террасу. Ему срочно нужен был глоток свежего воздуха. Вскоре дверь на террасу снова открылась и закрылась. Жене не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто к нему шёл.

– Я с ним поговорю, – сказала мама, подсаживаясь. – Павлина, безусловно, особа весьма важная…

Женя бросил на маму удивлённый взгляд, на что та улыбнулась.

– Но не важнее моего сына. Ты не будешь с ней счастлив.

– Мне нужно идти, – вдруг сказал Женя.

В течение последних часов он старался не думать об ожидающих его Митриче и Авроре, но сейчас понял, что больше не может находиться не с теми людьми и не в том месте.

– Я должен идти. Прямо сейчас.

– Это так важно?

– Ты не представляешь как.

Мама в ответ промолчала. Она никогда не задавала лишних вопросов.

– Не хочешь зайти попрощаться?

Женя отрицательно помотал головой. Не хотел признаваться матушке, что побаивался отца. Вряд ли тот одобрит, что его сын покинет обожаемого Матвея Борисовича раньше, чем тот им предложит.

– Я придумаю, что им сказать, – успокоила его мама.

Женя обнял её напоследок, взял одну из лошадей и пустился в путь.

К вечеру очередь перед светлоградским Переходом немного уменьшилась, поэтому в селе, где Женя оставил Митрича с Авророй, он оказался меньше чем через два часа.

Неладное он почуял, когда на горизонте замаячил тот самый постоялый двор. К Жениному ужасу, всюду сновали вооружённые солдаты Андреевского полка. Того самого, который занимался охотой на тёмных волшебников.

Аврора

Аврора в одиночестве брела по императорскому дворцу. Окна почему-то отсутствовали, и она двигалась на ощупь. Единственным источником света был отцовский кабинет вдали. Доносившиеся оттуда голоса с каждым шагом становились всё громче. В этот раз принцесса не собиралась прятаться за дверью. В её присутствии брат с отцом никогда серьёзно не ссорились, поэтому Аврора решила прервать их спор.

Вдруг к ним присоединился третий голос, который заставил её замереть. Шуршащий скрежет, едва напоминающий голос живого человека, вновь приказывал Даниилу убить их отца. Аврора испуганно посмотрела по сторонам, но стражников поблизости не было. Этот ужасный голос становился всё громче, и уже едва не кричал об убийстве. Взяв себя в руки, Аврора побежала навстречу неведомому злу. В этот раз она собиралась ему помешать.

Но как только принцесса перешла на бег, пол под ней стал наклоняться, будто коридор являлся весами, и на ту чашу, что была позади девочки, кто-то положил тяжёлую гирю. Отцовский кабинет оказался наверху, а Аврора, даже не успев осознать происходящее, покатилась вниз, как с горки.

Задняя стена коридора, в которую летела принцесса, вдруг исчезла, и её место заняла бездна. Аврора вцепилась в один из выступов на стене. Бездна меж тем едва слышными шепотками начала звать её по имени, будто они давно были знакомы. Но Аврора не разжимала пальцы, не собиралась сдаваться и держалась из последних сил.

Вначале не выдержали мизинцы, предательски разогнувшись. Через доли секунды к ним присоединились безымянные пальцы, затем средние. Спустя миг оставшиеся пальцы отпустили выступ, и Аврора полетела вниз. Шепотки вокруг становились всё громче, приветственно встречая свою гостью. Аврора кричала, будто это было способно остановить падение. А потом её резко бросило вправо, а затем влево. Это повторилось несколько раз, пока девочка не открыла глаза.

– Просыпайтесь, – кто-то оживлённо тряс её за плечо. – Вам приснился кошмар.

Принцесса резко поднялась с кровати и, тяжело дыша, огляделась по сторонам. Вокруг по-прежнему была обшарпанная комнатка, на натянутой верёвке висело платье, а возле кровати стоял Митрич.

– Громко же вы кричали, Ваше Вашество. Я решил, что вам бы лучше проснуться. И так жизнь не сказка, нечего ещё и во сне страдать.

– Где Женя? – спросила она. Вспомнив вчерашний вечер, Аврора решила, что из этих двоих говорить лучше именно с ним.

– Евгений Андреич в Светлограде. У него сегодня событие важное. Барин-то мой женится скоро, вот и поехал с невестой знакомиться.

– Почему вчера он ничего об этом не сказал? – удивилась она.

– Забыл, может, вот и не сказал. Не каждый день в лесу принцессу встречаешь. Но после обеда он вернётся, а там уже будем решать, что с вами делать.

– Я и сама в силах это решить, – ответила девочка и поднялась с кровати. – Подай мне платье.

– Уж не собираетесь ли вы куда выйти?

– Может, и собираюсь, какое твоё дело?

– Моё дело такое, что барин мой велел за вами следить и никуда не пускать.

– Да как он смеет указывать…

– Полно вам, Ваше Вашество. Он же о вас заботится. Не стоит в таком наряде на улице появляться. Сразу люди неладное заподозрят. А ежели Хранитель местный вас увидит, то сразу доложит кому надо.

– Я не собираюсь сидеть взаперти.

– До возвращения Евгения Андреича придётся, – ответил Митрич чуть более резко, чем прежде.

Аврора хотела возразить, но быстро поняла, что спорить бесполезно. К тому же в его словах был здравый смысл: не стоило обнаруживать себя перед Хранителем.

– Я хочу есть, – потребовала Аврора.

– Сейчас принесу.

– Не надо, я и сама могу это сделать. К тому же хочу посмотреть, что есть на выбор.

– На выбор? – удивился Митрич. – О каком же это выборе вы толкуете? В таких местах, как этот постоялый двор, что в миску положат – то вы и выбрали. Поэтому сидите здесь, а я скоро вернусь.

Он закрыл за собой дверь, оставив Аврору с открытым ртом. Этот холоп вёл себя слишком раскованно. Принцессе хотелось как можно быстрей добраться до Санкт-Петербурга и распрощаться с ним. Она встала с кровати и прошлась из одного конца комнатки в другой. Весь путь занял семь шагов. Помещение было меньше её спальни в несколько раз.

Выглянув из окна, девочка увидела, как деревенские дети носились друг за другом. Дождь оставил после себя множество луж, по которым они бегали, поэтому их одежда не успевала просыхать, не говоря уже о толстом слое земли на ней. Аврору даже передёрнуло. Как можно возиться в грязи подобно поросятам? Она бы ни за что не стала себя так глупо вести.

– Кушать подано, Ваше Вашество, – ответил вернувшийся Митрич, держа в одной руке миску, а в другой кусок хлеба. – Еле уговорил эту лысую башку поставить самовар. Так что скоро ждите чаю.

– Что это? – сморщилась Аврора, указывая в миску.

– Как что? Ячменная каша. Если присмотреться, можно даже масло разглядеть.

– Я не могу это есть. Это же… не еда.

– А что же это, как не еда? Ваше Вашество, другой еды тут нет. Либо это, либо ничего.

– В таком случае я потерплю, – уверенно заявила она.

– В таком случае я это съем, – ответил Митрич с небольшим вызовом. – Приятного мне аппетита.

Он уселся на кровать и принялся есть. Судя по счастливому лицу и многочисленным причмокиваниям, ел Митрич не меньше чем изысканнейший французский десерт. Аврора церемонно отвернулась к окну. Во дворе по-прежнему бегали грязные дети. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

– Надо просто потерпеть, – буркнула принцесса себе под нос.

Митрич быстро управился с едой и со счастливым видом погладил себя по животу.

– Вкуснотища! Чай-то Ваше Вашество пьёт?

– Пьёт.

– Вот и славно.

Митрич снова вышел. В этот раз его не было чуть дольше. Аврора даже решила, что он передумал возвращаться. Но вскоре он вернулся в комнату даже более счастливый, чем когда выходил. Митрич протянул ей кружку с чаем. Судя по цвету, в него заварили банку чернил, а крепким он был настолько, что её лицо сморщилось и стало похоже на изюм.

– Изволите отказаться и от напитка? – поинтересовался Митрич, немного прищурившись.

Аврора отрицательно качнула головой. Это был худший чай в её жизни, но она боялась загадывать, когда сможет хоть чем-то наполнить желудок в следующий раз. Поэтому, собрав всю волю в кулак, продолжила попивать его маленькими глотками.

– Как вы относитесь к рыбе? – спросил вдруг Митрич. – Жареной или варёной. Её-то Вашему Вашеству не зазорно будет есть?

– Есть-то её не зазорно, вот только я на дух не переношу запах. К чему ты спрашиваешь?

– У корчмаря местного я заметил пару неплохих удочек. Ежели вы разрешите, могу сходить на речку и наловить рыбы. У меня как раз было отличное зелье для прикорма.

– Ты плохо меня слышал? Я только что сказала, что на дух её не переношу.

– Значит, найду того, кто переносит, – ответил Митрич чуть с вызовом. – И обменяю то, что Ваше Вашество на дух не переносит, на то, что Ваше Вашество на дух переносит. Ваше Вашество устраивает такое предложение?

– Устраивает, – ответила Аврора, немного поколебавшись. Чувство голода постепенно разрасталось внутри, и она уже жалела, что отказалась от каши. По крайней мере, хлеб могла бы и съесть.

– Не желаете ли составить компанию?

– Тебе? На рыбалке? Вот уж спасибо, – усмехнулась принцесса. – Я лучше подожду тут.

– В таком случае хочу напомнить, что вам ни в коем случае не… не… в общем, оставайтесь, пожалуйста, здесь. Прикорм у меня хороший, речка недалеко, так что вернусь самое большее через пару часов.

Аврора легонько кивнула, и Митрич вышел. Наконец-то она отдохнёт от этого невоспитанного грубияна. Как же он себя с ней вёл! Безусловно, Женя сильно его разбаловал. Уж она бы холопу спуску не дала, чтоб не забывался.

В размышлениях о том, как бы она стала «воспитывать» Митрича, Аврора просидела несколько минут, но вскоре её опять стали посещать мысли о случившемся во дворце. Принцесса вспомнила сон и покрылась холодным потом. Этот голос опять вернулся в её голову. Он вновь и вновь повторял: «Сделай, что должен». Аврора решила, что лучше бы она слушала болтовню Митрича, чем этот голос.

Стараясь прогнать голос из головы, девочка принялась ходить по комнате. Вот только любые попытки забыть о случившемся оказывались тщетны. Она снова вспоминала отца, месье Фрэя, Даниила… А потом вновь возвращалась к тому, что случилось в отцовском кабинете. Прокручивала в голове, как раненый отец уже нетвёрдой походкой подошёл к ней и сказал единственную фразу: «Доченька… он вернулся».

Аврора сделала вывод, что отец имел в виду не Даниила. И так было ясно, что он вернулся. Вряд ли последние свои силы отец потратил на то, чтобы сообщить настолько очевидную вещь. Но кого ещё он мог иметь в виду? Все враги давно повержены, и впервые за долгое время в государстве воцарилась по-настоящему спокойная жизнь. Аврора, конечно, ни разу не была в Амурканде, но даже там вроде как успокоились. А с другими поселениями у отца проблем не было и вовсе.

Чем больше она обо всём этом думала, тем тяжелее становилось на душе. Аврора решила, что ей срочно необходимо проветриться. Сидеть несколько часов взаперти с подобными мыслями было невыносимо.

Платье она оставила на верёвке. Аврора и без чужих подсказок знала, что не стоило выходить в нём на улицу. Вместо этого принцесса натянула балахон, а когда стала искать обувь, то, к своему ужасу, осознала, что её туфелькам пришёл конец. Вот и нашла себе занятие. Пока Митрич на рыбалке, она сама добудет себе обувь.

С этой мыслью и вышла из комнаты. Корчмарь удивлённо посмотрел на девочку и наверняка хотел что-то сказать, но Аврора прошла мимо и с силой захлопнула за собой дверь. Несколько воронов тут же слетели с крыши, и лишь один, особенно толстый, остался на месте, удивлённо уставившись на нарушителя спокойствия.

– Что смотришь? – крикнула ему Аврора.

Однако ворон по-прежнему не шевелился, удивлённо наклонив голову набок. Едва принцесса сделала шаг, её босая нога тут же поскользнулась на куске сырой земли. Лишь в последний момент она успела выставить руку, что помогло не скатиться в лужу. Однако балахон всё же запачкала. Равно как и руку, которую вытерла о чистый его край. В этот момент ворон весело гаркнул и улетел.

– Замечательно! – проворчала она и осмотрелась.

Бегающие вокруг дети были одеты в самое настоящее рваньё, что не мешало им беззаботно рассекать по лужам и смеяться. Аврора так и не поняла, что именно их веселило, и пошла дальше. Она быстро выяснила, где найти сапожника, и направилась к нему. Дверь открыл старик с густой седой бородой.

– Добрый день. Мне сказали, что здесь я могу найти обувного мастера, – сказала Аврора вежливо.

– Эво как плетёшь, – удивился бородатый старик. – И чегой-то ты сюда пожаловала? Раньше-то я тебя тут не видел. Как звать?

– Авро… – начала было Аврора, но тут же остановилась. – Аня, меня зовут Аня.

Старик пристально посмотрел на неё, но оговорку не прокомментировал. Девочка хотела перейти к делу, но замерла: из-за его спины доносился настолько вкусный аромат свежеприготовленной еды, что у неё выступили слюнки.

– Чуешь, а? – потёр он бороду. – Телёнка вчера забили, вот сейчас картошечкой с мясом потчуемся. Так что времени на тебя нет. Говори, ежели чего срочное, а ежели не срочное, то поди вон! Не мешай телёнка поминать.

Аврора пропустила его грубость мимо ушей. Её желудок потихоньку начал есть сам себя, но принцесса быстро вспомнила о причине визита.

– Мне нужны сапоги, – уверенно сказала она. – Хорошие, кожаные.

– А у меня дочь картины писать вздумала, вот не знаю, как и быть.

Он бросил взгляд на её грязные босые ноги.

– Ежели ты сейчас без обутка, откуда у тебя вообще деньги?

– Я заплачу после обеда. Вдвойне.

Старик ещё раз оглядел её с головы до ног.

– Ну конечно, заплатишь. И не вдвойне, я ведь сразу вижу, коль деньги имеются.

– Правда? – удивилась она.

– Конечно, – шёпотом сказал он. Затем поманил её пальцем, и Аврора приблизилась. – А знаешь, что я ещё вижу?

Аврора отрицательно покачала головой.

– Лгунишек! – заорал он прямо в ухо. – Ишь, вздумала врать – деньги у неё есть! Вдвойне она заплатит! Иди отсюда, не смеши народ! – На этих словах он захлопнул дверь прямо перед её носом.

Как же в тот момент девочке хотелось сказать старику, кто она на самом деле. А ещё припугнуть, что бы ему было за такое поведение на её территории. Волшебной территории. Вот только сейчас Аврора находилась среди простолюдов, поэтому неимоверным усилием воли подавила желание закатить истерику.

Решение проблемы пришло быстро, но приняла она его не сразу. Всё-таки это была её последняя связь с прошлой жизнью. Однако принцесса вскоре взяла себя в руки и постучала ещё раз. Увидев её, старик даже замахнулся, но Аврора не сдвинулась с места.

– Ты не из пугливых, верно? Чего ещё?

– Сапоги.

– Сперва покажи деньги.

– Денег нет.

Он собрался уже закрыть дверь, но Аврора сказала:

– Но есть кое-что другое.

Старик развернулся и бросил на неё оценивающий взгляд:

– Откуда у босоногой девчонки что-то ценное? Украла? Отвечай!

– Тебя это не касается. Твоя дочь… она старше меня или младше?

– Ежели младше, то немного. А чего спрашиваешь?

– А того, что у меня для твоей дочери кое-что есть. Кое-что настолько ценное, что ни у одной девочки на много километров вокруг такого нет и никогда не будет.

Аврора поняла, что старик заинтересовался.

– Ишь непростая. А ну, выкладывай, нечего секреты таить.

– Я говорю о платье. Настолько красивом, что барские дочери твоей завидовать будут. И не только барские – сама принцесса захочет в таком же ходить.

– Покажи платье, – потребовал он.

– Сперва покажи сапоги. Вдруг мне не понравятся.

– Не понравятся те, что есть, – при тебе сделаю новые. Неси платье!

Аврора развернулась и быстрым шагом пошла за платьем. Оказавшись в комнатке, она схватила его, смотала и запихнула под балахон. Не хватало ещё, чтобы другие на него пялились.

Старик по-прежнему ждал на крыльце.

– Показывай!

Аврора вытащила платье, развернула и прикинула к себе. По блеску глаз поняла, что платье пришлось старику по душе.

– Галя, подь сюды.

В считаные секунды из-за его спины вынырнула девочка такого же, как Аврора, роста, с кучей веснушек и лохматыми рыжими волосами.

– Нравится? – спросил её старик.

Вместо ответа девочка раскрыла от удивления рот.

– Нравится, – ответила за неё Аврора. – И сильно нравится. Так что парой сапог ты не обойдёшься.

– Эво как! Договор был только на сапоги.

– В таком случае платье я оставлю себе.

Она смотала платье и собралась было уйти, как девочка воскликнула:

– Папенька! Какое красивое платье! Купи его! Купи!

Аврора обернулась и посмотрела на старика. По его взгляду было понятно, что тот купит. Точнее, обменяет. Он проводил Аврору в свою мастерскую, где принцесса выбрала самые, на её взгляд, роскошные сапоги. Старик сказал, что мастерил их для дочери какой-то важной персоны. Вот только ни одна дочь даже самой важной персоны не могла быть важнее дочери собственной. Кроме сапог Аврора выпросила на выбор одно из её платьев, а напоследок и вовсе потребовала две порции со стола. Чем сильнее возмущался старик, тем сильнее его дочь просила платье.

Когда сделка состоялась, довольная собой Аврора вернулась на постоялый двор. На ней было новое платье, чистые сапоги, а на столе стояли две миски с картошкой и мясом. Аврора решила скушать одну порцию, а вторую оставила Митричу. Пусть знает, что она могла позаботиться и о себе, и о нём.

Но едва принцесса доела свою порцию, быстро поняла, что не наелась. Слишком давно она кушала последний раз, поэтому тут же принялась за вторую. В конце концов, Митрич и сам о себе позаботится. Никто не запрещал холопу кушать его вонючую рыбу.

Митрич вернулся через час. Он выглядел уставшим, но сиял, как натёртая пуговица.

– Пять окуньков вытащил. Ваше Вашество может их и не есть, а вот Евгений Андреич мою уху обожает. А чего это вы такая важная тут уселись?

– А того, что о еде я и без тебя подумала.

Аврора указала на пустые миски, которые Митрич не заметил.

– Откуда? – встревожился он.

Довольная созданным впечатлением, принцесса тут же всё выложила.

– И не жалко вам платья-то было? – поинтересовался Митрич вместо того, чтобы её похвалить.

– Новое куплю, – отмахнулась девочка.

Едва она это договорила, как подскочила на месте. Аврора бросилась к своей сумке, отчего-то оказавшейся под кроватью, и судорожно начала вытряхивать содержимое на постель. Среди выпавших вещей оказались два уменьшенных платья, альбом с Переходами, карманные часы, неполная колода карт, диадема, а также волшебные и простолюдские деньги.

– Не густо, – заметил Митрич. – Денег-то у вас, Ваше Вашество, я думал, поболее будет. А карты… нам бы с Евгением Андреичем такие пригодились, пока он без палочки. Что с вами?

Аврора уставилась перед собой невидящим взглядом.

– Мое платье… я могла его сохранить… Почему я забыла заглянуть в сумку? Месье Фрэй, мой дорогой месье Фрэй позаботился обо всём. Он знал, что пригодится в дороге, и тщательно всё сложил. Почему же я опять о нём не подумала?

– Ваш этот месье Фрэй – весьма толковый мужик, раз всё это сюда положил. Не забудьте при встрече его поблагодарить.

– Если мы вообще когда-нибудь встретимся…

– Конечно, встретитесь! – воскликнул Митрич излишне, как показалось Авроре, бодрым голосом. – Как вы помните, до Санкт-Петербурга путь не близкий. Всё это обязательно вам ещё пригодится. Вполне возможно, рано или поздно всё равно пришлось бы продать платье. И хорошо, что вы сделали это сейчас.

До обеда сидели в тишине. Митрич несколько раз пытался завести разговор, но, видя тщетность попыток, вскоре их прекратил. А ещё он часто выходил на улицу. Аврора догадалась, что холоп высматривал своего барина, который почему-то задерживался. С каждым возвращением выражение его лица становилось всё тревожнее. Аврора же не волновалась. Девочка считала, что у неё полно своих проблем, чтобы беспокоиться по поводу кого-то другого.

Однако, когда наступил вечер, маленькая искорка волнения зажглась в её груди. Аврора не хотела, чтобы из неё вспыхнуло пламя, поэтому осторожно спросила Митрича:

– И часто он так себя ведёт?

– Никогда. Евгений Андреич – человек слова. Обещал вернуться – значит, вернётся.

– А что, если его схватили? – ей бы стоило успокоить Митрича, вот только искорка внутри предательски разгоралась. – Вдруг он нас выдаст?!

– Об этом можете не беспокоиться. Быстрее ад замёрзнет, чем Евгений Андреич меня предаст. Если он обещал помочь, то сделает всё возможное.

– Вы слишком в нём уверены, – отмахнулась принцесса и подошла к окну.

– Потому что я знаю его лучше, чем кто бы то ни было.

Аврора хотела возразить, но вместо этого разглядывала на улице фигурки детей, которых становилось всё меньше. Вернувшиеся с поля взрослые разбирали своих чад по домам. Одна из фигурок привлекла её внимание.

– А на мне оно смотрелось лучше, – проговорила она.

– О чём это вы?

– О платье, – пояснила принцесса. – Та девочка, дочь сапожника. Вон, бегает. И уже где-то испачкалась.

Неожиданно Митрич встревожился.

– Отойдите от окна!

– Почему?

– Ваше платье… Наверняка те, кто вас ищет, знают, в чём вы были!

– Но ведь платье уже не у меня, – едва Аврора это сказала, как до неё постепенно стал доходить ужас происходящего. – Что же я над…

Принцесса не договорила. В окне она заметила, как к дочери сапожника подошли какие-то два силуэта.

– Они меня нашли! – воскликнула Аврора. – Они уже здесь!

– Нужно уходить, – хладнокровно подытожил Митрич.

Дважды ему повторять не пришлось. Аврора быстро скинула вещи обратно в сумку, оставив в руках волшебную палочку. Она не была отличной дуэлянткой, но паре-тройке подходящих заклинаний брат всё-таки её обучил. Накинув балахон, девочка выскользнула из комнаты вслед за Митричем, который разведывал территорию. Не обнаружив ничего подозрительного, он поманил её за собой. Аврора инстинктивно схватила его за руку. Так они вышли на улицу и нырнули за угол.

– Что нам делать? – зашептала она дрожащим голосом.

Митрич не отвечал, усиленно размышляя. Тогда принцесса аккуратно выглянула из-за угла и в ужасе отшатнулась. В нескольких метрах от неё два тёмных силуэта зашли на постоялый двор, который они покинули считаные секунды назад. Сейчас корчмарь расскажет, что они только что ушли. Темнота приближающейся ночи, конечно, прятала их в своих объятиях, но не укрывала полностью.

Вдруг в нескольких метрах от них раздалось лошадиное ржание. Аврора устремила взгляд на Митрича. По его глазам поняла, что тот думал о том же, о чём и она. Они подскочили на месте, будто две пробки одновременно вылетели из бутылок, и, держась за руки, побежали к лошадям.

Три кобылы спокойно ели сено, пока в сарае не появились они. Лошади, будто почувствовав настроение незваных гостей, взволнованно заржали.

– Вы умеете ездить на лошади? – бросил Митрич.

– Немного. Но мне нужно седло.

– Нет времени! Поедем вместе.

Митрич кинулся распахивать ворота, когда позади девочка услышала незнакомый голос:

– Ваше Магичество, вам лучше пройти с нами.

Внутри у Авроры всё похолодело, и она не спеша приготовила палочку. Митрич и вовсе замер, открыв ворота не до конца.

– Не извольте шутить, – добавил второй человек. Аврора сделала вывод, что перед ней настоящий мастер в причинении боли, потому как его палочка светилась красным.

Оба солдата вышли из тени, и в их одеждах принцесса узнала очертания красных мундиров Андреевского полка. Того самого, который занимался охотой на тёмных волшебников. Вот только себя она к таким не относила.

– Отложите палочку и идите с нами. Нам надлежит доставить вас к принцу живой и здоровой.

– Я никуда не пойду, – отрезала девочка. Однако решимости в её голосе было куда больше, чем в теле.

– Боюсь, никто уже не спрашивает вашего мнения.

Даже если бы Аврора обезоружила одного из преследователей, второй непременно расправился бы с ней. О Митриче как боевой единице она даже не думала. Тот не имел волшебной палочки и был в этом бою абсолютно бесполезен.

Внезапно ей в голову пришла мысль. Идиотская, но в самый раз для такой ситуации. Аврора быстро перевела палочку с груди одного из преследователей на лошадь и крикнула:

– Сати!

Заклинание щекотки попало в самую цель. Лошадь громко заржала, встала на дыбы и заехала копытом прямо в лоб одному из солдат. Тот пролетел пару метров до ближайшей стены и безвольно сполз вниз. Второго преследователя ржущая лошадь отгородила корпусом. Впрочем, долго так продолжаться не могло.

Аврора бросила взгляд на Митрича, который лишь тогда вышел из оцепенения. В несколько шагов он добежал до свободной кобылы, помог Авроре на неё взобраться и спешно вывел из сарая. Затем ловко запрыгнул позади принцессы, словно отгородив от преследователей, и погнал лошадь вперёд.

К удивлению, из сарая не доносилось никаких проклятий. Девочка сделала вывод, что второй солдат тоже получил лошадиным копытом. Усмехнувшись, она хотела уже облегчённо выдохнуть, как в метре от них взорвалась земля. Лошадь дёрнулась, и Аврора непременно бы свалилась, если бы не Митрич, вцепившийся в них обеих мёртвой хваткой. Он подгонял лошадь со всех сил.

Аврора обернулась. Преследователь отставал на считаные метры, постепенно сокращая расстояние. Палочка его была направлена в их сторону, и из неё без перерыва вылетали заклинания. То, что ни одно не достигло адресата, можно было считать высшей формой везения. Аврора пробовала наводить защитные чары, но на трясущейся лошади это было просто невозможно. К тому же она была уверена, что те не выдержат напор солдата Андреевского полка.

После одного из его заклинаний Митрич как-то странно дёрнулся на месте. Аврора бросила на своего спасителя испуганный взгляд, но тот продолжал напряжённо выискивать дорогу в окутывающих их сумерках.

Они с неимоверной скоростью приближались к лесу. Аврора понимала, что скакать на такой скорости среди деревьев невозможно. Придётся спешиться, а тренированный и готовый к любым препятствиям солдат непременно одержит верх в поединке. К тому же позади преследователя она высмотрела небольшую точку, приближавшуюся к ним с огромной скоростью. Значит, второй пришёл в себя слишком быстро.

До леса оставалось не больше двадцати метров, но Митрич не сбавлял скорость, как и человек позади. Аврора обернулась к нему, и когда тот уже собрался выкрикнуть очередное заклинание, прогремела:

– Атакар!

Человека сбило с лошади будто пушечным ядром. Но не успела она порадоваться попаданию, как их лошадь резко затормозила, и они вылетели из седла. Замерев ненадолго в воздухе, Аврора вскоре обрушилась на землю, сделав несколько оборотов при приземлении. К счастью, никакого хруста принцесса не услышала и сделала вывод, что кости целы. Хотя назвать посадку мягкой язык не поворачивался.

Аврора тут же вскочила с места, напоминая себе про второго преследователя. Тот остановился и в данный момент не спеша помогал другому подняться. Очевидно, он видел падение преследуемых и был уверен, что они с Митричем никуда не денутся. Митрич!

Аврора осмотрелась по сторонам. Тот лежал в нескольких метрах от неё, не шевелясь.

– Митрич! Ты в порядке?!

Она подбежала к нему и опустилась на колени.

– Митрич! Митрич! – Девочка обхватила его тело, пытаясь развернуть. Взъерошенные волосы лезли в глаза, и Аврора хотела смахнуть их правой рукой, но заметила на ней кровь. Сама она ран не чувствовала и сделала вывод, что кровь не её. С удвоенной силой принцесса возобновила попытки перевернуть спасителя, и вскоре у неё получилось.

– Как ты? – встревоженно спросила она.

– Всё в порядке, – попытался успокоить её Митрич. Вот только сильно ослабевший голос его выдавал.

– Нам нужно идти! – напомнила она. Обернувшись, Аврора увидела, как преследователи пустили лошадей в их сторону неспешным галопом. Очевидно, те уже не видели в них угрозы.

– Вставайте! Нам нужно идти, – дрожащим голосом повторила девочка. – Меня вот-вот поймают!

Аврора, конечно, могла бросить его здесь и убежать одна, вот только тогда окажется с окружающим миром один на один. Даже если скроется от преследователей, что делать дальше? Окажись Аврора в какой-нибудь простолюдской деревушке, то непременно выдаст себя незнанием их порядков. То ли дело Митрич, который собаку съел на общении с этими простолюдами и прекрасно знал, как и что у них устроено.

Так что, поразмыслив ещё немного, принцесса решила, что холоп нужен ей, чтобы выбраться из этой передряги. Именно поэтому Аврора, собрав все силы, помогла Митричу подняться. Тот опёрся на девочку, и, спотыкаясь, оба двинулись в сторону леса.

Она выбилась из сил через считаные секунды. Митрич постоянно спотыкался о древесные корни и кочки. Пару раз даже чуть не упал, и лишь её поддержка позволяла устоять.

– Бросьте, Ваше Магичество! – раздался крик позади неё. – Вам от нас не уйти.

– Вернитесь, и мы поможем вашему защитнику!

– Не слушайте их, – едва выдавил из себя Митрич. – Оставьте меня и бегите вперёд.

Принцесса нерешительно топталась на месте. В конце концов, двигаться без него было бы гораздо быстрее. Вот только ей по-прежнему не давала покоя мысль, что долго без него она не протянет.

– Ну же! – из последних сил взмолился Митрич.

– Ну уж нет, – отрезала она. – Мы выберемся вместе.

Закусив губу, принцесса продолжила движение. Деревья становились друг к другу всё плотнее, и вечерний воздух быстро окрасился в тёмные цвета. Она подумывала выпустить заклинание света, но всякий раз отказывалась от этой идеи. Осветив себе путь, они тут же обнаружат себя перед преследователями, поэтому шли в темноте.

Митрич опирался на неё всё сильнее и сильнее. Аврора буквально чувствовала, как последние силы покидают его. Вот только он даже взглядом не давал ей этого понять. Что ж, если терпел он, потерпит и она.

Но спустя несколько минут они уткнулись в дерево, и Митрич сполз по стволу. Как бы девочка ни пыталась его поднять, ничего не выходило. Последние силы он оставил позади.

– Ну же, Митрич, нам нужно идти. Солдаты вот-вот меня догонят. Поднимайся!

Она сделала несколько безуспешных попыток поднять Митрича, но тот даже не двинулся с места.

– Я больше не могу, – в конце концов сказал он.

Аврора без сил рухнула рядом.

В нескольких шагах от себя она заметила два шарика света, обшаривающих поверхность леса. Девочка прикинула, что до встречи им осталось не больше десяти секунд.

Шаги солдат становились всё ближе. Те громко переговаривались между собой, явно уверенные в успехе. Аврора приготовила волшебную палочку – без боя сдаваться не собиралась.

Когда шаги были уже совсем близко, она открыла глаза. Внезапно к двум огонькам солдат присоединился ещё один. Он светил гораздо ярче. Странно. Она насчитала всего двоих преследователей. Присмотревшись к огоньку, Аврора отметила, что он вёл себя необычно. Если те два летели спокойно и светили ровным светом, то этот как-то дрожал, и свечение его становилось то ярче, то бледнее.

Вскоре он подлетел к девочке и завис в воздухе. Его свечение было настолько ярким, что Аврора прикрыла глаза рукой. Голоса солдат раздавались практически в метре от них. Она собралась было встать с поднятыми руками, вот только что-то её смутило.

Казалось, преследователи их даже не замечали. А ведь прямо сейчас вокруг было светло, как летним днём. Абсолютно не понимая, что же происходит, девочка сидела и не шевелилась. Аврора слышала, как солдаты обошли её с разных сторон и удалились в глубь леса. Вскоре их шаги стихли. Она непонимающе посмотрела на Митрича, лицо которого также выражало крайнее удивление.

Тогда принцесса вновь обратила взор на этот огонёк, свет которого немного померк, и он как-то приветственно зажужжал. И тут у Авроры что-то щёлкнуло в голове. Она вспомнила, что этот же самый огонёк летал над ней, когда её заметили Женя и Митрич.

– Искорка? – удивилась она.

Огонёк радостно зажужжал и затрясся в воздухе. Затем уменьшился и вновь стал не больше кулачка.

– Откуда ты здесь? – спросила Аврора, словно надеялась, что Искорка ей ответит.

Вместо этого та отлетела чуть в сторону и вернулась.

– Ты хочешь, чтобы мы шли за тобой? – поинтересовалась Аврора.

Искорка моргнула, подтвердив её догадку.

– Что скажете? – спросила она Митрича.

– Скажу, что выбора у нас нет, – ответил тот. Несмотря на общую бледность, голос его немного окреп, будто Искорка поделилась и с ним частичкой своего света.

– Тогда веди нас, – провозгласила Аврора, воодушевившись. Искорка радостно дрогнула и полетела. Аврора на пару с Митричем двинулись следом.

Они шли в противоположную от солдат сторону. Первое время Аврора оборачивалась, опасаясь, что те вот-вот на них выскочат. Но ни через пять минут, ни через десять этого не произошло. Они по-прежнему были одни. Должно быть, Искорка всё рассчитала.

На миг Аврора даже задумалась, что Искорка могла служить кому-то другому, но быстро выкинула эту мысль из головы. Во-первых, Аврора не была способна объяснить, а просто чувствовала, что от этого огонька не могло исходить угрозы. А во-вторых, решила она, даже если таковая и имелась, было уже слишком поздно менять планы. Будь что будет, куда бы Искорка их ни вывела.

Вскоре послышался шум. Поначалу слабый, с каждым шагом он становился всё громче. Какое-то время Аврора гадала, куда же Искорка их ведёт, а потом вспомнила, что решила полностью довериться ей. Деревья меж тем становились всё реже, а вскоре и вовсе кончились, и путники вышли на берег реки.

Аврора помогла Митричу сесть и облегчённо выдохнула. Последние шаги она едва не несла его и рада была передохнуть. При лунном свете девочка решилась осмотреть рану. Задрала его рубаху и заметила на правом боку несколько огромных порезов, будто от медвежьей лапы.

– Да кто вообще разрешил этим головорезам использовать такое заклинание? – возмутилась она. – Оно явно под запретом!

Аврора надеялась, что Митрич её поддержит, но у него не было на это сил. Внезапно Искорка метнулась в сторону реки и вернулась, опустившись едва не возле самой раны.

– Её надо промыть, – задумчиво проговорила Аврора, и Искорка моргнула.

Аврора оторвала кусок своего платья, намочила в реке и начала обрабатывать раны. Закончив с этим, разорвала балахон, приложила к порезам чистые куски ткани и обвязала их, чтобы они надёжно держались.

– Спасибо, – еле вымолвил Митрич.

– Вам лучше не говорить, – сказала Аврора. – Поберегите силы.

Прислонив его к дереву, она отошла к реке, смыла кровь и умылась сама. Что же делать дальше? Возвращаться нельзя: их непременно схватят. К тому же Аврора не была уверена, что у Митрича хватит сил на обратный путь. О том, чтобы переплыть реку, и речи быть не могло. Девочка стояла так несколько минут, пока решение само не замаячило на горизонте.

В сотне метров от себя она заметила небольшую точку, которая стала увеличиваться, пока не превратилась в лодку, управляемую одним человеком. Недолго думая, Аврора замахала ему. Тот сперва не обращал внимания, пока принцесса не закричала. Увидев встревоженно залетавшую вокруг Искорку, она тут же схватилась за рот. Если крик привлёк рыбака, вполне возможно, его могли услышать и их преследователи.

– Чего кричишь? – спросил мужчина чуть младше Митрича, подплывая к ней.

– Тысяча приветствий, – поздоровалась Аврора, решив, что этот человек из волшебного сообщества. Дело в том, что всё это время вокруг неё нарезала круги Искорка. А раз незнакомец не удивился, заметив это необычное существо, значит, не в первый раз видел волшебное создание. Однако вместо «не меньше и вам» тот озадаченно ответил:

– Ты чего так странно говоришь?

Аврора перевела изумлённый взгляд с Искорки на человека. Неужели он её не видел?

– А вы никого здесь не видите? – осторожно спросила она.

– Никого, кроме маленькой девочки, которая поздновато загуляла. Где твои родители?

Не зная, что ответить, Аврора указала на Митрича.

– Он ранен, и ему нужна помощь.

– Что с ним случилось? – насторожился мужчина.

Аврора напряжённо смотрела на раненого Митрича, пока ответ сам не пришёл ей в голову.

– На него напал медведь, – сказала принцесса, поражаясь собственной находчивости. – Я промыла рану, но этого мало. Нужен доктор.

К счастью, больше объяснять не понадобилось. Незнакомец тут же выскочил из лодки и подбежал к Митричу. Осмотрев рану, он сделал вывод:

– И впрямь без доктора не обойтись. Идти можете?

Митрич слабо кивнул. Мужчина помог ему подняться.

– Откуда вы родом и как вас зовут? – спросил незнакомец.

– Меня зовут Аня, а его… – тут она замешкалась. Не могло ведь «Митрич» быть именем.

– Архип, – представился Митрич. Он попытался ещё что-то сказать, но закашлялся.

Аврора догадалась, что Митрич и так держался из последних сил. Пришла пора брать ситуацию в свои руки.

– Мы родом из Ольвинки. Нашу деревню спалили, а мы с…

– Отцом? – подсказал мужчина. Наверняка он подумал, что девочка до сих пор находилась в состоянии шока, раз не могла вспомнить, кем ей приходился Митрич.

– Да, с отцом еле сбежали. Но не волнуйтесь, за ночлег заплатить сможем.

– Да как же я могу с вас деньги брать? Сперва поджог, затем медведь. Ну уж нет, не дело это в чужой беде выгоду искать. Меня Прохором звать. Я на ночную рыбалку собрался, да вот, видно, отложить придётся. Залезайте в лодку. Так и быть, довезу до своей деревни. Перевяжем рану, доктора найдём, а там видно будет.

Долго упрашивать не пришлось. Аврора согласно закивала, и Прохор помог Митричу забраться в лодку. Искорка меж тем неустанно летала вокруг, но их новый знакомый её не замечал.

– Спасибо, – прошептала ей Аврора, и Искорка моргнула светом.

– Пожалуйста, – ответил Прохор, решивший, что благодарность адресована ему. Это было недалеко от истины. Если бы не он, Аврора так и осталась бы сидеть возле раненого Митрича, который своей спиной заслонил её от ужасного заклинания и тем самым опять спас ей жизнь. Уже второй раз за два дня. Он рисковал своей жизнью ради неё – девочки, которую видел впервые в жизни. Странный он, Аврора бы никогда так не поступила.

– Плыть часа два, – сказал Прохор, работая веслами. – Не волнуйтесь, поможем мы вашему отцу. Он мужик крепкий, а таких медведи не берут.

Аврора благодарно кивнула. Она подсела к Митричу, и тот положил голову ей на колени. Аврора не стала её убирать. Всё-таки она перед ним в долгу. К тому же на деревянной лавке его голове наверняка было неудобно.

Прохор усиленно работал вёслами. Спустя время вдалеке замелькали чёрные тени покосившихся зданий. Деревенька называлась Озерки и состояла из нескольких крестьянских домиков и барской усадьбы, силуэт которой монументально возвышался на холме в сотне метров от берега.

В слабом лунном свете дорогу можно было разглядеть с трудом. К счастью, Прохор знал местность наизусть, поэтому помог выбраться из лодки Митричу и уверенно пошёл с ним в сторону одного из домов. Искорка неожиданно быстро залетала вокруг Авроры, а затем так же неожиданно устремилась в сторону леса. Аврора инстинктивно махнула ей рукой, а когда Прохор бросил на неё удивлённый взгляд, сделала вид, что отмахивалась от комаров.

– Ждите здесь, – сказал он перед входом. – Надо жену предупредить. Она у меня… строгая.

Аврора молча кивнула и подхватила Митрича вместо него.

– Зря вы, Ваше Вашество, в лесу меня не бросили, – сказал Митрич, когда Прохор скрылся в доме. – Ничего бы те солдаты со мной не сделали.

– Если бы они ничего с вами не сделали, вы бы вряд ли сейчас были живы, – ответила она и замолчала.

Ситуация становилась неловкой, и Митрич, чтобы немного разрядить обстановку, посмотрел на рану и заметил:

– И впрямь будто медведь напал. Хорошо вы с ним придумали и с деревней…

Митрич закашлялся, и Аврора жестом попросила его не говорить. К тому же до неё вдруг стал доноситься разговор на повышенных тонах изнутри дома. Точнее, это был спор громким шёпотом. Аврора сделала вывод, что жена Прохора не очень обрадовалась внезапным гостям.

– Заходите, – пригласил их Прохор через несколько минут. Лицо его было хмурым.

Аврора помогла Митричу зайти и усадила его на единственную в доме лавку. Обстановка внутри оказалась не просто бедной, а нищей. В слабом свете Аврора разглядела почерневшие от копоти стены. Из мебели, кроме лавки, были лишь стол с сундуком, а вместо деревянного пола и вовсе лежала накрытая ткаными половиками солома.

– Не барский дом, хвастать нечем, – проскрипел неприятный женский голос. Его обладательница была не стара, но уже крючковата и сморщена. Её маленькие чёрные глаза недобро поблескивали и перебегали с Авроры на Митрича.

– Я обещал помочь, – ответил ей Прохор, из голоса которого вдруг пропала прежняя прыть, и он будто извинялся.

– А меня зачем в это втянул? Кто я им, чтобы помогать? Нам бы самим кто помог, дурья твоя башка!

Аврора ещё никогда не встречала людей, которые бы говорили про неё в её присутствии. Ещё и с такой недоброжелательностью.

– Скоту до сих пор солому с крыши берём… Опять зимой телята будут с нами жить… Но тебе-то куда до моих дум? Тебе лишь бы другим помочь…

Женщина продолжала свою тираду, в то время как Аврора надеялась, что за них вступится Прохор. Однако тот сжался, словно изюм, и боялся сказать хоть слово.

– Мы можем заплатить, – выпалила Аврора, когда ей надоело слушать это брюзжание. Едва договорила, то сразу поняла, что с этого и надо было начинать. Хозяйка вмиг замолчала, а глаза её оценивающе забегали по Авроре, остановившись на сапогах. Видимо, те убедили её, что у полуночных гостей деньги имелись.

– А чего же не помочь, раз люди в беду попали? – заговорила хозяйка уже более мягким голосом. – Что ж ты стоишь, Прохор? Не видишь, что ли, человек ранен?

Прохор молча повиновался и тут же отогнул один из половиков, под которым обнаружилась яма. Он вытащил бутылку и протянул жене, которая сразу же занялась Митричем. Женщина обработала рану жидкостью из бутылки и сменила повязку, пожертвовав одну из своих тряпок. Митрич был не в силах говорить, поэтому принимал помощь молча. Как только женщина закончила, его уложили на лавку, и Аврора накрыла его остатками своего балахона.

– Спасибо, – прошептала Аврора.

– Было бы за что, – ответила хозяйка. Её муж в это время собрался было лечь на печку, как она одёрнула его: – А ты куда? Обещал рыбу – вот иди и лови.

Тот хотел что-то возразить, но вместо этого проглотил ртом воздух, будто сам был рыбой, и молча поплёлся на улицу. Аврора хотела отправиться следом, но хозяйка остановила её.

– Сам справится, не маленький. Меня Фёклой звать.

– А меня зовут Аня.

– Ложись спать, Аня. Можно ко мне на печку, муж всё равно раньше утра не вернётся.

Аврора отрицательно качнула головой. Фёкла как-то странно посмотрела на неё, а затем пожала плечами и полезла на печь. Аврора присела возле Митрича, опершись головой о его колено.

– Лучину погаси, – крякнула хозяйка.

Аврора понятия не имела, что называется лучиной, но предположила, что речь о горящей щепке. Она дунула на слабый огонёк, и тот сразу погас. На девочку тут же обрушилась абсолютная темнота, и даже в окне было невозможно разглядеть ни одной звезды. А ведь август знаменит своими звездопадами.

Ваня

Последние дни перед отъездом проходили в суматохе. В основном из-за Вани, потому что ему нужно было купить одежду, которую мадам Барено посчитала бы «приличной». Поэтому за пару дней до отъезда Ваня вместе с ней отправился в центр Светлограда в одну из одёжных лавок. Но едва они зашли внутрь, как через стеклянную витрину мадам Барено заметила какую-то свою знакомую и, дав хозяйке лавки нужные указания, оставила Ваню с ней наедине.

– Ну, мальчик, что хочешь померить? – спросила его кругленькая продавщица с большим румяным лицом.

– Не знаю, – скромно ответил Ваня.

– Ваша матушка дала довольно нечёткие указания. Откуда я знаю, что она имеет в виду под «оденьте его во что-нибудь приличное»?

– Она мне не ма… – но Ване не дали договорить.

– Быть может, она имела в виду кафтан с камзолом и кюлотами?

Ваня пожал плечами.

– А из какого материала? Бархата, шёлка или атласа? Нужна ли вышивка? А как отделать манжеты с воротником?

Мальчик вновь пожал плечами.

– «Что-нибудь приличное», – проворчала торговка. – Это может быть всё что угодно.

– Я думаю, она имела в виду простую рубаху, не дырявую.

– Да кто же в здравом уме будет продавать в своей лавке дырявую одежду? – возмутилась она. – Ладно, ступай к зеркалу. Сейчас что-нибудь подберём.

Ваня подошёл, куда ему и указали, начал снимать рубаху, но торговка его остановила:

– Чего это ты делаешь?

– А как ещё я буду мерить одежду? – удивился Ваня.

– А кто сказал, что её будешь мерить ты? – женщина кивнула в сторону зеркала, и Ваня едва не ахнул. Он смотрел на своё отражение, которое его совсем не замечало. Вместо этого оно уставилось на торговку и ожидало её команды.

– Давай попробуем что-нибудь в английском стиле.

Ванино отражение молча кивнуло ей, сделало шаг вбок и пропало из зеркала. Появилось оно там спустя несколько секунд, одетое совсем не так, как Ваня.

– Настоящий лондонский денди, – констатировала женщина. – Серый шерстяной фрак с воротником фатерморд, клетчатые панталоны с белоснежной рубашкой и, конечно же, галстук.

Когда торговка говорила все эти непонятные слова, Ванино отражение крутилось перед ним в зеркале и указывало на все эти вещи, хотя сам он стоял на месте как вкопанный.

– Ну как? – спросила она уже самого Ваню. – Нравится?

Мальчик вытаращил глаза. Если бы он в таком виде показался перед Петькой и Филатом, они бы его засмеяли.

– Думаю, мне нужно что-нибудь попроще, – неуверенно проговорил он.

– Я всё поняла. – Затем обратилась к Ваниному отражению: – Попробуем быть похожими на французского аристократа.

Его отражение понятливо кивнуло и скрылось из виду. Однако новый наряд Ване тоже показался слишком пышным, и он попросил что-нибудь другое.

Так продолжалось несколько минут, в течение которых мальчик под разными предлогами отказывался от предлагаемых нарядов.

– Мда, юноша, вам весьма сложно угодить, – ворчливо заметила торговка.

Ваня виновато посмотрел в пол.

– Что это здесь п‘гоисходит? – спросила внезапно вернувшаяся мадам Барено.

– Ваш мальчик слишком капризен. Мы перемерили уже десяток нарядов, но ему ничего не нравится.

– Вы пе‘геме‘гили? Тогда почему он в той же одежде, в кото‘гой был двадцать минут назад?

Тут она бросила взгляд на зеркало, в котором Ванино отражение было одето в чёрную строгую одежду с высоченным цилиндром.

– Это что – зе‘гкальная магия? – удивилась она. – Вы ‘газве не знаете, что она под зап‘гетом?

– Бросьте, милостивая государыня, кто же об этом узнает?

– Во всей Ев‘гопе зап‘гещено её использовать, а вы на‘гушаете закон неподалёку от самого импе‘гато‘гского дво‘гца.

– Это сильно сокращает время примерки. К тому же так все образцы остаются новыми, раз к ним никто по-настоящему не прикасается.

– Вы немедленно должны избавиться от этого зе‘гкала! – упрямо продолжала мадам Барено.

– Помилуйте, госпожа, никто прежде не жаловался…

– Законы созданы для того, чтобы их соблюдать.

– Но…

– Или я буду вынуждена доложить на вас.

На этих словах хозяйка лавки бросила испуганный взгляд через стеклянную витрину на проходивших мимо стражников.

– А лучше мы поступим так, – сказала мадам Барено и направила волшебную палочку в сторону зеркала, которое тут же уменьшилось до крохотных размеров, а затем и вовсе превратилось в огромную серебряную каплю. Мадам Барено направила её в сторону ведра, куда она с гулким звуком упала. Затем положила на стол несколько монет. – Купите себе новое зе‘гкало и даже не думайте его зача‘говывать. Я неп‘геменно доложу моему д‘гугу в Уп‘гавление магической безопасности, чтобы он взял вашу лавку на заметку. Идём, юный Ваня, купим тебе одежду в д‘гугом месте.

Ваня озадаченно посмотрел на ошарашенную торговку, кивнул ей и направился к выходу.

– Глупая эгоистка! – воскликнула мадам Барено, когда они отошли от лавки на порядочное расстояние. – Как она может так неосто‘гожно себя вести. Во Ф‘ганции ей бы давно уже выписали такой шт‘гаф, что она побоялась бы сама смот‘геться в зе‘гкало.

– Почему эта магия запрещена? – спросил Ваня, когда мадам Барено немного успокоилась.

– Этому зап‘гету не одна сотня лет. Я пыталась в этом ‘газоб‘гаться, но все пе‘гвоисточники… В общем, сотни лет назад магическое сообщество пе‘геживало тёмные в‘гемена. Злые волшебники, не стесняясь, убивали п‘гостолюдов. А тех, кто пытался им помешать, п‘гедавали собственные от‘гажения. Когда зло было пове‘гжено, на зе‘гкальную магию был наложен зап‘гет. Волшебники испугались, что тёмные от‘гажения могут ве‘гнуться. И такие дамы, как эта… эта… эта то‘гговка своим поведением могут их сп‘говоци‘говать.

В итоге мадам Барено отвела Ваню в другую лавку и там купила ему несколько рубах, брюки и две пары башмаков. И впервые в жизни одежда была его размера, потому что в приюте приходилось её постоянно за кем-то донашивать.

Но на рассказе мадам Барено о зеркальной магии уроки о волшебном сообществе для Вани не закончились. За последнее время мальчику столько всего рассказали об этом мире, что он буквально чувствовал, как голова разбухла от новых знаний. Он узнал, что в России было четыре больших города и несколько деревень для волшебников. В основном они находились возле Переходов, с помощью которых волшебники путешествовали. Именно таким способом кто-то привёз сюда и Ваню.

У волшебников тоже имелись лавки, театры, кабинеты докторов и парикмахерские. На самом деле жизнь в волшебном городе не сильно отличалась от жизни в их селе. Одни люди каждый день работали в поле: сеяли, косили, собирали. Другие шили одежду, отливали кастрюли, запекали хлеб. Даже обедая, они сами подносили ложку ко рту, а не приказывали той парить в воздухе. Мадам Барено объяснила, что у них считалось дурным тоном использовать волшебство там, где можно обойтись и без него.

Для колдовства использовали волшебные палочки. Чем больше у волшебника денег, тем больше в ней содержание самоцвета и тем магия сильнее. Признаком высокого положения считались палочки, полностью состоящие из самоцвета. К тому же в руках волшебников они светились – каждый цвет соответствовал определённому виду магии, которую волшебник чаще всего использовал. Ваня даже выучил небольшой стишок про эти цвета, которому его научила мадам Барено:

Синий – вода, зелёный – защита,

Оранжевый – это огонь,

С жёлтым – магия света развита,

Для мысли – цвет золотой.

Коричневым цветом —

С землёю колдуют,

А фиолетом —

Предметы чаруют.

Цвет голубой

Их вверх поднимает,

А серебристый —

Людей исцеляет.

Два цвета с изъяном

Есть на десерт:

От красного – раны,

От чёрного – смерть.

Именно поэтому тёмные волшебники не спешили хвататься за палочки в обществе других людей, чтобы не выдать цвет. Попросить показать цвет палочки также считалось невежливым, потому что даже некоторые хорошие волшебники не хотели объяснять происхождение своего цвета. Мол, это их дело и точка. Тогда Ваня предложил выловить тёмных волшебников, заставив всех показывать свои палочки. На что мадам Барено ответила, что при убийстве для защиты, например, от волков, цвет тоже темнел. И вообще почти у всех палочки были сероватыми, потому как большинство использовало разные заклинания. А ещё мальчик узнал, что не все из людей, живущих в городах для волшебников, умели колдовать.

– В Светлограде и подобных ему городах в основном живут чувствительные к магии люди, – пояснил Андрей Петрович.

– В основном? – переспросил Ваня.

– Большинство местных жителей чувствуют магию вокруг, но использовать её не могут.

– Почему?

– Во-первых, в нашей стране магии обучают не всех, кто способен колдовать. Школ мало, и для обучения нужны либо деньги, либо положение. Я много раз призывал создать больше школ магии, но… Так что вокруг полным-полно людей, которые могли бы стать выдающимися чародеями, но со временем их дар из неогранённого алмаза превратился в обыкновенную стекляшку.

Ваня кивнул.

– Ну а во-вторых, – продолжал Андрей Петрович, – даже в семьях волшебников не всегда рождаются дети, умеющие колдовать. И что им делать – уезжать отсюда? Покидать дом, семью, друзей и любимых? Они остаются здесь и, когда вырастают, находят работу, не требующую волшебства. Конечно, среди них находятся и те, кто не может с этим смириться.

– И что с ними происходит?

– Таким людям помогают поселиться у простолюдов, кое-кому исправляют воспоминания. Так что некоторые даже не догадываются, что когда-то жили среди волшебников.

– И сколько же среди всего населения волшебных городов людей, которые носят волшебную палочку и умеют колдовать?

– Каждый пятый.

– Так мало?!

– Увы. В моменты сильных эмоций волшебство выходит и у тех, кто ему не обучался. Но это неконтролируемая магия и оттого очень опасная. Поэтому я и настаиваю на том, чтобы помогать развивать дар тем, у кого он имеется, а не бросать человека наедине с собой. Находятся и те, кто пытается обучиться волшебству самостоятельно, в домашних условиях. Но это очень опасно.

– Но почему так происходит? – не унимался Ваня. – Почему вообще люди могут колдовать?

– А почему рыбы умеют плавать, а птицы летать? Такими нас создала природа.

– Но то, что не всех людей учат колдовать… Это как-то жестоко. Как быть птицей и не уметь летать.

– Согласен. Но, поверишь ты или нет, в мире есть и такие птицы. Не думаю, что они из-за этого несчастливы.

– Но ведь и тех, кто умеет колдовать, и тех, кто не умеет, вы всё равно называете волшебниками.

– Птиц, которые не летают, также называют птицами.

Когда позже Ваня мысленно вернулся к этому разговору, то решил, что никогда в жизни не согласился бы забыть увиденное. Гораздо приятней жить с мыслью о том, что волшебство случается.

При подготовке к переезду мальчик старался всячески помогать Андрею Петровичу и мадам Барено, пока те были заняты подготовкой к учебному году. Ваня прибирался, готовил и таскал тяжёлые вещи, хотя мадам Барено и настаивала, что может обойтись волшебством.

Андрей Петрович являлся преподавателем науки зелий и трав, поэтому ему нужно было купить множество необычных ингредиентов, котлов и склянок для уроков. А мадам Барено преподавала зачарование и французский, поэтому в дополнительных покупках не нуждалась и с удовольствием составляла супругу компанию.

Выяснилось, что оба они были какими-то чрезвычайно видными людьми в научном сообществе, отчего множество волшебников хотели увидеть их до отъезда. Так что супруги постоянно ходили к кому-то в гости, а Ваня всё свободное время гулял по городу или бегал на улице с малюнами.

Малюнами называли тех бирюзовых монстров, которые так напугали его в первый день. На деле они оказались самыми милыми существами в мире. Первое время Ваня даже с трудом подавлял в себе желание подбежать к кому-нибудь из них и начать обнимать. А вот другие дети совершенно не стеснялись это делать. Впрочем, малюны были совсем не против.

Они жили в отдельном квартале Светлограда в причудливых невысоких домиках. Как-то вечером у Вани буквально отваливались ноги, потому что он пробегал с малюнами по их кварталу целый день. Мальчик вдруг вспомнил про тот случай на рынке, когда один из них наклонил голову перед торговцем и тот что-то ему продал, а потом разозлился сам на себя. Он рассказал об этом мадам Барено, которая лишь рассмеялась.

– Ах, малюны… Вечные дети. А ведь каждому не один десяток лет.

– Не может быть! – воскликнул Ваня.

– Пове‘гь, юный Ваня, это п‘гавда. А то‘гговец злился потому, что, когда малюны наклоняют голову набок, им невозможно отказать. Как-то ‘газ я пошла в булочную, но тут ко мне подбежал один из них, и я даже глазом не мо‘гнула, как купила ему и всем его д‘гузьям по мо‘гоженому. Власти всё хотят зап‘гетить им так делать, но всякий, кто пытается объяснить малюнам смысл зап‘гета, уходит от них со счастливыми глазами и пустыми ка‘гманами.

Так что всё свободное время Ваня проводил в их компании. Малюны постоянно во что-то играли, где-то бегали и лазали. Их силы никогда не заканчивались. Казалось, существа могли так бегать весь день и всю ночь, а потом ещё столько же. Человеческий язык они понимали и говорили на нём, а вот Ваня понимал их не всегда. Они постоянно тараторили, иногда повторяя слова по два раза.

– Ваня-Ваня, сегодня мы будем всех щекотать-щекотать, – сказал тот, которого звали Весёлкин.

– Но я не хочу-хочу никого щекотать. Я хочу-хочу брызгать всех из фонтана-фонтана, – ответил ему Хотелкин.

– Может быть, просто поиграем в прятки-прятки? – предложил Тихонькин.

Ване как новому члену их шайки было предложено право выбора. Он долго не думал, и в итоге они поиграли во всё, что прежде предложили. С ними было так весело, что Ваня каждый раз возвращался домой с неохотой. Лишь строгий взгляд Андрея Петровича, на которого в кошачьем облике чары малюнов не действовали, напоминал, что пора закругляться.

– Выезжаем завтра, – сказал Андрей Петрович, когда в один из вечеров они вернулись домой. – Можно было бы долететь, но у нас столько вещей…

– Долететь? – удивился Ваня. – А на чём волшебники летают?

– Ты разве ни разу… Ах, ну да: над Светлоградом полёты запрещены. Как же ты мог это увидеть. Как-нибудь я обязательно тебе покажу. Ты же не боишься высоты?

Ваня отрицательно мотнул головой, вспомнив, что неплохо лазал по деревьям.

– Очень хорошо, а сейчас идём домой. – Ваня тут же захотел задать кучу вопросов про эти самые полёты, но Андрей Петрович его перебил: – Я тебе всё расскажу и покажу, но позже. Идём, Мари уже заждалась.

С трудом Ваня подавил в себе желание засыпать его вопросами, но решил, что всему своё время.

– Яков Се’ггеевич подыскал нам отличное жильё, – с такими словами их встретила радостная мадам Барено. – И как он только нашёл на нас в’гемя? Всё-таки ‘годной б’гат…

– Уверен, у них всё наладится, – ответил ей Андрей Петрович. – Учитывая, в каких отношениях они находились последнее время.

– Но она ведь его племянница!

– Мари! Не ты ли просила не говорить об этом при нашем маленьком госте?

Ваня решил, что дело его не касается, поэтому не стал вдаваться в подробности.

– П’гошу п’гощения, – извинилась мадам Барено. – Юный Ваня, для тебя, кстати, нашлась ‘габота.

– Здорово! – ответил он абсолютно искренне.

– Пока ученики на занятиях, ты будешь п’гиби’гать их комнаты, – пояснила она. – А когда они будут у себя – п’гиби’гать классы.

– Кроме того, Оранжерея лицея одна из лучших во всей Европе, – добавил Андрей Петрович. – Местный помощник, конечно, прекрасно справляется с задачей, но доверить ему сбор редких ингредиентов я не могу. Выезжаем рано утром: Яков Сергеевич обещал нам небольшую экскурсию.

На этих словах Ваня пожелал всем спокойной ночи и отправился спать. Сон долго не шёл к мальчику. Всё-таки скоро он окажется в самой настоящей школе для волшебников! Пусть даже совсем не умеет колдовать.

* * *

Андрей Петрович не шутил, когда сказал, что вставать придётся рано. Ваня даже не был уверен, спал он вообще или просто медленно моргнул, когда его разбудили. Тем не менее мальчик старался не доставлять этим добрым людям никаких проблем, поэтому живо вскочил с кровати, проглотил чай с калачом и помог погрузить вещи. Сумки были не тяжёлые, потому что всё, что только можно было, мадам Барено уменьшила до крошечных размеров. А вот с книгами ситуация обстояла иначе. Заклинания уменьшения на них не работали, поэтому пришлось стаскивать их едва не вручную. Некоторые из фолиантов достигали таких размеров, что Ваня тащил их за собой, как мешки с картошкой.

Когда всё было погружено, он первым запрыгнул в карету. Мадам Барено и Андрей Петрович немного задержались снаружи, будто прощаясь со своим домом. Точнее, с небольшой квартиркой в нём.

– Надеюсь, на новом месте мы будем счастливы больше, – тихо сказал он.

– С тобой, Анд’гэ, я буду счастлива где угодно, – ласково ответила она. – И не будем забывать п’го юного Ваню. Этот со’гванец тоже может подкинуть нам поводов для ‘гадости.

– О! У него просто не будет выбора.

Ваня притворился, что не слышал их разговора, а про себя отметил, что сделает для этого всё возможное.

Ехали недолго, но Ване непривычно было путешествовать в карете, по крайней мере, не в сундуке, поэтому он постоянно смотрел в окно. Когда мальчику надоедало это занятие, он засыпал. Когда надоедало спать, вновь устремлял взгляд на улицу. А когда хотелось есть, Ваня молчал, не смея никого тревожить такими мелкими проблемами.

Почти всю дорогу Андрей Петрович провёл за чтением на коленях у своей супруги. Та широко раскрыла книгу, и едва заметным нажатием лапы кот подавал ей знак перевернуть страницу.

Когда они предложили книгу Ване, он вежливо отказался, объяснив, что не умеет читать. Мадам Барено в ужасе воскликнула:

– Какой кошма’г! Ты неп’геменно должен научиться читать. В книгах столько всего инте’гесного!

– Не волнуйся, дорогая. Мы научим Ваню читать, если он, конечно, сам не будет против.

Ваня поспешил заверить, что не мог и мечтать об этом. Счастливая мадам Барено весело подмигнула ему и вернулась к чтению. Андрей Петрович молча перевёл взгляд с Вани, задержав его на своей супруге, а затем вновь устремил его в книгу.

Иногда они отрывались от чтения, чтобы заполнить и без того полную Ванину голову новой информацией. Так он выяснил, что Лазаревский лицей находился в небольшом поселении волшебников под названием Осенний Сад. Такое название оно получило не случайно. Дело в том, что в течение всего года там царило лишь одно время года – ранняя осень. Некоторые объясняли это слишком высокой концентрацией волшебства в одном месте. Тем более такого нестабильного, как детское. А кто-то винил во всём древние руины в нескольких сотнях метров от лицея. И именно поэтому лицеисты часто уезжали на целые недели в другие города и даже страны, чтобы не забывать про остальные времена года.

Лицеистами становились мальчики от десяти до двенадцати лет, в основном дворянского происхождения. Яков Сергеевич, директор лицея, после долгих споров убедил своего брата и, по совместительству, императора расширить приём. Поэтому последние несколько лет в лицей могли зачисляться наиболее талантливые дети из других сословий. Набор осуществлялся раз в три года, а само обучение длилось шесть лет. Таким образом, в лицее одновременно училось два класса – младшие лицеисты и старшие. В каждом примерно по двадцать человек.

Кроме самого лицея в Осеннем Саду располагались загородные дачи, которые могли себе позволить лишь самые важные и богатые люди. Ваня вскоре сам в этом убедился, когда в окне то тут, то там начали возникать роскошные особняки. Если в Светлограде дома казались ему просто красивыми и аккуратными, то здесь они буквально кричали о своей роскоши. Будто это были маленькие дворцы, а территории вокруг – собственные государства.

Ближе к центру Осеннего Сада на домах начали появляться вывески, да и сами дома стали больше походить на те, в которых жили обычные люди, а не короли. И Ваня облегчённо выдохнул: жить во дворце ему ничуть не хотелось.

На многих столбах и досках объявлений висело изображение какой-то девочки с золотыми волосами. Ваня предположил, что она была его ровесницей. Мальчик спросил о ней у мадам Барено, на что она попросила его не вникать в подробности.

Карета вскоре остановилась, и мадам Барено, выглянув в окно, приободрилась.

– Он здесь! – воскликнула она. – Вст’гечает нас лично.

– Успокойся, Мари. Он всего лишь живой человек.

– Даже во Ф’ганции ходят легенды о его п’гиключениях.

Ваню жутко заинтересовал этот человек, вызывавший такую бурю эмоций у мадам Барено. Когда он вылез из кареты, то невольно раскрыл от удивления рот.

Яркий оранжевый фрак незнакомца прекрасно сочетался с осенним антуражем вокруг, но сильно выделялся среди нарядов других волшебников, которых он видел ранее. Определённо этот человек знал себе цену и был не против продемонстрировать её другим. Он постоянно убирал назад свои золотистые волосы, которые так и норовили вернуться на прежнее место. Впрочем, эта борьба явно доставляла ему удовольствие. А по озорным огонькам во взгляде мужчины Ваня предположил, что перед ним определённо не тот человек, который любит сидеть на одном месте.

– Безумно рад вас видеть! – воскликнул он, поцеловав мадам Барено руку и поклонившись Андрею Петровичу. Женщина даже немного покраснела. Затем он перевёл взгляд на Ваню и протянул руку и ему.

– А это, должно быть, и есть наш с вами маленький большой секрет. Меня зовут Яков Сергеевич.

– Ваня.

Мальчик протянул ему руку, которую этот человек оживлённо потряс.

– Весьма рад знакомству! – провозгласил он.

– Надеюсь, мы не доставили вам больших т’гудностей нашим маленьким гостем? – осторожно поинтересовалась мадам Барено.

– Бросьте, – отмахнулся Яков Сергеевич. – Подобного рода предприятия делают мою жизнь разнообразнее. К тому же почему бы иногда не пощекотать спящего дракона – вдруг он просто рассмеётся?

Ваня непонимающе на него посмотрел, но Яков Сергеевич, казалось, даже этого не заметил и продолжил:

– А сейчас, маленький путешественник, прошу меня простить, но я вынужден похитить твоих спутников. Любовь Семёновна… – на этих словах он кивнул в сторону старушки с чрезвычайно строгим выражением лица и необычайно седыми волосами. Ваня не сразу обратил на неё внимание, потому как всё оно было приковано к Якову Сергеевичу. – … покажет тебе лицей и расскажет о твоей работе. И не волнуйся, она в курсе секрета. Но лишь она одна.

Он подмигнул Ване и увлёк за собой Андрея Петровича и мадам Барено, которая помахала мальчику на прощание.

– Яков Сергеевич слишком добр, – сказала Любовь Семёновна вместо приветствия. – И слишком самонадеян.

Ваня не знал, что ответить, поэтому молчал, потупив глаза в пол.

– Нечего сказать? Так и должно быть. – Затем её суровый взгляд немного прояснился. – Ладно уж, чего тут топтаться. Что сделано – то сделано. Идём за мной, покажу наш лицей.

Уговаривать Ваню не пришлось, и он направился следом за старушкой.

– Меня зовут Любовь Семёновна, и я управляю хозяйственной частью. Слежу, чтобы у всех всё было: у поваров – продукты, у доктора – лекарства и так далее. Но самое важное, и в этом ты должен помогать, – чистота.

Само здание лицея напоминало огромную букву «П». Во внутреннем дворе располагался небольшой, но очень уютный сад с фонтаном, по поверхности которого бегали маленькие водяные человечки. Когда Ваня решил зачерпнуть оттуда воды, они окатили его с головы до ног.

– С водняками лучше дружить, – нравоучительно сказала Любовь Семёновна. – Они за фонтаном следят. И хорошо следят, надо сказать. Будет холодно – согреешься этой водой, будет жарко – охладишься. Но только с их разрешения.

Рядом с фонтаном возвышался могучий дуб, под которым, к большому Ваниному удивлению, он не нашёл ни одного желудя. Управительница что-то про него говорила, но Ваня был занят тем, что уворачивался от струек воды.

– А это у нас Оранжерея, – указала она на огромный стеклянный шар, примыкающий к букве «П» слева. – Туда мы зайдём в самом конце, Пугоша тебе всё расскажет.

Ваня решил, что Пугоша – странный выбор имени. Хотя для волшебника оно, может, и в самый раз. Метрах в тридцати от лицея протекала небольшая речка, метров пять в ширину. Она упиралась в какие-то развалины в противоположной от Оранжереи стороне. Туда было категорически запрещено соваться кому бы то ни было, а не только Ване.

– Хотя раз в три года можно, – добавила она. – Но только лучшему выпускнику разрешено зайти в развалины и взять, что он пожелает. По слухам, там хранятся едва ли не самые сильные магические предметы во всей стране. А лицеист, удостоившийся этой чести, может не рассказывать другим, что именно он взял.

Звучало всё так таинственно, что Ваня даже присвистнул.

– По другим слухам, лучшего выпускника там ждёт лично Яков Сергеевич. Они в течение двух часов пьют чай и рассказывают друг другу весёлые истории. Правду знают лишь выпускники. Ну и наш директор, конечно же.

Ознакомившись с тем, что было снаружи, Любовь Семёновна повела мальчика к центральному входу.

– Пойдём покажу, что где, – сказала она. – И не удивляйся, если не все двери будут перед тобой открываться. Дело в том, что наш лицей довольно придирчиво относится к новичкам. Не сори где попало, чаще вытирай пыль, и вы поладите.

– Вы говорите об этом здании так, будто оно… живое, – изумился Ваня.

– Тсс! – старушка поднесла палец к губам. – Ни в коем случае не называй его зданием, ему это не нравится. Лицей – только так.

– Но оно… то есть он… и вправду живой?

– Конечно! Его ведь строили великаны.

Ваня убедился в этом, когда они подошли к главному входу. Двери сами по себе открылись, и Любовь Семёновна зашла внутрь. Ваня чуть замешкался, а когда постарался её догнать, дверь перед ним вдруг захлопнулась. Мальчик не на шутку встревожился.

– Что мне делать? – спросил он управляющую через дверь.

– Погладь дверную ручку, – спокойно сказала старушка, как будто это было само собой разумеющимся. – Скажи, что будешь тут прибираться. Вы должны с ним подружиться.

Ваня выпучил глаза. Ладно говорящие коты и вороны. Но живые здания?

– Ты скоро? – спросила она.

– Я… – промямлил Ваня. – Да, сейчас. – Он сделал глубокий вдох и осторожно погладил дверную ручку. – Меня зовут Ваня, и я буду прибираться в тебе… в вас… внутри. Протирать пыль и мыть полы. Аккуратно. Обещаю.

Едва он договорил, дверца немного приоткрылась, и мальчик увидел довольное лицо управляющей. Однако щель была узкая, и Ваня не мог в неё пролезть.

– Могу начать прямо сегодня, – добавил Ваня, и дверь тут же распахнулась, а когда он заходил внутрь, она закрылась и легонько подтолкнула мальчика сзади.

– Ну и славно, – улыбнулась старушка. – Идём дальше.

На первом этаже располагались комнаты сотрудников и хозяйственные помещения вроде кухни, лазарета и Обеденного зала. Выглядел тот весьма причудливо: за исключением одного стола на дальней стороне, вместо остальных стояли огромные столбы до потолка в несколько метров шириной. Сбоку к ним были приделаны две площадки, одна над другой, соединённые винтовой лестницей. На каждой площадке было по одному столу и три-четыре стула вокруг.

На втором этаже лицея находились учебные классы и большой просторный зал. Управительница рассказала, что в нём лицеисты изучали танцы и фехтование, а в свободное от учёбы время творили бесчинства. Пока старушка шла по лицею, то не упускала возможности касаться стен и гладить их, в ответ на это двери перед ней открывались сами по себе.

На третьем этаже их ждали жилища учеников и библиотека. Каждый лицеист жил в отдельной небольшой комнатке, всю обстановку которой составляли железная кровать, стол для умывания, стол для учёбы, комод и стул.

Ваня до сих пор не мог поверить, что находился в школе для волшебников. Самым любопытным проявлением волшебства, которое он заметил, была одна из стен большого зала на втором этаже. На ней была изображена огромная гора со множеством тропинок. У её подножия были нарисованы деревья, кровати, качели и разные животные. Ваня не обратил бы на неё внимания, если бы деревья не колыхались на ветру, а животные не перебегали бы с места на место.

– И это ещё не заехали дети, – ухмыльнулась Любовь Семёновна, заметив, как Ваня рассматривал стену. – А теперь перейдём в твой кабинет.

Ваня обратил на неё полный непонимания взгляд, но она предпочла его проигнорировать.

– А вот, собственно, и он, – заявила управляющая, и перед мальчиком распахнулась дверь, за которой хранились швабры, веники, мётлы и тряпки.

– Надеюсь, ты умеешь со всем этим обращаться.

Ваня тут же кивнул. В приюте его частенько заставляли прибираться, когда старшие мальчики уходили работать в поле вместе с Савельичем. И ни разу Савельич не указывал ему на плохо сделанную работу.

– Вот и хорошо, – заключила Любовь Семёновна. – Каждое утро тебя здесь будет ждать листок с расписанием занятий. Учитывая обстоятельства… советую не попадаться другим детям на глаза. Будь там, где их нет – вот и всё.

Она посмотрела на часы и схватилась за голову.

– Графиня Светикова! Как я могла забыть… Она должна прибыть с минуты на минуту!

Управляющая побежала было в сторону лестниц, но остановилась на месте, вспомнив про Ваню.

– Дальше по коридору проход в Оранжерею. Найди Пугошу, он тебе всё расскажет. Только сперва подмети хотя бы крыльцо.

Ваня удивлённо посмотрел на неё.

– Ты же только что пообещал лицею, что приберёшься. Негоже нарушать данное ему слово.

Ваня схватил метёлку и вернулся на крыльцо, которое тщательно подмёл. Лицей в знак благодарности погладил его по голове одной из штор, когда Ваня возвращался по коридору в кладовку. Следом он направился в Оранжерею. Мальчик решил подружиться с Пугошей, потому что именно с этим человеком будет помогать Андрею Петровичу.

Изнутри Оранжерея выглядела так, будто огромная рука вырвала клочок земли из самого причудливого леса на земле и переместила его сюда. Когда управляющая покинула мальчика, лицей перестал открывать перед ним двери, поэтому, зайдя в Оранжерею, Ваня своими руками закрыл их и тут же почувствовал, как его обдало душным и очень влажным воздухом. Мальчик вытер испарину, спустился по винтовой лестнице и огляделся.

Он оказался среди растений, при виде которых непроизвольно открылся рот. Грибы размером с деревья и деревья размером с грибы. Плоды на одних светились, на других раскачивали сами себя, будто сидели на качелях. Ваня надолго задержал взгляд на красном цветке и представил, что тому больше бы пошёл другой оттенок. И уже через секунду красные бутоны окрасились в изумрудно-зелёный.

Он едва не захлопал в ладоши от удовольствия, пока вдруг не напрягся. Прямо перед собой заметил пугало в настолько рваной одежде, что даже Петька с Филатом в их худшие дни выглядели куда опрятней. Ваня поспешил отвлечься от мыслей о приюте и перевёл взгляд на ручейки, струившиеся между растениями. Вода в одном из них показалась чрезвычайно холодной, а в другом он чуть не обжёг руки. Лишь тогда вспомнил, что должен встретиться с Пугошей. Обернувшись ещё раз и не заметив ни одного живого человека, мальчик неуверенно позвал:

– Пугоша.

Никто не откликнулся. Ваня позвал чуть громче:

– Пугоша!

По-прежнему тишина. Тогда, набравшись смелости, Ваня закричал едва не со всех сил, будучи уверенным, что в лицее его всё равно никто не услышит:

– Пугоша!

– И зачем так кричать? – раздался возмущённый голос откуда-то позади.

Ваня ошарашенно обернулся.

– Кто здесь? – удивился он.

– И не Пугоша, – голос, казалось, совсем его не замечал. – А Пуговий. Пуговий Пугалкин.

Ваня пристально вглядывался в растения вокруг, будто обладатель голоса прятался среди них. Но там никого не было. Вот только голова пугала, как Ване показалось, чуть изменила положение.

– Вежливые мальчики должны сперва представляться сами, – проговорило пугало, слезло с деревяшки, на которой висело, и подошло к Ване. Несмотря на ужас происходящего, страха оно не внушало.

Пугало было такого же роста, носило вполне себе человеческую, хоть и очень рваную, одежду. Разве что вместо кожи у него была мешковина, вместо волос – солома, а вместо глаз – два уголька. Так что Ваня не испугался. К тому же пугало весьма мирно с ним разговаривало, а голосом и внешним видом и вовсе напоминало мальчика. Такого же, как он сам. Вот только некоторые нотки в его голосе казались какими-то высокомерными.

– Неужели в девятнадцатом веке до сих пор используют такой шов? – удивилось пугало, рассматривая Ванину рубаху. – Это совсем не в моде.

Ваня хотел указать ему на то рваньё, которое сейчас было надето на нём самом, но передумал, ведь дал слово подружиться с Пугошей, несмотря на то что тот оказался вовсе и не человеком.

– Я приехал вместе с Андреем Петровичем и мадам Барено, – неуверенно проговорил Ваня.

– Конечно же, я про них слышал, – сказал Пугоша весьма самоуверенным тоном. – Яков Сергеевич, наш директор, иногда навещает мою Оранжерею. Между прочим, он всегда хвалит моё умение ухаживать за растениями. И немудрено: я провожу среди них так много времени… О чём это я? Ах да, я, безусловно, слышал про обоих. Яков Сергеевич, как я и говорил, часто сюда заходит и всегда спрашивает моё мнение. И когда я узнал, что буду работать вместе с профессором Пятницким, тут же прополол все грядки и оборвал сухие стебли, которых, к слову сказать, насчитал не более двух.

Ваня не нашёлся, что ответить на эту тираду, поэтому лишь кивнул. Пугоша меж тем продолжил, внимательно разглядывая Ванину рубаху:

– Я понимаю, что у тебя может не быть денег на новую одежду… Но, ради всего, не приходи сюда в этом рванье. Ты будешь выставлять меня в плохом свете перед профессором. Если хочешь, могу одолжить тебе кое-что из своего гардероба.

– Спасибо, не надо.

– Вот и хорошо, я всё равно не планировал делиться с тобой одеждой. Это был жест вежливости. Кстати, – тут он достал из кармана сложенную в несколько раз бумажку. – Передай это Дубыне. В нашу Оранжерею на днях должны выслать какое-то чересчур редкое растение, и я просто не могу не поблагодарить отправителя. Я всё-таки вежливое пугало.

Затем он обернулся на деревяшку, с которой только что слез.

– Надо укоротить палки по бокам. С них неудобно слазить, – Пугоша прихватил деревяшку и собрался было уйти, но обернулся и добавил: – Также меня можно найти в огороде снаружи, а мой кабинет находится рядом с твоим. Но не тревожь меня без лишней на то необходимости, у меня очень много работы.

На этих словах пугало самодовольно тряхнуло головой и зашагало к выходу, оставив Ваню в недоумении. Больше всего мальчика смущало не то, что пугало умело разговаривать. За последние дни он как раз привык к таким чудесам. Его смутило то, с какой важностью Пугоша рассуждал о своей персоне.

Ваня ещё немного поразмышлял об увиденном, а затем поднялся с земли, отряхнулся и направился на поиски Дубыни.

– Кто же такой этот Дубыня? – удивился он вслух.

Ваня, конечно, мог обратиться к Пугоше за подробностями, вот только ему не очень хотелось общаться с таким высокомерным пугалом. Именно поэтому мальчик решил найти Дубыню сам. Проблема была в том, что он даже не знал, с чего начать. Спрашивать других сотрудников боялся. Вдруг это один из них? Тогда стал приглядываться к проходившим мимо людям, пытаясь по выражению лица понять, кому из них подходит имя Дубыня. Через минут двадцать Ваня понял, что зря теряет время.

Незаметно для себя Ваня вышел на улицу, обошёл фонтан, водняки в котором едва не замочили бумажку, и устроился под деревом.

– Да кто такой Дубыня? – проворчал он. – Дубыня… И что вообще за имена тут такие? Сперва Пугоша, сейчас Дубыня.

Он несколько раз повторил имя вслух, пока на голову не упал желудь. Ваня посмотрел на дерево: неужели кто-то кидался в него умышленно? На дереве никого не было.

Мимо прошла Любовь Семёновна, сопровождающая какую-то красивую молодую волшебницу. Он вежливо дождался, пока они договорят, и обратился к ней.

– Любовь Семёновна, вы не подскажете, где я могу найти Дубыню?

– А это кто? – рассерженно ответила она, указывая ему за спину.

Ваня никого позади себя не заметил и уже не первый раз за день почувствовал себя глупо.

– Извините, но я никого не вижу.

Она закатила глаза и сделала глубокий вдох.

– Я совсем забыла… Что у тебя?

– Пугоша попросил меня передать Дубыне записку.

Любовь Семёновна взяла у него записку и подняла руку. За дальнейшим Ваня наблюдал с открытым ртом. Дерево позади него будто ожило, зашевелилось, парой веточек аккуратно взяло записку из рук Любови Семёновны и забросило её себе в дупло. Раздался всасывающий звук, будто кто-то отхлебнул горячий чай, и управляющая пояснила:

– Дубыня – это почтовый дуб у тебя за спиной. И, между прочим, он отлично справляется со своей работой. Письма доставляет сразу же, а не как некоторые. Почтовый дуб моей сестры отказывается отправлять письма, пока его не похвалят и не потрут кору.

Ваня понятливо кивнул, будто это было таким же объяснением, как и то, что зимой нужно ходить в шапке. А потом вспомнил, что в Светлограде такие деревья стояли возле каждого дома.

Вдруг ветка опустилась ему на плечо.

– Он хочет поздороваться, – пояснила управляющая. – В отличие от нашего лицея, Дубыне иногда бывает одиноко, поэтому он всегда рад новым друзьям.

Нерешительным движением Ваня пожал протянутую ему ветку и почувствовал такое же движение в ответ.

– Вот и хорошо. А сейчас беги к мадам Барено, она обыскалась тебя на заднем дворе.

Ваня застал её там вместе с Андреем Петровичем.

– Ну как тебе тут? – поинтересовалась она.

– Потрясающе! – заверил её Ваня, который до сих пор не мог прийти в себя после этих всех необычных знакомств. Он решил не упоминать об инциденте с Пугошей, чтобы никого не расстраивать.

– В таком случае мы можем идти домой. Яков Се’ггеевич уст’гоил нас в апа’гтаменты, с’гавнить с кото’гыми нашу п’гежнюю ква’гти’гку п’госто невозможно.

И действительно, гостиная в новой квартире была размером едва не во всю общую спальню в его приюте. Окна выходили на небольшую рощу, листья в которой в свете вечернего солнца отливали золотом и бронзой.

– Ваня, иди сюда! – позвала мадам Барено. – У нас для тебя небольшой сюрприз.

Ваня нашёл их посреди комнаты, обстановка которой мало отличалась от комнат лицеистов. Разве что размерами она была раза в два больше. Андрей Петрович устроился на подоконнике.

– Н’гавится? – осторожно спросила мадам Барено.

– Конечно, – абсолютно искренне ответил Ваня.

Женщина переглянулась с супругом, а затем радостно заключила:

– Это твоя комната!

Когда она договорила, Ваня никак не отреагировал. Он даже не понял, что мадам Барено имела в виду, пока постепенно до него не стал доходить смысл услышанного. Его комната? То есть тот уголок дома, в котором он всегда может быть наедине с собой? Не сказать, что Ване так уж хотелось быть одному, но само осознание того, что где-то в мире существовало такое место, вызвало внутри просто-таки бурю эмоций.

А потом чувства вдруг резко вырвались наружу, и Ваня, не в силах их сдержать, бросился в объятия мадам Барено. Он благодарил её, благодарил Андрея Петровича и всё продолжал её обнимать. К слову сказать, женщина была вовсе и не против.

Когда спустя несколько долгих секунд Ваня наконец смог её отпустить, заметил, как её глаза немного поблескивали.

– Что ж, маленький хулиган, – отвлёк его Андрей Петрович. – Мы с Мари приглашены на торжественный ужин для преподавателей. Яков Сергеевич решил, что нам будет полезно познакомиться со всеми заранее.

– Но ужин только че’гез два часа, – заметила мадам Барено, смахивая слёзы. – Так что сейчас, юный Ваня, как мы с Анд’гэ и обещали, будем учить тебя г’гамоте. Поэтому бе’ги пе’го, лист бумаги и жди нас за столом в гостиной.

Ваня радостно подпрыгнул на месте и быстро схватил всё, что сказали. В течение следующего часа мадам Барено просила повторять за ней на бумаге какие-то закорючки, убеждая, что они обозначали буквы алфавита. Через час её сменил Андрей Петрович, так как женщина стала наряжаться к ужину, а кот ни в каких приготовлениях не нуждался.

Как Ваня и предполагал, он не был чрезвычайно одарённым ребёнком, чтобы понять всё с первого раза. Но и разочарования в глазах учителей им замечено не было. Мальчик решил, что выучит алфавит в самые ближайшие сроки. С такими-то учителями. Ради таких-то учителей.

Именно поэтому, едва супруги ушли на ужин, он взял записи, перенёс их в свою комнату и, уютно устроившись на кровати, принялся за повторение. Через пару часов символы стали походить один на другой, а ещё спустя время мальчик не мог ничего разглядеть из-за ресниц, которые словно магнитом тянулись друг к дружке.

* * *

Ваня проспал приезд лицеистов с родителями. Несмотря на то, что сегодня у него был всё ещё выходной, мальчик хотел посмотреть на детей-волшебников хотя бы издалека. Поэтому он быстро собрался и побежал к лицею, где уже скопилось несколько десятков человек. Ваня очень удивился, что карет перед лицеем было в несколько раз меньше, чем людей вокруг. Как же они сюда добрались?

Впрочем, этот вопрос быстро перестал его тревожить, и мальчик принялся разглядывать будущих учеников. Учитывая, что оба курса были выпускными, то есть младшие лицеисты в конце года переходили в старшую группу, а старшие выпускались из лицея насовсем, все дети были гораздо крупнее Вани. Так что его надежды поиграть с кем-нибудь из них быстро разрушились.

Кроме того, все они друг друга уже знали, поэтому, заметив знакомое лицо, тут же бросались приветствовать старых друзей и рассказывать, кто и как провёл лето. На Ваню не обращали внимания, приняв его за чьего-нибудь младшего брата, поэтому он свободно ходил между ними и слушал, о чём они говорили. Кое-кто тут же бросался к лицею и обнимал его будто дальнего родственника, на что тот в ответ приветственно хлопал ставнями.

Некоторые лицеисты рассказывали о своих путешествиях по разным странам. Один хвастался, что его отец работает в Управлении международных связей, поэтому удалось побывать сразу в пяти странах за один день. Находились и те, кто с удовольствием провёл лето у дедушки с бабушкой. Они объясняли, что летом нет ничего лучше, чем плановое истребление всевозможной домашней выпечки. Находились и те, кому похвастаться было нечем, поэтому они молча слушали разговоры других.

Но самой популярной темой для обсуждений было покушение на жизнь их императора. Выяснилось, что его пыталась убить родная дочь, а когда её посадили в тюрьму, она и вовсе сбежала. И всё бы ничего – вот только эта девочка была родной племянницей Якова Сергеевича. Ваня догадался, что именно её изображение развешено по всему посёлку.

А ещё он узнал, что последнюю неделю в Осеннем Саду квартировалось сразу несколько солдат Андреевского полка, занимающегося её поисками. Принц предлагал некоторым из них поселиться в лицее, опасаясь, что беглянка будет искать встречи с дядей, но директор отказал.

Около двух часов дня во внутренний двор вышел сам Яков Сергеевич, и все шепотки касательно этих событий стихли. Он объявил, что в течение часа родители должны покинуть сыновей. Мол, вместо своих домов они теперь будут пытаться разнести стены лицея, поэтому не стоит им больше мешать. В ответ на это лицей тут же захлопнул все окна, как бы давая понять, что будет всячески этому препятствовать.

Некоторые старшие лицеисты продолжили оживлённо болтать с учителями. Ваня не заметил, чтобы они сильно их стеснялись или побаивались. А потом вспомнил, как Андрей Петрович рассказывал, что худшим наказанием для лицеиста считалась потеря доверительного отношения со стороны учителя. Когда тот начинал обращаться к лицеисту на «вы», ученик из кожи вон лез, чтобы загладить вину.

Несмотря на то что мадам Барено и Андрей Петрович были тут новенькими, вокруг них всё равно скапливались особо смелые юноши. Они знакомились и узнавали подробности о новых учителях.

Так прошёл час, в течение которого Ваня только и делал, что подслушивал чужие разговоры. Он знал, что так делать некрасиво. Но, во-первых, несколько раз встречался взглядом с мадам Барено, которая дала понять, что всё в порядке. А во-вторых, таким образом он проникался духом Лазаревского лицея. Пусть Ваня и не был среди его учеников, но понемногу начинал ощущать себя маленькой частью этой большой и незнакомой ему семьи.

Внезапно в воздухе появился колокол, звук которого ясно давал понять, что родителям пора прощаться с детьми. Колокол исчез так же внезапно, как и появился.

– Обещаю, с вашими чадами ничего не случится, – заверил их Яков Сергеевич. – А если и случится, вы узнаете об этом первыми.

Некоторые родители встревоженно переглянулись, другие поняли шутку и лишь ухмыльнулись. Так или иначе, через пять минут во дворе перед главными воротами остались лишь преподаватели, некоторые из сотрудников лицея и сами лицеисты. И Ваня, который спрятался за Дубыню.

– Друзья мои, – обратился к ученикам Яков Сергеевич. – До момента, когда из кучи соскучившихся друг по другу детей вы превратитесь в кучу переодетых в мундиры соскучившихся друг по другу детей, остался всего час. Проведите время с пользой и постарайтесь не злить своих смотрителей.

На этих словах он негромко кашлянул, и главные ворота распахнулись точно от порыва сильнейшего ветра. Директор едва успел отскочить в сторону, чтобы его не смела ликующая толпа. Видно было, что больше всего они скучали не друг по другу, а по стенам любимого лицея. Ваня завистливо проводил их взглядом, а затем развернулся и поплёлся домой. Его первый рабочий день был только завтра, поэтому всё время до сна мальчик планировал посвятить учёбе.

– Куда это ты то’гопишься, юный Ваня? – догнала его мадам Барено.

– Я хочу позаниматься.

– Как? И п’гопустить то’гжественный ужин?

– Но ведь я не учитель и не лицеист.

– Это ве’гно. Но ты неп’геменно должен посмот’геть на это… это… хотя бы со сто’гоны. Яков Се’ггеевич, как я слышала, всегда уст’гаивает из пе’гвого ужина настоящее п’гедставление. Мы что-нибудь п’гидумаем.

Ваня лишь пожал плечами и согласился. Представлений он в своей жизни ещё не видел. Однако, познакомившись с Яковом Сергеевичем, предвкушал, что это запомнит надолго.

Мадам Барено договорилась с кем-то из поваров, что за торжественной церемонией Ваня понаблюдает с кухни, дверь которой как раз выходила в Обеденный зал. Взамен ему предложили помочь поварам, на что мальчик с радостью согласился.

Когда до начала трапезы оставалось двадцать минут, работа на кухне кипела вовсю. Поварёшки сами по себе что-то помешивали, иногда подлетая к поварам, чтобы те попробовали блюдо на вкус. Если повар одобрительно кивал, поварёшка принималась разливать суп по тарелкам.

Ваня ошибочно предположил, что его заставят выставлять тарелки с едой за обеденные столы. Вместо этого мальчику вручили охапку зонтов и попросили разложить по одному на каждый стол. Он ошарашенно вылупился на повара, адресовавшего ему эту просьбу.

Обеденный зал находился на первом этаже, поэтому о том, что крыша испарится, и речи быть не могло. Кроме того, на улице царила чудесная погода, так что зонты были попросту не нужны. Однако Ваня быстро взял себя в руки, вспомнив, что показывать удивление на людях не стоило. Он молча кивнул и пошёл выполнять задание.

На каждом столе уже лежали какие-то большие тетрадки с цветными картинками. На некоторых была изображена еда, а на других пустующие столы. Он вернулся на кухню как раз вовремя, потому что двери Обеденного зала открылись и туда постепенно начали стягиваться лицеисты. Старшие были одеты в фиолетовые мундиры с высокими золотыми воротниками, младшие – в мундиры голубого цвета, а воротники у них были серебряными.

Ваня взволнованно вылупился на поваров, которые, казалось, совсем не переживали из-за того, что не успели разнести еду. Может быть, конечно, они направят её туда по воздуху, но дверь с кухни в Обеденный зал была настолько мала, а тарелок с едой стояло настолько много, что они непременно начнут сталкиваться в проходе.

От тревог его отвлёк маленький усатый повар, имя которого Ваня не запомнил. Он попросил подхватывать тарелки с едой у поварёшек и расставлять их на пустующие столы. На кухне. Ваня ещё раз переспросил и сделал вывод, что ему не послышалось. С высоко поднятыми бровями мальчик выполнил поручение и вскоре присоединился к другим сотрудникам кухни, заполнившим собой дверной проём. Все как один жадно вглядывались в Обеденный зал.

– Я слышал, этим летом Яков Сергеевич путешествовал по Антарктиде, – заметил один из них.

– А мне рассказывали, что он пересёк пустыню, – ответил второй.

– Мы скоро сами всё увидим, – ответил маленький усач. Бросив на Ваню взгляд, он жестом поманил его к себе. Ваня ещё раз обернулся на кухонные столы, заставленные тарелками с едой, и сделал вывод, что повара сами знают, когда и как их нужно разносить. Он аккуратно протиснулся к усачу и оказался сбоку от учительского стола.

Ваня заметил, что старшие лицеисты заняли верхние ярусы, в то время как младшие устроились на нижних, бросая наверх завистливые взгляды. Учительский стол по-прежнему пустовал, пока в дверном проёме Обеденного зала не появился Яков Сергеевич в роскошном лазурном фраке. Малейшие шепотки тут же смолкли, и все устремили взгляд на директора:

– Друзья мои! – торжественно объявил он. – Я буквально чувствую, как от урчания ваших животов трясётся само основание нашего лицея. Прошу, не умирайте с голоду прямо сейчас! Пару часов назад я пообещал вашим родителям следить за вами, так что не выставляйте меня в дурном свете.

Некоторые из старшеклассников рассмеялись и захлопали в ладоши.

– Узнаю посвистывающий смех Феди Ласточкина, – оживился директор. – Все же помнят, как в прошлом году он лишился переднего зуба?

В этот раз рассмеялись не только старшеклассники.

– От столь важных вещей, как передние зубы выпускников, перейдём к не менее важному. Друзья, прошу вас встретить учителей бурными аплодисментами. Им будет приятно, а наиболее громкие из вас могут рассчитывать на поблажки во время первой контрольной. Наверное.

И Яков Сергеевич принялся объявлять преподавателей, которые появлялись возле него и после представления через весь Обеденный зал направлялись к учительскому столу. Кто-то из них шёл быстро, а кто-то купался в аплодисментах и не спешил занять своё место.

Одним учителям дети хлопали громче, другим тише. Когда по залу проходила молодая учительница, которую Яков Сергеевич объявил как графиню, один из старшеклассников так сильно ей зааплодировал, что чуть не свалился со второго яруса. Мадам Барено и Андрею Петровичу, как отметил Ваня, хлопали не меньше, чем остальным. И это приятно его согрело.

Когда объявлять было уже некого, директор захлопнул дверь и зашагал в сторону учительского стола. Ему даже не нужно было себя представлять, чтобы получить самую оглушительную порцию аплодисментов. Некоторые старшекурсники одобрительно свистели ему, и Яков Сергеевич с удовольствием свистел в ответ, приложив пальцы к губам, чтобы вышло ещё громче.

Подойдя к своему месту за учительским столом, он не сел на него, а расправил руки, призывая всех к тишине. Прошло не больше секунды, как в зале воцарилось безмолвное спокойствие, будто в нём никого не было.

– Отвлеку вас ещё на несколько секунд, – начал директор. – Начну с известия неприятного, но очень важного. Вы прекрасно знаете, что на моего брата было совершено покушение. Об этом мне сообщил племянник, а брат отказался поведать лично.

Если до этого лицеисты будто боялись двигаться, то сейчас опасались даже дышать. Внимание всех, в том числе и учителей, было приковано к директору.

– Все говорят, в этом виновна моя Аврора, – тут он сделал небольшую паузу. Впервые за всё время голос этого человека немного, самую малость, дрогнул. Но вскоре он взял себя в руки. – Но в прошлом году все говорили, что Федя Ласточкин не сдаст арифметику, а он чуть не получил за неё высший бал.

В зале раздались лёгкие смешки, которые быстро стихли.

– Именно поэтому я отказываюсь верить в официальную версию. До тех пор, пока не переговорю со всеми участниками событий. А сейчас от темы неприятной давайте перейдём к теме ужасающе печальной.

Тут он взял паузу, а по залу заползали оживлённые шепотки. Даже учителя непонимающе переглядывались друг с другом. Когда Яков Сергеевич понял, что добился нужного эффекта, продолжил:

– В конце этого учебного года наш лицей покинут двадцать блистательных учеников.

Едва он договорил, как почти все присутствующие облегчённо выдохнули.

– Каждый раз мне трудно об этом говорить… Но для вас, дорогие мои выпускники, это последний год в нашем любимом лицее. Вы подарили нам пять чудесных лет, и этот год будет не менее выдающимся, я в этом ничуть не сомневаюсь. Буквально через девять месяцев вы получите свои дипломы и с их помощью займёте самые высокие должности. На своей службе станете принимать важнейшие решения, поэтому не забывайте одну простую истину: «Вы будете служить Отечеству, а не оно вам». Я буду рад, если вы добьётесь успехов. Но также я буду бесконечно счастлив, если вы вырастете просто хорошими людьми.

Едва заметным движением он смахнул слезу.

– А сейчас оставим эти пафосные речи и отдадимся во власть чревоугодия!

И как только он закончил говорить, вопреки Ваниным ожиданиям, ничего не произошло. Никто из лицеистов даже не пошевелился, словно все чего-то ждали.

– Ах да, – улыбнулся Яков Сергеевич. – Традиции…

Директор принялся размахивать волшебной палочкой, что-то бормоча себе под нос. Когда он закончил, вокруг по-прежнему ничего не изменилось. А затем Ваня в ужасе отшатнулся.

Двери Обеденного зала распахнулись, и в них ворвалось сразу несколько невиданных Ваней прежде животных. Огромные чёрные и пятнистые кошки, медведи, чёрно-белые лошади, змеи, толщиной и длиной с древесные столбы. То тут, то там стали возникать причудливые кусты и деревья, по которым прыгали необычные пушистые зверюшки. Столбы, к которым были приделаны столы, тоже превратились в самые настоящие деревья. Обеденный зал в считаные секунды стал похож на лесную поляну.

Но больше всего Ваню удивила реакция детей. Вместо того чтобы бежать в страхе, они принялись изумлённо их разглядывать. Одна из кошек направилась прямо к Ване. Он разрывался между желанием вскочить и бежать куда глаза глядят и стремлением не выдавать своего местонахождения. Поэтому остался на месте с круглыми от страха глазами.

Огромная чёрная кошка приблизилась практически вплотную и начала его лизать. Вот только Ваня ничего не почувствовал. Когда он всё-таки смог открыть глаза, то заметил, что язык кошки проходил сквозь него. Мальчик набрался храбрости и протянул в её сторону руку, которая исчезла прямо в кошке.

– Что это такое? – едва вымолвил он.

– Джунгли, – ответил маленький усатый повар. – Хотя я ставил на пустыню.

– Я про…

– Иллюзии, что же ещё. Яков Сергеевич – признанный мастер иллюзий. Поэтому каждый год он устраивает подобные представления. В прошлом году мы оказались под водой, и рыбы плавали прямо по воздуху. И даже не спрашивай, где он мог это видеть. Никто не знает.

– А сейчас – приятного всем аппетита! – возвестил Яков Сергеевич. Он снова взмахнул палочкой, и все шторы одновременно задёрнулись, а зонты, которые минутами ранее раскладывал Ваня, раскрылись и стали парить над столами. Из-под них лился свет, и Ваня узнал погодные зонты, которые видел на светлоградском рынке. Около десяти светящих зонтов нависли над столами, отчего каждая группа детей будто оказалась на своей собственной лесной полянке.

Ваня понемногу приходил в себя и вскоре заметил, что детям надоело изучать окружение. Они открывали необычные тетрадки и засовывали туда руки едва не по локоть, вытаскивая из них тарелки. Некоторые сперва нюхали страницы, много листали, а уже потом доставали оттуда еду. Обернувшись на кухню, Ваня заметил, что тарелки за его спиной начали пропадать.

– Я так и знал, что моё жаркое будет пользоваться спросом, – гордо заявил один из поваров.

– Лишь потому, что книжки-ешки уже старые и неправильно передают запах, – ответил второй.

– Хватит болтать! – прервал спор маленький усач. – Скоро придёт время десертов. Ваня, хватай с этого стола грязные тарелки и относи их в мойку.

Мальчик подошёл к столу, на котором вскоре стали возникать пустые миски. Их уборкой он и занимался в течение следующего часа.

Когда тарелки кончились, маленький усач вновь позвал его к двери в Обеденный зал.

– Все каждый год ждут новой иллюзии, а вот меня интересует совсем другое.

Ваня, абсолютно уверенный, что его уже ничего не сможет удивить, устремил свой взгляд за учительский стол. Сытые учителя неспешно переговаривались друг с другом, пока вдруг Яков Сергеевич не стал отбивать по столу какой-то ритм. Вскоре к нему присоединились и другие учителя, а затем ритм подхватили и все лицеисты. Даже усатый повар рядом с Ваней выстукивал что-то своей небольшой ножкой. А затем Яков Сергеевич вскочил на стол и начал петь. К нему быстро присоединились остальные. Песня звучала весело, а в каждом четверостишии по два раза повторяли последние две строчки.

Да сколько ж можно отдыхать

Средь солнечных лучей?

За ум себя пора бы взять

И отвести в лицей!

Да сколько ж можно одному

Жить в мире без друзей?

Таких, как ты, немало тут

Объединил лицей!

Да сколько ж можно говорить,

Что ты их всех глупей?

Заканчивай-ка ты дурить

И приходи в лицей!

Да сколько ж можно слышать, что

Пора бы стать взрослей?

Дитя внутри спасёт легко

Любимый наш лицей!

Да сколько ж можно это петь?

Заканчивай скорей!

Усни, проснись и улыбнись.

Да здравствует лицей!

Едва допели последнюю строчку, как Обеденный зал разразился восторженными аплодисментами. А потом лицеисты принялись с неохотой подниматься со своих мест и, потягиваясь, шаркать к выходу.

Ваня тоже устал, но остался на кухне помочь с грязной посудой. Это была его цена за входной билет на увиденное представление. Цена, как он решил, несоизмеримо маленькая.

Аврора

Аврора проснулась от того, что кто-то рылся в её сумке. В той самой, где лежали волшебная палочка, диадема и деньги. Она уже догадалась, что, скорее всего, это Фёкла. И едва это поняла, как оказалась перед выбором: стоило ли с ней ссориться? Если принцесса прямо сейчас откроет глаза, конфликта не избежать. А как ни крути, они с Митричем сильно зависят от Фёклы. С другой стороны, ждать, пока та доберётся до палочки с диадемой, тоже не хотелось. Как объяснить их наличие?

«Дело в том, что я дочь российского императора. Но не того, которого вы знаете, а другого. Волшебного. Его убил мой брат, а потом свалил всю вину на меня. И вот сейчас я скрываюсь от преследующих меня волшебников».

Аврора была уверена, что в мире нет ни одного человека, который, услышав такую историю, молча пожал бы плечами. Поэтому решила избежать ссоры и сделала вид, что вот-вот проснётся и потянулась, незаметным движением прижав сумку к себе. Как и следовало ожидать, хозяйка тут же отпрянула. А когда через несколько секунд Аврора открыла глаза, та уже доставала из печи горшок.

– Овсяная каша, – сказала Фёкла.

– Спасибо, – поблагодарила её Аврора. С тех пор, как девочка ела картошку с мясом, прошло уже много времени, и она сильно проголодалась. А ещё сделала вывод, что деньги нужно беречь, поэтому решила больше не отказываться от еды.

– Плох отец-то твой.

– Он поправится.

– Может, и поправится, вот только не сегодня. А мы только на ночь договаривались. Я своё слово сдержала, теперь твоя очередь.

Женщина пристально уставилась на Аврору, которая не сразу поняла её просьбу. А когда поняла, то пожалела, что Митрич не пришёл в себя. Он-то наверняка разбирался в простолюдских деньгах и знал, какую монету отдать. Поэтому Аврора нерешительно опустила руку в сумку и схватила первую попавшуюся серебряную монету.

Она понятия не имела, много это или мало, и протянула хозяйке. Через долю секунды Аврора поняла, что много. Глаза женщины заблестели, но, спохватившись, что разглядывает монету слишком долго, она тут же её спрятала.

– На первое время сойдёт, – заметила Фёкла совершенно без эмоций. – Но как быть дальше? У нас едва хватает средств, чтобы прокормиться самим.

Аврора пожала плечами, а затем, дивясь самой себе, выдавила:

– Я могу помогать.

Она решила больше не расставаться с деньгами. По крайней мере, до тех пор, пока Митрич не придёт в себя.

– Помогать, говоришь? – хмыкнула Фёкла. – Умеешь ли ты шить?

Аврора отрицательно покачала головой.

– А ткать, прясть или вышивать?

– Не умею, – тихо ответила она.

– Так я и думала, – процедила женщина сквозь зубы. – И чем же ты будешь мне помогать?

– Не знаю.

– В таком случае плати.

– У меня нет денег.

Хозяйка пристально посмотрела на Аврору, перевела взгляд на сумку, а потом сказала:

– Отец твой поправится ещё не скоро. Соседа нашего в прошлом году волк подрал, так он семь дней не вставал.

– Хорошо.

– А ничего хорошего тут нет. Один рубль за одного человека. Свою еду и крышу над головой будешь отрабатывать.

– Как скажете, – послушно кивнула Аврора.

– А скажу так, – хозяйка упёрла руки в бока. – Ешь-ка ты кашу, а потом выходи во двор. Надо за скотом убрать и в лес по грибы сбегать. Ну же, чего расселась?

Аврора уже собралась предложить обращаться к ней поуважительнее, но как только перевела взгляд на Митрича, возмущение тут же куда-то делось. Его лоб покрыла испарина, которую Аврора бережно вытерла рукавом. Этот человек почему-то рисковал собой, чтобы спасти ей жизнь. Придётся потерпеть.

Девочка с трудом проглотила завтрак, изо всех сил делая вид, что ей очень нравится. Всё-таки когда каждое утро ешь яйца с беконом, чаем и горячими калачами, сложно переключиться на водянистую безвкусную кашу.

Но это были лишь цветочки по сравнению с тем, какая работа ждала принцессу во дворе. Скота у Фёклы с Прохором оказалось немного, а вот грязи в хлеву было по колено. Хозяйка с ухмылкой вручила ей ведро и лопату, а сама устроилась напротив с вышивкой для барской семьи.

Пока иголка в руках женщины с лёгкостью пронзала белоснежную скатерть, лопата в руках Авроры с куда большим трудом входила в огромный слой грязи. И не только грязи. Когда ведро наполнилось, его нужно было вытряхнуть на общий двор, а затем вернуться в хлев и повторить процедуру. А затем ещё раз. И ещё. Поскользнувшись пару раз, Аврора чуть не со слезами на глазах сняла сапоги и продолжила работу босиком.

Казалось, прошла целая вечность, когда она закончила. Платье было в грязи и поте, не лучше выглядела и сама принцесса, не сильно отличаясь от валяющегося рядом поросёнка. Разве что слёзы прочистили две тоненькие колеи на её лице. Однако Аврора вовремя сдержалась, чтобы не разреветься. Хозяйка добивалась того, чтобы девочка сдалась и откупилась от работы деньгами. Вот только та видела в Авроре лишь маленькую избалованную девочку, которой Аврора, без сомнения, и была. По крайней мере, раньше. Но Фёкла не разглядела в девочке другого, очень важного качества: Аврора была очень упрямой. Настолько упрямой, что никому не позволит доводить себя до слёз.

– Долго же ты возилась, – заключила Фёкла, когда Аврора подошла к ней на покосившихся от усталости ногах.

– Я закончила работу.

– Ты закончила работу в хлеву.

– Что это значит?

– Это значит, что тебе пора идти за грибами. Сможешь их от ягод-то отличить?

Аврора кивнула.

– Тогда вот корзина. К вечеру она должна быть полная.

– К вечеру?

– Сейчас полдень. Лес вокруг деревни обобрали с самого утра, поэтому придётся зайти поглубже в чащу.

– Я… я…

– Что? – насторожилась женщина. – Не хочешь идти в лес – не ходи. Но задарма я никого кормить не буду.

– Но где я пообедаю?

– Я об этом позаботилась.

Аврора увидела в корзине ломоть хлеба размером с её маленький кулачок. И в очередной раз за утро подавила нарастающее внутри возмущение.

– И чего ты стоишь – вечера ждёшь? Ступай в лес!

Сказав это, женщина сосредоточилась на вышивке, будто рядом с ней никого не было. Аврора сделала глубокий вдох, взяла корзину и зашаркала в сторону леса. По дороге принцесса прихватила сумку, чем явно расстроила хозяйку дома, бросившую на неё недобрый взгляд. Аврора решила, что сумку нужно спрятать.

Зайдя в лес, девочка первым делом поместила её в подходящее еловое дупло, а чтобы не спутать дерево с остальными, к ветке примотала лоскут платья. Когда дело было сделано, Аврора спустилась на землю и осмотрелась по сторонам.

– Грибы, – пробубнила она себе под нос. – Вряд ли это будет сложно.

Как и предположила Фёкла, за первый час Аврора не нашла ни одного. Чуть позже стали попадаться маленькие скользкие грибочки размером с ноготь. Она решила их не собирать, вспомнив, что грибы за её столом во дворце были куда большего размера. Должно быть, эти несъедобные.

Спустя час бесцельных поисков, заработав расцарапанные об еловые ветви руки, она всё-таки начала собирать этих малюток. Вскоре стали попадаться грибы побольше, а иногда встречались не просто большие, но ещё и очень красивые. Их принцесса собирала с особым удовольствием.

Аврора и не заметила, как набралась вся корзина. Хотя на самом деле прошло много времени: солнце опустилось довольно низко. Просто со временем принцесса перестала замечать царапины и бьющие по лицу ветки – занятие полностью её поглотило.

Когда очередной гриб уже не помещался в корзину, как она ни старалась туда его запихнуть, Аврора сделала вывод, что с неё хватит. К тому же начало смеркаться, и вокруг затрещали сверчки. До обеда солнце светило по правую руку, значит, сейчас, когда девочка шла в обратную сторону, оно должно быть с той же стороны. Этому её научил брат, рассказывая, как чуть не заблудился в лесах Южной Америки. Мысль о брате неприятно кольнула, и принцесса тут же её отогнала, словно та была надоедливым комаром, которых вокруг становилось всё больше и больше. Путь домой занял около двух часов, хотя она шла не сворачивая.

– Наконец-то! – воскликнул Прохор, когда увидел её подходящей к дому. – Я уж думал идти за тобой.

– Со мной всё в порядке, – заверила его Аврора.

– Зачем же ты одна туда пошла?

– Ваша жена велела собрать грибов.

– Фёкла? – удивился он. – Отпустила тебя в лес в одиночестве?

– Ну… да… – промямлила Аврора.

На пороге появилась хозяйка дома.

– Ты что… заставила её идти в лес одну? – возмутился Прохор.

– Она была не против, – совершенно спокойно ответила жена. – К тому же вот она стоит, жива-здорова.

Прохор пару раз проглотил ртом воздух, опять напомнив Авроре рыбу.

– Больше она в лес одна не пойдёт! – заявил он после небольшой паузы.

Его жена не нашлась что ответить. Аврора ещё вчера решила, что в их семье главной была именно она, и Прохор редко позволял подобные выпады. Именно поэтому Фёкла, удивившись, не стала спорить, а лишь пожала плечами.

– Как скажешь. Но без дела она сидеть тоже не будет. Завтра пойдёт с нами на сенокос.

– Сенокос? – переспросила Аврора и резко зажала руками рот.

Девочка, выросшая в деревне, просто не могла не знать, что это такое.

– Ну дела… – протянула хозяйка. – Откуда ж ты сбежала, девочка?

– Я не сбегала. Мы с папой…

– Хватит врать! – возмутилась Фёкла. – Быстрее мой муж вытащит из реки сундук с золотом, чем я поверю в то, что вы с этим мужчиной родственники. Осанка, речь, манеры… Нет, ты девочка непростая, не под стать ему. А коль хочешь казаться другой, то наверняка от кого-то скрываешься.

В течение её монолога Прохор не проронил ни слова. Аврора тоже молчала.

– Ну вот что, – продолжила хозяйка. – Не хочешь говорить, кто ты такая… Дело твоё. Однако доброта чего-то стоит.

– У меня нет денег.

Женщина прищурила глаза.

– Не будешь платить – будешь работать. И не как сегодня, а по-хорошему. Завтра поможешь мне в поле.

– Хорошо, – послушно ответила Аврора.

– А вечером поможешь мужу. Барыня уже жалуется, что её скатерти рыбой пахнут, так что я к ней больше не притронусь. Надеюсь, от тебя будет хоть какая-то польза.

– Вообще-то я набрала грибов! – Аврору возмутил последний выпад хозяйки. Она весь день вкалывала как проклятая и решила больше не молчать.

– Покажи корзину! – потребовала та.

Аврора выполнила просьбу, будучи уверенной, что хоть с этой задачей справилась.

– Поганки и мухоморы… Как я и думала. Сложно быть менее полезной.

Хозяйка зашла в дом, хлопнув за собой дверью. Аврора осталась наедине с Прохором.

– Грибы на самом деле плохие? – дрогнувшим голосом спросила она через небольшую паузу.

– Большинство никуда не годятся, – ответил Прохор, порывшись в корзине. – Но можно что-нибудь…

В этот момент Аврора выронила корзинку, и слёзы едва не побежали по её лицу. Принцесса вовремя спохватилась, подавив порыв разреветься. До слез её никто не доведёт! Прохор положил руки девочке на плечи.

– Было бы из-за чего расстраиваться, – заметил он. – Фёкла сама только в прошлом году научилась мухоморы от подберёзовиков отличать. А насчёт того, кто ты такая… не беспокойся. Мне всё равно, а Фёкле и подавно. Чужие люди её не сильно заботят. Так что храни свой секрет на пару с… Архипом.

Вдруг ей стало стыдно. Весь день Аврора думала только о том, как плохо ей, в то время как человек, раненный по её вине, находился между жизнью и смертью.

– Как он? – поинтересовалась Аврора.

– Пару раз приходил в себя. Доктор уехал в город и вернётся не скоро. Но Фёкла сменила Архипу повязки. Она, может, и строгая…

Тут Аврора устремила на него вопросительный взгляд.

– Ну хорошо, – усмехнулся он. – Слишком строгая… Но не злая. Архип поправится.

– Спасибо.

– Не меня одного следует благодарить.

Прохор помог собрать грибы, и они вместе отложили около десяти штук, из которых он вызвался сварить грибовницу. Когда Аврора зашла в избу, долго топталась на месте. Фёкла очищала репы и складывала их в горшок, который позже поставила в тёплую печь. Митрич по-прежнему лежал на лавке, укрытый рваным платком. Аврора потрогала его горячий лоб и поправила ему волосы.

– Спасибо вам, – выдавила она, обращаясь к хозяйке.

– Эво как! – воскликнула та. – Я её ругаю, а она меня за это ещё и благодарит. Волшебство, не иначе.

Аврора подавила лёгкую усмешку и себе под нос сказала:

– И впрямь, волшебство.

* * *

– Подымайся! В поле пора, – именно эти слова выхватили Аврору из сна и перенесли из тёмного коридора в обветшалый деревенский дом. Ей вновь снились закрытые двери отцовского кабинета. И снова этот скрипучий шёпот приказывал брату убить их отца. Только в этот раз, несмотря на то что принцесса добежала до двери, ту никак не получалось открыть. Как бы Аврора ни дёргала дверную ручку, она не поддавалась.

– Мёрзнешь, что ли? – поинтересовалась хозяйка.

– Нет. С чего вы взяли?

– Спишь неспокойно и все время стонешь. Сегодня будешь на печи спать.

– Спасибо.

– Нечего меня благодарить. Больная ты много пользы не принесёшь. А сейчас пей чай и давай за мной. И сапоги оставь тут, я тебе лапти принесла.

Аврора тревожно посмотрела на сапоги.

– Да не случится с ними ничего. Нельзя, чтобы другие их видели. У нас такие сапоги во всей деревне только в барском доме носят.

Аврора по-прежнему сомневалась.

– Не украдёт их никто. Вся деревня знает, что в нашем доме воровать нечего.

– А как же Архип Митрич? – встревожилась Аврора.

– Соседка за ним посмотрит. Она старая и болтливая. Человек без сознания, вроде твоего Архипа Митрича, лучший ей собеседник.

Решив, что в её словах есть здравый смысл, Аврора послушно сняла сапоги и нацепила лапти. Те были немного меньше её ноги, но выбора не было. Лучше потерпеть, чем вызывать подозрения. Принцесса приложила руку ко лбу Митрича, всё ещё горячему. Затем быстро проглотила чай и выбежала следом за Фёклой.

В центре деревни собирались другие крестьяне, сжимающие в руках косы и серпы. Аврору представили племянницей Прохора. Этого хватило, чтобы избежать дальнейших вопросов. Когда собралось человек двадцать, неспешно двинулись вперёд. По пути обсуждали больной скот, неудавшийся урожай и рыбу, которой, к всеобщей радости, было много. Прохор как раз отправился ставить сети, и Аврора не была уверена, ложился ли он вообще. Спустя час пути забрезжили лучи утреннего солнца, и они вышли на огромный луг.

– Будем убирать лён, – прошептала Фёкла. – Вот твой серп. Смотри, как это делается. Левой рукой берёшь охапку колосьев, сколько ухватишь, а правой отрезаешь. Бросаешь к ногам и идёшь дальше. Понятно?

Аврора кивнула. Конечно, маленькой девочке не нужно было нагибаться, как взрослым женщинам. Вот только серп был гораздо тяжелее волшебной палочки, поэтому после двадцати минут работы рука стала отваливаться.

– Чего столько пропускаешь? – упрекнула Аврору какая-то женщина, указывая ей за спину. – Надо все колосья срезать, а не те, которые больше нравятся. Фёкла, ты кого нам в помощь взяла?

– Да у неё руки кривее, чем серп, – подхватила ещё одна. – Может, ей сразу руками косить?

– А может, Тась, лучше твоим языком? – усмехнулась Фёкла. – Он у тебя длинный, авось за полдня всё поле выкосим.

Тася на эту шутку обиделась, а те, кто её слышал, рассмеялись. Аврора тоже ухмыльнулась, пока Фёкла грозно ей не зашептала:

– Если не хочешь выделяться – работай, как все.

– Извините.

– Коси лучше, а не извиняйся.

Это были последние слова, которые Аврора услышала от Фёклы вплоть до самого вечера. Она сжала зубы и вернулась, срезая пропущенные колоски. А затем пошла вперёд, не пропуская ни одного.

Солнце жарило нещадно, вокруг летали целые облака из комаров, руки отваливались, ноги ныли от мозолей – именно так прошёл её первый рабочий день. Авроре едва хватило сил на обратный путь, в то время как остальные умудрялись общаться друг с другом, будто не провели последние двенадцать часов своей жизни в изнурительной работе. Зайдя в избу, принцесса без сил рухнула на пол.

– Чего развалилась? – удивилась хозяйка. – Ступай лучше Прохору помоги на улице. Он полную сеть наловил – один не управится.

Договорив, хозяйка ополоснулась, взяла в руки скатерть и приступила к вышивке. Аврора едва не уронила челюсть на пол. Откуда у неё столько сил?

– Хватит солому мять, – повторила Фёкла. – Хочешь ужинать – ступай работать.

Сама не понимая как, Аврора поднялась и на ватных ногах поплелась к Прохору. Тот, видя её обессиленное состояние, сказал:

– Я сам справлюсь. Ступай лучше, приляг.

– Нет, всё в порядке, – язык заплетался, будто пчела ужалила прямо в него.

– Оно и видно, – усмехнулся он. – Ладно, держи рыбу.

В любое другое время Аврора непременно бы сморщилась, почуяв противный запах, но сейчас у неё просто не было сил. Девочка схватила скользкую вонючую рыбину, несколько раз уронив её на пол. Нагибаться за упавшей рыбой было отдельным видом мучения.

– Главное правило – чистить против чешуи. Вот так. Видишь – вовсе и не трудно. Затем ополаскиваешь и бросаешь в это ведро. Понятно?

Аврора согласно кивнула. Силы на то, чтобы озвучивать свои мысли, закончились.

С первой рыбиной принцесса провозилась около двадцати минут, в то время как Прохор успел очистить их около пяти. Вторая рыба оказалась очищена чуть быстрее. Что было с третьей рыбой, Аврора уже не помнила. Едва девочка её взяла, как та выскользнула на землю. Когда Аврора нагнулась за ней, то почувствовала вдруг дикое желание прилечь. В какой-то момент она всерьёз стала размышлять о том, чтобы подложить под голову рыбину вместо подушки, но то ли вовремя одумалась, то ли силы так быстро покинули её, что она не заметила, как в считаные секунды провалилась в сон.

Очнулась девочка от того, что Фёкла трясла её за плечо:

– Вставай! Чай на столе. Выходим через пять минут.

– Но ведь ночью никто не косит.

– Какая ночь? На дворе уже утро.

– Утро? – удивилась Аврора. – То есть я… я спала?

– И в этот раз не ворочалась во сне. На печь я тебя не пустила, как Прохор ни настаивал. Нечего там рыбой вонять. А теперь поднимайся!

Аврора с трудом подавила желание закрыть глаза и броситься в предательские объятия сна. С трудом оттолкнувшись от земли, она поплелась к столу, едва разлепляя глаза. Горячий чай немного взбодрил, а холодный утренний воздух выгнал из тела последние остатки сна. Кости нещадно ныли. От принцессы воняло рыбой, но это её совершенно не тревожило. Аврора взяла серп и поплелась за Фёклой.

Этот день не сильно отличался от предыдущего, разве что она успела ополоснуться перед сном и улеглась на печке. Следующий день был таким же. Такой же оказалась и вся следующая неделя.

Аврора просыпалась затемно, с первыми лучами солнца приходила на новый луг, выкашивала свою территорию, с каждым днём всё большую, и так же затемно возвращалась домой. Там ждал Прохор, которому девочка помогала очищать рыбу. С каждым новым днём нож в её руке держался всё уверенней, на пол ничего не выскальзывало. Фёкла оставалась в доме и возилась с вышивкой на скатертях.

Самым приятным за прошедшую неделю было то, что ей ни разу не приснился тёмный дворцовый коридор. Ей вообще не снились сны, будто не только у тела, но и у воображения не оставалось сил.

Со временем Фёкла стала просить девочку относить вышитые скатерти в барский дом. Аврора заходила с заднего двора, стараясь не попадаться никому на глаза, оставляла свёрток со скатертью и забирала выложенные для неё деньги. Считаные копейки по сравнению с отданным ей рублём, о котором она больше не жалела. Затем так же осторожно принцесса покидала барский дом и шла работать в поле.

Женщины, первое время над ней подтрунивавшие, прекратили нападки. Наоборот, видя упорство, с каким Аврора подходила к работе, они стали обмениваться с ней одной-двумя фразами. С ними работали две девочки примерно её возраста, которые со временем стали брать Аврору в свои игры на перерывах.

Принцесса выяснила, что ловить бабочек очень весело. Не менее весело бросать камушек по поверхности воды и считать, сколько раз он от неё отскочит. А ещё её чрезвычайно смешила одна из девочек, когда начинала изображать взрослых. Прежде Аврора не могла поверить, что такие простые вещи могут доставлять столько радости.

Вскоре вся эта работа перестала быть инородной в её жизни и стала напоминать что-то вроде солнца. Если бы однажды днём она подняла голову и не увидела его, сильно бы удивилась.

Иногда Аврора бегала в лес, доставала свою волшебную палочку и произносила пару заклинаний. Просто чтобы не забывать, кем являлась на самом деле. Самой настоящей волшебной принцессой. Правда, потом она смотрела на свой наряд, на грязные ноги и слой земли под ногтями и убирала палочку обратно. Принцессе нужно было идти убирать в хлеву или чистить рыбу.

* * *

Последние несколько дней Аврора просыпалась сама. И дело даже не в том, что Фёкла заболела и некому было её будить. Просто девочка окончательно подстроилась под деревенский рабочий режим и, открыв глаза около четырёх часов, не понимала, как можно спать дольше.

Она растопила печь, поставила чайник и покормила скот. Прохор до её пробуждения ушёл на рыбалку, а Митрич ещё спал. Допив чай, Аврора принялась распутывать сеть, запутанную вчера Прохором. На это ушло около двух часов, пока принцесса не решила, что в барском доме все проснулись и можно отнести скатерть, приготовленную хозяйкой с вечера.

Пока шла по деревне, некоторые крестьянки здоровались с ней, и девочка приветливо махала в ответ. Аврора подумала, что среди волшебников с ней здоровались лишь из-за положения, а здесь, в деревне, где принцесса была никому не знакома, с ней стали здороваться, потому что она заслужила их уважение. Своим упорством и трудом. И это уважение было для неё гораздо важнее того, другого.

Барский дом представлял собой красивую деревянную усадьбу с четырьмя колоннами у парадного крыльца. Она была гораздо красивее дома, в котором Аврора сейчас жила, но даже рядом не стояла с местом, в котором она родилась. Поэтому восхищённые взгляды большинства крестьянок в адрес этого здания были ей чужды.

Аврора в очередной раз зашла в дом со входа для слуг, кивнула привычным на её пути поварам и горничной и положила свёрток с расшитой узорами скатертью на привычное место. Денег не обнаружила. Аврора оглянулась, внимательно изучила пол, но двух монеток нигде не было. Она попыталась спросить об этом одну из дворовых девок, но та даже взглядом её не удостоила. Тогда Аврора решила поискать кого-нибудь, кто мог переадресовать её вопрос барыне, потому как сама девочка стеснялась напрямую к ней обратиться. К тому же не знала, как та выглядит.

Аврора неспешно брела по комнатам первого этажа. Хрустальные люстры были меньше, чем в светлоградском замке, а вот мебель казалась более уютной. Она с трудом подавила желание ненадолго присесть.

Вскоре до неё донеслись голоса, и, подойдя чуть ближе, принцесса услышала, что люди говорили по-французски. Правда, уже спустя несколько секунд её невольно передёрнуло. Произношение говорящих казалось ужасным, артикли были расставлены где попало, а ударения отчего-то располагались в разных частях слов, хотя каждому место было в конце.

Месье Фрэй в совершенстве обучил Аврору родному для себя языку, поэтому она попыталась понять, о чём же голоса толковали. К сожалению, девочка так заслушалась, что не заметила, как возле неё возникла статного вида женщина.

– Что ты здесь делаешь? – спросила та спокойным, ровным голосом.

Аврора даже вздрогнула. Оправдываться было нечем: она стояла и подслушивала под дверью барского дома.

– Извините, мне уже пора.

– Постой, – потребовала женщина. – Почему ты морщишься?

– Это всё из-за солнца, – попыталась выкрутиться Аврора.

– Ты стоишь к нему спиной.

После этого Аврора оставила дальнейшие попытки врать. Этому у месье Фрэя она так и не научилась.

– Я жду, – потребовала женщина.

– Дело в том, что эти люди говорят не на французском языке. Точнее, на французском, но в Париже их никто не поймёт.

– Откуда крестьянской девке знать, как говорят в Париже.

«Дело в том, что я каждый месяц обедала с французским послом», – подумала Аврора, а вслух сказала:

– Мой дядя был концертмейстером у одной французской труппы.

То ли женщина и впрямь поверила в эту чушь, то ли просто восхитилась находчивостью, но сказала следующее:

– Докажи.

– Молодой человек за дверью говорит: «Je veux me marier près d’un artiste parisien», в то время как правильно будет: «Je veux épouser un artiste parisien».

– В чём разница?

– Нужно говорить: «Я хочу выйти замуж за парижского художника», а он учит её говорить: «Я хочу выйти замуж возле парижского художника». К тому же произносит он фразы с деревенским акцентом, а его «r» слегка шипящий и совсем не такой глубокий, как у французов. Что же касается артиклей…

Но женщина не стала дослушивать до конца.

– Выйти замуж за парижского художника?! – возмутилась она. – Ну, я ей сейчас устрою!

На этих словах незнакомка властно распахнула дверь и с порога прогремела:

– Это за какого такого художника моя дочь собралась выйти замуж?!

Темноволосая девочка так и подскочила на диване. Учитель, юноша немногим старше ученицы, и вовсе выпрямился по стойке смирно и устремил перед собой безумный взгляд.

– Потрудись объясниться, Ирина.

– Мам… Это всего лишь упражнение… Я сама попросила Фабьена меня научить.

– Ты попросила его учить тебя неправильно? Я выяснила, что из твоего учителя такой же француз, как из этой вазы наковальня.

– С чего ты это взяла?

Женщина указала на Аврору, которая потупила взгляд.

– И ты веришь этой девчонке?

Мать ученицы сложила руки на груди.

– Девочка, – обратилась она к Авроре. – Поговори с «французом» на его родном языке. Я хочу, чтобы моя дочь убедилась в его лицемерии.

– Excusez-moi de vous avoir empêché, – едва принцесса договорила, как тут же поймала на себе восхищённый взгляд этой женщины. Её дочь также стояла с открытым ртом.

– Je suis capable de nourrir les porcs avec une clôture, – с трудом выдавил из себя учитель.

– Quoi?! – ошарашенно уставилась на него Аврора.

– Что он сказал? – заинтересовалась женщина.

– Я не уверена, что правильно его поняла, но… Я извинилась, что вмешалась в урок, на что он ответил, что умеет кормить свиней забором.

Когда Аврора договорила, ноги под бедным учителем подкосились, и он свалился на пол.

– Что ж, Ирина, новость для тебя плохая и хорошая одновременно. Наш Фабьен, хотя по мне это больше Алёша, в течение часа покинет деревню, и, если посмеет сюда вернуться, я заставлю накормить забором его самого. Новость хорошая: знакомься, теперь эта девочка будет учить тебя французскому. И чтобы никаких там парижских художников! У нас в стране тоже неплохо рисуют.

Женщина подошла к Авроре:

– Как тебя зовут?

– Аня.

– Я только что выяснила, что по часу в день в течение последнего полугода мою дочь учили чёрт-те чему, поэтому ты будешь заниматься с ней по два часа. Каждый день. Если будет капризничать, говори мне. Первое время будешь работать за еду и порядочную одежду. Там посмотрим. Каждый день с девяти до одиннадцати. Вопросы?

– Но мне надо помогать Фёкле и Прохору. Я племянница…

– Лучшая помощь для них – не злить меня. Можешь обращаться ко мне Элина Марковна. Каждый день, начиная с завтрашнего дня. По окончании урока будешь отчитываться мне лично. Ирина, за мной! Надо проверить других твоих учителей.

Элина Марковна развернулась на каблуках и вышла из кабинета. Ирина поплелась следом, наградив Аврору на прощание свирепым взглядом.

* * *

Не сказать, что Аврора с нетерпением ожидала завтрашнего урока. Принцесса догадывалась, что Ирина будет мстить за то, что она нарушила их с Фабьеном, если это было его настоящее имя, идиллию. Но девочка даже не предполагала, что занятие пройдёт настолько отвратительно.

Предыдущий учитель давал знания абсолютно бессистемно, поэтому Ирина знала наизусть некоторые фразы, но не могла ни одной составить сама. А хуже всего было то, что она и не планировала чему-то научиться. Видно, форма занятий наедине с молодым «французом» была гораздо важнее их содержания. Девочка всё время вертелась на месте, смотрелась в зеркало и постоянно бегала на кухню за сладостями. Поэтому в плане накопления новых знаний этот урок для Ирины, как Аврора ни старалась заинтересовать ученицу, не сильно отличался от предыдущих.

К счастью, её мама будто забыла, что просила отчитываться после каждого занятия. Аврора узнала, что вот-вот должен вернуться из деловой поездки её супруг, поэтому все силы барыня отдавала на приготовления к его возвращению.

На следующий день история повторилась. Ирина наотрез отказывалась воспринимать Аврору как учительницу. Наверное, дело было в том, что учительница была на три года младше ученицы. А может, и в том, что ученица задавала учительнице десятки вопросов, хотя должно было быть наоборот.

Аврора интересовала Ирину не как источник знаний, а как личность. Всё-таки девочка в её возрасте, свободно владеющая французским, ходившая при этом в чьих-то обносках, не могла не вызывать вопросов. Аврора, насколько хватило фантазии, продумала свою ложь про дядю-концертмейстера и тщательно придерживалась этой легенды. Если Ирина и не верила, то виду не подавала.

Когда по возвращении домой на пороге её встретила Фёкла с испуганным взглядом, Аврора поняла, что дело касалось Митрича. Выяснилось, что пока она занималась с Ириной, у того случилось осложнение, и из раны вновь заструилась кровь. Нужно было что-то срочно предпринять, и Аврора обратилась к единственному человеку, который был в силах помочь.

– Элина Марковна, моему отцу очень плохо! Его ранил медведь, и рана никак не заживает… Я… я не знаю, что делать… Вы можете помочь? Если поможете, я буду не только учить Ирину французскому, но и делать всё, что захотите. Я могу прибираться в доме, стирать одежду, ухаживать за скотом, ловить рыбу…

– Тише-тише, – успокоила её барыня. – Я тебя прекрасно поняла. Прислуги у меня и так хватает…

– Но, может быть…

– Я не договорила, – оборвала её Элина Марковна. – Кроме французского дядя чему-нибудь тебя научил? Чему можно научить юную девушку, само собой.

– Я много ездила с его труппой и видела на представлениях, как надо танцевать в высшем обществе. Как вести себя за столом и как выбирать наряды.

– Очень хорошо. Тогда будешь обучать всему этому мою дочь, а я позволю тебе жить в моем доме. Равно как и твоему отцу. Наш конюх был обучен на врача и может посмотреть его рану.

Когда барыня договорила, Аврора едва удержалась от порыва броситься ей в объятия. Однако следующая мысль была о людях, приютивших её последние две недели.

– А как же Фёкла с Прохором?

– Они должны быть рады за свою племянницу. Редкая девочка в таком возрасте удостаивается подобной чести. Найди дворецкого, он покажет вашу с отцом комнату.

Когда Аврора рассказала новость Фёкле и Прохору, она была уверена, что те обрадуются. Всё-таки они избавлялись от нежданных гостей. По крайней мере, Фёкла точно должна быть довольна. Однако та, казалось, никак не отреагировала и молча вернулась в дом. Прохор же пожелал им удачи и просил заходить в гости, как будет время. Он помог перенести Митрича в его новое жильё, и какой-то юноша, очевидно, конюх, тут же принялся осматривать рану. Конюх сказал, что её необходимо зашить и, увидев округлившиеся глаза Авроры, убедил её, что в этом нет ничего опасного. Наоборот, это следовало сделать ещё две недели назад.

В итоге Аврора решила довериться этому человеку. И не пожалела. Уже через три дня Митрич впервые за долгое время пришёл в сознание. Увидев принцессу, он испуганно воскликнул:

– Что с вами сделали, Ваше Вашество?!

– А что не так?

– Не так? Да вы сами на себя не похожи. Будто последние две недели вас одними хлебными крошками кормили. А спали вы и вовсе в норе.

– Умеете вы делать комплименты, Архип Митрич.

– Вы уж простите, Ваше Вашество. Просто непривычно оно.

Аврора рассказала о своей жизни в течение всех этих дней в самых мельчайших подробностях. Брови у Митрича по окончании рассказа находились так высоко, будто были подброшены вверх из рогатки.

– Великанья слюна, – протянул он. – Вот так история. Магическая наша принцесса сено с простолюдами убирала. Это похлеще наших с Евгением Андреичем похождений будет… И что же делать?

– Будем ждать вашего выздоровления, – подытожила Аврора, а когда он попытался что-то возразить, перебила: – Вашего полного выздоровления. Вот сможете самостоятельно подняться, так и двинем в путь.

– Да я хоть сейчас! – возразил Митрич, но как только попробовал приподняться, гримаса боли исказила его лицо.

– Оно и видно. Поправляйтесь и набирайтесь сил, Архип Митрич. И ни о чём не беспокойтесь.

На этих словах она оставила его одного и вернулась к обучению барской дочери, которое если продвигалось быстрее, то ненамного. Ирина по-прежнему отказывалась воспринимать любую новую информацию, даже такую интересную, как танцевальные движения. Вместо этого она мерила одно платье за другим и неустанно вертелась перед зеркалом.

Во время одной из таких процедур до Авроры дошло, какими глазами на неё смотрели некоторые учителя во дворце. Она точно так же игнорировала их желание вбить в её голову хоть какие-то знания и посвящала время занятий лишь самой себе.

Подливало масла в огонь и то, что Элина Марковна, казалось, забыла о том, что её дочь пытались чему-то научить. В назначенное время её супруг не просто не приехал, но даже не подал весточки о том, где находится. Он и раньше задерживался на пару дней, поэтому всем домом решено было не беспокоиться. Однако, как часто и бывает, тот, кто это предложил, а именно Элина Марковна, беспокоился сильнее всего. Оттого мыслям об обучении дочери места в её голове не осталось.

Перед началом занятий с Ириной Аврора по-прежнему иногда бегала в лес к палочке. Дремлющая в одиночестве и больше напоминавшая отчего-то сохранившуюся летом сосульку, с прикосновением хозяйки палочка будто оживала, озаряясь зелёным светом.

Аврора по привычке прошептала: «Бану», и из её палочки вылетел шарик света, напомнивший Искорку. Её она, кстати, так ни разу и не видела за последние две недели. Видно, та нашла себе занятие поинтересней, чем следить за маленькой девочкой.

Шарик немного полетал по небольшой полянке, в точности повторяя движения волшебной палочки. Аврора указала вверх – и он взмыл в нескольких метрах над землёй, а затем так же стремительно опустился.

Когда ей надоело играть с шариком, принцесса навела палочку на лежащую на пеньке шишку и продолжила играть с ней. Девочка решила послать её вокруг полянки, полностью сосредоточившись на шишке. Именно поэтому не заметила, как со спины к ней подкралась Ирина и воскликнула:

– Как ты это делаешь?!

Шишка тут же рухнула на землю, а Аврора в ужасе выронила палочку и отскочила от девочки. Мозг принялся лихорадочно думать, пытаясь подобрать подходящее оправдание. Вот только если в случае с дядей-концертмейстером проверить её слова было практически невозможно, то сейчас доказательства были налицо.

– Ты ведьма? – продолжала Ирина. В её голосе не было страха. Аврора слышала, что многие простолюды в ужасе пугались, едва стоило им завидеть что-нибудь волшебное. Ирина же, в отличие от них, была явно заинтересована происходящим.

– Тебе показалось, – отмахнулась Аврора. Она решила рискнуть.

– Ну нет, ничего мне не показалось. Ты колдовала, – тут она подошла и подняла палочку. – Это твоя волшебная палочка? Она из хрусталя? Я могу ей колдовать? Научишь меня заклинаниям?

– Это просто хрустальная палочка, ничего волшебного.

– Заставь шишку летать! – Ирина не просила, она приказывала.

– Я не могу заставить шишку летать. Говорю же, я подбрасывала её в воздух, а ты решила…

– Не ври! Ты ведьма! Ты умеешь делать так, чтобы вещи летали в воздухе!

– Тебе показалось.

– Ах так! – не унималась Ирина. – Тогда что, если я её сломаю?

– Не стоит пробовать.

Ирина согнула колено и с размаха ударила по нему палочкой. К её разочарованию, хруст раздался не из палочки.

– Ай! – взвыла барская дочь. – Я всё расскажу маме.

– Что ты ей скажешь?

– Что ты ведьма! И эту штуку тоже ей отдам. Или нет… – тут её глаза недобро засверкали. – Лучше я её выброшу. В реку. Что скажешь?

И Ирина захромала в сторону ближайшей реки.

– Нет! Стой!

Девочка остановилась, развернулась и направилась обратно, растягивая слова:

– Значит, эта штука тебе важна. Очень хорошо. Скажешь мне правду?

Аврора разрывалась между желанием наброситься на неё, выхватить палочку и как следует проучить несносную девчонку. Вот только что делать после того, как она, подобно шишке, пустит её несколько раз над поляной? Принцесса совсем не знала заклинаний на стирание памяти. Будучи наследницей магического престола, она даже представить не могла, что ей когда-нибудь потребуется подобный вид магии. Однако за последнее время в её образовании открылось столько пробелов, что принцессе было самой за себя стыдно. Именно поэтому вариант с нападением отпадал.

Отнекиваться и дальше было чревато тем, что та на самом деле забросит палочку куда-нибудь в реку, и вот тогда Аврора останется совсем беспомощной. Даже во время работы в поле в изнуряющую жару мысль о том, что где-то в лесу её ждала волшебная палочка, будто обдувала Аврору прохладным ветерком. Поэтому принцесса была готова расстаться с чем угодно, но не с ней.

Так что она выбрала вариант, казавшийся наиболее безопасным. Аврора все подтвердила. Рассказала, что на самом деле волшебница. И едва она призналась, Ирина стала заваливать её вопросами. Странными, глупыми и довольно очевидными, на которые Аврора давала ужасающе правильные ответы. На уроках Ирина не проявляла и сотой доли того любопытства, которое вывалила на девочку за последний час.

И если до этого дня вся жизнь Авроре в этой деревне казалась сложной, порой очень, то после сцены в лесу она превратилась в настоящий ад.

Женя

Последние дни Женя практически не покидал седла. С тех пор как вернулся в село Мирное и узнал о случившемся, он объехал уже около пятнадцати деревень и сёл, но нигде о Митриче с Авророй даже не слышали. К счастью, судя по новостям из волшебного мира, солдатам Андреевского полка найти их также не получилось.

Эта новость согревала его в моменты, когда на очередном постоялом дворе он слышал, что подходящих под описание людей никто не видел. Однако до Жени всё чаще стали доходить слухи о разбойниках, и он не хотел связывать их с отсутствием новостей о друзьях.

Когда с начала поисков прошло ровно две недели, руки стали невольно опускаться. Его здоровьем всё чаще интересовались на службе, предположив, что за это время можно переболеть даже чумой. К тому же отец всячески искал с ним встречи. Одна лишь матушка желала успехов в том, чем бы сын ни занимался, но просила лишний раз не рисковать.

В один из вечеров Женя буквально валился из седла, проведя в нём безвылазно последние два дня. На горизонте замаячила деревенька, на карте обозначенная как Мухтуйская. Ночь плотно сжимала его в своих объятиях, отчего в дорогу перед собой приходилось усиленно вглядываться.

Проезжая крайний дом, он заметил, как то в одной, то в другой избе зажигался свет. На улицу начали стягиваться люди, обступая его плотным кольцом. Приглядевшись, Женя заметил, что они вооружены. В свете факелов поблёскивали вилы и топоры.

– Зачем явился? – грозно спросил один из людей.

– Я простой путник, – устало проговорил Женя, подняв руки. – Еду второй день и ищу ночлега.

– Поздновато едешь, – заметил другой мужик, перехватив в руках топор.

– Так ведь губерния-то ваша большая, скалистая, вот и заплутал немного.

– Вот и плутал бы дальше! – подхватили остальные.

– Да где ж оно видано, чтобы в России нашей так гостей встречали? – Женю понемногу стала злить такая несговорчивость. Он был вооружен пистолетом и саблей, правда, ни до того, ни до другого не смог бы в случае чего дотянуться. – Неужто прочь меня погоните?

– Никто вас прочь гнать не собирается, – прогремел уверенный голос, принадлежащий выходящему из-за спин своих крестьян хозяину. Он был лет пятидесяти от роду, широкоплечий и с бородой.

– Отчего же на меня люди с вилами вышли? – удивлялся Женя. – Неужто за мной телегу с сеном кто разглядел? Пришёл я к вам с миром, с ним же хочу вас покинуть завтра утром. Ежели деньги нужны, у меня есть. Немного, правда, но за кровать заплатить должно хватить.

Обладатель громкого голоса несколько мгновений разглядывал Женю, а затем громко объявил:

– Если путник нуждается в помощи – он её получит.

После этих слов окружающие опустили топоры с вилами и стали расходиться по домам.

– Денисом меня звать, – с этими словами он протянул Жене свою огроменную ручищу, которую тот поспешил пожать.

– Меня звать Женей.

– Ваши выправка и речь явно говорят о дворянском происхождении, поэтому нечего вам на постоялом дворе спать. Ступайте за мной, жена постелет кровать без клопов и ненужного запаха.

В дом зашли молча. В тишине дождались, пока закипит самовар, и лишь после первого глотка чая Денис нарушил молчание.

– На мужиков-то вы моих не серчайте, потому как не просто так они к вам с вилами вышли. Вот уже вторую неделю как в нашей округе завелась банда разбойников.

– Слышал я про них.

– Вот вы слышали, а мужики мои даже сталкивались с ними. Обосновались эти бестии где-то на севере, в горах. Взяли за правило сено у меня воровать да скот. Окружают крестьянина и говорят, мол, либо давай нам овец с баранами, либо убивать тебя будем. А что мужик с топором против пистолетов с саблями придумает? Вот я и лишился около десяти овец за последние две недели. Так ведь они не только скот с сеном крадут, но и телеги, на которых люди мои сено возят. Сколько ж эти разбойники наворовали, что им телеги понадобились? Мужики сено в деревню на плечах носят. Где же это видано?

– А что же власти? Отчего не помогают со злодеями бороться?

– А власти друг с другом борются, вот и не до злодеев им. И уж тем более не до нас. Благо, что до сих пор разбойники морды свои наглые тут не показывали. Мы на этот случай дежурных оставляем на ночь. Так вас и заприметили.

– А никто к вам последнее время не захаживал?

Денис отрицательно помотал головой.

– Ни бандитов, ни гостей, – пояснил он. – У нас же едва не самая крайняя деревня во всей губернии. Вот и живём сами по себе.

– А разбойники эти людей не похищают?

– Может, и похищают. Моих, по крайней мере, не трогали… Хотя погоди. Недавно пастух рассказывал, что, пока его грабили, обмолвились между собой о каком-то пленнике.

Женя насторожился.

– О пленнике? Мужчина или женщина? Или оба сразу?

– Мужик вроде, потому как в мужском роде о нём говорили. Может, и женщина была, вот только крестьянин мой от страха больше думал, как портки не испачкать, чем в разговоры их вслушивался.

А что, если речь шла о Митриче? Соваться к разбойникам без волшебной палочки было плохой идеей. К тому же вдруг речь шла о ком-то другом? С другой стороны, солдаты могли заявиться в любую минуту, и уж они не будут медлить. Так что выбора, по большому счёту, у Жени не было. Нужно убедиться, что пленник разбойников – это не Митрич или Аврора.

– Что будете дальше делать? – спросил Женя. – Неужто продолжите нападения разбойничьи сносить?

– Об этом и думаю последние недели. Воровать в деревне нечего, а из оружия лишь пара пистолетов да ржавое ружьё. Да если бы тут и арсенал какой был, всё равно пользоваться им никто не умеет. Потому как из солдат тут только я, но своё я уже отслужил…

Последние слова он произнёс каким-то грустным голосом, а затем вдруг махнул своей ручищей по столу.

– Не моё это – на месте сидеть! – воскликнул Денис.

От удивления Женя подпрыгнул. Через считаные секунды из соседней комнаты появилась его супруга. Она будто не заметила вспышки гнева и положила молча голову ему на плечо.

– Давно бы уже сам с ними разобрался, – всё не унимался он. – Да вот, женившись, пообещал Настасье Филипповне жизнью больше не рисковать. Хватит с неё армейских моих похождений.

Настасья Филипповна молчала, но выражение её лица говорило само за себя. Она прекрасно понимала переживания супруга и всецело разделяла их. Вот только смотрела на супруга такими влюблёнными глазами, что Женя был уверен: гибель любимого человека была для неё сродни собственной.

И так вдруг захотелось помочь столь достойной паре, что он решил на следующий же день написать к себе в канцелярию, чтобы прислали кого-нибудь из Управления магической безопасности. Всё-таки разбойники – общая напасть и для волшебников, и для простолюдов.

В таких мыслях Женя не заметил, как настолько широко зевнул, что едва не треснула голова. Увидев это, супруга Дениса куда-то ушла, а вернувшись через несколько минут, сообщила, что постелила гостю в горнице. Женя откланялся перед столь добродушными хозяевами и поспешил уснуть. Едва голова коснулась подушки, он мигом провалился в сон.

На следующее утро Женя поднялся с кровати с твёрдой мыслью разведать, не Митрича ли схватили разбойники. Если в плену находился его друг, он сам попытается что-нибудь предпринять. А вот если там другой человек, Женя предоставит его спасение вооружённым волшебникам. Однако в первую очередь нужно было выяснить, где именно они обосновались. Именно с этим вопросом он обратился к Денису.

Тот выслушал его молча, постепенно всё шире и шире вылупляя глаза. Когда Женя договорил, Денис молча дошёл до крыльца, махнул возившейся с курами супруге, плотно закрыл дверь и вернулся к Жене.

– Затея немного смахивает на отвратительную, – заметил он, явно стараясь сглаживать выражения. – Как же ты, Женя, будешь отбиваться от разбойников, коль попадёшься им на глаза?

Женя неуверенно пожал плечами:

– Всячески постараюсь этого избежать.

– И ты твёрдо намерен выяснить, не похитили ли они твоего друга?

Женя кивнул.

– А чего бы тебе не съездить за подмогой?

Женя не стал объяснять, что на поездку куда-либо, учитывая местные расстояния, у него просто нет времени. А если преследователи его обгонят, быть беде.

Пока Женя размышлял, Денис так же не спешил нарушать тишину. Он пару раз бросил взгляд на саблю, висящую на стене, несколько раз посмотрел на супругу в окно, а затем перевёл взгляд на Женю и шёпотом сказал:

– Воля твоя, помогу. Где эти бестии засели – расскажу и покажу.

Женя даже приподнялся со стула в предвкушении.

– Но при одном условии, – продолжал Денис.

Жене не понравился блеск глаз хозяина дома в этот момент.

– Я пойду с тобой. Точка.

Женя собрался было отговорить Дениса, но по внешнему виду того стало понятно, что он для себя всё решил. В таком походе Денис был спутником, несомненно, полезным. Его умение владеть оружием могло бы сильно пригодиться при худшем развитии ситуации. Вот только вспомнив, как Настасья Филипповна смотрела на своего супруга, Женя категорически замотал головой.

– Речи быть не может, я иду один! – заявил он.

– Вот только куда?

– Ничего, найду путь. – Женя опустил руку в свою сумку, проверяя содержимое и уже собираясь идти один, как, что-то нащупав, осёкся. В голову вдруг пришла идея, как угодить и совести, и проводнику.

– Хорошо, будь по-вашему, – вдруг согласился он.

Денис удивлённо посмотрел на него, но вскоре принялся энергично ходить по комнате.

– Но вот ещё условие, – продолжал он. – Настасье Филипповне моей ни слова. Я ей скажу, что иду тебя проводить, дабы задать нужное направление. От тебя, Женя, жду подтверждения моих слов.

– Будь по-вашему.

Собрался Денис быстро. Схватил со стены саблю, выдал Жене один пистолет, второй ткнул себе за пояс. Однако потом хлопнул себя по лбу и отдал саблю со своим пистолетом Жене, чтобы его супруга ничего не заподозрила. У самого Жени вещей было не так много. Он прихватил несколько склянок Митрича и Красную книгу.

Увидев, что Женя берёт с собой книгу, Денис посмотрел на него как на умалишённого. Он всё пытался сформулировать свой вопрос, но вскоре оставил попытки. Женя понятия не имел, чем книга сможет ему помочь, но с чем-то магическим под рукой было всё же спокойнее.

Когда Денис рассказал супруге о предстоящей вылазке, она так сильно всплеснула руками, что рассыпала корм для кур.

– Одумайтесь, Евгений, какой же вы вояка? В одиночку против разбойников? Да там каждый поодиночке сильнее вас! А ведь их там целая шайка! Денис, ну чего ты молчишь? А ну, вправь ему мозги!

– Настя, да кто же я ему такой, чтобы что-то запрещать?

– Как кто? Ты хозяин, который его приютил. Вот и запри в сарае – пусть посидит да подумает. Авось через час прыти поубавится.

– Как же я незнакомого человека под замок посажу?

– Как крестьян своих иногда сажаешь.

– Так то же свои крестьяне, родные. Да и сажаю я их из-за пьянок, чтобы себе же хуже не сделали.

– И на всё-то у тебя ответ есть, – возмутилась она. – Я тогда с вами пойду и по пути буду отговаривать.

– Ну уж нет! – решительно заявил её супруг. – Не бывать такому.

– Ну раз я не иду, тогда и ты со мной оставайся. Нечего из-за дурной головы тебе своей рисковать!

– Так ведь не собираюсь я ничем рисковать, – заверял её Денис. – Я его версту-другую провожу, а дальше уж сам пойдёт.

Настасья Филипповна в тот момент пристально посмотрела на своего мужа.

– А уж не намылился ли ты с ним приключения на пятую точку искать?

Если бы в тот момент она посмотрела на Женю, то заметила бы, как он после этого вопроса отвёл взгляд. Однако Настасья Филипповна без отрыва смотрела на мужа, который без зазрения совести врал:

– Ни в коем случае, любимая моя. Куда же я от тебя денусь?

Во время всего разговора Женя испытывал небывалый стыд за своего спутника. Он чуть не закричал о его вранье, но вовремя сдержался, когда подумал о друге. А ещё решил, что Денис человек взрослый и сам может принимать решения. В конце концов, тому удалось убедить супругу отпустить его, и напоследок она пожелала Жене как можно быстрее передумать.

Едва отошли от деревни, Денис попросил назад пистолет с саблей. И как только взял их в руки, тут же принялся размахивать саблей, и Женя убедился, что владел спутник ею прекрасно. С его слов, стоянка разбойников располагалась рядом с берёзовой рощей в небольшой скале, которая замаячила на горизонте уже на третьем часу пути.

Женя предложил сделать небольшой привал, чтобы проверить запасы и разработать какой-нибудь план. Он вынул флягу и предложил сперва провожатому. Едва тот сделал глоток, как ноги подкосились, и он, устремив на Женю удивлённый взгляд, рухнул на землю и вскоре захрапел.

Женя ещё в деревне вспомнил про молочный сонник, который ему предлагал Митрич во время их первой и единственной ночёвки с Авророй.

– Простите, Денис, но не могу я рисковать вашим женатым счастьем.

Женя достал верёвку и привязал его к дереву. Он тщательно проверил узлы и карманы, в которых не обнаружил ничего острого. Саблю с пистолетом взял себе. Убедившись, что эти действия не привлекли лишнего внимания, двинулся дальше.

Шёл медленно, стараясь не создавать шума. Берёзовая роща заканчивалась за полторы сотни метров до скалы, и Женя вскоре лёг на землю и оставшуюся часть пути полз.

Вскоре до него стали доноситься голоса разбойников, и Женя подобрался к небольшому пруду на краю рощи. Спрятавшись за особенно толстым деревом, он аккуратно заложил себя ветками, отчего совершенно слился с окружающим лесом. По крайней мере, так ему в тот момент казалось.

Шайка злодеев находилась от него метрах в тридцати, на значительном возвышении возле входа в пещеру. Там же он заметил две одинокие телеги с сеном, одна из которых была запряжена двойкой лошадей. Из-за телег выглядывала внушительная куча досок, уложенных в поленницу. Присмотревшись, Женя сделал вывод, что это остатки других телег. Вот только отчего они были сломаны? Какие дела прямо сейчас творились внутри этой пещеры? Все эти загадки на некоторое время оттеснили главную цель похода.

Вспомнив, зачем именно сюда сунулся, Женя принялся высматривать среди разбойников Митрича. Удачи это не принесло. Из доносившихся до него обрывков разговоров он сделал вывод, что какой-то пленник у них всё-таки имелся, вот только никак не мог его разглядеть и сделал вывод, что тот находился в пещере.

Он продолжил изучать обстановку и насчитал восьмерых разбойников. Что удивило: судя по всему, главой шайки была девушка, чьи рыжие волосы ослепительно переливались на солнце. В течение нескольких минут Женя не мог оторвать от неё взгляда, пока кое-что другое не привлекло его внимания. Над входом в пещеру он заметил небольшой уступ, куда набились отколовшиеся от скалы камни.

В течение следующей пары часов он продолжал изучать окружающую территорию, пытаясь придумать, как установить личность пленника. И настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как сзади к нему кто-то подкрался и зажал рукой рот. Женя в ужасе дёрнулся с места, но человек надёжно прижал его к земле.

– Наконец-то я тебя нашёл, – злобное шипение почти лишило Женю чувств, если бы в голосе он не узнал знакомые нотки.

Человек развернул его, и Женя лицом к лицу оказался с разъярённым Денисом.

– Не знаю, что ты подсыпал в ту фляжку, но так быстро я ещё не отрубался. Ты ведь знаешь, что без меня не справишься. Ради чего ты так со мной поступил?

– Ради Настасьи Филипповны, – ответил Женя, придя в себя. – Жаль мне её. Как же она вас любит, как смотрит на вас, когда вы не видите, а вы… Вы жизнью своей рискуете, ничуть этого не ценя.

Женя догадался, что эти слова больно ранили Дениса, потому как после них он резко выпустил его из рук.

– Что ж на вас нашло под старость лет? – продолжал Женя. – Вам бы жить не тужить, детей растить да на внуков их подначивать. А вы что делаете?

– Ничего ты, Женя, не понимаешь. Молод ты ещё и совсем неопытен в таких делах.

– Отец сватает за меня девушку, от которой я всячески стараюсь сбежать, потому что она мне совсем не пара. А почему вы от Настасьи Филипповны бежите, я в толк взять никак не могу. Вы правы, в семейных делах у меня опыт незначительный, вот только со стороны я его тоже накапливаю. И когда вижу чужое семейное счастье, то радуюсь больше самих влюблённых, потому как чужая любовь тоже сил придаёт. Она внушает надежду, что и я вскоре смогу быть настолько же счастливым, что найду девушку, от которой не захочу сбегать. А если и захочу, то только вместе с ней.

Денис в течение всего монолога молчал, словно набрал в рот воды.

– Вы, конечно, можете говорить, что ничего я не понимаю, но знайте одно: о своём поступке я не жалею.

Денис долго смотрел на Женю, осмысливая услышанное.

– Я ведь у самого Суворова под командованием служил, – с болью в голосе выдавил он. – Мы с ним Измаил вместе брали, через Альпы перешли. И не понять тебе, не служившему под командованием такого человека, каково десятки раз в самом пекле оказываться и всё равно живым выходить. Каково другим жизнь спасать и получать от них такое же геройство в ответ. Кто не был на войне – ни за что её из книжек не поймёт.

– Так ведь закончилась ваша война. В тот самый момент закончилась, как вы на Настасье Филипповне женились.

– Да с чего ты это взял?

– Что такое война, я не знаю, вы правы. Но для чего они ведутся, кое-какое представление имею. А ведутся они для того, чтобы когда-нибудь закончиться. Чтоб солдаты разошлись по своим деревням и посвятили себя мирной жизни. За каждой войной идёт мир, и вы вдруг сами решили его прервать.

Разговор этот смотрелся странно. Двадцатилетний юнец учил семейному счастью опытного пятидесятилетнего мужика.

– То ли я стал слишком глуп, – спустя длинную паузу вымолвил Денис. – То ли ты не по возрасту умён попался – а ведь есть в твоих словах истина. Зачем же я прямо сейчас от своего счастья отказываюсь?

– Ступали бы вы, Денис, домой. Я вскоре выясню, кого скрывают в пещере, и вернусь.

Внезапно Денис схватил Женю за руку и крепко её пожал. Он едва не вскочил, воодушевлённый таким красноречием, но Женя вовремя приложил палец к губам. Вскоре его спутник развернулся и пополз обратно. Женя сделал глубокий вдох и продолжил изучать обстановку. По крайней мере, теперь он отвечал только за свою жизнь.

Спустя несколько секунд услышал за спиной шорох. Неужели Денис передумал? Женя быстро обернулся, чтобы выяснить причину возвращения, и застыл на месте.

Денис направлялся в его сторону, ничуть не пытаясь себя скрыть, а следом шли два вооружённых ружьями человека. Одно упиралось в спину Дениса, а второе приветливо поглядывало на Женю.

– Что ж, по крайней мере, узнаю, кого ещё там держат, – пробормотал он себе под нос.

* * *

Пленников привели ко входу в пещеру, усадили на землю и крепко-накрепко связали. Два их пистолета и саблю кинули к лежащим неподалёку киркам.

– Отчего бы нам их просто не убить да не закопать неподалёку? – поинтересовался вслух один из разбойников.

– И то верно, – подтвердил второй. – Коль взяли в плен, то и кормить придётся. А я своей порцией ни с кем делиться не собираюсь. Хватит с нас одного дармоеда.

– А может, не пачкать о них наши сабли? – спросил кто-то третий. – Привяжем каждому к шее по камню да скинем в речку, где поглубже.

Над предложением последнего заржали особенно громко, отчего стоящие рядом лошади завистливо опустили головы. Разбойники успели озвучить ещё несколько идей по поводу дальнейшей судьбы пленников, пока из пещеры к ним не вышла рыжеволосая девушка. При её виде разбойники сразу смолкли и устремили взгляды в её сторону, отчего Женина теория о главенстве девушки подтвердилась. Сам он присоединился к разбойникам и обратил на неё свой взор.

Первым, что бросалось в глаза, был её возраст. Если окружающим мужикам было за сорок, то их атаманша оказалась Жениной ровесницей. Ему было непонятно, почему окружающие слушались девушку, но почему на неё смотрели, было очевидно.

Он и прежде встречал красивых девушек, но эта не шла с ними ни в какое сравнение. Её растрёпанные огненно-рыжие волосы всем своим видом говорили о необузданном и чрезвычайно своевольном характере их обладательницы, а изумрудно-зелёные глаза смотрели прямо в душу собеседнику. Одежда её оказалась примечательна одной важной особенностью – полным соответствием одеянию остальных. Иными словами, Женя впервые видел девушку в штанах и никак не мог к этому привыкнуть.

– Чего рты раскрыли? – прикрикнула она на мужиков. – Не было такой команды! Фрол, Кузьма – ружья в руки и бегом в лес. Надо проверить, нет ли здесь других лазутчиков. Павел Витальевич – с вас ужин, да побыстрее, пока я вас в котёл кинуть не приказала. Никита с Ильёй – обойдите скалу с обеих сторон. Один пускай остаётся возле дороги на караул, а второй идёт сюда стеречь пленников. Оставшиеся сами решайте, кто занимается биваками для сна, кто моет посуду перед ужином, а кто готовит переезд.

После этой речи Женина челюсть чуть не опустилась до колен. Денис так же не мог вымолвить ни слова. Такого властного голоса Женя прежде не слышал, поэтому ничуть не удивился, когда через долю секунды мужики сорвались с места для исполнения приказаний.

Девушка же в свою очередь лишь усмехнулась: такое послушание было для неё делом привычным. Её глаза внимательно изучали Женю, а затем атаманша развернулась к Денису.

– Местный барин, правильно понимаю?

Тот молча кивнул.

– И зачем к нам пожаловали? С оружием-то вы вряд ли сюда случайно забрели.

– Я хотел узнать, кого вы схватили, – Женя решил говорить правду.

– Вот как? – удивилась она. – Ну так чего бы вас не познакомить. Кузьма, вернись! Приведи нашего гостя.

Через минуту рядом с Женей и Денисом плюхнулся мужчина возрастом больше Жениного, но моложе Дениса. Приземистый вид и очки на цепочке выдавали в нём купца.

– Этого искали?

Женя отрицательно мотнул головой.

– Вот ведь незадача, – саркастично заметила она. – Зря, получается, попались. А ты, – девушка обратилась к Денису. – Злишься на нас, верно? Мол, скот крадём, телеги воруем. Небось ждёшь, когда убивать в деревню придём?

Она говорила уверенным и немного игривым голосом. Весь разговор напоминал игру кошки со связанными мышками.

– Того и жду от вас, убийц, – ответил Денис, когда она замолчала.

– А не удивился ты разве, что за две недели нашего здесь присутствия мы ни одного твоего крестьянина не то что не убили, а даже не поцарапали?

– Есть такое, – честно признал он.

– Тогда отчего же нас убийцами величаешь? – атаманша нахмурила брови. – Разбойниками звать нас – есть за что, отнекиваться не буду. Но убийцами… Даже не думай! Обижают меня эти слова, а мужики мои за такую обиду могут и наказать.

– Ежели вы моих никого не убили, это не значит, что и других не тронули.

– Верно мыслишь… Но если кролик морковь любит, то он её в любом месте есть будет и из любых рук, потому как рано или поздно проголодается. Впрочем, убеждать я никого ни в чём не собираюсь. Из этого логова мы в ближайшие дни планировали съезжать, и ваш визит сюда лишь ускорил это дело. Оттого предложение у меня к вам…

– Не будем мы с бандитами никаких предложений соглашать! – перебил Денис и плюнул перед ней.

Пленник в очках тут же сжался от страха. Атаманше выходка не понравилась, однако она никак на неё не отреагировала.

– Объясни своим новым друзьям, – обратилась она к дрожащему купцу, – что, ежели он ещё раз меня перебьёт, получит в рот кусок тряпки, которой Кузьма недавно грязь с коня вытирал. А надумает плюнуть – останется без языка, потому как убийством это не считается. Смекаешь?

Тот кивнул, потому как прекрасно всё смекал.

– Вот и молодец. Завтра у нас ещё одно небольшое дело в округе, поэтому место своё мы покинем через сутки. Предложение такое: если до следующего вечера вы сидите молча, через сутки получаете свободу. В противном случае…

С этими словами девушка поднялась и зашагала прочь, оставив фразу «в противном случае» на откуп воображению.

– Нельзя нам смирно сидеть, – заявил Денис.

– Можно, и очень даже нужно, – заговорил вдруг пленник в очках своим дрожащим голосом.

Он представился Глебом Антоновичем и вкратце объяснил, как на его карету напали, как слуги его сбежали, а его самого бросили на откуп бандитам. Так пленник тут и сидел уже почти неделю.

– Верьте вы ей, друзья мои, она слово держит. Сказала, что не убьёт, так на меня до сих пор никто руку не поднял. Хотели, но… Боятся её… Страшно боятся, вот и слушают. И если говорит, что завтра нас отпустит, будьте уверены: так оно и будет.

– Нельзя нам завтра ждать, – заговорил Денис каким-то странным голосом. – Настасья моя Филипповна наверняка уже снарядила отряд на мои поиски. А может, и того хуже, сама во главе пошла. Боюсь, найдёт она меня вместе с её жалким отрядом. А ежели начнётся бой между вилами и пистолетами, заведомо ясно, кто победит. Эх, отчего же я тебя, Женя, не послушал раньше?!

Женя был уверен: будь руки Дениса развязаны, он бы непременно схватился за голову. И если до этого Женя на полном серьёзе рассматривал возможность подождать до завтра, то в свете последних новостей планы пришлось менять. Нужно было срочно придумать, как освободиться.

– Ладно моя жизнь – не жалко. Но Настасья моя… Ну уж нет! Чем дольше здесь сижу, тем большей опасности её подвергаю. Не хотите бежать – не надо. Оставайтесь! Женя, ты со мной?

Жене ничего другого не оставалось, кроме как кивнуть. Он был уверен, что с ним в помощниках у Дениса гораздо больше шансов на удачный побег. Разве что Глеб Антонович отказывался вникать в подробности и всячески старался их переубедить.

В течение следующих нескольких минут пытались освободиться от узлов, но бандиты вязали их на порядок лучше Жени.

– А что здесь вообще происходит? – поинтересовался он, когда понял, что с верёвками ничего не выходило.

– А пёс его знает, – ответил честно Глеб Антонович. – Я так понял, они тут клад ищут.

– Клад?! – одновременно воскликнули Женя с Денисом.

– Вроде того. Вторую неделю стены долбят, да всё без толку. Странные они какие-то. Но сути вещей это не меняет – одумайтесь!

Денис его просьбу проигнорировал, а Женя лишь пожал плечами.

Стало темнеть. Звуки ударов киркой по камню в пещере прекратились. Рыжеволосая атаманша спустилась к озерцу для умывания. Возвращаясь в пещеру, она остановила на Жене взгляд, задумалась о чём-то и зашла внутрь. Спустя время к нему подошли два бандита и тщательно проверили содержимое карманов, но кроме Красной книги ничего не нашли. Книгу, ухмыльнувшись, бросили ему в ноги.

Женя долго поглядывал в её сторону, а затем в голове стал зарождаться план. Он незаметно придвинул книгу к себе ногами и протолкнул за спину так, чтобы ни сами пленники, смотревшие на него как на умалишённого, ни охранник, возившийся с курительной трубкой, её не видели.

Сделав глубокий вдох, за спиной Женя аккуратно нащупал переплёт, развернул книгу к себе другой стороной и приоткрыл первую страницу. Он надеялся, что никто не заметит небольшого свечения между страницами. Женя старался, чтобы книжное пламя касалось лишь верёвок. Он едва не вскрикнул, когда сделал слишком резкое движение и в воздухе запахло палёным мясом. Процесс двигался медленно, но через несколько мучительных минут Женя почувствовал, как его руки можно было отделить одну от другой.

Их охранник тем временем встал с места. Очевидно, у него что-то не ладилось с трубкой, и он вынужден был отлучиться в пещеру для её починки или замены. Однако оставлять пленников без присмотра тоже не собирался. Заметив его нерешительность, Женя крепко зевнул и лёг на бок. Своим представлением он хотел дать понять, что никуда сбегать не собирался и намерен остаться здесь как можно дольше.

То ли его актёрские попытки возымели успех, то ли охраннику страшно хотелось курить, но тот всё-таки пошёл в пещеру, оборачиваясь в сторону пленников через каждый шаг. Едва он скрылся во тьме, Женя вскочил, размахивая развязанными руками. И если Денис чуть не вскрикнул от удивления, то Глеб Антонович не придумал ничего лучше, чем потерять сознание. Женя быстро помог Денису подняться и переступить через руки, чтобы они, пусть и связанные, оказались спереди.

– Нужно перегородить телегой выход из пещеры, – коротко пояснил Женя.

Времени вникать в план не было, поэтому Денис смиренно выполнял приказ. Толкать гружённую сеном телегу оказалось сложно, и прошло около минуты, когда она оказалась на нужном месте.

Именно в тот момент оба услышали в глубине пещеры шаги, а затем увидели ошарашенное лицо охранника. Тот выронил трубку и принялся шарить за поясом в поисках пистолета, ускоряясь в сторону беглецов.

– А ну стоять! – кричал он. – Пленники сбегают!

– Закидывайте его в телегу! – Женя кивнул на тело Глеба Антоновича и указал на вторую телегу, запряжённую двойкой лошадей.

Как только Денис метнулся в сторону бездыханного купца, Женя схватил Красную книгу, направил её на перегородившую вход телегу и открыл на одной из последних страниц. Считаные секунды спустя и сено, и сама телега вспыхнули ярким пламенем. Эта подожжённая конструкция перегородила бандитам путь, и они остановились по ту её сторону.

Вначале Женя порадовался такому стечению обстоятельств, но последовавшие вскоре выстрелы поумерили его восторг. Купец был погружён в телегу и по-прежнему находился без сознания, а Денис уже оседлал одну из двух впряжённых в неё лошадей. Женя тем временем со всех ног бежал к телеге, не заметив, что пламя начало свой забег и по его кафтану. Едва он забрался к Глебу Антоновичу, как огонь перекинулся на небольшие кучки сена вокруг. Денис тут же погнал лошадей со склона.

Всё это движение разбудило купца. Однако, поняв, что находится в загорающейся телеге, которая на полной скорости мчится с горы, а в спину раздаются выстрелы, он предпочёл вновь лишиться чувств.

Женя вжался в телегу, чтобы не попасть под пули. Внезапно со стороны пещеры раздался сильный грохот, и он обернулся. Пистолетные выстрелы спровоцировали камнепад. Валуны, скопившиеся на уступе, рушились на горящую телегу, перегораживая разбойникам выход. Они в ужасе отпрыгивали назад, и лишь один из них остался на месте и провожал взглядом сбегающих пленников.

Атаманша пристально смотрела на Женю, прекрасно осознавая своё поражение. Однако кроме смирения в её взгляде чувствовалась злость настолько неимоверной величины, что Женя был уверен: ещё не скоро он забудет этот взгляд изумрудно-зелёных глаз.

Телега меж тем загоралась всё сильней и с возрастающей скоростью катилась вниз, ведомая дикой двойкой лошадей. Весь спуск Женя не отводил взгляда от Глеба Антоновича, боясь смотреть на дорогу и завидуя его умиротворённому виду.

А вот Денис, видно, почувствовал какие-то прежде дремавшие в нём силы, поэтому держал под уздцы обеих лошадей и хладнокровно управлялся с подожжённой телегой. Ему также хватило сообразительности и реакции не просто не расшибить всех в лепёшку, а направить лошадей в сторону небольшого озерца. Едва заехали в него, Женя тут же промок до нитки. Это, безусловно, взбодрило, но главным было то, что телега перестала гореть.

Лишь отъехав от скалы на почтительное расстояние, Денис позволил себе остановиться. Погони не было и быть не могло, Женя был убеждён, что из заваленной камнями пещеры злодеи выберутся ещё не скоро.

Едва они остановились, тут же принялись восхвалять находчивость друг друга. Под аккомпанемент их взаимной радости очнулся и Глеб Антонович. Ему быстро пересказали, участником каких действий он стал, и мужчина снова чуть не грохнулся в обморок. Однако Денис подхватил его под руки, усадил в телегу и уже неспешно направил её в сторону своей деревни. На улицу вновь стали стягиваться вооружённые чем попало крестьяне, но, завидя барина, бросали оружие наземь и радостно вскидывали руки к небу.

Денис улыбался им так, будто на какой-то миг вновь стал ребёнком, пережившим грандиозное приключение. Однако улыбка тут же погасла, когда он заметил идущую навстречу Настасью Филипповну. По её лицу текли слёзы, и Денис виновато спрыгнул с лошади, ожидая камнепада, в этот раз словесного, потому как абсолютно его заслужил. Супруга же вместо этого бросилась ему на шею и принялась целовать его лицо, приговаривая благодарности всему миру за возвращение мужа в целости и сохранности.

Денис сразу отправил одного из крестьян в ближайший город за солдатами. Разбойников нужно было схватить, пока они не успели выбраться из-под завала. Также он вкратце рассказал о пережитых приключениях, не умолчав, как Женя привязал его к дереву. На этих словах Настасья Филипповна благодарно кивнула Жене и ущипнула своего супруга.

Позже они предлагали остаться и погостить у них, но Женя напомнил, что объехал почти всю губернию, а друга так и не нашёл.

– Прямо так и всю? – встрял в их разговор Глеб Антонович.

– Убедитесь в этом сами, – ответил Женя, протягивая ему карту с отметками.

– Боюсь вас разочаровать, сударь, но карта у вас не совсем полная. На ней указаны лишь большие деревни, в то время как некоторые из них, в том числе и моя, к таким не относится.

Женино сердце учащённо забилось.

– Не желаете ли составить мне компанию? С этими разбойниками покончено, но вдруг найдутся другие? А вы только что доказали, что в подобных случаях вам нет равных. Возьмётесь меня сопроводить?

– С удовольствием, – ответил Женя.

– Вот и хорошо. Только надо бы как-нибудь послать весточку моей супруге с дочерью. Эля с Ирочкой наверняка заждались.

Ваня

Часы показывали пять утра, когда Ваня открыл глаза. Он вспомнил, что у Андрея Петровича первый урок в Оранжерее, и быстро поднялся с кровати. Нужно было успеть приготовить совки и небольшие ведёрки для лицеистов. На цыпочках, чтобы никого не разбудить, он прокрался в гостиную, вскипятил себе чай и направился в сторону лицея. Пока мальчик шёл по вечно осенней аллее, прикинул, что сегодня ровно десять дней, как он начал здесь работать. И все эти дни не сильно отличались друг от друга.

Ваня поднимался рано утром, на час раньше общего подъёма, и шёл в чулан за мётлами и швабрами. По дороге забрасывал письма Дубыне, который ловил подброшенные конверты одними ветками, а другими ерошил Ванины волосы и пытался его пощекотать. Сам Ваня писем никому не писал, да и писать-то толком не умел, а вот мадам Барено и Андрей Петрович вели активную переписку со многими европейскими волшебниками.

Не забывал Ваня в течение дня поглаживать стены лицея, в ответ на что благодарное сооружение иногда приоткрывало окна в чересчур душной Оранжерее, которые Пугоша так и норовил закрыть.

Когда Ваня подходил к двери чулана, то внимательно изучал приколотую к ней записку с расписанием занятий младших и старших классов и дополнения к ней. Мадам Барено вела зачарование, и ей постоянно требовались какие-то предметы в количестве двадцати штук для учеников (будь то шкатулки, пустые горшки или веники).

На уроках профессора Безбородова старшеклассники изучали огненные заклинания, поэтому тот всегда просил поставить в его кабинете вёдра с водой. Андрей Петрович чаще всего ни в чём не нуждался, но Пугоша всякий раз норовил к нему подмазаться и грузил мальчика всякими ненужными заданиями.

Поэтому Ваня был уверен, что и сегодня в довесок к совкам и ведёркам, о которых Андрей Петрович предупредил заранее, Пугоша обязательно что-нибудь придумает. Однако ссориться с пугалом было нельзя. Во-первых, чтобы не выставлять себя в плохом свете перед Андреем Петровичем. А во-вторых, несмотря на свой скверный характер, Пугоша помогал Ване разобраться с тем, что было написано в его утреннем расписании. Хоть мадам Барено говорила, что он делает большие успехи в изучении языка, некоторые слова оказались настолько трудными, что лишь говорящее пугало могло помочь их понять.

Вот и сейчас, открыв дверь своего «кабинета», он сорвал расписание занятий на сегодняшний день и задумался. В расписании младшей группы говорилось, что все занятия пройдут на свежем воздухе и его помощь не нужна. А вот для старшеклассников нужно было кое-что принести.

Вторник, 10 сентября

6.00 – Подъём

7.00–9.00 – Зелья и травы, Оранжерея (Пятницкий А. П.)

9.00 – Чай, прогулка

10.00–12.00 – Зачарование, каб. 3 (Барено, М. М.) – 20 карандашей и 20 альбомных листов

13.00 – Обед

14.00–15.00 – Фехтование, Общий зал (графиня Светикова Н. П.)

15.00–17.00 – Магия стихий, Огонь, каб. 7 (Безбородов А. Н.) – 5 вёдер с водой

17.00 – Чай

17.00–18.00 – Прогулка

18.00–20.30 – Повторение уроков

20.30 – Ужин

22.00 – Сон

В цифрах он разбирался и потому знал, когда начало и конец каждого урока. По номерам кабинетов тоже можно было догадаться, какие занятия будут в них проходить. Но вот некоторые сочетания букв до сих пор вызывали у мальчика трудности. Поэтому он глубоко вздохнул, взял мешок с совками, перекинул его через плечо и направился в Оранжерею.

– Мы можем не успеть к началу урока! – воскликнул Пугоша вместо приветствия.

– Но ещё только половина шестого, – заметил Ваня, опуская мешок на землю. – Урок через полтора часа.

– И столько ещё надо сделать! Ополоснуть вёдра от пыли, подточить совки, протереть окна. Вдруг из-за пыли будет профессору недостаточно солнечного света?

– Но я протирал все окна позавчера. Их и так почти не заметно!

– Вот-вот, почти! Ступай за ведёрками и захвати по дороге тряпки. И заканчивай открывать окна – ты нарушаешь температурный режим.

– Но это не я, а сам лицей! – возмутился Ваня. – К тому же там и впрямь иногда температура как в парилке.

– Не мели ерунды: лицей не станет делать себе хуже.

– Хорошо, – в конце концов смирился Ваня. – Пугоша, посмотри моё расписание. Что там написано у мадам Барено?

Он забыл спросить вчера вечером, а будить её из-за такой мелочи было бы попросту некрасиво.

– Кхм, – недовольно кашлянуло пугало.

– Что? Ах, да. Пуговий, посмотрите, пожалуйста.

– Так-то лучше, – самодовольно ответило пугало и взяло листок. – Тебе нужно взять двадцать карандашей и альбомных листов.

– Спасибо.

– Ты ещё здесь? Бегом за ведёрками и тряпками! Если бы пришёл раньше, бегать бы не пришлось вовсе.

– Я спал всего пять часов! – воскликнул Ваня.

– Я, например, вообще не сплю и всегда всё успеваю.

– Но я не могу не спать! Я же человек.

– У каждого свои недостатки.

Ваня хотел возразить, но Пугоша отвернулся и принялся доставать из мешка совки.

Без десяти минут семь Ваня закончил протирать стёкла в Оранжерее, которые и так были чище чистого, и незаметно вышел во двор. На урок по зельям и травам стягивались ученики во главе с Андреем Петровичем.

К его внешнему виду лицеисты привыкли довольно быстро. А позже, как выяснил Ваня из случайно подслушанных разговоров, прониклись к нему огромным уважением. О растениях и зельях Андрей Петрович знал всё и в мельчайших подробностях. Поэтому, когда рассказывал о необычных способах их применения, всегда сдабривал рассказ обильной порцией примеров из жизни, и на уроках наступала гробовая тишина.

Чего нельзя было сказать про занятия мадам Барено. Там постоянно что-то взрывалось, пело или плясало, а ученики смеялись настолько громко, что другие преподаватели стали на неё жаловаться. Женщина, конечно, тут же извинилась и попросила лицей не выпускать шум из её кабинета. Вот только, проходя мимо него, Ваня всякий раз слышал, как кто-нибудь из учеников начинал истерически хохотать.

В такие моменты ему хотелось хоть краем глаза подсмотреть за происходящим. Конечно, вечерами мадам Барено рассказывала, как очередной ученик неправильно зачаровал шкатулку и вместо успокаивающей мелодии та начинала горланить матерные частушки. Вот только на словах это было совсем не то.

Но вообще редкие свободные вечера мадам Барено, Андрей Петрович и Ваня проводили в компании друг друга. Частенько в гости заходили коллеги, чтобы обсудить работу или других учеников.

– Г’гиша Окунев жуткий подлиза, – заметила как-то раз мадам Барено. – Когда мы зача’говывали музыкальные шкатулки, он ‘газ десять сп’госил, какая музыка мне н’гавится, в каком исполнении и какой г’гомкости я бы хотела её слышать.

– Прекрасно вас понимаю, – поддержал её Азарий Никифорович, бородатый старик с пенсне, преподающий стихийную магию. – Недавно учил старшеклассников создавать костры разной температуры. Ну там, картошку запечь или металл подплавить. Так этот субъект так меня довёл, что я вспомнил, как в Средневековье сжигали ведьм, и предложил попробовать сжигать до конца урока его. На слабом огне, разумеется.

– Какой кошма’г! – воскликнула мадам Барено.

– Кошмар в том, что все остальные ученики меня поддержали, – рассмеялся Азарий Никифорович. – Право, Мари, неужели вы подумали, что я так и поступил?

Мадам Барено облегчённо выдохнула.

– Мы сжигали его не до конца урока, – добавил Азарий Никифорович и незаметно подмигнул Ване.

Вдруг мадам Барено возмутилась:

– Никак не могу п’гивыкнуть к местной системе оценок! Многие ев’гопейцы, особенно п’гостолюды, п’гедпочитают циф’гы. Но здесь…

– А мне как раз нравится, – вмешался Андрей Петрович. – Чётко показывает, с чем проверяемую работу можно сопоставить.

Ваня непонимающе уставился на взрослых. В то, какие оценки получали лицеисты, он не вникал.

– Нашему маленькому другу нужно пояснить, – улыбнулся Азарий Никифорович. – В Лазаревском лицее все работы оценивают следующим образом: высшая оценка – «А», то есть алмаз. Она означает, что работа безукоризненна. Далее идёт «Б» – бирюза, то есть чуть похуже. Затем «В» – вердит, «Г» – гранит, и, наконец, «Д» – дерево. «Д» – нижайшая оценка, и я практически не ставлю её.

– Ученики ‘гассказывали, что есть оценка и похуже, – добавила мадам Барено. – Мол, некото’гые учителя ставят «см». Но что это может быть? Смола? Настолько плохо, что оценивается даже не твё’гдой субстанцией?

– О, у меня другие сведения, – улыбнулся Андрей Петрович. – По слухам, «см» означает «смени мозги».

– Что?! – изумилась мадам Барено. – Но ‘газве можно такое ставить? Уве’гена, всё обстоит иначе.

– Боюсь, Мари, именно так. Я спросил об этой догадке Якова Сергеевича, на что он расстроенно пожал плечами и ответил, что в Лазаревском лицее теперь стало на одну загадку меньше.

Мадам Барено недоверчиво переводила взгляд с супруга на гостя, но оба держали каменные лица.

– Вы меня ‘газыг’гываете! – в конце концов выпалила она. – Конечно, почему бы двум ‘гусским учёным не подшутить над ф’ганцуженкой!

– Брось, любимая, я не хотел тебя обидеть.

– У тебя бы и так не получилось, – она подмигнула супругу и продолжила: – ‘гасскажите лучше, Аза’гий Никифо’гович, как ставить ‘газные оценки за одинаковые ‘габоты? Где г’гань между «алмазом» и «би’гюзой»?

– Со всем своим тридцатилетним стажем могу честно сказать: понятия не имею. Когда я не знаю, что ставить, смотрю на первую букву фамилии ученика. В одни дни высший балл получают те, у кого фамилия начинается на гласную, в другие – у кого на согласную.

– Вы снова меня ‘газыг’гываете?

– Ни в коем случае, – заверил её Азарий Никифорович. – Но не воспринимайте оценки слишком серьёзно. Кроме Гриши Окунева никто к ним так не относится. Даже наш директор. Иногда мне кажется, что, будь его воля, он бы их вообще отменил. Яков Сергеевич постоянно говорит, что наша задача в первую очередь, воспитать хороших людей, а не хороших учеников.

* * *

Один из вечеров Ваня запомнил особенно хорошо. Он вытирал пол в кабинете Азария Никифоровича. Очевидно, его ученики всё-таки не справились с температурой огненных заклинаний и сожгли одну из парт, затушив её сразу всеми вёдрами воды, отчего здание лицея возмущённо хлопало дверьми во всём коридоре. Когда дверь в кабинет снова распахнулась, Ваня не придал этому значения, поэтому удивился, услышав возмущённый голос Пугоши:

– Я больше этого не вынесу! – воскликнул он. – У меня нет столько терпения!

В Оранжерею сегодня должны были привезти особенно редкое растение, о котором Пугоша рассказывал при их первом знакомстве. Глядя на взъерошенное пугало, Ваня сделал вывод, что у того возникли с ним трудности.

– Это уже ни в какие рамки…

– Что случилось? – осторожно поинтересовался Ваня.

– Что случилось? Что случилось?! Пойдём, я покажу тебе, что случилось.

Пугоша едва не подхватил Ваню, потащив его за собой в Оранжерею. По пути он ничего не говорил, и мальчик старался не нарушать тишины. Интересно, что же вывело Пугошу из себя?

– Разбирайся с ним сам! – на этих словах пугало запихнуло Ваню внутрь и захлопнуло дверь. Он внимательно осмотрелся. На первый взгляд ничего не изменилось. Мальчик начал спускаться по ступенькам, и до него вдруг донеслось пение.

К удивлению, он довольно спокойно отреагировал на то, что, судя по всему, пел какой-то цветок. Ваня пригляделся и сделал вывод, что на вид это самый обыкновенный подсолнух. Насколько вообще можно было употреблять слово «обыкновенный» в отношении поющего цветка.

Вечерний звон! Вечерний звон!

Как много дум наводит он!

О юных днях в краю родном,

Где я любил, где отчий дом!

– Кхм, – откашлялся Ваня, чтобы привлечь к себе его внимание.

И как я, с ним навек простясь,

Там слушал звон в последний раз!

Растение продолжало петь, ничуть не реагируя на Ваню. Тогда он покашлял изо всех сил. Подсолнух обернулся. На светло-коричневом цветке были видны ясные очертания глаз-зёрнышек и рта, который замер, растягивая последнюю гласную.

– Ты говорящий цветок, – пояснил ещё раз Ваня сам себе.

– А ты – говорящий человек! – восторженно воскликнуло растение. – Стёкла – прозрачные, а зимой холодно! Какая прекрасная игра! Я очень рад, что ты любишь играть. Но где же мои манеры?

Растение поклонилось, едва не выпрыгнув из собственного горшка.

– Меня зовут Летус! Не знаю, кто придумал мне это имя, но оно мне очень нравится! Наверное, меня так назвали, потому что я родился летом. Ой! А растение вообще может родиться? Нужно будет у кого-нибудь спросить… Ах, лето! Какое чудесное время года! Я очень люблю жаркое солнышко и чириканье птичек. Особенно воробушков. Правда, зимой они совсем не поют, но зато все играют в снежки и иногда попадают в меня.

Ваня вскоре догадался, что взбесило Пугошу. Этот Летус не замолкал ни на секунду. Он перебирал всё подряд, и мальчик быстро устал его слушать. Он даже зевнул, не успев прикрыть рукой рот.

– Ты что, устал? – удивился Летус. – Я могу спеть колыбельную. Я знаю несколько на разных языках. Хочешь, спою тебе на немецком?

Korm, Katze, ubernachtung,

Meine sube schwingen…

– Тише-тише, – успокоил его Ваня. – Я не хочу спать.

– Тогда почему ты зеваешь? Или ты просто беззвучно кричишь? Я ни разу так не делал, но вдруг получится?

Летус раскрыл рот и замер в таком положении.

– Я не… постой. А почему ты ещё в горшке?

– Пуговий Пугалкин хотел меня пересадить, и я решил отблагодарить его песней. Однако он вдруг выбежал посреди моего номера. Неужели ему не понравилось? Я уверен, что нигде не сфальшивил. Хотя вдруг у него есть музыкальное…

– Летус! – перебил его Ваня, который и в самом деле хотел спать, но решил не расстраивать нового знакомого. – Я пересажу тебя сам.

– Это было бы здорово! Я так люблю пересаживаться! Если хочешь, могу спеть тебе что-нибудь. Романсы, арии, колыбельные… Что угодно!

– Нет-нет, – поспешил заверить Ваня. – Давай лучше поиграем в беззвучный крик.

– Ой, давай! Какая это весёлая игра! Постой, мы уже начали?

Ваня молча кивнул ему, а Летус будто втянул в себя воздух и закрыл рот.

Мальчик облегчённо выдохнул и принялся за работу. Он выкопал небольшую ямку, и, когда доставал Летуса из горшка, тот захихикал.

– Щекотно! Ой! – Он вцепился себе в рот листиками, словно руками. – Кажется, я проиграл! А я проиграл в тот момент, когда засмеялся или когда сказал о том, что я проиграл?

– Ты не проиграл.

– Значит, я знаю не все правила игры. И я только что понял, что не знаю твоего имени. Как невежливо с моей стороны представиться самому и не поинтересоваться твоим именем.

– Меня зовут Ваня.

– Очень приятно, Ваня! – радостно воскликнул Летус и протянул свою руку-листик. Ваня кончиками пальцев пожал её.

– Всё, дело сделано, – подытожил Ваня, убирая горшок. – Добро пожаловать в Лазаревский лицей.

– Спасибо! – воскликнул Летус. – Ты очень вежливый. Мы с тобой обязательно подружимся!

– Не сомневаюсь, – ответил Ваня. – Но сейчас мне нужно идти.

– Идти? Жаль, что я не могу ходить. Я бы проводил тебя туда, куда тебе нужно идти, а затем вернулся бы в свою ямку.

– Увидимся завтра утром.

– Конечно, увидимся. И даже услышимся. Только вот не снюхаемся. Тебе не кажется несправедливым, что люди могут нюхать растения, а растения не могут нюхать людей?

Ваня не нашёлся, что ему ответить, поэтому пожал плечами и покинул Оранжерею. Домой он вернулся в приподнятом настроении.

– Ты чего так светишься? – удивился Андрей Петрович.

Ваня рассказал о новом знакомстве.

– Говорящие цветы – настоящая редкость в наше время. Но заставить Летуса замолчать очень легко – нужно просто накрыть его тёмной тканью. Он будет думать, что наступила ночь. Правда, не знаю, уснёт он или просто замолчит.

– Интересно, храпят ли цветы по ночам? – задумался вслух мальчик.

– Какие тонкие мате’гии вы обсуждаете, – заметила мадам Барено. – Юный Ваня, ты не забыл, что у нас вот-вот должен начаться у’гок?

– Точно! – воскликнул он. – Мне сбегать за тетрадкой?

– В этом нет нужды. Сегодня мы будем читать книги.

– Книги?

– Точнее, обложки книг. Заодно и выбе’гем, что бы нам потом вместе почитать.

Они подошли к книжному шкафу, и Ваня стал наугад читать названия.

– Ди… диало… диалог о е… о едино… о единороге. Диалоги о единороге.

– Очень хорошо. Давай следующую.

– Тай… тайная… жи… Я не помню эту букву.

– Это буква читается как «з».

– Точно! Тайная жизнь… цифр… Тайная жизнь цифр. Ой, а о чём эта книга?

– На самом деле это всего лишь учебник по арифметике, – пояснил Андрей Петрович. – Но назвать книгу «Учебник по арифметике» и ждать, что дети захотят её читать, глупо. А вот если на обложке написано «Тайная жизнь цифр»… Детский мозг тут же придумает столько приключений, что у ребёнка потом её не отобрать.

– Напомни, как называлась твоя пе’гвая книга? – улыбнулась мужу мадам Барено.

– «Сборник грибов Западной Сибири», – чуть виновато сказал Андрей Петрович, а потом оживился: – Но вторую я озаглавил: «По ту сторону котла. Грибы. Как варить, чтоб переварить».

– И она весьма неплохо п‘годалась. Но мы отвлеклись. Идём дальше, – сказала мадам Барено. – А что это за книга?

– Жар-Птица и дру… други… е другие… сти… стих… стихиали… Жар-Птица и другие стихиали.

– Стихиали – это волшебные существа, представляющие одну из четырех стихий: воздух, огонь, воду или землю, – пояснил Андрей Петрович. – Может, почитаем про них?

– Можно. А что, если эту?

– Ты про «Беги! Или…». Стой, а почему я читаю вместо Вани? Маэстро.

– «Беги! Или Азб… азбука оп… опасных сущи… существ… Беги! Или Азбука опасных существ». Давайте её!

– Давай попробуем. Её написал Егор Храбрецкий, мой давний знакомый. До сих пор не могу понять, как он собрал столько информации. Создания здесь настолько опасные, что…

– Анд’гэ! Хватит пугать ‘гебёнка!

– Прости, любимая. Ну же, Ваня, открывай её.

Ваня открыл книгу на первой странице.

– Буква «А». Аспид, – прочитал Ваня.

Мальчик увидел перед собой изображение огромного крылатого змея. Мадам Барено и Андрей Петрович переглянулись, и Ваня не упустил это из внимания.

– В чём дело? – полюбопытствовал он.

– Это мой ‘гисунок, – пояснила она. – Несмот’гя на то, что аспиды считаются выме’гшими, в п’гошлом году мы с суп’гугом видели одного. Я даже смогла за’гисовать его по памяти и выслать ‘гисунок Его’гу, авто’гу книги.

– С аспидом случилась тогда неприятная история, но два прекрасных человека помогли спасти его яйцо. Однако не будем на этом останавливаться.

Ваня перелистнул страницу.

– Буква «Б». Баламутень. – Рисунок был довольно нечёткий, и Ваня видел лишь контуры силуэта. – Какое смешное слово.

Однако на лице мадам Барено улыбки никакой не было.

– Баламутни ужасны. До сих по’г нет ни одного изоб’гажения этих созданий, потому что после вст’гечи с ними почти никто не выжил.

Ваня проглотил комок в горле и открыл середину книги.

– «К». Костомах.

Его взору предстал человеческий скелет с лошадиным черепом. Он был одет в рваный балахон, держал в руках косу, а глаза полыхали огнём.

– Если после встречи с баламутнями находились выжившие, то после костомахов… ни одного, – пояснил Андрей Петрович.

– Это не п’госто опасное создание, – добавила мадам Барено. – А синоним слова «сме’гть». Их ещё называют «пожи’гающие свет». Это изоб’гажение сделано со слов п’гиз’гака человека, имевшего несчастье вст’гетиться на пути костомаха.

– По слухам, такие твари сторожат Тихое Ущелье – самую ужасную тюрьму для волшебников во всём мире. Их оружие сделано из ногтей заключённых, а одежда – из их волос. Они пожирают свет вокруг себя и…

– Хватит! – перебила его супруга. – Ваня не будет читать эту книгу! В ближайшие несколько лет уж точно.

Она схватила её и отнесла в спальню.

– На сегодня с тебя хватит, юный Ваня. Ложись спать. А ты, мой до’гогой суп’гуг… Если Ваня во сне будет к’гичать… Весь следующий месяц вы будете читать только колыбельные!

На этих словах она хлопнула дверью в спальню.

– А мне понравилось про костомаха, – тихо сказал Ваня.

– Спасибо, – ответил Андрей Петрович так, чтобы мадам Барено его не слышала. – Но книга не случайно называется «Беги!». Это единственное, что нужно делать при встрече с подобными созданиями.

– Никогда раньше не слышал о них. Я знаю про волков, медведей… Но не про аспидов и костомахов.

– Просто аспиды и костомахи – магические создания и не водятся на простолюдских землях.

– Но почему?

– Всё просто: магия притягивает магию.

С появлением в Ваниной жизни Летуса дни стали проходить гораздо веселее. Особенно наличие болтливого цветка помогало уединиться от вечно к нему цепляющегося Пугоши. Чтобы не прослыть непрофессионалом, тот боялся просить Андрея Петровича угомонить Летуса. А Ваня не стал делиться с пугалом способом с тёмной тканью, к которому сам частенько прибегал. Правда, злоупотреблять этим тоже не стоило: Летус начинал думать, что его дни проходят слишком быстро, и долго потом философствовал о скоротечности жизни.

Когда во время рабочего дня Ваня проходил мимо трясущегося от смеха кабинета мадам Барено, ему становилось грустно. После этого мальчик садился напротив Летуса, который, казалось, не умел грустить в принципе. У него была куча историй о клумбах, в которых он рос. Клумбы эти располагались в самых разных городах и странах.

Цветок даже рассказывал, что рос в светлоградском замке. Это было сотни лет назад, до того, как он научился говорить. Правда, потом там что-то случилось, и его кинули в пещеру за жидким солнцем. После этих слов Ваня решил, что не будет верить во все его россказни.

А однажды произошла очень неприятная история. Настолько неприятная, что Ване долго было за неё стыдно. Это случилось перед уроком Андрея Петровича. Мальчик прикрыл тёмной тканью Летуса, чтобы тот не отвлекал учеников, и уже заканчивал поливать южную актосаркху. На самом деле вместо воды этот цветок нуждался в комплиментах.

Ваня уже по пятому кругу называл её самым прелестным из растений, как услышал в Оранжерее чужие голоса и инстинктивно спрятался в кусты. Прислушавшись, выяснил, что двое младшеклассников решили во время перерыва побродить по Оранжерее. Он собирался дождаться, пока они уйдут, чтобы не показываться лицеистам на глаза, и невольно прислушался к разговору.

– Мой папа не рад, что у нас преподаёт этот Пятницкий, – сказал неприятный тягучий голос. – Считает, что за свои высказывания ему место в Тихом Ущелье, а никак не здесь.

– Мои рофифели тофе фитают, фто Яков Севгеевич мог найти кофо полуфе. Надоело нагибаться к этой котяве, когда он пвофит меня фто-то пофтовить, – ответил ему второй. Ваня едва разобрал слова, потому что ученик страшно шепелявил.

– Как думаешь, что будет, если подлить ему в молоко валерьянки?

– Не фнаю. Мофет, он перефтанет нудеть про зелья от профтуды и наусит нас вафить фто-нибудь вефёлое?

Ваня крепко сжал кулаки. Он никогда прежде не слышал, чтобы хоть кто-то в подобном духе говорил об учителях, тем более об Андрее Петровиче. А ещё никогда прежде ни с кем не дрался.

– Как думаешь, – продолжали эти двое, – если дёрнуть его за хвост, ему будет больно?

– Не фнаю. Давай попвобуем. Найдём какой-нибудь тёмный ковидов и…

– Не смейте так говорить! – крикнул Ваня и выпрыгнул из-за куста. Мальчик трясся от злости, и последняя их фраза переполнила чашу его терпения.

– А ты у нас кто такой? – спросил его рыжеволосый мальчуган, своей фигурой напоминавший швабру, настолько он был длинный и худощавый.

– Не смейте так говорить про Андрея Петровича!

– А что же ты, его защитник?

– У наф тут любитель кофек, – присоединился к нему толстячок с чёрными волосами.

– Фуу, кошатник. Не надоело ещё его шерсть повсюду убира…

Последнюю фразу лицеист не договорил, потому что Ваня бросился на него с кулаками. Мальчик колотил грубияна и цеплялся за волосы. Шепелявый, как ни пытался, не смог его оттащить. Ваня бы точно вырвал ему хотя бы клок волос, если бы в этот момент за их спиной не прогремел голос:

– Это что здесь происходит?

Ване не нужно было даже оборачиваться, чтобы догадаться, кто говорит. Это был строгий голос Андрея Петровича. Державшие Ваню мальчики, как по команде, тут же его отпустили и выпрямились.

– Этот сумасшедший напал на нас из-за кустов.

– Что? – удивился Андрей Петрович.

– Мы пвифли на увок пованьше, ничего не твогали. А он вдвуг выскофил на нас и пвинялся ковотить.

– Иван, это правда?

– Да, но…

– Ты напал на них из-за кустов?

– Да, но…

– Они угрожали тебе?

– Нет, но…

– Ступай за мной!

Ваня бросил свирепый взгляд на мальчиков, один из которых показал ему язык.

– Потрудись объясниться! – потребовал Андрей Петрович, когда они завернули за угол.

– Эти двое говорили про вас гадости! – выпалил он.

Мальчик ждал, что Андрей Петрович похвалит его. Вместо этого тот лишь разочарованно помотал головой.

– То есть ты считаешь, что, если тебе не нравятся чьи-то слова, нужно размахивать кулаками? – голос Андрея Петровича был тихим, но каждое слово въедалось Ване в подкорку.

– Но ведь они говорили про вас…

– И что? Думаешь, за всё время, что я… в таком виде, я ни разу не слышал про себя ничего плохого? Не то что ученики, есть пара учителей, которые также были не рады меня здесь видеть. Как думаешь, даже если бы я был в человеческом обличье, бросился бы на них с кулаками?

– Нет, но…

– И это не учитывая тот факт, в каком положении ты здесь находишься. Разве забыл, как мы с Мари просили тебя вести себя тише воды, ниже травы?

– Да, но…

– Ты хоть понимаешь, что своим поступком подставил не только себя? Ты прекрасно знаешь, что в этом лицее учатся дети самых влиятельных волшебников страны. А что будет, если эти двое расскажут своим родителям, что какой-то мальчишка из слуг бросился на них с кулаками? А что, если начнётся разбирательство? Знаешь, какие последствия могут быть для меня и Мари? Ты хоть представляешь, каких усилий нам стоило получить эту работу? Не говоря уже о том, как за это может достаться Якову Сергеевичу!

Ваня молчал, виновато опустив голову. У него даже выступили слёзы, которые он быстро смахнул.

– Я изначально был против всей этой затеи… Я говорил Мари, что это очень опасно, но она не слушала меня. Это её желание… Я очень в тебе разочарован, Ваня.

Договорив, Андрей Петрович вернулся в Оранжерею, а Ваня остался на улице. Ему вдруг вспомнился случай с мольбертом Софьи Васильевны, и он подумал о том, что опять подвёл близкого человека.

В этот день мальчик прибирался в лицее до позднего вечера и пропустил вечернее занятие с мадам Барено и Андреем Петровичем. Но решил, что после сегодняшнего они не просто не захотят его учить, но и вообще задумаются, стоит ли его здесь оставлять. Часы пробили восемь вечера, и сам лицей даже приоткрыл дверь в коридор, как бы намекая, что Ване пора домой, но тот даже не думал уходить.

Когда Ваня в десятый раз протёр со стола мадам Барено несуществующую пыль, она сама появилась на пороге. По её лицу Ваня понял, что у них с супругом был неприятный разговор. Из-за него. Ваня инстинктивно вжался.

– Д’гака? – удивилась она. – Ты ‘гешил, что это лучший способ высказать свою точку з’гения?

Ваня виновато качнул головой.

– Я так больше не буду.

– А больше и не надо.

– Вы откажетесь от меня? Вернёте меня в приют? – Ваня не возмущался. Просто хотел узнать, что с ним дальше будет. Ноги вдруг подкосились, и мальчик сполз на пол возле учительского стола.

– Отказаться от тебя? – переспросила мадам Барено, подсаживаясь рядом. – Ну уж нет! Я повидала в жизни много удивительных вещей, но с тобой не с’гавнится ни одна из них. Как же я могу отказаться от самого волшебного мальчика на свете?

– Но вы сказали, что…

– Я имела в виду, что тебя пе’геводят на д’гугую ‘габоту. Чтобы избежать ненужных… вст’геч. С завт’гашнего дня будешь помогать на кухне.

– Спасибо.

– Если кого и стоит благода’гить, так это Якова Се’ггеевича. Удивительный человек. Он, кстати, это и п’гедложил. А сейчас нечего сидеть на холодном полу. Идём домой.

– Но Андрей Петрович…

– Мой Анд’гэ немного пово’гчит и отойдёт.

Мадам Барено поднялась, но Ваня по-прежнему не вставал.

– Да что с тобой такое? Неужто всё из-за моего суп’гуга? Б’гось, он совсем не злой человек. Вот, сам посмотри.

Она достала из внутреннего кармана небольшую, размером с его ладошку, картину и протянула Ване.

– Это мой Анд’гэ.

Ваниному взору предстал черноволосый мужчина с острыми скулами и пышными усами. От вечно сосредоточенного взгляда Андрея Петровича тут не было ничего. У него была разоружающая мальчишеская улыбка.

Начиная с самого момента их знакомства, Ваня хотел выяснить, как же Андрей Петрович выглядел в образе человека. Ни в их светлоградской квартире, ни в этой не было ни одного его изображения. Ваня несколько раз хотел спросить насчёт этого мадам Барено, но всякий раз ему немного не хватало смелости. А сейчас мальчик впервые видел Андрея Петровича, будто познакомился с ним ещё раз.

– Неужели ты думаешь, что человек на этом изоб’гажении способен долго злиться?

Ваня пожал плечами.

– Идём же! – настаивала мадам Барено. – Или ты забыл, что мы сегодня ещё не занимались?

Он отрицательно покачал головой, поднялся и пошёл следом за ней.

Как женщина и предположила, её супруг в течение следующей недели вёл себя с Ваней довольно отстранённо. Впрочем, вместе они проводили не так много времени.

Рано утром Ваня шёл на кухню, где и проводил весь день, и возвращался домой лишь поздно вечером. Андрей Петрович уходил читать в спальню, и мадам Барено занималась с Ваней наедине. Разве что теперь Ваня совсем не виделся с Летусом и с удивлением заметил, что ему не хватает этого болтливого подсолнуха.

А вот по кому Ваня не успел соскучиться, так это по двум хулиганам, которые говорили гадости про Андрея Петровича. Они иногда подкарауливали его после работы и бросались разными заклинаниями или забрасывали на Дубыню. А затем, уверенные, что он не слезет с этого могучего дуба, шли к себе в комнаты. Правда, Дубыня испытывал к мальчику симпатию, поэтому тут же подсаживал на ветки и спускал вниз. Лицей тоже был на Ваниной стороне и, когда мог, запирал карауливших его хулиганов, отчего те посылали в адрес Вани пустые угрозы из-за запертых дверей.

Такое случалось почти каждый день, но Ваня даже не думал на них жаловаться. Ему вдруг вспомнился приют, и мальчик сделал вывод, что везде были свои Петька с Филатом.

Аврора

– Подожги это сено, – потребовала Ирина. – Ну же, пока он не видит.

Она в десятый, если не в сотый раз за последние дни просила Аврору колдовать. Хотя слово «просила» совсем не подходит. Приказывала. А если Аврора ослушается, Ирина грозилась выкинуть палочку в реку или рассказать всё маме. Тогда их с Митричем в лучшем случае выгонят со двора. И если Авроре было всё равно, то Митрич мог лишиться врачебного присмотра, благодаря которому уже без посторонней помощи вставал с кровати и одевался.

– Я не буду его поджигать, – упрямилась Аврора. – Конюх даже не курит. Как он объяснит, почему сено вспыхнуло?

– Не знаю. Это меня не касается. Поджигай!

– Не буду.

– Хорошо. Тогда отдавай палочку.

– Не отдам.

– Тогда я расскажу маме, что это ты съела все конфеты, которые она заказала к папиному приезду.

– Но это сделали вы.

– И кому из нас она поверит?

Спорить было бесполезно. Хоть Элина Марковна и была строга с дочерью, но на большинство её проделок закрывала глаза. Аврора послушно протянула палочку, которую Ирина теперь хранила у себя. Принцесса украдкой заметила, где барская дочка её прятала, но красть палочку не было смысла. Ирина догадается, кто её взял, и тогда им с Митричем несдобровать.

– Пошли, поможешь мне выбрать платье.

– Я обещала вашей маме разучить с вами французские слова для приёма гостей. Вашему отцу будет приятно их послушать.

– Я не хочу ничего учить! – отрезала она. – Или мы идём мерить платья, или ты поджигаешь сено.

Аврора покорно поклонилась и поплелась следом.

Весь дом сегодня был просто на ушах. Пару дней назад отец Ирины наконец-то дал о себе знать и прислал письмо. Он сообщил, что с ним всё в порядке, вернётся сегодня вечером. Особенно Ирину взволновала новость, что компанию ему составит какой-то молодой и чрезвычайно достойный юноша. Именно поэтому она по десятому разу примеряла некоторые из платьев, а Аврора для каждого находила новые комплименты. В тот момент принцесса искренне жалела месье Фрэя, выполнявшего эту работу для неё самой в течение нескольких лет.

– Аня, иди сюда, – позвала её Элина Марковна. – Сегодня вечером будешь прислуживать за столом.

– Как скажете, милостивая государыня, – поклонилась она.

– И смени платье. Новое ждёт тебя в комнате.

Аврора поклонилась ещё раз и направилась к себе, чтобы переодеться.

– Как ваше здоровье, Архип Митрич? – поинтересовалась она, закрыв за собой дверь.

– Да я могу великана на руках побороть, – улыбнулся он. – Но, если честно, уходить нам нужно. Долго мы уже тут сидим, и счастье, что по вашу душу никто пока не явился. Больно уж мы с вами выделяемся, если кто спросит.

– Ещё немного, – заверила она. – Вам нужно окончательно восстановиться.

– Да я уже…

– А вы заметили, – перебила она его, чтобы сменить тему разговора, – что вас постоянно принимают за моего отца? С чего бы это?

– Не знаю, – пожал он плечами. – Я ведь гораздо красивее.

Аврора рассмеялась.

– Остроумие восстановилось полностью, – заметила девочка. – Пару дней, Архип Митрич, не больше.

Тот кивнул. Принцесса рассказала, что сегодня возвращается барин с каким-то гостем. В честь этого готовят настоящий праздник, и она будет прислуживать за столом.

– Важная, должно быть, шишка этот гость, – заметил он. – Раз ему за столом будет сама магическая наша принцесса прислуживать.

– Принцесса, – тихо повторила она и потянулась к сумке, которую принесла сюда. Митрич из комнаты практически не выходил, поэтому за её сохранность девочка не волновалась. Аврора достала диадему и надела на голову. – Давненько я не слышала это слово. Мне идёт?

– Идёт, конечно. Уж не драконит ли это? – удивился Митрич.

– Он самый. Папа рассказывал, что ценнее этих трёх камней во всём мире ничего нет.

– И прав был ваш батюшка. На каждый камушек можно по целому кварталу в Светлограде купить.

Аврора внимательно посмотрела на Митрича, а затем сняла диадему.

– Маленькая тень большого прошлого, – сказала она и убрала её в сумку. – Может, сыграем в карты?

– Да ведь они же не для…

– Аня! – донёсся громкий голос из коридора. – Поторапливайся. Приехали!

Аврора взяла приготовленное для неё платье, сбегала в склад овощей по соседству и быстро там переоделась.

– Бегом на кухню! – крикнул ей дворецкий. – Барин с гостем во дворе.

Аврора взбежала по ступенькам и устремилась на кухню, где её уже ждал поднос с бифштексом и трюфелями. Принцесса выставила его на стол и едва вернулась на кухню, как за её спиной начали раздаваться голоса.

Незнакомый мужской голос, владельцем которого, как она предположила, был барин, рассказывал, как они на пару с гостем сбежали от разбойников. Довольно сдержанная Элина Марковна по ходу всей истории не раз громко вздыхала, поражаясь поворотам событий. Когда же дело дошло до момента, где её супруг катился на полной скорости с горы на подожжённой телеге, барыня, судя по звуку, и вовсе свалилась в обморок.

– Воды! – крикнул второй голос, показавшийся Авроре знакомым.

Девочка быстро налила воды в стакан, поставила его на поднос и вышла в столовую. И узнала в госте Женю.

Поднос со стаканом тут же выпал из рук, и принцесса схватилась за рот, чтобы не вскрикнуть.

– Ваше маг… – начал было Женя, но Аврора так сильно выпучила глаза, что он тут же замолчал.

Аврора бросила опасливый взгляд на Ирину, которая как-то странно на неё посмотрела и вышла из столовой.

– Вот криворукая! – воскликнул дворецкий. – Не обращайте внимания, Глеб Антонович, она у нас новенькая.

– Принесите моей Элине воды! – потребовал супруг барыни.

Аврора метнулась на кухню и уже в руках принесла-таки Элине Марковне стакан воды. Дворецкий заставил Аврору заметать осколки. Всё это время она буквально чувствовала на себе пристальный Женин взгляд, на который боялась ответить. Когда девочка закончила, дворецкий велел убраться подальше и не показываться на глаза до завтрашнего утра.

Покидая столовую, принцесса в проходе столкнулась с Ириной, глаза которой недобро сверкали. Та поманила Аврору к себе и прошептала:

– Я перепрятала палочку. И если он попробует меня заколдовать, ты никогда её больше не увидишь.

Затем Ирина мило улыбнулась Жене и села рядом с ним. Лишь оклик дворецкого напомнил Авроре, что ей велено убраться куда подальше. Абсолютно подавленная, она вернулась в свою комнату.

– Что случилось? – встревожился Митрич.

До этого момента Аврора не рассказывала, что попалась перед Ириной. Она думала, что такие волнения могут повредить его выздоровлению. Но сейчас выложила всё как на духу: про то, как Ирина издевалась над ней и заставляла насылать проклятия на слуг, как грозилась рассказать всё своей маме и лишь в самый последний момент передумывала. По окончании рассказа брови Митрича были нахмурены.

– Эх, Аврора, рассказали бы вы мне об этом пораньше… – Он вытащил из её сумки колоду карт. – Этот месье Фрэй не случайно вам их положил. Мы с Евгением Андреичем недавно последние такие потратили, когда людей о великанах спрашивали. Эти карты ведь для того и нужны, чтобы простолюдам воспоминания о магии стирать.

– Евгений Андреевич! – воскликнула вдруг Аврора. – Он тут!

– Быть не может! Мой Евгений Андреич?

– Он самый.

Аврора быстро рассказала, что он оказался гостем барина.

– И он поможет вернуть мою палочку и подправит память Ирине! – воскликнула Аврора. – Нужно только дождаться окончания ужина.

– Так ведь палочки-то у него нет, – раздосадованно ответил Митрич. – А ежели мы этими картами Ирине память о волшебстве сотрём, то никогда и не узнаем, куда она вашу дела.

Внезапно появившаяся надежда так же внезапно Аврору и покинула.

– И как же нам быть? – опустошённо спросила она.

– Полно расстраиваться раньше времени, – успокоил её Митрич. – Дождёмся Евгения Андреича. У барина моего котелок-то варит. Он обязательно что-нибудь придумает.

Аврора инстинктивно кивнула, а затем погрузилась в свои мысли, в основном нехорошие. Даже такая радость, как встреча с Женей, длилась недолго.

– А почему у Жени забрали палочку? – задала принцесса вопрос, который мучил её уже долгое время. – Должно быть, он совершил нечто ужасное.

– Не правы вы, Ваше Вашество. Ничего ужасного барин мой не совершал. Даже закон не нарушил.

– Но что же случилось? Из-за чего такого достойного человека, как Женя, лишили палочки?

Митрич сделал глубокий вдох.

– Дело было в одной деревеньке под Костромой, – начал он свой рассказ. – Не помню уже, почему там остановились. На постоялом дворе наткнулись на волшебника. Разговорились. Выяснили, что он прибыл забрать барскую дочку в Светлоград. У той стал проявляться магический талант такой небывалой силы, что сдерживать его не получалось. Евгений Андреич по доброте душевной решил помочь. На следующий день откладывать не стали и направились прямиком к ней. Девочка хорошая оказалась, лет десять ей было, не больше. Вот только родители больно уж её напугали, мол, ведьма она, и одни лишь беды приносит. Даже в подвале заперли, чтобы, мол, не поранила никого. А как же? И вот начал спутник наш её родителям про мир наш волшебный рассказывать, вот только какую-то свою игру при этом вёл. Всё пытался выпросить у родителей денег за то, что дочь их «опасную» заберёт. А если захотят, сделает так, что они про дочь свою юродивую и вовсе забудут. Барин мой до этого не вмешивался, но, когда девочку «юродивой» обозвали, не стерпел. Пояснил родителям, что ничего платить не надо. А находить одарённых магией детей – работа нашего спутника.

– И Женя на него напал?

– Лучше бы, наверное, он на него напал. Но нет. Евгений мой Андреич за палочку в таких случаях в последний момент хватается. Нападать не стал, но спутника нашего этим откровением взбесил знатно. Тот заявил, что коль барин мой его работу лучше его самого знает, пускай сам её и делает. И ушёл. Мы, значит, девочке всё объяснили. Что никакая она не «юродивая». Что таких, как она, много, и мы отвезём её в то место, где про дар ей всё расскажут. Стали вещи собирать. Быстро собрали: родители будто хотели от неё избавиться поскорее. От чада своего. Стоим, значит, на крыльце, прощаемся уже. Видно, что девочка по родителям будет скучать, а вот они по ней нисколечко. И ладно, думаю, ей же лучше. Славная она. И только мы лошадей оседлали, как видим: крестьяне идут к нам. Человек десять, и все с факелами, с вилами.

– Какой кошмар!

– Пришли, говорят, ведьму судить. Евгений мой Андреич и так им объясняет, и этак. Говорит, никакая девочка не ведьма, и сейчас он её заберёт, и все быстро про неё забудут. Мог бы, конечно, палочку свою вытащить да разогнать всех к чертовой матери. В таких ситуациях магию применять можно, но барин мой, как я уже говорил, за палочку хвататься не привык. Минут десять с ними говорил. Выяснилось, что этот наш спутник, который деньги у её родителей вымогал, напился на постоялом дворе и всё разболтал корчмарю. А тот уже остальным разнёс. И среди них ведь, дурак, стоял, только в разговор чего-то не вмешивался. И вижу я, что слова Евгения Андреича не действуют. У них, говорят, неурожай в прошлом году был и только теперь стало понятно, кто во всём виноват. Ну конечно, на кого же ещё валить, как не на ребёнка? Барин мой втолковывает им, что по всей стране засуха, и везде так, а они и слушать не хотят. И вдруг надоело им беседовать, барина моего оттолкнули и к девочке пошли. Схватили её, маленькую, значит, и потащили судить. Да как, тоже, судить… На костёр сжигать понесли. Идут с ней, значит, чуть не факелами в лицо тычут. Она, бедняжка, кричит, отпустить молит, а те изверги за собой тащат и костром угрожают.

– И тогда Женя на них напал и кого-то покалечил?

– Не далеки вы от истины, врать не буду. Евгений Андреич мой, вы правы, не выдержал. Выхватил он палочку и этих двоих, что девочку несли, в сторону отбросил. Вот только остальные, видно, не поняли, что это барин мой сделал. На девочку подумали… Ну и набросились на неё, а она как закричит… И от её крика такая волна пошла, что раскидала всех в стороны. Да не просто волна, а с огнём. От факелов, наверное, разрослась. Сарай неподалёку тут же вспыхнул, а мужикам задницы подпалило, так они половина в реку попрыгали. Спутник наш тоже пострадал, и потому палочку свою выхватил и давай девочку мучить. Кричал, что нечего, мол, таким, как она, в их мире делать. Испугаются её даже волшебники. Девочка к родителям бросилась, чтобы укрыли от изверга этого, а те в доме заперлись и дверь не отпирали. Хотя слышали крики её… Как же… Не могли не слышать… Евгений мой Андреич за девочку вступился и дурака этого обезоружил. Но тут другие подниматься начали, из реки кто-то повылазил, и Евгений Андреич начал их отгонять. Я ему помогал, чем мог, и на девочку внимания не обращал. Мы вскоре всех усыпили, а потом смотрим: её и след простыл. Сколько по округе бегали – нет нигде. Об этих всех беспорядках вскоре до начальства информация дошла. Вот только спутник наш совсем не ту версию рассказывал, что на деле была. С его слов, Евгений Андреич в работу его вмешался и девочку спровоцировал. А когда тот пытался её обезвредить, Евгений Андреич помешал, мол, подраться ему захотелось.

– Неужто в это поверили?

– Именно что поверили. Моё слово ничего не решило, а крестьяне барина моего обвинили, он ведь ей помогал.

– Ну и дела…

– Хорошо хоть не посадили Евгения Андреича: батюшка его вмешался. Так что полгода уже без палочки он ходит. Первое время, конечно, трудно было. Всё-таки палочка как часть тела и души. Так он мне говорил. И как её в один момент лишился, то первый месяц спать толком не мог. А коль он не спит – как же мне уснуть можно? Но потом потихоньку пришёл в себя.

После этой истории оба замолчали. Аврора подумала, что нет ничего ужасней, чем отвернувшиеся от тебя родители. И хоть маму она почти не помнила, но папа чаще всего был на её стороне.

Так они и сидели в течение пары следующих часов, пока в их дверь не постучали. Аврора поплелась открывать.

– Ваше Магичество! – с порога воскликнул Женя.

Стараясь не падать духом, Аврора улыбнулась ему и заключила в объятия.

– Как же я рад вас ви… – он вдруг остановился, зайдя в комнату. – Митрич! Дружище! Ты ли это?

– А как не я-то, Евгений Андреич? – обрадовался Митрич и бросился ему навстречу. – Или вы забыть меня успели?

– Тебя забудешь! Как же я рад вас обоих видеть!

Так они и стояли несколько секунд, обнимаясь все и разом. Затем Женя увидел печальный взгляд Авроры.

– В чём дело, Ваше Магичество? Мы же нашлись, так отчего вы грустны? Рассказывайте лучше, как вы тут оказались. И почему ты, Митрич, заставил её Магичество вместо себя работать?

– В другое время, Евгений Андреич. Сперва нужно с проблемой разобраться.

Митрич вкратце рассказал об Ирине, спрятавшей где-то палочку Авроры. И что она теперь знала и про Женю.

– А я всё думаю, чего же она весь вечер про мою работу спрашивала. Мда… Дело неприятное. Жаль, я без палочки…

Вдруг за дверью послышался топот удаляющихся шагов. Аврора встревоженно посмотрела на Женю. Они догадались, кто подслушивал.

– Если она всё слышала… – начала Аврора. – Значит, знает, что вы без палочки. И слышала, как вы ко мне обращались.

Женя усиленно размышлял, нахмурив брови. Через минуту брови разгладились, и он улыбнулся.

– Тем лучше, – сказал он. – Ваше Магичество составит мне компанию на небольшое чаепитие?

– Что?

– Ирина предложила выпить с ней чаю. Наедине. Но без вас я просто не обойдусь.

Аврора ошарашенно посмотрела на Митрича, который лишь ухмыльнулся, мол, «я же говорил».

– Ах да, Евгений Андреич, – Митрич протянул ему одну из карт. – Мы тут почти неделю.

– Туз подойдёт, – Женя убрал карту в карман. – Идёмте.

По дороге Женя вкратце изложил план, который привёл принцессу в восторг. Митрич был прав: котелок у его барина варил что надо.

Он встретился с Ириной на балконе, в то время как Аврора спряталась в одной из комнат, окно которой выходило неподалёку, так, чтобы девочке был хорошо слышен их разговор. Разве что на подоконнике сидела пара воронов, оживлённо каркающих друг на друга. Аврора аккуратно махнула, чтобы они улетели. Не могла же принцесса попросить их замолчать. Однако птицы остались на своих местах.

– Пожалуйста, вы очень мне мешаете, – шёпотом взмолилась она.

Лишь в этот момент с подоконника слетел первый ворон. Второй же, который был раза в два крупнее, не спеша развернулся в её сторону, посмотрел пару секунд и улетел следом. Поведение птицы показалось девочке странным, но её внимание тут же привлекли голоса на балконе.

– Так вы любительница подслушивать, – заметил Женя.

– Значит, Аня не просто волшебница, – донёсся до Авроры голос Ирины. – Она какая-то там…

– Принцесса, – спокойно пояснил Женя. – Какой вкусный чай. Что это – смородина?

– Принцесса? То есть как в нашем мире, только в вашем? И что же она тут делает?

– Если честно, понятия не имею. Вы отвлекли нас как раз в тот момент, когда я собрался об этом расспросить.

Ирина замолчала. Очевидно, она обдумывала услышанное. А может, просто пила чай.

– А у вас нет палочки, – продолжала она. – Что же вы за волшебник такой?

– Чай не остыл?

– Не остыл. Отвечайте на мой вопрос!

– Главное оружие волшебника – его голова, а вовсе не палочка. А прямо сейчас вы пьёте чай, в который я добавил волшебную сыворотку правды.

Аврора услышала звук бьющейся посуды.

– Сыворотку… Как вы посмели?!

– Не вам меня судить, – спокойно продолжал Женя. – Знаете ли вы, как действует эта сыворотка?

Тишина.

– Конечно же нет. Суть в том, что под её действием запрещается врать. Любой лживый ответ убьёт того, кто её выпил.

– Вы бы не посмели… – прошипела она.

– Как вы заметили, Аврора, а именно так её зовут на самом деле, моя принцесса. И ради неё я готов на всё. А сейчас скажите, пожалуйста, куда вы положили её палочку.

Ирина молчала.

– Чем дольше вы молчите, тем быстрее по вашему организму начнёт распространяться яд.

– Вы… – прошипела она.

– Если проигнорируете вопрос, случится ровно то же самое. У вас осталось меньше минуты.

Сердце Авроры в тот момент билось как сумасшедшее.

– Ближняя к окну ножка кровати в моей комнате – полая. Я положила палочку туда, – выпалила Ирина.

Этого-то Аврора и ждала. Она мигом рванула в комнату Ирины за палочкой, пока та не выяснила, что последнюю минуту Женя вешал ей лапшу на уши. Сыворотка правды действовала совершенно иначе. Вот только Ирина этого не знала.

Забежав в её комнату, Аврора быстро нашла тайник, выхватила оттуда свою палочку и устремилась на балкон.

– Палочка у меня, – заявила она, открывая дверь.

– Очень хорошо, – заметил Женя. Затем достал из кармана карту, протянул ошарашенной Ирине и спокойно сказал: – Забудь, что было.

Едва он договорил, карта вспыхнула и пеплом рассыпалась по балкону. Ирина ошарашенно уставилась на Женю.

– Обожглась чаем, – заметила барская дочка, приложив пальцы, в которых секунду назад была карта, к мочке уха. – Так зачем вы меня сюда позвали?

Женя подмигнул Авроре и перевёл взгляд на Ирину:

– Ваша матушка сказала, что вы изучаете французский. Как ваши успехи?

– Пока не очень.

– Apperenez d’autres langues. Toute la magie des voyages.

– Что?

– Учите другие языки. Всё волшебство в путешествиях. Боюсь, мне уже пора.

– Как быстро вы нас покидаете.

– А по-моему, я слишком тут задержался.

Сказав это, Женя откланялся и присоединился к Авроре, благодарившей его всю дорогу до своей комнаты.

Решено было поступить следующим образом. Чтобы не вызывать подозрений, Женя выезжал сейчас. Он должен был заночевать на пригорке по дороге к соседней деревушке. Аврора с Митричем планировали присоединиться к нему на следующее утро. И принцессе не стоило попадаться Ирине на глаза, чтобы не пробудить в той исправленные воспоминания.

Начиная со вспыхнувшей в её руках карты, всё волшебство, которое Ирина прежде видела, получило своё объяснение. Летающей шишкой, с которой всё началось, теперь управляла не Аврора, а ветер, внезапно налетевший на ту полянку. Сухая трава, которую Ирина заставляла поджигать, теперь вспыхивала из-за одинокого уголька, унесённого всё тем же треклятым ветром. И пусть костёр находился метрах в тридцати от загоревшейся травы, ветер ведь мог и не такое.

И впервые за долгое время ни одно событие не помешало их планам. Когда Аврора объявила, что они с отцом покидают барский дом, никто не расстроился. Глеб Антонович, памятуя о разбитом стакане, считал её криворукой. Элина Марковна выяснила, что Ирина так ничему и не научилась, и тоже была только рада их расставанию. Сама девочка и вовсе молчала и каким-то странным взглядом провожала Аврору.

Разве что перед отъездом решено было сделать ещё одну остановку. Аврора зашла в дом к Фёкле и Прохору. Рассказала, что уезжает. Прохор тут же пожелал удачи и предложил в дорогу хлеба, но Аврора отказалась. К слову, Фёкла на его предложение никак не отреагировала, хотя принцесса прекрасно знала, что им и самим было нечего есть. Тогда девочка достала свои кожаные сапожки и положила на лавку.

– Мне они больше не нужны, – пояснила она.

– Брось, Аня, – воскликнул Прохор. – Это сколько же они стоят? Не можем мы их принять.

Фёкла всё это время молчала, внимательно разглядывая Аврору.

– Решайте сами, что делать с вашими сапогами. И… Спасибо вам. За всё.

Прохор дёрнулся, чтобы вернуть сапоги, но Фёкла положила руку ему на плечо. Аврора подождала ещё немного и направилась к выходу. В конце девочка ещё раз обернулась и посмотрела на пару, спасшую жизнь её другу и так сильно изменившую жизнь её самой. Прохор грустно улыбнулся напоследок, а Фёкла кивнула. Движение было настолько незаметное, что Аврора не сразу его разглядела. Принцесса никак не отреагировала, но, выйдя из дома, улыбнулась.

* * *

Женя ждал их там, где и договаривались. Однако Аврора заметила, что у него был какой-то встревоженный вид. Когда принцесса спросила, всё ли в порядке, он посоветовал присесть. Так принцесса и поступила, устремив на него пристальный взгляд. Митрич сел рядом.

– Женя, в чём дело? – забеспокоилась она.

– Я не сказал вам этого раньше, чтобы не тревожить. Нужно было сперва разобраться с теми проблемами.

– Женя, не томите. Хуже, чем сейчас, быть всё равно не может.

Женя сделал глубокий вдох, а затем на одном дыхании выпалил:

– Ваш отец жив.

Смысл слов дошёл до Авроры не сразу. Сперва предательски дёрнулись пальцы ног, затем волна стала подниматься: скрутило живот, затряслись руки. Когда сигнал дошёл до мозга, принцесса вскочила:

– Не может быть! Я видела его смерть! Его палочка стала пеплом! Он умер у меня на руках… Он не мог…

– Я видел его так же ясно, как вижу сейчас вас.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно. Император Константин жив.

Аврора не сразу приняла эту мысль. Ей всё не давала покоя палочка, обратившаяся пеплом. Однако девочка тут же подумала, что стол находился неподалёку от камина, и горсть пепла могла появиться из него. А когда отец «умер», принцесса не проверила его футляр. Вдруг палочка была там, в целости и сохранности? Получается, Даниил её обманул? Но зачем?

И как только мозг стал свыкаться с мыслью о живом отце, откуда-то из глубины сознания донеслась другая, очень чёрная мысль, которую она не сразу решилась озвучить. Но в конце концов произнесла:

– Но почему он не расскажет, как всё было на самом деле?

Женя сокрушённо пожал плечами, Митрич также не нашёлся, что сказать.

– Почему мой папа так себя ведёт? – спросила Аврора дрожащим голосом. – Его, должно быть, околдовали. Точно! Только так это можно объяснить.

Она с надеждой посмотрела на Женю, который отвёл взгляд.

– Он обвинял вас в нападении, когда находился в Большом Янтарном зале. Вы же знаете, что в нём…

– …не действует магия, – договорила она.

А затем принцесса без сил опустилась на землю. Митрич положил руку ей на плечо, Женя пристроился рядом. Они сидели так несколько минут, а может быть, счёт шёл на часы.

Если бы подобное случилось с ней даже месяц назад, Аврора бы наверняка опустила руки. Девочка стала бы искать людей, которые пожалели бы её. Но нынешняя Аврора отличалась от той, другой девочки, и никакой жалости к себе не испытывала. Наоборот, внутри буквально волнами расходился по всему телу гнев. Гнев на брата и отца. И на всё происходящее.

В конце концов принцесса подскочила на месте, чем немного испугала Женю с Митричем, и заявила:

– Я должна поговорить с отцом!

– Этого-то я и боялся. Ваше Магичество, опасно вам туда соваться.

– Неужели вы думаете, что родной отец прикажет меня убить?

– Но ведь он до сих пор не отменил ваши поиски, – заметил Женя. – Даже простолюдам о вас известно. Во всех городах висят ваши изображения среди самых опасных преступников.

– Я должна поговорить с отцом! – упрямо повторила она. – Может… может, Даниил отравил его… Точно, заставил выпить какое-то зелье, которое задурманило моему отцу рассудок. Это ведь не считается магией?

– Я не знаю, – признался Женя.

– Аврора, тебя же убьют! – вмешался Митрич. – Как же ты этого не понимаешь?

– И пусть убьют! – не выдержала она. – Какой смысл жить, если родные отец с братом хотят моей смерти?!

Женя не нашёлся, что возразить, а вот Митрич не молчал:

– И что же это, получается – всё зря было? Зря я вас от солдат спасал. Зря под заклятия подставлялся, чтобы вы решили другим способом умереть?

Его доводы возымели на принцессу действие. Не сразу, но она ответила:

– Архип Митрич, но что же мне делать?

– Остудить голову. Ваши брат с отцом, судя по всему, редкостные мерзавцы, но есть много других людей, которым вы дороги.

– Дядя Яша! – неожиданно выпалила она.

– Яков Сергеевич? – уточнил Женя.

– Да, мой дядя. Ему я могу доверять.

– Может получиться, – поддержал её Женя. – Насколько мне известно, он не поверил в официальную версию случившегося. Но Яков Сергеевич сейчас в лицее. В Осеннем Саду, должно быть, полно стражников.

– Нужно ему написать.

– Я больше чем уверен, что его почту проверяют.

Аврора ненадолго задумалась.

– Кхм… Значит, нужно написать такое послание, которое поймёт только он.

Женя с Митричем кивнули.

– Ближайший почтовый дуб в том селе, где на вас напали. Вам с Митричем лучше там не появляться, а вот я смогу отправить ваше письмо. Будем там к вечеру, так что у вас есть время продумать его содержание.

Авроре потребовалось шесть часов, чтобы составить текст, который, как она полагала, полностью скрывал её личность ото всех, кроме дяди. Результат уместился в две строчки.

Это пельмешка!

Ты меня не забыл? Хочу увидеть все четыре десятка.

– Мой дядя всегда называл меня пельмешкой, – пояснила она своим изумлённым спутникам. – А я всегда шутила, что его персона настолько большая, что возраст впору измерять десятками лет.

Выбора у них не было, так что Женя оставил товарищей перед деревней и направился к почтовому дубу. Вернулся с ответом уже через час. Аврора развернула записку, и её глаза поползли на лоб.

Не многовато ли яиц для трёх рыбных пирогов? Стрижам по душе рецепт Щукина.

Запекать восемь часов на слабом огне. Но я больше люблю кроликов.

Ч. Н. З. Подброшенных ящериц не существует.

– Видно, с горя ваш дядя совсем из ума выжил, – подытожил Митрич. – Какие пироги? Какие стрижи? Какие кролики? И что такое «Ч.Н.З.»?

– «Ч. Н. З.» означает «чуть не забыл», – пояснила Аврора. Это единственное, что она поняла из записки. Девочка, конечно, предполагала, что дядя ответит каким-то шифром, но надеялась, что это будет нечто поддающееся логическому объяснению.

– Интересно, почему он упомянул стрижей, – задумался Женя.

– А ящерицы вас, Евгений Андреич, стало быть, не смущают?

– О чём ты, Женя? – поинтересовалась Аврора.

– Каждый выпуск Лазаревского лицея получает прозвища в честь разных животных и по самым разным причинам. Отец рассказывал, что один из его одноклассников во время учёбы смог оседлать единорога. Из-за этого весь их выпуск получил такое прозвище – единороги.

– Ого! Звучит здорово, – заметила она.

– Бывает и не так здорово. Предыдущий выпуск перед нашим прозвали водомерками.

– Почему это? – усмехнулся Митрич.

– Их учитель арифметики почти в каждой задаче в качестве примера приводил наш фонтан. То объём воды в нём предлагал высчитать, то площадь поверхности, а однажды заставил замерять скорость водняков. Так что с этими прозвищами – как повезёт.

– И кто же был у вас, Евгений Андреич?

– Мне повезло. Во время моей учёбы возле лицея стали гнездиться стрижи, так что наше прозвище как-то само появилось. Всяко лучше, чем водомерки. Может, Яков Сергеевич не случайно упомянул стрижей в своём письме?

– Думаете, он знает, что вы путешествуете со мной? – удивилась Аврора.

– Я ещё во время учёбы убедился, что в этом мире ваш дядя знает всё. А если он чего-то не знает, то наверняка догадывается.

– По крайней мере, в этом есть логика, – заметила Аврора. – Но что за рецепт Щукина?

– Такая фамилия была у одного из наших учителей, – с воодушевлением проговорил Женя. Он вскочил и стал наматывать круги вокруг Авроры с Митричем. – Тот так часто ходил на рыбалку, что некоторые ученики стали от него шарахаться в коридорах. От него постоянно воняло… Рыбой! Вот и объяснение рыбным пирогам! Трём рыбным пирогам. Трём… Ваш дядя знает, что нас трое!

– Но для чего ему напоминать о вашем учителе? – Митрич единственный не разделял их с Женей энтузиазма. – И что за чушь про ящериц с кроликами?

– Понятия не имею! – радостно воскликнул Женя. – Но мы обязательно это выясним!

Энтузиазм закончился через два часа, когда они вот уже в двухсотый раз повторяли строчки из записки:

– «Запекать восемь часов на слабом огне», – устало проговорила Аврора. – Почему именно запекать?

– Может, ваш дядя имел в виду печку? – предположил Митрич.

– А почему именно печь?

– Понятия не имею.

– Так! – вмешался Женя. – Давайте рассуждать здраво… Насколько это вообще возможно. В своей записке Яков Сергеевич должен сообщить нам время и место встречи.

– Пока что мы лишь догадываемся, что он знает о нас, – сказал Митрич. – А мы с вами, Евгений Андреич, не время и не место. Мы это мы. Всего лишь два человека.

– Значит, это тоже должно пригодиться. «Восемь часов» – это точно время.

Аврора устало кивнула головой.

– Тогда что значит «на медленном огне»? – рассуждал он вслух. – Ваш дядя пытался подстроить эту фразу под общий смысл записки.

– Особенно про летающих ящериц, – пробурчал Митрич.

– Огонь… огонь… утра или вечера? – размышлял Женя вслух.

– Раз огонь медленный, значит, вечер. Вечером солнце совсем не жарит.

– А утром оно лишь разогревается, как и еда на медленном огне.

– Согласна. В таком случае, я за утро. Мы получили дядину записку часов в шесть вечера и до восьми не успели бы её разгадать.

– Или должны были успеть, а ваш дядя где-то уже там нас заждался, – пробубнил Митрич.

– Бросьте ворчать, Архип Митрич! – шикнула на него Аврора. – Ваш острый ум должен продвигать нас, а не затормаживать.

– Это он ещё не ворчит, – пояснил Женя. – Это он разминается.

– Я вот думаю про кроликов, – Митрич не отреагировал на замечание. – Не вы ли, Евгений Андреич, рассказывали, что именно их первыми посылали в новые Переходы?

– Рассказывал, и что с того?

– Архип Митрич! – воскликнула Аврора. – Вы гений!

– Это я знаю, – отмахнулся он. – Но вы всё же поясните, почему.

– Наш дядя будет ждать нас у Перехода в восемь утра. Думаю, речь о Переходе возле лицея. Но как нам пройти охрану?

– Ваш дядя подумал и об этом, – подхватил Женя. – Помните про учителя, от которого пахло рыбой? Да так, что от него шарахались? Кажется, я понял, что именно он нам предлагает.

Женя поделился своим предположением. Авроре оно показалось безумным и гениальным одновременно. А Митрич лишь хлопнул себя по лбу и спросил:

– Кто-нибудь пояснит, какого чёрта значат подброшенные ящерицы?

* * *

У ближайшего Перехода вся троица оказалась в шесть утра. Ещё часа полтора понадобилось на подготовку. За это время они успели обвалять кафтан Митрича в рыбьей требухе и навозе. На последнем настоял сам Митрич, как бы его ни отговаривали.

– Лучше перестраховаться, – заметил он, протягивая кафтан Жене. – Надевайте, Евгений Андреич.

Только Женя его взял, лицо его сморщилось, будто он проглотил кислую сливу.

– Перестраховаться он решил… – пробурчал Женя. – Я бы тебе поверил, если бы ты при этом не так сильно лыбился. Фууу! Воняет, как великанье… – Тут он посмотрел на Аврору и осёкся. – Простите, Ваше Магичество.

– Вы хотя бы сможете нормально дышать, – вставила Аврора.

Митрич в это время с довольным видом примерял Женин сюртук:

– Другое дело… Ткань лёгкая, к телу не липнет. Когда всё закончится, куплю себе такой же.

– Конечно, купишь. Если перестанешь свои деньги в карточные игры просаживать.

– Я их не просаживаю, а вкладываю в надежде на быструю прибыль. Пока, правда, не очень успешно. И, возвращаясь к нашему делу: что там насчёт подброшенных ящериц?

– Пора, – прервала их Аврора. Она заметила, что Женя с Митричем могли пререкаться на любую тему и в любое время. Эти споры сильно её забавляли, однако сейчас нужно было сосредоточиться. Впрочем, едва принцесса договорила, её спутники тут же замолчали.

– Залазьте, Ваше Магичество, – сказал Женя. – И дышите ртом.

На этих словах она запрыгнула Жене на спину, а Митрич помог ему надеть вонючий кафтан.

Едва он укрыл Аврору, глаза её заслезились от смрада.

– Не переборщили ли мы с навозом, Архип Митрич?

– В таких делах лучше перестараться, – ответил он абсолютно серьёзно. – И пригнитесь, Евгений Андреич. Ещё пониже. Вот так, теперь со стороны – точно горб. Лицо бы вы себе ещё измазали, сударь вы мой. А то для крестьянина слишком оно у вас чистое.

Аврора почувствовала, как её носильщик нагнулся к земле.

– Вот так. Ну, идёмте. И, что бы ни происходило, говорить буду я. Как вы там, Ваше Вашество?

– Уверена, что великанье… по сравнению с этим – ароматнейший парфюм. Удачи, Архип Митрич!

Компания направилась в сторону Перехода, охраняемого шестью солдатами Андреевского полка. Они высмотрели их с небольшого пригорка в паре сотне метров отсюда. Там же сделали нужные приготовления.

Через несколько минут принцесса почувствовала, как Женя остановился.

– Утро доброе, – поприветствовал их незнакомый мужской голос.

Солдат стоял далеко, поэтому приходилось вслушиваться.

– Доброго утра и вам, – раздался радостный голос Митрича. – Как нынче дела в нашем государстве? Нашлась беглянка?

– Никак нет. Видно, сгинула в лесах наша принцесса. А может, и помог ей кто сгинуть. Куда путь держите?

– В Светлоград. Холоп-то мой горб вон какой отрастил, думаю за деньги на площади показывать.

– И то верно. Будто верблюд, а не человек.

– В точку, сударь. Так что приходите и вы посмотреть.

– А верблюдам горбы не просто так нужны, – перебил их кто-то другой. – Они в них жир запасают. Не запасли ли вы чего в этом «горбу»?

– Митрий Архипович, – добавил Митрич.

– …Митрий Архипович. Такой ли это горб, как вы о нём говорите?

Сердце Авроры учащённо забилось. Она почувствовала, что Женино колотилось ничуть не реже. Послышались приближающиеся шаги. На случай обнаружения у них не имелось никакого плана – попытка была всего одна.

– А ну, холоп, снимай-ка свой… Фуу! Какого… Чем так воняет?!

Шаги, направлявшиеся в их сторону, резко изменили направление.

– Так Евгеша мой, дурачок, горбом-то простолюдов напугал, вот они его в яму с отходами и уронили. Еле нашёл.

– Чего ж ты тогда от него не избавишься, Митрий Архипович? Он даром никому не нужен, а ты за ним по деревням мотаешься.

– Привык к дураку, куда его деть.

Аврора почувствовала, как Женю сзади легонько пнули.

– Когда друзей посмешит, – продолжал Митрич, – а когда врагов напугает. Как-то раз ему факел в руку дал и ночью в соседский дом запустил. Криков было – вся улица проснулась. Дочь от страха аж поседела, до сих пор со спины от бабки отличить не могут.

Солдаты заржали. Аврора и сама невольно усмехнулась воображению Митрича.

– Полно смешить нас, – спустя паузу заметил солдат. – Ступай, сказочник.

– Благодарю вас, любезные господа. Удачи вам в поисках этой принцессы. Надеюсь, именно вам суждено её поймать.

Аврора почувствовала, как Женя двинулся вперед. Первая часть плана была выполнена, вот только с другой стороны Перехода стражники могли быть не такими сговорчивыми. Она почувствовала колебания в воздухе, которые быстро прекратились. На смену им пришли крики.

Женя резко выпрямился, и принцесса едва не упала на землю. Множество мужских голосов истошно вопило, выкрикивая заклинания за заклинанием. Первой её мыслью было наплевать на маскировку и бежать со всех ног, уворачиваясь от заклятий. Однако Аврора сдержалась, стараясь не поддаваться эмоциям. Женя по-прежнему стоял на месте, и она сделала вывод, что заклятия летели не в них. Накрытая вонючим кафтаном, девочка не видела, что происходило.

– Женя, что случилось?! – встревоженно зашептала она.

Но Женя, казалось, её не слышал. Он стоял как вкопанный, не в силах двинуться с места. Тогда принцесса аккуратно выглянула через воротник. Брови её тут же взметнулись вверх, и она усилием воли подавила вырывающийся на свободу крик. Аврора увидела то, о чём рассказывали в сказках. То, чего не видел ни один живой человек. Дракона!

Тот парил прямо над ними и изрыгал потоки пламени на разбегающихся внизу солдат. Те посылали в него заклятия, которые пролетали мимо, а если и попадали, то не причиняли дракону вреда.

– Бежим! – воскликнул Митрич. – Евгений Андреич, быстрее!

– Этого не может быть, – едва вымолвил Женя. – Их же не существует.

– А кто же это перед вами? Бежим, сударь вы мой, пока он вас не заметил!

– Но их же…

– …не существует, – подхватила Аврора. – Их не существует.

Принцесса высунулась ещё сильнее, разглядывая окружающий её хаос. Если бы любой из солдат посмотрел в их сторону, непременно бы её заметил. Вот только их внимание было сосредоточено на гигантском огнедышащем ящере.

Дракон выпустил очередной поток пламени в одного из солдат, который инстинктивно закричал. Но даже когда поток прекратился, солдат не перестал кричать. Мало того, одежда на нём даже не дымилась. Как не дымилась и деревянная телега позади него. Огонь был ненастоящий. Это всё была одна большая…

– Иллюзия! – воскликнула Аврора, обрадовавшись. – Дракон не настоящий!

– С чего это вы взяли?! – испуганно закричал Митрич.

Её мозг тут же выдал ответ.

– Те дядины слова про подброшенную ящерицу… Драконы – это ведь ящеры.

Едва принцесса договорила, как поняла, что права. Понял это и Женя, который тут же предложил ей спрятаться обратно. Позже всех осознал Митрич, когда Женя с пятой попытки смог до него это донести. Аврора быстро спряталась под кафтан, и Женя бегом, чтобы не выделяться на фоне солдат, побежал подальше от Перехода.

– Ну и шуточки у вашего дяди, – заметил Митрич, когда они покинули охотничьи угодья несуществующего дракона.

– Согласен, – ответил Женя. Впрочем, в его глазах не было и тени недовольства. Одно сплошное восхищение.

Солдаты вскоре поняли, что дракон – мастерски наколдованная иллюзия, и бросили попытки его атаковать. Впрочем, вся троица в это время была уже далеко.

– Что дальше? – спросил Митрич, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Ну, – протянула Аврора, – давайте будем следовать за драконом до конца.

Они подождали ещё пару минут, пока тот налетался по посёлку, а затем направился в сторону лицея и растаял над тополиной рощей.

– Ну конечно! – воскликнула Аврора. – Тополиная роща! Здесь же никогда не бывает зимы, поэтому мы с дядей часто гуляли по этой роще и бросались друг в дружку снежками из пуха.

Аврора вновь залезла под вонючий кафтан, и они направились в нужную сторону. Сама не видела, но догадывалась, что жители Осеннего Сада бросали на них косые взгляды. Особенно на горбатого крестьянина, аромат которого отпугивал похлеще летающего над головами дракона.

Лишь оказавшись в роще, Женя предложил Авроре пойти рядом. Та с радостью согласилась. Принцесса понюхала свою одежду, и её в ужасе передёрнуло.

– Что, Ваше Вашество, так роскошно вы ещё не пахли? – улыбнулся Митрич.

– Хотела бы я сказать вам «нет», – ответила она, вспомнив дни, проведённые у Прохора и Фёклы.

Внезапно Митрич насторожился и указал в сторону дивана, откуда-то взявшегося посреди рощи. На нём сидели двое, и из-за высокой спинки виднелись лишь их головы. Своего дядю девочка узнала сразу, а лицо женщины с волосами цвета воронова крыла не разглядела.

– Я могу создать иллюзию рычащего огнедышащего дракона, но как только дело доходит до людей – ни малейшего намёка на голос… Так и будешь прятаться или всё-таки обнимешь меня?

Яков Сергеевич взмахнул волшебной палочкой, и темноволосая женщина растаяла в воздухе. Дядя встал с дивана, развернулся, и лицо обнажила сияющая улыбка.

– Ну здравствуй, пельмешка!

– Дядя!

Аврора бросилась на него и чуть не повалила на землю. И если этого мужчина ожидал, то исходящий от племянницы запах застал его врасплох.

– Какой кошмар! Чем это от тебя… Неужто использовать настоящий навоз и рыбную требуху было обязательно? Аврора, ты разве не могла наколдовать эти запахи?

Едва он договорил, Аврора хлопнула себя по лбу и бросила виноватый взгляд в сторону леса, откуда тут же вышли Женя с Митричем. Она было собралась пуститься перед ними в извинения, но Женя жестом дал понять, что в них не нуждается.

– Это всё моя вина, – сказал он и опустил голову. – Я должен был подсказать моей принцессе.

– А вот я ни о чём не жалею, – отмахнулся Митрич, и Женя устремил на него удивлённый взгляд. – Магия, оно, конечно, хорошо, – как ни в чём не бывало продолжал он свою мысль, – но в один момент она есть, а в другой может и пропасть. А вот когда навозом по-настоящему… Тогда… тогда надолго.

– Сейчас, думаю, уже достаточно, – сказал Яков Сергеевич и взмахнул волшебной палочкой. На всех троих тут же налетел порыв ветра и унёс с собой всю вонь.

– Яков Сергеевич… рад вас… то есть… обстоятельства, конечно… – промямлил Женя, вдруг вспомнив, что ещё не поздоровался с директором лицея.

– Евгений! – воскликнул Яков Сергеевич, словно увидел его долю секунды назад. Он тут же протянул ему руку, которую юноша сразу пожал. – Вы не представляете, как я рад вас видеть! Познакомьте меня с вашим спутником.

– Митрич, это Яков Сергеевич, директор Лазаревского лицея. Яков Сергеевич – это Митрич, мой друг.

– Чрезвычайно рад! Прошу, друзья мои, присаживайтесь! Надеюсь, вы быстро расшифровали мою записку?

– Кстати о записке… Дядя, откуда вы узнали о Жене с Архипом Митричем?

– Боюсь, что одной пары глаз, данной мне от природы, чрезвычайно мало, чтобы уследить за всеми важными для меня людьми.

– Но кто… – Аврора ненадолго задумалась, а затем воскликнула: – Тот толстый ворон! Он следил за мной в селе, а позже я видела его вечером, когда нас нашёл Женя.

Яков Сергеевич улыбнулся и кивнул.

– Только не вздумай говорить ему в лицо, что он толстый. Для моего друга это больная тема.

– Друга? – удивилась принцесса.

– Неужели ты думаешь, что я доверю твою жизнь кому попало? – Яков Сергеевич замолчал, пристально изучая её глазами, а затем сказал: – Как же ты изменилась.

Аврора лишь молча кивнула.

– Я освободил себя от всех дел до самого обеда, поэтому рассчитываю, что вы изложите мне всё в мельчайших деталях. – Затем он обратился лично к Авроре: – Вся история началась с тебя, любимая моя пельмешка. Тебе и начинать.

В течение следующих минут сорока она рассказывала о случившемся. Обо всём, начиная с возвращения брата. Рассказала про их беседы, про тот вечер, голос… про тюрьму, побег, погоню, дни в рыбацкой деревне, встречу с Женей…

На самом деле рассказ Авроры занял минут двадцать, но по его окончании у дяди накопилась едва не сотня уточняющих вопросов. Когда девочка окончательно замолчала, его лицо приняло непривычно серьёзное выражение.

– Такого я не мог даже предположить… Даниил… ножом…

Он встал с дивана и немного прошёлся вокруг.

– Я сразу понял, что здесь не всё так просто… Как бы твой брат ни пытался всех убедить в обратном. Знаешь ли ты, что мне до сих пор не разрешают лично встретиться с Костей?

Она отрицательно качнула головой.

– Предлоги для отказа самые нелепые. Говорят, что мой брат больше никому не доверяет. Даже мне.

– Они его заколдовали! – выпалила Аврора. – Даниил и его новые друзья! Папа не мог про меня такое сказать!

– Уверен, это так. Но какой же силы должен быть волшебник, умеющий колдовать в Большом Янтарном зале светлоградского дворца? Даже Верховный Консул Палаты Чародеев не зажжёт там и свечки…

Он ненадолго замолчал, а потом прибавил:

– Судя по всему, Даниил сильно пожалел, что был с тобой так откровенен, когда рассказывал про своего учителя. Этим он сам… нет, не указал точные координаты, но дал направление для его поисков.

– И куда оно указывает? – поинтересовалась Аврора.

– В прошлое.

– Вы знаете, о ком он говорил? – вмешался Женя.

– Боюсь, что нет. В этом-то и беда: нашу историю так часто переписывали, что многие реальные имена и события канули в Лету, а их место заняли другие. Нужные.

От последнего слова его даже передёрнуло.

– Нужные? Что это значит?

– Историю пишут те, у кого в руках перо. И слишком часто оно было в руках не у тех людей. Не задавай мне больше вопросов на эту тему, Аврора. Евгений, расскажи лучше, что в это время делал ты?

Женя поведал о своих поисках, о бандитах и рыжей атаманше. Его история заняла гораздо меньше времени, но даже там Яков Сергеевич нашёл манёвры для дополнительных вопросов.

– Потрясающе! – подытожил он. – И это всё без волшебной палочки. Евгений, вы не в первый раз подтверждаете статус одного из лучших моих учеников.

Женя смущённо отвёл взгляд.

– Яков Сергеевич, если судить по оценкам, я был далеко не на первых местах…

– Ерунда! – отмахнулся тот. – Лучший ученик не тот, который получает лучшие оценки, а тот, возвращения которого в класс больше всего ждёт учитель. А учить вас было отдельным удовольствием. И я говорю не только про себя. Кстати, как там ваш отец – ещё не загнал вас под канцелярское перо?

– Всячески пытается это сделать. Но в данный момент я сказался больным на службе, не показываюсь дома и всячески хочу помочь своей принцессе.

Яков Сергеевич всплеснул руками.

– Аврора, понимаешь ли ты, что судьба просто не могла свести тебя с кем-то лучше этих достойнейших людей?

Аврора благодарно им кивнула.

– Кстати, Евгений, в этом году у меня преподают сразу несколько личностей, с которыми вы имеете честь быть знакомым. Или которые имеют честь знать вас. Как вам удобней.

Женя удивлённо взглянул на Якова Сергеевича.

– Во-первых, сразу несколько предметов взяла на себя Наталья Павловна…

– Графиня Светикова тут? – воскликнул Митрич.

Сам Женя промолчал, но щёки его порозовели.

– О да, – улыбнулся Яков Сергеевич, не сводя с Жени пристального взгляда. – Наталья сильно выручила меня, согласившись преподавать в последний момент.

– Вы упомянули про нескольких людей, – Женя поспешил сменить тему разговора.

– А во-вторых, Андрей Петрович Пятницкий с супругой Мари Барено также присоединились к нам.

– Вот это да! – воскликнул Женя. – Быстрее бы встретиться!

– С кем именно? – спросил Яков Сергеевич, хитро прищурившись. – Правильно ли я понимаю, что вы тут задержитесь?

Женя с Митричем переглянулись и одновременно кивнули.

– Прекрасно, я позаботился о жилье для вас. Но вернёмся к тебе, Аврора.

– Я должна поговорить с отцом, – вдруг сказала она. – Каких бы чар на нём ни было, он увидит меня – и всё рассеется.

– Это слишком опасно.

– Но дядя! Даниил околдовал отца. Как же можно сидеть сложа руки? Помоги нам встретиться. Когда папа увидит меня, всё изменится!

– Ты внимательно слушала? Меня самого не подпускают к нему на пушечный выстрел. Как же я смогу провести во дворец самого разыскиваемого человека в государстве? На тот трюк, что вы провернули пару часов назад, лучше не рассчитывать. К тому же во дворце стражников больше, и они лучше подготовлены. Если бы я был уверен, что ваша встреча поможет всё исправить, неужели думаешь, ничего бы не предпринял?

– Нет, дядя, но…

– Неужели ты думаешь, что меня устраивает нынешнее положение вещей?

– Нет, дядя, но…

– Тогда прошу: помести мысль о встрече с отцом куда-нибудь поглубже или вовсе постарайся о ней забыть. Надо решить, что тебе делать дальше. Покидать Осенний Сад в ближайшее время не стоит. Ты согласна?

– Да, дядя.

– Насчёт твоего жилья…

– Я бы хотела остановиться вместе с Женей и Архипом Митричем. Если они не против.

– Мы только рады вашей компании, Ваше Магичество, – ответил Женя.

– Хорошо, – кивнул Яков Сергеевич. – Тогда держи это.

Он протянул Авроре небольшой медальон.

– Внешность твоя слишком примечательна, чтобы её оставлять. К тому же вокруг одни лишь мальчики и тебе не стоит выделяться. Мари сделала его по моей просьбе. Надень.

Аврора надела медальон на шею и ничего не почувствовала, однако по взглядам Митрича с Женей поняла: кое-что изменилось.

– Ваше лицо… – едва вымолвил Женя.

Дядя взмахнул палочкой, и напротив Авроры появилось зеркало, из которого на неё смотрел какой-то темноволосый мальчик с той же родинкой над верхней губой.

– Это я? – спросила принцесса голосом немного ниже, чем её собственный. – Ой!

– Ах, да. Голос. Подумал, что так будет проще.

Аврора потрогала себя за нос, и мальчик в отражении повторил её движения. Затем сняла медальон и тут же узнала в зеркале себя.

– Снимай его только в своей комнате, – предупредил дядя. – Не забывай, что в Переходах он не работает. Точнее, зайдёт-то туда, может, и мальчик, но с другой стороны выйдет принцесса. К тому же в Осеннем Саду квартируется неприлично много солдат.

Аврора понятливо кивнула.

– Хорошо, дядя.

– Рад, что тебе понравилось. Также следует подобрать тебе какое-нибудь имя. Например, Дима. Что скажешь?

Если перед тем, как взять имя «Аня», Аврора колебалась, то сейчас согласилась не раздумывая. В конце концов, какая теперь разница.

– Пусть будет Дима, – кивнула она.

– В таком случае мы можем идти.

Яков Сергеевич направился в сторону лицея, но Аврора не двигалась.

– А что я буду делать? – удивилась она.

– Ты о чём?

– Я же не могу сидеть в комнате всё это время. А гулять по улице… не с утра же до вечера. Мне нужно какое-то занятие. Работа.

– Работа? – переспросил Яков Сергеевич. – Ты очень изменилась, пельмешка. Что же я могу тебе предложить?

– Я умею убирать, стирать, косить сено, работать в огороде, ловить рыбу… Мне продолжать?

Её дядя открыл от удивления рот и стоял так едва не минуту.

– Ты всегда умела меня удивить, но все предыдущие разы, даже если их сложить, не сравнятся с тем, что ты только что сказала. Надо подумать… Хм… Если хочешь, у меня в лицее освободилось место мальчика, который занимался уборкой и ухаживал за растениями в Оранжерее.

– В самый раз. Только нужен кто-то, кто мне всё объяснит.

– Мне ходить с тобой не стоит: могут возникнуть подозрения. Думаю, он сам и введёт тебя в курс дела.

Ваня

Сегодняшним вечером мадам Барено особенно волновалась. Она пару раз переодевалась и последние минут двадцать не отходила от зеркала. Должны были прийти друзья, с которыми они с Андреем Петровичем давно не виделись.

– Ваня, скажи Мари, что она прекрасно выглядит, – посоветовал Андрей Петрович. Последнее время он стал отходить от случая в Оранжерее, поэтому мальчик тут же выполнил его указание.

– Спасибо, юный Ваня, – улыбнулась мадам Барено, после того как он похвалил её внешний вид. – Ты очень мил. Убе’ги, пожалуйста, с плиты мясо, оно уже готово.

Раздался стук в дверь.

– Наконец-то! – воскликнула она и устремилась к двери. Зашли два человека. – Евгений! Как я ‘гада вас видеть! Месье Мит’гич! Я уже соскучилась по вашим исто’гиям. П’гоходите, пожалуйста. Знакомьтесь, это Ваня.

Сперва руку мальчику протянул худощавый юноша, немного старше выпускников. Он откинул со лба прядь русых волос, чем напомнил директора лицея. Юношу звали Женей. Второй гость был невысоким, коренастым и представился Митричем.

Оба сделали комплименты мадам Барено и с почтением пожали лапу Андрею Петровичу.

– П’гошу к столу!

Ваня давно не видел мадам Барено и Андрея Петровича такими счастливыми. Видно было, что компания Жени и Митрича им явно пришлась по душе. В течение последнего часа они рассказывали, кто и как провёл год с момента их последней встречи.

– Пела п’го женскую судьбу? – удивилась мадам Барено Жениному рассказу. – Я бы очень хотела это услышать.

– Поберегите ваши уши, Мари. Уверяю вас, дар слуха гораздо важнее любопытства, – ответил Женя. – Расскажите лучше, как вы познакомились с Ваней?

Обычно на подобные вопросы отвечали, что Ваня племянник Андрея Петровича, родители которого погибли. Однако в этот раз мадам Барено поведала гостям настоящую историю, как встретила его на площади Трёх Городов.

Когда она рассказывала, что Ваню привёз в Светлоград из села Мирное какой-то идиот в дырявой карете, Женя вдруг разнервничался и переломил ножку бокала. Мадам Барено взмахом палочки починила её, но юноша тут же сломал её вновь. Она повторно починила бокал, но Женя повторно его сломал.

– Я, наверное, попью из кружки, – каким-то странным голосом сказал он. – Железной. Налейте полную.

Он залпом выпил содержимое и попросил повторить.

– Евгений, что с вами?

– В горле пересохло, – гость внимательно посмотрел на Ваню, и у него вдруг задёргался правый глаз.

– Евгений, п’гаво, вы хо’гошо себя чувствуете? – взволновалась мадам Барено.

– Я? – его голос сорвался на визг. – Кхм. Извините. Я? Хорошо… Да, хорошо… Даже очень… Точнее, не очень, но… Спасибо за вопрос… Хороший вопрос.

– Вам бы не пить больше, Евгений Андреич, – посоветовал Митрич. – Да и выспаться не помешает.

Женя кивнул и сменил тему разговора. В течение следующего получаса Андрей Петрович с мадам Барено рассказывали о своей работе в лицее. Ваня прекрасно знал все их истории, поэтому слушал вполуха.

– А как вы все познакомились? – вдруг поинтересовался Ваня. Эта парочка пробудила в нём странное любопытство, и ему страшно захотелось узнать, почему им так доверяют.

– Это случилось в небольшой деревеньке Ольвинке в Уральских горах, – ответил Андрей Петрович. – Неподалёку от неё стали замечать аспида, похитившего нескольких местных жителей.

Ваня кивнул. Он вспомнил изображение крылатого ящера, которое видел в книге «Беги! Или Азбука опасных существ».

– Дело в том, что аспидов не видели почти так же давно, как драконов, – продолжал Андрей Петрович. – Мы с Мари предлагали дождаться кого-нибудь из Палаты Чародеев, чтобы обезвредить это создание. Вот только деревенский староста не послушал нас и попросил помощи у солдат…

– …кото’гые нас обманули, – грустно добавила мадам Барено. – Они ‘гасп’гавились с этим созданием самым жестоким способом. Так же поступили с его ещё не вылупившимся потомством. И если бы не Евгений с месье Мит’гичем… Нам удалось спасти лишь одно яйцо.

– С ним всё в порядке? – поинтересовался Митрич.

– О да, – оживилась мадам Барено. – Мы отдали его нашим д’гузьям. Они живут неподалёку от Ка’гпат. Детёныш уже вылупился, и они пока что ко’гмят его ‘гыбой. Но что это мы всё о себе? Выкладывайте, каким вет’гом вас к нам занесло. Яков Се’ггеевич дал понять, что это большой сек’гет, так что мы не обидимся, если вы ничего не ‘гасскажете.

– Боюсь, так мы и поступим, – ответил Женя. – У вас и так хватает забот. Кстати, мы не одни. С нами приехал Дима, мальчик чуть постарше вашего. Яков Сергеевич предложил ему поработать на том же месте, что и Ваня. Вы не будете против, если он проведёт для Димы небольшую экскурсию?

– Ваня, что думаешь? – спросил Андрей Петрович. – Поможешь Диме?

– С удовольствием! – воскликнул он, а потом осторожно добавил: – Если, конечно, вы позволите.

– Никогда не спрашивай разрешения помочь другому человеку, – пояснил Андрей Петрович. – Где Дима сейчас?

– Устал с дороги и отдыхает. Я передам, чтобы около пяти утра он ждал во дворе.

На этом Ваня попрощался с гостями, сославшись на усталость. Последние полчаса он на самом деле беспрестанно зевал, но перед сном нужно было позаниматься. Теперь мальчик мог читать почти без ошибок, но Андрей Петрович сказал, что это не повод расслабляться. Ваня и не собирался.

* * *

Следующим утром он проснулся раньше обычного. Не то чтобы Ваня волновался из-за нового знакомства. В конце концов, ему нужно было всего лишь рассказать и показать этому Диме, чем он сам занимался в течение двух недель. Но всё же он нервничал.

Вряд ли Дима – такой особенный случай, как он сам. Скорее всего, он обычный мальчик. А раз так, Ваня, наверное, сможет с ним подружиться. Он не хотел жаловаться мадам Барено, и уж тем более Андрею Петровичу, но ему сильно не хватало игр с такими же детьми, как он сам. Такого же возраста и не умеющими колдовать. Именно поэтому Ваня спустился гораздо раньше назначенного времени. Впрочем, какой-то темноволосый мальчик уже его ждал.

– Доброе утро, – поздоровался он. – Меня зовут Дима. Ты, должно быть, Ваня?

– Да. – Ваня протянул руку, которую Дима радостно пожал. Рукопожатие было крепким.

– Давненько я… хотел здесь оказаться. Я много слышал про этот лицей. Особенно про директора. Как он тебе?

– Яков Сергеевич удивительный. Он дал работу моим… мадам Барено и Андрею Петровичу и очень помог мне.

Он заметил, как Димины щёки немного покраснели.

– Лицеисты встают только через час, поэтому я успею показать сам лицей, а потом сходим в Оранжерею.

В течение следующего часа Ваня показал Диме всё то, что несколько недель назад ему самому показывала управляющая, Любовь Семёновна. Он отвёл мальчика на кухню, где работал сам, показал чулан со швабрами и объяснил, кому из учителей и что чаще всего требовалось и где это лежало. Затем они зашли в Обеденный зал, и Ваня не забыл рассказать про устроенное директором представление.

– Очень на него похоже, – восхитился Дима.

Ваня не стал выяснять, откуда Дима знал, что именно похоже на Якова Сергеевича. Затем они поднялись на второй этаж, и он показал учебные классы и просторный зал. К Ваниному удивлению, сам лицей с удовольствием принял нового сотрудника, открывая ему двери и иногда даже поглаживая по голове шторами, мимо которых они проходили. Ваня хотел поинтересоваться у нового знакомого, почему это лицей так с ним дружелюбен, но в последний момент передумал. Просто побоялся отпугнуть новенького излишним любопытством. Уже после нескольких минут знакомства понял, что они могли подружиться, и не хотел рисковать.

Отдельно Ваня представил Диминому вниманию стену, на которой была изображена гора с множеством тропинок к вершине. Если до начала учебы там не было нарисовано ни одного человека, то сейчас на гору взбирались двадцать маленьких, размером с ладонь, фигурок. Ваня пояснил, что каждая фигурка означала одного из старшеклассников и, если присмотреться, они очень на них похожи. Все фигурки двигались: одни качались на качелях, другие бегали друг за дружкой по небольшой полянке, третьи читали, четвёртые фехтовали.

– Вон та рыжая фигурка, – указал Ваня, – которая прыгает на скакалке – я часто вижу рыжего мальчика, который делает то же самое. И так каждый из них. Фигурки повторяют любимые занятия тех, кому принадлежат.

Среди всех фигурок больше всего выделялись две. Они, казалось, не замечали никого вокруг и полностью сосредоточились на восхождении к вершине.

– А почему они выше других? – поинтересовался Дима.

– Это значит, прямо сейчас у них лучшие оценки. Тот, кто в конце года будет на вершине, получит право посетить руины и забрать оттуда любой магический предмет, который захочет. А ещё, как я слышал, лишь лучший ученик может попробовать вступить в Палату Чародеев. А сейчас пошли, тебе нужно ещё кое с кем познакомиться.

– Тебе запрещено сюда входить, – прошептал Пугоша вместо приветствия. К чести Димы, тот ничуть не удивился говорящему пугалу.

– Андрей Петрович разрешил, – едва Ваня договорил, Пугоша шикнул, чтобы он говорил шепотом. – Я должен показать Диме, чем тут занимался, – договорил мальчик вполголоса, вынужденный подчиниться.

– Ты пытался погубить мои растения, – тихо проворчал Пугоша. – Надеюсь, этот мальчик будет более ответственным. Меня зовут Пуговий Пугалкин. Это Оранжерея, за которой я ухаживаю. Здесь так хорошо, потому что я очень ответственный сотрудник. Яков Сергеевич доверяет мне самые сложные работы. Если будешь меня слушать, мы обязательно поладим. Ваня часто всё делал по-своему. Нет, я не хочу сказать, что было хуже, просто существуют стандарты…

Ване надоело слушать, как Пугоша жалуется на него Диме, поэтому сделал то, на что никогда бы не решился прежде. Их с Пугошей пути больше не пересекались, поэтому Ваня не опасался, что пугало сможет отомстить. Мальчик набрался смелости и закричал:

– Летус!

Следующим, что он увидел, был жалостливый взгляд Пугоши, а затем до них донёсся протяжный крик:

– Доброе утро, новый день! Ваня! Как я рад тебя слышать! Если бы у меня были ноги, я бы тут же подбежал к тебе и обнял. Хотя как бы я тебя обнял, если у меня нет рук? Но при нашей встрече ты пожал мне листик, будто это моя рука. В таком случае я бы, наверное, смог тебя обнять как-нибудь по-своему. По-цветочному. Интересно, люди так говорят: «по-цветочному»? Хотя я ведь даже не человек и могу говорить, как мне вздумается…

Пугоша молча погрозил Ване кулаком и на цыпочках покрался к выходу. Дима удивлённо наблюдал за происходящим.

– Жаль, что я познакомился с Летусом слишком поздно, – пояснил Ваня. – Пойдём, ты обязан его увидеть.

Они обошли небольшой оранжевый цветок, которому Ваня сказал, что тот прекрасно выглядит, и цветок приветливо потёрся о его ногу.

– Ты вернулся! – воскликнул говорящий подсолнух. – Ой, и не один!

– Летус, познакомься: это Дима.

– Здравствуй, Летус, – дружелюбно сказал Дима.

– Дима? Это что, такая игра? Хорошо, я очень люблю игры. Привет… Дима. – На этих словах Летус подмигнул своим большим глазом-зёрнышком.

– Чем ты занимаешься без меня?

– Ой! Я последнее время часто пою романсы на самых разных языках. До обеда на европейских, после обеда – на остальных. Я рос в клумбах по всему миру, поэтому выучил уйму самых разных языков и диалектов. Хотите, могу спеть прямо сейчас? Говорят, утренний голос весьма звучный.

– Как к твоему таланту относится Пугоша? – Ваня постарался сбить у Летуса настрой распевать песни.

– Восхитительно!

– Серьёзно? – удивился Ваня.

– Да, он слушает все мои песни в благоговейном молчании. Пугоша до сих пор не нашёл подходящих слов, чтобы выразить свой восторг.

Ваня подмигнул Диме, не сводившему с Летуса восторженного взгляда.

– Откуда ты такой взялся? – поинтересовался он.

Летус ещё раз поведал историю, что рос на огромном количестве клумб по всему миру. И даже в светлоградском замке. На этих словах Дима почему-то насторожился.

– Это правда? – спросил он.

– Да! – воскликнул Летус. – Но это было много лет назад. А потом там начался какой-то шум-гам, и меня спрятали в пещере за жидким солнцем.

– Жидким солнцем? – переспросил Дима.

– Да! А потом забрали оттуда на корабле.

– Но я не знаю никакого жидкого солнца, – задумался Дима.

– Ты бывал во дворце?

– Э-э… нет, конечно, нет. Мне рассказывали слуги, которые там работали.

– Понятно. Тогда пойдём дальше. Нужно показать тебе огород.

– Приходите в гости! – крикнул им на прощание Летус. – Я что-нибудь обязательно для вас спою!

Ваня объяснил, что Летуса можно утихомирить с помощью тёмной ткани. А также просил не делиться этой мудростью с Пугошей. Дима улыбнулся и кивнул.

* * *

Начиная с этого момента Ванины дни стали протекать гораздо веселее. Свободных минут со всей его работой и учёбой выдавалось по-прежнему мало, но каждую такую минуту он проводил в Диминой компании.

Оказалось, у того тоже совсем не было друзей. Дима много спрашивал Ваню про жизнь в приюте и очень мало рассказывал о себе. Поначалу Ваня на это обижался, но вскоре решил, что у каждого свои тайны и когда Дима захочет, сам о них расскажет. А если даже и не захочет, Ваня не будет расспрашивать.

Ваня часто пересекался с Женей и Митричем. Женя по-прежнему как-то странно себя вёл в его присутствии. Как-то мальчик даже спросил, может, он ему просто не нравится, на что Женя отмахнулся и перевёл тему на толщину оконных стёкол.

С Диминых слов, Женя много времени проводил в компании одной из учительниц, Натальи Павловны. Да и вообще, недавно сам окончил этот лицей и часто встречался с другими учителями. Митрич же, как выяснилось, был неплохим зельеваром, поэтому иногда помогал Андрею Петровичу на уроках.

Погода на улице по-прежнему не менялась, и Ваня думал, что рано или поздно она надоест. Но ошибался, потому что с появлением друга та заиграла новыми красками. Они с Димой бросались друг в друга опавшими листьями, лепили снежки из тополиного пуха, но чаще всего просто сидели молча.

Такие моменты нравились Ване особенно сильно. До этого он ни разу не встречал человека, в компании которого было бы так легко молчать. Они подолгу могли так сидеть на берегу реки, пока один из них не вставал и не шёл домой. Тогда второй молча к нему присоединялся. И это были самые счастливые дни Ваниной жизни.

Однако те двое хулиганов по-прежнему не давали ему прохода. Даже несмотря на то, что Ваня всячески старался избегать встреч с лицеистами. Иногда они подкарауливали его в коридорах и насылали заклятия, после которых он то начинал чесаться, то его руки и ноги прижимались к телу, и мальчик не мог шевелиться, будто оловянный солдатик. Когда Ваню в таком виде замечали другие учителя или старшеклассники, тут же расколдовывали его и спрашивали, кто же это с ним сделал. Но Ваня не отвечал. Его ещё в приюте научили, что стучать нельзя, и мальчик был уверен, что это правило работало не только там.

Как-то раз он закончил свою работу раньше обычного и отправился на поиски Димы, чтобы помочь ему и потом вместе поиграть. В коридоре наткнулся на Азария Никифоровича, который как-то заходил к ним в гости. Тот рассказал, что видел Диму в Обеденном зале, и Ваня, поблагодарив учителя, направился в указанном направлении.

Однако там никого не было, и Ваня решил проверить свободные кабинеты. Почти все лицеисты были на речке, поэтому он не опасался встречи с ними. Но спустя минут десять поисков мальчик так и не нашёл своего нового друга.

В Оранжерее Димы тоже не было, только Летус распевал какую-то песню, а Пугоша стоял рядом, зажав руками голову там, где у людей были уши. Ваня решил не прерывать представление и тихонько закрыл дверь. Следующим местом, где он проверил, была Общая комната младшего класса. Юные волшебники обычно собирались там перед отбоем обсудить важнейшие события прошедшего дня.

Ваня редко там прибирался, потому что чаще всего кто-нибудь из лицеистов умудрялся в чём-нибудь провиниться. Тогда их смотритель заставлял виновных прибирать всю комнату вручную, без помощи магии. Смотрителя младшего класса звали дядей Саввой. И всё бы ничего, вот только дядя Савва был мраморным бюстом.

Когда бюст бородатого человека впервые с ним заговорил, Ваня чуть не закричал. Благо, что прежде успел познакомиться с говорящим пугалом, поэтому с трудом, но сдержал себя в руках. Однако не в пример Пугоше дядя Савва оказался весёлым человеком. Точнее, бюстом. Каждый раз, заходя в Общую комнату прибираться, дядя Савва рассказывал ему о провинностях своих подопечных.

Смотрителем у старшеклассников тоже оказался мраморный бюст, как две капли воды похожий на дядю Савву. Но когда тот заговорил, их сходство улетучилось. Его звали Дементий Филиппович, и он был настолько строгим, что лицеисты боялись лишний раз к нему обращаться.

Андрей Петрович позже рассказал, что дядя Савва и Дементий Филиппович братья-близнецы. Пару веков назад они соперничали друг с другом за звание лучшего скульптора Европы и сошлись вдвоём в финале состязания. В тот раз они должны были создать свои лучшие творения. И оба решили запечатлеть в мраморе самих себя. Каждый в свой бюст вложил собственную душу, поэтому братья одновременно закончили свои работы и упали замертво. И уже через секунду бюсты ожили. Судьи, между прочим, так и не выбрали лучшего, потому что обе работы были похожи друг на друга, как две капли воды.

Однако, когда Ваня уже практически открывал дверь в Общую комнату, сзади его снова окликнули два хулигана.

– Кто это у наф тут гуляет? – спросил темноволосый толстячок.

Взмахом своей палочки он заставил Ваню замереть на месте.

– Ходишь по нашему лицею, будто и сам волшебник, – поддакнула ему рыжая «швабра». – А на деле ты всего лишь простолюдский мусор.

Голубая вспышка полетела в Ваню и залепила ему такую звонкую пощёчину, что было слышно во всём коридоре. Лицей хотел заступиться за мальчика, но ни шторой, ни дверью ближайшего кабинета не дотягивался до хулиганов.

– Котяву фоефо ищефь?

– Ищи-ищи, а то убирать за ним без тебя некому.

Ещё один взмах палочки и ещё одна пощёчина. В этот раз на другой щеке. Ваня надеялся, что кто-то придёт на помощь, вот только, казалось, в лицее кроме них никого не осталось. Как выяснилось, это было не совсем так.

Как только рыжий опять замахнулся на Ваню палочкой, его вдруг отбросило назад. Второй не успел прийти в себя, как полетел следом. С Вани тут же спало заклятие, и он обернулся в поисках спасителя. К удивлению, им оказался Дима, который не отводил от хулиганов волшебной палочки, полыхающей зелёным.

– Так ты волшебник? – удивился Ваня. – А это твоя палочка?

– Я её позаимствовал, – неуверенно ответил Дима.

– Но почему ты ничего мне не говорил?

Дима ненадолго замялся, а затем ответил:

– Так ведь ты не спрашивал.

Ваня хотел было возмутиться, что друг от него это скрывал. Странно звучал бы их диалог, если бы при встрече Ваня задал какой-нибудь вопрос, вроде «Дима, а ты случайно не волшебник?». Как он вообще мог предположить, что простой мальчик вроде него умел колдовать. Однако, подумав ещё немного, решил, что ничего против этого не имел. Пусть Дима и отличался от него, лишь бы не переставал с ним дружить.

– Мы вфе пво ваф васкажем! – заявил черноволосый.

– Да, дяде Савве!

– Это что же вы собрались мне рассказать? – прогремел голос смотрителя из-за закрытой двери Общей комнаты.

– Мальчик-слуга украл у кого-то волшебную палочку и напал на нас! – пожаловался рыжий.

– А ну зайдите сюда. Все!

Дима быстро сунул палочку за пояс и подмигнул Ване. Друзья зашли в Общую комнату следом за хулиганами.

– А ну выкладывайте, что вы там устроили в коридоре? – Ваня ещё никогда не видел дядю Савву таким рассерженным.

– Эти двое на наф напали!

– Да! А этот новенький откуда-то достал палочку. Цельную.

Дядя Савва изучающе поглядел на Диму.

– Хочешь сказать, что этот слуга не просто волшебник, так ещё и владеет палочкой целиком из самоцвета?

– Да, я фам видел!

– Ваня, это правда? – спросил бюст смотрителя.

«Стучать нельзя», – крутилось в голове у Вани. И никогда прежде ему не было так приятно следовать этому правилу, поэтому мальчик отрицательно мотнул головой.

– Мы хотели поиграть с ним, и я случайно его заколдовал, – оправдывался рыжий. – А потом появился этот и…

– Ты что сделал?! – воскликнул дядя Савва.

– Заколдовал, – совсем уж неуверенно повторил хулиган.

– Какой сегодня день недели?

– Вторник.

– И что это значит?

– Что палочку с собой носить нельзя.

– Получается, вы двое нарушили правила лицея. Значит, вас нужно наказать. А ну, вы оба, живо в библиотеку и несите сюда первый том «Истории западноевропейской магии».

– Только не его! – взмолились оба хулигана в голос.

– Нужно было раньше думать. Вы ещё здесь?

И лицеисты мигом вылетели из комнаты.

– Цельная палочка у обычного слуги – ну и фантазия у них, – ухмыльнулся дядя Савва. – В ближайшую неделю можете здесь не прибираться – эти двое будут делать всю работу за вас.

– Спасибо, – ответил Ваня.

– Да мне только в радость. К тому же страшно захотелось почитать.

– А почему им нельзя пользоваться палочками по вторникам? – осторожно спросил Дима.

– По вторникам и четвергам. Сразу видно, не можешь ты владеть палочкой, а то бы знал почему. Вы что-нибудь слышали о Законе круга?

Ваня отрицательно замотал головой, а Дима тоже чуть позже к нему присоединился.

– Закон круга гласит, что магия порождает магию. Иными словами, чем больше волшебник колдует, тем сильнее хочет и дальше колдовать. И недалёк тот день, когда он не сможет и шагу ступить, чтобы не выпустить какое-нибудь заклинание. Так что в этом лицее мы с детства приучаем детей, чтобы они использовали магию, лишь когда это необходимо. А то и вовсе привыкали жить без неё. Всякое в жизни может случиться. Я слышал про волшебника, который всё делал с помощью магии. Даже к ложке сам не прикасался, когда ел. И вот однажды он потерял свою палочку, а на новую не хватало денег. Волшебник продал свой маленький домик и все вещи, но этого всё равно оказалось мало. Через пару недель он умер с горя.

– Какая грустная история, – заметил Дима.

– К счастью, вам это не грозит. Жить с палочкой хорошо, но не знать, что это такое, – лучше вдвойне.

Едва он договорил, как в комнату ввалились два хулигана, с трудом удерживая на весу огромную книгу размером с сундук.

– В прошлый раз я остановился на восстании французских водяных в двенадцатом веке. По-моему, это была две тысячи сто пятая страница.

– Но, дядя Савва…

– Открывай, кому говорят!

Пока толстяк с трудом удерживал книгу, рыжий принялся перелистывать страницы. Как только нужная была открыта, он взял книгу с другой стороны. Оба лицеиста встали напротив бюста смотрителя. В этот момент Ване вдруг стало их жалко. Не прошло и минуты, как эти двое уже истекали потом, в то время как дядя Савва неторопливо вчитывался в этот фолиант, проговаривая слова про себя. Он уже и забыл про Ваню с Димой, поэтому оба незаметно выскользнули из комнаты.

– Так значит, ты волшебник, – ещё раз подытожил Ваня.

– Только не проси меня что-нибудь наколдовать, – резко ответил Дима, а затем чуть мягче добавил: – Пожалуйста.

– И в мыслях не было.

– Спасибо. Но об этом никто не должен знать. Обещаешь, что никому не скажешь?

– Не в моих правилах выдавать секреты других людей. И спасибо, что пришёл на помощь.

– Не за что. Уверен, если бы со мной случилась беда, ты бы поступил так же.

Ваня кивнул, потому что это была чистая правда.

* * *

Как-то раз, спустя неделю после этого инцидента, Дима попросил помочь в огороде. Пугоша дал задание выкопать поле картошки. Сам он, видите ли, не мог помочь, потому что занятие не соответствовало его высокому положению. Ситуацию осложняло и то, что на улице собирался дождь.

Ваня тут же согласился, и друзья управились за три часа. По окончании работы они уселись посреди перекопанного поля, уставшие, грязные, но чрезвычайно довольные собой. Вскоре упали первые капли, но друзья не спешили расставаться, лишь улыбнулись друг другу. Только когда дождь окончательно разошёлся, ребята решили где-нибудь укрыться. Пока шли к лицею, у Димы вдруг поехала нога, он упал лицом в грязь и долго не вставал.

– Ты в порядке? – встревожился Ваня, подбежал к другу и, когда развернул его, увидел, что Димино лицо было покрыто грязью, а сам он сотрясался от беззвучного смеха. – Я же испугался!

– Это потому, что ты не такой же грязный, как я. – Дима схватил ком грязи и запустил прямо в Ваню. Сырой от дождя ком тут же расползся по его лицу.

Ваня уже подумывал обидеться, но Дима вдруг рассмеялся в голос. Он смеялся так заразительно, что Ваня и сам вскоре к нему присоединился.

– Так нечестно! – воскликнул мальчик, а сам уже собирал грязь в комок за спиной.

– Никто и не говорил о честности.

Плюх!

И в Ваню прилетел ещё один комок. От следующего он увернулся и успел попасть в Диму своим. Казалось, им вдруг стало наплевать, что вокруг бушевал настоящий ливень, а их самих издалека с трудом можно было отличить от двух оживших земляных кочек.

Когда надоело бросаться грязью, стали играть в салки. На скользкой земле то и дело поскальзывались, и со стороны уже грязь выглядела чище, чем они.

И вдруг случилось ужасное.

Ваня бежал за Димой, и его нога снова поехала. Он инстинктивно попытался ухватиться за Димино плечо, но промахнулся, и мальчику под руку попалась какая-то цепочка. Он дёрнул её и упал, а когда посмотрел в руку, заметил какой-то блестящий медальон. Ваня перевёл взгляд на Диму и не поверил глазам.

Вместо друга перед ним лежала девочка с золотистыми волосами. Она смеялась как Дима, разве что голос её стал чуть звонче. Заметив Ванин взгляд, она перестала смеяться. А когда обратила внимание на то, что Ваня сжимал в руках, глаза её наполнились ужасом.

– Я тебя знаю, – выдавил из себя Ваня. – Ты Аврора. Принцесса, которую все ищут.

Девочка не ответила. Вместо этого испуганно подскочила, выхватила у него из рук медальон и побежала прочь.

– Стой, я никому тебя не выдам! – кричал он вслед, но Аврора уже не слышала.

Ваня вскочил и побежал за ней. В плотной пелене дождя он с трудом мог разглядеть дорогу, не говоря уже о том, чтобы увидеть силуэт девочки. Однако сообразил, что Аврора направилась домой, и последовал за ней.

Забежав в её дом, Ваня по грязным следам догадался, что она уже здесь. Он подошёл к квартире, в которой та жила с Митричем и Женей, и постучал. Как и предполагал, дверь никто не открыл. Ваня постучал ещё раз. По-прежнему тишина. Разве что мальчик почувствовал, как кто-то подошёл к двери с той стороны.

– Дима… То есть, Аврора, это ты?

Тишина.

– Я никому не выдам твой секрет. Обещаю. Я знаю, что тебя все ищут. Но Яков Сергеевич ни разу не сказал, что ты виновна в том, в чём тебя обвиняют. А Яков Сергеевич не может ошибаться.

Он сел возле двери и навалился на неё спиной. Девочка не планировала с ним говорить, тогда Ваня продолжал:

– Если честно, я тоже не всё про себя рассказал. На самом деле я не из вашего мира… Я из тех, кого вы называете простолюдами.

Аврора ничего не ответила, но Ваня почувствовал, как она прислонилась к двери с другой стороны.

И тогда он выложил ей всю историю о том, как здесь оказался. И даже не ту её версию, которую рассказал мадам Барено и Андрею Петровичу. Авроре он рассказал правду. Про мольберт, который пытался спасти; про Софью Васильевну, которую подвёл и которая никогда не вела себя с ним как Петька с Филатом; рассказал и про то, что в приюте ему, в общем-то, жилось не так уж и плохо. А потом замолчал. Да и добавить здесь, в общем-то, было нечего.

Зато теперь девочка по ту сторону двери знала, кто Ваня на самом деле. Лгун. Он попал сюда обманом и с помощью обмана здесь и оставался. Вот только мальчик думал, что будет тяжело во всём признаться. Но, едва закончив рассказ, почувствовал, как тяжеленный груз свалился с плеч. С этого момента Аврора знала его самый большой секрет, а Ваня знал самую большую её тайну. И они были равны.

Он просидел возле двери ещё немного, но, так и не дождавшись ответа, вышел на улицу. Ливень закончился, и на небе проступили очертания радуги. Ваня пошёл в сторону реки и уселся на берегу, на том самом месте, где они частенько молчали вместе с Димой. Точнее, с Авророй. На миг он задумался, что почти подружился с самой настоящей магической принцессой. Он, обычный мальчик из детского приюта.

Ваня сидел так около часа, пока не услышал шаги за спиной. Он знал, кому они принадлежат, поэтому не обернулся. Аврора села рядом и сняла медальон. Он даже не смотрел в её сторону. Несколько раз налетал ветер, и её развевающиеся волосы щекотали его щёку.

А затем пришёл её черед рассказывать свою историю. И когда Аврора замолчала, он вдруг подумал, что его трагедия даже рядом не стояла с тем, что пережила эта девочка. Он хотел её пожалеть, но почему-то подумал, что ей это не нужно. Вместо этого спросил:

– Что будешь делать дальше?

– Хочу поговорить с отцом. Я должна с ним поговорить. Мне это нужно.

– Я могу тебе помочь? – спросил он и внимательно посмотрел на Аврору.

Она улыбнулась и ответила:

– Приведи ко мне отца. Или отведи меня к нему.

– Я серьёзно.

– Я знаю. Извини.

Опять замолчали. Меж тем солнце выглянуло из-за туч, поглядывая на залитую ими землю.

– Какое оно красивое, – заметил Ваня, указывая в небо. – После дождя здесь всегда так.

Он вновь обратил взгляд на Аврору, предполагая, что та тоже любовалась солнцем. Однако девочка как-то странно смотрела на реку. Брови её хмурились всё сильнее.

– Что случилось? – поинтересовался он.

– Солнце, – каким-то странным голосом проговорила она. – Солнце в реке.

Ваня проследил за её взглядом и увидел отражающееся на поверхности реки светило.

– Красивое, правда?

– Солнце в реке… Оно будто жидкое… Как и рассказывал Летус, – произнесла она. – Помнишь, он говорил, что рос в светлоградском замке, пока его не бросили в пещеру за жидким солнцем?

Ваня кивнул. Красота солнца вмиг перестала его интересовать, и мальчик полностью сосредоточился на Авроре.

– Неподалёку от моей комнаты есть картина, на которой солнце восходит над светлоградской бухтой. Оно отражается в воде, совсем как сейчас.

– Ты хочешь сказать…

– Что, если пещера из рассказа Летуса находится за этой картиной?

Аврора бросила на него встревоженный взгляд.

– А что, если проход во дворец всё-таки существует? Тогда бы я смогла…

– …поговорить с отцом, – добавил за неё Ваня.

Конечно, он должен был сказать, что это опасно. Что ей нужно оставаться здесь и ждать, пока дядя найдёт решение. Вот только все здравые мысли, будто по сигналу, вмиг покинули его голову, оставив там одну-единственную фразу. Ваня уже говорил её прежде и повторил вновь:

– Как я могу тебе помочь?

Аврора не сразу решилась. Какое-то время Ваня буквально чувствовал, как внутри принцессы шла борьба. Та же самая борьба, которая только что завершилась внутри у него. Здравый смысл Авроры боролся с желанием увидеть отца и вновь, уже второй раз за последнюю минуту, потерпел сокрушительное поражение, потому что она сказала:

– Нужно поговорить с Летусом.

Не больше пяти минут прошло с тех пор, как принцесса произнесла эту фразу, и вот они уже заходили в Оранжерею. Аврора не забыла нацепить медальон, поэтому опять приняла образ Димы. На их счастье, Пугоши поблизости не было, а Летуса нашли быстро: во-первых, он цветок и не мог покинуть своё место, а во-вторых, он распевал какую-то песню на незнакомом языке.

– Летус, у нас к тебе очень важное дело.

– Обожаю важные дела! – воскликнул подсолнух. – Без них неважные дела казались бы важными, хотя на самом деле они бы такими не были.

– Летус, – перебила его Аврора, – вспомни тот день, когда тебя бросили в пещеру за жидким солнцем.

– Кругом была суматоха, я даже не успел разглядеть, кто именно меня схватил.

– Горшок с тобой стоял в коридоре, который по ночам освещался картиной?

– Да! Вы тоже там были?

– Ты умеешь хранить тайны?

– Конечно, я храню тайны лучше всех в мире! Почему-то люди не стесняются обсуждать при цветах самые сокровенные секреты.

Внезапно Аврора сняла с себя медальон и из мальчика вновь превратилась в саму себя. Однако Летус нисколечко этому не удивился. Он будто расстроился:

– Игра уже закончилась? А что насчёт волос?

– Волос? Летус, соберись. Ты что, знал, что я на самом деле не мальчик? – удивилась Аврора.

– Конечно. Я думал, что победит тот, кто дольше сможет не обращать на это внимания. Я, что, проиграл?

– Нет-нет. Ты выиграл. Но ты не должен никому об этом рассказывать. Договорились?

Летус кивнул и показал своими руками-листочками, что будет держать рот на замке.

– Я жила в этом замке, и моя комната находилась как раз в этом коридоре. А неподалёку висела картина, на которой было изображено садившееся над бухтой солнце. Ты помнишь эту картину?

– Конечно! Оно как раз было жидким, когда всё началось.

– Под «жидким» ты подразумеваешь, что оно отражалось в воде.

– Да.

– То есть за этой картиной есть пещера?

– Конечно. Я же вам говорил, что в неё меня и бросили.

Аврора взволнованно посмотрела на Ваню. Он тут же всё понял по её глазам. Убедившись в своей правоте, девочка твёрдо решила проникнуть во дворец.

– Ты знаешь, где находится вход в пещеру?

– Увы, я никогда его не видел.

Едва вспыхнувшая в глазах Авроры надежда тут же погасла, и из её груди вырвался сдавленный крик.

– Я не знаю, где находится вход в неё, – продолжил Летус. – Но я знаю, где находится выход.

– Так ведь это одно и то же! – воскликнула она. – Летус, ты покажешь мне его?

– Конечно! Я очень люблю показывать входы в таинственные пещеры. Правда, в мире так мало таинственных пещер, что я ни разу этого не делал… Но уверен, мне это очень понравится!

Ваня устремил на неё пронзительный взгляд и сказал:

– Я обещал тебе помочь.

Аврора благодарно кивнула. Ваня поднялся и сбегал за горшком, в который они пересадили Летуса. Тот много хихикал в течение всей пересадки, поэтому мальчик пожелал ему спокойной ночи и накрыл тёмным платком. А потом задал вопрос, возникший в его голове несколько секунд назад:

– А как ты туда доберёшься?

К его удивлению, Аврору этот вопрос ничуть не смутил. Она отдала ему Летуса, надела медальон и куда-то побежала, велев дожидаться её здесь. Вернулась через пять минут с парой небольших мешочков в руках, в которых что-то шевелилось. Ваня решил, что внутри кто-то есть. Но этот кто-то размером не больше кулачка. Как же на нём можно передвигаться? Он бросил на Аврору вопросительный взгляд, который она проигнорировала. Вместо этого девочка взяла Летуса и направилась к выходу из Оранжереи. Ваня шёл следом.

– Спасибо за помощь, – поблагодарила она. – Дальше я сама.

Ваня непонимающе уставился на принцессу.

– Что значит «сама»? Я думал, мы проберёмся во дворец вместе.

Её вид ясно дал понять, что мальчик только что сморозил глупость.

– Вместе? У тебя нет палочки, и ты совершенно не знаешь дворца. К тому же пещера… там может быть очень опасно. Прости, но я не могу так рисковать.

Он не верил своим ушам.

– Ты бросаешь меня?

– Нет! Ни в коем случае! – заверила она его. – Мне просто нужно поговорить с отцом. Я знаю во дворце ходы, чтобы не попадаться стражникам на глаза. Если у меня всё получится и я выясню, что с ним случилось… Ты об этом узнаешь. А если у меня не получится… Впрочем, об этом тебе тоже станет известно.

– Но мы же договорились! – настаивал он.

– Ваня! Мои отец и брат сейчас во дворце. Ближе их у меня никого нет. А у тебя есть мадам Барено и Андрей Петрович. Где-то там тебя ждёт Софья Васильевна. Тебе нельзя ими рисковать. Представь, как они будут себя чувствовать, если с тобой что-нибудь случится!

– Но я…

– Ваня! Ты же знаешь, что я права. Я никогда не забуду того, что ты для меня сделал.

Девочка обняла Ваню, который хотел ей возразить, но внезапно услышал за спиной шаги. Аврора быстро спрятала Летуса за спину и надела медальон. Ваня, недолго думая, примкнул к ней, помогая загородить цветок.

– И что же вы это тут делаете? – донёсся до них самодовольный голос Пугоши. – Чего трётесь у моей Оранжереи?

Друзья тревожно переглянулись. Попасться с Летусом на выходе из Оранжереи означало выдать себя с потрохами. И, как назло, в голову не приходило ни одной правдоподобной лжи.

– Отвечайте! – потребовало пугало.

– Мы просто гуляем, – нашёлся Ваня.

– Гуляете посреди рабочего дня? Не так давно тебя чуть не выгнали отсюда, а ты вот так смело заявляешь, что вздумал прогуливать новую работу?

– Он помогал мне выкопать картошку! – вступилась за него Аврора.

– И почему вы до сих пор не отнесли её поварам? Прикажете мне её таскать?

– Мы как раз за ней шли…

– Ничего без меня сделать не могут! – проворчало пугало. – Придётся нянчиться с вами. Идёмте! Ну, чего встали?

Ваня с Авророй не шевелились.

– Чего это вы так жмётесь друг к другу? – поинтересовался Пугоша. – А?

Он уже сделал шаг в их сторону и следующим движением должен был заглянуть за спины и увидеть там накрытого тканью Летуса. Вот только чей-то крик сильно изменил его планы.

– Где это чёртово пугало?! Я ему сейчас устрою!

Пугоша встревоженно заозирался по сторонам, пока не увидел, как в его сторону грозно вышагивал Митрич.

– Вот ты где, соломенная башка! Отвечай, куда дел мои склянки с зельями?

– Андрей Петрович попросил меня все прибрать после урока, – трясущимся голосом ответил Пугоша. Ваня удивлённо вскинул бровь. Он впервые видел, как Пугоша оправдывается. – Я собрал все оставшиеся склянки и тщательно их промыл.

– Ты что сделал? – Митрич схватился за голову.

– П-п-промыл, – тихо повторил Пугоша.

– А не приходила ли в твою пустую голову мысль, что в некоторых моих склянках зелья могут быть прозрачными?

– П-п-прозрачными?

– Да, это значит – невидимыми. А невидимые они знаешь почему? Потому что я чуть ли не полгода угробил на то, чтобы их такими сделать.

Таким рассерженным Ваня Митрича ещё не видел. Он посмотрел на Аврору в облике Димы и по её виду догадался, что для неё это тоже было в новинку.

– А сейчас тащи мои склянки сюда. Если я не досчитаюсь хотя бы одной, спалю тебя при первой же возможности.

Дважды Пугошу просить не пришлось. Он тут же рванул с места и скрылся за углом. Лишь в тот момент Митрич заметил двух ребят и обратился к ним:

– А вы чего здесь… То есть, Ваше Ваш… я хотел сказать… – Митрич замешкался, и его возмущение тут же сошло на нет.

– Успокойтесь, Архип Митрич, Ваня всё знает.

– Чёртово пугало, – проворчал он. – Полгода корешки да травинки по всей России собирал, а он возьми да вылей всё. Тьфу! Хорошо, что вы тут были, а не то выдрал бы ему всю солому.

Друзья не нашлись что сказать.

– А вы чего молчите, будто воды в рот набрали?

Ваня собирался что-то сказать, правда, не до конца придумал, что именно, как из-за угла показались две фигуры. В одной он узнал Женю, на поясе которого висела сабля с одной стороны и пистолет с другой, а сопровождала его молоденькая учительница Наталья Павловна, размахивающая своей элегантной тросточкой. Женя вел её под ручку.

– Что здесь за шум? – удивилась она. – Архип Митриевич, чем же эти молодые люди так перед вами провинились?

– Да эти-то ничего пока не сделали. А вот пугало ваше…

– О, Пугоша успел и вас довести? – заинтересовалась она. – Неужто его чрезмерная склонность к чистоте может помешать вашим с Андреем Петровичем урокам?

– Именно что может.

– Ну и дела, – протянула Наталья Павловна, затем окинула Ваню с Авророй пристальным взглядом и добавила: – Евгений, мне кажется, в ближайшее время я буду здесь лишь мешать.

– Наталья, как вы могли такое подумать? – удивился Женя.

– Вы опять не замечаете очевидных вещей. Эти два молодых субъекта определённо что-то скрывают за своими спинами. Архип Митриевич вот-вот выяснит причину заговора, и лучше бы ему обсудить её с вами, его другом. К тому же мой практичный ум в столь таинственных вопросах может лишь мешать. Жду вас сегодня на ужин.

А затем она так же внезапно, как и появилась, ушла, оставив всех четверых с недоумённым видом.

– О каком заговоре говорила Наталья? – поинтересовался Женя.

– Ей показалось, – начала оправдываться Аврора. – Мы ничего такого не планировали.

– А что же вы тогда от нас прячете?

– Цветок. Обычный цветок.

Митрич посмотрел на неё с прищуром.

– А чего же это вы обычный цветок за спинами прячете?

Митрич сделал шаг в их сторону, и Ваня инстинктивно отошёл. Однако земля после дождя ещё не просохла, поэтому его нога поехала, и вместо того, чтобы ухватить рубаху Авроры, он смахнул тряпку с Летуса. И едва он это сделал, как сразу раздалось:

– Доброе утро, новый день! Мы уже возле пещеры? Хотя как мы можем быть возле пещеры, если только я знаю к ней путь. Не мог ведь я указывать вам дорогу во сне. Хотя люди так мало знают о цветочных снах.

– Пещера? – удивился Женя. – Какая ещё пещера?

– Ваше Вашество, о чём это подсолнух толкует?

Ваня виновато посмотрел на Аврору, предоставив выкручиваться ей. К его удивлению, принцесса не стала врать, а выложила всё как есть.

– Это слишком опасно, – заметил Женя по окончании рассказа.

– Согласен целиком и полностью, – поддержал его Митрич.

– Это единственный шанс, – настаивала Аврора. – Бросьте, вы и сами прекрасно это знаете. За последний месяц мой дядя не удостоился личной аудиенции ни у моего брата, ни у отца. Думаете, что-то изменится? Нет. Его по-прежнему не будут пускать во дворец, а когда начнёт открыто возмущаться, а он непременно начнёт, они ополчатся и против него. Я не могу ждать. Нужно выяснить всё раз и навсегда.

– Но ваш дядя…

– А что ему делать? Закрыть меня в комнате без окон и дверей, чтобы я никуда не выходила? Думаете, это убережёт меня от опасности? И сколько я так просижу? Бросьте, вы и сами понимаете, что другого выхода нет. Я должна отправиться в Светлоград! Должна встретиться с отцом и всё выяснить!

В течение её монолога даже Летус не посмел вставить ни слова. Женя с Митричем молча переглядывались. Они стояли так несколько секунд, пока Женя не повторил:

– Это слишком опасно.

– Я уже всё решила…

– Именно поэтому, – перебил он девочку, – я отправлюсь с вами. А ты, Митрич, оставайся. Если мы не вернёмся, объясни всё Якову Сергеевичу. И Наталье.

– Обижаете, Евгений Андреич. Я ни за что не останусь в стороне, пока вы будете рисковать жизнью. Сами же знаете: куда вы, туда и я. И не вздумайте перечить.

Аврора хотела возразить, но по хмуро сдвинутым бровям Митрича и решительному взгляду Жени поняла, что это бесполезно.

– Выдвигаемся немедленно, – подытожила она. – В Светлограде должны быть к вечеру. Я стащила у дяди…

Вдруг она прервалась, бросив взгляд куда-то за спину Вани. Женя с Митричем посмотрели туда же. У Вани не осталось другого выхода, кроме как обернуться самому. Он увидел, как в их сторону летит какой-то яркий огонёк.

– Искорка! – воскликнули все, кроме Вани.

– Что это? – удивился он.

– Ты… ты его видишь? – спросила Аврора.

Ваня кивнул. Огонёк в это время восторженно жужжал и нарезал вокруг них круг за кругом.

– Кто это? – поинтересовался мальчик. – Или что это?

– Мы и сами не знаем, – признался Митрич. – Но этот огонёк спас мне жизнь.

На этих словах огонёк подлетел к Митричу и потёрся об его щёку, будто был котом.

– Мы называем его «Искорка».

Искорка облетела Ваню вокруг.

– Пора, – сказал Женя. – Ваня, если про нас будут спрашивать, говори как есть. Что мы пытались отговорить маленькую принцессу, но она упрямилась, и мы были вынуждены проследовать за ней. Про то, что отговаривали мы Аврору недолго, не упоминай.

Ваня ещё не смирился с тем, что они отправляются без него, поэтому промолчал. Аврора в этот момент отдала один мешочек Жене, а свой развязала и начала вытряхивать его содержимое. Женя сделал то же самое. Ваня приготовился, что из них выскочат какие-нибудь существа, которые быстро увеличатся в размерах. Однако увиденное его озадачило.

Из этих самых мешочков стал высыпаться пух. Обычный тополиный пух. Ваня переводил непонимающий взгляд с Авроры на Женю, но для них происходящее было самым обычным явлением. Они что, решили лететь в Светлоград на… этом? К удивлению, в мешочках оказалось раз в сто больше пуха, чем те были размером.

В какой-то момент его стало так много, что Ваня вообразил, будто находится в облаках. Вскоре пух перестал вылетать из мешочков и начал причудливо извиваться. Это длилось несколько секунд, пока эти пуховые облака не приняли окончательные формы. В одном облаке Ваня узнал лебедя, а в другом орла.

– Давненько я на них не летал, – заметил Женя.

Аврора сняла медальон, обняла Ваню на прощанье и забралась на облако-орла. Мальчик ждал, что она провалится сквозь пушинки, но те крепко сцепились друг с другом, поэтому принцесса оседлала его, будто настоящую птицу. Женя с Митричем направились в сторону облака-лебедя.

– Искорка, ты летишь? – спросил Митрич.

Она зажужжала и подлетела к ним, а потом вернулась к Ване.

– Нет времени играть. Пора лететь.

Искорка не двигалась с места.

– На что это ты намекаешь? – удивился Женя.

Искорка подлетела к Авроре, нырнула в облако и вернулась. Она что-то прожужжала, но Ваня ничего не понял.

– Она хочет, чтобы Ваня летел с нами! – воскликнул Летус.

Ваня даже вздрогнул. Он уже и забыл, что говорящий подсолнух находился где-то поблизости. За всё время их знакомства он ни разу так долго не молчал.

– Ты его понимаешь? – удивился Митрич.

– Её, – поправил Летус. – Да, прекрасно понимаю. Она говорит, что Ване жизненно необходимо лететь с вами.

– Но ведь это может быть смертельно опасно, – вмешалась Аврора.

Искорка что-то прожужжала в ответ.

– Она говорит, что смертельно опасно будет, если вы полетите без него.

После этих слов Аврора пристально посмотрела на Ваню, а затем перевела взгляд на Женю с Митричем.

– Что вы думаете? – поинтересовалась она.

– Если бы не Искорка, мы бы с вами никогда не встретились, – заметил Женя.

– Она спасла мне жизнь, – добавил Митрич. – Не знаю, что это за существо, но я ей доверяю. Однако решать вам.

Аврора долго колебалась. Она то и дело бросала на Ваню странные взгляды и в конце концов сказала:

– Садись ко мне, если не передумал.

Ваня хоть и не передумал, но к её «орлу» подошёл немного неуверенными шагами. Аккуратно погрузился в облако позади Авроры, и едва его тело коснулось пуха, почувствовал под собой тепло. А сидеть было так мягко, будто он и впрямь был на самом настоящем облаке. Ваня перевёл взгляд на Митрича, который с Летусом в руках уселся позади Жени.

– Ух ты! – воскликнул Летус. – Я вот-вот полечу на самом настоящем облаке! Если честно, то я сильно волнуюсь. А вы? Если да, могу что-нибудь спеть. Вдруг это вас успокоит.

– Ничего петь не нужно! – отрезал Митрич. – Указывай лучше дорогу.

– Тогда летим в Светлоград! – воскликнул подсолнух, и их облако стало подниматься.

– Светлоград, – прошептала Аврора своему «орлу». Тот послушно кивнул и начал подниматься следом. Искорка полетела за ними.

Ваня обернулся. Высота быстро достигла уровня третьего этажа лицея, который вскоре остался за спиной, очертания здания вмиг растаяли в воздухе. Ваня старался не смотреть вниз, потому что из головы по-прежнему не выходила мысль, что прямо сейчас он сидел на куске тополиного пуха. Того самого, которым ещё вчера бросался в Аврору. Вот только те комки даже не всегда до неё долетали, рассыпаясь в воздухе. Мальчик проглотил комок в горле. Будто почувствовав его тревогу, Аврора обернулась. Глаза её горели огоньками.

– Ты никогда раньше не летал на облаках? – принцесса кричала, и он едва разбирал её слова в свисте ветра.

Мальчик отрицательно замотал головой.

– А я обожаю на них летать! В такие моменты могу ни о чём не думать.

– Откуда оно знает, куда нужно лететь?

– Я взяла их у дяди, а он не раз бывал в Светлограде, так что его облака должны были запомнить дорогу. Тебе страшно?

– Да! – признался Ваня.

– Не бойся, здесь куча летучих и соединительных заклинаний. А ещё несколько температурных. Чувствуешь, как тепло?

– Да!

– Это чтобы мы не замёрзли, потому что летим высоко над землёй. Простолюды не должны нас видеть!

– А я иногда замечал в небе облака в виде разных животных!

– Иногда это просто облака, которые летят сами по себе. А иногда на них летят волшебники!

Ваня ещё раз кивнул, впрочем, Аврора уже этого не видела. Она озиралась по сторонам и восторженно кричала. Ваня тоже испытывал восторг от полёта, вот только предпочитал испытывать его где-нибудь метрах в двух над землёй. Или хотя бы над речкой, чтобы в случае чего было не больно падать.

Чтобы не думать о высоте, мальчик старался сосредоточиться на каком-нибудь другом объекте. Первое время им было облако-лебедь с Женей, Митричем и Летусом. С их стороны постоянно доносились восторги последнего, то и дело кричавшего «Я летающий цветок!», «Навстречу солнцу!» или «Небо подсолнухам!». Женя никак на это не реагировал, а на лице Митрича в такие моменты была изображена вся боль мира. Женя показал, что Летуса нужно накрыть тканью, чтобы тот замолчал. Митрич благодарно кивнул и так и сделал. Вот только ткань сдуло уже через несколько секунд, и, воскликнув: «Доброе утро, новый день!», Летус продолжил восторгаться полётом, а Митрич ударил себя по лбу.

Искорка летела между обоими облаками, подлетая то к одному, то к другому. В какой-то момент второе облако скрылось среди настоящих, и она тоже пропала из виду. Ваня был благодарен этому огоньку, отчего-то решившему, что он может быть полезен. А потом его стали посещать мысли о мадам Барено и Андрее Петровиче.

А что, если с ним и впрямь что-нибудь случится? Каково им будет об этом узнать? Может, нужно было спросить у них разрешения? Вот только тут же в голову пришли слова Андрея Петровича, сказавшего, что он не должен спрашивать разрешения, если другому человеку нужна помощь. Особенно, если помощь нужна другу. К тому же после того случая, когда Аврора заступилась за него перед хулиганами, мальчик считал, что должен ей. Ваня бросил на неё тревожный взгляд. То, что ожидало принцессу за стенами дворца, просто невозможно было сравнить с его переживаниями, и мальчик выкинул эти мысли из головы.

Они летели несколько часов, и уже начинало темнеть. В такое время на улице холодало, вот только здесь, в облаке, температура была одна и та же. Он будто находился в ванне с тёплой водой и кучей пены.

Вдруг к ним приблизилось второе облако.

– В чём дело? – крикнула Аврора.

– Мы подлетаем. Летус говорит, нужно найти скалу в форме факела! – прокричал Женя в ответ.

– Я знаю, где она! Летите за мной!

Аврора обняла «орла» за шею и начала будто поглаживать его, причудливо двигая ладонями. К Ваниному удивлению, облако в точности следовало её движениям. Вдалеке замаячили огни Светлограда, но путники сменили маршрут и сильно отклонились влево.

– Нужно залететь со стороны бухты! – пояснила она.

«Орёл» плавно спикировал вниз, и Ваня вскоре различил внизу вершины деревьев и поля. Они летели в сторону небольшой горы, прямо за которой его взору предстала роскошная светлоградская бухта, утопающая в лучах заката.

– Как на картине! – воскликнула Аврора.

Сделали над ней несколько кругов, пока облако не устремилось к одной из скал. Та и впрямь напоминала зажжённый факел. Они аккуратно подлетели к небольшому кусочку берега возле неё и приземлились на песок. Вскоре к ребятам присоединилось и другое облако вместе с Искоркой.

Ступая на твёрдую землю, Ваня немного расстроился. За время полёта он хорошо отдохнул в облаке и набрался сил. А вот Митрич отдохнувшим не выглядел. Наоборот, судя по его виду, всё это расстояние он будто пробежал. Ваня догадался, что стало этому причиной. Точнее, кто.

– Ух ты! Как же здорово летать по небесам! – воскликнул Летус. – Почему все люди так не могут?

– Летучие облака очень дорогие, – пояснил Женя. – К тому же их чрезвычайно трудно создавать.

– У каждого человека должно быть собственное облако! – заметил Летус. – Архип Митрич, а что вы на это скажете? Всю дорогу вы были таким внимательным слушателем, что я обязательно буду приводить вас другим в пример.

Митрич скорчил болезненную гримасу и протянул горшок с Летусом Жене.

– Ваша очередь, Евгений Андреич. А то у меня уже голова болит.

– Вы совсем себя не бережёте, Архип Митрич, – забеспокоился Летус. – Как же можно отправляться в путешествие таким нездоровым? Как-то раз я болел неделю и чуть не вычихал из себя все семечки.

– Летус, покажи нам, пожалуйста, выход из пещеры, – попросила Аврора. Она сняла с пояса мешочек и раскрыла его. Облако, на котором они летели, тут же, как по сигналу, начало в него набиваться. Через несколько секунд оно целиком поместилось внутрь, и принцесса убрала мешочек за пояс. Женя проделал ту же процедуру.

Летус кивнул куда-то вбок.

– Меня вытащили из камня где-то там.

Ваня посмотрел в сторону массивной скалы, омываемой водой. Её огибала небольшая полоска берега, на которой они сейчас и находились.

– Вытащили из камня? – переспросил Женя.

Летус кивнул.

– Вы же не ожидали, Евгений Андреич, что здесь будут ворота с надписью «Добро пожаловать»?

– Что, если этот камень был иллюзией? – предположила Аврора.

– Но здесь всё из камня. Как найти нужный? Искорка, не подскажешь?

Искорка в ответ несколько раз дёрнулась из стороны в сторону, давая понять, что понятия не имеет, где вход. Они простояли так пару минут, пока Ваня случайно не посмотрел себе под ноги, и ему в голову пришла мысль. Мальчик поднял с земли небольшой гладкий камушек и бросил в скалу перед собой. Камушек отскочил и приземлился под ноги Митричу.

– Умница! – похвалил его Женя и зачерпнул охапку камней. Это сделали все остальные. Они стали бросать камни в скалу в самых разных точках в надежде, что скала поглотит один из них, и они узнают, где вход. Со стороны смотрелись очень глупо: взрослый мужчина, юноша и два ребёнка стояли на берегу моря и бросали камушки в скалу.

Так они провели следующие десять минут, пока удача не улыбнулась Авроре. Брошенный ею камень растворился в небольшом уступе и эхом отозвался откуда-то из его глубины. На всякий случай принцесса повторила бросок, и случилось ровно то же самое.

Уступ находился в двух метрах над землёй, поэтому сперва на него забрался Женя, а затем помог залезть остальным. Он смотрелся весьма причудливо, будто одна его половина намертво вросла в скалу. Последним забрался Ваня и, как только прошёл сквозь камень, оказался посреди огромной пещеры.

Несмотря на то, что пещера находилась внутри скалы, темно в ней не было. И дело даже не в Искорке, освещающей путь на несколько метров вокруг себя. Светилась сама пещера. Но не целиком, а отдельными островками света, расположенными повсюду: на земле, стенах и даже на потолке. Они переливались всеми цветами радуги.

– Что это? – удивился Ваня.

– Самоцветы, – завороженно проговорила Аврора. Увидев непонимающий Ванин взгляд, добавила: – Это камни, из которых волшебники делают свои палочки. Интересно, знает ли про эту пещеру мой отец?

– Как их тут много! – восторженно заметил Ваня.

– С учётом их нынешней стоимости, вокруг не одно, а целый десяток состояний.

Ваня прикоснулся к одному из самоцветов, и тот сразу потух. Аврора с Женей одновременно на него шикнули:

– Не трогай!

– Почему?

– Нельзя прикасаться к самоцвету голыми руками, – она кивнула в сторону самоцвета, до которого он дотронулся. – Теперь это не самоцвет для палочки, а обычная стекляшка.

Ваня непонимающе уставился на обоих. Аврора достала палочку, которая светилась зелёным. Она протянула палочку Жене. Когда он её взял, палочка тут же потухла. Женя вернул её Авроре.

– Память первого касания. Палочка помнит, кто коснулся её впервые. Без перчатки. С тех пор слушается только этого человека. Женя не может колдовать моей палочкой, равно как и я не могу использовать ничью другую.

– Сейчас они светятся, потому что подпитываются энергией этой скалы, – пояснил Женя. – Если кто-нибудь к ним прикасается, камень умирает. Именно поэтому их добывают в перчатках из единорожьей шерсти. Волшебник подпитывает самоцвет своей силой, и камень отвечает тем же. Когда у меня отобрали палочку, первое время я думал, что из меня вытащили какой-то жизненно важный орган. Палочка – не просто инструмент, а часть волшебника.

Ваня кивнул, и они начали своё осторожное движение. Летуса на всякий случай накрыли кафтаном Митрича. Вокруг было слишком тихо, и решили, что тишину не стоило нарушать.

Дорога была неровной: уходила резко вверх, обрывалась и постоянно петляла. Вскоре вышли к огромному озеру, располагающемуся по обе стороны тропы. Здесь было особенно светло, потому что свечение самоцветов отражалось на водной глади.

Ваня наклонился, чтобы попить, но Митрич жестом предостерёг его.

– Не нравится мне тут, Евгений Андреич, – заметил он. – Шибко здесь много сокровищ.

– Что ты хочешь сказать?

– Любые сокровища кто-то охраняет.

Митрич ещё никогда не был столь серьёзен, поэтому Ваня проглотил комок в горле и продолжил идти едва не на цыпочках.

Вдруг он заметил, что свет вокруг меркнет. И дело даже не в том, что самоцветов стало меньше – нет, просто светились они гораздо бледнее, чем в начале пути. Искорка по-прежнему освещала им путь, но уже не жужжала, как раньше. А ещё стала гораздо бледнее, чем полчаса назад. Впрочем, мальчику это могло только показаться.

Однако через несколько шагов Ваня сделал вывод, что не он один это заметил. Шедший первым Женя предложил остановиться.

– Искорка, что с тобой? – поинтересовался он.

Та в ответ немного полетала вокруг, но от былой прыти не осталось и следа. Женя вгляделся в обступившую тьму и указал куда-то перед собой.

– Сделаем привал возле той глыбы.

Все согласились и продолжили движение, как вдруг Митрич ошарашенно уставился в указанном направлении.

– Евгений Андреич… глыба-то эта ваша…

– Что, Митрич?

– Шевелится…

Ваня пригляделся, и, действительно, ему показалось, что каменная глыба немного дёрнулась.

– Бану, – прошептала Аврора, и из её палочки вырвался шарик света. Он был поменьше Искорки, но светил гораздо ярче. – Надо посмотреть, что там. – Аврора палочкой указала шарику на глыбу, и тот направился в её сторону. Не долетев до неё несколько метров, он потух.

Аврора повторила заклинание, но ничего не произошло. Искорка светила всё бледнее.

– Не нравится мне это всё, Евгений Андреич.

Вдруг со стороны глыбы послышался шум. Сперва негромкий, будто камушек упал вниз с небольшой высоты, а за ним ещё один. Вот только второй камушек уже был потяжелее. А затем Ванина кожа покрылась мурашками и волосы один за другим начали вставать дыбом: глыба ожила и двинулась в их сторону.

Все четверо инстинктивно попятились, а глыба всё приближалась и приближалась. В слабом свете самоцветов стали угадываться человеческие контуры, разве что этот человек был раза в два больше Жени. Аврора направила на него волшебную палочку, Женя вытащил саблю, а Митрич прицелился из пистолета.

Через несколько секунд создание показалось в свете угасающей Искорки, и Ваня едва не вскрикнул. Голову существа скрывал капюшон, который оно смахнуло своей костлявой рукой, обнажив лошадиный череп, глаза которого полыхали огнями. Ваня вспомнил, что уже видел это создание прежде в книге «Беги! Или Азбука опасных существ».

– Костомах, – в ужасе прошептал Ваня.

– Бежим! – закричала Аврора.

И едва они развернулись, чтобы бежать, как тут же замерли на месте. Самоцветы позади погасли, и путников встречала кромешная тьма. Заклинания света не работали, Искорка едва светила, и велик был шанс сорваться в озеро.

Недолго думая, Митрич выстрелил в костомаха. К всеобщему ужасу, пуля, едва коснувшись его балахона, упала на камни. Она даже не отскочила, а будто передумала лететь дальше.

Костомах посмотрел на Митрича, наклонил голову и медленно вытащил из-за спины огромную косу. За его неспешными движениями наблюдали как под гипнозом. Первой из оцепенения вышла Аврора. Она направила палочку на костомаха и прокричала:

– Атакар!

Вспышка голубого цвета полетела в костомаха, но тот небрежно отбил её косой. Заклинание отскочило и ударило в камень, за который в последний момент прыгнула Аврора.

– Он его отбил, – ошарашенно проговорила она.

Из-за камня Аврора пустила в него ещё несколько заклятий, но создание отбивало их с такой лёгкостью, будто в него бросались шишками. Само оно при этом атаковать не спешило, как будто ему было скучно всё это время, и сейчас, перед тем как расправиться с незваными гостями, оно решило поиграть. Существо прекрасно понимало, что люди в его пещере обречены.

– Что же нам делать?! – прокричала Аврора.

Женя с Митричем испуганно смотрели на неё. Ваня перевёл взгляд на Искорку, которая беспомощно опустилась на землю. Он хотел подбежать и схватить её, вот только не был уверен, что у неё вообще было тело. К тому же тогда Ваня рисковал оказаться перед костомахом один на один. Простолюдский мальчик против одного из ужаснейших магических существ.

Почему же Искорка хотела, чтобы он отправился с ними? Чем таким он мог помочь? Ваня не владел ни одним оружием и не умел колдовать. Он всего лишь мальчик, который читал про костомаха в книге.

Книга. Что же там было про него написано? Ваня судорожно вспоминал, бросая беглые взгляды на Аврору, поливавшую костомаха заклятиями одно за другим.

– Костомах, костомах, – бубнил он себе под нос. – Одежда из волос… Не то… Оружие из… Нет. Что же ты такое? Почему именно Искорка? Искорка, это жужжащий огонёк… Огонёк…

– Что ты там бубнишь? – крикнула Аврора.

– Костомахи поглощают свет! Может, попробовать огнём?

– Огнём? – удивилась она. – Можно попробовать.

Огненный поток из её палочки ударил костомаха прямо в грудь. Однако тот не стал отбивать его, как другие заклинания. Существо будто вобрало его в себя, и две бездны на месте глаз вспыхнули с новой силой.

– Не помогло! – прокричала Аврора практически без сил.

Она спряталась за камень. Её место в битве с костомахом занял Женя. Он ловко орудовал саблей, но костомах дрался с ним как-то лениво, легко парировал атаки и в то же время отбивал редкие заклинания, пущенные Авророй.

В конце концов девочка рухнула на землю, опустила палочку и тяжело вдыхала ртом воздух. Митрич подбежал к ней и заслонил спиной. От костомаха их отделял лишь Женя, силы у которого тоже заканчивались.

– Неужели это всё? – с трудом спросила она.

Аврора озвучила вопрос, который вспышкой мелькнул в Ваниной голове. Неужели всё закончится вот так – в пещере, где их тела никто не найдёт?

Ваня бросил на костомаха полный ужаса и ненависти взгляд. Два полыхающих огнём шара посмотрели на него в ответ. Затем он перевёл взгляд на Искорку.

– Ты поглощаешь свет… – процедил он. – Поглощаешь… Тогда подавись им!

Ваня подбежал к Авроре, схватил мешочек с летучим облаком и открыл его. Пушинки стали разлетаться во все стороны, мешая Жене сражаться. Это всё отвлекло и костомаха. Тот отбил очередную Женину атаку, другой рукой схватил саблю за острие и вышвырнул её. Одинокий всплеск дал понять, что сабля пошла ко дну. Когда весь пух вылетел, Ваня бросил мешочек и отбежал за камень.

– Прячьтесь! – крикнул он Жене, который в считаные секунды нырнул к нему в укрытие.

– Что ты задумал? – воскликнул он.

– Подожги их! – крикнул Ваня Авроре.

– Но тогда, если у нас ничего не выйдет, не все смогут спастись!

– У нас нет выбора!

Аврора молча кивнула, с трудом направила палочку на пушинки, обретающие форму орла, и выпустила из палочки тоненькую струю огня.

Облако пуха тут же вспыхнуло, и на всю пещеру раздался оглушительный вопль. Костомах повалился на землю и начал извиваться в языках пламени.

Стены задрожали, а самоцветы вокруг вспыхнули настолько ярко, что Ваня даже прищурился. Но самое главное, в воздух поднялась Искорка. Она выписывала в воздухе пируэты, будто радуясь своему исцелению.

– Хорошо придумал, – похвалил его Митрич. Он встал сам и помог подняться Авроре.

– Искорка не ошиблась, – поддержал его Женя.

Едва он это договорил, как та вдруг зажужжала.

– В чём дело? – удивилась Аврора.

За неё ответил Ваня:

– Посмотрите на самоцветы! Они снова гаснут.

Ваня бросил взгляд в сторону костомаха. Тот по-прежнему был объят огнём, вот только уже не извивался на земле, а пытался подняться.

– Бежим! – крикнул Ваня, выражая мысли каждого.

Из последних сил они рванули мимо ужасного создания. Бежали быстро – света вокруг всё ещё хватало, чтобы разглядеть дорогу.

Через несколько минут самоцветы вернулись к прежнему бледному свечению, а путь им освещала одна лишь Искорка.

– Если всё пойдёт… не так… Отступать придётся другим путём, – заметил Женя.

Все молча согласились.

Внезапно пещера пошла на убыль. Сперва стали пригибаться Женя с Митричем, идущие первыми. Вскоре очередь дошла и до Вани с Авророй, которые были раза в полтора ниже. Спустя время идти стало невозможно и пришлось ползти на карачках. Митрич кряхтел сильнее всех. Ему приходилось ползти, опираясь только на одну руку, потому как в другой он нёс всё ещё накрытого кафтаном Летуса.

– Надо бы потом рассказать ему, что он проспал, – заметил Митрич.

– Стена, – заметил ползущий впереди Женя.

– Это не стена, – ответила Аврора шёпотом. Она подползла к нему и постучала в «стену». Раздался глухой звук. – Это картина. Прямо за ней находится дворцовый коридор. Отцовский кабинет в следующем коридоре за поворотом.

Принцесса развернулась к остальным.

– Я пойду одна.

– И речи быть не может, – возмутился Митрич. – Не для того мы от костомаха спасались, чтобы вас стражникам отдать. Я с вами.

– Вам нельзя, Архип Митрич. У меня есть палочка, так что одного или двух стражников я смогу отвлечь. К тому же мой внешний вид… – Она нацепила на шею медальон, и вместо Авроры перед ними оказался темноволосый мальчик. – Максимум, что со мной будет – посадят на пару дней в темницу или выкинут за ворота дворца.

– Вам нельзя идти одной, – настаивал Митрич.

– Согласен, – присоединился к нему Женя. – Я пойду с вами.

– Вы?

– Мой отец – видный чиновник в Белой канцелярии. У него есть связи в Высшем Императорском Совете. Если дойдёт до объяснений, я смогу выкрутиться.

– Евгений Андреич, но как же…

– А ты, Митрич, оставайся с Ваней и Летусом здесь. Картина, судя по всему, открывается только с этой стороны. Если у нас ничего не выйдет, ждите нашего стука.

– Но позади костомах.

– Я и не говорю о возвращении. По крайней мере, здесь мы сможем спрятаться и придумать другой план. Что скажете, Ваше Магичество?

Аврора некоторое время колебалась, а потом заключила:

– Идём мы с Женей.

Она аккуратно отодвинула картину вбок. Убедившись, что путь свободен, Аврора кивнула Жене и выскользнула наружу. Следом вылетела Искорка.

– Ты с нами? – удивилась Аврора.

Искорка мигнула.

– С такой подмогой у нас точно всё получится, – заявил Женя.

Женя

Когда Женя говорил, что сумеет выкрутиться перед стражниками, он лукавил. Одно дело попасться днём где-нибудь возле главных ворот, другое – оказаться поздно вечером в личных покоях. Однако почти месяц назад Женя дал слово, что поможет своей принцессе, поэтому сейчас не собирался его нарушать.

Аврора шла первой. Точнее, не шла – кралась вдоль стены. Женя даже не мог предположить, что происходило у неё внутри. Родной брат, с которым Женя вместе учился, не просто околдовал её отца. Он оклеветал свою сестру, а затем, когда та сбежала, объявил на неё охоту. Женя был настроен решительно и крепче сжал в руках пистолет.

Их путь освещала Искорка, сияющая как никогда ярко, чем придавала Жене сил. Он не боялся, что это выдаст их, потому что знал: кому попало она светить не будет.

– Как вы, Ваше Магичество? – поинтересовался он. – Если хотите, можем вернуться.

– Мне нужно увидеть отца, – ответила принцесса в образе Димы.

Возле поворота остановились. Аврора аккуратно выглянула:

– Никого. Возле его кабинета ни одного стражника.

– Что будем делать?

Она не ответила и завернула за угол, к отцовскому кабинету. Следом полетела Искорка, а за ними и Женя. Его сердце колотилось как сумасшедшее. Ни одно из пережитых с Митричем приключений даже рядом не шло с тем, что происходило сейчас.

Вдруг Аврора остановилась. Они с Искоркой тоже замерли на месте. Женя прислушался. Из кабинета доносились голоса двух мужчин. Точнее, один из голосов принадлежал человеку, а вот второй больше напоминал скрежет металла.

Женя заметил, как по телу Авроры прошла дрожь. Она стояла, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Он собрался повторить предложение вернуться, но не успел – Аврора сделала глубокий вдох, подошла к двери и распахнула её. Женя немного замешкался у стены, проверяя, заряжен ли пистолет.

– Мы вас уже заждались. Заходите, Андрей Наумыч, – Женя узнал голос Даниила. Аврора стояла перед распахнутыми дверьми, и то, что она увидела внутри, заставило принцессу опустить палочку и снять медальон.

Женя направился к ней, чтобы встретиться с её братом вместе. И когда девочка уже была на расстоянии вытянутой руки, какая-то сила буквально втащила Аврору с Искоркой внутрь, и двери захлопнулись.

– Ваше Магичество! – крикнул Женя и бросился к дверям, но те не поддавались. Мало того, они даже не шевелились, и юноша сделал вывод, что на них наложили сильнейшее заклятие. Женя пробовал стучать, вот только руки его каждый раз безвольно опускались в считаных сантиметрах от дверей.

А затем он услышал за спиной шаги, и сердце едва не выскочило из груди. Женя не просто не уследил за своей принцессой, так ещё и вот-вот попадётся дворцовой страже. Он быстро спрятал пистолет за спину. Сделал это в последний момент, перед тем как из-за угла показались два человека. Один из них был ему не знаком, а второго он хотел видеть здесь в самую последнюю очередь.

– Здравствуй, отец, – неуверенно сказал Женя.

Тот даже не пытался скрыть удивления. Он вытаращил глаза и тщетно пытался выдавить из себя хоть звук.

– Это ваш сын? – поинтересовался его спутник.

– Да, – неуверенно проговорил тот. – Евгений, знакомься, это Назар Елисеевич.

Женя неуверенно кивнул, на что тот ответил таким же кивком, решив не удостаивать юношу рукопожатием.

– Что ты здесь делаешь? – спустя время спросил отец. – В такое время? И где ты был последний месяц?

Женя молчал. В голову не лезла ни одна правдоподобная отговорка. Назар Елисеевич попытался открыть дверь, но его рука также не дотянулась до ручки.

– Полагаю, Его Императорское Магичество занят, – заметил он. – Вижу, вам нужно поговорить… Прогуляюсь до капитана гвардии. Нужно отдать несколько распоряжений.

На этих словах мужчина свернул за поворот, оставив отца с сыном наедине.

– Женя, какого… Что здесь происходит? Почему ты здесь? Почему не отвечаешь на письма? Лена… твоя мама страшно волнуется.

– Я… я… не могу всего объяснить.

Женя был удивлён. После его побега от будущей «невесты» он ждал, что отец при встрече разорвёт его на месте. Однако тот, казалось, об этом даже не вспомнил.

– Почему ты не отвечал на письма? – повторил отец свой вопрос.

– У меня было много работы.

– Работы? Ты не появлялся на службе почти месяц. О какой работе речь?

– Папа… сейчас я не могу всего объяснить…

Отец посмотрел на дверь императорского кабинета, а затем перевёл взгляд на сына.

– По поручению… Его Императорского Магичества?

– Нет, – вырвалось вдруг у Жени, а затем в голове пронеслись несколько мыслей. Он озвучил наименее глупую: – Даниил. Я должен отчитаться перед ним.

Отец посмотрел на Женю с нескрываемым недоверием.

– Даниил?

– Да, он самый, – начал выкручиваться Женя. – Мы же вместе учились…

– Это я помню.

– И я сослался на службе больным, потому что Даниил попросил меня кое-что для него сделать. Мы виделись месяц назад, когда ты меня сюда привёз. Помнишь?

Отец неуверенно кивнул.

– После этого он связался со мной и предложил одно дело… И велел отчитываться только перед ним.

Митрич бы гордился тем, какую чушь плёл Женя.

– Но что здесь делаешь ты? – поспешил перевести разговор с себя Женя. Он сделал вывод, что отец поверил в эти небылицы, поэтому нужно было как можно быстрее его отвлечь.

– Если бы ты со мной связался, то знал бы, что меня приняли в Высший Императорский Совет.

– Вот это да! – воскликнул Женя. – Поздравляю.

Отец гордо выпятил грудь, и Женя разглядел на ней отличительный значок советника. А затем со значка перевёл взгляд на дверь кабинета. Из-за неё не доносилось ни одного звука. Женя сделал вывод, что Аврора так же, как и он, говорила с отцом после долгой разлуки. Вот только был уверен, что их разговоры сильно друг от друга отличались.

– И как советник Его Императорского Магичества я получил доступ к некоторым… полномочиям.

Он потянулся к внутреннему карману, и Женя инстинктивно схватился за пистолет. К счастью, он не успел его достать. Отец вынул небольшой продолговатый футляр и протянул сыну.

– Держи. Твоя мама сказала, что со всей этой женитьбой я… слишком на тебя давил. Она дала понять, что я смогу добиться успеха и без твоей свадьбы. Как видишь, у меня получилось.

– Что здесь? – спросил Женя, боясь открыть футляр.

– Это мои… извинения. Я был с тобой слишком груб.

Женя вытаращился на отца. Из всего случившегося за последнее время это признание оказалось самым неожиданным явлением. Он не знал, что ответить, поэтому аккуратно открыл футляр. Когда увидел, что находилось внутри, ноги подкосились.

В футляре лежала его волшебная палочка. На треть состоящая из рога единорога и на две трети из самоцвета. Оставаясь в футляре, она напоминала безжизненную стекляшку. Женя аккуратно извлёк её. Едва коснувшись руки хозяина, палочка тут же принялась переливаться всеми цветами радуги, а затем остановилась на синем. Она явно обрадовалась встрече с Женей. Сам он тут же ощутил небывалый прилив сил. По телу волнами стало расходиться тепло. Юноша буквально чувствовал, как обретает уверенность в себе.

– Спасибо! – воскликнул Женя.

– Благодари маму, это её заслуга. И приходи завтра на ужин.

– Непременно, отец, – Женя бросил быстрый взгляд в сторону двери. – А что, если нам пригласить на ужин и Назара Елисеевича?

– Почему нет, – пожал он плечами.

– Ты скажешь ему? Не думаю, что мой статус позволяет делать такому человеку подобные предложения.

– Конечно. Пойду позову. Он говорил про распоряжения, но на самом деле свернул в кухню. Уж я его знаю.

Отец развернулся и направился выполнять обещание. Женя обрадовался, что сейчас, с палочкой в руках будет более полезен своей принцессе. Отец почти уже завернул за угол, когда в кабинете что-то прогрохотало.

Женя тут же направил туда палочку. К нему подбежал отец и вытащил свою.

– Зови стражников! – крикнул Женя. – Я останусь!

– Ну уж нет, – ответил отец. – Я не брошу тебя здесь одного.

Дверь кабинета вдруг распахнулась, и когда Женя увидел происходящее, его глаза полезли на лоб.

Аврора

Император Константин стоял прямо перед ней. Девочка смотрела на отца, не отрываясь. Те же хмурые брови, орлиный нос и строгий взгляд… Хотя нет, взгляд был какой-то другой. Более отстранённый и безучастный.

– Мы вас уже заждались. Заходите, Андрей Наумыч, – говорил человек, которого Аврора всё это время не замечала. Этот человек смотрел в окно, скрестив руки за спиной. Когда он стал поворачиваться, их взгляды встретились, и человек замолчал. Этот человек был её братом.

Какая-то сила вдруг втащила её в кабинет и захлопнула за собой дверь. Но Аврора не испугалась. Она даже не попыталась её открыть. Все, кто интересовал принцессу, находились с ней в одном помещении.

Даниил смотрел на неё молча. Она тоже не отводила взгляд. Принцесса заметила, что лицо брата покрылось новыми шрамами. Создавалось впечатление, что его в течение последнего месяца страшно истязали. Аврора была уверена, что на теле шрамов осталось не меньше.

Внезапно её передёрнуло. Внутри зарождалось чувство, которого девочка не испытывала прежде. Оно расходилось по всему телу, и вскоре принцесса поняла, что это такое. Омерзение. Ей было настолько неприятно смотреть на родного брата, что она отвернулась и решила никогда больше не удостаивать Даниила своим взглядом.

– Давно не виделись, – прервал молчание брат.

Аврора не отреагировала. Она внимательно наблюдала за отцом, который лишь сейчас посмотрел в её сторону. Точнее, посмотрел сквозь неё.

– Папа, что он с тобой сделал?

– А ты ещё не догадалась? – усмехнулся Даниил. – Ты всегда была глупой.

– Я говорю не с тобой! – Аврора не отводила взгляда от отца. – Папа, это я, твоя дочь. Аврора.

– Моя… Аврора… убить меня, – тихо сказал он.

– Это ложь! – воскликнула девочка. – Ты же знаешь, что это неправда!

– Зачем… сделала? – спросил он.

– Папа! – из её глаз брызнули слёзы. – Почему ты так говоришь? Я никогда в жизни бы так не поступила… Я же люблю тебя. Папа, очнись!

Шаг за шагом она приближалась к отцу, который по-прежнему её не замечал. Аврора потянулась к нему. Захотела взять его за руку. Прикоснуться к папе. К самому близкому ей человеку, которого девочка не видела целый месяц.

Аврора протянула правую ладонь навстречу отцовской, и, когда руки почти соприкоснулись, она прошла сквозь его руку. Принцесса попыталась ещё раз, и всё повторилось. И в тот момент она всё поняла. Аврора поняла, почему он так себя вёл, почему её не замечал и не мог к ней прикоснуться. Её отец был ненастоящим. Он оказался иллюзией.

И как только Аврора это поняла, в ужасе попятилась. Даже её дядя, выдающийся мастер иллюзий, не мог создать говорящую. А волшебник, воссоздавший её отца, смог. С кем же связался Даниил?

– Дошло наконец? – поинтересовался брат. – Часть отделки Тронного зала пришлось заменить поддельным янтарём, чтобы мой учитель смог создать говорящую иллюзию.

До неё дошло. Император Константин погиб месяц назад на этом самом месте. Не просто погиб, а был убит собственным сыном. От осознания того, что отец давно мёртв, ей почему-то стало легче. Значит, он не был причастен ко всему этому ужасу, который на неё обрушился. Значит, он любил Аврору до самой смерти и никогда не делал ей ничего плохого.

Прежде находившаяся в стороне Искорка вдруг залетала по комнате. Однако Даниил по-прежнему её не замечал. Аврора ухмыльнулась. Этот своевольный огонёк летал у него под самым носом, а он его даже не видел.

– Чему ты улыбаешься? – удивился брат, затем достал волшебную палочку и направил на неё. Палочка по-прежнему переливалась чёрным светом, отчего в кабинете стало темнее. Вот только свет Искорки ничуть не померк. – Веселит, что твой брат хочет тебя убить?

– Ты не мой брат. И даже не тень моего брата. Месяц назад сюда вернулся другой человек. Мой брат погиб в своём походе.

– Говори, что хочешь. Я скоро единолично займу Янтарный трон и стану править всей страной… Для начала.

Он едва взмахнул палочкой, и Аврора отлетела к стене. Принцесса была уверена, что у неё тут же сломалась пара ребер, однако нашла в себе силы подняться. И улыбнуться. На Даниила она по-прежнему не смотрела.

– Чему ты улыбаешься? Ты мне не веришь? После всего, что видела? С нашей последней встречи я стал сильнее в разы.

Он опять дёрнул палочкой. Аврору подбросило вверх, и затем она обрушилась на стол, который тут же сломался. Искорка подлетела к Авроре, всем своим видом прося её не вставать. Однако девочка, сжав в кровь губы, поднялась сперва на одно колено, а затем выпрямилась в полный рост.

– Дерись со мной! – крикнул Даниил. – Сразись со своим братом!

Аврора церемонно опустила палочку.

– Я не буду с тобой драться. Ты мне не брат, ты монстр.

– Ах ты…

– Довольно! – прогремело вдруг со всех сторон сразу.

Опять этот скрежет. Тот самый, который приходил к Авроре в кошмарах.

– Хватит с ней играть. Убей!

– Да, хозяин.

Если до этого Аврора старалась держаться спокойно, то сейчас дрожь прошла по всему телу. Она обернулась, чтобы проверить, не стоял ли обладатель голоса за её спиной, но, как и ожидала, никого там не было. За поясом у брата вдруг что-то блеснуло, и, приглядевшись, она рассмотрела нож с непомерно большим лезвием. Тот самый, которым её брат убил их отца.

– Ты хранишь этот нож?

Даниил проследил за её взглядом.

– Нож? Так ты думаешь, что это нож? – ухмыльнулся он и направил на неё палочку. Даниил собрался было произнести заклинание, когда таинственный голос прервал его:

– Постой! Я ощущаю чье-то присутствие… Здесь есть кто-то ещё.

Едва он договорил, Даниил принялся лихорадочно озираться по сторонам.

– Но мы одни… – неуверенно сказал он.

– Думаешь, я ошибаюсь?!

– Н-н-нет, х-хозяин. Но я никого…

– Я не ощущал ничего подобного сотни лет, – продолжал голос.

Аврора уставилась на Искорку, которая воинственно зажужжала. Даниил проследил за взглядом сестры, но Искорки по-прежнему не видел.

– Кто здесь?! – закричал он. – Кого ты с собой привела?

Аврора не ответила. Она смотрела перед собой и глупо улыбалась. Перед смертью принцесса была рада осознавать, что её брат не получит ответов на все вопросы.

– Что мне делать? – спросил Даниил.

– То, что должен был сделать месяц назад. Убей.

И если месяц назад Даниил сомневался и в последний момент отвёл палочку в сторону, то сейчас действовал решительно. Он поднял свою полыхающую чёрным палочку, направил на Аврору и спокойно сказал:

– Маар Нав.

Аврора даже не успела закрыть глаза. Она видела, как вспышка чёрного света вылетела из палочки брата и устремилась в неё. Девочка смотрела на заклинание с чувством облегчения. Последняя мысль принцессы была о том, что отец её не предавал. А брат… Брат её любил. Просто сейчас перед ней стоял совершенно другой человек.

Но вдруг случилось нечто изумительное. На пути заклятия возникла Искорка, и одна его часть разбилась на мелкие осколки, разлетевшиеся во все стороны, а другая срикошетила и полетела обратно в Даниила. Тот был удивлён не меньше. Он выставил щит в последний момент, и заклятие отскочило в потолок. Оно грохотало так, будто сильнейший гром ударил прямо в кабинет. Сам же Даниил полетел назад и с ужасной силой врезался в стену. Его тело, словно игрушечное, сползло вниз, и больше брат не поднимался.

– Ты в порядке? – спросила Аврора у Искорки.

Та дёрнулась вверх и вниз. Аврора уже направилась к выходу, как свет вокруг вдруг померк, а сама она почувствовала, как череп раскалывается надвое. Боль была настолько сильной, что девочка схватилась за голову и рухнула на пол.

Она корчилась на полу с закрытыми глазами. А может, глаза были открыты, но вокруг стояла абсолютная темнота. А потом волна света залила комнату, будто та находилась не во дворце, а на самом солнце. Голова вдруг перестала болеть, и Аврора, щурясь от яркого света, поднялась.

– Сейчас ты уйдёшь, – прошипел ей неизвестный голос в самые уши. – Но мы ещё встретимся…

– Искорка! – позвала Аврора.

– Обмен неравноценный, согласен, – продолжал голос.

– Искорка! Где ты?

– Иди! Ты свободна! – прошипел голос.

Двери в комнату распахнулись. Что-то подхватило её, вышвырнуло в коридор и захлопнуло за собой двери. Она бросилась назад, но двери не поддавались.

– Искорка! Искорка! – кричала Аврора, пока её внимание не отвлёк голос позади.

– Ваше Магичество, бросьте палочку и поднимите руки, – сказал незнакомый голос.

Она обернулась и застыла на месте. На неё направляли свои палочки сразу два человека. И одним из них был Женя.

– Или мы вынуждены будем применить силу.

Женя

– Женя, позови стражников, – потребовал отец, направляя палочку на одиноко стоящую за дверьми Аврору.

– Не могу.

– Не волнуйся, я справлюсь с маленькой девочкой.

Не сводя с Авроры палочку, отец подошёл к дверям кабинета и попробовал их открыть.

– Что там произошло? – спросил он, когда те не поддались. – Что с императором? Принц был с ним?

– Ваш император давно мёртв, – спокойно ответила Аврора. – А принц… понятия не имею…

– Император мёртв?! – воскликнул Женин отец. – Вы убили его!

– Это сделал ваш… принц. И очень давно.

– Что? Женя, забери её палочку!

Однако Женя даже не дёрнулся с места. Вместо этого он сказал:

– Ваше Магичество, нужно уходить, пока не сбежалась стража.

– Что ты такое говоришь? – удивился мужчина. – Постой… Вы… вы заодно? Так вот какое «задание» ты имел в виду?

– Отец, это долго объяснять. – Женя надеялся, что Аврора начнёт действовать. Вот только она, казалось, не хотела даже двигаться с места. – Ваше Магичество, нужно уходить!

Она кивнула и развернулась, чтобы уйти. Внезапно пол перед ней разлетелся на осколки.

– Оставайтесь на месте! – крикнул Женин отец и развернулся к нему. – А ты… ты… верни палочку. Ну же.

Женя отрицательно покачал головой и встал между ним и Авророй.

– Ты всего не поймёшь, но принцесса невиновна. Это всё подстроил её брат. Он её оклеветал.

– Оклеветал?! Император лично обвинил её в покушении. В Тронном зале. Там невозможно колдовать. Опять ты не разобрался что к чему. Уйди с дороги!

– Нет, папа! Она невиновна.

Отец выпустил в него заклинание, но Женя легко его отразил.

– Как ты смеешь… – прошипел отец. – А ну верни палочку!

– Не в этот раз. Ваше Магичество, нужно уходить.

Аврора постепенно приходила в себя и зашаркала назад. Женя пятился за ней, а его отец наступал, выкрикивая одно заклинание за другим. Однако Женя, даже несмотря на то, что не держал в руках палочки почти полгода, с лёгкостью их отражал.

Ситуация осложнилась, когда вернулся Назар Елисеевич. Увидев Аврору, он тут же обрушился на Женю потоком заклятий. И если один на один с отцом Женя чувствовал себя уверенно, то против двух взрослых волшебников начал сдавать. К счастью, Аврора пришла в себя и обнажила палочку.

– Ах ты, щенок! – кричал Женин отец. – Неблагодарный щенок!

– Отец, ты не прав! Вас всех водят за нос!

– Ваш император давно мёртв! – крикнула Аврора. – Последний месяц вам отдавала приказы иллюзия. Проверьте Тронный зал и найдёте там кучу поддельного янтаря.

Женя удивлённо уставился на Аврору, но она сосредоточилась на щитовых чарах.

– Иллюзия? – усмехнулся Женин отец. – Поддельный янтарь и говорящая иллюзия? Ни один волшебник в мире не способен создавать такие… Женя, она же врёт!

– Я ей верю! – крикнул Женя, отмахнувшись от пущенного в него огненного шара.

Он не решался атаковать отца, поэтому в течение всего поединка лишь отбивался. То же самое делала Аврора. Вскоре Женя заметил, что она стала уставать. Все силы девочка оставила в пещере, поэтому держалась из последних сил. Сам он тоже чувствовал, что долго не протянет.

Они медленно отступали, боясь двигаться к картине, чтобы не выдать укрытие Вани с Митричем. Женя с Авророй продолжали отходить назад, наводя щитовые чары, пока Женин отец с коллегой вдруг не опустили палочки. Женя решил, что они тоже выбились из сил.

Юноша схватил за руку Аврору, которая совсем уже валилась с ног, обернулся и застыл. До него дошло, почему отец опустил палочку. Прямо позади них, обнажив свои палочки, стояли пять имперских гвардейцев во главе с капитаном.

– Опустите ваши палочки! – потребовал тот.

Женя с Авророй переглянулись, он задержал взгляд на её лице. В нём что-то изменилось, но он никак не мог понять, что именно.

– Палочки! – вновь потребовал капитан имперских гвардейцев.

Женя с Авророй с трудом сдерживали натиск двух чиновников, поэтому о том, чтобы противостоять пятерым тренированным солдатам, и думать было нечего. Она опустила палочку первой, следом это сделал и Женя.

– Ваше Магичество, вы арестованы за покушение на жизнь вашего отца и нашего императора.

– Как скажете, – обречённо ответила она.

– Что? – удивился Женя. – Нет! Вы же невиновны.

– Им не нужен виновный. Им нужна я.

Она положила палочку на пол и подняла руки. Не сразу, но Женя сделал то же самое. Хотя бы Ваня с Митричем будут в безопасности.

И едва он об этом подумал, как услышал вдалеке знакомое ворчание. Вскоре его друга, сжимающего в руках накрытого тканью Летуса, и Ваню подвели к капитану стражи.

– Зачем же вы… – начал было Женя, но что-то хлестнуло его по щеке, и юноша замолчал.

Капитан стражи опустил палочку.

– Говорить будете, когда разрешат, – затем он обратился к Митричу: – Что в руках?

– Цветок, – ответил Митрич.

– Покажи.

Митрич возмутился, но капитан не стал его слушать. Кусок ткани вмиг слетел с Летуса.

– Доброе утро, новый… – подсолнух осёкся, посмотрев по сторонам. – Почему все такие серьёзные? Вы что, не умеете улыбаться? Это ведь так просто, особенно людям. Смотрите, я покажу…

Заклинание, которое капитан применил к Жене, ударило и по Летусу. Тот мотнул головой, будто ему залепили пощёчину, и из него высыпалось несколько семечек.

– Ещё хоть слово без команды – подожгу.

Летус вытаращил глаза. Он хотел что-то возразить, но Митрич зажал ему рот рукой.

– Что вы все здесь делаете? – спросил капитан.

– Они пытались проникнуть в кабинет его императорского величества, – ответил Назар Елисеевич.

– Думаю, всё очевидно, – пояснил Женин отец. – Принцесса, не добившись успеха в первый раз, решила повторить попытку захвата власти. Вот только её команда… не справилась.

– Это самый жалкий штурмовой отряд, который я когда-либо видел, – подвёл итог капитан. – Увести их в темницу. Я проверю, всё ли в порядке с императором.

Однако его приказ не был исполнен. Едва капитан сделал шаг, как где-то в глубине дворца прозвучало: «Бум!»

– Что это? – удивился он. – Вы кого-то ещё с собой привели?

– Нет, – ответил Женя.

«Бум!»

– Звук идёт оттуда! – указал один из солдат в сторону картины со светлоградской бухтой. – Этих двоих мы нашли рядом с ней.

– Вы двое – проверьте, в чём дело.

«Бум!»

Звук раздался практически рядом. Двое стражников не успели даже поднять волшебные палочки, как стена рядом с картиной взорвалась, и их засыпало камнями. А затем в проёме показалась фигура трёхметрового скелета в балахоне, глаза в его лошадином черепе по-прежнему горели огнём. Он занёс косу для очередного удара.

Солдаты тут же принялись бросаться в него заклинаниями. Разноцветные вспышки летели в сторону существа, вот только костомах отбивал их обратно в хозяев.

Первым в себя пришёл Женя. Он тут же поднял с пола свою палочку и протянул Авроре другую. Его взгляд снова невольно задержался на её лице.

– В чём дело? – удивилась она.

– Ваше лицо, – ответил Женя. – На нём всегда были веснушки?

– Веснушки? – переспросила Аврора.

В этот момент на них бросился один из солдат, Аврора послала в него заклятие щекотки, и он скорчился на полу в приступе беззвучного смеха. Женя в этот момент бросил сонное заклятие в отцовского спутника, и ноги того вмиг подкосились.

– А ну стой! – крикнул его отец. – Я не позволю тебе пройти!

– Пусти, отец! Позже я всё тебе объясню.

– Ну уж нет. Я долго терпел твои выходки. Но это уже чересчур. – Он направил палочку прямо Жене в грудь. – Митрич! Хватай моего сына, он явно не в себе.

Митрич не дёрнулся с места.

– Два сапога пара.

Женя обернулся. Из семерых стражников на ногах стояли лишь двое. Секунды оставались до того, как костомах разберётся с ними и примется за его друзей.

– Прости, отец, – сказал он себе под нос и направил на него палочку: – Атакар!

Едва он договорил, как отца отбросило на несколько метров назад. Затем его тело плюхнулось на пол, и единственное, что видел Женя, был удивлённый взгляд отца. Казалось, тот до конца не мог поверить, что сын на него напал.

– Бежим! – крикнула поражённая Аврора. – Нужно выбираться.

Повторять не пришлось, и вся четвёрка ринулась следом за принцессой. Несколько раз они сворачивали в неожиданных местах, но никто и не думал спрашивать о маршруте. В конце концов, Аврора выросла в этом замке. Иногда на пути встречались редкие слуги, которые либо отступали в сторону, либо попадали под действие пущенного Женей сонного заклятия.

Через несколько минут они выбежали во двор перед Главными воротами. К ним скакали несколько стражников, которых Женя тут же сбил заклятиями. Однако они быстро пришли в себя и уже поднялись.

– Езжайте, Ваше Магичество, – крикнул Женя. – Мы вас догоним!

– Но…

– Нет времени. Ваня, прыгай на лошадь. Вот летучее облако. Вам нужнее. Скачите за пределы города и улетайте!

Аврора запрыгнула на лошадь, следом за ней Ваня, и принцесса с места послала её галопом. В этот момент в проёме Главных ворот показались два стражника, во главе которых вышагивал человек в красном сюртуке с капюшоном, из-под которого выглядывала жуткая маска из тёмного металла. От её вида Женя вздрогнул. Человек в маске лёгким движением руки отбросил Женю в сторону. То же самое он повторил с Митричем, который выронил Летуса.

Женя с трудом поднялся. Он никак не мог прийти в себя не только от падения, но и от того, что человек в маске колдовал без помощи волшебной палочки. И колдовал куда лучше него. Но главное Женя сделал – отвлёк преследователей от Авроры с Ваней, которые тем временем выехали на мост. Человек в маске послал им в спину несколько заклятий, но те были уже вне досягаемости. Тогда он жестом приказал стражникам преследовать беглецов, а сам направился к ним с Митричем.

Женя помог встать другу. Увидев приближающегося к ним человека, тот поднял Летуса и крепко вцепился в горшок. После пощёчины в коридоре Летус не проронил ни слова.

Женя направил палочку в сторону человека в маске. Тот лёгкими, почти ленивыми движениями кисти посылал в их сторону страшные заклятия, которые Женя парировал с трудом. Он заслонил собой Митрича с Летусом и выставил щит, которого хватило лишь на несколько атак. Вскоре юноша бессильно упал на ноги, и противник выбил у него из рук палочку.

– Евгений Андреич! – воскликнул Митрич, заслонив его от нападавшего.

– Не стыдно прятаться за своего холопа? – спросил человек. Даже по его приглушённому голосу можно было догадаться, что под маской скрывалась девушка. Она едва щёлкнула пальцами, и Митрич, выпустив Летуса из рук, взмыл в воздух и со всей силы обрушился на землю.

– Не тронь его! – прокричал Женя.

Всё это время как-то странно вёл себя Летус. Он беззвучно дёргался в горшке рядом с ними, будто пытаясь из него выпрыгнуть.

– Живой схватить велено только принцессу. О её свите речи не было…

Вдруг она замолчала. Женя решил, что встретит смерть лицом к лицу, и посмотрел девушке прямо в глаза. Точнее, в прорези на маске.

– Ты? – удивилась она.

Не успела незнакомка договорить, как случилось нечто удивительное. Летус подскочил на месте, сделал в воздухе кульбит, и его горшок без него самого со всей силы угодил девушке в голову. Та не успела ничего сказать и через считаные секунды рухнула на землю.

– Никто не смеет обижать моих друзей! – отважно заявил Летус и перевёл взгляд на Женю. – Боюсь, у меня закончились горшки! Я бы, конечно, мог плеваться семечками, но они щекочут людей, а не переубеждают их убивать.

– Спасибо, Летус, – прошептал удивлённый Женя. Он поднял свою палочку и собрался было заглянуть под маску незнакомки, как возле него пролетела красная вспышка. Сразу несколько солдат бежали в его сторону. Любопытству пришлось отойти на второй план. Вместо девушки Женя направился к Митричу и помог ему подняться.

– Куда же нам бежать, Евгений Андреич?

Женя не ответил, пристально озираясь по сторонам. Внезапно взгляд его остановился на лестнице, ведущей на одну из внешних стен дворца. Митрич перехватил его взгляд.

– Вы же не забыли, что дворец стоит на скале?

– Об этом-то я и думаю, – сказал он, увернувшись от очередного заклинания. – Хватай Летуса и за мной!

Митрич бережно поднял лежащий на земле подсолнух, завернул его в подол и припустил следом за Женей. Они поднимались по ступенькам, уворачиваясь от заклятий, и вскоре оказались на дворцовой стене. Стражников по пути не встретилось. Женя перекинулся через барьер и бросил взгляд вниз. В сотне метров под ними волны со всех сил ударялись в скалу, будто пытались сдвинуть её с места.

– Не нравится мне ваш взгляд, Евгений Андреич.

Обернувшись, Женя увидел, как девушка в маске поднялась и, не торопясь, направилась в их сторону.

– Надо прыгать, – решительно заявил Женя, оторвавшись от неё. – Враги близко.

– А ежели мы на камни попадём? Мы же там себе всё переломаем.

– А ты, Митрич, не на камни прыгай, а в воду.

– Всё бы вам хохмить, Евгений Андре…

Митрич не успел договорить, потому что ему пришлось увернуться от заклятия.

– Только после вас, – заявил он, зажав Летуса между зубами.

– Щекотно! – воскликнул подсолнух.

Уговаривать Женю не пришлось. Он сделал глубокий вдох и шагнул в обрыв. Митрич шагнул следом.

Аврора

Аврора нещадно подгоняла лошадь, а Ваня с трудом пытался удержаться в седле. Лишь оказавшись на мосту, принцесса позволила себе обернуться. Два стражника позади неё казались небольшими точками, стремительно увеличивающимися в размерах.

Мост быстро остался позади, и вот они уже скакали по улицам города. Редкие жители испуганно бросались в стороны, посылая им в спины проклятия. Аврора решила, что скакать к Переходу опасно. После её побега охрану там усилили как никогда, поэтому их с Ваней в два счёта собьют заклятиями. Вместо этого девочка направила лошадь в противоположную сторону. Нужно было лишь выехать за городскую стену, где не действовали ограничивающие полёт заклинания.

Вдруг мимо пролетела красная вспышка. Аврора бросила быстрый взгляд назад и заметила, что к стражникам на конях присоединялись пешие. Они бежали следом, атакуя. Вспышки пролетали мимо, напоминая фейерверки.

Вдруг принцесса разглядела перед собой повозку с рыбой. Аврора пустила лошадь над ней, успев бросить в неё заклятие во время прыжка. Та разлетелась вдребезги, разбросав содержимое по всей улице. Краем глаза девочка увидела, как лошадь одного из преследователей рухнула, поскользнувшись на рыбе.

Но только Аврора отвлеклась на преследователей, как перед ней выросли силуэты двух вооружённых людей. Оба одновременно выкрикнули заклятия, и две вспышки полетели им навстречу. От одной Аврора увернулась в самый последний момент, а вот другая была направлена не в наездников, а в саму лошадь. Копыта той подкосились, и они с Ваней тут же вылетели из седла. Одного из нападавших лошадь смела на ходу, а на второго приземлились они с Ваней.

– Ты как? – спросила она Ваню, поднимаясь.

– Всё в порядке.

Принцесса протянула мальчику руку, которую он тут же схватил. Аврора побежала во дворы, посчитав, что без лошади им стоило избегать больших улиц. На каждом новом перекрёстке Аврора поворачивала в другую сторону, пытаясь сбить стражников со следа.

Минут через десять она поняла, что совсем выбилась из сил. Но хуже всего было то, что принцесса совсем не знала район, в котором оказалась. Дома тут были какие-то непривычно маленькие, будто игрушечные. Да и выкрашенными оказались во все цвета радуги.

Аврора беспомощно озиралась по сторонам. В конце концов поняла, что не знает в какую сторону бежать. Вдруг услышала шаги людей, окружающих их со всех сторон. Если до этого девочка просто держала Ваню за руку, то сейчас вцепилась в неё со всех сил. Аврора одной рукой притянула его к себе, а в другой крепко сжимала палочку, готовая отражать атаки врагов.

Из-за дома показалась первая тень. За ней вышла ещё одна. Аврора уже хотела было прокричать заклинание, как Ваня в последний момент вырвался и опустил её руку вместе с палочкой.

– Это не враги, – прошептал он.

Тени выходили на слабый свет уличного фонаря. Аврора с удивлением отметила, что все они примерно одного с ними роста.

– Это малюны! – радостно воскликнул Ваня, а затем схватился за рот.

На свет вышли несколько малюнов, чья бирюзовая шёрстка выглядела в свете фонаря особенно мягкой. Они начали перешёптываться-пересвистываться между собой. Один из них вышел вперед.

– Что вам тут надо-надо?

– Да-да, – заявил кто-то из толпы. – Уходите. Вам тут не место-место.

– За нами погоня, – заявила Аврора. – Спрячьте нас.

– Спрятать-спрятать? Но уже поздно.

– Да, поздно-поздно, – подхватил другой. – Нам пора спать-спать.

Аврора услышала в нескольких метрах от них громкие мужские голоса.

– Пожалуйста, – взмолилась она. – Помогите!

– Если вас ищут стражники, мы не можем-можем им мешать.

– Да-да, они взрослые-взрослые и страшные-страшные.

– Весёлкин? – обратился вдруг Ваня к одному из них. – Это ты?

– Ваня-Ваня? – удивился тот. – Дружище, мы по тебе скучали-скучали.

– Помогите нам, – сказал он, озираясь.

– Они где-то здесь! – донёсся голос стражника.

Ваня посмотрел на одного из малюнов с мольбой.

– Пожалуйста!

– Но уже поздно-поздно!

– Но нам нужна… Стойте! Давайте сыграем в прятки.

– Играть? Мы любим играть-играть.

Судя по многочисленным перешёптываниям, идея пришлась малюнам по вкусу.

– Кто водит? – спросил тот, кого Ваня назвал Весёлкиным.

– Водят стражники. Если они нас схватят – вы проиграли.

– Мы не любим проигрывать, – засуетились малюны. – А ну, идите сюда. – Один из малюнов указал им место за бочкой.

– Но мы же здесь как на ладони, – всполошилась Аврора. – Нужно другое место.

Однако времени на поиски других вариантов не было. Когда голоса стражников раздались совсем уж близко, они с Ваней одновременно нырнули за бочку, и толпа малюнов обступила их со всех сторон. В следующую секунду до них донеслось:

– Малюны, чтоб вас! Почему вы ещё не спите?

– Мы вышли играть-играть.

– Играть? Во что?

– В прятки-прятки.

– Прятки? Вы не видели тут двоих детей – мальчика и девочку?

– Нет-нет, не видели, – ответил один из малюнов и захихикал. К нему вскоре присоединился второй.

– Тогда чего вы смеетесь?

– А почему бы нам не смеяться-смеяться? Мы ведь играем.

– Стой, – вдруг проговорил один из стражников. – Малюны так поздно не выходят из дома. Что-то их сюда выманило. Или кто-то.

– Отвечайте, где эти двое?! – потребовал стражник. – И что это вы так подозрительно столпились возле бочки?

Ваня бросил безумный взгляд на Аврору, которая смотрела на него точно так же.

Между тем к двум стражникам присоединились ещё несколько.

– Нашли их? – спросил новый голос.

– Да вот же они. Выходите, Ваше Магичество. Нас тут пять человек, и все вооружены.

В этот момент Аврора поняла, что им уже не спастись. Она подняла руку с палочкой и встала с колен. Спустя секунду к ней присоединился Ваня.

– Очень хорошо, – криво улыбнулся один из преследователей. – А сейчас будьте хорошей девочкой и отдайте нам палочку.

Аврора сделала шаг навстречу, как путь ей перегородил один из малюнов. Он подмигнул Ване, прошептав что-то вроде «мы никогда не проигрываем», и развернулся к охранникам.

– Дяденьки-стражники, отпустите наших друзей-друзей, – жалобно попросил он.

– Вот ещё! – отмахнулся тот. – Не мешайтесь лучше под ногами.

– Ну пожалуйста, – присоединился к нему второй.

– А ну прочь!

Тогда все малюны переглянулись и в один голос сказали:

– Ну пожалуйста!

А затем одновременно наклонили головы на правый бок.

Малейшая злость в глазах стражников тут же сменилась умилением. Они переглянулись, и один из них ласково заявил:

– Ну конечно, отпустим, – он потрепал одного из малюнов по голове. – Как же мы можем вам отказать.

– Конечно, отпустим, – подхватил второй стражник. – Уходите отсюда, ребята.

Аврора бросила на Ваню восторженный взгляд.

– У нас мало времени. Бежим!

– Спасибо, – крикнула она через спину малюнам.

– Пожалуйста, – ответили стражники единогласно.

– Я знаю этот район, – заверил её Ваня. – Мы играли тут несколько раз. Городские ворота вон там.

Ваня указал направление, куда они и устремились. Руки по-прежнему не расцепляли.

Ворота охранял лишь один стражник, которого Аврора быстро усыпила, не успел он достать палочку. Лишь оказавшись за пределами города, она вытащила из-за пояса мешочек с летучим облаком и вытряхнула пух. Уже через несколько секунд облако-лебедь ожидало своих пассажиров. Аврора вскочила первая, а следом за ней и Ваня. Они быстро набирали высоту. Аврора бросила взгляд на землю: преследователи столпились у ворот, и, к их счастью, ни один не поднял голову.

Летели молча, изредка проверяя, нет ли погони. К счастью, никто их не преследовал. Лишь отдалившись от Светлограда на порядочное расстояние, Аврора перевела дух. А затем обернулась к Ване и одарила его благодарной улыбкой. Всё-таки Искорка была права: за прошедшие несколько часов он не раз спас их жизни. Однако мысль об Искорке заставила её улыбку быстро потухнуть. Неужели она погибла? Могла ли она вообще умереть? И что же это был за неведомый голос, который в этот раз говорил напрямую с Авророй? И ещё один вопрос мучил её:

– У меня правда появились веснушки?

Ваня молча кивнул. Аврора попробовала стереть их, предположив, что это грязь, но, судя по Ваниному взгляду, ничего не вышло.

– На память, – заметил он.

– Последние несколько часов я точно не хотела бы запомнить.

– Забыть их у тебя тоже не получится, – ответил Ваня, а затем задал вопрос, который волновал его с тех самых пор, как они сели на летучее облако: – Куда мы летим?

Вопрос был одновременно и очень простой, и чрезвычайно сложный. Действительно, куда лететь человеку без дома? Аврора подумала вернуться в Осенний Сад, но быстро отвергла эту идею. Принцесса ни в коем случае не хотела подвергать опасности дядю, который и так сильно из-за неё рисковал, а других близких ей людей в мире попросту не было. Разве что месье Фрэй, но она понятия не имела, что с ним случилось. Поэтому на Ванин вопрос ответила:

– Куда угодно. Но возвращаться в лицей мне нельзя.

Ваня кивнул и задумался. Он молчал минуту, в течение которой Аврора смотрела на мальчика, не отрываясь. Лицо его было серьёзным. В конце концов он сделал глубокий вдох и сказал:

– Кажется, я знаю, где ты можешь спрятаться.

Женя

– Я отказываюсь это повторять, – заявил Митрич, вытряхивая из ушей остатки воды и разводя костёр.

– Не знал, что ты так хорошо плаваешь, – ответил Женя, выжимая рубаху. – И так быстро.

– В великаньем-то котле особо не разгонишься. Летус, ты-то как?

Едва оказавшись на берегу, они воткнули его в землю.

– За последние несколько часов я впервые полетел на облаке, победил тёмного волшебника, со стометровой высоты нырнул в воду и проплыл почти километр.

– Вообще-то, грёб я, – пояснил Митрич. – А ты был у меня в зубах и распевал какую-то морскую песню.

– Лучший день моей жизни! – подвел итог Летус, не заметив оговорки Митрича. – Но что нам делать дальше?

Женя как можно дольше старался не задавать себе этот вопрос. За последние несколько часов он напал на отца, помог ещё раз сбежать принцессе, а также по пути обездвижил кучу стражников. Юноша был уверен, что на него уже объявлена охота и в этот раз отец не сможет за него вступиться. Да и не станет этого делать.

Женя очень хотел объяснить всё маме, вот только после событий во дворце их почту наверняка начнут проверять. А о личной встрече даже и думать не стоило. Он боялся, что в этот раз их с матушкой разлука может исчисляться не месяцами, а годами. А насчёт отца… он был уверен, что, начиная с этого вечера, их отношениям пришёл конец.

– А кто была та девушка в маске? – поинтересовался Митрич.

– Понятия не имею, – абсолютно искренне ответил Женя.

– Она вас узнала.

– А вот я её нет. Даже по голосу. Знать не знаю, где мы встречались. Но настолько сильных волшебниц я ещё не встречал.

Женя замолчал.

– Лишь бы всё это было не зря, – нарушил тишину Митрич.

– Не зря, – повторил Женя.

В этом он не был уверен. Знал лишь, что Авроре с Ваней удалось выехать на мост, но следом за ними тут же направились два стражника. Не говоря уже о тех, что в городе. А если всё на самом деле было зря? Женя так и не выяснил, что случилось в императорском кабинете. Видел лишь, как Аврора вылетела из него в ужасающем состоянии.

– Думаете, правду Аврора наша говорила? Мол, отец её иллюзией оказался?

– Я ей верю, – ответил Женя и опять замолчал.

– Не стоит нам в ближайшее время в волшебных городах появляться. Да и в селениях тоже.

– Согласен.

– Можно поселиться в лесу, – предложил Летус. – Или стать пиратами!

– Нужно выяснить, спаслись ли Аврора с Ваней. И написать Андрею Петровичу и мадам Барено.

При мысли о них Женя проглотил комок в горле. Он не просто привёл Ваню в мир волшебников против его воли. Но ещё и взял мальчика в это ужасное путешествие в императорский дворец. Хотя Ваня помог им справиться с костомахом. Насчёт него Искорка была права.

– Искорка, – проговорил Женя. – Аврора вышла без неё…

– Она была очень хорошей, – добавил печально Летус.

На какой-то миг на поляне воцарилась тишина.

– И чего это мы тут носы повесили? – возмутился Митрич. – Не надо мне тут жалеть себя. Других жалеть тоже не надо. Что ж вы, Евгений Андреич, неужели решили, что Аврора наша с Ваней пропадут? Они у нас ребята с мозгами, палочкой и летучим облаком – набор не самый плохой. Уверен, всё с ними будет в порядке и наши пути непременно ещё пересекутся. А что касается нас… Палочка – есть, говорящий цветок – имеется. Найдём какую работу в простолюдском городке, а там видно будет.

– Ой, а кем вы будете работать? – удивился Летус. – Я вот неплохо пою. А что у вас получается лучше всего?

– Лучше всего у нас получается попадать в неприятности, – оживился вдруг Женя. – Прав ты, Митрич: нечего тут раскисать. Туши костёр, выкапывай Летуса. Пора в путь!

Ваня

– Уверена, что цепочка не порвётся? – спросил Ваня, когда Аврора надела медальон.

– В этот раз я буду осторожнее. А ты уверен, что это хорошая идея?

– Это единственная идея.

Приют маячил на горизонте. Ванино сердце вдруг резко забилось. Мальчик понятия не имел, как его встретят. Всё-таки месяц прошёл с момента, как он сбежал. Точнее, не сбежал, ведь Ваню отсюда увезли против его же воли. Вот только он даже не думал возвращаться.

Лучи утреннего солнца приветливо гладили его лицо. Они с Авророй летели всю ночь и сейчас буквально валились с ног от усталости. Правда, перед тем как заявиться в приют, закопали мешочек Авроры с волшебной палочкой, диадемой и летучим облаком. Решили, что безопасней хранить их на расстоянии. Аврора вообще хотела их выбросить, но Ваня с трудом её отговорил.

– Но это же часть тебя! – настаивал он. – Они означают, что ты волшебница. Принцесса!

– Я уже не хочу ей быть. Из-за моего происхождения и волшебства я лишилась отца и брата. Больше не хочу иметь с этим ничего общего!

– Но что, если они вдруг понадобятся?

– Ты смог управиться без волшебной палочки, смогу и я. Теперь всё в прошлом. Я больше не хочу быть волшебницей, хочу быть простой девочкой. Точнее… простым ребёнком. Мне ведь всего двенадцать лет.

– Я понимаю, – он положил ей руки на плечи. – Но, пожалуйста, не выкидывай своё прошлое.

Немного подумав, Аврора всё же с ним согласилась. Они зарыли этот мешочек в яму. Неглубокую, как Ваня и хотел. А затем, взявшись за руки, направились к приюту. За несколько метров до входной двери Ваня остановился.

– Если хочешь, можем уйти, – сказала Аврора. – У меня есть немного денег, так что…

– Брось. На двух детей с деньгами обратят внимание в любом месте. А здесь тебя никто не будет искать. К тому же в таком виде. Назовём тебя Дима. Или ты выбрала другое имя?

– Дима подходит, – ответила Аврора в образе темноволосого мальчика. Свежеприобретённые веснушки проступали даже сквозь магию медальона.

Ваня сделал глубокий вдох и открыл дверь. Обстановка за последний месяц не изменилась. Тот же деревянный поскрипывающий пол, обеденный стол и аккуратно приставленные к нему стулья. Он прислушался и догадался, что находились все в огороде с другой стороны приюта. Интересно, как они на него отреагируют? Простили ли его они? Простила ли его она?

– Если Филат ещё хоть раз бросит в кого-нибудь веткой, я заставлю его извиняться и перед тем, в кого он её бросил, и перед самой веткой.

Ваня узнал этот голос. Её голос. Софья Васильевна размашисто вышагивала с большим подносом в руках. В их сторону она не смотрела. Её взгляд бегал между ведущими на задний двор окнами.

– Вася! Помоги мне раздать всем пирожки. И следи, чтобы Петя взял только один!

– Софья Васильевна, – тихонько позвал её Ваня.

Воспитательница не услышала. Она открыла окно и протянула в небольшие детские ручки полный пирожков поднос. Затем развернулась и направилась в кухню.

– Софья Васильевна, – чуть громче сказал он. – Это я, Ваня.

И в этот момент воспитательница его увидела. Она застыла на месте на несколько секунд, а затем бросилась к мальчику и заключила в объятия.

– Ваня! Ванечка! Миленький мой! Как же ты… Где же ты… Как же я… Ваня… – Ваня попытался было сопротивляться, но она держала его настолько крепко, что мальчик едва умудрялся дышать.

– Знал бы ты, как нас всех напугал, – сказала она, когда всё-таки перестала покрывать его лицо поцелуями. – Мальчик мой, где же ты был всё это время? И кто это с тобой?

– Это мой друг, Дима. Он лишился всех близких ему людей и остался совсем один.

– Бог мой! – всплеснула руками воспитательница и заодно обняла и Диму. – О Диме ты мне ещё расскажешь. А что же случилось с тобой?

Сложный вопрос, над которым он думал в течение всего полёта. Ваня был уверен, что, если бы рассказал Софье Васильевне правду, она бы ему поверила. На худой конец Аврора могла продемонстрировать волшебство своей палочкой. Или просто снять медальон. Но мальчик решил, что это очень опасно. В первую очередь, для самой Софьи Васильевны. Уж лучше ей и дальше жить в неведении.

Именно поэтому своё возвращение к любимой воспитательнице он начал с вранья. Рассказал выдуманную на пару с Авророй историю о том, как его похитили, как он прислуживал каким-то разбойникам, убившим родителей Димы, и как они на пару от них сбежали. Не забыл соврать, что понятия не имеет, где они находились, поэтому искать пленителей бесполезно.

Софья Васильевна поверила каждому его слову. И если за ложь мадам Барено и Андрею Петровичу Ване было стыдно, то сейчас он не испытывал никакого стыда. Им он врал для того, чтобы выгородить себя. А Софье Васильевне – чтобы выгородить своих друзей. Женю. Митрича. Летуса. И Аврору. Её, кстати, точнее Диму, Софья Васильевна с радостью согласилась взять под своё крыло. Она заявила, что оформит все необходимые бумаги и постарается сделать так, чтобы они оба как можно быстрее забыли обо всех случившихся с ними кошмарах. В том, что воспитательница сдержит своё слово, Ваня не сомневался.

Прошла неделя с тех пор, как мальчик на пару с Авророй вернулся в приют. Оказалось, что на него никто не был в обиде за тот случай с мольбертом. В тот самый вечер, как Ваня сбежал, Софья Васильевна сообразила, что украсть его хотели именно Петька с Филатом. Она догадалась, когда оба хулигана никак не смогли объяснить приставленную снаружи лестницу. В тот момент вся их ложь о том, что Ваня взломал дверь, треснула по швам. А затем они в течение следующей недели только тем и занимались, что ходили по окружающим лесам и искали Ваню. Лишь тогда до них стало доходить, что, возможно, он пропал навсегда. И с тех самых пор друзья притихли и перестали вести себя как отъявленные хулиганы. Иногда, конечно, они себе позволяли обрызгать водой какого-нибудь малыша, но не больше.

Авроре здесь очень нравилось. Она сама сказала об этом Ване через несколько дней. Девочка быстро нашла общий язык с другими детьми и с Софьей Васильевной. Принцесса во всём помогала воспитательнице, позже всех ложилась и раньше всех вставала, чем заслужила всеобщее уважение. Когда Ваня и Аврора гуляли вдвоём, то общались на самые разные темы: обсуждали еду, природу, других детей, Савельича, который был Авроре хоть не рад, но и против ничего не говорил.

Они обсуждали всё, кроме волшебства. На разговоры о нём был положен негласный запрет. Иногда Ваня хотел её о чём-то таком спросить, но в последний момент останавливался. А ещё часто задавался вопросом: всё кончилось или только начинается?

Content

Александр Абрамов
Янтарный трон

Аврора

Ваня

Женя

Ваня

Аврора

Женя

Аврора

Женя

Ваня

Женя

Аврора

Ваня

Аврора

Женя

Ваня

Аврора

Ваня

Женя

Аврора

Женя

Аврора

Женя

Ваня