Татьяна Бочарова

Незваный гость

© Бочарова Т., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Последний шанс

1

Алле Германовне снился страшный сон. Это был самый настоящий кошмар. Во сне ей казалось, что на площадке за входной дверью кто-то ходит. Тихо-тихо, взад-вперед. Потом дверная ручка начала двигаться, а в замке что-то зашевелилось, зашуршало, заскрипело.

«Кто-то лезет в квартиру», – со страхом догадалась Алла Германовна. Она на цыпочках подкралась к двери и, умирая от страха, заглянула в глазок, но ничего не увидела: обзор закрывала чья-то пятерня. Алла Германовна почувствовала, как заныло в затылке. Шорох в замочной скважине усилился. Женщина стала медленно оседать на пол.

В это время раздался свирепый вопль. Что-то серое метнулось к двери, раздался громкий скрежет. Алла Германовна сидела на паркете в прихожей и с изумлением наблюдала, как ее любимая кошка Шейла с дикими криками атакует дверь.

– Мя-ау!! Мя-а-ау!!! – Отважное существо кидалось на дерматиновую обивку, оставляя белые полосы, из которых торчал ватин.

На площадке послышались торопливые шаги, затем вдалеке хлопнула дверь, и наступила тишина.

Алла Германовна вытерла со лба холодный пот и потихоньку стала подниматься на ноги. Шейла как ни в чем не бывало терлась об ее колени и ласково мурчала, будто не изображала только что разъяренную фурию.

– Спасибо, дорогая моя, – пробормотала старушка. – Ты меня спасла. Да-да, спасла, это не преувеличение.

– Мррр, – томно проговорила Шейла и, подняв хвост трубой, направилась в кухню, намекая на то, что благодарность должна быть не только на словах, но и в пищевом эквиваленте.

– Сейчас, сейчас, – захлопотала Алла Германовна, – сейчас я дам тебе печенки… – Она сделала шаг в сторону кухни и… проснулась.

В окно ярко светило солнце. Шейла лежала на одеяле, в ногах, и сладко мурлыкала во сне. «Привидится же такое», – со страхом подумала Алла Германовна.

Она, кряхтя, встала с постели, обула теплые войлочные тапочки, вышла в коридор и застыла на месте: вся дверь была располосована когтями.

«Неужели это был не сон?» – Алла Германовна с ужасом смотрела на испорченную обивку. Кошка проснулась и, громко мурча, сновала взад-вперед по коридору.

– Шейла, значит к нам действительно кто-то лез ночью в квартиру? – спросила Алла Германовна.

– Мяу, – ответила та со знанием дела.

– Какой кошмар.

– Женщина запахнула халат и отправилась в ванную. Умывшись, она покормила Шейлу, сварила себе геркулесовую кашу и позавтракала. Еда ее немного успокоила. Алла Германовна подумала и позвонила внуку, Алексею.

– Алешенька!

– Да, бабуль.

– Беда, Алешенька. Ко мне ночью кто-то ломился в квартиру.

– Да ты что? – встревожится тот. – С чего ты это взяла? Ты не спала?

– В том-то и дело, что спала! И во сне видела, как все происходило. Меня спасла Шейла.

– Шейла?? Как кошка могла тебя спасти?

– Она кинулась на дверь, орала, царапалась. Я думала, мне это снится, но нет – так было на самом деле. Обивка вся разодрана.

– Ба, не дури. Никто к тебе и не думал лезть. Это твоя полоумная кошка ночью точила когти. Пора их подстричь. Я займусь этим, когда приеду к тебе.

Шейла, точно услышав слова Алексея, возмущенно мяукнула и одним махом запрыгнула на холодильник.

– Не бойся, дорогая, – добродушно усмехнулась старушка, – я не дам тебя в обиду. А когда ты приедешь? – спросила она внука.

– Да могу и сегодня. Посмотрю твою дверь, поработаю немного в тишине, а то дома предки достали, то и дело ссорятся и орут друг на друга.

Алексей жил с матерью и отчимом. Его покойный отец был сыном Аллы Германовны. Невестка после смерти мужа со свекровью отношения не поддерживала, в гости не ходила, не заботилась о ней. Она второй раз вышла замуж, родила дочь и полностью погрязла в проблемах новой семьи.

Все, что осталось у бедной женщины, – внучок, Алешенька, единственный свет в окошке. В момент смерти отца он был уже достаточно большой. Отучился в институте, устроился на приличную работу. Жениться не спешил, жил в семье у матери и с удовольствием навещал бабушку. Та его баловала, как могла, – то деньжат подкинет с пенсии, то любимое блюдо состряпает, то обновку справит. Алексей в свою очередь тоже в долгу не оставался – в квартире у бабушки все было в полном порядке: починено в срок, краны не текли, обои не отклеивались. Алла Германовна выделила внучку маленькую комнату в своей двушке, там стоял его диван, стол и ноутбук, за которым он часто оставался поработать. Мать с отчимом жили плохо, между ними часто возникали склоки, находиться там было тяжело. То ли дело у бабушки: и чистота, и порядок, и вожделенная тишина. А еще вкуснейшие блинчики, компоты да борщи…

– Приезжай, Алешенька, – взмолилась Алла Германовна. – Мне что-то не по себе. И сердце шалит, и давление вроде подскочило.

– Бабуль, не дрейфь. К обеду буду. Купить что-нибудь?

– Пастилы белевской, – попросила старушка. Она была любительница сладкого, а уж продукцию этой фабрики просто обожала.

– Будет сделано, – шутливо отрапортовал Алексей и повесил трубку.

Алла Германовна прошла к себе в спальню, достала с полки тонометр и измерила давление. Оно действительно было высоким.

– Вот, Шейлочка, не хватало еще, чтобы меня разбил удар, – пожаловалась старушка кошке.

Та в ответ ободряюще мяукнула, мол, не переживай, все будет хорошо.

Алла Германовна выпила таблетку и прилегла на кровать, включив телевизор. Шел какой-то детектив, пожилая женщина расследовала убийство. Алла Германовна невольно втянулась в сюжет. Постепенно ей стало легче – волнение отпустило, прошла тяжесть в затылке. Началась реклама. Алла Германовна поднялась и решила протереть пыль. Она была очень чистоплотна: полы мыла раз в два дня, кухню и санузел каждый день и протирала влажной тряпкой все поверхности и предметы в доме не меньше двух раз в неделю.

Вот и сейчас, несмотря на неважное самочувствие, она орудовала тряпкой, смахивая пыль с подоконника и столешниц. Дверь приоткрылась, и, бесшумно ступая мягкими лапками по ковру, вошла Шейла. Она по-хозяйски запрыгнула на комод и стала тереться мордочкой о статуэтки.

Алла Германовна любила собирать безделушки, а покойный муж знал это ее пристрастие и привозил ей из командировок подарки. Ездил он много, по разным регионам России, бывал и на западе и на востоке, поэтому скульптурки в коллекции Аллы Германовны имелись самые разнообразные: от фарфоровой украинской дивчины в цветастом венке до буддийского монаха, вырезанного из дерева.

– Тихо, разобьешь. – Алла Германовна аккуратно переставила большого белого керамического медведя.

Он был почти размером с кошку, морду имел свирепую, с разинутой пастью, полной острых зубов. Шейла периодически рычала на него, считая соперником, претендующим на ее территорию. Вот и сейчас она вдруг начала бросаться на фигурку и угрожающе шипеть.

– Глупенькая ты, – засмеялась Алла Германовна. – Он же неживой, разве ты не видишь?

Но кошка продолжала сидеть, собравшись в пружинистый комок, готовая к прыжку. Ее хвост воинственно распушился, уши прижались к голове.

– Хватит тебе. – Алла Германовна аккуратно протерла медведя тряпкой и вернула на место, на всякий случай отодвинув подальше от края.

В это время реклама закончилась и продолжился фильм. Старушка уселась на диван, водрузила на нос очки и погрузилась в просмотр, почти позабыв про напугавшие ее события.

2

К обеду приехал Алексей. Его уже ждал накрытый стол – первое, второе, третье и любимые блинчики на десерт. Он вошел в прихожую, оглядел ободранную дверь и присвистнул.

– Надо срочно стричь когти твоей бандитке, иначе она весь дом располосует. Вон, смотри, – он указал на следы когтей на боку дивана. – Не только дверь страдает.

Алла Германовна молча кивала. Спорить с внуком она не любила, но и мучить любимое животное ей тоже не хотелось. Поэтому она предпочла перевести разговор на другую тему.

– Расскажи, как у тебя с работой?

– Как-как, – Алексей кисло усмехнулся и отправился в ванную, мыть руки. – Да никак, – прокричал он секундой позже сквозь шум воды.

– Почему? – забеспокоилась Алла Германовна.

– Потому что денег мало платят, – ответил внук, появляясь на пороге. – Давай не будем об этом. – Он сел за стол и с удовольствием оглядел бабушкину стряпню. –  Ох, красота. Почему мать так не готовит? Глядишь, у них бы с отчимом ссор поменьше было бы.

Алла Германовна молчала, закусив губу. Невестка всегда отличалась бесхозяйственностью, готовить не любила, да и не умела. Сын Гришенька всегда ходил полуголодный, часто забегал к матери на борщи и пироги. Но не в правилах Аллы Германовны кого-то критиковать. Она была очень миролюбивым человеком и считала, что любые недостатки заслуживают снисхождения.

– Кушай, Лешенька, – сказала она, налив в тарелку куриный суп, и ласково погладила внучка по голове. – Кушай, у меня добавка есть.

Алексей с аппетитом принялся работать ложкой.

– Эх, вкуснота! – Он с наслаждением причмокнул. – Ба, ты гений кулинарии! Может, мне переехать к тебе?

– Мяу! – громко вскрикнула Шейла и запрыгнула к хозяйке на колени.

– Смотри-ка, ревнует, – засмеялся Алексей. – Не бойся, киска, я твою еду есть не стану. Мне бабушка другую приготовит. Правда, ба?

– Правда, милый, – с улыбкой согласилась та.

После обеда Алексей прилег вздремнуть на полчасика. Алла Германовна ходила на цыпочках, тихонько мыла посуду и тщательно следила, чтобы Шейла не зашла в комнату и не потревожила внука.

Полчасика обернулись всеми двумя. Когда на пороге кухни появился румяный со сна Алексей, Алла Германовна уже поставила тесто для пирожков.

– Поспал? – Она ласково взглянула на внука.

– Не то слово! Отлично выспался, бабуль. Теперь поработать надо. А потом закажем в интернете новую дверь. Это старье давно пора выкинуть.

– Дорого, поди, – озадачилась Алла Германовна. – Может, как-нибудь починить?

– Можно и починить, да только толку в этом ноль. Твоя фурия снова все раздерет. Лучше купить ламинированную дверь.

– А сколько она стоит? – со страхом поинтересовалась Алла Германовна.

Она знала, что у внука с деньгами туго, зарплату периодически задерживают, стало быть, все расходы по установке новой двери ей придется взять на себя.

Алексей пожал плечами.

– Не знаю, сколько стоит, ба. В крайнем случае можно в кредит взять.

– Нет, только не кредит, – испуганно замахала руками Алла Германовна. – У меня есть немного, отложено на черный день. На них и купим.

– Ну и славно, – обрадовался Алексей. – Ладно, я за комп.

Он скрылся в своей комнате. Алла Германовна принялась раскатывать тесто. Шейла сидела рядом на полу и смотрела, как трудится хозяйка. Ее голова вертелась то вправо, то влево, следуя за направлением рук старушки.

– Эх, Шейлочка, ты умничка, охраняешь квартиру. Но дверь загубила. – Алла Германовна не смогла подавить вздох.

– Мяу, – возмущенно произнесла Шейла.

По ее тону было ясно, что она хотела сказать: мол, при чем тут дверь, когда тебе грозила опасность.

– Да, да, – кротко согласилась Алла Германовна и кинула кошке щепотку говяжьего фарша. – На, угощайся.

Шейла схватила фарш зубами и тут же проглотила. Алла Германовна начинила пирожки и поставила их в духовку. Ей стало скучно, захотелось посмотреть на любимого внука. Она потихоньку приоткрыла дверь комнаты: Алексей сидел за ноутбуком, вид у него был серьезный и сосредоточенный. Он даже не сразу услышал, как кто-то вошел.

– Алешенька! – тихонько окликнула Алла Германовна.

Алексей вздрогнул и обернулся.

– Ба? Ты чего подкрадываешься? Я чуть инфаркт не получил!

– Ну прости меня, дуру старую, – виновато проговорила она. – Я только хотела сказать, что пирожки скоро будут готовы. Пойдем чай пить?

– Конечно, пойдем. – Алексей посмотрел на бабушку с улыбкой. – Я сейчас, сохраню работу и приду. Жди меня на кухне.

Через пятнадцать минут бабушка и внук мило чаевничали за столом, Алексей с приличной скоростью поглощал пирожки с большого круглого блюда и блаженно причмокивал языком.

– Дверь я заказал, завтра мастера приедут и поставят ее. Дадут четыре комплекта ключей.

– Четыре? – удивилась Алла Германовна. – Зачем так много?

– На всякий случай. Дверь-то железная, ее просто так не взломаешь, если что. Придется МЧС вызывать, а это дорого. Так что пусть лежат. А один я себе возьму.

– Конечно, Алешенька, – тут же согласилась Алла Германовна.

3

Попив чаю, Алексей уехал по делам, а Алла Германовна вышла во двор подышать свежим воздухом. На лавочке ее уже ждала подружка, Серафима Ильинична. Алла Германовна тут же поведала ей перипетии минувшей ночи.

– Представляешь, Сима, сон мне приснился вещий. Будто лезет кто-то ко мне в квартиру, а моя Шейла кидается на дверь и шипит. Проснулась – так и есть, дверь расцарапана. Наверное, и правда кто-то хотел забраться, а кисонька моя услышала.

– Ночью, говоришь? – навострила уши Серафима. – В квартиру?

– Да, – испуганно подтвердила Алла Германовна. – А что?

– А то, что я знаю, кто это был! – одним духом выпалила подружка.

– Кто? – ахнула Алла Германовна.

Серафима придвинулась к ней вплотную и жарко зашептала в ухо:

– Сижу я, значит, вчера тут, никого не трогаю. Вдруг пьяницы эти идут, Петро и Захар. Один другого чуть не за шкирку тащит, глаза их бесстыжие. С самого утра наклюкались, аж ноги не держат. Тьфу. – Серафима смачно плюнула на асфальт под лавочкой.

– Ты не отвлекайся, Сима, – попросила Алла Германовна. – Говори, что дальше-то было!

– А дальше, слышу я, Петро говорит Захару: бабосы, говорит, нужны. Трубы горят, мочи нет. Надобно опохмелиться.

Алла Германовна в сердцах покачала головой.

– Вот ироды, прости их господи.

– Да не говори, – с готовностью поддержала ее Серафима и продолжила, слегка повысив голос: – Ну так и вот. Захар-то ему и отвечает: «Где их взять, бабосы?» А Петро-бесстыдник возьми и брякни: «Да в чем проблема! Ночью залезем к кому-нибудь да возьмем, что близко лежит».

– Так и сказал «залезем»? – не поверила Алла Германовна.

– Так и сказал, – подтвердила Серафима.

– Да как же это? Это ж воровство, грабеж! – Она беспомощно всплеснула руками.

– А я про что! – Серафима нагнулась еще ниже к ее уху и, брызгая на нее слюной, забормотала: – А дальше – больше. Стали они гадать, к кому сподручнее вломиться. Вспомнили тебя!

– Меня? – вскрикнула Алла Германовна.

– Тебя. Дверь, говорят, у ней хлипкая, дома никого. Бабка уснет, мы к ней влезем и пенсию заберем.

– Вот паразиты! – Она почувствовала, как на смену страху и беспомощности приходит праведный гнев. Надо же, среди бела дня обсуждать грабеж, совсем совесть пропили, алкаши несчастные! – Вот я их! Я… я… я сейчас полицию вызову! Да их тотчас заберут, вот увидишь.

Серафима с сомнением покачала головой.

– Чем докажешь? Они ведь будут отпираться.

– Как чем? А ты на что? Ты же этот, как его, свидетель.

Лицо Серафимы помрачнело, ее переносицу прорезала глубокая морщина.

– Ты вот что, Германовна… – Старуха замялась на мгновение, а потом решительно продолжила: – Я тебе здесь не помощница.

– Как не помощница? Что ты такое говоришь? – изумилась Алла Германовна.

– А так. Боязно мне. Петро-то уже один раз сидел, ему ничего не стоит человека пришить. Я одна живу, у меня даже внука нет, как у тебя – твоего Алешеньки ненаглядного. Некому будет защитить меня, если что. Прознает Петро, что я на него донесла, да задушит ночью во сне.

– Как же задушит, если его арестуют? – возразила Алла Германовна.

– А если не арестуют, каким-то образом оставят на свободе? Нет, милая, мне еще пожить охота, ты уж прости. – Серафима отодвинулась от Аллы Германовны, поправила косынку на голове и перекрестилась.

Алла поняла, что от Серафимы толку не будет. Однако она уже не могла остановиться, ее распирала бурная жажда деятельности.

– Ты как хочешь, – сказала она соседке, – а я этого так не оставлю.

– В полицию пойдешь? – спросила Серафима.

– Нет. Для начала домой, к Захаровой жене, Кате. Пусть знает, что ее муженек по ночам выкидывает.

Катю знал весь двор. Это была хрупкая женщина, совсем еще молодая, вечно с темным, печальным лицом и глазами, опущенными долу. Жильцы много раз видели, как она тащила бесчувственное тело мужа в подъезд, а затем по лестнице на четвертый этаж. Детей у Кати и Захара не было, и все соседи недоумевали, отчего она с ним не разведется, ведь приличная женщина, симпатичная, образованная. Неужели не найдет себе нормального мужика вместо этого пьянчуги? Но Катя держалась стойко и самоотверженно ухаживала за своим алкоголиком. С соседями она почти не общалась, так, скажет сквозь зубы «здрасте» или «до свиданья» и бежит себе дальше.

– Пойду поговорю с ней. – Алла Германовна решительно встала с лавочки. – Толь-ко бы она дома была.

– Да дома она, – мрачно проговорила Серафима, – я видела, как она недавно из магазина возвращалась, вся пакетами обвешанная. Небось обед готовит любимому муженьку.

– Пожелай мне удачи, – сказала Алла Германовна и поспешила в подъезд.

Она не особенно сердилась на Серафиму: понимала, что в ее словах есть резон, да и в принципе не умела ни на кого злиться.

4

Алла Германовна, кряхтя и задыхаясь, с трудом забралась на четвертый этаж и надавила на кнопку звонка. Она не опасалась того, что дверь откроет сам Захар – наверняка он спит после попойки и лихой, бессонной ночи. Ее расчет оказался верен: послышались быстрые, легкие шаги, дверь распахнулась, и на пороге возникла Катя в коротком домашнем халатике и симпатичном передничке. Вкусно пахнуло борщом. Катя удивленно взирала на непрошеную гостью, в ее глазах читалась тревога.

– Здравствуйте. Зачем пришли? – спросила она у Аллы Германовны.

– Милая, можно я войду? Мне поговорить с вами надо, – как можно вежливей и мягче произнесла та.

– Входите. – Катя посторонилась, пропуская Аллу Германовну в квартиру.

Она никогда прежде не бывала здесь и машинально отметила, что обстановка очень даже симпатичная и аккуратная. На полу плитка, недорогая, но миленькая, стены оклеены белыми однотонными обоями, под потолком модный светодиодный плафон. «Наверное, все сделано и куплено на деньги жены», – подумала Алла Германовна.

– В комнате Захарка спит, – тихо проговорила Катя, – идемте в кухню.

Алла Германовна разулась и пошла по коридору за хозяйкой. Катя привела ее на кухню и усадила за маленький квадратный столик. На плите весело кипел борщ, в духовке за стеклом красиво румянились котлеты. Пахло миром и уютом.

– Чаю? – бесстрастным голосом поинтересовалась Катя.

– Если можно, – скромно согласилась Алла Германовна.

Катя молча налила кипяток в большой цветастый бокал, плеснула туда же заварки из стеклянного чайника и поставила перед гостьей.

– Вот, угощайтесь. – Она достала с полочки вазочку с пастилой.

– Спасибо. – Алла Германовна отхлебнула чай. Он оказался очень вкусным и ароматным, заваренным на травах.

– Так зачем вы пришли? – спросила Катя и села напротив нее за стол.

– Видите ли, дорогая, мне не совсем ловко это говорить, но… – Алла Германовна неловко замялась, но потом собралась с духом и продолжила: – Я пришла поговорить о вашем муже.

– О Захаре? – Катя удивленно вскинула красивые тонкие брови.

– Да. Дело в том, что он… он и его собутыльник Петро из девятнадцатой квартиры сегодня ночью ломились ко мне в дверь.

– Что? – Катя вскочила с табурета. – Что вы такое несете? Чтобы мой Захар лез в чужую квартиру?! Этого не может быть!

– И тем не менее это так, – с грустью проговорила Алла Германовна. – Я вам сейчас все расскажу.

Она поведала Кате о ночном происшествии, о своем сне, о поцарапанной дверной обивке и о разговоре, подслушанном соседкой во дворе. Катя слушала молча, не перебивая, только покусывала губы и хмурилась.

– Вот как-то так, – закончила свое повествование Алла Германовна.

Катя продолжала молчать, глядя в столешницу. Наконец она подняла глаза на гостью.

– Вы теперь заявите в полицию?

– Не скрою, я хотела это сделать. Но сначала решила поговорить с вами.

– А вы уверены, что эта ваша, как ее… Серафима… не ошиблась и говорит правду? Вдруг она все это придумала.

– Зачем ей врать? – мягко возразила Алла Германовна. – Она действительно видела вашего мужа с Петром и слышала, как они обсуждали проникновение ко мне в квартиру.

Катино лицо вдруг сморщилось, ресницы затрепетали, по щекам ее покатились слезы.

– Господи, какой стыд, – прошептала она едва слышно. – Захар, Захар, до чего ты докатился! А ведь какой был парень! – Она всхлипнула и посмотрела на Аллу мокрыми и ясными серыми глазами. – Вы ведь думаете, что он всегда такой был, совсем пропащий. Да? Так и думаете?

Алла Германовна неопределенно пожала плечами.

– Напрасно. – Катя шмыгнула носом и высморкалась в цветастую салфетку. – Мы с Захаром вместе учились в школе, в одном классе. Он был самым популярным мальчиком среди одноклассниц. В него все были влюблены, и я не исключение.

Алла Германовна с удивлением взирала на соседку. Та, словно по мановению волшебной палочки, преобразилась: плечи выпрямились, подбородок гордо поднялся, глаза засияли. Сейчас она выглядела настоящей красавицей.

– Я долго пыталась его отбить у очередной соперницы, – проговорила Катя, и голос ее сделался грудным и мелодичным. – У меня никак не получалось. Захар гулял то с одной, то с другой, а на меня не обращал внимания. Я пекла плюшки и ватрушки, таскала их в школу и тайком подкладывала ему в портфель, прямо как Нелли из фильма «Большая перемена», влюбленная в своего учителя. Захар их находил и преспокойно ел, но продолжал встречаться с другими девчонками. Постепенно я впала в отчаяние. Я настолько упала духом, что перестала печь свои пирожки. Захар не обнаружил их в своем рюкзаке день, другой, третий. А на четвертый он неожиданно подстерег меня на ступеньках школы.

– Эй, Соловьева, – обратился он ко мне. – Ведь это ты пихаешь мне свои обалденные плюшки? Я знаю, что это ты, не отпирайся.

От волнения я не смогла сказать ни слова. Просто стояла и смотрела на его лицо, красивое, как у киноартиста.

– Что молчишь? – Он усмехнулся. – Мука у тебя дома кончилась? Или яйца? – Он уже откровенно смеялся.

Я тоже улыбнулась, сначала несмело, а потом уверенней.

– Ничего не кончилось, – сказала я. – Все есть.

– А если есть, чего тогда перестала печь? У тебя классно получается. Я уже привык.

И тут я почувствовала такой сильный укол ревности, что от боли у меня сердце зашлось.

– Пускай тебе твоя Юлька плюшки печет, – выпалила я и тут же сдулась.

Мне захотелось провалиться под школьную лестницу. Теперь Захар точно уйдет и больше никогда даже не посмотрит в мою сторону. Какая же я дура! Не надо было дерзить ему!

Однако Захар повел себя неожиданно. Он прищурился, уголки его губ приподнялись, а в глазах возникло хитрое выражение.

– Так вот оно что! – процедил он насмешливо. – Ты ревнуешь? Понятно.

– Что тебе понятно? – запинаясь, спроси-ла я.

– Что не видать мне моих любимых плюшек-ватрушек, покуда я гуляю с Юлькой. Так? – Он вдруг глянул мне прямо в глаза.

Меня точно обожгло. Но я выдержала его взгляд и кивнула.

– Так.

– Окей, – произнес он вполне серьезно. – Давай договоримся. Я перестаю встречаться с Юлькой, а ты уже с завтрашнего дня возобновляешь свое пекарное производство. Идет?

Это было пределом моих мечтаний, прекрасным сном, о котором нельзя было и помыслить. Однако я осмелела настолько, что решительно покачала головой.

– Нет. Не идет.

– Нет? – Он удивленно свистнул. – А что тебе еще надо?

– В кино, – умирая от страха, пролепетала я. – Пригласи меня в кино.

Он несколько секунд молча и пристально смотрел на меня.

– А ты ничего, малышка. Не промах. Что-то в тебе есть. – Он взял меня за подбородок и слегка приподнял лицо. Он был высоким, а я совсем маленькой, и моя голова болталась на уровне его груди. – Окей, – повторил он. – Будет тебе кино. Только скажи одну вещь.

– Какую? – все так же заикаясь от волнения, пискнула я.

– Ты кроме пирожков умеешь что-то еще готовить? Суп, например?

Мама моя работала поваром в кафе, и я к своим шестнадцати годам умела готовить множество вкусных и полезных блюд. Я кивнула с радостью и готовностью.

– Умею. Я все умею.

– Отлично. – Он тряхнул своей восхитительной челкой. – Завтра в семь встречаемся у кинотеатра. Билеты я куплю. А ты тащи свои плюшки, да побольше…

Катя прервалась и глотнула чая из кружки. Щеки ее разгорелись, глаза заблестели еще сильнее, чем прежде.

– Вы спросите, зачем я вам все это рассказываю? – проговорила она после паузы. – Захар алкоголик, и это всем известно. Он почти не работает, ничего не приносит в дом. Я не могу родить от него ребенка, потому что у него проблемы с репродуктивной функцией. Он выглядит на все пятьдесят, хотя ему едва за тридцать. И вам неинтересно слушать, каким он был в свои семнадцать.

– Почему же, – возразила Алла Германовна. – Очень даже интересно. Вы, милая, не стесняйтесь, продолжайте. Мне все равно некуда спешить, и чай у вас ну очень вкусный.

– Спасибо вам. – Катя неожиданно положила ладонь на руку старушки. – Вы единственная, кто хочет это слушать. Моя мама не желает знать Захара. Она требует, чтобы мы немедленно развелись. Все подруги смеются надо мной. Конечно, их можно понять: у них у всех нормальные мужья, дорогие машины, отличные квартиры. Они ездят за границу, отдыхают в шикарных отелях. А я… работаю на трех работах и не могу себе позволить не только отпуск, но и мало-мальски приличные зимние сапоги. Но поймите, я люблю Захара! Я не могу его бросить – без меня он окончательно сопьется и пропадет. Что мне сделать, чтобы вы не обращались в полицию? Хотите, я буду готовить вам? Хотите?

– Что вы, милая! – Алла Германовна поспешно замахала руками. – Не хватало еще этого! Я и сама хорошо готовлю. Я верю вам и уважаю ваши чувства. Но поймите, с вашим мужем нужно что-то делать. Сегодня он пытался залезть в чужую квартиру, а завтра нападет на кого-нибудь на улице с ножом.

– Нет! – Катя закрыла лицо руками. – Пожалуйста, дайте нам шанс! Захар не виноват в том, что стал таким. Это все я! – Она уже, не сдерживаясь, зарыдала в голос.

Алла Германовна почувствовала себя кровожадной мегерой.

– Ну что вы, дорогая. – Она несмело протянула руку и осторожно погладила соседку по голове.

Катя вздрогнула и отпрянула.

– Говорю вам, это я во всем виновата! – Ее слезы как по волшебству высохли, в глазах появилось исступление. – Вы ведь ничего не знаете! Мы окончили школу и поженились. Захар был самым ласковым, самым любящим мужем. Мы жили с моими родителями, и это было ложкой дегтя в бочке меда. Моя мать почему-то сразу невзлюбила Захарку, придиралась к нему по любому поводу, оскорбляла, унижала. Он с достоинством и терпением принимал все ее подколы и упреки: ни разу не повысил голос, молча выслушивал и отходил в сторону. Но я не могла этого выдержать. Мне отчаянно хотелось сбежать из родительского дома. Но куда? Денег на собственное жилье нет, мы студенты, оба подрабатывали, но это были жалкие копейки.

И тут вдруг умирает моя старенькая тетя и оставляет мне эту квартиру. На самом деле ее решение было для всех неожиданностью. У тети Гали была собственная дочь, но она давно уехала из России и о матери практически не заботилась. А я тетю Галю любила, часто навещала ее, без всякой задней мысли о наследстве. И вот открыли ее завещание и обнаружили, что квартира теперь принадлежит мне. Что тут началось! Из Англии прилетела Женя, теткина дочь. Она кричала на меня, обзывала воровкой, хищницей, грозилась засудить. Пришлось нанять адвоката. Худо ли бедно, нам удалось уладить дело миром. Мы пообещали Жене некую сумму, а она в ответ согласилась оставить нас в покое. Денег у нас не было от слова «совсем», и Захар решился взять кредит. Пришлось ему срочно устраиваться на работу – не просто на подработку, а на настоящую, тяжелую работу, которая отнимает массу сил и времени. В то время мы не думали о последствиях такого опрометчивого решения. Нам было всего-то по девятнадцать лет.

Мы въехали в эту квартиру, сами с любовью сделали ремонт и были сказочно счастливы. Полгода мы летали, как на крыльях, а потом началось. Сначала Захар провалил сессию – у него просто не оставалось сил на то, чтобы подготовиться к экзаменам. Ему назначили время сдать хвосты, но он и этого сделать не сумел. Нужно было что-то делать, хлопотать.

Но в это время выяснились, что я жду ребенка. Захар махнул рукой на институт. «Ну его в болото. Поступлю куда-нибудь на следующий год». Мне бы остановить его, но было не до того – токсикоз, угроза выкидыша. За постоянной тошнотой и плохим самочувствием я не заметила, как Захар начал неуловимо меняться. Из ласкового, веселого парня он стал замкнутым и немногословным. Улыбка редко бывала на его лице.

А потом я потеряла ребенка. Лежала в больничной палате и рыдала. Хотелось, чтобы меня все жалели. Но Захар приходил, молча ставил на тумбочку передачу, сидел рядом положенные пятнадцать минут и уезжал. Я не могла понять, в чем дело. Думала, как выйду из больницы, отдохну и снова забеременею.

Меня выписали, я вернулась и не узнала квартиру. Повсюду были пивные бутылки. Захар лежал на диване, в одних трусах, и курил прямо в комнате. Я вырвала у него изо рта сигарету, кричала, плакала. Заставила встать, собрать бутылки, вынести их на помойку. Потом два часа мыла квартиру. У меня разболелся живот, так, что пришлось вызвать «Скорую». Врач поругал Захара за то, что позволил жене в таком состоянии заниматься уборкой.

Когда он уехал, мы еще долго ссорились, но потом помирились. Захар извинился, сказал, что безумно переживал из-за потери ребенка. Еще его выгнали с работы, но он боялся признаться мне в этом. И кредит платить нечем. Теперь я знаю, что мне нужно было сделать: бросить институт и идти на работу. Вдвоем мы бы быстро выплатили долги, восстановились в вузе и все бы было нормально. Но я представила мать, которая будет вне себя от бешенства, если я брошу учебу, и все осталось, как есть.

Если честно, я надеялась, что Захар как-то справится с ситуацией, найдет другую работу, лучше прежней. Но вместо этого он продолжал пить.

А потом у нас в доме появился Петр. Он был на десять лет старше Захара, страшный, с узкими злыми глазами и тонкими губами-ниточками. Я встречала его несколько раз во дворе, видела, как он пинает бездомного щенка и играет с мужиками в домино. Я представить не могла, что он придет к нам в квартиру, – у нас не было с ним ничего общего. Однако Захар привел его, был чрезвычайно приветлив и даже суетлив. Погнал меня на кухню, велел приготовить кучу всего, расстараться. Я послушно встала к плите, продолжая недоумевать. Захар и Петр сидели в комнате и о чем-то тихо беседовали. Как я ни прислушивалась, разобрать ничего не смогла. Принесла им еду, накрыла на стол. Они ели, пили водку и перемигивались друг с дружкой. Когда наконец Петр ушел, я учинила Захару допрос.

– Зачем этот страшный мужик приходил сюда? – пытала я мужа.

Тот пытался отшучиваться, говорил, что просто устал без мужского общества, у него не осталось друзей, не с кем посидеть, выпить, обсудить дела. Все это было крайне неубедительно. Я потребовала от Захара обещаний, что Петр больше не переступит порог нашего дома. Тот с легкостью выполнил мое требование. Но буквально через пару дней я снова обнаружила Петра, сидящего на нашем диване с видом короля. При виде меня он нахмурился и обратился к Захару:

– Пусть она уйдет. Мешает.

Я застыла на месте от возмущения. Я мешаю? В своем собственном доме?

В комнате витал душный запах табачного дыма и алкоголя. Я решительно подошла к окну и распахнула его, всем своим видом давая понять, что я не собираюсь сдаваться.

– Катюш, слышь, ты бы правда пошла прогуляться, – неуверенно попросил Захар.

Голос у него был настолько жалкий, что сердце мое сжалось от дурного предчувствия. Я в сердцах хлопнула оконной створкой и почти выбежала из комнаты. Натянула куртку, вышла на лестницу и спустилась во двор. Не помню, как я оказалась у родного дома. Мама пекла пирог. Она открыла мне дверь и всплеснула руками.

– Катя! Как ты выглядишь? Скорее заходи.

Я сидела за красиво накрытым столом в чистенькой просторной кухне, пила чай с восхитительными пирогами и плакала, плакала. Мать гладила меня по голове, приговаривая:

– Бедная моя девочка! Ты должна бежать от этого изверга. Я тебе давно говорила, а ты не слушала…

От ее слов слезы из моих глаз катились в два раза быстрее, но я молчала. Ночевать домой в этот вечер я не пришла. Захар много раз звонил, но я не брала трубку.

А наутро мне стало ясно, что я не могу без него. Я дико поругалась с матерью и поехала к себе. Захара я нашла пьяным в стельку. Он был весел, бормотал что-то о том, как мы скоро разбогатеем, он нашел выход и прочую чепуху. Я раздела его, уложила, убрала квартиру, приготовила завтрак и обед. К вечеру он более или менее пришел в себя и стал угрюмым и злым. Молча выпил чаю, так же молча отодвинул меня, оделся и вышел вон. Его не было почти полночи. Он вернулся, когда уже начало светать. На мои расспросы ничего не ответил. Протопал в душ, оттуда в спальню. Лег и захрапел.

С тех пор так и пошло. Петр стал регулярным гостем в нашем доме, они с Захаром пили, дымили, часто куда-то уходили и исчезали на целые сутки. А я… что мне оставалось? Я терпела все это, с горем пополам окончила институт, но по профессии работать не стала, устроилась сразу на три работы, где можно было получать мало-мальски сносные деньги. Платила кредит, содержала Захара. Тот так никуда и не устроился. Иногда, очень редко, приносил домой крупную сумму, которую ему давал Петр, но потом половину ее сам же и пропивал. Да и я не особо радовалась его деньгам – мне почему то казалось, что они заработаны нечестным путем. Вот, предчувствия меня не обманули. Они чуть не залезли к вам в квартиру… – Катя замолчала. Ее лицо было усталым и бледным, глаза сухими. Она больше не плакала, только иногда судорожно всхлипывала. – Наверное, вы правы, надо обратиться в полицию. Мой муж – преступник, и если он до сих пор не попался, это не значит, что его надо выгораживать и дальше.

В это время в коридоре послышались шаркающие шаги, и в дверь кухни просунулась всклокоченная голова Захара с красными, налитыми кровью глазами.

– Катюх, это кто? – хрипло спросил он. – Чего ей здесь надо?

– Проснулся? – Катя резко вскочила из-за стола. – Бесстыжие твои глаза!! Теперь я знаю, чем вы занимаетесь со своим Петром.

– Чем? – заплетающимся языком пробормотал Захар.

– Воруете по ночам! Лазаете в квартиры!! Это та женщина, к которой вы ломились прошлой ночью!

– Чего ты врешь? – возмутился Захар и, зайдя в кухню, налил воды в стакан и жадно выпил. – Никуда мы не ломились. Просто хорошо погуляли.

– Знаю я ваши прогулки! – повысила голос Катя. – Другая соседка слышала, как вы обсуждали свои бандитские планы.

Захар обалдело похлопал глазами и почесал отросшую щетину на подбородке.

– Катюх… – Голос его звучал виновато. – Я правда… ничего не помню. Мы отмечали день археолога. У Петро дядька археолог. А потом… – Он растерянно развел руками.

Катя вопросительно поглядела на Аллу Германовну. Та пожала плечами. Она могла поверить в то, что Захар был пьян и ничего не помнил, но ведь это не убавляло его вины. Если бы им с Петром удалось проникнуть к ней в квартиру – как бы он себя повел? Вдруг напал бы на нее в пьяном угаре? А его подельник – он-то вообще настоящий рецидивист, по нему точно тюрьма плачет. Что же делать? Катю жалко, она не переживет, если Захара арестуют. И молчать тоже нельзя.

– Вот что, – произнесла Алла Германовна. – Я пойду. Вы тут разберитесь между собой. А дверь мне завтра новую вставят, – выразительно проговорила она, обращаясь к Захару.

Тот промычал что-то неразборчивое.

Алла Германовна прошла в прихожую, надела туфли и вышла за дверь. Тут же следом за ней выбежала Катя.

– Спасибо вам! – Она схватила ее за руку. – Спасибо! Вы очень добрая женщина. Я обещаю… я приму меры! Буду с ним воевать. Увезу его отсюда, в деревню! У меня там дом от бабушки остался. Может, он бросит пить? Это наш последний шанс… – Катя снова зарыдала, изо всех сил сдерживаясь, чтобы ее не услышал Захар.

– Успокойтесь, милая. – Алла Германовна погладила Катю по плечу. – Все образуется. Удачи вам.

Она улыбнулась заплаканной женщине и поспешила к себе домой.

5

Шейла встретила ее громким мяуканьем.

«Где ты гуляла? – слышался в ее голосе упрек. – Я проголодалась!»

– Сейчас, солнышко, сейчас. – Алла Германовна поспешно полезла в холодильник за курицей, слегка подогрела ее в микроволновке и положила кошке в кормушку. Шейла тотчас принялась за еду.

Алла Германовна набрала внука.

– Да, бабуль! Сегодня не приеду. Дела. Завтра. И дверь завтра вставят. Так что готовься, обещали утром приехать.

Она вздохнула и пообещала Алексею, что будет готова.

Предстоял длинный одинокий вечер. Алла Германовна взяла вязание и села в кресло у окна. Однако мысли ее продолжали бродить вокруг ночного происшествия. Она думала, что делать с пьяными мужиками и чем помочь несчастной Кате. Может, и правда пусть увезет своего непутевого супруга подальше от Москвы и от собутыльника? С другой стороны – он и там найдет того, с кем можно регулярно выпивать. Так ничего и не придумав, старушка принялась за вязание и вязала до самого вечера. Потом скромно поужинала, посмотрела фильм и улеглась спать.

Полночи ей не спалось. Она ворочалась с боку на бок, невольно прислушиваясь к каждому шороху на лестничной площадке, однако все было тихо. Наконец сон одолел Аллу Германовну. Во сне она снова видела Шейлу. Та почему-то лежала на столе и громко мурчала. Алла Германовна, которая не разрешала кошке залезать на стол, возмутилась было, но потом махнула рукой. Все-таки кошка ее спасительница, и теперь ей все можно. В целом же она спала спокойно, не просыпалась, а утром встала бодрая в хорошем настроении.

В полдень пришли мастера и за сорок минут установили новую дверь. Алла Германовна спрятала комплекты новых ключей в комод, а один отложила для Алексея. Потом поставила чайник, подошла к окну и замерла: через двор шел Петро. Судя по походке, он был абсолютно трезв. Петро пересек детскую площадку и скрылся за деревьями. Алла Германовна невольно сжала руки в кулаки: «У, мерзавец!» Она была совершенно уверена, что преступление замыслил именно Петро, а Захар присоединился к нему просто по своему безволию.

«Если еще раз попробует ломиться в мою дверь, тут же обращусь в полицию», – решила Алла Германовна и принялась пить чай.

После обеда приехал Алексей. Он оглядел дверь, подергал ручки с обеих сторон, покрутил ключи в замках и удовлетворенно произнес:

– Ну вот. Другое дело. И залезть никому в голову не придет, и красиво, и современно. А главное, кошка твоя больше антураж не попортит.

Шейла, будто услышав, что про нее говорят, оказалась тут как тут. Принюхалась, пару раз царапнула новую дверь, однако ламинированная поверхность была крепкой и на ней не осталось следов.

Алексей пообедал и скрылся в своей комнате за компьютером. Алла Германовна ходила на цыпочках, боясь потревожить внука и оторвать его от работы. Часа через два тот показался на пороге комнаты. Лицо его было усталым и каким-то бледным, волосы надо лбом слегка взмокли.

– Уф, утомился я что-то, – проговорил он. – В душ, что ли, сходить, освежиться?

– Конечно, сходи, Алешенька, – согласилась Алла Германовна и выдала внуку чистое полотенце.

Алексей скрылся в ванной.

Алла Германовна потихоньку зашла в его комнату. Она решила проветрить там и сделать влажную уборку – вероятно, из-за духоты и пыли Алеша так устал. Она осторожно протерла стол, не касаясь темного экрана ноутбука, затем намочила половую тряпку, на-дела ее на швабру и распахнула окно. В это время Шейла, точно как в сегодняшнем сне, запрыгнула на стол и улеглась прямо на ноутбук.

– Шейла, брысь! – испугалась Алла Германовна. – Кыш! Пошла отсюда! Ты что? Нельзя. Алеша будет ругаться. – Она попыталась столкнуть кошку, но та не сдвинулась с места. – Вот упрямица. Посмотрите вы на нее. Тебе здесь тепло, да? – Алла Германовна погладила Шейлу по загривку.

Та блаженно замурчала.

– Ну, ну, хорошая кошечка, хорошая. Но все-таки нужно слезть. Хочешь, ляг на батарею.

Алла Германовна собрала все силы и столкнула Шейлу с ноутбука. Та обиженно отошла, подняв пушистый хвост.

– Вот так, – проговорила Алла Германовна и хотела начать протирать пол, как вдруг заметила, что экран вспыхнул и на нем появились какие-то буковки.

– Как это! – удивилась старушка. Она совершенно не разбиралась в компьютерах и не поняла, что благодаря Шейле ноутбук вышел из спящего режима. К тому же Алексей не раз говорил, что работает с секретней информацией и она ни в коем случае не должна утечь.

Алла Германовна с опаской взглянула на экран, надеясь увидеть там сложные математические формулы. Но вместо этого заметила обычные русские буквы, которые легко складывались в слова. Не успела Алла Германовна удивиться, как она уже читала электронное письмо.

«Сегодня в семь вечера у метро Владыкино, за магазином автозапчасти. Это последний шанс, если не принесете товар, денег вам не видать как своих ушей».

Старушка вскрикнула и приложила обе руки к груди. Кто это пишет? Что за злодей? О каком товаре идет речь и почему этот изувер общается с Алешенькой в таком тоне, да еще и угрожает?

Вдалеке хлопнула дверь. Алла Германовна засуетилась, попыталась наугад нажать на кнопки. Экран мелькнул и погас.

– Ба, ты чего тут делаешь? – раздался за ее спиной недовольный голос внука. – Ты… ты зачем ноут трогала? Ты же ни черта в нем не смыслишь, можешь испортить все!

Алексей подбежал к столу и принялся лихорадочно нажимать на клавиши. Алла Германовна застыла на пороге, терзаемая недобрыми предчувствиями.

– Чего ты тут стоишь? – буркнул внук, кинув на нее мимолетный взгляд. – Ты могла испортить мне всю работу.

– Это все Шейла, – робко пролепетала Алла Германовна.

– Шейла? – Лицо Алексея вытянулось от удивления.

– Кошка не нарочно, – поспешно объяснила она. – Просто… просто она села на клавиатуру. И что-то там нажала… случайно… и вот… – Алла Германовна растерянно и виновато поглядела на внука.

– Ладно, – хмуро пробормотал тот. – Проехали.

– Лешенька, – все так же робко проговорила старушка. – А от кого это письмо?

– Какое письмо? – Алексей оторвался от экрана и строго взглянул на нее. – Ты успела что-то прочитать?

– Успела. – Алла Германовна кивнула и прижала руки к груди. – Лешенька, кто это тебе пишет? Кто угрожает? О каком товаре идет речь? Это… это… наркотики? – Алла Германовна почувствовала себя дурно и побоялась, что сейчас упадет без сознания.

– Что? – Лицо Алексея из мрачного сделалось веселым. – Ну ты даешь, ба! За кого ты меня принимаешь?

– Нет? Слава богу. – Старушка перекрестилась, но тут же с недоверием спросила: – А что тогда за товар?

– Вот что, ба, не суйся не в свое дело. Это деловая переписка, тут все зашифровано, тебе все равно не понять.

– Ну не понять, так не понять. – Старушка вздохнула и вышла из комнаты.

На душе у нее было тревожно и тоск-ливо. Она машинально глянула в окно, и руки ее задрожали: в подъезд заходил Петро. В следующую секунду Алла Германовна услышала, как у Алексея зазвонил мобильный.

– Да, – приглушенным голосом отозвался тот. – Да, слышу. Ничего не выходит. Я не могу. Не могу, и все!

Алла Германовна бросилась к входной двери и приникла к глазку. На площадке стоял Петро и прижимал к уху телефон. Неужели Алексей разговаривает с этим бандитом?! Тот шантажирует его! Что-то требует, и бедный мальчик страдает. Какой-то товар. Но какой?

Алла Германовна на цыпочках подошла к комнате, где находился внук.

– Все. Перезвоню позже, – коротко сказал Алексей и отключил вызов.

Алла Германовна приоткрыла дверь.

– Ну что тебе еще, ба? – недовольно спросил Алексей, глядя на нее.

– Алеша, скажи мне правду, не бойся. Ты связался с Петром? Он тебе угрожает? Это он прислал письмо?

– С Петром? – Алексей усмехнулся, но выглядело это ненатурально. – Я даже не знаю, о ком речь.

– Отлично знаешь! Ты сейчас говорил с ним по телефону. Я видела. И слышала. Это он, Петро, пытался прошлой ночью залезть ко мне в квартиру! Он и Захар с четвертого этажа. Что им нужно? Неужели моя пенсия?!

– Ба, что за вздор ты несешь? – сердито воскликнул Алексей. – Я не знаю никакого Петра и Захара тоже не знаю! И говорил я со своим новым начальством.

– А письмо от кого?? – не унималась старушка.

– Письмо тебя вообще не касается. Это сугубо мое, рабочее дело.

– Ты врешь, Алеша, – решительно проговорила Алла Германовна. – Вы что-то затеяли. Этот уголовник заставил тебя. Это кончится трагедией. Я прошу тебя…

– Да о чем ты просишь? – закричал Алексей. – Говорю тебе, не знаю я никакого Петра! А ночные воры тебе попросту при-снились. Твоя сумасшедшая кошка драла обивку и орала, вот тебе и привиделся кошмар.

Алла Германовна хотела возразить, но в это время раздался звонок в дверь.

– Вот! Это он! Петро! – Она прижала руки к груди. – Я звоню в полицию.

Она достала было телефон, но из-за двери вдруг донесся женский голос:

– Откройте! Это мы!

– Кто «мы»? – переспросила вконец обескураженная Алла Германовна.

– Мы, Катя и Захар.

– Что им тут нужно? – недовольно спросил Алексей, вышедший в коридор.

– Сама не знаю. – Алла Германовна повернула новенькие защелки.

Дверь бесшумно распахнулась. На пороге стояла бледная Катя и такой же бледный, но совершенно трезвый Захар. Глаза его припухли, но щетина была тщательно сбрита, а волосы надо лбом влажно блестели. От него пахло свежестью и хорошим парфюмом.

– Нам нужно сказать вам кое-что. – Катя покосилась на Алексея и решительно переступила порог квартиры. Захар последовал за ней.

– Ба. – Алексей нахмурился и неловко оперся рукой о косяк. – Не верь ни одному их слову. Слышишь? Ни одному!

Алла Германовна удивленно взглянула на внука.

– Откуда ты знаешь, что они хотят сказать? Ты же сказал, что вы не знакомы?

– Знакомы, – мрачно произнес Захар. – Еще как.

Алла Германовна схватилась за сердце.

– Тихо, тихо, – испуганно запричитала Катя и, подхватив старушку под руку, повела ее в комнату.

Там она усадила ее на диван, принесла с кухни стакан воды, накапала в него валерьянки и заставила Аллу Германовну выпить.

Алексей тоже зашел в комнату и молча с хмурым видом стоял у двери.

– Захар не лез к вам в квартиру, – мягко, но уверенно произнесла Катя, когда Алла Германовна немного успокоилась и пришла в себя.

– Не лез? – слабым голосом переспросила та.

– Нет. – Захар подошел совсем близко к дивану. – Честное слово, клянусь, это были не мы с Петро! И разговора такого я не припомню. Может, конечно, я был настолько пьян, что молол черт знает что. Но у меня и в мыслях не было лазить по чужим квартирам! – Захар мельком оглянулся на Алексея и продолжал: – Но вообще-то я виноват перед вами. Мы все виноваты. И он. – Захар кивнул на юношу, и тот отвел глаза. – Что ты отворачиваешься, Леха? – поддел его тот. – Не пора ли открыть бабушке правду?

– Какую правду? – Алла Германовна беспомощно переводила взгляд с гостя на внука и обратно.

– Эх, и принес же вас черт! – вздохнул Алексей и махнул рукой. – Все равно придется сознаваться. Ладно уж. Ба, ты прости меня. Я тут придумал… одну не очень хорошую вещь. Просто очень нужны были деньги. – Он виновато взглянул на бабушку.

Та вскочила с дивана.

– Господи, Алеша, ты меня пугаешь! Что ты имеешь в виду? Это как-то связано с тем письмом на компьютере?

– Да, связано. – Алексей снова вздохнул. – Я хотел продать твоего медведя.

– Моего… медведя? Какого?

– Ну статуэтку, которая у тебя на комоде стоит. Дед тебе привез откуда-то.

– Ах эта. – Алла Германовна поспешно подошла к комоду и взяла в руки фигурку. – Разве она кому-то нужна?

– Еще как! Это авторская работа известного мастера. Коллекционеры за нее дают две тысячи евро.

– Две тысячи евро? – ахнула Алла Германовна. – Так много?

– Да. Я пытался незаметно утащить ее, но ты все время вытираешь пыль с комода, постоянно переставляешь ее с места на место, и я никак не мог улучить подходящий момент.

– А при чем здесь Захар? – продолжала удивляться Алла Германовна.

– Захар и Петро вывели меня на людей, которые скупают подобные вещи. Они занимаются этим, в основном Петро, а Захар так, на подхвате. Письмо было от скупщиков, я слишком задержался с доставкой товара. Должен был отдать статуэтку Петру, но так и не отдал. Не знал, что скажу тебе, если ты вдруг спросишь, куда девался медведь.

– Все так и есть, – подтвердил Захар под вопросительным взглядом Аллы Германовны.

Старушка решительно встала, подошла к внуку и протянула ему медведя.

– Вот, возьми. Надо было сразу сказать, что тебе нужны деньги. Я бы пошла тебе навстречу.

– Ба, ты у меня самая замечательная! – Алексей обнял бабушку и расцеловал в обе щеки. – Мне ужасно стыдно. Я задолжал нескольким коллегам по работе, но отдам долги, заработаю и куплю тебе другую статуэтку. Обещаю!

– Да не надо мне ничего. – Алла Германовна обняла внука. – Главное, что ты не встрял ни в какую уголовщину, не связался с бандитами. А все остальное – чепуха.

– Я так рада, что Захарка не ломился к вам в квартиру, – вступила в разговор до этого молчавшая Катя. – И я вам скажу новость: мы сегодня уезжаем в деревню! Будем вести свое хозяйство, кур заведем, козу. Квартиру сдадим, чтобы расплатиться с долгами. Правда, Захар?

Она ласково прижалась к мужу. Тот в ответ обнял ее и нежно поцеловал.

– Как я рада за вас! – Алла Германовна засуетилась. – Надо нам выпить чаю по этому поводу. У меня как раз и пирожки вчерашние остались!

– Спасибо, но нет. – Катя поспешно замотала головой. – У нас поезд через час. Еще до вокзала добираться. Удачи вам и спасибо, что поверили нам и не обратились в полицию.

– Ну что вы, милая, какая полиция! – Алла Германовна расцеловала девушку. – Дай бог вам наладить жизнь и завести детишек.

– Обязательно, – с готовностью пообещал Захар и они с женой скрылись за дверью.

– Ну вот оно как вышло, – задумчиво произнесла Алла Германовна и поправила аккуратные седые кудри.

– Ба, ты правда не сердишься на меня? – снова спросил Алексей. – Я никогда не представлял себе, что могу взять без спроса чужую вещь, особенно такую дорогую.

– Хватит об этом, солнышко, – решительно прервала его Алла Германовна. – Давай-ка мой руки и за стол.

Алексея дважды уговаривать не пришлось. Вскоре маленькое семейство мирно обедало за уютно накрытым столом. Шейла тоже ела, с аппетитом обгладывая куриное крылышко.

– Ты знаешь, это, конечно, покажется тебе смешным, но она с самого начала охраняла нашего мишку. Стоило мне притронуться к нему, кошка рычала и шипела. Как будто знала, что ты хочешь его продать. – Алла Германовна с улыбкой посмотрела на внука.

– Да она вообще готовый детектив, твоя Шейла, – хмыкнул Алексей. – Компьютер вывела из спящего режима, обнародовала тайную переписку. Только дверь она понапрасну изуродовала.

Шейла вдруг перестала есть, громко и недовольно мяукнула.

– Что? Не согласна? – засмеялся парень.

В ответ кошка снова мяукнула.

– Знаешь, Алешенька, а мне кажется, что Шейлочка буйствовала не зря – кто-то все же лез к нам в квартиру, – сказала задумчиво Алла Германовна.

– Да ерунда, ба, тебе же все объяснили. У Захара и Петро другие заботы, они не шастают по квартирам.

– Не шастают? – странным тоном переспросила Алла Германовна и тут же сама себе кивнула: – Ну да, ты прав.

Она потихоньку встала из-за стола и, оставив внука пить чай, оделась и вышла на улицу. Серафима сидела на лавочке, как будто со вчерашнего дня так и не тронулась с места.

– Здравствуй, Сима, – задушевно проговорила Алла Германовна, опускаясь рядом с ней на скамейку.

– И тебе не хворать. – Соседка глянула на нее быстрым внимательным взглядом. – Ну что, ходила к Захару? Сознался он?

– Ходила. Не сознался. Не он это.

– Не он? А кто же? Петро?

– И не Петро. – Алла Германовна сделала паузу и внимательно смотрела на соседку. Та невольно заерзала на скамейке.

– Ты чего, Алл? Что так зыркаешь на меня? Уж не думаешь ли ты, что это я к тебе пыталась залезть?

– Знаешь, я именно так и думаю. – Алла вздохнула и отодвинулась на другой край лавочки. – Сознайся, Сима, не бери грех на душу. Я ведь вспомнила, как в прошлом году давала тебе ключи, когда на дачу уезжала. Так с тех пор и не забрала.

Серафима молчала, поджав губы.

– И не стыдно тебе? – мягко пожурила ее Алла Германовна. – На старости-то лет…

– А ты меня не совести! – неожиданно взорвалась Серафима. – Ишь ты, как выходит несправедливо: одним и пенсия хорошая, и внук заботливый. А другим – шиш с маслом! Неправильно это, нечестно. У меня деньги еще неделю назад закончились, лекарство купила дорогое – и ни копейки больше. Да еще и зубы вставные сломались! Тут я вспомнила про твои ключи и про то, что ты у нас экономная, лишней копейки не потратишь. Ну, думаю, зайду ночью, пока ты спишь, и возьму совсем немножко. По-соседки.

– По-соседски, – усмехнулась Алла Германовна. – Могла бы взаймы попросить.

– Так потом отдавать надо! А что отдавать? Нечего! – Серафима смахнула с глаз едва заметные слезинки.

– И мужиков зря оговорила. Это ж подлость, свои грехи на других перекладывать.

– Ну, у Петро-то с Захаром своих грехов немало, потерпят. Им что – они крепкие парни, а я совсем старая. Да и не собиралась я свидетельствовать против них, просто так сказала, хотела тебя отвлечь, чтобы ты не вспомнила про ключи и не подумала на меня. Ты уж прости меня, дуру! – Серафима, уже не сдерживаясь, расплакалась и закрыла лицо руками. – Бес попутал. Думаю, вот он, последний мой шанс дожить до пенсии.

– Да ладно, успокойся! Я не сержусь. Для меня главное, что Алешенька не связался ни с какими извергами. Даже спасибо скажу – благодаря тебе у меня теперь новая дверь. А то бы думала да колебалась еще невесть сколько. – Алла Германовна потихоньку встала со скамейки и не спеша направилась в магазин. Там она купила овощей и свежей говяжьей вырезки.

Когда она вернулась домой, Алексей уже уехал. На комоде стояла статуэтка медведя, под ней лежала записка. Алла Германовна дрожащими руками развернула тетрадный листочек.

«Милая бабуля, я не смог. Мне ужасно стыдно, что я хотел тебя обокрасть. Мне предложили выгодный контракт, надеюсь, он покроет мои долги. Придется попахать, но я к этому готов. А последний шанс не должен быть преступлением. Твой любящий внук Алеша».

Алла Германовна вздохнула, вытерла слезы, набежавшие на глаза, и осторожно отодвинула статуэтку в глубь комода. Она думала о том, что за последние сутки уже четвертый раз слышит про «последний шанс». О нем говорила несчастная Катя, о нем писали в письме Алексею, его же упомянула Серафима. И для всех он был абсолютно разный…

Алла Германовна последний раз вздохнула и пошла в кухню. Там уже сидела Шейла, выразительно поглядывая на пустую кормушку.

– Ты моя дорогая девочка! – Алла Германовна нагнулась и погладила кошку по дымчатой шерстке. – У тебя действительно криминальный талант! Ты моя доблестная защитница. Вот тебе за это. – Старушка положила вырезку в миску.

Шейла секунду подумала, а потом с аппетитом принялась за еду.

Концерт онлайн

1

Олег зашел в коридор и закрыл за собой дверь. Снял маску и перчатки, кинул их в специально приготовленный пакет для мусора. Затем отправился в ванную и тщательно вымыл руки с мылом – ровно 20 секунд, как рекомендовали медики.

– Олежка, ты вернулся? Все в порядке? – раздался из комнаты голос матери.

– Да, мамуль, все о’кей. Купил, как просила: молоко, яйца, бананы.

– А рис? Рис забыл? – Мать вышла в коридор и вопросительно взглянула на Олега.

– И рис купил. – Олег улыбнулся и привычным жестом поправил очки. – Ма, я тебе продукты в кухню отнесу, а сам пойду. У меня скоро видеоконференция с ребятами.

– Иди, милый, иди. – Мать потрепала Олега по волосам и вздохнула: – Эх, какое время настало. Видеоконференции какие-то. Когда это все закончится…

Она ушла в кухню. Олег по-быстрому отнес ей продукты и скрылся в своей девятиметровой комнатушке. Большую ее часть занимал рояль – старенький, потертый «Блютнер». Он достался Олегу от деда, тот был известным пианистом, преподавал в консерватории. В отличие от деда, его сын, отец Олега, в музыку не пошел, занялся всерьез спортом, ездил на международные турниры, привозил награды. Из одной такой поездки он не вернулся – ушел к молодой врачихе, лечившей спортсменов. Олегу тогда было шесть лет.

Он сидел под никому не нужным дедовым роялем и распевал во весь голос душевную мелодию, услышанную по телевизору. Мелодия оказалась полонезом Огинского, как сказала зашедшая к ним соседка, учительница из музыкальной школы. А у Олега она диагностировала абсолютный слух и посоветовала срочно отдать его учиться музыке. Так Олег попал в школу имени Гнесиных, а потом и в Гнесинскую академию.

Музыка была смыслом его жизни, ничего он так не любил, как игру на рояле. Во дворе Олега насмешливо дразнили «ботаном» – он никогда не играл в футбол с другими мальчишками, не гонял с ними на велике, не бегал на коньках. Он вообще не любил прогулки, с удовольствием заменяя их долгими, вдумчивыми занятиями за старым дедовым инструментом. Настоящие друзья у Олега появились лишь в академии. Там он нашел единомышленников, таких же, как и он, «ботанов», готовых день-деньской слушать Баха и Моцарта и разыгрывать этюды и упражнения.

На втором курсе Олег создал свой ансамбль, в него входили две скрипачки, Арина и Олеся, и виолончелист Дима Федоров. В апреле у них планировалось большое сольное выступление в одном из столичных музеев. Ребята готовились, репетировали по много часов. И вот теперь, из-за проклятого карантина, концерт должен был сорваться! Вся работа коту под хвост.

Арина даже расплакалась, она вообще была крайне эмоциональной девушкой, чуть что – сразу в слезы.

– Тихо ты, не реви, – сказал Димон. – Что-нибудь придумаем.

– Да что тут можно придумать? – всхлипнула Арина.

Они вчетвером стояли на ступеньках академии. При них здание закрыли, велели всем студентам идти домой и носу на улицу не высовывать.

– Я, кажется, знаю, что надо делать, – проговорил Олег и поправил пальцем очки на переносице своим излюбленным жестом. Все уставились на него с любопытством.

– Что же? – спросила Олеся, смешливая пухленькая блондинка с забавными ямочками на щеках.

– Мы сыграем концерт онлайн. Каждый из своей квартиры. Запишем все номера, смонтируем и пустим в эфир. Пусть все, кто хочет, слушают. Так сейчас многие делают. Чем мы хуже?

– Ничем! – обрадовалась Олеся и захлопала в ладоши.

– А у нас получится? – недоверчиво произнесла Арина и на всякий случай хлюпнула носом.

– Получится, – твердо произнес Олег. – Все, что для этого нужно, – хороший вай-фай, ноут, микрофон и наушники.

– Отличная идея, Олежка, – поддержал его Димон. – Я – за!

– И я! – воскликнула Олеся.

– И я, – печально согласилась Арина. – А когда начнем репетировать?

– Да хоть сегодня, – ответил Олег. – Делать-то все равно нечего. Поехали по домам, вечером выходим на связь.

С тех пор вот уже две недели ребята два часа в день репетировали и записывали свои произведения. Это оказалось совсем не просто: звук в эфире отставал, приходилось репетировать по двое, сначала рояль со скрипкой, затем скрипка с виолончелью, затем две скрипки вместе и так далее. Потом каждый записывал свою партию отдельно под метроном, и только после этого можно было монтировать запись. Постепенно, однако, они записали почти половину номеров. Оставалось еще столько же.

У приятелей вошло в традицию каждый вечер собираться в видеоконференции и обсуждать текущие проблемы и предстоящий концерт. Во время этих встреч они шутили, смеялись, болтали, иногда давали друг другу советы по игре. Сейчас как раз было время эфира.

Олег включил ноут и послал вызовы Димону, Арине и Олесе. На экране один за другим появились лица друзей. Вот Димон со своей виолончелью на фоне обоев и полированного шкафа. Вот Олеся, как всегда улыбается, держит в руках скрипочку, а рядом на кресле развалился большой полосатый кот. Последней включилась Арина – худенькая, прямая, как струнка, с гладко зачесанными волосами, бледная и сосредоточенная. Над головой у нее висела дешевенькая репродукция – голубые васильки в тонкой прозрачной вазе.

– Привет! – Олег помахал ребятам в знак приветствия. – Как настроение?

– Все супер, – бодро отозвалась Олеся.

– Нормально, – ответил Димон.

Арина ничего не сказала, только слегка поежилась, как будто ей было холодно. Впрочем, ей всегда было то холодно, то жарко, то как-то еще не так, как остальным. Такой уж у нее был характер – форменная капризуля.

– У меня тоже все о'кей, – произнес Олег и, подойдя к роялю, сыграл бравурный пассаж. Ребята заулыбались. – Осталось не так и много работы, – обнадежил их Олег. – Я сегодня звонил в музей. На онлайн-просмотр уже записалось больше 100 человек.

– Это успех, – хмыкнул Димон.

– Зря иронизируешь. – Олег отошел от рояля и подсел к ноуту. – Живьем тебя бы пришли послушать максимум сорок человек. А тут уже сто. А будет еще больше!

– Олежа прав, – поддержала его Олеся. – Может, вообще за такими онлайн-концертами будущее.

– Не дай бог, – тихо проговорила Арина и снова поежилась.

Они еще немного поговорили, посплетничали о том о сем.

– Ладно, – сказал Олег. – Пора расходиться. Нужно заниматься. Завтра записываем, как всегда.

– Пока-пока! – пропела Олеся весело и помахала рукой.

– На связи, – произнес Димон.

Арина открыла было рот, чтобы что-то сказать, но в это время на экране перед ней возникла какая-то странная фигура, закутанная в черное. Арина вскрикнула. Существо схватило ее и поволокло за собой.

Миг – и все стихло. На картинке в ноутбуке осталась пустая комната, вернее, та ее часть, которую захватывала камера. Друзья сидели ошеломленные. Первым опомнился Димон.

– Эй! Что происходит? Арин, ты где?

Ему никто не ответил.

– Ариш! – позвала Олеся. Улыбка сбежала с ее лица.

– Арина, хватит прикалываться, – сердито произнес Олег. Закидоны скрипачки начали его утомлять. – Вернись обратно и попрощайся по-человечески. Нам всем пора заниматься.

Но на экране по-прежнему было пусто. Черный икеевский стул одиноко стоял у стены, оклеенной светлыми обоями. Репродукция слегка накренилась и покачивалась из стороны в сторону.

Олегу стало жутковато. Арина жила одна – она была не москвичкой, приехала учиться в академию из Твери. В общаге ей не понравилось, и родители снимали для нее квартиру на окраине. Мало ли что могло случиться? Вдруг к ней действительно кто-то залез?

Он поспешно набрал Аринин номер. Она не взяла трубку. На лицах ребят было написано недоумение.

– Что за черт? – Димон тоже стал набирать номер Арины. Раз, другой. – Не отвечает! Олеська, напиши ей в соцсети. Что она дурью мается?

– Уже написала. Не читает…

– Фигня какая-то, – озадаченно произнес Димка. – И че делать?

– Я боюсь, – пролепетала Олеся. – Вдруг Аришку похитили?

– Совсем того? – возмутился Димон. – Кто ее может похитить?

– Не знаю, – жалобно проговорила Олеся. – Я видела какого-то Кинг-Конга.

– Сама ты Кинг-Конг! – Олег поднялся с дивана. – Надо ехать к Арине, выяснять, в чем дело.

– Как ты поедешь? – Димон тоже встал и отложил виолончель. – Нужно пропуск заказывать.

– Закажу, в чем проблема. Ладно, я отключаюсь. Приеду на место, отзвонюсь.

– Удачи, – дрожащим голоском проговорила Олеся.

– Ни пуха, – добавил Димон.

– К черту, – сказал Олег и выключил ноут.

В комнату просунулось удивленное лицо матери.

– Вы чего так кричите? – Она испуганно посмотрела на сына, натягивающего джинсы и свитер взамен футболки и треников. – Ты куда собрался?

– Нужно срочно в одно место сгонять, – уклончиво ответил Олег. Ему не хотелось говорить матери об Аринином исчезновении.

– Как это – сгонять? Ты же знаешь, на улицу выходить нельзя. Опасно. Ты и так сегодня уже в магазин ходил. Хватит.

– Ма, мне очень надо. Ты не волнуйся, я буду осторожен. Маску надену, перчатки. Санитайзер возьму.

– Да куда ты едешь? Объясни по-человечески.

– У Арины струна лопнула на скрипке. Я ей привезу – у меня есть, давно купил, хотел подарить ей на день рождения, да не успел.

– Что ж, у твоей Арины нет своих запасных струн? – не поверила мать.

– Нет. – Олег уже вводил на мос. ру данные для пропуска. Через пару секунд пришел код. Олег нацепил перчатки, взял из коробки маску, сунул в карман и поспешил в прихожую. Мать семенила следом, охая и причитая:

– Не ходи, Олежа, я с ума сойду. А вдруг заразишься?

– Не заражусь. – Олег чмокнул мать и скрылся за дверью.

2

На улице было пусто, не считая пары человек, гулявших с собаками. Олег быстро дошел до остановки и сел в подошедший автобус. Всю дорогу до метро он пытался дозвониться Арине, но тщетно. Она по-прежнему не отвечала. Несколько раз позвонил Димон.

– Ну как?

– Пока никак. Еду, – коротко ответил Олег.

Он зашел в метро, сунул в турникет карту «Тройку», взятую у матери и зарегистрированную на сайте. Собственный студенческий проездной был отключен. В метро сидели люди, глаза у всех были грустные и тревожные. Возможно, так казалось оттого, что большая часть лиц была закрыта масками.

Арина жила в самом конце зеленой ветки, на станции «Ховрино». Чтобы добраться туда, Олегу потребовалось сорок минут. Когда он вышел из метро, ему снова позвонил Димон с тем же вопросом.

– Я еще только подхожу, – ответил Олег и зашагал к панельной девятиэтажке, стоявшей прямо на шоссе.

На звонок никто не открыл. Все больше волнуясь, Олег топтался у двери и не знал, что предпринять. Снизу приехал лифт. Кабина раскрылась, из нее вышла пожилая дама с шоколадной таксой.

– Вы к кому, молодой человек? – Она смерила Олега подозрительным взглядом.

– Тут девушка живет. Арина. Я к ней.

– Так уехала она. Еще на прошлой неделе. – Соседка покачала головой и достала из сумки ключи.

– Как – уехала? – опешил Олег. – Этого не может быть! Куда?

– Вроде к себе домой, в Тверь.

– Да ерунда, – не выдержал Олег. – Она же все это время репетировала с нами из своей квартиры! Она должна быть дома. Что-то случилось. – Он снова надавил на кнопку.

– Молодой человек, не хулиганьте, – строго произнесла женщина. – Я точно вам говорю – уехала Арина. Я ее в прошлую пятницу встретила у подъезда, она чемодан везла на колесиках. Я еще спросила – куда она с чемоданом на ночь глядя. А она мне – уезжаю, тетя Валя. Домой еду, к маме. Так что уходите, нечего здесь торчать.

Такса угрожающе тявкнула, словно хотела поддержать хозяйку. Олег последний раз позвонил в дверь и стал медленно спускаться. Завибрировал телефон.

– Ну что там? – спросил Димон.

– Да непонятки какие-то. Прикинь, звоню в квартиру, никто не отвечает. Соседка, бабулька, утверждает, что Аринка на прошлой неделе уехала в Тверь.

– Как это – уехала? А кто с нами играл все это время?

– Вот и я о том же! – Олег остановился и в сердцах стащил с вспотевшей руки перчатку. Вспомнил про мать и нацепил ее обратно.

– И что ж теперь делать? – озадаченно спросил Димон.

– Ума не приложу. К телефону она не подходит, в соцсети не заходит. Сообщения тоже не читает, я ей уже штук десять накатал. – Олег наконец спустился пешком с шестого этажа и вышел на улицу.

Темнело, загорались фонари. По улице прямо ему навстречу шел патруль Росгвардии.

– Гуляем? Покажите паспорт.

Олег сунул было руку за пазуху, но вспомнил, что паспорт он оставил дома. Эх, вот незадача!

– Паспорта нет, – сказал он. – Зато есть код. Вот он, в телефоне. – Олег сунул под нос одному из патрульных экран. Тот мельком взглянул на него.

– Тут указано, что вы едете в аптеку.

– Ну да. В аптеку. Вон в ту. – Олег указал на светящийся невдалеке зеленый крест. Он действительно указал в пункте назначения аптеку, иначе пропуск не выдали бы.

– Так и идите в аптеку, – добродушно произнес патрульный. – А то у подъездов ошиваетесь. Хотите, чтобы вас оштрафовали?

– Не хочу, – ответил Олег и направился в сторону аптеки. Однако не дошел, остановился на полпути. Повернулся и побежал обратно к гвардейцам.

– Что такое? – удивился парень, проверявший у него код.

– Ребята! Тут такое дело… В общем, девушка пропала.

– Как – пропала? – насторожился патрульный.

– Вот так. Мы думали, она в квартире сидит, а она уехала. В Тверь. А час назад ее прямо из эфира похитили.

– Похитили? Из эфира? – Гвардеец внимательно взглянул на Олега. – Парень, ты того… как себя чувствуешь? Температуры нет?

– Да нет у меня никакой температуры, – с досадой отмахнулся Олег. – Я абсолютно здоров. Понимаете, мы музыканты. Я пианист, Арина скрипачка.

– Арина – это которая исчезла?

– Ну да. Мы готовили запись концерта онлайн. Репетировали две недели. Арина выходила на связь по видео из своей квартиры. И вот сегодня, когда мы все общались в конференции, она вдруг вскрикнула и пропала. Мы видели на экране какую-то темную тень. Вроде кто-то схватил ее и утащил. Но главное – соседка-старушка только что мне сказала, что Арины в квартире нет уже неделю! Она уехала к себе на родину!

Патрульный покачал головой.

– И все-таки, парень, ты не в себе. Наверное, корону подцепил. Надо тебя обследовать.

– Еще чего! – Олег попятился. – Я к вам за помощью, а вы… Ладно, пошел я.

– Погоди. – Патрульный жестом велел ему остановиться. – Где живет твоя музыкантша?

– Вон в том подъезде.

– Так ты к ней ходил, не в аптеку, – догадался парень. Другие патрульные молчали, сумрачно глядя на Олега. Тот кивнул и опустил глаза. – Вот что, – сказал гвардеец. – Пошли, глянем, что там. Меня Антоном зовут.

– Олег. – Олег протянул было руку, но вспомнил, что теперь этого делать нельзя.

– Идем, – сказал Антон и первым зашел в подъезд. Они снова поднялись на шестой этаж. Антон несколько раз позвонил.

– Видите, не отзывается, – с тревогой произнес Олег.

– Вижу. Надо МЧС вызывать.

– Погодь, Тоха, – неожиданно вступил в разговор другой гвардеец, низенький, коренастый парень, до этого все время молчавший. – МЧС долго ждать. Ты, это, соседям позвони – может, у них есть запасные ключи. Моя бабушка всегда второй комплект ключей держит у соседей по площадке – мало ли что случится.

– Верно, – согласился Антон. – Сейчас попробуем. – Он обратился к Олегу: – Где, говоришь, старушка, которая сказала, что девушка уехала? В какой квартире?

– Вот здесь. – Олег кивнул на дверь, расположенную напротив Арининой.

Антон нажал на кнопку. Послышался пронзительный лай, затем шаги. Дверь распахнулась, и на пороге возникла давешняя суровая дама. У ее ног вертелась такса и издавала оглушительные звуки. Старушка взглянула на Олега, нахмурила было брови, но тут же с опаской покосилась на гвардейцев.

– Что такое? У нас что, нарушители карантина? Вот этот? – Она указала на Олега. – Я сразу заметила, что он подозрительный тип. Шляется тут, в квартиры трезвонит. Небось хотел скрыться.

– Не угадали, – спокойно произнес Антон. – Мы не за этим. Во-первых, здравствуйте. А во‐вторых, нет ли, случайно, у вас ключей от квартиры вашей соседки, Арины?

– Так есть, конечно, – с готовностью закивала хозяйка таксы. – Ариша мне всегда оставляет ключи, когда надолго уезжает. Мало ли – у нее в прошлом месяце трубу прорвало, а она была на конкурсе. Если б не я с ключами – был бы потоп на весь подъезд.

– Отлично, – прервал ее Антон. – Дайте нам, пожалуйста, ключи.

– Зачем? – тут же снова насторожилась старуха.

Такса грозно тявкнула.

– Арина попросила вот этого молодого человека кое-что взять из квартиры. – Антон кивнул на Олега.

– Попросила? Его? – Старушка недоверчиво глянула на гвардейца. – А кто он ей таков? Я его тут никогда раньше не видела.

– Я Аринин однокурсник, мы вместе в ансамбле играем. – Олег старался говорить как можно спокойней и доброжелательней. – А не видели вы меня, потому что Арина совсем недавно здесь живет. Раньше она в другом месте проживала, и там я часто бывал.

В глубине души он не совсем понимал, почему Антон так либеральничает с соседкой. Сказал бы напрямую, что Арину похитили. Тут бы эта любительница такс сразу прикусила бы язык.

– Ладно, – произнесла старушка после небольшой паузы. – Сейчас. – Она сняла с гвоздика связку ключей и протянула ее Антону. – Берите, только быстро. А ключи потом отдайте мне обратно. Если окажется, что этот тип что-то спер, то будьте уверены – я его запомнила. Вмиг разыщут. – Бдительная дама захлопнула дверь перед носом у Антона и Олега.

– Почему не сказать ей правду? – спросил Олег у Антона.

– Незачем это. Поднимет шум, расскажет всему подъезду. Если тут криминал, это может помешать следствию.

– Криминал? – Олег невольно поежился.

– Ну да, криминал, – сурово проговорил Антон и, вставив в скважину ключ, сделал пару оборотов. Дверь открылась. – Тихо. – Антон приложил палец к губам, призывая Олега молчать. – Стой тут пока. Мы сами. – Гвардейцы быстро зашли в квартиру.

Олегу, послушно стоящему у порога, было слышно, как они ходят внутри, коротко переговариваясь между собой. Наконец из коридора высунулось лицо Антона.

– Никого нет. Можешь зайти.

Олег вошел в прихожую. В квартире было чисто убрано и пусто. Он заглянул в комнату. Вот та стена, оклеенная светлыми обоями, на фоне которой обычно играла Арина. Вот ее стул. Олегу показалось, что визуально чего-то не хватает, но чего именно, он понять не смог. Остальную часть комнаты при трансляции видно не было. У окна стоял стол, покрытый скатертью, у другой стены – диван из белой экокожи. В самом углу шкаф. Антон подошел к нему и распахнул створки.

– Вещей действительно мало. Такое ощущение, что хозяйки здесь давно не было.

– Может, все же есть концертное платье? – с робкой надеждой спросил Олег.

– Нет никакого платья.

Олег молча кивнул. Он внимательно оглядывал комнату в надежде заметить хоть какие-нибудь следы Арининых занятий: пульт, канифоль, наконец, футляр от скрипки. Но ничего такого не было. Абсолютно пустая комната, в которой действительно давно никто не жил. Как такое возможно? Словно услышав его мысли, Антон произнес:

– Похоже, ваша Арина пропала уже давно.

– Кто же тогда выходил с нами на связь? – Олег устало опустился на стул.

Он чувствовал себя раздавленным и опустошенным. Не то чтобы они с Ариной были в таких близких отношениях – напротив, скрипачка всегда раздражала его своими истериками и закидонами, и сотрудничал он с ней только из-за ее одаренности и профессионализма. Но что, если с девушкой случилось что-то ужасное? Да и вообще – жива ли она?

– Надо подать заявление об исчезновении, – сказал Антон. – Пошли, мы тебя проводим в полицию.

– Да, конечно. – Олег заставил себя встать. Все четверо вышли, заперли квартиру, вернули ключи старушке и спустились вниз. – Можно, я другу позвоню? – Олег вопросительно поглядел на Антона.

– Конечно, звони.

Олег набрал Димона.

– Ну наконец-то! – закричал тот ему в ухо. – Я уже и звонить боюсь. Что с Ариной?

– Она уехала.

– Куда уехала?

– В Тверь, походу.

– Ты с ума сошел! Мы же только что видели ее у себя в квартире!

– В квартире ее нет. Она там не живет уже неделю.

– Да что за бред! Фантастика какая-то! Телепортация!

– Фантастика или нет, а я иду в полицию. Писать заявление об исчезновении. Ты знаешь Аринин телефон в Твери?

– Откуда? Нет, конечно.

– Ну, значит, позвонить и узнать, там она или нет, мы не можем. Стало быть, нужно, чтобы ее искали правоохранительные органы. Они быстрее разберутся.

– Вот что, я еду к тебе! – твердо произнес Димон. – Не могу сидеть и ждать в неопределенности.

– Да что толку от тебя? – попробовал возразить Олег, но Димка уже бросил трубку.

Через секунду от него пришла смска: «Скинь адрес полиции». Олег спросил у Антона адрес ближайшего отделения и отослал его приятелю.

Дежурный оперативник выслушал сбивчивый рассказ Олега, подкрепляемый замечаниями Антона, и на его усталом и равнодушном лице ничего не отразилось.

– Пишите заявление на имя начальника ОМВД. – Он протянул Олегу бланк.

Тот быстро заполнил его и вопросительно взглянул на опера:

– Что дальше?

Полицейский пожал плечами:

– Ничего. Можете идти.

– А как же Арина?

– Будем разбираться.

– Пошли, – Антон тронул Олега за плечо.

Они вышли на улицу. Лицо Олега под маской давно взмокло, дышать было тяжело. Он стащил ее и кинул в мусорку, стоящую у подъезда.

– На, – Антон протянул ему респиратор. – Надень. Это лучше, чем просто маска, надежнее. – Он помолчал, ожидая, пока Олег нацепит респиратор, потом негромко произнес: – Странная девушка ваша Арина.

– Почему странная?

– Во всей квартире ни одного флакона духов, никакой парфюмерии, ничего. Даже освежителя воздуха в туалете нет. У моей сестры полон дом всякой ерунды: тюбики, коробочки, бутылочки. А тут пусто.

– Может, она все забрала с собой? – предположил Олег.

– Может. Но все равно странно. – Антон пожал плечами и неожиданно спросил: – Ты действительно на рояле игра-ешь?

– Да.

– Здорово. Я всю жизнь мечтал научиться. Хотя бы собачий вальс. Но так и не вышло. Футбол, баскетбол – это пожалуйста, а слуха совсем нет.

– А я вот не умею ни в футбол, ни в баскетбол. – Олег грустно усмехнулся и неожиданно для себя прибавил: – А собачий вальс могу научить играть. Это легко.

– Заметано. Ты меня собачьему вальсу, а я тебя футболу. – Антон тоже улыбнулся. Самой улыбки под маской видно не было, но его глаза весело сощурились. – Ладно. Что делать будешь? Мой совет – езжай домой. Полиция разберется во всем.

– Да, придется. – Олег вздохнул. – Пока. Спасибо вам.

– Э, подожди. Телефон оставь, а то кто меня научит играть собачий вальс?

– Точно. – Олег продиктовал Антону свой номер и пошел к метро.

3

Прежде чем спуститься по эскалатору, он набрал Димона.

– Я еду, – отозвался тот. – Перехожу на зеленую ветку. Что в полиции сказали?

– Сказали, что будут искать. Я уже ушел оттуда. Так что встретимся где-нибудь в центре. Например, на «Белорусской».

– О'кей.

Всю дорогу до «Белорусской» Олег гадал о том, что произошло. Если исключить чудо с телепортацией и учесть, что мы живем в сугубо материальном мире, выходило, что Арина репетировала с ними не из своей квартиры. Но откуда? Уехала в Тверь на время карантина и никому об этом не сказала? А что за черная тень напала на нее? Столько вопросов, и ни одного ответа.

– Станция «Белорусская», переход на Кольцевую линию и выход к Белорусскому вокзалу, – произнес в динамике хорошо поставленный мужской голос.

Олег встрепенулся, вскочил и выбежал из полупустого вагона. На платформе тоже было пусто. Олег еще издали заметил фигуру Димона – тот стоял в центре зала, прислонившись спиной к колонне.

– Привет! – Олег хлопнул его по плечу.

– Здорово. Куда пойдем?

– Куда сейчас пойдешь? Здесь постоим да поедем по домам. – Олег присел на лавочку.

– Респиратор у тебя классный. Откуда такой?

– Знакомый один подарил, – ответил Олег. – Он в Росгвардии служит.

– Не знал, что у тебя такие знакомые, – удивился Димон.

Они посидели немного, обсуждая произошедшее, то и дело приглядываясь, не идет ли к ним патруль.

– Как думаешь, полиция найдет Арину? – спросил Димон Олега.

– По идее, должны. Пошлют запрос в Тверь. Получат ответ. Только вот… – Олег вздохнул.

– Что? – Димка вопросительно уставился на него.

– Да ничего! – Олег махнул рукой и встал. – Долго все это будет. Неизвестно, что с ней произошло. Успеют ли полицейские?

Он почувствовал, что хочет домой. Общение с Димоном было ему в тягость. На сердце лежал камень. Жаль Аринку. Пусть она капризуля и выпендрежница, но все же неплохая девчонка…

– Знаешь, поедем по домам, – обратился он к Димке.

– Ну, поехали, – с явным сожалением согласился тот. – Я бы еще посидел, пообщался. Дома такая скукота, мать целый день за ноутом сидит, у нее в школе дистанционка. Злая стала, как сто чертей, даже обед готовить не успевает. А я жрать хочу.

– Сочувствую, – произнес Олег. У него дома было не лучше – его маму начальство отправило в трехмесячный отпуск за свой счет без сохранения содержания, то есть, по-русски говоря, без заработной платы. Хорошо, у них с Олегом было кое-что отложено, а то бы уже голодали.

Димон жил недалеко от Олега, они проехали вместе до нужной станции, какое-то время шли вместе, а потом Димка свернул на дорожку, ведущую в глубь квартала.

– Ладно, пока. Будем на связи.

В это время у него зазвонил телефон.

– Да, Олесь, – произнес Димон в трубку. – Мы тут с Олежей. Он из ментовки едет, заявление накатал, чтобы Арину искали. Да, все так серьезно. Что? – Он наморщил лоб. – Ах да, совсем из головы вылетело. Сейчас до дому дойду и сделаю. Прости, не обижайся. – Он отключил вызов и убрал телефон.

– Что она хотела? – спросил Олег.

– Интересовалась, как дела, не нашли ли мы Арину. Еще про запись спрашивала.

– Какую запись?

– Да я обещал ей Генделя найти в ютубе. Ей для конкурса нужно.

– Какие сейчас конкурсы? – удивился Олег.

– Обычные. Дистанционные. Олеська хотела в Молодежный оркестр прослушивание играть. Там вроде место освободилось на втором пульте.

– Лихо, – проговорил Олег. – Сядет в оркестр, ей будет не до нас. Там гастроли каждый месяц.

– Ну, пока они без гастролей, дают концерты в зуме, как большинство исполнителей. Ладно, побежал. Помогу ей. – Димка кивнул Олегу и помчался по тропинке к подъезду.

Олег не спеша шел по пустынной улице. Зашел в магазин, тот самый, в котором был утром, взял коробочку зефира – мать любила зефир и пастилу, но сейчас боялась покупать вкусности, опасаясь, что денег перестанет хватать. У самого Олега от стипендии остались жалкие крохи на карте. На них он сейчас и купил гостинец для матери.

Едва он повернул в замочной скважине ключ, дверь распахнулась.

– Наконец-то! – Мать, бледная и испуганная, стояла на пороге. – Куда ты делся? Я уже собиралась тебе звонить! Сказал – ненадолго, а уже три часа прошло.

– Все в порядке, ма, я вернулся. – Олег стащил респиратор и протянул матери коробочку с зефиром. – Это тебе!

– Спасибо, мой дорогой. – Она просияла и обняла его. – Что за маска на тебе? Купил?

– Подарили, – уклончиво ответил Олег.

Ему не хотелось, чтобы мать знала о его встрече с Росгвардией. К счастью, та не стала мучить его расспросами, а пошла в кухню ставить чайник и разогревать ужин.

За столом Олег молчал, рассеянно глядя в телефон. Открыл сайт Молодежного оркестра. Вакантные места скрипачей там бывали редко. Олег просмотрел список соискателей. Вот она, Котофеева Олеся. Играет завтра в три часа дня. Глаза Олега скользнули строчкой ниже. Он моргнул. Снова глянул в телефон и недоуменно закусил губу. Через две фамилии от Олеси Котофеевой значилось: Кузьмина Арина. Их Арина! Или однофамилица? Нет, возраст тот же, студентка академии имени Гнесиных. Значит, она самая.

Олег был удивлен. Он даже перестал жевать и в задумчивости отложил вилку. Арина и Олеся играют на одном и том же конкурсе! Но это по меньшей мере глупо со стороны Олеси – Арина на голову выше ее как скрипачка. Она безусловно победит, и Олесе ли этого не знать. Зачем же она подала документы? Ведь девчонки подруги, и наверняка Арина предупредила Олесю, что примет участие в конкурсе.

– Олежек, ты что не кушаешь? – раздался голос матери. – Я старалась, готовила. Ты не заболел, часом? Вид у тебя какой-то квелый.

– Это из-за концерта. Похоже, он сорвался.

– А почему сорвался? – Мать поглядела на него с тревогой.

– По техническим причинам, – уклончиво ответил Олег и встал.

– Ты куда? – всполошилась мать. – Доешь!

– Потом, ма. Честно, сейчас не хочется.

Он пошел в комнату.

– Нет, ты вправду заболеваешь, – донеслось ему вслед.

Олег закрыл за собой дверь, плюхнулся на тахту, поколебался немного и набрал номер Олеси.

– Да, Олежа, – отозвалась та. Голос у нее был, как всегда, бодрый.

– Привет! Я спросить хотел.

– Спрашивай.

– Ты ведь завтра играешь на конкурсе в Молодежный?

– Да, играю, – спокойно подтвердила Олеся. – А что?

– Да ничего. Просто… ты ведь в курсе, что Арина тоже будет играть? Вернее… собиралась…

– В курсе.

– Тебя это не смутило?

– А что, мне уже и попробовать нельзя? – запальчиво произнесла Олеся. – Думаешь, если Аринка играет где-то, мне лучше туда не соваться?

– Я не это хотел сказать. – Олегу стало неловко. – Прости. Я просто думал… мало ли… вдруг ты не знала…

– Знала я все, – отрезала Олеся. – Вдруг и мне бы повезло, не только вашей Арине?

– Ты права, – мягко проговорил Олег. – Извини, я не хотел тебя обидеть.

– И тем не менее ты это сделал. Пока. – Олеся бросила трубку.

Олег чертыхнулся и снова нажал на вызов. Она сбросила. Так повторилось раз пять. «Вот я идиот, – подумал Олег, – дернул же меня черт за язык. Какое мне дело до того, где они играют?» Он не хотел себе признаться, что на самом деле его одолевала ревность: девчонки решили променять его ансамбль на настоящий, гастрольный коллектив. Ему было обидно. Однако с Олесей ссориться тоже не хотелось. «Сбегаю к ней, – решил Олег. – Это недалеко, два квартала всего. Полчаса, не больше». Он представил себе, что скажет мать, и поморщился. Но ноги уже сами несли его в прихожую.

– Ты что?? Куда? – Мать выбежала в коридор, глаза ее были круглыми от ужаса.

– Не бойся, я в магазин.

– Не смей обманывать меня! Я слышала, как ты говорил с Олесей. Извинялся за что-то. Ты к ней собрался на ночь глядя? Смотри, тебя оштрафуют, а платить мне. Денег нет!

– Не оштрафуют, я мигом. – Олег скрылся за дверью.

4

На улице накрапывал мелкий дождик, было противно и холодно. Олег шел темными дворами, стараясь не появляться на освещенных улицах. Его ботинки увязали в грязи, лицо было мокрым от дождя – зонт он с собой не взял. Наконец показался Олесин дом. Олег взглянул на часы – десять пятнадцать. Неудобно как-то ломиться к людям в такой поздний час. Олеся живет с родителями и младшим братом. Об этом Олег как-то не подумал. Он остановился и задумался.

Квартира Олеси находилась на первом этаже. Олег приходил сюда несколько раз и примерно помнил, где расположены окна. Что, если заглянуть к Олеське в комнату? Позвать ее к окошку, попросить прощения, помириться.

Олег, недолго думая, стал карабкаться по кирпичной стене. Окно было невысоко, но для нетренированного парня и это расстояние показалось огромным. Он несколько раз срывался и падал, пока ему наконец не удалось удержаться на выступе между подвалом и первым этажом. Он осторожно заглянул в окно, надеясь увидеть там Олесю. Однако комната была пуста.

Через тюлевую занавеску Олегу хорошо была видна обстановка: диван, небольшая стенка с телевизором, в углу высокий комод. Он перевел взгляд вбок и обомлел. В правом углу комнаты резко выделялся странный квадрат. Кусок светлых обоев был явно наклеен поверх старых, темно-вишневых. У стены стоял стул, черный, икеевский. Над стулом висела картина: бледно-голубые васильки в прозрачной вазе!

Олега прошиб пот. Он вдруг понял, чего ему не хватало в Арининой комнате, – вот этой самой репродукции! Это напоминало павильон, в котором снимают кино. Часть комнаты была задекорирована под комнату Арины. Значит, именно отсюда она выходила в эфир, а вовсе не из квартиры в Ховрине!

В это время дверь комнаты начала открываться и показалось румяное лицо Олеси. Олег вздрогнул, его руки скользнули по отливу подоконника, нога потеряла опору, и он рухнул вниз. Слава богу, падение не было фатальным и он ничего себе не повредил, лишь слегка ободрал ладонь.

Поднявшись, Олег долго не мог прийти в себя. Выходит, девчонки обманули их с Димоном: Арина все это время жила у Олеси и, стало быть, исчезла во время концерта тоже отсюда. А впрочем, о чем он? Никуда она не исчезла, все подстроено. Что могло случиться с Ариной в доме, где полно народу?

Олег ожесточенно стряхнул с себя сухие травинки. Значит, вот что затеяли скрипачки – сорвать концерт. Сомнений не оставалось, именно эту цель они и преследовали. Конечно, ведь они обе рассчитывали попасть в настоящий оркестр на хорошо оплачиваемую работу, и бесплатные выступления Олегова квартета им стали неинтересны. Но ведь можно было сказать по-человечески! Объяснить, что больше не хотят репетировать. А не так, по-подлому. А он-то, дурак, бегал, искал врушку, заявление накатал в полицию!

Олегу захотелось тут же позвонить Димону и рассказать всю правду о коварных подружках. Он уже достал телефон, чтобы набрать его номер, но тут увидел двух женщин, подходивших к подъезду. Они о чем-то вполголоса переговаривались между собой. Олег решил на всякий случай отойти подальше, однако, услышав обрывки фраз, остановился и прислушался.

– Два часа назад забрали, – сказала одна из женщин.

– Да ты что! Не может быть! Из нашего подъезда?

– Да, с первого этажа. Из квартиры, где эта музыкантша живет, которая пиликает целый день. Говорят, ее подружка. Приехала в гости, да вдруг стала задыхаться. Температура подскочила! Ну, естественно, вызвали «Скорую». Ее и увезли.

Олег подскочил к теткам.

– Вы знаете, куда увезли девушку? В какую больницу?

Он был абсолютно уверен, что речь идет об Арине. Но какова Олеська! Никому не сказала, что Арине стало плохо и она заболела. Женщины переглянулись. Одна из них, та, что постарше, помотала головой:

– Без понятия. Увезли и увезли. Я так перепугалась, что особо не интересовалась. Мало нам своих жильцов, так еще чужие понаехали. Теперь мы все под угрозой. – Она вздохнула и тяжело потопала к подъезду.

Ее приятельница оправилась за ней следом.

Олег заметался по двору, не зная, что предпринять. Идти к Олесе? Нельзя, ее семья теперь в строгой изоляции. Звонить ей? Требовать, чтоб рассказала всю правду? Наверняка она знает, в какую больницу забрали Арину. Он достал телефон, и в это время раздался звонок. Какой-то незнакомый номер. Олег хотел сбросить его, но почему-то не сделал этого и нажал на прием.

– Слушаю.

– Это Антон. Ну как там ваша Арина? Не нашлась?

– Антон! – обрадовался Олег. – Как хорошо, что ты позвонил! Нашлась Арина. Она в больнице.

– В больнице? – Голос Антона стал серьезным. – Что с ней? На нее напали?

– Слава богу, нет. Но все хуже некуда, у нее подозрение на коронавирус. Температура, кашель, одышка. Представляешь, она все это время жила у подруги, а нам ничего не сказала. И вот сегодня ей стало плохо.

– Да уж, ситуация, – мрачно произнес Антон. – Ты знаешь, куда ее положили?

– К сожалению, нет. Если только Олеся знает, та, у которой Арина жила. Они вместе что-то затеяли, обманывали нас, инсценировали Аринино похищение. А кончилось все скверно…

– Погоди с Олесей. Как фамилия Арины? Напиши и пришли в эсэмэске. Я сам все узнаю. Жди. – Антон отключился.

Олег медленно двинулся в сторону дома. Его злость на Арину улетучилась, ему было ужасно жалко ее. Бедняга, лежит одна, может, уже под аппаратом ИВЛ. Наверное, ей страшно и больно… Снова зазвонил телефон. Олег выхватил трубку.

– Узнал, – бодро проговорил Антон. – Она в хорошей больнице. – Он назвал Олегу номер. – Я позвонил одному человеку, он связался с отделением, где лежит Арина. Ей уже лучше, она пришла в себя. Ее перевели в палату.

– Пришла в себя?? Она что, была без сознания? – Олег споткнулся и снова едва не грохнулся на мостовую.

– Да, – очень серьезно ответил Антон. – Но ты не переживай, сейчас уже худшее позади. Ей сделали тест и КТ. Результата теста пока нет, а КТ хорошая. Пневмонии нет.

– А что же тогда с ней такое? – удивился Олег.

– Аллергия. Помнишь, я еще тебе сказал, что странно – у девушки, да чтоб не было никакой парфюмерии дома? Помнишь?

– Ну да, припоминаю, – растерянно произнес Олег.

– Так вот, у вашей Арины аллергия на различные парфюмерные запахи. Сильная аллергия, вплоть до анафилактического шока. Она что-то вдохнула в гостях у Олеси, от чего ей стало очень и очень плохо. Симптомы анафилактического шока похожи на симптомы ковида. Тоже кашель, насморк, удушье. И температура может взлететь за несколько минут. Вот так.

Олег, ошеломленный, слушал и молчал. Он вдруг вспомнил, как Арина на парах отсаживалась от девушек, которые любили крепко надушиться, а во время репетиций открывала настежь окно класса, жалуясь, что ей душно. И в сумочке у нее всегда лежала упаковка таблеток от аллергии, как она говорила, «на всякий случай».

– Кажется, я все понял, – пробормотал Олег в трубку.

– Что понял? – переспросил Антон.

– Все. Это Олеська подстроила. Хитростью уговорила Арину переехать к ней. Сделала так, чтобы мы думали, что она уехала.

– Но зачем?

– Она… она хотела устранить конкурентку! Арина собиралась участвовать в том же конкурсе, что и Олеся, но она значительно сильней, талантливей и точно обошла бы ее. Вот Олеська и придумала план. Наверное, побрызгала духами, и Арине стало плохо. Олеся прекрасно знала, что ее увезут в больницу с подозрением на коронавирус.

Антон немного помолчал, переваривая услышанное. Потом сказал:

– Ну и интриги у вас в коллективе! Настоящие артисты.

– Не говори. – Олег вздохнул. – Слушай, а можно как-то передать Арине, чтобы она включила телефон? Хочу поговоритьс ней.

– Уже передали. Жди. – Антон отключился.

Через минуту Олегу пришло оповещение, что Арина в сети. Он тут же набрал ее номер.

– Олежа, привет! – Голос у Арины был слабым и осипшим, но Олег был так рад его услышать, что несколько раз подпрыгнул на месте. Проходивший мимо мужчина в маске испуганно покосился на него и отшатнулся на обочину.

– Аринка! Как ты?

– Так себе. – В трубке послышалось знакомое хлюпанье.

– Ну что ты, не плачь, – произнес Олег и сам удивился, каким ласковым был его тон. – Все позади. Ты поправишься. Мы еще сыграем концерт.

– Мне так стыдно, – дрожащим голосом проговорила Арина. – Я такая идиотка! Поверила Олеське.

– Зачем вы придумали весь этот трюк с похищением?

– Это все она. Понимаешь… – Арина запнулась и затем продолжила почти шепотом: – Она предложила мне проверить тебя.

– Как проверить? – не понял Олег.

– Ну, посмотреть, как ты ко мне относишься. Будешь ли что-то делать, если я вдруг… пропаду.

– Вот бред. – Олег озадаченно почесал затылок. – Нашли время проверять. Карантин же!

– Я ей так и говорила, – снова заплакала Арина. – А она: «Вот и хорошо. Человек в опасности раскрывается во всей красе». Зачем я только согласилась?

– Ладно, не реви, – нарочито грубовато произнес Олег. С ним творилось что-то непонятное. Ему вдруг захотелось запеть в полный голос или обнять кого-то из прохожих. Но ведь карантин…

– Мы договорились, что я перееду к ней, – всхлипывая, продолжала Арина. – Я специально соседке наплела, что уезжаю в Тверь. На случай, если ты будешь спрашивать. Мы быстренько переклеили обои, заказали в инете похожие на мои. Олеська сказала, мол, все равно летом ремонт будет делать, не жалко. Повесили картину. Стул у Олеськи нашелся точь-в-точь как мой. Вы с Димкой думали, что я в Ховрино, а я все это время сидела в соседней с Олесей комнате. Потом она сказала, что пора действовать. Подговорила брата, он накинул плед и сделал вид, что утащил меня. Я сидела в комнате у Олеси, отключив телефон, и наблюдала из угла, как вы обсуждаете мое исчезновение. Потом ты сказал, что едешь ко мне. Я так обрадовалась! Именно ты, а не Димон, первый встал и собрался ехать. Олеська тайком показала мне большой палец. Мы думали, что я найдусь завтра. Сочинили историю про сумасшедшего соседа, который ненавидит звуки скрипки и пробрался ко мне через балкон. Но… потом случился кошмар. – Арина судорожно вдохнула воздух и закашлялась.

– Тихо, тихо, – испугался Олег. – Не говори так много, тебе нельзя.

– Все нормально. – Арина еще пару раз кашлянула и продолжила: – Олеся отключила связь, и мы вышли в коридор. И тут… она что-то прыснула прямо мне в лицо. Я начала задыхаться. Я же аллергик, мне нельзя пользоваться никакой парфюмерией, и Олеська это отлично знала. Пока я у них жила, ни она, ни ее семья старались не пользоваться духами и дезодорантами. А тут… у меня потемнело в глазах. Я ловила ртом воздух и видела ее торжествующую улыбку. Это было так страшно, ты не представляешь! Зачем она так поступила со мной?

– Зачем? А ты не догадываешься? – спросил Олег.

– Нет.

– Всему виной завтрашнее прослушивание в оркестр. Вы ведь должны были играть вместе. Так?

– Да. Я сразу сказала Олеське, что буду играть, она может не надеяться – все равно возьмут меня, а не ее. Я уже ездила до карантина к концертмейстеру, он меня слушал.

– А она что?

– Ответила, что все равно хочет сыграть. Ну, пусть бы сыграла, в принципе она хорошая скрипачка, намного сильнее всех остальных, кто записался. Кроме меня. А ты думаешь, что… – Арина осеклась и замолчала. В трубке было слышно ее тяжелое дыхание. – Нет! Не может быть! – прошептала она мгновением позже.

– Может, к сожалению, – так же тихо произнес Олег. – Она придумала весь этот план вовсе не для того, чтобы проверить мое отношение к тебе. Это было сделано накануне конкурса, чтобы ты не смогла выступить на нем.

– Господи, – пробормотала Арина. – Как же так? Я считала ее подругой! Немыслимо.

Олег молчал, не зная, как утешить Арину. Ему ужасно хотелось ей помочь, но что он мог сказать в этой ситуации?

– Что ж, – печально сказала Арина, – она своего добилась. Завтра она сыграет на прослушивании, и ее возьмут. Никто и никогда не докажет, что она все подстроила.

– А как же ты? – не выдержал Олег.

– А что я? Спасибо врачам, откачали. Буду лежать в больнице и ждать подтверждения отрицательного теста. Это займет неделю, не меньше. Так что с оркестром я пролетаю. Следующее прослушивание только осенью. – Она вздохнула и умолкла.

В голове у Олега лихорадочно скакали мысли. Он крепко сжал рукой трубку.

– Послушай, Арин, у меня есть одна идея. Ты можешь держать скрипку?

– Могу, а что?

– А играть на ней?

– Я и во сне могу играть, – рассердилась Арина. – К чему эти праздные вопросы?

– Они вовсе не праздные! Я попозже тебе перезвоню. – Олег нажал на отбой и тут же набрал номер Антона.

– Ну как, поговорил со своей Ариной? – спросил тот.

– Поговорил. Слушай, можешь кое-что еще сделать? А я тебя научу не только собачий вальс играть, но и полонез Огинского!

– Боюсь, Огинский мне не по зубам, – засмеялся Антон. – А что надо?

– Попросить, чтобы в палату передали скрипку! Пожалуйста! Я очень прошу!

– Ну вы даете, – возмутился Антон. – Какая скрипка в инфекционке? Туда ничего нельзя приносить.

– Ну, может, в виде исключения? Арине завтра надо во что бы то ни стало сыграть на конкурсе. Ее подставили, а она достойна этого места. Пожалуйста, Тош!

– Эх… – Антон вздохнул. – Я попробую, но ничего не обещаю. Ждите.

В трубке послышались гудки. Никогда еще Олег так не волновался. Он ходил перед домом Олеси взад-вперед, глядя на яркую луну, висевшую над крышами, и шептал про себя молитву. Как учила его мама. Никогда прежде он не молился, даже когда дожидался своей очереди играть на экзамене, стоя за кулисами. Грянул звонок. Он показался Олегу громом среди ясного неба.

– Пляши, маэстро!

– Не может быть! Антон, братишка!

– Может. Срочно готовь скрипку, за ней сейчас заедут. Но учти, ее нужно будет подвергнуть антисептической обработке. Чтобы Арина потом не ругалась.

– Не будет! Я уже бегу!

Олег сломя голову понесся через дворы к своему дому. Он уже знал, где возьмет скрипку для Арины: у них в шкафу, на самой верхней полке лежала старинная скрипка, оставшаяся от деда. Он под конец жизни стал учиться скрипичной игре, и коллеги подарили ему инструмент. Мать берегла ее как зеницу ока – скрипка стоила немалых денег.

Олег влетел в квартиру, мгновенно скинул одежду и кинулся к шкафу.

– Что это ты делаешь? – изумленно спросила мать, глядя, как сын карабкается на табурет.

– Скрипку достаю. Она поедет к Арине в больницу.

– В больницу?? Арина в больнице? У нее коронавирус???

– Тихо, мамуль, успокойся. – Олег бережно достал с полки футляр. Смахнул с него пыль и спрыгнул на пол. – У Арины не вирус. У нее обычная аллергия. Ей уже лучше. Она должна завтра сыграть на конкурсе в оркестр, а ее скрипка осталась у Олеси. Я не хочу заходить к ней, поэтому дам нашу. Не бойся, ее продезинфицируют.

Мать ничего не сказала, только в сердцах махнула рукой и вышла из комнаты. Через десять минут подъехал Антон и забрал скрипку. А еще через полчаса позвонила счастливая Арина.

– Олежа, ты просто волшебник! Как тебе удалось? Такая скрипка – просто чудо! Спасибо, спасибо!!!

Олег слушал голосок Арины и понимал, что даже карантин иногда может оказаться на пользу.

Эпилог

Назавтра ровно в три Олег включил трансляцию конкурса в Молодежный оркестр. Он попал как раз на Олесю. Та сыграла очень удачно, ровно, без сбоев. По ее лицу было видно, что она довольна собой. Следующие за ней девчонки были гораздо слабее. Наконец пришла очередь Арины.

Она стояла со скрипкой на фоне больничного окна. Рядом виднелась кровать. Больничный халат был ей велик, из него торчала худенькая шейка. Лицо было бледным и измученным. У Олега больно кольнуло сердце. Как она сыграет, такая слабая, совсем больная, да еще на чужой, незнакомой скрипке? Нужно было отобрать у Олеськи Аринин инструмент, но у Олега имелись другие планы. Он не хотел, чтобы до поры до времени Олеся знала о том, что Арина будет играть на конкурсе.

Арина тем временем взмахнула смычком и заиграла каприс Паганини. Олег аж рот разинул: по ее игре никак нельзя было сказать, что она играет из больничной палаты. Олег слушал и улыбался. Он знал, что Аринину игру сейчас слушает не только он, но и Олеся. Вот это сюрприз для нее! Он не ошибся. Едва Арина закончила, раздался телефонный звонок.

– Ты, идиот! – вопила в трубку Олеся. – Зачем ты припер ей скрипку? Ненавижу тебя!! Так все классно шло! Я все рассчитала, терпела эту дуру у себя в квартире целую неделю, чтобы вовремя вырубить ее. И все коту под хвост!! Тебе же было наплевать на эту выскочку! Так чего ж ты теперь пляшешь перед ней? – От ее добродушного и веселого тона не осталось и следа. Она захлебывалась яростью и глотала слова от волнения.

– Послушай, – спокойно остановил ее Олег. – Я все знаю про тебя. Между прочим, за такое предусмотрена уголовная ответственность.

– Что? – Олеся истерически расхохоталась. – Ответственность? Так ты пойди докажи, что эта дура попала в больницу из-за меня. Докажи!

– Если надо будет, докажу. Но не сейчас, пока идет карантин. А вот когда он закончится, мы подумаем об этом и о том, место ли тебе в нашем квартете. Думаю, что нет.

– Да нужен мне ваш квартет сто лет в обед! – рявкнула Олеся.

– Ну, не нужен так не нужен, – согласился Олег. – Прощай. И вот еще что, совсем забыл. Спасибо тебе!

– За что спасибо? – опешила Олеся.

– Ну, если бы не твои козни, я б так никогда и не понял, как много для меня значит Арина. Очень много. – Олег повесил трубку, надел маску и перчатки и побежал в магазин покупать зефир, сразу две коробки: одну для мамы, другую для Арины.

Апрельское привидение

1

Славка отложил джойстик, хлебнул из бутылки, стоявшей тут же, на столе, остатки пива и лениво поднялся со стула. Он чувствовал себя так, будто по нему проехался грузовик: все тело болело, мышцы сводило судорогой, башка была чугунной, в ушах неприятно звенело. И это называется выходной!

Славка проснулся в десять, и с этого момента не отходил от компьютера. Резался в свою любимую «Доту», потом в «Танчики», потом в «Варзон», потом снова в «Доту». Ну и пиво, конечно, как без него. Вчера вечером Славка купил целый ящик, а сейчас от него осталась одна бутылка, и ту он только что допил.

Славка оглядел комнату. По полу перекатывались клубы пыли, на комоде грустно съежились почерневшие шкурки от бананов и остатки недоеденной колбасы. Вокруг них в художественном беспорядке рассыпались хлебные крошки. В животе у Славки угрожающе заурчало. Он поплелся на кухню и распахнул дверку холодильника. Там оказалась только банка просроченных шпрот и бутылка скисшего кефира недельной давности. Славка тихонько выругался и подошел к окну.

Через мутное, давно не мытое стекло на него глядел свежий апрельский вечер. Было еще светло. По двору с визгом носилась ребятня. На козырьке подъезда с важным и надутым видом сидела пара голубей. Славка открыл форточку, и на него упоительно пахнуло весной. Какой же он дурак! Можно было сходить в парк, благо он совсем близко, прогуляться по подсохшим дорожкам, покормить белочек, вдохнуть полной грудью этот невероятный апрельский воздух, напоенный ароматом оживающей природы, запахом набухающих почек и того, что не описать словами, но это бывает лишь в апреле. Можно было в конце концов просто выйти на бульвар, туда, где недавно обустроили спортивную площадку. Подтянуться на турнике, покачаться на уличных тренажерах. Можно… да много чего было можно, вместо того чтобы просидеть весь день в четырех стенах за монитором.

Он побрел в прихожую, накинул джинсовку, проверил наличие в кармане телефона и вышел из квартиры. До улицы было два шага – Славка жил на первом этаже. Он распахнул подъездную дверь и с наслаждением окунулся в синие предвечерние сумерки. В голове его забрезжило озарение. Славка встрепенулся и направился к ближайшему супермаркету. Там он купил черного хлеба, самых дешевых сосисок, новую банку шпрот и пять бутылок пива. Ему показалось, что девушка-продавщица посмотрела на него с неодобрением. Славка рассердился. Какое она имеет право так на него смотреть? Какое ей дело до него? И вообще, кто она такая? Наверняка приехала из какой-нибудь тьмутаракани. Вот пусть сидит себе на кассе и не рыпается. Славка сделал свирепое лицо и приложил телефон к терминалу. Неожиданно девушка улыбнулась.

– Хотите шоколадку? У нас скидки. Она совсем недорого стоит. Хотите?

– Не хочу, – опешил Славка. Улыбка кассирши смутила его настолько, что он почувствовал себя полным идиотом. Надо же, еще и улыбается. – Не хочу! – повторил он грубо.

– Ну как хотите. – Девушка едва заметно вздохнула и протянула ему чек. – Вот, держите.

Славка взял чек и, честя себя на чем свет стоит, вышел из магазина. И почему он такой медведь? Все и всех воспринимает в штыки. Особенно становится тяжело именно тогда, когда к нему пытаются с добром. Черт знает, отчего это у него. Может, детство виновато. Отец пил, часто поднимал руку на них с матерью. Славка жил в постоянном страхе. В школе на уроках от этого не мог сконцентрироваться, потому учился на вечные двойки и тройки. Но самое страшное случалось, когда отец становился веселым и начинал улыбаться. Это длилось недолго, от силы час. А потом в него точно демон вселялся, он хватал, что под руку попадется, и нещадно лупил маленького Славку. Если вступалась мать, доставалось и ей. Вот поэтому он, когда подрос, не любил улыбающихся людей, особенно если они улыбались конкретно ему. Все время ждал подвоха, что улыбающийся приветливый человек вот-вот обратится в монстра и причинит ему боль. Оттого у Славки не было настоящих друзей.

Школу он кое-как окончил, устроился разнорабочим на почту за копейки и с тех пор почти не выходил из дому, коротая время в обществе компа и пива. Родители, один за другим, ушли в лучший мир, и Славка остался один в малогабаритной, старенькой и никогда не ремонтированной однушке. Он был здесь полным хозяином, но больше напоминал себе узника, заточенного в одиночной камере. Иногда, конечно, к нему приходили приятели – такие же собутыльники. Они почти никогда не улыбались, и Славка их не боялся. После них квартира превращалась в полную помойку, но ему лень было убираться. Он лишь подметал полы старым, видавшим виды веником, оставшимся еще от матери, да иногда смахивал тряпкой со стола остатки закуски. Так Славка Дегтяренко и дожил благополучно до двадцати трех лет…

Он шел по дорожке от магазина к дому. Уже заметно стемнело. Было без пяти минут восемь. Внезапно ему страстно захотелось немного побыть на воздухе. Он поколебался и свернул на бульвар. Не спеша дошел до спортивной площадки, постоял у турника. Потом осторожно поставил пакет с продуктами на землю и, подпрыгнув, схватился за перекладину. Когда-то, в школе, любимым предметом у Славки была физкультура. Он лучше многих подтягивался, лазал по канату, прыгал через козла. Маленький, юркий и легкий, он был незаменим в спортивных играх – легко обходил соперников в баскетболе, доводя мяч до сетки, однако бросать не мог. Бросали другие, они же забивали голы, им и доставалась слава. А Славке кричали: «Давай, Дегтярь, жми!» И он жал, а после скромно стоял в сторонке, худенький, лопоухий, никому не нужный…

Славка подтянулся несколько раз. Он по-прежнему делал это с легкостью, однако чувствовал, что дыхалка стала подводить. Десять подтягиваний, и у него закружилась голова. Славка спрыгнул на землю и присел на корточки, стараясь расслабиться и восстановить дыхание. Сердце в груди скакало частыми ударами. Совсем в развалину превратился. Конечно, если полностью игнорировать режим, жрать что попало и почти не двигаться…

Славка с ожесточением пнул ногой тренажер. Тоска. Такая тоска! Зачем вообще он родился на свет? Неужели для того, чтобы резаться в «Танчики»? Вон, одноклассник Денис Баранчиков, едва окончил институт, уже организовал свое дело. Преуспевает. Встречается с первой красавицей их класса, Мариной Каразиной. Кажется, у них скоро свадьба. Другой одноклассник, Пашка Леонтьев, работает в больнице. Собирается стать хирургом, а пока трудится простым санитаром. Работу свою обожает. На встречах взахлеб рассказывает о пациентах, при этом весь светится от счастья. Надя Орлова стала художницей. У нее даже недавно прошла первая персональная выставка. Аленка Коробейникова – скрипачка в известном оркестре…

Эх… Славка тяжело вздохнул и, подняв пакет, потащился в сторону дома. Было уже совсем темно, когда он подошел к своей старенькой кирпичной пятиэтажке. До подъезда оставалось не больше десяти метров. И тут внимание Славки привлекло какое-то белое пятно, маячившее в воздухе прямо на его пути. Поначалу он решил, что у него мушки в глазах от долгого сидения за компом. Славка протер глаза, но пятно не исчезло. Он сделал несколько шагов вперед и остановился, потрясенный: перед ним в воздухе висело… привидение! Настоящее, каким его рисуют на картинках: белая, полупрозрачная колеблющаяся материя, в ней две пустые глазницы и дырка вместо рта. Все это напоминало бы детскую шалость, если бы не одно «но»: призрак парил в воздухе, дрожа, мерцая и переливаясь в свете фонаря, стоящего поблизости. Рядом не было никого, кто мог бы им управлять! Пока Славка со страхом разглядывал Привидение, оно вдруг ожило.

– Эй! – Голос у потустороннего существа был глухим и лишенным всякого тембра. – Что встал, как чурбан? Можно подумать, привидения не видел?

Славка тихонько охнул и схватился за сердце.

– А ну, давай сюда пакет! – приказало Привидение.

– П-пак-кет? – заикаясь, выдавил Славка.

– Ты что, оглох? Плохо слышишь? Ну да, пакет. Давай его сюда! Да поживей.

Низ призрака заколебался сильней и превратился в подобие руки, с одним-единственным указательным пальцем. Палец сделал пригласительный жест.

– Ставь!

– К-куда ставить? – пролепетал Славка.

– Сюда. – Привидение указало на асфальт под собой. Он кивнул и поставил пакет туда, куда ему велели. – А теперь дуй отсюда, – скомандовал жуткий голос. – Чтобы я тебя не видело.

Привидение ухнуло и захохотало. У Славки мороз прошел по коже. Он неловко, боком, обошел висящий в воздухе призрак и, не помня себя, помчался к подъезду. Славка взлетел по ступенькам со скоростью ракеты. Долго не мог попасть ключом в замочную скважину, руки тряслись, ключ два раза упал на пол. Наконец он зашел в квартиру и в изнеможении сел прямо на замызганный, пыльный линолеум в прихожей. По лбу тек пот. Вот и докатился! Белочка! Типичная белочка. Нечего было мешать накануне пиво с водкой. Что теперь будет?

Славка не понаслышке знал, что случается, когда человек заболевает белой горячкой. Отцу под конец жизни всюду мерещились разные существа, они беседовали с ним, уговаривали выйти в окно, включить газ или сунуть голову в петлю. Сколько раз Славка с матерью находили его в шаге от гибели, силой укладывали в постель, вызывали наркологичку… И вот теперь у него начинается то же самое! Нет, ни за что!!

Славка резко вскочил на ноги, бросился в ванную, включил на полную мощь кран с холодной водой и сунул под него голову. Через пять минут ему немного полегчало. Он растер лицо полотенцем, пошел на кухню и сварил себе крепчайший кофе. Выпив его, он прислушался: тихо. В квартире стояла мертвая тишина. Только из-за стены от соседей доносились фальшивые звуки фортепиано – второклассница Катя разучивала гаммы. Славка немного успокоился. Ему захотелось есть. Однако холодильник по-прежнему был пуст – все продукты остались у Привидения. Славка поколебался и понял, что снова пойти в магазин не сможет – слишком силен был ужас опять нарваться на призрака. Что же делать? Он выглянул в окно. Во дворе было спокойно и темно. По дорожке в обнимку шла парочка. Славка присмотрелся: да это же Денис с Маринкой. Гуляют себе, обнимаются, – конечно, им-то что. Белочка явно не грозит. Славка помедлил и решительно отворил фрамугу.

– Дэн, эй!

Денис с неохотой оторвался от Маринки и глянул в его сторону.

– Дегтяренко? Чего тебе?

– Слушайте, ребятки, сделайте милость – сгоняйте в магаз. Дома шаром покати.

– В магаз? – возмутилась Маринка. – Мы тебе что – курьеры? Сам гоняй, если тебе надо.

– Ну пожалуйста, – взмолился Славка, – вам трудно, что ли? Человек пропадает. Умирает голодной смертью.

– Болеешь, что ли? – Денис недоверчиво прищурился.

– Болею, – с готовностью кивнул он.

– Чем болеешь? – не унимался тот.

Славка замялся, не зная, как объяснить бывшим одноклассникам свой недуг.

– Глюки у меня, – наконец неуверенно произнес он.

– Глюки? – Денис удивленно поднял брови. – Это как?

– А так, – сердито перебила его Маринка. – Чего тут непонятного? Допился до чертей, вот и глюки. А мы в магазин должны бегать. Пойдем. – Она подхватила Дениса под руку и попробовала утащить из-под окна.

– Дэн! – отчаянно воскликнул тот. – Прошу тебя! Будь человеком!

Денис задумался, слегка отодвинув Маринку в сторону.

– Ладно. Мы сходим, – пробурчал он сквозь зубы. – Что купить?

– Хлеба! И колбасы! Все равно какой, самой дешевой.

– Что это за еда – хлеб с колбасой? – возмутилась Маринка. – Питаться нужно правильно. Горячим, а не бутербродами всухомятку.

Но Денис уже, не слушая ее, развернулся и пошел по дорожке к супермаркету. Маринка показала Славке кулак и побежала следом. Он захлопнул окно и повалился на диван. Тут же ему показалось, что в прихожей кто-то есть. Он вскочил и на цыпочках приблизился к двери. Из-за косяка торчал край размытого светлого силуэта. Славка схватился за голову и, юркнув обратно в комнату, изо всех сил хлопнул дверью. Из прихожей донесся хриплый хохот. Славка застонал и вжался в спинку дивана. Так он и сидел до тех пор, пока в дверь не позвонили. Тогда он, все так же крадучись, выглянул в прихожую. На вешалке висел бежевый шарф, оставшийся от матери. За стеной кто-то громко смеялся. Славка чертыхнулся и принялся открывать. На пороге стояли Денис и Маринка, у каждого в руках было по пакету.

– Вот, держи. – Маринка сунула свой пакет Славке.

– Что это? – Тот едва не выронил его, таким тяжелым он оказался.

– Это картошка. Еще свекла, морковь, лук репчатый.

– Зачем мне свекла? – рассердился Славка. – Я же просил колбасу!

– Борщ будем варить. – Маринка по-хозяйски зашла в квартиру. – Фу! Ну и бардак у тебя. – Она сморщила хорошенький носик. – А грязищи! Ты вообще когда-нибудь полы моешь?

– Конечно, мою… иногда. – Славка огляделся и повесил голову.

– А мне кажется, что никогда.

Маринка решительно закрыла дверь.

– Неси пакеты в кухню и готовь кастрюлю. Мы сейчас.

Славка посмотрел на Дениса. Тот знаком показал, что ему лучше не спорить. Он вздохнул и потащил пакеты, куда ему приказали.

Через пятнадцать минут в кухне кипела работа. Славка чистил картошку, Денис мыл свеклу, а Маринка жарила на сковородке мелко нарезанные лук и морковку. На плите кипела вода в большой кастрюле.

– Вот так, – приговаривала Маринка, помешивая деревянной лопаткой золотистый лучок. – Дегтяренко, давай поживей, а то так всю жизнь можно картошку чистить.

– Я стараюсь, – сквозь зубы пробурчал Славка, неловко орудуя ножом.

Еще через сорок минут вся компания сидела за столом. К борщу Маринка ухитрилась сварить гречку с сосисками. Славка лопал за обе щеки, аж за ушами трещало. Борщ казался ему невероятно вкусным, может, оттого, что он очень давно ничего не готовил и не ел горячего, перебиваясь бутербродами, килькой и прочей ерундой, от которой потом сводило желудок. Денис так же с аппетитом уничтожал Маринкину стряпню, периодически с гордостью поглядывая на Славку – вот, мол, какая у меня девушка! Хозяюшка!

Потом они пили чай с шоколадным печеньем и пастилой. Славка совсем успокоился, расслабился, лицо его порозовело, глаза затуманились сытостью.

– Ну вот, – удовлетворенно проговорила Маринка. – И так нужно питаться каждый день. Понял?

– Понял! – Он преданно заглянул ей в глаза.

– Ну раз понял, то мы пойдем. Пора нам. Посуду сам вымоешь.

Маринка встала. Денис тоже поднялся из-за стола. Славкино благодушие как ветром сдуло. При мысли о том, что он сейчас снова останется один и будет прислушиваться к шорохам за стеной, его прошиб холодный пот.

– Ребятки! Не уходите! – Он жалобно посмотрел на Дениса, затем на Маринку.

– Как это не уходите? – усмехнулся Денис. – Ты что, предлагаешь нам поселиться у тебя?

– Отличная мысль, – обрадовался Славка. – Может, вы правда поживете тут немного? Совсем чуть-чуть? А?

Денис пристально посмотрел на него и покрутил пальцем у виска.

– Совсем тю-тю? С чего это нам у тебя жить? Думаешь, мы бомжи какие-нибудь?

– Не думаю. Конечно, не бомжи. Но… просто… – Славка совсем сник, ссутулился и уперся взглядом в столешницу.

– Да что с тобой творится? – смягчилась Маринка. – Говорил, болеешь, а на самом деле вполне здоров.

– Дайте слово, что не будете смеяться, – тихо проговорил Славка.

– Что за ерунда? – потерял терпение Денис. – Какое еще слово? Почему мы должны смеяться над тобой?

– Обещайте, – настойчиво повторил Славка.

– Ладно, не будем, – согласилась Маринка.

– И… и в дурку меня не сдадите.

– Не сдадим.

Славка поднял на приятелей глаза – в них плавало отчаяние.

– Братцы, я сегодня… видел привидение.

Сказал, как в воду ледяную нырнул, и замолчал.

– Кого видел? – переспросил Денис и хотел что-то прибавить, но Маринка незаметно сделала ему знак молчать.

– Слава, – проговорила она непривычно ласково. – А ты сейчас как себя чувствуешь? Голова не кружится?

– Так я знал! – взорвался он. – Думаете, спятил! Нормально я себя чувствую!

– А вчера ты пил что-нибудь? – спокойно продолжала допрос Маринка, не обращая внимание на его гнев.

– Ну… пил.

– Что?

– Пиво. – Славка посмотрел на нее и вздохнул. – Ну и водки… совсем чуть-чуть.

– Понятно, – коротко изрекла Маринка.

– Да что тебе понятно? Думаешь, я белочку словил?

– Ты сам именно так и думаешь, – твердо проговорила она, и Славка понял, что она абсолютно права.

– Что же делать? – потерянно спросил он.

– Мы возьмемся за тебя. Верно, Дэн? – Маринка поглядела на Дениса.

Тот неопределенно пожал плечами. Честно говоря, ему вовсе не хотелось браться за алкаша Славку. А хотелось ему привести Маринку в свою квартиру и немедленно начать с ней целоваться. Но Денис знал, что, если его подружке что-то втемяшилось в голову, она нипочем не отступится и возражать будет себе дороже. Поэтому он с неохотой кивнул.

– Значит, так, – скомандовала Маринка безапелляционным тоном. – Мы сейчас уходим, а ты моешь посуду и прибираешься тут как следует. Завтра воскресенье, утром мы у тебя. Завтракаем и идем повышать культурный уровень.

– Это как? – не понял Славка.

– Вот так. На выставку пойдем, в Третьяковку. Ясно?

– Ясно, – с тоской согласился он.

На самом деле ему стало ясно только то, что сейчас он неминуемо останется один в квартире. Будет ждать, пока появится Привидение или какие-нибудь чертики, что ничуть не лучше.

– Ну вот и хорошо, – подвела резюме Маринка. – Идем, Дэн.

Она взяла Дениса под руку и направилась в прихожую. Хлопнула дверь. Славка тяжело вздохнул и, включив кран на полную мощь, принялся намыливать губку.

2

Аленка возвращалась домой в отличном настроении: их скрипичную группу сегодня слушал сам главный дирижер оркестра. У Аленки руки тряслись от страха, но все-таки она сыграла партию без единой помарочки. Главный одобрительно качал головой, его кустистые седые брови то смыкались на переносице, то ползли вверх, на лоб. Под конец он улыбнулся, и улыбка у него была замечательная, теплая, ободряющая.

– Недурно. Совсем недурно, – похвалил он музыкантов. – Особенно мне понравилась вон та девушка, за вторым пультом. – Он кивнул на Аленку. Та от радости едва не упала со стула. – Думаю, вам стоит подумать о том, чтобы пересесть за первый пульт, – сказал Главный.

Потерявшая дар речи, Аленка только кивнула. Первый пульт! Это была ее мечта вот уже без малого год. Она пахала, как вол, выучила все партии наизусть, могла ночью во сне сыграть их с любого места. Иногда ей даже снилось, что она сидит за первым пультом. И вот – сон осуществился! Аленка ехала в автобусе и напевала вполголоса финал Девятой симфонии Бетховена. Пассажиры удивленно косились на симпатичную девушку в голубой курточке со скрипичным футляром через плечо.

Автобус подъехал к остановке. Двери раскрылись. Аленка легко спрыгнула на тротуар и быстро-быстро зашагала к дому. Надо порадовать папу – ведь это его заслуга. Старый скрипач, он всю жизнь посвятил обучению дочери, сначала в музыкальной школе, потом в училище, позже в консерватории. Аленка прибавила шагу. Внезапно перед ней в воздухе возникло нечто. Какое-то белесое пятно. Поначалу Аленка решила, что это дым. Но откуда дым, когда не видно огня? Она замедлила шаг, пристальней вгляделась в темноту и вскрикнула от ужаса: прямо на уровне ее лица во мгле парило Привидение! Пустые глазницы грозно и холодно глядели на Аленку. Та хотела убежать, но ноги словно приросли к земле. Во рту пересохло, по спине тек липкий пот.

– Ну здравствуй, – жутким голосом поздоровалось Привидение. Аленке показалось, что сердце ее сейчас остановится. В глазах потемнело. – Какая невежливая девица, – недовольно проухало Привидение. – Надо отвечать, когда с тобой здороваются.

Аленка не могла поверить своим ушам. Неужели перед ней действительно призрак, да еще и говорящий? Разве такое может быть?

– Ну, вижу, с тобой каши не сваришь, – вынесло вердикт Привидение. – Ладно, ближе к делу. Давай сюда свою бандуру. – Оно плавно заструилось по направлению к скрипке, висевшей на ее плече. Аленка отчаянно замотала головой и попятилась. – Нет? Будешь спорить со мной? – Привидение нависло над ней и угрожающе захрипело.

– Мамочка! – закричала Аленка и бросилась наутек.

Она неслась, не разбирая дороги, чувствуя за спиной страшное дыхание потустороннего существа. Выбежав на освещенную улицу, она остановилась в изнеможении. Одежда прилипла к телу, воздуха не хватало. Аленка, тяжело дыша, огляделась по сторонам. Вокруг шли люди, каждый по своим делам. Кто-то смеялся, трезвонил трамвай, гремели самокаты. Весело светились витрины магазинов. Аленка перевела дух и пощупала ремень на своем плече. Еще чего! Отдать этой нечисти самое дорогое, что у нее есть, – скрипку! Не дождется.

Тут Аленка похолодела. Ноты! Где папка с партиями? Она несла ее в руке, а сейчас та была абсолютно свободна. Значит, она выронила ноты, когда спасалась от Привидения? Господи, что же теперь будет! Конечно, она все помнит наизусть, но без нот все равно репетировать не получится. Аленка не сдержалась и расплакалась. В это время у нее зазвонил телефон. Она взглянула на экран: надо же, Маринка. Явилась не запылилась, собственной персоной. С тех пор, как в нее влюбился Дэн, Маринка совсем запропала, звонила редко, а уж чтобы погулять вместе, и речи не было. А ведь когда-то они были закадычными подружками и сидели за одной партой.

– Да, – сказала Аленка, стараясь придать голосу ровность.

– Привет! Чего делаешь? – спросила Маринка.

– Домой иду с работы.

– У тебя что, сумки тяжелые?

– Нет. С чего ты взяла? – удивилась Аленка.

– Дышишь как-то странно. Слушай, а ты очень торопишься?

– Ну… так, – уклончиво ответила она. – А что?

– Да ничего. Дэна срочно вызвали на фирму, у них там какое-то ЧП. Наверняка его полночи дома не будет, а мне скучно. Давай посидим где-нибудь в кафешке?

Аленка подумала, что сейчас это было самым подходящим. Она просто физически не могла представить, как снова пойдет по дорожке к своему подъезду. При одной мысли об этом ее начинало трясти.

– Ладно, – сказала она Маринке. – Выходи. Я у остановки. Жду тебя.

– О’кей! – обрадовалась та. – Я мигом.

Маринино «мигом» вылилось в десять минут. За это время Аленка успела совсем прийти в себя, даже позвонить папе и сказать, что немного задерживается. Маринку она увидела издалека. Та не шла, а выступала, весь ее вид словно кричал: смотрите, как у меня все супер, просто высший класс. Одета она тоже была с иголочки: ясное дело, Дэн не скупился на наряды для любимой. Аленка с завистью смотрела на ее сапожки – такие в Охотке стоят не меньше десяти штук. Плюс курточка из тончайшей замши и сумочка «Майкл Корс», настоящая, не подделка. Черные волосы блестящей волной спускались ниже лопаток, глаза весело блестели.

– Ну привет, подруга. – Маринка обняла ее и чмокнула в щеку, при этом на Аленку пахнуло офигительным ароматом духов.

– Привет, – сдержанно проговорила она.

Маринка придирчиво оглядела ее.

– Ты какая-то не такая. Странная. Устала, что ли?

– Есть немного, – уклончиво ответила Аленка.

Ей было неприятно и стыдно. Платили в оркестре хорошо, но это ни в какое сравнение не шло с теми бабками, которые в последнее время зарабатывал Денис. Аленка представила себе, с каким сочувствием, смешанным с презрением, рассматривает сейчас Маринка ее прошлогоднее пальтишко и ботиночки, купленные на распродаже.

– Мне кажется, ты слишком много работаешь, – с умным видом изрекла подруга. – Бери пример с меня. Если я и занята, то только тем, что забочусь о Дэне. Готовлю ему, убираю в квартире, слежу за тем, чтобы одежда была всегда в порядке. Вот и вся моя работа. А остальное время трачу целиком на себя. Женщина не должна быть рабочей лошадью.

– Я не лошадь, – обиделась Аленка. – И работу свою очень люблю. Не меньше, чем ты Дэна.

– Ха, сказанула! – весело рассмеялась Маринка. – Разве можно работу любить, как человека!

– Можно, – отрезала она и надулась, как индюк. Она уже жалела, что согласилась встретиться с Маринкой. Совсем ей это ни к чему.

– Ладно, – примирительно проговорила та. – Не злись. Хочешь работать – работай. Просто ты с твоей внешностью могла бы найти себе хорошего спонсора.

– Ты считаешь Дэна спонсором? – не выдержав, поддела ее Аленка.

– Нет, конечно. Я его люблю.

– Ну вот и я хочу встретить того, кого полюблю.

– Ладно, ладно, молчу, – замахала руками Маринка. – Ну, куда пойдем?

– Пошли в кофейню? – предложила Аленка. Та была совсем рядом, на другой стороне шоссе.

Они спустились в переход и через пять минут уже сидели за уютным столиком в углу у окошка. Маринка щебетала без умолку, рассказывая о всякой ерунде. Аленка делала вид, что слушает ее, а сама все прокручивала в голове недавнее происшествие. Как можно объяснить то, что она видела? Аленка никогда не верила в потусторонние силы, не боялась темноты, спокойно смотрела мистику и фильмы ужасов. Но увиденное было за гранью ее понимания. Страшные пустые глазницы стояли у нее перед глазами, в ушах звучал лишенный человеческих интонаций голос.

– …Да ты не слушаешь меня! – возмутилась Маринка. – О чем-то своем думаешь! Я же вижу.

Аленка встряхнулась и пришла в себя.

– Послушай, Марин… – Она замялась, оглянулась по сторонам и шепотом произнесла: – Ты веришь в призраков?

– В призраков? Нет, конечно. А почему ты вдруг спрашиваешь?

– Да так, просто… – уклончиво ответила Аленка. – Ерунда.

– Ну и день сегодня, – усмехнулась Маринка. – Сначала этот дуралей, теперь ты.

– Какой дуралей? – не поняла Аленка.

– Ну Дегтяренко. Позвал нас с Дэном через окно, мол, сходите в магаз, купите что-нибудь поесть, а то сам не могу. Боюсь.

– Чего он боится?

– Прикинь, привидения! Вроде бы шел домой и увидел его на дороге! Вот я и говорю, чудной день. Сначала он нам о призраках втолковывал, теперь ты.

Аленка сидела, открыв рот. Маринка замолчала и уставилась на нее с любопытством.

– Ты чего?

– Я… я… – От волнения она начала заикаться. – Я тоже видела привидение! Только что, перед тем, как ты мне позвонила!

– Да ну. – Маринка с сомнением покачала головой. – Ты-то с чего? Со Славкой все ясно, допился до белочки, как его папаша. А ты ж вроде у нас не употребляешь.

Аленку точно прорвало.

– Говорю тебе, я видела привидение! Настоящее! Оно даже разговаривало со мной! Страшное, жуть! Я чуть с ума не сошла от ужаса. Бежала от него без оглядки, папку с нотами потеряла. – Она тараторила без остановки, лицо ее раскраснелось, глаза блестели. Маринка не перебивала подругу, тихонько сидела и слушала.

– Бред какой-то, – проговорила она после того, как Аленка окончила свой рассказ. – Я тебе не верю.

– Думаешь, я спятила? – рассердилась она. – Я тебе, как на духу, а ты… – Она махнула рукой и встала.

– Ты куда? – удивилась Маринка.

– Домой.

– Как домой? Мы же только пришли! Ты даже кофе не выпила.

– Не хочется что-то, – мрачно проговорила Аленка, достала из кошелька пятьсот рублей и положила на столик. – Вот, отдашь официанту.

Маринка задумчиво смотрела, как подруга бредет к выходу. Затем она надкусила пирожное и стала набирать номер Дениса.

3

Славка думал, что он не уснет в эту ночь. Но едва его голова коснулась подушки, он тут же погрузился в сон. Ему снилась кассирша. Она улыбалась и протягивала ему шоколадку.

– Спасибо, – сказал он как можно вежливей и мягче. – Я не люблю сладкого.

– А что вы любите? – спросила девушка.

– Цирк, – неожиданно для себя вдруг выпалил Славка. – Хотите, пойдем с вами?

Кассирша посмотрела на него удивленными глазами цвета какао. Славка подумал, что он никогда не видел таких: теплых, ласковых, в окружении длинных, загнутых ресниц.

– Вы любите цирк? – отчего-то шепотом спросил Славка.

– Люблю, – тихо ответила девушка.

– Вот и отлично, – обрадовался он и проснулся…

В окно ярко светило апрельское солнце. На подоконнике сидел взъерошенный воробей и нагло косил черным глазом. Несколько минут Славка ошалело смотрел по сторонам, не вполне понимая, где он и который час. Потом вспомнил, что сегодня воскресенье. Значит, сейчас должны прийти Маринка с Дэном и повести его в галерею. Настроение сразу же испортилось. Он терпеть не мог выставки, в школе пытался всегда откосить от любых экскурсий, а музеи считал самым гиблым местом на свете. Вот если б Маринка предложила сходить в цирк…

Цирк! Славка вдруг вспомнил свой сон. Кажется, он разговаривал с незнакомой кассиршей, даже приглашал ее пойти на представление, и она согласилась. Вот только имя ее Славка не успел спросить. Жаль. Он усмехнулся и тут же сердито мотнул головой. О чем он? Это же просто сон. У него никогда не было девушки. В школе он был влюблен в свою соседку по парте, Катю Батракову. Даже подарил ей своего хомячка – самое дорогое, что у него было на тот момент. Но Катя подарок не оценила. Она громко завизжала и с криком: «Крыса! Крыса!» выбежала из класса. Славке поставили двойку за поведение, и больше он ни в кого не влюблялся.

Славка почесал в затылке и поплелся в ванную. Надо привести себя в порядок, а то вредная Маринка начнет ругаться и стыдить его. Приняв душ, Славка отправился на кухню и критически огляделся. Увиденное его удовлетворило: в мойке отсутствовала грязная посуда, стол был протерт, даже пол подметен. Недаром Славка вчера целый час провел с тряпкой и веником в руках. Он сварил себе кофе и сел у окна в глубокой задумчивости.

Маринка права – пора прекращать пьянство. Иначе в следующий раз к нему явится сам Сатана из преисподней. Нужно жить нормальной жизнью, каждый день убирать в квартире, готовить нормальную еду, а сейчас тащиться в этот проклятый музей, будь он неладен. Только Славка так подумал, у него за-звонил телефон.

– Привет, Дегтяренко, – сказал ему в ухо Маринкин голос. – Ты уже встал, надеюсь?

– Встал, – с тоской произнес Славка.

– Слушай, ты прости. Не получится у нас сегодня в музей.

– Как не получится? Почему? – Славка едва не запрыгал от счастья, однако постарался придать голосу печаль.

– Дэн поздно ночью вернулся, у него проблемы были на работе. Спит сейчас. Не хочу его будить. Ты уж сам как-нибудь.

– Постараюсь. – Он театрально вздохнул.

– Ну и молодец, – похвалила его Маринка. – Привидение больше не появлялось?

– Нет.

– А… – Она хотела что-то еще добавить, но, видимо, передумала и стала прощаться. – Ладно, Дегтяренко, давай, до свиданья. Смотри, пиво с водкой больше не мешай. Чао.

– Пока.

Славка отложил телефон. Нахальный воробей теперь сидел на кухонном подоконнике и смотрел с интересом, мол, ну, чувак, что делать будешь? Славка легонько стукнул кулаком в стекло. Воробей мигом упорхнул. «Так-то лучше, – со злостью подумал он, – а то сидят тут всякие».

Он послонялся по квартире, изнемогая от скуки. Его точно магнитом тянуло выпить хотя бы банку пива и сесть за комп. Вчера он не прошел третий уровень. Может, сегодня повезет больше. Славка вернулся в кухню и открыл дверцу холодильника. Ни одной банки пива. Только вчерашняя кастрюля с борщом да гречка в ковшике. Он поискал за кухонным уголком, куда иногда припрятывал бутылки. Пусто. И в комнате тоже. Когда эта несносная Маринка успела ликвидировать все его заначки? Или это Дэн постарался? Славка вздохнул и пошел в прихожую одеваться. На улице ясный день, в такое время никакие привидения не страшны. А пиво он обязательно купит, как же без пива?

Кареглазая была тут как тут. Сидела на кассе и сосредоточенно отсчитывала сдачу. Славка заметил, что у нее толстенная темно-русая коса. Надо же! В наше время – и коса. Он думал, что девчонки не носят такие прически, это прошлый век. Кассирша узнала Славку.

– Это вы? – Она улыбнулась. – Снова пиво? Вы ж вчера много взяли.

– Так то было вчера. И к тому же я… их потерял.

Славка не мог понять, почему он разговаривает с этой глазастой кассиршей. Прежде он даже не стал бы отвечать на подобные вопросы. Она снова улыбнулась и кивнула.

– Хорошо. Потерял так потерял. – Взяв бутылку, она поднесла ее к сканеру. Тот пропищал и пробил цену. – Наличные, карта? – спросила девушка.

– Как вас зовут? – проговорил Славка вместо ответа и прикусил язык.

– Меня? – Глаза цвета какао заглянули прямо в душу. – Лиза. Лиза Савченко.

– Вы любите цирк, Лиза?

– Люблю. Почему вы спрашиваете?

– Я… я хочу вас пригласить туда. Сегодня вечером. Вы же свободны вечером?

– Да, я работаю до трех.

Она, казалось, нисколько не удивилась, будто каждый второй покупатель звал ее в цирк.

– Тогда в три десять я буду ждать вас у магазина.

Славка взял бутылки и стремительно вышел на улицу. Его распирало веселье, ноги сами неслись вперед. Голова была легкой и ясной. Он шел, размахивая руками, как школьник-младшеклассник. Раз – и пакет ударился об урну, стоящую на тротуаре. Послышался звон. Из пакета потекла пена. В другой раз Славка бы расстроился, но сейчас он лишь решительно мотнул головой.

– Черт с тобой! – Он кинул пакет в мусорку и зашагал к дому.

4

Маринка сидела в кресле и смотрела на спящего Дениса. Во сне его лицо было совсем мальчишеским, лишенным той жесткости и деловитости, которую он неизменно напускал на себя в последнее время. Милый Дэн. Ее Дэн, такой смелый, упрямый. Если бы знали все те, кто так завидует Маринке, как непросто дались ей эти отношения. Характер у Дениса не сахар, стоило немалых трудов приноровиться к нему. Для этого ей неоднократно приходилось наступать себе на горло, молчать там, где хотелось кричать, сдерживать слезы, а, главное, терпеливо ждать, когда любимый будет свободен и снизойдет до нее. Но игра стоила свеч. Маринка Денисом гордилась и готова была на любые жертвы ради него.

Тот зашевелился во сне и что-то пробормотал вполголоса. «Просыпается», – подумала Маринка. Он действительно открыл глаза и тут же сел на постели.

– Который час?

В этом был весь Дэн. Не успел проснуться, уже планирует день. Она улыбнулась.

– Без пяти три.

– Очуметь! Полдня продрых!

Денис поспешно вскочил и сделал пару энергичных махов руками, затем несколько раз присел.

– Ты кушать будешь? – спросила Маринка. – Время обеда.

– Буду. Я голодный как волк.

Денис отправился в ванную. Маринка, напевая себе под нос, хлопотала в кухне, накрывая на стол. Она считала себя идеальной хозяйкой. На плите всегда горячий обед, плюс какой-нибудь оригинальный салатик и десерт собственного производства. Стол красиво сервирован, посуда подобрана со вкусом, никакой спешки, все с чувством и толком. Конечно, они могли себе это позволить, особенно в последний год, когда дела у Дениса пошли в гору и он стал давать Маринке на ведение хозяйства внушительные суммы. Даже напрягаться не нужно было – они вполне могли заказывать еду из ресторанов. Но ей категорически не хотелось этого делать.

Вести дом Маринке очень нравилось. Она с удовольствием убиралась, чистила и мыла ванную, стирала и наглаживала вещи Дениса, постельное белье, – словом, чувствовала себя в семейном быту как рыба в воде. Возможно, такой кайф от простых хлопот Маринка получала потому, что у нее в детстве никакого домашнего уюта и в помине не было. Отец был осужден за хулиганство и сидел в тюрьме, мать пахала на двух работах, была хмурой и неразговорчивой, на поддержание чистоты и порядка у нее не хватало сил, а уж на кулинарные изыски тем более. В квартире всегда был беспорядок, а на плите неизменно варились сосиски или покупные пельмени. Маленькая Маринка, обожавшая смотреть взрослые сериалы, глядя в телевизор на красивые интерьеры и дружные семейные пары, сидящие за столом и виртуозно орудующие ножами и вилками, отчаянно завидовала всем этим счастливчикам. Самой большей ее мечтой было стать такой же, как они. И вот – мечта сбылась…

Маринка свернула салфетку симпатичным конвертиком и отошла от стола на шаг, любуясь своей работой. Хлопнула дверь ванной. На пороге предстал Денис, в одной майке и спортивных штанах, с мокрыми волосами. Маринка привычно полюбовалась на его бицепсы и густую шевелюру, отливающую влажным блеском.

– Ну, что тут у нас? – Денис уселся за стол и втянул носом аромат, идущий из тарелки. – Ого! Борщ! Обожаю борщ. – Он взялся было за ложку, но вдруг хлопнул себя по лбу. – Эй! А как же Дегтяренко? Мы ему обещали поход на выставку. Он ждет небось с самого утра.

– Не ждет. – Маринка помотала головой. – Я ему позвонила. Сказала, что ты очень устал и сегодня не получится. Ты ешь давай, а то остынет.

Денис кивнул и принялся за борщ. Маринка видела, что он смущен. Не то чтобы Дэн сильно любил Славку, они никогда не дружили по-настоящему, да и общего у них ничего не было. Но Маринка знала Дениса – если он что-то кому-то пообещал, то непременно должен выполнить.

– Ну хочешь, зайдем за ним после обеда? – спросила она. – Просто погуляем, погода отличная.

– Это идея, – оживился Денис. – Если честно, после вчерашней нервотрепки не особо хочется смотреть картины. Я бы с удовольствием просто походил по парку.

– Решено, – Маринка ласково улыбнулась ему. – Идем в парк.

Они не спеша пообедали, собрались и позвонили в дверь Славкиной квартиры. Однако никто не отозвался. Они переглянулись.

– Спит, – предположила Маринка. – Надрался с самого утра и дрыхнет, как убитый. Все без толку. Горбатого могила исправит.

– Давай еще позвоним. – Денис снова надавил на кнопку. Ответом была тишина. Он усмехнулся. – Наверное, его утащило привидение.

– Точно! – фыркнула Маринка и тут вспомнила про Аленку. – Представляешь, Дэн, что вчера было…

Она хотела рассказать про встречу с Аленкой и то, что та несла, сидя с ней в кафе. Но в это время дверь подъезда распахнулась и раздался оглушительный собачий лай.

– Тихо, тихо! Ну что ты, Гамлет! Перестань сейчас же. Ты меня с ног свалишь.

Женский голос звучал жалобно и встревоженно. На площадку первого этажа взбежал белый королевский пудель и, до предела натягивая поводок, завертелся на месте, продолжая громко тявкать и даже подвывать. За ним по ступенькам тяжело поднялась пожилая женщина в пальто и шляпе. Лицо ее было красным и мокрым, она тяжело дышала.

– Идем! Идем скорей! Нам не сюда, а выше. Гамлет!

Собачонка не слушала ее. Она продолжала носиться по площадке, как полоумная. Женщина в отчаянии прислонилась к стене.

– О господи! Я умру с этим псом.

– Давайте мы вам поможем, – предложил Денис и взял из ее рук поводок. – Вам на какой этаж?

– На пятый. – Дама посмотрела на него с благодарностью.

– Гамлет! А ну, домой! – Денис зашагал по ступенькам.

Пудель тут же перестал лаять и послушно засеменил за ним. Сзади шла хозяйка, которую Маринка поддерживала под руку. Они дошли до квартиры. Женщина достала ключ.

– Спасибо вам, ребятки. – Она вытерла взмокший лоб платочком. – Не знаю, что буду делать. Гамлет совсем меня не слушается.

– Зачем же вы взяли такую собаку? – удивилась Маринка. – Вам ведь она явно не по силам. Лучше бы кота завели, с ним забот меньше.

– Да Гамлет не мой пес. – Женщина повернула ключ в замке.

– Как это не ваш? – удивился Денис.

– А чей?

– Брата моего. – Дама открыла дверь, и пудель с визгом влетел в квартиру. Женщина остановилась на пороге, вид у нее был несчастный и замученный.

– А где сам брат? – спросил Денис, отдавая ей поводок.

– Ох, не спрашивай, милый. – Женщина сокрушенно покачала головой. – В больницу забрали вчера вечером. Инсульт. И так давление высокое, а тут такое… – Она понизила голос и, доверительно наклонившись к ним, произнесла: – Нечистую силу увидел!

– Как это? – воскликнула Маринка.

– А так. Гулял с Гамлетом, и по дороге домой глядь – привидение! Летает перед ним высоко над землей.

– Прямо-таки летает? – переспросил Денис. Вид у него был озадаченный.

– Вот прямо так и летает. И разговаривает! Потребовало от брата, чтобы тот поводок снял с Гамлета и отдал ему.

– А он? – затаив дыхание, поинтересовалась Маринка.

– Он ни в какую. Говорит, нет и нет. Поводок, мол, новый, только купленный! Гамлету в нем удобно. Только зря он все это…

Женщина тихо заплакала. Маринка осторожно погладила ее по плечу.

– Почему зря?

– Оно, привидение то есть, как заревет! Брат сознание от ужаса потерял. Когда очнулся – нет поводка. Гамлет рядом бегает и скулит. Брат хотел подняться, да не тут-то было – ноги парализовало. Хорошо, соседи мимо шли, вызвали «Скорую». Мне позвонили, я приехала. Вот теперь мучаюсь с этой псиной.

Женщина принялась вытирать слезы.

– Не плачьте, – сказал Денис. – Мы будем вам помогать. Гулять с Гамлетом, пока ваш брат в больнице. Мы в соседнем доме живем.

– Дай бог вам здоровья, деточки, – пролепетала несчастная женщина. – Ладно, я пойду. А то этот озорник всю квартиру разнесет.

Она скрылась за дверью. Маринка и Денис молча спустились во двор.

– Странно, – задумчиво проговорил он. – Я этого старичка с пуделем знаю. Много раз видел, как они гуляют в сквере. Вроде он не пьяница, как Славка. Откуда же такие глюки?

Маринка наконец рассказала ему про Аленку и их вчерашние посиделки в кафе.

– Не нравится мне все это. – Денис нахмурился. – Походу, у Славки не белая горячка. Кто-то действительно хулиганит и делает это мастерски.

– Точно, – согласилась Маринка. – Но как это у них выходит?

– Может, какой-то газ? – предположил Денис. – Пускают на человека наркоту, и у того сносит башню. Начинает казаться всякое.

– Я у мамы спрошу, – оживилась Маринка. – Она в этом разбирается.

Мать у Маринки была по профессии химиком-фармацевтом и занималась разработкой медицинских препаратов.

– Спроси, – согласился Денис. Подумал и прибавил: – Надо бы в полицию заявить.

– В полицию? – Маринка решительно мотнула головой. – Ты что? Ни в коем случае! Тебя сразу в дурку упекут.

– Тоже верно. – Денис вздохнул и взял ее за руку. – Ладно, идем в парк, а то уже скоро вечер, а мы так и не погуляли.

5

На арене кувыркались забавные медвежата. Взрослый медведь во фраке с медведицей, одетой в красный сарафан в белый горошек, лихо катались по кругу на большом блестящем автомобиле. Славка смотрел на них и смеялся. Ему было так весело, как никогда в жизни. Рядом сидела Лиза Савченко и сдержанно улыбалась. При этом ее большие карие глаза оставались чуточку печальными.

– Нет, ну ты глянь. – Славка указал на медведицу, лихо выкручивающую руль. – Во дает! Прямо Шумахер.

Лиза в ответ только опустила свои длиннющие ресницы. Славка забеспокоился, что ей скучно. Он наклонился к ней совсем близко, так, что их щеки легонько соприкоснулись.

– Тебе нравится?

– Нравится.

– А чего ты такая?

Лиза посмотрела на него удивленно.

– Какая?

– Ну… Грустная. Будто у тебя какие-то проблемы. Или я тебе надоел.

– Никаких проблем нет. И ты мне вовсе не надоел.

Лиза положила ему руку на плечо. В этот момент ему показалось, что он попал в рай. Ладонь у Лизы была мягкая и теплая, от нее едва уловимо пахло земляникой и ландышем. Славка хотел что-то сказать, но она приложила к губам пальчик:

– Тс-с. Смотри.

Славка послушно уставился на арену. Медведи укатили на своих автомобилях, и на манеж вышли воздушные гимнасты. Девушки и юноши в серебристых костюмах, сверкающих в огнях рампы, летали под куполом, заставляя зал не дышать. На смену им явились клоуны, один худой и длинноносый, другой круглый, похожий на шар толстяк. Они острили, неуклюже кувыркались, приставали к дрессированным собачкам, которых служители вывели на арену. Славка смотрел на все это вполглаза. Лизина рука так и продолжала лежать у него на плече, и он погрузился в счастливое блаженство. Ему хотелось, чтобы представление поскорей закончилось. Тогда он возьмет ее хрупкие пальчики в свои, и они побредут куда глаза глядят, гулять по ночному городу…

– А сейчас в нашей программе уникальный номер. Белая ведьма Стелла! Фокусница-иллюзионистка. Встречайте! Госпожа Стелла!

Слова шпрехшталмейстера заставили встрепенуться публику, слегка утомившуюся от длительного выступления. Люди выпрямились в своих креслах, с интересом ожидая выхода настоящей ведьмы. И она появилась! Вся в черном, с головы до ног, в остроугольном высоком колпаке, какие носят звездочеты в детских фильмах. В руках – тонкая, переливающаяся всеми цветами радуги волшебная палочка.

– Добрый день! – Голос у волшебницы был чрезвычайно низкий, но красивый и мелодичный. – Позвольте задать вам один вопрос: вы верите в чудеса?

– Да-а! – выкрикнула одна часть зала.

– Не-ет! – отозвалась вторая.

Стелла усмехнулась.

– Все с вами ясно. Даже те из вас, кто верит, не представляют себе, какие бывают чудеса на свете. Я вам сейчас их покажу.

С этими словами Стелла направила волшебную палочку на пару огромных смешных ботинок, которые забыл на манеже толстяк-клоун. Миг – ботинки поднялись в воздух. Еще миг – и зашагали прямо в воздухе, будто кто-то невидимый надел их на ноги и летал над ареной. Публика ахнула. По залу пронесся восхищенный гул.

– Нравится? – со снисходительной улыбкой спросила Стелла. – Вижу, что да. Но это ерунда, а не настоящие чудеса. Как вам такое? – Она снова взмахнула палочкой, и на арену к ней полетели разные предметы: сумочки, шарфы, телефоны, бумажники. Народ взвыл от восторга и ужаса. Предметы медленно и плавно опускались к ногам Стеллы.

– Тихо, тихо! Спокойно! – Ведьма оглядела бушующий зал. – Обещаю, ничего не пропадет и не испортится. Все сейчас вернется к своим владельцам. Вот, глядите. Раз, два, три! – Вещи поднялись в воздух и полетели обратно.

– Ни фига себе! – Славка вытер взмокший лоб и посмотрел на Лизу. – Как она это делает?

Та равнодушно пожала плечами.

– Не знаю.

– Вот бы узнать!

– Зачем? – Лиза зевнула и прикрыла ладошкой рот.

– Неужели тебе не интересно? – удивился Славка.

– Нет. Не люблю фокусы. Это обман.

– Но какой обман! – с восторгом проговорил он.

Стелла между тем продолжала свое выступление. Она проделывала всевозможные трюки с вещами, общалась с публикой, приглашала на сцену добровольцев и погружала их в сон прямо на манеже. Зал ревел и стонал. Славка был в шоке.

Наконец Стелла ушла с арены и объявили антракт. Они пошли в буфет и выпили по молочному коктейлю. Славка совсем осмелел, он решил не дожидаться конца представления, а прямо сейчас взял Лизу за руку. Она не возражала, только слегка поморщилась:

– Осторожней.

На ладошке у нее была свежая ранка.

– Коты, – пояснила Лиза. – У меня их двое. Один кусачий до чертиков.

Она улыбнулась, Славка тоже. Он любил кошек, как, впрочем, и всех животных. Пожалуй, это было единственное, что он любил, не считая пива и цирка. Они ходили рука об руку по фойе и болтали обо всем на свете. Оказалось, что у них много общего: оба обожают весну и терпеть не могут осень, без ума от вишневого варенья и любят смотреть старые черно-белые фильмы. Беседуя обо всем этом, Славка и Лиза не заметили, как пролетел антракт и началось второе отделение. Вокруг арены натянули сетку, и на манеж вышли львы. Они прыгали с тумбы на тумбу, пролезали через горящее кольцо, рычали на дрессировщика, но при этом подавали ему лапу. Славка и Лиза почти не смотрели на манеж. Они продолжали разговаривать, и женщина рядом сделала им замечание.

– Тише! Вы мешаете!

– Давай уйдем, – неожиданно предложила Лиза и вопросительно посмотрела на Славку.

– Давай, – обрадовался тот.

Ему вот уже десять минут самому хотелось попросить ее об этом, но он никак не мог решиться. Они потихоньку встали и пробрались к выходу. У опустевшего буфета стояла одинокая женская фигурка. Славка пригляделся и чуть не вскрикнул – это была Стелла! Все в том же черном плаще, но без колпака. Ее длинные распущенные русые волосы доставали до талии. В руках был бумажный стаканчик с кофе.

– Смотри! – Славка дернул Лизу за руку. – Видишь?

– Вижу. – Та пошла к дверям.

– Погоди! – Славка поспешил за ней.

– Давай подойдем!

– Незачем. Артисты этого не любят.

– Откуда ты знаешь?

– Читала.

Лиза толкнула дверь на улицу. Разочарованный Славка вышел следом. Они дошли до метро, доехали до своей станции и долго гуляли в сквере напротив дома.

– Знаешь, – вдруг сказал Славка. – Я вчера привидение видел. Настоящее. Оно даже говорило со мной.

– Да ну, – недоверчиво проговорила Лиза.

– Ей-богу! Честное слово!

Он снова взял ее за руку.

– Ну и как тебе привидение? – улыбнулась она и чуть-чуть прижалась к его боку.

– Страшное. Злющее, как черт. Заставило меня отдать пакет с продуктами.

– Бедненький, – нежно проворковала Лиза. – Так ты голодным остался?

– Представь, – засмеялся Славка. – Если бы не мои бывшие одноклассники, вообще бы помер голодной смертью. О! А вот и они!

Славка остановился и с удивлением посмотрел на идущих им навстречу Маринку и Дениса. Позади них плелась Аленка Коробейникова, которую он в школе терпеть не мог и называл «пиликалкой», за то что она вечно играла на своей скрипке.

– Смотри-ка, – проговорил Денис. – На ловца и зверь бежит. Привет, Дегтяренко. Есть разговор.

Славке не слишком хотелось знакомить Лизу с Денисом и Маринкой. Еще, чего доброго, расскажут ей о нем то, чего знать не полагается. Например, о бесконечных школьных двойках, о его пристрастии к «танчикам» и пиву или о том, какая у него дома разруха и грязь. Но делать было нечего.

– Идем. – Он потянул Лизу за руку. – Я тебя познакомлю с моими друзьями.

Лиза послушно последовала за ним.

– Вот, знакомьтесь, – кисло проговорил Славка. – Денис, Марина. Это Алена, а это Лиза. Лиза Савченко. Она работает у нас в магазине. Мы с ней в цирк ходили.

– Не до цирка сейчас, – недовольно бросила Маринка.

Славка посмотрел на нее с недоумением.

– А в чем, собственно, дело? Почему нам нельзя сходить в цирк?

– Никто не говорит, что нельзя, – вмешался Денис. – Просто… тут такое дело… Короче, Славка, привидение действительно существует, не ты один его видел.

– Не один? – обалдел Славка. – Это как?

– Вот так! – подала голос Аленка. – Я тоже его встретила. Вчера вечером. Оно у меня ноты стащило.

– Ноты? – не поверил Славка. – Зачем привидению ноты?

– А продукты твои ему зачем? И пиво? – насмешливо проговорил Денис. – Привидение что, пиво пьет?

– А еще оно поводок украло у собачки, – дополнила Маринка.

Славка озадаченно почесал затылок.

– И что все это означает?

– Только одно, – с уверенностью проговорил Денис. – У нас на районе орудует какая-то банда. Напускают на людей наркотический газ и грабят их.

– Да зачем им продукты, ноты и поводок? – продолжал недоумевать Славка. – Я понимаю, бабки бы брали. Телефоны там, ключи от машины. А ноты?

– Ну мало ли, какие у них задумки, – не сдавался Денис. – Сначала ноты, потом что-нибудь посерьезней. Не об этом речь.

– А о чем? – Славка взглянул на него вопросительно.

– О том, что эта шайка опасна. Люди страдают. Аленке ноты нужны были для работы. Старичок, хозяин песика, вообще испугался до такой степени, что получил инсульт. Неизвестно, кто следующая жертва и как она отреагирует на подобное явление.

– Дэн прав, – подтвердила Аленка. – Я едва чувств не лишилась, когда увидела в воздухе эту пакость. До сих пор сердце бьется.

– Так надо обратиться в полицию.

Это сказала Лиза – тихо, едва слышно. До этого она молчала, разглядывая ребят.

– Правда, – подхватил Славка.

Ему было приятно: все видят, что он с девушкой. И какой! Лиза настоящая красавица, не хуже Маринки, которая у них в классе слыла звездой. Дэн покачал головой.

– Полиция не вариант. Нам никто не поверит. Решат, что мы спятили. Потом, может, и поверят, но будет уже слишком поздно. Для кого-то встреча с привидением может оказаться фатальной.

– Что же тогда делать? – растерялся Славка.

– Давайте думать, – серьезно проговорил Денис. – Предлагаю пойти в кафе и как следует обсудить эту ситуацию.

– Я «за», – тут же отозвалась Аленка.

– Я тоже, – сказала Маринка.

– А вы? – Денис вопросительно взглянул на Славку.

Тот посмотрел на Лизу.

– Пойдем?

Она покачала головой.

– Не могу. Завтра рано вставать на работу. А мне еще постирать надо и погладить.

Славка разочарованно вздохнул.

– Ну что поделать. Я тебя провожу?

– Не надо. Я рядом живу. Ты иди со своими друзьями. Потом расскажешь, что вы решили.

Лиза кивнула ребятам и скрылась в темноте.

– Красивая девушка, – сказал Денис, глядя ей вслед. – Кем, говоришь, она работает?

– Кассиром.

– Точно, – вспомнила Аленка. – Я ее видела. Вежливая такая, приветливая. Молодец, Славка, подсуетился.

– Так мы идем? – нетерпеливо спросила Маринка, которой было неприятно слышать, что кто-то может быть красивой, кроме нее.

– Да. – Денис решительно зашагал по дорожке к автомагистрали.

6

– Итак, – сказал он, когда компания расположилась за столиком. – Что мы имеем? Три одинаковых нападения на совершенно не связанных друг с другом людей. Похищение вещей, не представляющих особой ценности. Опять же, страх и даже ужас. Я считаю это ключевым моментом в деле.

– Как это? – не понял Славка.

– Ну, Дэн имеет в виду, что преступник хотел навести ужас на район, – пояснила Аленка и вопросительно глянула на Дениса. – Так?

– Именно так, – подтвердил тот.

– Но зачем? – Маринка в недоумении развела руками.

– Вот это нам и предстоит выяснить. – Денис пододвинул к ней мобильный. – Звони своей маме. Спроси про препарат.

– Прямо сейчас?

– Конечно. Чего тянуть.

– Ладно, – согласилась Маринка и принялась набирать номер. – Але, мам! Привет! Как ты? Я тоже нормально. Когда приеду? Может, послезавтра. Да, хорошо. Слушай, у меня вопрос. Помнишь, ты говорила, что вы недавно выпустили лекарство, сильное, но вызывающее побочные эффекты. Ну вроде галлюцинаций. Да, да, оно! Можешь рассказать поподробней? – Маринка приложила палец к губам и вся обратилась в слух. – О’кей, мам, спасибо, – сказала она минут через пять. – Зачем интересуюсь? Да сосед в больницу попал с неврологией. Вроде ему выписали это лекарство. Вот его супруга интересовалась, какие побочки могут быть. Еще раз спасибо, мам, пока.

Маринка нажала на отбой и оглядела притихших ребят.

– Она говорит, что лекарство предназначено для лечения болезни Паркинсона и других неврологических заболеваний. Продается в аптеках, правда, по рецепту. От него действительно могут быть галлюцинации, вплоть до полной потери ориентации. Потом они проходят.

– Но я не пил никакого лекарства! – возмутился Славка.

– И я не пила, – подхватила Аленка. – Старичок с собакой, тот действительно мог выпить, у него были проблемы с двигательным аппаратом. А мы-то почему видели привидение?

– Мама сказала, что есть еще раствор для внутривенного введения. Если его, к примеру, залить в пульверизатор и распылить в воздухе, возможно, от паров будет такой же эффект, правда, кратковременный.

– Что мы и имеем, – обрадовался Денис.

Тут Славка не к месту вспомнил сегодняшнее представление и Стеллу.

– Елки-моталки, – произнес он потрясенно. – Может, сегодняшняя ведьма тоже что-то распылила в воздухе?

– Какая еще ведьма? – удивилась Маринка.

– Вот эта. – Славка достал из кармана программку, которую предусмотрительно купил до начала представления. На обложке красовалась крупная фотография Стеллы.

– Откуда это у тебя? – Денис взял программку и принялся ее изучать.

– Ну мы с Лизой сегодня в цирк ходили. Там фокусница была. Стелла. Такое творила, закачаешься. У нее вещи по воздуху летали, и вообще, она настоящая колдунья. Вот я и подумал, а вдруг на нас тоже какой-то газ распылили?

– В цирке? Вряд ли, – усомнилась Аленка. – За это предусмотрена уголовная ответственность.

– Погоди, – задумчиво перебил ее Денис и обратился к Славке: – Как, говоришь, фокусницу звали?

– Госпожа Стелла. А что?

– А то: вдруг она и есть привидение? Или их целая шайка под ее руководством? Где, интересно, она живет? Мы можем ее выследить.

– Ты что, Дэн, серьезно? – Маринка поежилась.

– Да, а что? – Денис посмотрел на нее вопросительно.

– А то – она колдунья! Увидит, что ты следишь за ней, и превратит в таракана!

– Глупости, – рассердился Денис. – Никакого колдовства не существует. Это все афера, и мы их выведем на чистую воду. Дегтяренко, ты со мной?

Честно говоря, Славка был полностью согласен с Маринкой. Стелла виделась ему могущественной и способной на все. Вполне возможно, привидение – ее рук дело. Но следить за ней – занятие опасное, если не сказать больше.

– Что молчишь? – насмешливо произнес Денис. – Сдрейфил?

Славка вдруг представил, что с ними за столом сидит Лиза Савченко, и ему стало ужасно стыдно. Она бы увидела, что он обыкновенный трус.

– Ничего не сдрейфил, – пробурчал Славка. – Конечно, я с тобой. Только как ты собираешься следить за Стеллой?

– Очень просто. Дождемся ее после представления и незаметно проводим до дому. На машине, конечно.

– А потом?

– А потом нагрянем к ней домой. Скажем, что сантехники из ЖЭКа. Мол, она соседей снизу заливает.

– А если она на первом этаже живет?

– Хватит! – рассвирепел Денис. – Лучше сразу скажи, что не хочешь идти.

– Хочу! Но вдруг эта Стелла живет совсем в другом районе?

– Не имеет значения. Может, ей нравится быть привидением именно в нашем.

Славка понял, что исчерпал все аргументы.

– Ладно, – произнес он кисло. – Когда начнем?

– Завтра и начнем. Зачем откладывать? Марин, посмотри, завтра есть вечернее представление?

Маринка углубилась в телефон.

– Есть.

– Во сколько заканчивается?

– В семь. Пока доедете до ее дому, будет половина девятого. Сантехники так поздно не ходят.

– Сантехники ходят когда угодно, – возразила Аленка. – Нас с папой летом затопило, и это было ночью. Аварийка сразу приехала.

– Ну и отлично, – подвел итог Денис. – У меня на фирме есть сантехники. Я попрошу у них робы. Переоденемся, и комар носа не подточит.

7

Назавтра ровно в семь Денис и Славка прогуливались у входа в цирк. Неподалеку на парковке их ждала новенькая машина Дениса. В багажнике лежали две рабочие спецовки. В семь десять из дверей повалил народ. Все обсуждали Стеллу.

– Ты стой здесь, – велел Денис. – А я подойду к служебному выходу. Стелла ведь может и оттуда выйти.

– Хорошо, – согласился Славка и тут же усомнился. – А ты ее узнаешь?

– Узнаю, не беспокойся. – Денис помахал в воздухе вчерашней программкой. – Мне эта Стелла скоро сниться будет.

Он засмеялся и скрылся из виду. Славка остался один в глубокой печали. Ему ужасно хотелось позвонить Лизе – днем они уже созванивались, но, поскольку оба были заняты работой, поговорить толком не вышло. А Славка невероятно соскучился. Ему хотелось пригласить Лизу в кафе, он даже денег для этого занял у коллеги с почты. Однако звонить Лизе сейчас было стремно – в любой момент могла появиться Стелла. Славка, изнывая от нетерпения, прохаживался взад-вперед по тротуару и слушал вполуха, что говорили люди.

– Фантастика, – произнес бородатый мужчина, шедший под руку с симпатичной блондинкой. – Я такого никогда не видел.

– Я тоже, – согласилась та.

– А мне кажется, она несчастная, эта Стелла, – вмешалась в разговор розовощекая девушка, идущая с ними рядом, очевидно, их дочь.

– С чего ты взяла, что она несчастная, Вика? – удивился бородатый.

– Видно невооруженным глазом. Разве вы не заметили, какое у нее лицо?

– Обычное лицо, – проговорила женщина.

– Нет. У нее в глазах боль. Что-то гложет ее, это факт.

– Скажешь тоже, гложет, – пробубнил бородатый, и вся троица скрылась за углом здания.

Славка, по своему обыкновению, поскреб в затылке. Честно сказать, он не заметил никакой боли в глазах колдуньи. Может, потому, что не особенно смотрел на ее лицо? Тут Славка увидел бегущего к нему навстречу Дениса.

– Скорей! – тот махнул рукой. – Она вышла! Садится в тачку. Сейчас уедет! Шевели копытами!

Славка бросился вслед за приятелем. Они в три прыжка достигли парковки и прыгнули в машину.

– Вон она, видишь? – Денис указал на черную «Хонду», которая мигала поворотником.

– Даже тачка, и то черная, – пробормотал Славка с суеверным ужасом.

– Внимательно смотри за ней, – велел его друг и выжал газ.

Они выехали с парковки и понеслись вслед за Стеллой.

– Смотри-ка, она едет в наши края, – торжествуя, произнес Денис. – Это точно она!

Стелла действительно проехала по Садовому кольцу и свернула на Старую Басманную. Она неслась на приличной скорости, точно чувствовала, что ее преследуют.

– Вот ведьма, чтоб ей пусто было, – выругался Денис. – Из-за нее на штрафы нарвемся.

Он прибавил газу. Оба автомобиля проехали Бауманскую, затем Электрозаводскую и свернули на улицу Ткацкую.

– Так и есть! – обрадовался Денис, когда автомобиль Стеллы начал тормозить и юркнул в соседний с ними двор. – Теперь ясно, почему она безобразничает именно у нас в районе.

Стелла припарковала свою «Хонду» у одного из подъездов и скрылась за дверью. Денис встал неподалеку.

– Переодевайся, – скомандовал он Славке.

Тот вынул из багажника робы.

– А как мы войдем в подъезд? Там же код. И квартира… мы не знаем, где именно она живет!

– Ты прям как маленький. – Денис снисходительно усмехнулся. – Переоделся? Идем.

Они приблизились к подъезду. Денис нажал первую попавшуюся квартиру.

– Да, – отозвался старушечий голос.

– Простите, аварийная служба беспокоит. Не подскажете, в какой квартире проживает артистка цирка, фокусница? От нее поступил звонок, что в квартире сорвало кран. Так волновалась, что забыла назвать номер квартиры, а телефон вне доступа.

– А, Стелла! – оживилась старушка. – Стеллочка в двести пятой живет. Да вы проходите, сейчас я вам открою.

Домофон весело запищал.

– Учись, студент, – самодовольно произнес Денис и вошел вовнутрь.

Двести пятая квартира оказалась на третьем этаже. Денис решительно надавил на звонок.

– Кто там? – послышался знакомый низкий голос.

– Она? – шепотом спросил он Славку.

– Она, – подтвердил тот.

– Это сантехники, – громко сказал Денис. – Вы залили соседей.

– Не может быть. Я только что пришла. У меня все сухо.

– Можно, мы на всякий случай проверим? – проговорил Денис мягко, но настойчиво.

– Ну хорошо, входите.

Щелкнул замок. На пороге перед Денисом и Славкой предстала Стелла. Она была одета в самые обычные джинсы и толстовку. Золотисто-русые волосы скручены в пучок на затылке.

– Проходите, – сказала Стелла. Голос ее был усталым. – Ванная там.

Она махнула рукой влево и ушла на кухню.

– Идем, – тихо прошептал Денис на ухо Славке. – Сначала сделаем вид, что действительно ищем протечку. Потом незаметно заглянем в комнату.

Но Славка не слушал его.

– Смотри!

Он указал на вешалку. Там висел на крючке новенький собачий поводок. В квартире между тем никто не лаял и не скулил.

– Обалдеть! – Денис присвистнул. – Ты хочешь сказать, что это поводок Гамлета?

– Кого ж еще! – Славка осторожно потрогал поводок. – Интересно, куда она дела мое пиво? Выпила?

Только он это произнес, его взгляд наткнулся на батарею бутылок, стоящую под тумбой с зеркалом. Их было ровно пять!

– Вот они!! – Славка ткнул пальцем. – Мои! Родимые! Ух, ведьма! – Он погрозил кулаком.

– Тихо ты, – одернул его Денис. – Она услышит.

Стелла действительно в этот момент выглянула из кухни.

– Ну что, есть протечка? – Она с недоумением оглядела топчущихся в прихожей ребят.

– Сейчас узнаем. – Денис скрылся в ванной.

Славка, превозмогая желание вцепиться в светлые Стеллины волосы, последовал за ним.

– Надо посмотреть, тут ли ноты Коробейниковой, – шепотом произнес Денис, плотно прикрыв дверь.

– Надо, но как? – Славка внимательно оглядывал ванную. На глаза ему попался навесной шкафчик. Он потянулся было к дверце.

– Ты что? – Денис схватил его за руку. – Не трогай. Ты же не думаешь, что ноты могут быть там?

– Ноты – нет, – невозмутимо ответил Слав-ка. – А вот… – Он недоговорил и вытащил с полочки коробку с лекарствами. На самом верху лежала упаковка прозрачных ампул. – Звони Маринке. Пусть скажет название лекарства.

Денис кивнул и достал из кармана телефон. В этот момент они словно поменялись местами – Славка командовал, Денис беспрекословно подчинялся.

– Але, Мариш! Быстро скажи, как называется лекарство, о котором говорила твоя мама. Как? – Он скосил глаза на ампулы. – Отлично! Потом, все потом. Сейчас не могу говорить. Пока. – Он нажал на отбой. – Это оно! Прикинь, вот уж действительно ведьма. Зачем ей собачий поводок?!

Раздался стук в дверь.

– Эй, молодые люди! Ну что там?

– Все в порядке, – крикнул осмелевший Славка. – Сейчас еще проверим потолок в комнате, может, протечка от соседей сверху, и все.

Он быстро вернул коробку на место и открыл дверь ванной. Стелла стояла посреди коридора в фартуке, руки выпачканы в муке. Невозможно было поверить, что перед ними грозная колдунья, терроризирующая весь район.

– Хорошо, что вы все проверили, – сказала Стелла. – А то я завтра улетаю на гастроли. Вечно дергаюсь, если в квартире что-то не так.

– На гастроли? – спросил Денис. – Вы артистка?

– Артистка, – почему-то со вздохом подтвердила Стелла.

– И надолго уезжаете?

– На месяц.

– Понятно. – Денис осторожно отодвинул ее и прошел в комнату.

Он сделал вид, что разглядывает потолок, а на самом деле быстро обшарил глазами комод, письменный стол и широкий подоконник. Есть! На подоконнике лежала черная папка с золотым скрипичным ключом. Ну вот и последняя улика. Денис решительно шагнул к порогу.

– Не смеем больше отнимать у вас время. Простите за беспокойство.

– Да что вы, какое беспокойство. Наоборот, я вам очень благодарна. – Стелла хотела еще что-то прибавить, но в это время с кухни послышалось бульканье. – Побегу. А то все выкипит.

Она повернулась и ушла. Славка покосился было на бутылки, но Денис схватил его под локоть и выволок на площадку.

– Вот это дела! – проговорил Славка, когда они спустились во двор.

– Не то слово, – согласился Денис. – Я думаю, все-таки надо обратиться в полицию. Факты, как говорится, налицо, плюс вещественные доказательства. Стеллу арестуют, и больше она никому не навредит.

– И так никому не навредит, – возразил Славка. – Она же улетает завтра, забыл?

– Точно. – Денис хлопнул себя по лбу и внимательно посмотрел на него. – А ты молодец, Дегтяренко. Есть в тебе аналитическая жилка. Непонятно, зачем косишь под дурака. Славка промолчал, хотя ему было приятно.

– Кого-то она напомнила мне, эта Стелла. – Денис наморщил лоб.

– Кого?

– Да вот, сам не могу понять. Вертится в мозгу, а не дается. Ну ладно, бог с ним. Пойдем к девочкам? Расскажем им сногсшибательную новость?

– Иди один. – Славка нащупал в кармане телефон. – Мне надо Лизе позвонить.

– Ну, ну. – Денис добродушно усмехнулся. – Ладно, звони своей Лизе. А я пошел.

8

Лиза только вышла из магазина. Она сегодня работала во вторую смену.

– Это ты? – обрадовалась она, услышав в трубке Славкин голос.

– Я.

– Ну как ваши успехи в борьбе с привидением? Ты ведь мне днем так толком ничего и не рассказал.

– Потом расскажу. Скажи, ты очень устала?

– Нет, – удивилась Лиза. – А что?

– Если не устала, идем в кафе! Я угощаю.

Лиза тихонько засмеялась.

– Знаешь, я в Москве уже месяц. И за это время никто не пригласил меня в кафе.

– Значит, ты согласна? – Внутри у Славки все возликовало.

– Согласна. Только домой забегу. Мне надо котов покормить.

– Давай вместе покормим, – предложил он.

– Нет, я сама. Они у меня трусливые, чужих боятся.

– Ну ладно. Где тебя ждать?

– Через сорок минут у автобусной остановки.

– Договорились.

Славка, довольный, почесал к остановке. Зашел в цветочную палатку и купил Лизе скромный, но симпатичный букетик хризантем. Подумал, и в соседней палатке взял шоколадку. На этом ему пришлось остановиться – еще предстояло расплатиться за кафе.

Лиза пришла ровно через сорок минут, и Славка восхитился ее пунктуальностью. Сам он вечно опаздывал, поэтому очень уважал тех, кто мог рассчитать свое время.

– Ну как коты? – спросил он Лизу.

– Коты? – Она рассеянно посмотрела на него. – Какие коты? А, мои? Я и не поняла сразу. Коты отлично. Поели с аппетитом.

– А тот, который кусачий, больше не баловался?

– Нет.

– Как твоя рана? Заживает? – Славка взял Лизину руку и повернул ладошкой кверху. Ему показалось, царапинка слегка загноилась. – Надо зеленкой помазать, – заявил он авторитетно. В детстве он часто падал и разбивал коленки, и мать всегда мазала их зеленкой.

– Не надо, само пройдет. – Лиза осторожно освободила руку и посмотрела на букет. – А это кому?

– Тебе, конечно, – засмеялся Славка. – Вот дурак, купил и забыл. А еще – шоколадка.

– Спасибо, – серьезно сказала Лиза и вдруг, приподнявшись на цыпочки, поцеловала Славку в щеку.

Он совсем разомлел от счастья.

– Идем!

Они сели в автобус и доехали до маленького, уютного кафе, где были отличные пирожные и вкусный чай в стеклянных чайниках. Лиза смеялась, кусала белыми зубками шоколадный бок эклера и весело щебетала. Славка смотрел на ее милое розовое личико с ямочками на щеках, на толстую косу, кончик которой она периодически начинала теребить, на кукольные ресницы, и тихо таял. «Вот так и пропадают люди. Посмотрят в глаза и поминай, как звали».

– …Ты обещал рассказать про привидение, – прервал его грезы Лизин голосок. – Что вы решили вчера?

Славка с неохотой вышел из состояния блаженства.

– Что мы решили? Решили, что это Стелла.

– Стелла?? – Лизины и без того огромные глаза округлились еще больше. – Как это? Почему?

– Она занимается всей этой чепухой. Внушает людям галлюцинации. Думаешь, как она нас заставила поверить в то, что предметы летят по воздуху?

– И как?

– Распыляет какой-то препарат. Он без запаха. От него бывают всякие видения.

Лиза звонко расхохоталась.

– Да с чего вы это взяли? Как можно распылить какой-то препарат на целый зал? Да еще чтобы он так долго действовал!

– Не знаю как, – сердито проговорил Славка. – Знаю только, что привидение – это точно она! У нее в квартире похищенные вещи, ноты, поводок и мои бутылки с пивом.

– Вы ходили к Стелле домой? – ахнула Лиза.

– Да. Мы выследили ее после представления и под видом сантехников проникли в квартиру. Там нашли и лекарство в ампулах, и вещи, которые отнимало привидение у прохожих.

Лиза потрясенно молчала, лишь легонько покусывала губы.

– Что же теперь будет? – проговорила она тихо.

– Ничего не будет. Стелла завтра улетает на гастроли. Когда вернется, надеюсь, позабудет свои террористические трюки. А если нет – напишем на нее заявление в полицию.

– Ясно, – так же тихо и задумчиво проговорила Лиза.

– Да что мы все об этой ведьме, – спохватился Славка. – Кафе скоро закроют. Давай я тебе закажу еще эклер!

– Давай! – согласилась она.

9

В последующие два дня в районе действительно было тихо. Привидение не появлялось, доказывая правильность выдвинутой Денисом версии: призрак – дело рук колдуньи. К концу третьего дня все немного забыли о Стелле. У каждого были свои дела: Славка ежедневно встречался с Лизой, Маринка мыла окна в квартире, Денис разбирался с проблемами на фирме, а Аленка спешно зубрила партии, скопировав ноты у коллеги. Во всей этой суете Маринка и Денис еще успевали гулять с Гамлетом, который вел себя с ними очень хорошо и беспрекословно слушался. В четверг вечером в квартиру к Денису позвонил Славка.

– Привет! Слушай, выручи, а? Бабки нужны позарез, а зарплата только на следующей неделе. Одолжишь чуток?

Денис усмехнулся.

– На Лизу свою потратился?

Славка кивнул.

– На нее.

– Она того стоит, – неожиданно согласился Денис. – Ладно, на, держи. – Он сунул руку в карман куртки, висевшей на вешалке в прихожей, и достал оттуда пару купюр. – Вот. Можешь не спешить с отдачей.

– Спасибо, друг! – благодарно произнес Славка.

– Не за что. Слушай, а ты сейчас занят?

– Свободен, Лиза пока дома, уборку затеяла. Попозже подойдет. А что?

– Да ничего. – Денис покосился на прикрытую дверь комнаты, в которой находилась Маринка. – Я думал, может дойдем до ближайшего бара? Пивка попьем. А то весна на дворе, а я еще пива не выпил ни разу, все работа да работа, будь она неладна.

Славка почувствовал прилив гордости. Дэн приглашает его выпить пива! Как друга, а не бывшего непутевого одноклассника.

– Конечно, идем, – выпалил он. – Только уговор – совсем капельку. Лиза не любит запах алкоголя.

– Маринка тоже, – засмеялся Денис.

Они вышли из квартиры и весело зашагали по двору к стеклянной пивнушке, находившейся в соседнем квартале.

– Стоп! – Славка вдруг хлопнул себя по лбу. – Забыл!

– Что забыл? – не понял Денис.

– Утюг! В розетке оставил. Брюки гладил, а выключить забыл. Я сейчас, мигом. – Он, не дожидаясь ответа, помчался к своему дому.

Денис пожал плечами и не спеша двинулся дальше. Он надеялся, что Славка выключит утюг и догонит его.

Внезапно перед его глазами в воздухе появилось светлое пятно. Денис протер глаза. Пятно не исчезло, а, наоборот, стало ярче. В нем отчетливо виднелись дыры – два глаза, нос и рот.

– Ты? Не может быть!! – Денис втянул носом воздух, надеясь уловить запах лекарства, но не почувствовал ничего, кроме аромата мокрой весенней земли. – Ты же уехало! Вернее, уехала. На гастроли.

– Хватит трепаться, – глухо, но грозно произнесло Привидение. – Никуда я не уехало. Я тут. Давай сюда часы. Мигом.

Денис невольно потрогал ремешок на запястье. Часы были дорогие, швейцарские, привезенные из-за границы. «Ну вот и ценности пошли в ход, – подумал он. – Как я и предполагал»…

– Сколько тебя ждать? – потеряло терпение Привидение. – Быстро. Сюда. Часы.

Денис вдруг подумал, что в голосе призрака есть нечто странное. Вернее, не в нем самом, а в том, откуда он идет. Привидение висело прямо у него перед носом, но голос слышался будто бы немного со стороны. Это напоминало всем известную сказку о Волшебнике Изумрудного города. Там тоже Гудвин сидел за ширмой и озвучивал свои якобы колдовские приспособления. Денис слегка скосил глаза вправо и увидел густые кусты жасмина. Они пока еще были голыми, но такими плотными, что в темноте невозможно разобрать, прячется там кто-то или нет.

– Сейчас. – Денис сделал вид, что снимает часы, и внезапно, резко рванув вправо, запустил руку в заросли.

По его лицу хлестали ветки, рукав куртки угрожающе трещал. И все-таки пальцы Дениса нащупали нечто мягкое, теплое, человеческое и отчаянно сопротивляющееся. Денис схватил это нечто и принялся изо всех сил тянуть к себе. Краем глаза он увидел, как Привидение сдулось, точно лопнувший воздушный шарик, и плавно спланировало на землю.

– Врешь, не уйдешь, – рявкнул Денис и, сделав последнее усилие, вытащил из кустов на свет божий упирающуюся… Лизу Савченко. Щека была расцарапана до крови, коса расплелась, и длинные русые волосы окутывали ее, точно плащ.

Позади раздались быстрые шаги. Денис обернулся. За его спиной стоял запыхавшийся Славка и молча, во все глаза, смотрел на Лизу. Та опустила голову.

– Вот оно, Привидение, – мрачно проговорил Денис.

Славка нагнулся и поднял с земли мерцающую прозрачную ткань.

– Я должна была ей доказать! – тихо, но твердо и упрямо сказала Лиза.

– Кому ей?

– Что доказать? – хором спросили Денис и Славка.

Лиза пошарила в кармане куртки и вынула сложенную вчетверо цирковую программку, такую же, как ту, что купил Славка перед представлением.

– Вот. Читайте. – Она открыла последнюю страницу. Там шел длинный список номеров с фамилиями артистов. – Тут. – Лиза ткнула пальцем в одну из строчек.

– Фокусница Стелла, – вслух прочел Денис. – Артистка Л. Савченко. Кто это? – Он недоуменно взглянул на Лизу.

– Людмила Савченко. Моя сестра.

10

Геннадий и Лариса Савченко с юности работали в цирке маленького провинциального городка. Там они и познакомились: Геннадий был фокусником-иллюзионистом, Лариса – гимнастка. Молодые артисты влюбились друг в друга. Вскоре они сделали общий номер, затем еще и еще, и фамилия Савченко зазвучала на всю округу.

Через год после свадьбы Лариса родила дочь, Люду. Малышка с первых дней жизни была на арене, сначала в коляске, затем уверенно затопала ножками по манежу. Геннадий научил ее нехитрым трюкам, и Люда стала выступать вместе с родителями.

Когда девочке исполнилось семь, Геннадий и Людмила стали замечать в ней некоторые странности. Людочка легко читала чужие мысли, могла заставить других детей сделать то, что она хотела, например, добровольно отдать понравившуюся игрушку. В довершение всего испуганная Лариса застала дочь за невероятным занятием: та передвигала по столу пенал с карандашами и ручками, не касаясь его руками, одним лишь взглядом. Люду показали врачам. Те вынуждены были признать, что маленькая девочка – сильный экстрасенс и телепат. Объясняли они это тем, что Геннадий когда-то проходил армейскую службу в зоне повышенной радиоактивности. Родителям посоветовали держать от других в тайне необычные способности ребенка, якобы такие люди плохо заканчивают и рано умирают. Однако Геннадий и Лариса не вняли советам врачей. Напротив, они чрезвычайно гордились дочерью и с удовольствием демонстрировали друзьям и знакомым ее необычный талант.

К шестнадцати годам Людмила обладала невероятной мощью и могла проделывать фантастические вещи: считывала чужие мысли, с легкостью передвигала предметы, даже внушала галлюцинации. В семнадцать она заявила, что хочет работать в цирке со своим собственным номером. Надо ли говорить, что администрация была с восторге, когда увидела хрупкую девушку, творившую на арене чудеса. Ее тут же приняли в штат. Люда взяла псевдоним Стелла и начала триумфальные выступления. Вскоре ее заметили продюсеры и организовали ей заграничные гастроли. Людмила-Стелла объездила весь мир. Она звонила родителям из Рима, Амстердама и Лондона. Рассказывала, как ее заваливают цветами и подарками, захлебываясь от счастья.

В это время Лариса вдруг обнаружила, что беременна. Она не решилась избавиться от ребенка и в срок родила еще одну дочь. Ее назвали Лизой. Крошечная Лизочка напоминала ангелочка – кудрявая, пухлощекая, она ко всему прочему имела замечательный нрав: кроткий, веселый, неизменно дружелюбный и благожелательный. Родители нарадоваться не могли на малышку, они словно вернулись в молодость. Лизонька росла, вот она уже бегала во дворе наперегонки с папой, потом заговорила, смешно коверкая слова. В четыре года бегло читала детские книжки и считала до десяти, в пять начала сочинять стихи.

И тут из-за границы вернулась Людмила. Приехала она неузнаваемая – исхудавшая, мрачная, с нехорошим блеском в темных глазах, поникшая и молчаливая. На расспросы родителей, что заставило ее прервать гастроли, дочь только отворачивалась и пожимала плечами. Потом вскользь сказала, что начала терять свои способности. Это было то, о чем предупреждали Геннадия и Людмилу врачи. Организм девушки истощился, утратил свою энергетику, она превратилась в обычного человека, без образования, личной жизни и каких-либо интересов помимо цирка. Но это было не самым страшным. Людмила стала чувствовать себя скверно. У нее немели руки и ноги, кружилась голова. Иногда она переставала понимать, что с ней и где она находится. Испуганные родители отдали последние сбережения и показали Люду маститому профессору. Тот выписал новейшее лекарство, которое надо было курсами вводить внутривенно. Люда стала делать капельницы и почувствовала себя гораздо лучше. Более того – к ней частично вернулись утраченные магические способности. Однако стоило ей прекратить прием препарата, как она снова их теряла.

Геннадий устроил дочь обратно в местный цирк. Никто не подозревал, что молодая фокусница вынуждена принимать лекарство, чтобы прокормить себя. Об этом знали лишь убитые горем родители. Глядя на старшую дочь, Лариса высказала опасения, что маленькая Лиза тоже окажется обладательницей паранормальных способностей, и это сломает ей жизнь. Геннадий успокоил супругу – Лиза росла совершенно обычным ребенком, разве что развита была не по годам. Однако он ошибался.

Восьмой день рождения дочки семья решила отпраздновать на море. Были куплены путевки на Кипр. Конец октября, бархатный сезон, солнце уже не палит нещадно, зато вода теплая, как парное молоко. Поехали все, даже Людмила. Она держалась особняком, вечерами пропадала в баре, днем спала до обеда. На пляж семейство ходило без нее. Лиза радостно визжала и, разбежавшись, врезалась в прозрачную голубую гладь. Геннадий научил ее плавать, и она, фыркая и брызгаясь, пыталась его догнать. Лариса сидела на берегу под зонтиком и блаженно улыбалась, глядя на резвящихся мужа и дочь.

Она заметила неладное на третий день их пребывания на Пафосе. Геннадий отошел за мороженым, Лиза на берегу лепила замок из песка. Рядом с ней лежал маленький красно-синий мячик. Иногда Лиза кидала его в воду и, дождавшись, пока волны вынесут игрушку к берегу, хватала ее и бросала вновь. Лариса строго-настрого приказала дочери не заходить в море в отсутствие отца. Солнце тем временем начало припекать, Лариса расслабилась, улеглась на лежак, подставив ласковым лучам тело, намазанное кремом от ожогов. Глаза ее слипались. Она не давала себе уснуть, волнуясь за дочку, хотя была уверена, что Лиза не ослушается ее и в воду незайдет.

Лариса сама не заметила, как задремала. Проснулась она внезапно, словно кто-то толкнул ее. Лариса резко села на лежаке, сердце ее бешено колотилось. И тут же она выдохнула с облегчением: Лиза по-прежнему сидела на песке, рядом красовался замок, полусмытый водой. У нее отлегло от сердца.

– Лиза! – позвала она негромко. – Лизочка, дочка!

Девочка не оборачивалась.

– Лиза! – громче окликнула Лариса и встала.

Что-то в фигуре дочери показалось ей странным: неподвижная, застывшая спина, напряженная шея. А главное, та словно не слышала ничего вокруг, поглощенная какими-то своими мыслями. Лариса на цыпочках подошла к воде и замерла, как вкопанная. В глаза ей бросился сине-красный мячик. Он покачивался на волнах у самого берега. Покачивался, но не плыл! Стоял неподвижно на одном месте, точно привязанный невидимой цепью ко дну, напоминая маленький буек. Мгновение – и мячик тронулся прочь от берега, против течения волн. Проплыл метра три и остановился. Покачался немного и стал медленно возвращаться. Ощущение было, что им управляют с пульта. Но какой пульт у мячика?…

Лариса осторожно обошла сидящую на песке дочь и остановилась прямо перед ней. Она смотрела ей в лицо и чувствовала, как по спине ползет липкий, холодный пот. Глаза Лизы были стеклянные, а лицо белое, как мел. Она не открывала взгляда от мяча. Вот он вздрогнул и, подпрыгнув, достиг берега, полежал на песке, словно раздумывая, и так же, прыжком, нырнул обратно в волны.

– Лиза, – хриплым шепотом позвала Лариса. – Ли-за!

Девочка не шевельнулась. Она схватила ее за плечи и принялась трясти.

– Ответь мне! Ответь! Отвечай!!

Лиза моргнула. Губы ее дрогнули. Она вдруг обмякла в руках матери, точно тряпичная кукла. Женщине показалось, что Лиза сейчас потеряет сознание.

– Доченька, очнись! Что с тобой? Лиза!!

Она со всей силы шлепнула ее по щеке, затем еще и еще.

– Ай! Больно! Мам, ты чего? Что ты дерешься?

Лиза с ужасом смотрела на мать. Лариса зарыдала и принялась покрывать поцелуями лицо дочери.

– Боже мой! Ты в порядке. Я так испугалась. Я решила, что ты… что с тобой… – Она не договорила и обернулась. Обе, мать и дочь, смотрели на мяч, медленно плывущий по течению к берегу. Обыкновенный мячик на волнах… – Ты должна мне рассказать. – Лариса крепко взяла Лизу за плечо.

– Что рассказать? – Девочка смотрела на нее широко распахнутыми карими глазами.

– Все! Давно… давно это у тебя?

– Что – это?

– Вот это. – Людмила указала на мяч.

– А, это… – спокойно сказала Лиза. – Не так давно. С весны примерно.

Оказалось, Лиза уже полгода умеет все то, что и Людмила: она читала мысли, управляла предметами, могла внушить обычным людям любые свои желания. Малышка даже не вполне понимала свою исключительность – ей казалось, все остальные устроены подобным же образом. В тот же вечер состоялся семейный совет. В нем участвовала и Людмила. Решено было категорически препятствовать сближению Лизы с цирком. Ее перестали водить на представления, дома даже слово «цирк» не произносилось. От девочки скрывали место работы родителей и старшей сестры…

Так прошло десять лет. Лиза оканчивала одиннадцатый класс и собиралась в педагогический институт. Она по-прежнему являлась мощным экстрасенсом, но это не мешало ей общаться с одноклассниками и быть обыкновенной, веселой и смешливой девчонкой. И тут случилась трагедия. Геннадий и Лариса разбились на машине, оба насмерть. Лиза и Людмила остались одни-одинешеньки, никаких родственников в городке у них не было. Прошло три месяца с похорон, а Лиза никак не могла прийти в себя. Все время плакала, отказывалась от еды, никуда не выходила. Глядя на младшую сестренку, убитую горем, Людмила поняла: нужно немедленно что-то предпринять, иначе дело кончится плохо. Она посовещалась со знакомым психологом, и тот посоветовал сменить место жительства, увезти девушку из города, где случилась беда. Честно говоря, Людмила давно мечтала о Москве. После триумфального выступления в Европе жизнь в провинции казалась ей тоскливой и безрадостной. Но бросить семью во второй раз она не решалась. А тут терять стало нечего.

Сказано – сделано. Они с Лизой продали родительскую трешку, купили маленькую однушку в Москве и переехали. Людмила пошла работать в цирк на Цветном бульваре, продолжая регулярно принимать лекарство. Лиза же в институт поступать не стала, сказав, что поняла: педагогика – это не ее. Она устроилась кассиром в супермаркет и вскоре пришла на выступление сестры. Людмила не считала больше возможным скрывать от Лизы свою профессию, да и как это можно было сделать теперь, когда та была совершенно взрослой! После спектакля у них состоялся серьезный разговор.

– Я хочу работать в цирке, как ты, – сказала Лиза сестре.

Людмила отлично помнила, как мать категорически возражала против применения Лизиных способностей на практике. Ради памяти родителей нужно было не допустить того, чтобы сестра повторила ее судьбу.

– Ты не сможешь, – сказала Людмила. – У тебя нет практики.

– Я смогу, – возразила Лиза и упрямо выдвинула нижнюю челюсть.

Ее милое, хорошенькое детское личико в тот момент стало суровым и жестким. Людмила поняла, что отделаться от нее так просто не удастся.

– Ну хорошо, – проговорила она с неохотой. – Давай отложим этот разговор. По крайней мере, до того момента, как я вернусь с гастролей. И вот еще что – ты должна доказать мне, что можешь творить настоящие чудеса.

– Как доказать?

– Как хочешь.

Людмила говорила это, чтобы отвязаться от сестры. Она была уверена, что за месяц Лиза позабудет о своем желании. Однако она ошибалась. Лиза отступать не собиралась. Она быстро придумала остроумный план: взяла тонкий кисейный палантин Людмилы, который той отчего-то не нравился, прорезала в нем дырки, раздобыла обычный рупор и приступила к делу.

Ей ничего не стоило силой мысли заставить палантин принять сферическую форму. Она пряталась в кустах или за деревьями, подстерегала потенциальную жертву, общалась с ней посредством рупора. Ее задачей было заставить несчастного добровольно отдать какой-нибудь предмет. Чтобы доказательства были не голословные, Лиза из своего укрытия снимала происходящее на видео. Она намеревалась довести коллекцию отобранных предметов до пяти, но до отъезда сестры сделать это не успела.

Лиза не унывала. Она знала, что добьется своего и продемонстрирует пять своих трофеев. Людмила понятия не имела, чем занимается сестра по вечерам. Поводок и нотную папку она просто не заметила, а на бутылки посмотрела рассеянно.

– Откуда?

– В магазине дали, там брак на этикетках.

Лиза знала, что Людмила не станет проверять. Брак так брак.

Известие о том, что Славка и Денис побывали у нее дома, Лизу поначалу смутило. Она не особо волновалась, что ее вычислят, но все же решила быть осторожней. Людмила уехала. Лиза гуляла со Славкой, целовалась с ним, и ей все меньше хотелось выступать в роли привидения. Однако для коллекции не хватало двух предметов. Эта мысль не давала Лизе покоя. Она привыкла не отступать от своих решений. Кроме того, ей не терпелось поставить на место этого задавалу Дениса. Ишь, возомнил себя детективом, слежку организовал за сестрой! Посмотрим, что он запоет, когда увидит привидение собственными глазами!

Она решила рискнуть. Пусть это будет в последний раз, хватит и четырех предметов. Но Денис оказался значительно смелее всех остальных…

– Ты хоть понимала, что творила? – спросил Денис у Лизы, когда та, закончив свой рассказ, замолчала. – По твоей милости человек в больнице оказался. Мог вообще умереть от страха. Аленка мучается без нот, у нее скоро концерт. Разве что Славке твои фокусы пошли на пользу – он больше пиво ящиками не покупает.

На глазах у Лизы выступили слезы.

– Простите. Мне… мне очень стыдно. Я совсем не подумала, что все может так обернуться. Казалось, это что-то вроде шутки. Безобидной.

– Хороши шуточки, – сказал Славка, впрочем, без всякой злости. Он уже немного пришел в себя, лицо его порозовело, в глазах появилось хитрое выражение. – Я чуть не спятил от ужаса. Думал, белочку словил.

– Что же теперь делать? – Лиза беспомощно переводила взгляд с Дениса на Славку и обратно.

В этот момент Денис вдруг понял, кого ему напоминала Стелла – она была один в один Лиза Савченко. Те же темные глаза, русые кудрявые волосы, ямочки на щеках.

– И как я раньше этого не понял, – сердито пробормотал он.

– Чего не понял? – спросил Славка.

– Лиза и Стелла похожи, как две капли воды!

Славка молча кивнул. Казалось, он думает о чем-то своем.

– Вот что, – подытожил Денис. – Нужно исправлять положение.

– Как исправлять? – отчаянным голосом проговорила Лиза.

– Да очень просто. Вернуть ноты Аленке, извиниться перед ней. Поводок отдать хозяйке Гамлета. Ну а бутылки… их можно выпить всем вместе в знак того, что привидение исчезло и больше не будет беспокоить мирное население. Как вам такая идея?

– Хорошая, – в один голос проговорили Лиза и Славка.

– Тогда пошли, – скомандовал Денис.

11

Аленка смотрела на ребят во все глаза.

– Она – Привидение? Не может быть! Я не верю.

– Вот. – Лиза протянула Аленке папку с нотами. – Прости меня, пожалуйста. Я не думала, что папка так важна для тебя.

– Ну, скажем так, не настолько важна, как скрипка и смычок. – Аленка улыбнулась. – Их я бы никогда не отдала, даже если бы на меня из кустов вылетел африканский лев.

Славка и Денис расхохотались. Лизины губы дрогнули в робкой улыбке.

– Ты правда не сердишься на меня больше? – спросила она Аленку.

– Нет. Я просто потрясена – как это у тебя выходит! Может, покажешь?

– Покажу. Только сначала зайдем к дедушке, хозяину песика.

– Я с вами! – Аленка выбежала на площадку.

Вся компания прошествовала к Славкиному дому и поднялась на последний этаж.

– Дайте, я позвоню. – Маринка нажала на кнопку.

Послышался лай. Дверь распахнулась, и на пороге предстал седой старичок в теплом вязаном свитере и в очках. Он удивленно глядел на ребят.

– Вы уже дома? – обрадовалась Маринка.

– Да. Меня сегодня выписали. Слава богу, все обошлось. А вы… не те ли молодые люди, которые помогали моей Нине гулять с Гамлетом?

– Мы, – нескромно выпалила Маринка.

– Огромное вам спасибо! – с теплотой проговорил хозяин пса. – Даже не знаю, как бы она справилась без вас.

– А у нас для вас сюрприз, – сказал Денис и слегка подтолкнул Лизу. – Давай.

Она достала из-за спины поводок и протянула старичку.

– Возьмите, пожалуйста!

Тот посмотрел на нее с изумлением.

– Откуда он у вас, деточка?

Лиза заметно покраснела.

– Дело в том… в том, что…

– Мы нашли его во дворе, возле дерева, – пришел ей на помощь Славка.

– Во дворе. – Старичок задумчиво пожевал губами. – Я понял. Хорошо. Спасибо. Гамлет будет очень рад.

– Мы еще хотели сказать, что привидение… оно больше не будет никого пугать, – твердо добавил Славка.

– Откуда вы знаете? – Старичок снял очки и внимательно поглядел на них.

– Знаем. – Лиза вздохнула.

В это время из-за спины старичка вылетел Гамлет и с лаем закружился по площадке.

– Ах, ты, озорник! А ну-ка домой! – Хозяин пуделя смущенно развел руками. – Простите, не могу больше разговаривать. Видите, что творится?

Он взял Гамлета за ошейник и, затащив в квартиру, захлопнул дверь. Ребята остались стоять на площадке.

– Вот и все, – проговорила Маринка, и в голосе ее звучала грусть. – Нет больше привидения. Даже жалко.

– Почему нет? – Денис хитро взглянул на Лизу. – Привидение – вот оно, среди нас. Если очень попросим, то, наверное, сможем его увидеть? Только мы, и никто другой. Верно?

Лиза улыбнулась и кивнула.

– Конечно. Можно сегодня вечером, в парке.

– Как здорово! – обрадовалась Аленка. – Мы можем снять ролик и выложить его в сеть. Представляю, сколько будет просмотров!

– А ссылку пошлем Стелле, – подхватил Денис. – Пусть увидит, на что способна ее сестра.

– Супер! – Маринка захлопала в ладоши. – Встречаемся через час в парке.

– Идет. – Славка взял Лизу за руку и стал спускаться по лестнице.

Они вышли из подъезда и не спеша побрели по дорожке, той самой, где неделю назад ему встретилось привидение.

– Ты презираешь меня? – тихо спросила Лиза. – Я идиотка, да? Не могла ничего глупей придумать.

– Ну, знаешь, резаться в «танчики» с утра до вечера – тоже не слишком умное занятие. Ты же это делала ради своей мечты. А я целый день просиживал штаны за компом просто так, от безделья. Так что еще неизвестно, кто из нас больший идиот. – Он засмеялся. Лиза тоже, сначала тихо и неуверенно, потом все звонче и звонче.

Они оба хохотали, пока на глазах не выступили слезы.

– Ох. – Лиза вытерла глаза ладонью. – А все-таки прикольно. Ты гулял со мной, целовался и даже не догадывался, что встречаешься с Привидением.

– Фигушки! Еще как догадывался. Просто не хотел, чтобы другие знали. Оттого и уговорил Дэна не обращаться в полицию и утюг включенный специально придумал, чтобы дать тебе возможность напасть на него. – Славка перестал смеяться и серьезно посмотрел на Лизу. Она недоверчиво сощурилась.

– Не может быть. Врешь. Откуда ты мог знать?

– Отсюда. – Он поднял ее ладошку, на которой заживал маленький шрамик от укуса. – Я ведь в курсе, как кусаются кошки. Этот укус явно не кошачий, а собачий. Тебя укусил Гамлет, когда ты снимала с него поводок. Так?

– Так. – Лиза кивнула.

– Ну вот. Я еще хотел спросить… – Серьезность со Славки как ветром сдуло, он лукаво улыбнулся. – Скажи, это ведь ты внушила мне сон, в котором мы идем в цирк? Ты?

– Конечно, я. – Лиза тоже заулыбалась, и на ее щеках возникли ямочки. – Ты мне сразу понравился. Не понравилось только, что пиво ящиками пьешь.

– Больше не буду. Незачем. Я и без пива пьян. От тебя.

Славка замолчал. Лиза тоже молчала, глядя ему в глаза. Мимо них тихо проплывал теплый весенний вечер. Подул легкий ветерок, принося с собой свежий запах дождя и набухших почек.

Славка ласково обнял Лизу за плечи.

– Зато теперь я знаю, как тебя называть.

– Как? – Она доверчиво прижалась к его боку.

– Ты мое Апрельское Привидение.

Незваный гость

1

От Люськи Комаровой ушел муж – по-подлому, втихую, когда она была на работе. Пришла Люська с дежурства, а на столе записка: так, мол, и так, не держи зла, не ищи меня и не звони. Люська метнулась в спальню – полки в шкафу пустые. Также исчезли ноутбук и новенький принтер, купленный ею в прошлом месяце в кредит.

– Ах ты… – задохнулась Люська.

Она собралась было ударить кулаком по стене, но вместо этого сползла по ней на корточки и разрыдалась. Ей хотелось выть в голос, по-волчьи, кидать на пол посуду, чтобы она билась вдребезги, стучать ногами. Она с трудом поволокла свое обмякшее тело в ванную, залезла под горячий душ и стояла там минут двадцать не шелохнувшись, как статуя. Постепенно в голове у нее прояснилось, ноги и руки перестали трястись противной мелкой дрожью. Люська вылезла из ванной, завернулась в большое махровое полотенце и юркнула в спальню. Погасила свет, натянула ночнушку и улеглась в кровать.

Сон, однако, не шел. В голове кипел целый котел мыслей. Что? Что она сделала не так? Любила Толика, всегда баловала его вкусненьким, никогда не повышала на него голос и не отказывала в ласке, ссылаясь на головную боль. Без скандала отпускала на рыбалку и к друзьям на посиделки, держала квартиру в чистоте. Разве что ляльку не успела родить – так он сам не хотел. Она бы и рада была, но Толик все говорил: рано, нам только тридцать, надо пожить для себя, встать на ноги.

И вот послезавтра ей стукнет 31. Нет ни мужа, ни ребенка, только работа, за которую платят немного, а пахать приходится будь здоров. Люська работала медсестрой в детской хирургии: уколы, капельницы, перевязки, кровь, истерики больных детей и их родителей и прочие прелести. И плюс ко всему регулярные нагоняи зава.

Но, несмотря на это, Люська любила свою работу. Толик не понимал ее и вечно посмеивался, поддразнивал:

– Опять к своим шприцам поперлась.

Люська только улыбалась. Она никогда не обижалась на мужа, считая его априори более умным, красивым и вообще, по сравнению с ней, почти сверхчеловеком. Ну и досчиталась. Где теперь этот сверхчеловек? Наверняка у какой-нибудь бабы под крылышком. И как она не заметила, что кто-то прикормил его? Жила себе, как дура, припеваючи, не видя никаких следов измены. Ни волос на одежде не замечала, ни следов помады, ни запаха духов не чувствовала. А вот поди ж ты!

Все эти тягостные мысли терзали и терзали Люськин мозг, пока он не перегрелся и не отключился сам по себе. Тогда она наконец заснула тревожным, прерывистым сном.

2

Назавтра после работы она позвонила своей лучшей, еще школьной, подруге Стеше. Неумолимо надвигался день рождения, душа просила выпивки, еще выпивки, и приличной закуски. Ну и, конечно, излить душу.

– Привет, – отозвалась Стеша, и по ее голосу Люська сразу поняла, что подруге сейчас совсем не до нее.

Настроение и так на нуле, а теперь спустилось по шкале до отрицательных значений.

– Привет, – поздоровалась она и робко поинтересовалась: – Ты сейчас свободна? Можешь говорить?

– Ну так… – неуверенно протянула Стеша. – Впрочем, да, могу немного.

В трубке послышался шорох. Люське показалось, что Стеша куда-то вышла с телефоном. А, ну все ясно: дома очередной хахаль.

– Я могу перезвонить попозже, – сказала она в трубку.

– Попозже у меня не будет времени, я уеду по делам, так что лучше сейчас. Как твои дела? Ты что-то хотела?

– Толик ушел, – сказала Люська и зашмыгала носом.

– Толяныч? Да ты что? Как ушел? Куда?

– Не знаю. Записку написал – мол, ухожу, не ищи, не звони. И все.

– Ну?

– Что ну? – растерялась Люська.

– Ну ты звонила ему?

– Так он же велел не звонить.

– Нет, ну ты, конечно, странная, Люсь, прости. Велел! Что значит велел? Он кто? Султан в гареме? А ты его наложница?

Люська подавленно молчала и продолжала сопеть в трубку.

– Поэтому и ушел он от тебя, что ты безвольная клуша, – вынесла резюме Стеша, и Люське показалось, что она слышит в ее голосе торжество. – Ладно, не переживай. Может, еще вернется твой Толик. А если не вернется – скатертью дорога. Другого найдешь. – По Стешиному тону было ясно, что сама она особо не рассчитывает ни на то, ни на другое.

– Да, конечно, найду, – эхом повторила Люська. – Я вот что, Стеш, знаешь, хотела тебя… завтра…

Она не договорила. В трубке раздался какой-то шум, треск, и затем мужской голос, до боли знакомый, недовольно произнес:

– Ну с кем ты там чешешь? Пора выезжать.

– Сейчас! Я сейчас, – приглушенно отозвалась Стеша, видимо, рукой прикрывая микрофон.

– Давай скорей! – строго велел голос.

Люська застыла на месте с телефоном в руке. Она узнала этот голос: он мог принадлежать лишь одному человеку – ее Толику. Но как? Как он мог оказаться там, у Стеши?

– Слушай, – виновато произнесла подруга. – Я сейчас не очень-то могу говорить. Давай в другой раз, а?

– У тебя там Толик? – просто спросила Люська.

– Что? – Стеша делано расхохоталась. – Ты с ума сошла? Это вовсе не Толик.

– Это он. Я слышала. Как… как ты могла? Ты же моя подруга!

– Ну и что, что подруга? – не выдержав, взорвалась та. – В любви каждый старается для себя, и нет там никаких подруг. Ясно?

– Ясно, что совести у тебя нет, – горько посетовала Люська. – Я считала тебя самым близким человеком, а ты…

– Не подходит тебе Толик, – чуть-чуть смягчилась Стеша. – Ну не подходит, уж ты мне поверь. Не пара вы.

– Как же не пара, когда прожили вместе десять лет! – возразила она.

– Ну и что, что прожили? Это была не жизнь, а сплошное мучение.

– С чего ты это взяла? – оторопела Люська.

– Мне Толик сам рассказывал, – снова распалилась Стеша. – И какая ты хозяйка никудышная, и как ты его выслушать никогда не хотела, и дома у тебя бардак. Да что там Толик, я сама тебя с детства знаю!

– Ясно, – убито проговорила Люська. – А ты, значит, пожалела его. Так?

– Ну так. Люсь, ну не виновата я, что мужик с прошлогоднего твоего дня рождения, помнишь, в кафешке, звонит мне каждый день! А сейчас и вовсе жить пришел.

– Так это с дня рождения началось? – ахнула Люська.

– Да.

– Ладно. Совет вам да любовь, будьте счастливы.

– Спасибо, – растерялась Стеша и хотела что-то добавить, но она с силой нажала на отбой.

Темнело. Один за другим зажигались фонари. Вокруг кипела жизнь, люди спешили по домам, к своим семьям и любимым. Люська стояла посреди улицы и глотала слезы. Ей было так тошно, что хотелось броситься под машину. И она бы бросилась, но представила свое изуродованное тело на асфальте и отказалась от этой затеи.

Делать нечего, нужно идти домой. Люська поплелась к трамвайной остановке, всхлипывая и размазывая тушь по щекам. Придя в пустую квартиру, она не стала ужинать, а, помня прошлую бессонную ночь, выпила снотворное и заснула сном младенца до самого утра.

3

А утром настала суббота. Выходной. И Люськин день рождения. Она спала до девяти – неслыханная роскошь для человека, который пять дней в неделю встает в шесть утра. Долго нежилась в ванне с клубничной пеной, потом пошла в салон неподалеку от дома и освежила маникюр, а заодно подправила брови. После этого Люська отправилась в магазин. Идея выпить и закусить вовсе не утратила своей актуальности из-за предательства Стеши. Наоборот, она стала еще привлекательнее и ярче. Затарившись двумя бутылками сухого красного вина французского производства, а также хорошим сыром, баночкой икры и парой готовых салатиков, Люська поспешила обратно домой.

Взобравшись на свой последний, пятый, этаж, она остановилась как вкопанная: на верхней ступеньке сидел мужчина, вернее, не сидел, а полулежал. Глаза у него были закрыты, волосы в беспорядке падали на лоб, одежда полуразорвана и в пыли.

«Вот те на, приехали», – подумала Люська.

Никогда раньше пьянь сюда не добиралась, если и удавалось проникнуть в подъезд, тусовалась у окна на площадке первого этажа.

А этот вот до самого верха долез. Люська осторожно и брезгливо обошла мужика и достала ключи.

– Шел бы ты отсюда, – пригрозила она ему. – А не то полицию вызову.

Мужик простонал в ответ что-то неразборчивое.

«Вот ведь как надрался с утра», – возмутилась Люська и открыла дверь. Толик почти не пил, проповедуя здоровый образ жизни, чем приводил ее в восторг. Она уже собиралась захлопнуть дверь, как позади раздался новый стон, громче прежнего. «Как тебя». Люське стало жаль бедолагу. Поди совсем хреново, мутит небось не по-детски. Да и явно его недавно били, вон рукав пиджака болтается на нитках. Она немного поколебалась, но жалость взяла верх.

– Эй, как тебя? У тебя болит что-то? Не бойся, я медсестра. Таблетку дам обезболивающую и чаем горячим напою. Ты встать-то можешь?

Мужик сделал попытку шевельнуться и снова громко застонал.

– Ясно все с тобой. – Люська поставила пакеты с продуктами на пол в коридоре и подошла к мужчине.

Странно, от него совсем не пахло алкоголем. Люську это насторожило. Она попробовала поднять его за плечи. Мужик пробормотал что-то и сделал новую попытку встать на ноги. Покачиваясь и вцепившись в ее руку, он добрел до порога квартиры и без сил рухнул на пол в коридоре.

– Ну хоть так, – обреченно проговорила Люська и волоком потащила гостя в комнату.

Там она переложила его на диван, предварительно застелив старой простыней. Мужик лежал с закрытыми глазами и продолжал стонать, но уже тише. Люська аккуратно сняла с него пиджак, сгоняла в ванную, намочила полотенце и положила на лоб страдальцу.

– Ну вот. – Она полюбовалась на свою работу. – Красота. Теперь чаю.

Люська пошла на кухню, поставила чайник. Нарезала батон, сделала пару бутербродов с ветчиной и сыром и разогрела их в микроволновке. Затем поставила на поднос еду, чашку с чаем и отнесла в комнату.

Мужчина спал, раскинувшись на диване. Одна рука свешивалась на пол, другую он прижимал к груди и тихо похрапывал. Это нисколько не смутило Люську – ее Толик храпел, как извозчик, и она привыкла к мужскому храпу.

– Эй, чай пить будем? – тихо окликнула она гостя. Тот что-то неразборчиво пробормотал во сне. – Остынет чай-то, – сказала Люська, но будить мужика не стала.

Оставив поднос на столике, она ушла обратно в кухню. Открыла одну из бутылок, сделала бутерброд с икрой. Однако выпить ей больше не хотелось. Она почти насильно влила в себя бокал красного, вяло надкусила бутерброд и прислушалась. Из комнаты не доносилось ни звука.

Спит. И долго еще он намерен тут спать? День, между прочим, проходит. Ее день рождения! Люське захотелось включить музыку, да громко, чтобы соседи начали колотить по батарее. Может, хоть так настроение исправится? Но как включишь музыку, если у тебя на диване спит человек? К тому же раненый. Люська уже была уверена, что он вовсе не пьян. Просто его сильно избили, беднягу. Небось такой же невезучий, как она сама.

Только Люська об этом подумала, как в дверном проеме появилась громоздкая фигура. Человек, пошатываясь, держался за косяк.

– Вот те здрасте, – удивилась Люська. – Чего встал? Тебе лежать надо. Может, у тебя того – черепушка повреждена.

– Где я? – вместо ответа басом спросил он.

– Где-где. В квартире у меня. Ты что, ничего не помнишь?

Мужик помотал лохматой головой.

– И как ты на ступеньках лежал, тоже забыл?

– Вообще ничего не помню. Как я мог тут оказаться?

Мужик пошатнулся и едва не упал. Испуганная Люська быстро подставила ему табурет. Он сел, глядя на нее налитыми кровью глазами.

– Вы кто?

– Люся я. Людмила. Хозяйка квартиры.

– А… где квартира находится?

– О боже правый! Сиреневый бульвар, дом три.

– Не знаю такого. – Мужчина помотал головой и сморщился от боли.

– Ты головой-то меньше тряси. У тебя небось сотрясение. Кто ж тебя так отделал?

– Хоть убей – не помню. Ничего не помню. – Он жалобно взглянул на Люську.

– Ох, горе луковое. Что ж мне с тобой делать-то? Может, надо в полицию заявить?

– Зачем в полицию? – заволновался мужчина. – Я разве что-то дурное сделал? Обидел вас?

– При чем тут «обидел»? – Люська взяла бокал и подсела к нему поближе. – Вы же, как говорится, неопознанный объект. – Она невольно перешла на «вы», как и он. – На вас явно было совершено нападение. Налицо полная амнезия, то бишь потеря памяти. Может, вас дома жена ищет? Или мама с папой.

– Нет у меня никого. Ни мамы с папой, ни жены, – твердо проговорил странный гость.

– Ну положим. – Люська недоверчиво шевельнула плечиком и отпила из бокала. – А документы какие-нибудь у вас есть? Телефон?

Мужчина пожал плечами.

– Так, ясно. – Она встала, пошла в комнату и осторожно пошарила по карманам пиджака, висевшего на спинке стула. Там было пусто. – Ничего нет, – вернувшись, проговорила она. – Видно, те, кто вас избил, все забрали. Вот гады! Но хоть имя-то свое вы помните?

– Вроде бы да. Кажется, меня зовут Иваном. – Мужчина с сомнением покачал головой. – Да, наверное, это так.

– Иван, значит. – Люське неожиданно стало весело. Какой нестандартный день рождения получается, просто как в кино! – А у меня сегодня праздник, Иван. – Она покрутила бокалом у его носа. – Днюха у меня. Тридцать один годик стукнул.

– Да что вы говорите! – Иван попытался приосаниться, но едва он выпрямил скрюченную спину, его лицо скривилось от боли. – Уй! Кажется, ребро тоже пострадало.

– Да сидите уже спокойно. – Люська махнула рукой и отправила в рот кусочек моцареллы. – А хотите… хотите я вам тоже вина налью? Станет легче.

– Давайте, конечно. – Иван с готовностью протянул руку и взял бокал. – За вас, прекрасная Людмила!

– Не называйте меня Людмилой, – ощетинилась она. – Я этого ужасно не люблю. Люся, на худой конец Мила.

– Хорошо, Люсенька. – Иван поднял бокал. – Будьте счастливы.

Они выпили в тишине и еще пару секунд молчали. Затем Люська спохватилась:

– А закусить-то! Вы давайте, двигайтесь к столу. Можете? Вот так, молодцом!

На нее уже слегка напал хмель, она чувствовала, как горят щеки. И настроение повысилось на целый градус. Иван, морщась и охая, подвинулся поближе к столу. Люська наложила ему в тарелку всяких вкусностей – сальца, салатика, маринованных помидорок.

– Под такую закуску не винцо, а водочку надо было, – заметил Иван, однако медлить не стал и резво взялся за вилку.

Люська села напротив и подперла подбородок руками. Она всегда сидела на этом месте, глядя, как ест Толик.

– Люсенька, а вы чего ж не кушаете? – спросил Иван.

Люсенька. Толик никогда не называл ее так. Люська, Люсяха, Люсьена. Если уж был в нежном настроении, говорил Милочка. Люське положительно нравилось, как называет ее незнакомец. Они выпили бутылку, затем другую. Закуска кончилась, и она по-быстрому нажарила картошки с кол-баской.

– А вот вы одна живете, да, Люсенька? – Иван пристально поглядел на нее, отчего у Люськи приятно потеплела спина.

– До вчерашнего дня – с мужем.

– Как так – до вчерашнего?

– А вот так. Вчера он ушел от меня. К моей же подруге школьной. Прикол, правда?

Иван вдруг насупился и помрачнел.

– Прикол. – Он кивнул, и Люське показалось, что он думает вовсе не о ней, а о каких-то своих проблемах.

– Ну а вы? Почему один? Что, никогда не были женаты?

– Никогда. – Иван помотал головой и закусил губу от боли.

– Что ж это мы, в самом деле! – спохватилась Люська. – Вам лежать надо, а не вино пить. Давайте я вас в комнату провожу.

– Зачем в комнату? – воспротивился он. – Мы так хорошо с вами сидим. Давайте еще немного поболтаем.

– О чем? – Люська зевнула.

От количества выпитого ее разморило, хотелось лечь, вытянуть ноги и закрыть глаза. Отличный, кстати, вышел день рождения! Она даже не ожидала, что будет так душевно.

– Давайте все-таки ложиться. Утро вечера мудренее, завтра воскресенье, на работу не нужно. Вот и поболтаем. Может, за ночь вспомните, где живете?

– Может, и вспомню. – Иван с грустью вздохнул и, держась руками за стену, поднялся на ноги. – Где мне прикажете заночевать?

– А на том самом диване, на котором я вас укладывала. Сейчас постелю чистое белье. Ванная вон там. Полотенце коричневое висит на крючке.

Иван снова кивнул и покорно поплелся в ванную. Вода пошумела совсем чуть-чуть и перестала, – очевидно, у бедняги не было сил даже помыться как следует.

Люська стелила постель и думала, как быть завтра. Надо узнать, где живет Иван, потому что в понедельник ей на работу. Как его оставить одного в квартире? Хмель, однако, сильно туманил ей мозги. Она взбила подушку и открыла настежь форточку, чтобы комната проветрилась.

Вернулся Иван. Выглядел он ужасно – бледный, еле стоящий на ногах.

– Вот бедняга, – посочувствовала ему Люська, – ложитесь давайте. Хороших вам снов.

Иван, кряхтя, залез под одеяло. Она погасила свет, закрыла окно, чтобы раненого человека не продуло, и потихоньку вышла из комнаты. Поплескалась немного в душе и легла в кухне на диванчике. Толик там спал, когда Люська простужалась, – боялся заразиться.

4

Она быстро заснула. Ей снилась больница, палата мальчишек. Вот Витька, он после аппендицита. Ему только семь, он скучает по маме, плачет. Люська играет с ним в морской бой и в слова. А вот рассудительный и сдержанный Влад, ему вырезали грыжу. Он ходит по палате, согнувшись в три погибели, и рассказывает всем, как летом с родителями поедет в экспедицию, на раскопки. Родители Влада археологи. Люська несколько раз видела его мать: ей на вид можно было дать лет шестнадцать – худенькая, кудрявая, смешливая, как школьница. А папа у Влада огромный и бородатый, говорит басом.

Еще Люське снились непоседа Антон и молчаливый Костя. А потом – сердитый завотделением Пал Палыч, которого все в больнице очень боялись, начиная от санитарок и кончая хирургами.

– Это еще что такое? – строго спросил Пал Палыч, увидев Люську на стуле рядом с кроватью маленького Витьки. – У вас что, работы нет? Почему прохлаждаетесь?

Люська хотела сказать, что она не прохлаждается, а утешает маленького реву, но в этот момент проснулась…

В кухне было тихо, только еле слышно капала вода из крана: кап, кап… Толик много раз обещал поменять прокладку, но так и не сделал этого. Теперь уже, наверное, у Стеши поменяет, а может, вызовет сантехника.

Люська почувствовала, как ее одолевает жажда. Еще бы – столько вина выдуть! Она встала с диванчика, налила себе воды и жадно осушила стакан. Затем снова улеглась, однако сон не шел. Люська невольно прислушивалась, нет ли каких звуков из комнаты. Было тихо. Она решила глянуть одним глазком, как там Иван. Вдруг ему плохо, а он постеснялся ее разбудить. Она сунула ноги в тапочки и, крадучись, дошла до комнаты. Дверь была плотно прикрыта. Люська тихонько толкнула ее. В комнате было темно, ее глаза различили подушку и одеяло, белеющие во мраке. Она замерла на пороге, пытаясь уловить дыхание спящего. Ничего не услышав, Люська на цыпочках приблизилась к кровати, наклонилась и обнаружила, что постель пуста. Одеяло сползло на пол, подушка смята. Куда же делся Иван?

Люська подумала, что он пошел в туалет, а свет включить постеснялся. Она вышла в коридор и позвала:

– Иван! Эй! Вы где?

Ни ответа, ни привета. Люська распахнула дверь ванной – пусто. Она резко надавила на выключатель. Вспыхнул свет в коридоре, ослепив привыкшие к темноте глаза. Она стояла посреди прихожей, в тоненькой ночнушке, в тапочках, и с испугом смотрела на входную дверь. Неужели Иван ушел? Но как? Зачем? Или… или он вовсе не раненый, страдающий амнезией, а умелый мошенник?!

Люська дрожащей рукой толкнула дверь, и она тихо подалась. Да, так и есть – ушел, оставив квартиру открытой! В следующую минуту она вышла из оцепенения, заперла дверь и бросилась в комнату. Включила свет, один за другим выдвинула ящики комода, где хранились документы, карточки, украшения. Она открывала коробку за коробкой, а сердце бешено стучало. Как она сразу не догадалась? Мошенник, вор – специально сидел, ждал такую дурочку, как она. Пожалела, впустила в дом, накормила и уложила спать. Вот идиотка, нет слов!

Люська перерыла весь комод, заглянула в шкафы, не пропало ли что из одежды, но все оказалось на месте. «Странно, – недоумевала она, – зачем тогда он пожаловал? Думал, тут слитки золота лежат или чемоданы с баксами?» Из денег в доме было лишь пятнадцать тысяч, припрятанные в старом бумажнике. Толик бабки дома не хранил, они у него были на карте, а карта всегда с собой. Из драгоценностей – пара Люськиных золотых колечек, столько же цепочек и дутый браслет в виде крокодильчика, доставшийся ей от покойной матери. Все лежало на своих местах в целости и сохранности.

Люська отдышалась, пошла на кухню, поставила чайник и села за стол в глубоком раздумье. Ей было невероятно тошно и противно. Мало того что муж оставил ее в канун дня рождения, так еще и этот непонятный сюрприз. А она-то обрадовалась, расслабилась, устроила себе праздник. «Люсенька, Люсенька». Тьфу!

Люська с ожесточением глотнула горячий чай, обожгла язык, жалобно вскрикнула и, уронив голову на руки, расплакалась. Она оплакивала свою несчастную жизнь, проходящую молодость, бесконечное одиночество и несправедливое отношение мужчин. Ну почему так? Ведь она симпатичная, добрая, неглупая, и руки у нее золотые!

Из прихожей раздались какие-то странные звуки: кто-то скребся в дверь. Люська, всхлипывая и шмыгая носом, вскочила и выбежала в коридор.

– Кто там?

– Люсенька, это я, Иван. Откройте, пожалуйста.

Она быстро вытерла глаза ладонью и отперла замок. Иван стоял перед ней на пороге, вид у него был смущенный и виноватый.

– Где вы были? – выдохнула Люська.

– Страшно курить захотелось, а сигарет нет. Ну я и вышел на улицу. Вдруг кто из прохожих даст закурить?

– Ночью???

– Ночью тоже люди ходят. Курящие.

Люська почувствовала, как у нее отлегло от сердца.

– Спать ложитесь, полуночник, – нарочито сердитым тоном проговорила она.

– Уже иду. – Иван снял ботинки и почему-то на цыпочках пошел в комнату.

Люська подождала, когда за ним закроется дверь, затем выпила валерьянки и улеглась на свой диванчик, свернувшись калачиком.

5

Как ни странно, она довольно быстро заснула. А когда проснулась, было чудесное воскресное утро. В окно светило солнце, слышался щебет птиц и отдаленный звон трамвая.

Люська глянула на часы – восемь. И чего она вскочила в такую рань? Можно было еще поспать, тем более ночью она целый час бодрствовала. Тут она вспомнила о вчерашнем незваном госте. Интересно, спит он или опять куда-нибудь слинял? Только она об этом подумала, как дверь кухни распахнулась и перед ней предстал Иван.

– Доброе утро, Люсенька, сварить вам кофе?

Люська натянула одеяло до подбородка. Ночью она нисколько не стеснялась того, что Иван видел ее в одной ночнушке, но сейчас ей было неловко. Он, однако, словно не замечал, что конфузит ее. По-хозяйски прошел к плите, пошарил в ящиках, нашел банку с кофе, турку, зажег газ. Вскоре разнесся чудесный аромат. Люська лежала под одеялом и смотрела, как Иван хлопочет у плиты. Одним кофе он не ограничился, а достал из холодильника яйца, молоко и принялся жарить омлет.

– Завтрак готов. Извольте к столу.

Люська, глотая слюнки, завернулась в одеяло и поспешила в ванную. Когда она вернулась, стол был красиво сервирован на двоих. Иван галантно пододвинул ей стул.

– Присаживайтесь.

– Как ваша голова?

– Гораздо лучше.

– Вы так и не вспомнили, где живете?

– Вспомнил, Люсенька. Я все вспомнил. – Иван вздохнул и опустил голову.

Люська села за стол, с любопытством глядя на него, и ждала, когда он начнет говорить, но он молчал. Она нетерпеливо кашлянула. Иван поднял на нее глаза – в них была тоска.

– Люся, я самый несчастный человек на свете. У меня есть сын. Его зовут Андрей, Андрюша. Мы с его матерью развелись два года назад. Маргарита – необычная женщина. Она увлекается всякими восточными практиками, летает на Тибет, посещает разные тренинги, сама практикует. А я простой человек, с обычной профессией – радиомонтажник. Сами понимаете – нам было неуютно вместе.

– Зачем же вы поженились? – удивилась Люська.

– Ну зачем люди женятся? Влюбился и ошибся. Так бывает. – Иван отхлебнул кофе, обжегся и поморщился. – Так вот. Когда мы развелись, Андрей, естественно, остался с матерью. Я мог лишь посещать его раз в неделю и забирать к себе раз в месяц. Так оно и было эти два года. Но теперь все стало ужасно! Рита хочет лететь куда-то в Сибирь, в глухую деревушку, которой даже на карте нет, и взять Андрея с собой. Там гнус, комары, тяжелый климат и нет нормальных школ. Возможно, там вовсе нет школы, и придется ходить пешком несколько километров до ближайшего населенного пункта. Короче, жесть. Андрейка болезненный мальчик, он просто не вынесет такого. И что – я должен на это спокойно смотреть?

– Почему спокойно? – возмутилась Люська. – Скажите своей Маргарите: вы, как отец, против, чтобы она увозила ребенка в такую даль.

– К сожалению, я не имею на это права. Сибирь не заграница. Мать может перемещаться по России куда захочет.

– Что же вы, так и будете молчать?

– Нет, конечно. Я решился на последнее. На отчаянный шаг.

– Какой? – невольно шепотом спросила Люська.

– Когда Андрей последний раз гостил у меня, я сказал Рите, что не отдам его, он останется со мной.

– Но ведь это же противозаконно!

– А что мне делать, если закон на стороне сумасшедшей матери? Я хотел уехать с ним на дачу к другу и там спрятаться до поры до времени. Я знаю Риту, она не стала бы обращаться в полицию. Не любит она этого. Может быть, она уехала бы одна – Андрейка ей не больно-то и нужен. Но я ошибся… – Иван уронил голову на руки.

– Как ошибся? Почему?

– Ошибся в Рите. Я не думал, что она может действовать ТАК.

– Как?

– Сначала она требовала, чтобы я вернул сына. Я пару раз захлопнул дверь перед ее носом. Тогда она вроде как отстала. Я уже договорился с другом, что мы приедем к нему в это воскресенье, то есть сегодня. Андрейка просил удочки, и я поехал в магазин «Рыболов». Он находится рядом с вашим домом, Люся.

Она кивнула – магазин действительно находился в соседнем дворе.

– Когда я подходил к магазину, меня вдруг окликнули: «Мужик, дай закурить».

Я хотел достать сигареты, и в это время получил удар по голове. Затем еще и еще. Я упал, и они стали бить меня ногами.

– Они?

– Да, их было несколько. Они продолжали наносить удары, и в какой-то момент я потерял сознание. А когда очнулся, рядом уже никого не было. Я с трудом поднялся на ноги. Очевидно, из-за ударов по голове я ничего не помнил и не соображал. Я забыл и про Риту, и про Андрейку. Мне хотелось одного – попить и лечь. Я увидел открытый подъезд и побрел туда. Зачем-то поднялся на самый верх. Я ждал, что кто-нибудь из жильцов придет и поможет мне. И тут появились вы, Люся. Дальше вы все знаете. Мы с вами отлично сидели, пили вино, праздновали ваш день рождения. Потом вы уложили меня спать. Я заснул, а посреди ночи проснулся от страстного желания покурить. Я вышел на улицу, стрельнул у прохожего сигарету. Он чиркнул зажигалкой, в темноте засветился огонек. И в этот момент я все вспомнил! Вспомнил, как на меня напали. Вспомнил, что дома остался Андрейка! Волосы у меня зашевелились от ужаса. Я остановил первую проезжавшую мимо машину и помчался домой – слава богу, мы с вами живем поблизости. Денег у меня не было, но водитель, классный парень, оказался участливым и понял мое положение. Я бегом взлетел по лестнице и принялся звонить в дверь. Мне никто не открывал. Я трезвонил и трезвонил, пока не заметил записку, засунутую в щелку. Она была от Риты, только три слова: «Не ищи нас». Я понял, что она увезла Андрея, а хулиганы, напавшие на меня, – ее рук дело. Они вырубили меня, а она спокойно проникла в квартиру, собрала ребенка и увезла. Дверь она заперла моим же ключом, который лежал в прихожей. Это был запасной, а мой у меня отобрали нападавшие. Таким образом я не мог попасть в квартиру и не мог вызвать слесаря, чтобы вскрыть замок, потому что у меня не было телефона. А будить соседей посреди ночи не хотелось. Я пешком вернулся к вам, Люсенька. Вот, собственно, и все. – Иван печально вздохнул и развел руками.

– Какой ужас, – проговорила она. – Вот гадина эта ваша жена! Надо обратиться в полицию! Налицо факт нападения и похищение ребенка. Сколько Андрею лет?

– Восемь.

– Тем более! Совсем малыш.

Люську переполнял праведный гнев. Она готова была бежать в полицию прямо сейчас и не понимала, почему Иван медлит, сидя за столом и попивая кофе.

– Люсенька, все не так просто. – Он снова вздохнул. – Что я скажу в полиции? Спрятал сына в своей квартире от матери? Хотел без спросу увезти его на чужую дачу? И где доказательства, что меня избили именно по заказу Маргариты?

Люська молчала, не зная, что ответить на эти вопросы. Поскольку у нее не было детей, она понятия не имела, какие законы существуют в отношении несовершеннолетних, родители которых находятся в разводе.

– Что же тогда делать? – спросила она Ивана.

– Для начала я бы хотел проследить за Маргаритой, узнать об ее планах: чем она занимается, что намерена делать в ближайшее время. Вдруг они с Андреем уже завтра или послезавтра улетят в Сибирь?

– Вы знаете, где она живет?

Он покачал головой.

– К сожалению, нет. У Риты нет своего жилья. Она не москвичка. Жила у меня. После развода снимала разные квартиры, часто их меняла.

– Как же вы собираетесь за ней следить?

– Я знаю место, где тусит она и ей подобные. Это один тематический подвальчик. Я уверен, что она зависает там на целый день, бросив сына одного в квартире.

– Ясно. – Люська допила свой кофе, отодвинула пустую тарелку и решительно встала. – Идемте.

– Куда? – Иван взглянул на нее с удивлением.

– Следить за вашей Маргаритой.

– Прямо сейчас? – произнес он растерянно. – Но я… вы что, пойдете со мной?

– Конечно, пойду. Не могу же я оставить человека в беде. Тем более вы еле на ногах стоите. Вам бы к врачу, но уж ладно. Идемте.

Иван поднялся из-за стола. На его лице было написано сомнение. Люське показалось, что он не слишком рад ее помощи.

– Конечно, если я вам мешаю, можете идти один, – обиженно проговорила она.

– Что вы! Конечно, не мешаете! Я очень вам благодарен. Мне просто совестно отнимать у вас время. Вчера целый день, а теперь и сегодня.

– Лучше бы вы не тратили время на пустую болтовню, – заметила Люська. – Нам еще вашу одежду в порядок приводить.

Иван послушно кивнул. Люська по-быстрому почистила и отпарила его пиджак, пришила оторванный рукав. Отыскала на дальней полке шкафа старые Толиковы брюки, они с трудом, но налезли на Ивана. Грязные джинсы со следами чьих-то ботинок Люська кинула в стиралку. Иван смочил волосы под краном, причесался и предстал перед ней парнем хоть куда. Она заметила, что он весьма интересен внешне – высокий, широкоплечий, крупный, но стройный, без полноты. Черты лица значительные, по-мужски лаконичные. Люське всегда нравился такой типаж. Толик был совсем другим: худощавым, юрким, похожим на вечно юного мальчишку. Почему она в него влюбилась, Люська и сама не могла понять. Но влюбилась ведь!

– Ну что, идем? – спросил Иван.

– Да, пошли.

Люська тоже принарядилась: надела модный коротенький плащ и симпатичные ботильоны на каблучках. С удовольствием оглядела в зеркале свою стройную фигурку, взбила волосы и подкрасила губы красной помадой. Они с Иваном вышли из дому и направились к автобусной остановке. Иван шел широкими шагами, Люська семенила рядом, едва поспевая за ним на своих каблуках. Они влезли в автобус и уселись у окна. Люська украдкой смотрела на Ивана. Она все больше чувствовала к нему симпатию, несмотря на то что они были знакомы всего сутки. Приятный мужчина. Вежливый, обходительный. И как любит своего сына! Таких поискать надо.

– О чем задумались, Люсенька? – спросил ее Иван.

При слове «Люсенька» она совсем растаяла. Ей захотелось прижаться к его широкому плечу, чтобы он взял ее руку в свою и долго не отпускал.

– Так, – неопределенно протянула она и почему-то вздохнула.

– Вы чудесная девушка, – с теплотой проговорил Иван. – И как это ваш муж посмел от вас уйти? Не понимаю я его.

Вместо ответа Люська слегка пододвинулась к нему, совсем чуть-чуть, но теперь она чувствовала тепло, идущее от его тела.

– Уже близко, – сказал он, – скоро выходить.

Люська снова вздохнула. Ей хотелось, чтобы они ехали так долго, часа два или три.

Но Иван уже направлялся к выходу. Она нехотя последовала за ним.

Они сошли на незнакомом ей бульваре. Иван уверенно двинулся с сторону небольшого парка.

– Это там. Я там был пару раз. Ужасное место. И люди более чем странные. Не могу понять, что Рита в этом всем находит?

Люська вдруг почувствовала укол ревности. Рита да Рита? Иван говорит так, будто все еще любит бывшую жену и между ними осталась какая-то связь. Ну конечно, осталась! У них же общий ребенок. Люське такого никогда не испытать по отношению к Толику. Она совсем скисла, но продолжала послушно идти рядом с Иваном.

Они прошли парк насквозь и углубились в квартал кирпичных пятиэтажек.

– Уже совсем скоро, – виновато проговорил Иван, глядя на нахохлившуюся, точно воробей, Люську.

Здание, к которому они подошли, стояло особняком от остальных домов. Это была старая кирпичная четырехэтажка. С одной стороны было два подъезда. Люська было направилась к одному из них, но Иван остановил ее.

– Не сюда.

Он взял ее под руку и обвел вокруг дома. С другой стороны тоже был подъезд. Черная железная дверь оказалась открытой. Люська и Иван зашли внутрь и оказались перед лестницей, ведущей в подвал. Снизу слышалась приглушенная музыка и голоса.

– Спускаемся, – шепотом проговорил он.

Держась за перила, они осторожно спустились по крутым ступенькам до самого низа. Пахло сыростью и кальяном. Иван и Люська остановились перед дверью, за которой, судя по звукам, происходило сборище Ритиных друзей.

– Вы уверены, что она тут? – тихо спросила Люська.

Он помотал головой.

– Не уверен. Но сейчас узнаем.

Иван чуть приоткрыл дверь и заглянул в щелку. Люська сунулась было за ним, но он вежливо отодвинул ее.

– Да, вижу ее. В углу, за столиком.

Из-за двери раздались резкие звуки какого-то фольклорного инструмента, не то дудки, не то волынки. В них было что-то дьявольское, и у Люськи похолодела спина. Ей захотелось убежать прочь отсюда, но она терпеливо стояла и ждала распоряжений Ивана.

– Нужно подождать. Скоро они выйдут проветриться. Тогда мы сможем послушать, о чем они говорят.

– И долго ждать? – со страхом спросила Люська.

– Недолго. Час, может, два.

– Ничего себе!

Иван пошарил рукой в темноте и вытащил откуда-то хлипкую деревянную табуретку.

– Присядьте. – Он пододвинул ее Люське.

– А вы?

– Я пешком постою.

Люська брезгливо смахнула с табуретки пыль и села. Из комнаты донеслись какие-то завывания.

– Ну как? – спросил Иван, глядя на нее с улыбкой.

– Жуть. Ваша жена действительно сумасшедшая. Ее надо лечить.

– К сожалению, врачи так не считают. Понимаете теперь, почему мы разошлись?

– Понимаю.

Люська замолчала, продолжая сидеть, съежившись на табурете. Завывания за дверью стали громче, затем к ним прибавился чей-то густой бас, который декламировал нараспев что-то на непонятном языке. Люська заткнула уши. Иван, глядя на нее, усмехнулся.

Они просидели так минут сорок, а может, и больше, когда песнопения за дверью начали затихать и наконец смолкли совсем. Послышался топот ног.

– Идут, – шепнул Иван и увлек Люську в дальний угол, где было совсем темно.

Дверь с шумом распахнулась. Из комнаты стал выходить народ. Странные это были люди. Люська с любопытством смотрела на их одеяния. Многие были наряжены в какие-то бесформенные балахоны, головы наполовину выбриты, остатки волос заплетены в косички. Последней на пороге показалась молодая женщина в кожаном комбинезоне и длинных ботфортах. Лица ее Люська не разглядела, но сложена она была супер.

– Вот, это и есть Маргарита! – прошептал ей в ухо Иван.

– Марго, давай скорей, – окликнул ее какой-то бородач в черном плаще.

– Да иду я, иду, – лениво отозвалась Рита.

Она зашагала вверх по лестнице.

– Давайте за ней! – скомандовал Иван.

Они с Люськой дождались, пока шаги на лестнице стихнут, и поспешили вслед за Ритой.

Дойдя до двери на улицу, Иван остановился.

– Стойте тут, – приказал он Люське, а сам чуть приоткрыл дверь и приложил ухо к щели.

– Неужели вы что-то слышите? – недоверчиво проговорила та.

– Еще как! У меня слух как у кошки.

– И о чем они говорят?

– Тс! Тише. Послушайте сами.

Иван взял Люську за руку и подвел к двери.

– Кто поедет на семинар в Улан-Удэ? – произнес тот самый бас, который ранее читал тарабарские стихи.

– Я поеду!

– Я!

– Я тоже, – раздалось несколько голосов.

– А ты, Марго?

– Я не могу. Мне малого не с кем оставить.

– Что за глупости! Придумай что-нибудь, – недовольно произнес бас.

– Что я могу придумать? У меня бабушек-тетушек нет.

– Ты много потеряешь, – проговорил бас. – Это уникальный семинар. Там будет сам преподобный Гамал. Подумай.

– Ну ладно-ладно, поеду, – сдалась Рита. – На сколько это?

– На пять дней.

– О’кей.

– Кто такой преподобный Гамал? – шепотом поинтересовалась Люська у Ивана.

Тот пожал плечами.

– Кто его знает? У них каждый второй преподобный. Надо прятаться, сейчас они пойдут обратно.

И точно, прямо у двери послышались шаги. Люська и Иван метнулись вниз по лестнице и забились в свой угол. Вся разношерстная толпа протопала мимо них и скрылась в комнате. Люська вопросительно взглянула на Ивана.

– Что делаем?

– Уходим.

Они вышли на свет божий. Люське показалось, что она побывала в преисподней.

– Какой кошмар! Бедный ваш Андрейка. Жить с такой мамашей!

Иван, однако, выглядел весьма довольным и удовлетворенным.

– Что вам дала эта слежка? – спросила его Люська.

– Ну, я узнал, что Рита пока не планирует отъезд в Сибирь. Она слетает в Улан-Удэ, Андрея скорее всего возьмет с собой.

– С собой? – удивилась Люська. – Не маловат он для таких поездок?

– Ей на это наплевать. Она часто его таскает на подобные мероприятия. Но хорошо, что у меня есть какое-то время.

Люська кивнула. Она чувствовала себя уставшей и опустошенной. Завтра рано утром на работу, а она полдня провела в каком-то вертепе, занимаясь неизвестно чем. Иван вдруг показался ей чужим и холодным, занятым своими, непонятными ей проблемами.

Она тяжело вздохнула.

– Люсенька, я вас утомил? Простите меня! – Крепкая рука Ивана легла на ее плечо. Она ощутила, что силы, как по волшебству, возвращаются.

– Да нет, все в порядке. Вы куда сейчас? Домой?

– А куда еще? Разве есть варианты? – Он заглянул ей в глаза и лукаво прищурился.

– Пойдемте ко мне. Я вас покормлю. Вы же голодный небось?

– Как волк, – с готовностью подтвердил Иван.

Люська совсем развеселилась.

– Ну так и идемте.

Они сели в автобус. Люська нарочито внимательно уставилась в окно. Она чувствовала, что Иван смотрит на нее. От этого у нее начали гореть щеки.

– Люсенька!

– Что?

Слушать бы это «Люсенька» с утра и до вечера!

– Не перейти ли нам на «ты»?

– Давно пора, – усмехнулась она.

Иван тоже усмехнулся и вдруг обнял ее, крепко прижал к себе.

– Ты что? – обалдела Люська.

– А что? Ты против?

Он еще тесней обхватил ее талию. У Люськи аж дыхание свело.

– Я… нет… не против…

– Ну и замечательно. – Иван нагнулся и поцеловал ее в губы. Поцелуй его был сладким, как мед. Так, по крайней мере, показалось Люське.

Автобус, плавно покачиваясь, плыл мимо домов и скверов. Люська и Иван сидели, обнявшись, и целовались на глазах у всех пассажиров. Люське было нисколько не стыдно. Толик никогда не целовал ее в автобусе и на улице тоже. Он вообще не любил целоваться, говоря, что это телячьи нежности. А Люська любила! О таких поцелуях, как сейчас, она мечтала всю жизнь.

– Нам выходить, – прошептала она с сожалением.

Иван, не выпуская ее из объятий, поднялся. Они сошли на остановке и все так же в обнимку направились к Люськиному дому.

В прихожей она попыталась освободиться.

– Пусти, пожалуйста, мне на кухню надо.

Но вместо того чтобы отпустить, Иван сгреб ее в охапку, поднял на руки и понес в комнату. Она визжала, хохотала и брыкалась.

– Никуда тебе не надо, – сказал он и опустил Люську на диван.

Она лежала и смотрела на его лицо. В наступающих сумерках глаза казались темными и бездонными. Люська зажмурилась и полетела в бездну, ощущая на губах сладкий вкус меда.

6

Утром она едва встала. Никогда раньше ей так не хотелось спать. Люська прислушалась к ровному дыханию Ивана. Улыбнулась, тихонько провела рукой по его лбу, убирая волосы. Господи, как хорошо! Почему она думала, что на Толике свет клином сошелся, что он – единственная ее любовь и другой никогда не будет? А если настоящая любовь только-только постучала в дверь?

Люська с нежностью вгляделась в лицо Ивана. Красивое. Мужественное. Видно, что человек много пережил, страдал. Она заставит его позабыть обо всех страданиях. Андрея они обязательно отыщут и сделают так, чтобы сумасшедшая мамаша не увезла его на кудыкину гору. А еще – Люська намерена родить Ивану как минимум двух детишек, мальчика и девочку. А можно и трех.

С этими мыслями она потихоньку выскользнула из постели и прошмыгнула в душ. Ей хотелось запеть во весь голос, но она опасалась разбудить Ивана, поэтому тихо мурлыкала себе под нос. Затем Люська выпила кофе и поспешила на работу.

– О, наконец-то, – встретила ее на пороге отделения старшая медсестра Тамара Ильинична. – Опаздываем!

Люська опаздывала на четыре минуты. Раньше с ней такого никогда не случалось. Но любовь лишает человека пунктуальности, делает блаженным и рассеянным.

– Простите, ради бога, – приготовилась оправдываться Люська, однако Тамара Ильинична добродушно улыбнулась.

– Ладно-ладно. Ерунда все это. Там тебя твои ждут, седьмая палата. С шести утра бодрствуют, не спят. У одного температура.

Седьмая палата – та самая, которая недавно снилась Люське. Ее любимчики – Витюша, Влад, Антон и Костик.

– Я сама по ним соскучилась, – рассмеялась Люська и побежала переодеваться.

В сестринской на нее накинулась сменщица.

– Давай скорей! Меня Игорь убьет. – Вера нетерпеливо смотрела, как Люська надевает форму.

Она недавно вышла замуж, Игорь, молодой муж, жутко скучал и страшно ревновал жену к каждому столбу. Вера с работы бежала домой сломя голову. Едва дождавшись, пока Люська переоденется, она выскочила за дверь. Люська аккуратно одернула форму, оглядела себя в зеркале, висевшем на стене, и поспешила в седьмую палату.

– Ну-ка, кто здесь температурит? – Она быстро окинула взглядом каждую кровать. – Признавайтесь!

– У меня 36,6, – бодро отрапортовал Влад.

– Молодец, – похвалила его Люська и подошла к Витюше, грустно выглядывающему из-под одеяла, надвинутого на самый нос.

– А ты как, малыш?

– У него 37,5, – сказал Влад.

– Ай-ай, нехорошо. – Люська наклонилась над пацаненком и погладила его по голове. Лоб был горячий. – Я сейчас сделаю тебе укол, и все пройдет.

– Не хочу укол, – прошептал Витюша и уставился на Люську круглыми от страха глазами.

– Да это совсем не больно, дурачок, – ласково сказала она, – как будто комарик укусит. Раз – и все.

– Правда, не больно, – неожиданно подал голос молчаливый Костик. – Мне папа когда-то делал уколы. Давно, когда я маленький был.

– Вот как, – удивилась Люська. – Папа молодец. Не каждый умеет делать уколы.

– Мой умеет, – сказал Костик и почему-то вздохнул.

В коридоре послышался голос заведующего. Люська тут же вспомнила свой сон. Не хватало сейчас получить нагоняй! Ее ждут дела. Надо обойти все палаты, выполнить назначения, оформить документацию. Она потрепала Витюшу по волосам.

– Не скучай. И ничего не бойся. Я скоро приду.

Люська летала по отделению. Ей казалось, что у нее за спиной выросли крылья. Даже строгий зав при виде ее скупо улыбнулся в усы.

– Вы сегодня отлично выглядите, Комарова.

Услышать комплимент из уст завотделением было несказанной редкостью.

Люська нет-нет да и бросала взгляд в зеркало, которое висело в сестринской: глаза блестят, щеки пылают.

Она только закончила делать уколы в палате девчонок, когда раздался звонок мобильного. Иван! Люська торжествующе взглянула на экран и замерла в изумлении. Это был не кто иной, как Толик. Телефон нетерпеливо трезвонил, захлебываясь от возмущения. Люська поколебалась и взяла трубку.

– Да. Слушаю.

– Люсьена, привет! Ты на работе?

– Да. А что?

– Ничего. Я просто так позвонил. – В голосе Толика слышалось нарочитое равнодушие. – Узнать хотел, как ты там? У тебя же днюха была. Ты прости, что не поздравил. Сама понимаешь, времени в обрез, кругом сплошная суета.

– Конечно, понимаю, – проговорила Люська с язвительным сочувствием. – Бедненький. Весь в делах.

Толик не понял ее сарказма и обрадовался.

– Вот-вот, Люсьен, только ты одна меня и понимаешь. Ты вот что… как посмотришь на то, если я… ну в общем, заскочу как-нибудь.

– Куда заскочишь?

– В гости. К тебе. Все-таки не чужие друг другу. Столько лет вместе прожили.

– Не хочу тебя огорчать, но нет. – Люська показала трубке язык.

Ей было грустно и смешно одновременно. А Стеша и не подозревает, что Толик собрался теперь от нее ходить налево! Видно, такова его судьба – болтаться по жизни, как кое-что в проруби.

– Почему нет? – опешил Толик.

– Потому что ты ошибся. Мы чужие. Совсем чужие. И в гости ко мне приходить не надо. Никогда. – С этими словами Люська с силой нажала на отбой.

Через мгновение снова раздался звонок.

– Ах ты, чтоб тебя! – рассердилась Люська и приготовилась снова скинуть вызов, но увидела на экране незнакомый номер.

– Слушаю!

– Привет, солнышко! Это я! – сказал ей в ухо голос Ивана. – Телефон купил! Денег у друга одолжил и купил. – В тоне его голоса было столько теплоты и нежности, что Люське показалось – она сейчас растает, как Снегурочка под лучами солнца.

– Привет, милый, – проворковала она в трубку. – Рада за тебя. А откуда ты знаешь мой номер?

– Подсмотрел вчера вечером, когда ты в душе была.

– Ах ты, хитрюга! – Люська погрозила телефону пальчиком.

– Когда ты заканчиваешь? Я ужасно соскучился.

– Скоро, Ванечка. Через полчаса уже выхожу.

– Я встречу тебя?

– Конечно, встреть. По дороге зайдем с магазин, купим чего-нибудь на ужин.

– Договорились. Только меня, наверное, не пропустят к вам на территорию.

– Я позвоню на КПП, внесу тебя в списки. Как твоя фамилия?

– Павлов. Павлов Иван Александрович. Паспорт нужен? Он у меня дома остался. Ехать за ним?

– Нет. – Люська чмокнула телефон и спрятала его в карман халата.

Никогда еще время не тянулось так медленно. Люська считала минуты, а потом и секунды. Наконец рабочий день закончился. Она в мгновение ока переоделась, подкрасила губы и пулей полетела к выходу.

Иван ждал ее в больничном дворе. В руках у него был букет красных роз. Никто никогда не дарил Люське красные розы. Ухажеры в юности ограничивались чахлыми тюльпанами, Толик на Восьмое марта покупал осыпающуюся мимозу. Она подошла к Ивану, осторожно взяла букет.

– Господи, какие красивые!

– Нравятся? Ну я рад. Хорошо, что ты выписала мне пропуск, а то я бы не прошел. У вас тут строго.

– Конечно, строго. Завтра выпишу новый.

Иван посмотрел на нее и хитро улыбнулся.

– А ты хочешь, чтобы я опять пришел тебя встречать?

Люська задорно тряхнула кудрями.

– Хочу!

– Ну раз хочешь, то приду. Пошли, а то есть очень хочется.

– Идем. – Люська по-хозяйски взяла Ивана под руку, и они зашагали рядышком по дорожке к больничным воротам.

– Ты мне совсем не рассказываешь о своей работе, – сказал Иван, когда они вышли на улицу. – Тебе она нравится?

– Нравится. – Люська счастливо улыбнулась. В этот момент ей все нравилось, даже свирепый завотделением.

– Не тяжело тебе с детишками? Всякие ведь попадаются. Бывают капризные. Плачут, кричат. Не слушаются.

– Меня все слушаются. – Люська пожала плечами.

– Так-таки все? – Иван поглядел на нее с улыбкой. – Кое-кто здесь хвастунишка.

– А кое-кто ничего не смыслит в профессии медсестры. А пытается обо всем судить.

Иван обнял Люську и прижал к себе.

– Ты обиделась, что ли? Напрасно! Я знаю, что ты отличная медсестра. Лучшая на свете. И все тебе подчиняются. Даже отпетые хулиганы.

– Откуда ты знаешь? – ехидно проговорила Люська, а сама потесней прижалась к его боку.

– Знаю. Я вижу. – Он снова посмотрел на нее уже серьезно, без улыбки. – Ты вообще необыкновенная. Мне очень повезло, что я забрел в твой подъезд.

– Это мне повезло. Я и не думала, что бывают такие отношения. Чтобы все начистоту, как с самим собой. С мужем все было по-другому.

– Не думай о нем. – Иван нагнулся и поцеловал Люську в губы. – Пойдем за продуктами.

Они накупили всякой всячины, а вдобавок ко всему маленький тортик. Дома Люська с удовольствием встала к плите, хотя за день прилично устала. Иван вызвался ей помогать. Она, смеясь, надела на него фартук. Он крутил мясо в мясорубке, а Люська жарила картошку. Потом они вместе лепили котлеты, смеясь и дурачась как дети. Потом так же сообща резали салат. В руках Ивана любая работа спорилась, и огурцы он нарезал ровными кружочками. Толик никогда в жизни не прикасался к сырым продуктам, а на кухню выходил исключительно для приема пищи. Поужинав и посмотрев телевизор, Люська и Иван улеглись в постель. Снова была жаркая ночь, и Люська кусала губы от блаженства, а заснула под самое утро со счастливой улыбкой на лице.

7

Назавтра они договорились, что Иван встретит ее у входа в корпус. Люська, качаясь от недосыпа, как былинка на ветру, бледная, но торжествующая, побежала на работу. Первое, что она сделала, – заказала Ивану пропуск. Потом, по обыкновению, заглянула в седьмую палату.

– У нас у всех нормальная температура! – радостно отрапортовал Витюша, едва Люська появилась в дверях.

– Да! – подхватил Влад. – А еще – меня сегодня выписывают. А их, – он показал на сияющих Витюшу и Костика, – завтра.

– Вы ж мои хорошие! – обрадовалась Люська. – Ну я тогда к вам попозже зайду, раз вы все такие здоровые. – И она вышла в коридор.

Сзади скрипнула дверь.

– Тетя Люся.

Люська обернулась. Прямо перед ней стоял Костик.

– Что, милый? Ты что-то хотел?

– Тетя Люся, а почему папа ко мне не зашел? Я ведь видел его вчера во дворе, он с вами стоял и разговаривал.

Люська с недоумением уставилась на мальчика.

– Ты что, Костик? Какой папа? Кто это со мной разговаривал?

– Ну как же. Вы из дверей выходили. А он вас во дворе ждал. И цветы вам принес. Красные розы.

«Господи, да это он Ивана имеет в виду», – поняла Люська.

– Это не твой папа, Костик. Это совсем посторонний дядя, ты что-то путаешь.

– Ничего я не путаю, – тихо, но убежденно и горячо проговорил Костик. – Это мой папа, Валера! Они с мамой разошлись. Нам с ним нельзя видеться. Но… я думал, он ко мне пришел… – На глазах у мальчишки заблестели слезы.

Люська стояла ошеломленная и ничего не понимающая. Папа Валера? Нельзя видеться? Что за бред?

– Послушай, не плачь. – Она положила руку Костику на плечо. – Объясни нормально, что случилось с твоими родителями. Почему вам с папой нельзя видеться?

– Потому что его лишили родительских прав.

– Как лишили? За что?

– Я не знаю. – Костик шмыгнул носом, но сдержал слезы. – Скажите, вы еще увидите папу?

Люська кивнула.

– Да, увижу.

– Скажите ему, что я очень скучаю по нему. Обязательно скажите. – В голосе Кости звучала тоскливая безнадежность.

У Люськи в горле встал ком. И тут же она почувствовала невероятную ярость. Вот, значит, как! Папа Валера!!! Подлец! Обманщик! Оказывается, его лишили родительских прав! Понятно теперь, почему бедная Маргарита хочет увезти сына подальше от него! И вообще, зачем он ошивается около больницы, что ему нужно?

Тут Люська ощутила, как у нее подкашиваются ноги. Что, если… если Иван не случайно познакомился с ней? Конечно, не случайно!!! Все было спланировано заранее, как хитрый спектакль. Ему нужна была Люська, для того чтобы похитить сына! Он надеялся с ее помощью тайком увести его из отделения. Но почему она??? Ведь есть и другие медсестры, санитарки…

– Тетя Люся! Вам нехорошо? – Как сквозь вату услышала она голос Костика. Он смотрел на Люську с тревогой. – Вы очень бледная.

– Нет, милый, все в порядке. – Она заставила себя выдавить подобие улыбки.

Вот, значит, какой подарок приготовила ей судьба! А она-то, дура, поверила, что будет наконец счастлива, губы раскатала, уши развесила…

Люська не помнила, как доработала этот день. Иван звонил несколько раз, но она не брала трубку.

– Что с тобой, Людмила? – удивленно спросила уборщица тетя Поля. – На тебе лица нет.

Люська промолчала, стиснув зубы. Ей хотелось одного – посмотреть в глаза Ивану. Спросить, не совестно ли ему так поступать? Пытаться выкрасть ребенка у матери? Обманывать женщину, которая тебе поверила?

Едва Люська вышла из дверей больничного корпуса, как сразу увидела Ивана. Тот стоял у двери, явно поджидая ее.

– Люсенька, что случилось? – На его лице была тревога. – Я звоню-звоню, ты не снимаешь трубку.

– Что случилось? – Она смерила его уничтожающим взглядом. – Ладно, я расскажу тебе, что случилось. Только сначала ты расскажешь, кто ты такой и зачем я была тебе нужна!

– В смысле зачем? – растерянно произнес Иван-Валерий. – Ты же… мы… – Он замялся. Весь его вид выражал полнейшее непонимание. – Объясни, что ты имеешь в виду, – наконец сказал он.

– Я имею в виду то, что ты зашел в мой подъезд не случайно. И на этаж ко мне поднялся – тоже. Ты ждал меня, хотел со мной познакомиться. Для этого не поленился испачкать и порвать свою одежду.

– Что ты такое говоришь? – На его лице отразился испуг. – Я нарочно порвал одежду? Зачем???

– Чтобы я тебя пожалела. Чтобы втереться ко мне в доверие. Чтобы я помогла тебе похитить твоего сына из больницы!

Последние слова Люська выкрикнула Ивану в лицо. Он отшатнулся от нее и побледнел.

– Это неправда, – произнес он хриплым шепотом. – Люся, все не так! Пожалуйста, поверь, все совсем не так.

– А как? Твой сын – кстати, его зовут совсем не Андрей, а Костя – так вот, твой сын вчера видел нас с тобой в окно. Он спросил меня, хорошо ли знаю его папу Валеру! И скоро ли он придет к нему. Ты ведь к нему подбирался, общаясь со мной? Спрашивал о моей работе, выпытывал, что да как. Думал, попросишь – и я на крыльях любви тайком выведу тебе сына, а ты увезешь его от матери в неизвестном направлении? Ты преступник, Валера! За это полагается срок. А если бы я тебе поверила и помогла с Костей, то и меня бы посадили!

Валерий обхватил голову руками и застонал. На мгновение Люське снова стало его жалко. Весь его вид выражал крайнюю степень страдания.

– Что ты можешь сказать в свое оправдание? – спросила она тихо и безнадежно.

Он покачал головой:

– Ничего.

Воцарилась тягостная пауза. Люське отчаянно хотелось зареветь. Вот он, стоит рядом, такой родной, свой, до боли желанный. И все между ними ложь, с первой минуты, с первого слова. Как больно и как жестоко!

– Я пойду, – проговорила она едва слышно.

– Подожди. – Он взял ее за руку.

Ее словно током шибануло. Нельзя, чтобы он дотрагивался до нее! Это слишком – сердце не выдержит.

– Отпусти! – крикнула она отчаянно и сдавленно.

– Не отпущу. Я виноват, не отрицаю. Я ужасный человек, запутавшийся, конченый. Но я… я люблю тебя! Правда! Даже не знаю, как это случилось. Я благодарю Бога, что встретил тебя. Пожалуйста, выслушай меня. Дай мне шанс.

Она почувствовала, что задыхается.

– Ладно, говори.

– Люся, я не подонок и не злодей. Больше всего на свете я люблю своего сына. Я намеренно не сказал тебе его настоящее имя, чтобы ты не догадалась раньше времени. Мне надо было, чтобы ты стала полностью мне доверять. Ты права – я не случайно нашел тебя. С твоей помощью я хотел увидеть сына. Побыть с ним, пока Рита в отъезде. Хотя бы узнать, как он! У меня просто не было другого выхода. Ведь по документам я больше ему не отец. Суд лишил меня родительских прав за неуплату алиментов.

– Что, денег для ребенка пожалел? – с язвительной горечью спросила Люська.

Каждое слово Валерия отзывалось у нее в сердце острой болью.

– Что ты! Мне для Кости ничего не жалко! Я даже жизнь за него готов отдать. Это все Рита. Она обманула меня, обвела вокруг пальца.

– Как это? – недоверчиво переспросила Люська.

– Вот так. Когда мы разводились, речь пошла об алиментах. Я давно уже работаю частно: беру подряд и получаю за него деньги. Официально я нигде не трудоустроен. Как раз в это время я получил весьма солидную сумму сразу за несколько заказов. Рита, разумеется, была в курсе. Она предложила мне, что не будет подавать официальные бумаги, мол, договоримся на словах: я дам ей деньги вперед сразу за два года, а она за это не станет препятствовать моим встречам с сыном. Естественно, для нее это было значительно выгоднее, чем получать с меня алименты в процентах от прожиточного минимума, как с безработного. Я попросил ее написать расписку, и она сделала это. Ох, Люся, какой же я был идиот! Я понятия не имел, что расписка эта – филькина грамота и в суде на нее никто не станет смотреть. Я доверчиво отдал Рите деньги и был счастлив, что могу видеть Костика, когда захочу, гулять с ним, брать к себе. Прошло несколько месяцев, и тут вдруг ко мне нагрянули судебные приставы. Они требовали уплатить алименты. Оказывается, Рита, как только получила деньги, тут же обратилась в суд с просьбой взыскать с меня алименты. Я просто обалдел от такой наглости и вероломства. Я едва выдворил приставов и помчался к Рите, но она только рассмеялась мне в лицо: «Деньги? Какие деньги? Ты мне ничего не давал!» Я понял, что попал в капкан. Однако я тогда еще не подозревал, какие беды меня ждут. В тот вечер мы страшно поссорились. Я кричал на Риту, что она гадина, обманщица и тварь. Она в ответ орала, что я рохля, тряпка и испортил лучше годы ее жизни. Мы так ни до чего и не договорились. Я ушел, несолоно хлебавши, приняв твердое решение ни копейки больше Рите не платить. Хватит ей наживаться на сыне! Однако приставы не оставляли меня в покое. Сыпались бесконечные звонки с требованием уплатить долги по алиментам, на почту приходили уведомления. Я старался игнорировать это. Как на грех, в ту пору я остался без заказов, жил очень скромно, тратя последние сбережения. Каково же было мое изумление, когда через год я получил повестку в суд. На суде меня обвинили в злостной неуплате алиментов. Я продемонстрировал расписку, но мне было сказано, что я написал ее сам, а подпись жены подделал. Нужно было в свое время нотариально заверить ее, но я был тупым бараном и поверил Рите на слово, за что и поплатился. Меня предупредили: если я срочно не уплачу деньги за год, то меня могут лишить отцовства. И снова я повел себя как болван. Мне казалось, что никто не может лишить меня родительских прав. За что? Ведь я регулярно ездил к ребенку, занимался с ним, гулял, забирал из сада. Люся, я понятия не имел, что закон теперь очень жесток и суров по отношению к неплательщикам. Еще через полгода состоялся новый суд, который сделал меня самым несчастным человеком на свете. Рита вела себя нагло и беспардонно, уверяла судью, что я с самого начала отказывался платить алименты и не давал ни копейки уже два года. Суд сразу же встал на ее сторону, меня даже слушать отказались. Предъявили бесконечные иски от судебных приставов, копии уведомлений и прочую бумажную чепуху. Мой адвокат – из самых дешевых, поскольку с деньгами у меня было по-прежнему туго, – ничего не смог поделать. Меня признали не исполняющим обязанности отца и лишили родительских прав. Чтобы восстановить их, я должен уплатить огромную сумму, набежавшую за два года, да и это еще не гарантия того, что все получится, возможно, нужно будет ждать какое-то время. А еще я боюсь, что Рита что-нибудь новенькое придумает, какую-нибудь очередную ложь и подлость.

Валерий замолчал, безнадежно глядя на Люську. Она тоже молчала, потрясенная его рассказом. Можно ли ему верить? Или он в очередной раз пытается ее обмануть?

– Ты точно не хотел украсть ребенка? – спросила она наконец.

– Украсть??? Нет, конечно! Просто побыть с ним перед разлукой. Рита попросила на охране не пускать меня в отделение. Я несколько раз пытался прорваться туда, но охранник требовал мой паспорт и давал от ворот поворот. В тот день я едва не подрался с ним. Меня охватило бешенство и отчаяние. Я думал о том, что Костик скоро выйдет из больницы, и Ритка увезет его от меня на долгие годы. Я представлял, как он лежит в палате, один, с разрезанным животом, а Ритка приходит к нему всего на полчаса и потом убегает по своим делам, и меня буквально трясло. И тут я увидел тебя. Ты вышла из больничных ворот и говорила по телефону. Лицо у тебя было заплаканным. Не знаю отчего, но я пошел следом за тобой. Я слышал каждое слово твоего разговора. Из него я понял, что от тебя ушел муж – к лучшей подруге, в канун твоего дня рождения. Ты села в трамвай, я – тоже. Меня словно магнитом тянуло за тобой. Судя по времени, ты ехала с работы. Я предположил, что ты работаешь медсестрой или фельдшером. План созрел в моей голове моментально – безумный план! Я всегда нравился женщинам. Подумал, что если ты увидишь меня несчастным и избитым, то наверняка пожалеешь и впустишь в дом. У нас завяжутся отношения, и ты каким-нибудь образом поможешь мне проникнуть на территорию больницы. Так оно и вышло. Уже через день я смог беспрепятственно пройти через КПП под вымышленными именем и фамилией. Оставалось лишь попасть к вам в отделение – и я бы смог наконец увидеть сына! Просто увидеть, поговорить с ним. Сказать, что я ни в чем не виноват, что люблю его и никогда не предавал!!! Честное слово, клянусь, это правда!

В глазах Валерия блеснули слезы. Люська тоже была близка к тому, чтобы разрыдаться от услышанного. В этот момент она готова была простить Валерию даже свою несостоявшуюся любовь к нему. Она с трудом взяла себя в руки и решительно мотнула головой.

– Так не пойдет. Если ты ни в чем не виноват, то не должен прятаться и таиться, как вор. Мы будем действовать по-другому.

– Как?

– Ну для начала наймем нормального адвоката. Покажем ему расписку. Я уверена, что можно добиться справедливости, не прибегая к нарушению закона.

Валерий слушал ее с недоверием.

– Если бы ты знала, как я устал! Устал бороться с ветряными мельницами. Ты тоже устанешь.

– И не подумаю. У меня есть одна тетенька-клиентка, я делаю ей массаж. У нее вроде бы сын в коллегии адвокатов. Попробуем обратиться к нему.

– Твоими бы устами… – Валерий вздохнул.

– И еще не очень хорошая новость. Костю завтра выписывают. Твоим планам все равно не суждено было осуществиться. Рита заберет его.

Валерий в отчаянии опустил голову.

– Давай попробуем поговорить с ней по-человечески. Пусть разрешит тебе увидеть сына хотя бы на десять минут. Я сама попрошу ее. Скажу, что мальчик очень страдает.

– Она не послушает тебя.

– Послушает. Вот увидишь.

– Ну хорошо.

Валерий помолчал, а потом тихо произнес:

– Прости меня. Я так некрасиво поступил по отношению к тебе. Сам не знаю, что на меня нашло. Я просто обезумел от горя, оттого что теряю сына.

– Ничего, прощаю. – Люська вздохнула. – Жаль, конечно, что я понадобилась тебе только для того, чтобы проникнуть в отделение. Ну, ничего не попишешь.

– Ты о чем? – Валерий округлил глаза. – Сначала – да, так и было. Но только сначала. Потом все стало по-другому! Люся, я влюбился в тебя с первого взгляда! Клянусь!

– Я тебе не верю. – Она всхлипнула и отвернулась.

– Пожалуйста, поверь! Я даже думать не мог, когда пошел за тобой, что найду свою любовь. Ты моя судьба, Люсенька! Я не обманываю. Ты ангел. Прости меня!

– Ладно, чего там, – глухо пробормотала она.

– Что мы теперь будем делать?

– Домой пойдем. Купим гостинцев, и ты передашь их сыну. А потом будем восстанавливать тебя в правах.

– Ты настоящее сокровище. – Валерий обнял Люську и покрыл ее лицо поцелуями.

8

Этот вечер прошел не так, как предыдущие. Люська и Валерий молча поужинали и сели на диван рядышком. Валерий держал Люськину руку в своей, а она положила голову ему на плечо, именно так, как мечтала во время их первой поездки в автобусе. Каждый думал о своем, но оба чувствовали, что больше не одиноки, что рядом надежный друг, который не даст пропасть.

Наутро они договорились, что в час выписки Валерий подойдет к больничным воротам, а Люська позвонит ему, когда Рита придет за Костей.

Рита появилась ровно в двенадцать. Вид у нее был усталый и недовольный. Она вполуха выслушала рекомендации врача, быстро собрала вещи сына, взяла его за руку и повела к двери. Люська быстро набрала номер Валерия.

– Жди! Они идут.

Сама она предупредила старшую медсестру, что выйдет на пару минут, и поспешила вдогонку за Ритой и Костей. Люська шла за ними к воротам и слышала, как Рита сердито выговаривает сыну:

– Ну что ты как маленький! Посидишь вечером один, ничего с тобой не случится. Сказано тебе – у меня дела.

Костик молча кивал. Плечи его ссутулились, он покорно тащился за матерью, волоча ноги, как маленький старичок. Они вышли из ворот и остановились как вкопанные.

– Папа! – крикнул Костик и, вырвавшись из рук Риты, кинулся к Валерию.

– Стой! – рявкнула Рита, но было уже поздно.

Костик добежал до Валерия, тот подхватил его на руки и прижал к себе.

– Сыночек! Родной!

– Папа! Папочка!

Костик спрятал мокрое от слез лицо у Валерия на груди.

– Сейчас же отпусти моего ребенка! – Рита подлетела к нему как разъяренная тигрица. – Слышишь, сейчас же! Не то я вызову полицию.

– Рита, не надо. Пожалуйста, – мягко попросил Валера. – Дай нам хоть несколько минут!

– Правда, Маргарита, – подхватила подоспевшая Люська. – Я палатная сестра вашего сына. Он очень скучает по отцу.

– Скучает он! – фыркнула Рита, с пренебрежением взглянув на Люську.

– Да, скучает, – проговорила та спокойно, подавив желание нахамить этой стервозной мадаме.

Рита на мгновение о чем-то задумалась, а потом вдруг махнула рукой.

– Раз скучает, так пусть и забирает его к чертовой бабушке. А то надоели мне сопли и слезы. У меня важный семинар, а этот капризуля вечно ноет и скулит.

Валерий от изумления открыл рот и поставил Костика на землю. Люська тоже оторопела.

Только ребенок мгновенно оценил ситуацию.

– Ура!!! – Его крик заставил прохожих обернуться. – Ура!!! Я остаюсь с папой!!!

Он снова кинулся на шею к Валерию, но тот мягко остановил его.

– Погоди, сынок. Рита, ты сейчас что сказала? Я не ослышался?

– Ну, если ты глухой, могу повторить. Забирай Костяна, мне очень некогда.

– А ты не вызовешь полицию?

– Нет. Я завтра улетаю на неделю, мне не с кем его оставить. Тащить с собой как-то не слишком охота. Вернусь, заберу.

– Конечно-конечно, – поспешно согласился Валерий.

Его лицо сияло от радости. Рита сунула ему в руки пакет с детскими вещами и испарилась, будто ее тут и не было. Люська медленно приблизилась к Валерию и Костику. Те стояли обнявшись и смотрели на нее, одинаково улыбаясь. Только сейчас она заметила, как они похожи. Костик маленькая копия Валерки.

– Пап, а тетя Люся твоя девушка? – спросил Костя и прищурился хитро-хитро, как это умел делать только сам Валера.

– Ты угадал. – Тот подмигнул Люське. – Ну, что делаем?

– По-моему, это очевидно, – засмеялась она. – Вызываем такси! Едем ко мне и закатываем пир на весь мир. Ну а потом – звоним адвокату. – Последние слова Люська произнесла уже серьезно.

– Понял тебя, – так же серьезно ответил Валерий.

Подъехала белоснежная «Шкода». За рулем сидела девушка в лихо заломленной набекрень кепке.

– Добрый день! – Она улыбнулась удивленным пассажирам. – Куда едем?

– Домой! – звонко ответил Костик.

Он распахнул дверцу и залез на заднее сиденье.

– Вот дурачок, – засмеялся Валерий. – Разве «домой» – это адрес?

– Зря смеетесь, – серьезно проговорила девушка. – Дом – это лучший адрес, который может быть. Особенно если ехать всем вместе.

– Это точно, – согласилась Люська, усаживаясь рядом с Костиком.

Content

Татьяна Бочарова
Незваный гость

Последний шанс

1

2

3

4

5

Концерт онлайн

1

2

3

4

Эпилог

Апрельское привидение

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Незваный гость

1

2

3

4

5

6

7

8