Вера Лейман

Любовь в одно касание

© Вера Лейман, текст

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© Алиса Гиловян, иллюстрация на обложку

© ООО «Издательство АСТ», 2025

***

«Главный герой этой книги не понаслышке знает, каково это – когда лопается мыльный пузырь иллюзий, в котором ты спокойно жил. Но и за его пределами есть место мечам, целям и близким людям. Нежная история о любви и искренности».

Холли Брикс, автор книги «Игра на вылет»

Пролог

– Решением РУСАДА[1] отстраняем Кравцова Даниила Сергеевича от игры в хоккей на четыре года. Ему запрещено участвовать в любых, даже коммерческих, играх, заключать контракты с любыми клубами страны и…

Даня слушал, как Виктор Борисович Воронцов, или Борисыч, как его называли между собой воспитанники хоккейной школы «Лед и пламя», зачитывает ему вердикт, словно смертный приговор. Нутро горело и разрывалось от ярости и несправедливости.

– Но я этого не делал! Я ничего не принимал! – Он вскочил на ноги, опрокинув стул, на котором до этого сидел.

– Кравцов, сядь, я еще не закончил! – сердито рявкнул тренер. Он нервно провел пятерней по седым волосам и сдвинул брови, бросив официальный документ на стол, после чего в сердцах хватанул кулаком по столу.

– Откуда в моей крови взялся этот чертов триметазидин?! Виктор Борисович, вы же лучше всех знаете, что я ничего не принимал! Да и зачем мне это, я и так был лучшим нападающим во всей школе! – Даню охватил такой гнев, что он готов был крушить все вокруг. Только авторитет тренера заставлял его кое-как держать себя в руках.

– Вот! – Борисыч яростно развернулся к своему лучшему воспитаннику и сердито ткнул в него пальцем. – Вот в чем причина! Ты слишком высокомерен, слишком неосторожен, думаешь, весь мир крутится вокруг тебя! Я говорил тебе, что ты должен…

– Да причем здесь это! – Даня не удержался и пнул свой стул так, что он отлетел и ударился о стену. – Я ни в чем не виноват! Нужно провести расследование, чтобы все выяснить! Я не могу перестать играть, не могу без хоккея, понимаете вы или нет?!

Он раньше никогда не позволял себе говорить с тренером, которого боготворил с детства, в таком тоне, но сейчас душа и сердце просто разрывались от чудовищной несправедливости. Видя, в каком состоянии находится Кравцов, Борисыч шумно выдохнул и обреченно опустил плечи. Подошел к взбешенному парню и по-отечески похлопал его по плечу.

– Дань, дело сделано. Мы подавали апелляцию, проводилось расследование, твои анализы перепроверялись уже несколько раз, но результат один.

– Вы хотите сказать, что для меня все кончено? – прошептал Даня, со стыдом чувствуя, как подкатывает ком к горлу и глаза начинает предательски щипать.

– Нет конечно, я так не думаю, и ты не должен! Тебе всего семнадцать – вся жизнь впереди. Четыре года пролетят незаметно, и вернешься в спорт. Я понимаю, что придется много работать, чтобы наверстать упущенное, но это не конец света и не конец твоей карьеры. Не опускай руки, сынок, я помогу чем смогу, и ты знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать.

Даня неловко стер кулаком выступившие слезы и отвернулся от тренера, невидяще уставившись в стену. Стыдно было плакать, как будто он маленький, но иногда бывает так больно, что сдержать слезы невозможно. Борисыч опять говорил что-то ободряющее и, мать его, успокаивающее, но Даня не слышал. Вернее, мозг фиксировал слова, но сердце их не воспринимало. Оно горело в огне несправедливости и ужасного осознания, что хоккея для него больше нет. Дело, которому он посвятил большую часть жизни, закончено. Он больше никогда не вернется в спорт.

Глава 1

Два года спустя

Опять будильник на шесть сорок, опять за окном темно, опять собираться на пары. Ежедневный ритуал, который ничем не отличался от прежнего, когда Даня точно так же каждое утро собирался на тренировку, только сейчас вместо льда – большие аудитории, а вместо коньков и формы – конспекты.

– Данечка, дорогой мой, завтрак на столе, вставай! – услышал он мамин голос и за ним легкий стук в дверь его комнаты.

Даня застонал и, собрав волю в кулак, сполз с кровати. Пока умывался, думал о том, что за полтора года универа так и не привык к этой изматывающей, однообразной рутине, к отсутствию адреналина, физических нагрузок, перепалок с парнями… А больше всего его угнетало ощущение упущенных возможностей и чувство, что он просрал всю свою жизнь.

После того разговора с Воронцовым он больше не вышел на лед. И ни одного хоккейного матча не посмотрел. Слишком больно было понимать, что шанс сделать головокружительную карьеру, прославиться на весь мир и завоевать награды упущен навсегда. Даня мог пойти в институт физической культуры, но никакого желания идти дальше по этому пути не было. Поэтому он поступил на факультет иностранных языков по специальности «английский язык» – просто потому, что языки ему всегда давались легко, да и мама, кажется, была довольна. А отец говорил, что знание языков – это билет в благополучное будущее. Но Даня думал иначе. В жизни надо заниматься тем, к чему лежит душа, а душа его всегда любила хоккей.

– Садись, – мама поставила перед ним тарелку омлета с сыром, чашку кофе и нарезку свежих овощей.

Папа уже доедал свой завтрак, параллельно читая что-то в телефоне.

– Сережа, поешь нормально, что ты все в своем телефоне сидишь, еда же мимо, – мягко упрекнула она мужа, легко тронув его запястье.

– Извини, Ленусь. – Папа быстро отложил сотовый и улыбнулся жене.

Даня хмыкнул, уткнувшись в тарелку: за двадцать лет совместной жизни родители не утратили теплоты в отношениях, и иногда Даня чувствовал себя третьим лишним, будто подсматривал за чем-то очень интимным. Активная, эмоциональная мама с дерзкой короткой стрижкой до сих пор выглядела юной и миниатюрной рядом с высоким широкоплечим отцом. По словам их старых друзей, когда-то он слыл хулиганом и грозой района, но встреча с мамой кардинально его изменила. Даня искренне считал их идеальной парой и всегда равнялся на родителей.

– «Еда мимо» – что за странное выражение? – буркнул он, чтобы разбавить их амурную атмосферу. – Как вообще еда может идти мимо?

– Так моя бабушка говорила, – легко рассмеялась мама, взъерошив густые каштановые кудри сына. Она немного помолчала, а потом вдруг сказала: – Может, поедем куда-нибудь все вместе на каникулах? Например, в Таиланд?

– Ма, у меня каникулы с июля начинаются. Тай в июле? – скептически скривился Даня. – Мы же там от жары помрем. Да еще и в сезон дождей попадем.

– Давайте тогда выберем другое место, – с готовностью уступила она. – Может быть, Азия? Китай? Корея? Япония? Мы так давно нигде не отдыхали вместе. У отца работа, у тебя учеба…

Даня оценил искренний мамин порыв увезти его куда-нибудь развеяться. Последний раз они выбирались всей семьей два года назад, после его ухода из спорта. Тогда родители изо всех сил старались хоть как-то отвлечь сына и отправились с ним на целый месяц в Дубай. Вот и сейчас мама чутко воспринимала малейшие колебания Данькиного настроения и видела, что он хандрит. На самом деле, в таком состоянии он находился уже два года, просто сейчас все обострилось из-за мерзкой пасмурной погоды. На дворе стоял конец февраля: мокрый, грязный, мрачный, временами холодный, с пронизывающими ветрами. И Даня с нетерпением ждал весны, тепла и солнца, почему-то уверенный, что именно весной его жизнь развернется на сто восемьдесят градусов. Глупо. Что может изменить время года?

– Давайте подумаем об этом через пару месяцев? – дипломатично предложил папа, видя колебания сына.

– Ну хорошо, – вздохнула мама, собирая грязные тарелки.

Даня оделся, утопил подбородок в намотанном шарфе и отправился к метро. Мысли бесцельно гуляли в голове, ни на чем конкретно не останавливаясь. Иногда он думал, что просто бесится с жиру и его хандра не что иное, как избалованность обеспеченного мальчика, у которого с детства было все: самые лучшие игрушки, самые дорогие и новые гаджеты, брендовая одежда. У Влада Романова вон ничего из этого не было. Друг, который по иронии судьбы занял его место в хоккейном клубе «Искра», из кожи вон лез, чтобы преуспеть в спорте, потому что рассчитывать мог только на себя. Ему даже форму покупал тренер, потому что знал, что родителям наплевать на пацана. Мать пьет, отец – заводской работник до мозга костей, мечтавший, чтобы сын после окончания школы сразу пошел работать на завод. Они считали его занятие хоккеем блажью и глупостью, но Влад не сдался и все-таки добился своего. Даня по сравнению с лучшим другом – настоящий везунчик. Прекрасная семья, любящие родители, деньги, путешествия. «Да, зажрался ты, брат, – думал он, заходя в душное метро. – Почаще вспоминай о том, как живут другие люди». Вот только у Романова был хоккей, а у Дани – нет.

В этот момент на телефоне пиликнуло уведомление, и Даня открыл мессенджер. А вот и Влад, легок на помине.

Нил, как насчет субботы? Мы против «Барсов» играем. Придешь?

Нил – как давно его не называли этим прозвищем… Сердце ностальгически дрогнуло, возвращая его в те дни, когда он еще занимался хоккеем. Сначала тренер называл его Даниилом, но имя звучало слишком длинно, и все чаще Борисыч стал его сокращать. Ребята из группы сначала звали «Даней», но так его называла мама, и Кравцову казалось, что это слишком слащаво и по-детски. Поэтому со временем и Воронцов, и мальчишки стали называть его Нил. Нил Кравцов. Звучно. Только Назар Елизаров, старшак, давно уже подписавший контракт с новосибирским клубом, звал его Даня. Как-то по-братски и тепло. Вроде как по-родному. Даня скрежетнул зубами, пытаясь не погружаться вновь в тот ад, из которого еле себя вытянул. С тех пор как бросил спорт, он ни на один матч не сходил, хотя Влад и парни не раз пытались его вытащить. Не мог он видеть, как его мечту вместо него воплощают другие. И знал, что друзья ни в чем не виноваты, но не мог перестать злиться, ведь его вины тоже не было. Но судьба решила иначе. Жизнь не всегда справедлива и порой больно щелкает по носу, а иногда и ломает.

Кравцов по привычке прошел рамку, приложил к турникету проездную карту и спустился на эскалаторе к поездам. Немного подумав, открыл мессенджер и ответил Владу:

В эту субботу не могу, четыре пары поставили.

На самом деле в субботу не было ни семинаров, ни коллоквиумов – только лекции, которые вполне можно прогулять. Но учеба стала неким прикрытием, оправданием его трусости и нежелания видеть друзей на льду, куда он больше не вернется.

Кое-как промучившись две пары английского и одну латыни, Кравцов по привычке решил зайти в кофейню недалеко от универа. Когда он уже складывал полупустые конспекты в рюкзак, к нему подошла Кира.

– Ты домой? – спросила она, пытаясь поймать его взгляд.

– Угу, – кивнул Даня, чтобы она не увязалась за ним в кафе.

Кира была красивой девчонкой: голубые глаза, светлые волосы, фигура что надо, – но раздражала своей назойливостью, как будто не замечала, что Кравцова она не интересует.

– А у меня билеты есть на субботний матч – «Искра» против «Барсов», ты же раньше хоккеем занимался. Пойдем? – Она лукаво улыбнулась и оперлась ладонью о парту, игриво накручивая светлую прядь на палец.

Даня смерил ее мрачным взглядом, едва удержавшись, чтобы не цыкнуть раздраженно.

– Спасибо, не интересует, – ответил он, закинул на плечо рюкзак и направился к выходу.

Кира нагнала его в коридоре и демонстративно пошла рядом.

– Кравцов, чего ты такой нелюдимый? Ни с кем не общаешься… На факультете тебя одни девчонки окружают, любой другой на твоем месте от радости бы прыгал, а ты шарахаешься ото всех, как будто мы прокаженные. – Кира обиженно поджала губы, стрельнув в Даню любопытным взглядом. Наверняка пыталась понять, есть ли у него пассия, раз его оставляло равнодушным такое разнообразие девушек, учащихся с ним бок о бок.

– Не вижу поводов для особой радости, – пожал плечами Даня, направляясь к лестнице на первый этаж.

Он проходил мимо деканата, когда дверь внезапно распахнулась, чуть не ударив его по носу. Из кабинета вихрем вылетела староста их группы Дианка Зимова и, едва сумев затормозить в нескольких миллиметрах от Дани, все-таки не удержала равновесия, нелепо взмахнула руками и чуть не растянулась на потертом линолеуме. Благодаря своей быстрой реакции Даня успел схватить ее за предплечье и дернуть на себя. Зимова буквально впечаталась в него. Ее каштановые кудри защекотали щеку, и Даню обдало приятным ароматом свежести.

– Ой… извини, – быстро пробормотала она, глядя на него большими карими глазами. Даня почувствовал странный дискомфорт, который усилился, когда наблюдавшая за этой сценой Кира многозначительно кашлянула. Кравцов отпустил Зимову и быстро отступил на шаг.

Дианка же как будто совсем и не смутилась, деловито скрестила руки на груди и громко сказала:

– Кравцов, Анисимова, где ваши рефераты по информатике? Сегодня последний день сдачи!

– Какая ты зануда, – скривилась Кира, доставая из сумки реферат. – На фига нам информатика?

– Она идет всего лишь два года, и в ваших интересах принести реферат, чтобы получить зачет автоматом, – Диана прижала к груди толстую пачку скрепленных листов от Киры и протянула руку в ожидании, что Даня отдаст ей свою работу.

– Я зачет буду сдавать, – буркнул он, досадуя, что именно сейчас наткнулся на вездесущую старосту, которая проходу никому не давала.

– А еще скоро студвесна, – радостно сообщила Зимова, переводя горящие глаза с Дани на Киру. – Профком поручил от каждой группы по выступлению. Хотите поучаствовать?

– Нет, – в один голос ответили Кира и Даня и, обогнув Диану, отправились к лестнице на первый этаж.

– Дань, погоди, – надоедливая Дианка нагнала его на втором пролете и легонько тронула за плечо, пытаясь обратить на себя внимание. – Послушай, прежде чем отказываться.

Кравцов закатил глаза и остановился, достигнув первого этажа. Слегка отодвинув Зимову с дороги, чтобы она не мешала снующим туда-сюда студентам, он терпеливо скрестил руки на груди и приготовился слушать. Он понимал, что для единственного в группе парня точно приготовили какую-нибудь дурацкую роль в идиотском спектакле или типа того, и раньше он с радостью согласился бы, но больше не любил внимание и старался стать как можно незаметнее.

– Концепция этой студвесны – спорт, а ты бывший спортсмен, мы можем лично для тебя придумать, например, хореографический номер, – воодушевленно начала Дианка, но Кира громко перебила ее:

– Зимова, кончай уже доставать людей, он же спортсмен, а не танцор!

– Вот именно, – поддакнул Даня и добавил: – Я не участвую, извини.

Он развернулся и быстрым шагом отправился к гардеробу, чтобы по пути больше никто не остановил его со своими очередными глупостями. И чтобы Кира не увязалась за ним.

Кому как, а ему совсем не нравилось повышенное внимание к его персоне, да и в женском коллективе он чувствовал себя неуютно. В перерывах только и слышны разговоры о косметике, шмотках, свиданиях. То ли дело хоккей: борьба, эмоции, командная работа, поддержка, тренер, пацаны…

Даня снова одернул себя, возвращаясь к своей реальной жизни, в которой он больше не хоккеист, не часть команды, не талантливый нападающий, которого хотели переманить многие клубы страны. Он тяжело вздохнул, спрятал лицо в мягкий шарф и направился к кафе, в котором любил сидеть после пар, укладывая в голове пройденный материал или готовясь к следующим занятиям. Как ни странно, атмосфера уютной кофейни удивительно располагала к учебе, и там все запоминалось даже легче, чем дома.

Промозглый ветер пробирался в рукава, мокрый снег с дождем хлестал в лицо, под ногами – мокрая каша и лужи. Межсезонье всегда навевало тоску, но теплый уют кофейни чуть-чуть поднял настроение. Даня поздоровался за руку с бариста и сел на свое место у окна, раскрыв конспекты. На самом деле ему было безразлично все, что связано с языками, и вообще хорошо бы уже определиться с жизненным направлением, раз на спорте поставлен крест. Но он пока даже не представлял, кем себя видит в будущем. К тому же у него оставалось еще почти четыре года, чтобы сделать выбор.

Взяв свой любимый американо, Даня надолго углубился в изучение материала и очнулся, только когда кто-то позвал его по имени. Он поднял голову, выныривая из античной литературы, и увидел Дианку, которая смотрела на него своими большими шоколадными глазами.

– Кравцов, и ты здесь!

На ней был фирменный фартук поверх белой рубашки с бейджиком на груди.

– Ты что, здесь работаешь? – удивленно спросил Даня. – Никогда тебя здесь раньше не видел.

– Потому что сегодня мой первый рабочий день! – весело рассмеялась она, и Даня невольно улыбнулся, заражаясь ее энергией и оптимизмом. – Может быть, желаете чего-нибудь еще, дорогой посетитель?

– Спасибо, я уже ухожу, – покачал головой Даня, собирая в сумку конспекты. На телефоне тренькнуло уведомление, и всплыло сообщение от Влада:

Буду сегодня в твоем районе. Пересечемся?

– Уже? – миловидное лицо Дианы разочарованно вытянулось.

– Извини, дела. Потом как-нибудь поболтаем, я часто сюда прихожу.

– Окей, я теперь тоже часто буду сюда приходить, – лучезарно улыбнулась Диана и, шутливо отсалютовав Дане, забрала пустую чашку и отправилась к барной стойке.

Кравцов проводил взглядом ее ладную фигурку, удивляясь, откуда в ней столько сил и энергии, чтобы учиться, работать и участвовать во всех университетских мероприятиях. Да еще и совмещать все это с обязанностями старосты. Прямо энерджайзер какой-то. Ему бы столько запала…

Несмотря на то что Дианка была дотошной и иногда слишком принципиальной, за что ее недолюбливала большая часть группы, Дане она нравилась больше всех на их потоке. Она приехала из маленького областного городка и жила в общежитии, при этом отлично училась и все успевала. Даня, как мог, отгораживался от слухов и сплетен, но все равно до него долетали некоторые обрывки. Например, что у Зимовой какие-то проблемы в семье, от которых она и сбежала в большой город. Но по Диане никогда не было видно, что у нее что-то не так, она неизменно озаряла своей улыбкой унылую аудиторию, тормошила ленивых студентов и, говорят, отлично пела. Может, из уважения к ней Даня и согласился бы поучаствовать в этой дурацкой студвесне, но не хотел появляться на публике. А может, просто боялся.

Даня вышел на улицу и направился к метро. Сотовый настойчиво завибрировал в кармане, и Кравцов чертыхнулся – совсем забыл ответить Владу.

– Ну что, совсем забыл старых друзей, Нил? – раздался из динамика голос друга. Даня улыбнулся:

– Прости, меня отвлекли.

– Кто посмел? Какая-нибудь длинноногая красотка? – хохотнул Влад. – У тебя ж теперь целый гарем! Познакомишь с кем-нибудь, а то я с этими тренировками и света белого не вижу!

Слова друга больно царапнули сердце, и Даня стиснул зубы. Хотел бы он сказать то же самое вместо того, чтобы протирать штаны на бесполезных парах.

– У тебя же все равно времени на красоток нет, – парировал Кравцов, понимая, что глупо злиться из-за такой ерунды.

– Прости, брякнул не подумав… – огорчился Влад, поняв, что невольно задел чувства друга. – Я сейчас недалеко от твоего дома, зайду ненадолго?

– Я буду минут через тридцать, зайди пока, мама тебя с удовольствием встретит, – сказал Даня и отключился, заходя в вагон.

Глава 2

– Ну что, пропащий, с тобой встретиться не легче, чем с президентом! – хохотнул Влад, и парни крепко, по-дружески обнялись.

Мама уже настрогала им бутербродов, сделала крепкий горячий чай и принесла в Данину комнату. Он только что забежал домой и, запихав под стол сумку с конспектами, уселся на стул напротив лучшего друга.

– Да все дела, некогда встречаться. – Даня покраснел, понимая, как глупо и фальшиво звучат его слова. Нелепо и даже стыдно рассказывать о своей занятости профессиональному хоккеисту, который большую часть жизни проводит на тренировках.

– Ну конечно! Уж прям не знаю, как вытащить тебя из твоей норы, куда ты забился два года назад. – Простой, как три копейки, Влад запихал в рот бутерброд с колбасой и шумно отхлебнул чай, внимательно глядя на поникшего друга.

Чтобы ничего не отвечать, Даня последовал его примеру и занял рот едой. Несколько минут прошли в неловком молчании, но затем Влад опять приступил к атаке:

– Нил, ну ты чего расклеился? Понимаю, ситуация произошла хреновая. – Он повысил голос, когда увидел, что Кравцов собрался возмущенно возразить. – Но это же не конец света. Вместо того чтобы зубрежкой артиклей всяких заниматься, тренировался бы самостоятельно, из школы же тебя никто не выгонял. Борисыч сколько раз предлагал помощь! Четыре года пролетят незаметно, вон два уже как корова языком слизнула. Вышел бы после дисквалификации и дал всем жару! А ты сопли распустил и все концы обрубил. Даже с парнями практически не общаешься – спасибо, для меня исключение сделал. Хочешь сказать, не тянет больше в хоккей? Ни за что не поверю!

Даня тяжело вздохнул, одновременно злясь на Влада и испытывая благодарность за его неуклюжую поддержку. Но ему не понять, он не испытал того, что пережил Даня, а рассуждать со стороны всегда легко.

– Не лечи, и так все знаю, – буркнул Кравцов, допивая уже остывший чай. – Тянет, конечно, я ж всю жизнь этому посвятил. Но знаешь, прям как блок какой-то. Думал прийти хоть на тренировку вашу посмотреть, но не смог. Как представлю, что буду просто зрителем, внутри все закипает. По идее, ты прав и надо было продолжать играть, чтобы не терять форму, но я до сих пор успокоиться не могу из-за того, как все несправедливо обернулось. Я ведь ни в чем не виноват, понимаешь! А мне никто не верит, и доказать я это не могу!

Даня хватанул кулаком по столу, чувствуя, как поднимает голову приглушенная прожитыми месяцами обида.

– Понимаю я, понимаю, – смягчился Влад и неловко отвел взгляд.

Он не привык к тому, чтобы друг так откровенно изливал ему душу, да еще и на такую щепетильную тему. Они ведь толком даже не поговорили тогда после финального оглашения результатов заседания антидопингового комитета. А сейчас у Дани как плотину прорвало, он столько времени молчал, все держал в себе, что под влиянием момента выдал все как на духу. И вроде даже легче стало.

– Но ты-то чувак взрослый и умный. Да и силы воли тебе не занимать, – осторожно начал друг. – Ты что, вот так сдашься? Превратишься в книжного червя или в офисный планктон? Не для тебя это, Нил. Ну посмотри на себя, какой из тебя переводчик… или на кого ты там учишься? Давай кончай сопли на кулак наматывать и возвращайся. Начни хоть матчи смотреть!

У Дани чуть не сорвались с языка обидные слова: «Хорошо тебе говорить, когда занимаешь мое место в “Искре”!» Кравцов действительно подавал большие надежды, и несколько клубов хотели заключить с ним контракт после окончания школы. Даня выбрал «Искру» – крутая, сильная команда, опытный тренер, отличные условия. До подписания контракта оставался один шаг, когда случился этот допинговый скандал, который все разрушил. Влад был его главным конкурентом и лучшим другом, и тренерский штаб решил пригласить его. Головой Даня понимал, что Влад ни в чем не виноват, так сложились обстоятельства, но сердцем это так и не принял. Зависть точила душу, отравляя их многолетнюю дружбу, именно поэтому он надолго пропал с радаров и придумывал всяческие предлоги, чтобы не встречаться с другом. В течение двух прошедших лет они виделись от силы раза три, и то пересекались минут на тридцать. Сегодня был их первый нормальный разговор благодаря тому, что Романов все-таки припер его к стенке и заявился домой.

Однако по сути Влад был прав, Кравцов это понимал. Нужно возвращаться к жизни, начинать все с нуля и прекращать депрессовать. Так и до психушки докатиться недолго.

– Ладно, попробую свалить с пар в субботу и прийти на ваш матч с «Барсами», – неохотно выдавил он. – Давай сюда приглашение, наверняка с собой принес?

– Принес! – обрадовался Влад и вытащил из кармана изрядно помятое приглашение. – Держи!

– Ну спасибо, – усмехнулся Даня, убирая подарок в ящик стола.

– Может, девчонку какую с собой возьмешь? У меня еще одно есть, – лукаво подмигнул Романов.

– Нет уж, никаких девчонок на хоккее! – отрезал Кравцов, думая о том, что женского общения ему с лихвой хватает в универе.

Дальше разговор перешел в более непринужденное русло, парни делились последними новостями, и былое напряжение заметно спало. Ближе к вечеру Влад попрощался с Даниной мамой и уехал домой.

– Зачем он приходил? Звал вернуться в хоккей? – спросила мама, когда Даня пришел на кухню, чтобы вымыть посуду. Она забрала у него тарелки из-под бутербродов и чашки. – Я вымою.

Мама никогда не одобряла увлечение сына хоккеем и была единственной, кто втайне радовался, что он вернулся к нормальной, по ее мнению, жизни. Решение отдать сына в такой опасный и травматичный вид спорта принял отец, а она, по обыкновению, смирилась, но всегда желала для своего ребенка более спокойного будущего.

– Звал, – честно признался Даня. Он сел на стул, глядя, как ловко мама ополаскивает тарелки, вытирает и ставит их в шкафчик. Он улыбнулся – ему всегда нравилось это ощущение тепла и уюта, которое создавала мама своей заботой и любовью.

– А ты что? – не поворачивая головы, как бы между прочим спросила она.

– Я – ничего, мне же еще два года играть нельзя, – пожал плечами Даня. – Схожу в субботу на матч… посмотрю на Влада, а то, может, зря он мое место в «Искре» занимает.

Даня пытался говорить беспечно, но мама отлично поняла, что скрывается за его мнимым равнодушием.

– Ох, сынок, смотри, – вздохнула она и обернулась, вытирая руки полотенцем. – Решение принимать тебе, но…

– Но я знаю, что ты против, – закончил он за нее, встал, чмокнул ее в щеку и вернулся в свою комнату.

Вместо того чтобы открыть сегодняшние конспекты, он плюхнулся на кровать и посмотрел на противоположную стену, до сих пор украшенную плакатом с Овечкиным, который он повесил еще в детстве. Потертая, местами выгоревшая бумага была дорога ему как память о прежнем Кравцове. Ниле Кравцове, полном надежд, стремлений и желания покорить целый мир, как сделал это легендарный хоккеист.

Может, Влад прав? Может, он действительно слишком погрузился в свои страдания, упиваясь чудовищной несправедливостью, и забыл, кем хотел стать? Забыл, кто такой на самом деле Нил Кравцов? Он не книжный червь и не переводчик, он хоккеист, и его душа всегда будет принадлежать хоккею.

Глава 3

Субботу Даня ждал чуть ли не с трепетом. Ночью он плохо спал, как будто сам собирался выйти на лед, а не просто посмотреть матч. Что-то дрожало внутри, будоражило, пугало и в то же время давало такую порцию адреналина, что аж руки потели.

Все субботние пары он прогулял, но не потому, что не успевал после них на хоккей, а потому, что думать ни о чем другом не мог. Мама косо посмотрела на него и осуждающе покачала головой, когда обнаружила, что он не пошел в универ, но ничего не сказала, за что Даня был ей благодарен. Она хоть и не одобряла его любовь к хоккею, но с пониманием относилась к его чувствам.

Промаявшись полдня, Даня наконец дождался своего часа и выскочил на улицу. Ледовая арена находилась далеко от дома, и на метро пришлось добираться больше часа, а потом еще пройтись пешком. Но за это время он немного остудил и проветрил голову. Владу ни звонить, ни писать не стал – не стоит отвлекать друга от предстоящей игры.

На улице уже по-весеннему светило солнце, и настроение заметно улучшилось. Даня издалека увидел полукруглое здание ледовой арены, и сердце в груди екнуло, а потом бешено заколотилось, воскрешая почти забытые ощущения. Кровь закипала в предвкушении борьбы. Как давно он этого не испытывал! И сейчас будто просыпался от глубокой медвежьей спячки. Широким шагом зайдя через центральный вход, Даня показал пригласительный и собирался было пойти искать свое место на трибуне, как вдруг кто-то окликнул его:

– Кравцов!

Он обернулся и удивленно воззрился на спешившую к нему через весь холл Диану.

– Ты откуда здесь? – спросил он, окинув взглядом запыхавшуюся девушку.

– Знакомый пригласил. Вообще хоккей я не очень люблю, но отказать было неудобно. – Она улыбнулась своей фирменной лучезарной улыбкой.

– А твой знакомый… – Даня не успел закончить вопрос, потому что заметил бегущего со всех ног Влада. Увидев Даню и Диану, Романов затормозил возле них, переводя недоуменный взгляд с одного на другого.

– Привет, – осторожно поздоровался он с другом и посмотрел на Диану. В его глазах что-то вспыхнуло, и сердце Кравцова странно кольнуло от этого взгляда. – Вы что, знакомы?

– Мы учимся в одной группе, – ответила Зимова.

– А вы-то откуда друг друга знаете? – нахмурился Даня.

– Мы с детства знакомы. Я же из Ивантеевки, Дианка по соседству жила. – Влад тепло посмотрел на девушку, которая ответила ему задорным взглядом.

– Неожиданно, – только и смог выдавить Даня и напустился на друга. – Ты почему здесь? И еще не переоделся! У тебя матч через сорок минут!

– Да бегу, бегу, Дианку встретить обещал.

Влад выглядел смущенным, и Даня совсем не узнавал своего прежнего прямолинейного и грубоватого друга. Вон даже покраснел, засранец! Все это ему почему-то совершенно не нравилось, и он решил закруглить разговор:

– Ну, мы пойдем, а тебе удачи на льду!

Попрощавшись с Владом, Диана и Даня отправились на свои места на трибуне, которые оказались рядом. Зрители медленно заполняли арену, а Даня с замиранием сердца смотрел на лед, испытывая смешанные чувства. Первый раз за два года он пришел на игру, дышал этим воздухом, впитывал напряженное ожидание болельщиков, но… впервые в жизни оказался по другую сторону катка. Словно решил посмотреть издалека, не решаясь признаться себе до конца, что возвращение неизбежно.

– Я ничего в этом не понимаю, если что, пояснишь мне некоторые моменты? – попросила Диана, плотнее запахивая куртку: в зале было прохладно.

– Вы с Владом близки? – ни с того ни с сего спросил Даня и тут же прикусил язык, когда увидел ее удивленно округлившиеся глаза. «Ну что за идиот! О чем ты думаешь, Кравцов! Что за бестактные вопросы? И вообще, какое тебе дело?!»

– Мы дружили в детстве, пока он не переехал в Москву, – медленно проговорила она, глядя на Даню неопределенным взглядом.

Кравцов хотел спросить, как и где они встретились вновь и почему она пошла на игру, хотя ей безразличен хоккей, но вовремя спохватился. Молчание – золото, лучше не лезть куда не просят. Да и какая разница, какие между ними сейчас отношения? Ему бы в себе разобраться, а не совать нос в чужие дела.

Даня решительно отмел посторонние мысли и отвернулся, потому что начиналось самое интересное – команды вышли на лед. Сердце затрепетало при появлении игроков, и он сжал зубы, думая о том, как бы ему хотелось оказаться сейчас там, вместе с ними.

Вбрасывание выиграли «Барсы», и парни помчались по льду. На время Даня забыл обо всем на свете, крича на игроков, когда они тормозили или совершали ошибки, и его крики тонули в реве бесновавшейся толпы. Влад много суетился, упускал шайбу и нервничал. Ему давали пасы, и несколько раз Даня вскакивал с места, думая, что Романов забьет гол, но ни разу шайба не залетела в ворота – только один раз отскочила от перекладины, давая возможность закинуть в ворота, но «Барсы» перехватили ее и сделали проброс. Влад явно был не в своей тарелке, злился и уже не раз применил силовой прием, балансируя на грани удаления. Игра шла напряженно, и «Искра» теряла инициативу, слишком часто подпуская нападающих противника к своим воротам. Особенно на себя обращал внимание Илья Морозов, талантливый нападающий «Барсов». Он так хитро обходил противников и вытворял на льду такое, что Кравцов диву давался, но болел все же за друга и за команду, в которой когда-то хотел играть сам.

Видя, в каком разобранном состоянии находится Влад, Даня готов был сам выпрыгнуть на лед, чтобы помочь другу или хорошенько встряхнуть его и заставить взять себя в руки. Адреналин бушевал в крови, все ощущалось так сильно, так по-настоящему, будто и не было этих двух лет, которые он провел в коматозном состоянии. Вот она, настоящая жизнь, настоящие эмоции, настоящий кайф! К черту античную литературу, латынь и английский! Это не жизнь, это жалкое подобие жизни!

Во время перерыва капитан «Искры» что-то проорал Владу, и тот глянул на него так, будто хотел зубами вцепиться ему в горло.

– Спокойно, Влад, успокойся, не поддавайся, разберетесь между собой потом!

– Ты очень переживаешь за него, – сказала Диана, и Даня удивленно посмотрел на нее, только сейчас вспомнив, что она все это время сидела рядом. Во время игры он забыл обо всем на свете, наконец-то почувствовав себя по-настоящему живым.

– Он мой друг.

Диана улыбнулась и опять посмотрела на лед. Оставался последний период, а счет по-прежнему никто не открыл. Перерыв закончился, и снова началась ожесточенная схватка. Игра стала жестче, нервы накалились до предела и на льду, и на трибунах. То «Искра», то «Барсы», поддаваясь эмоциям и нарушая правила, периодически оставались в меньшинстве. И вот, когда до конца периода оставалось пять минут, Морозов все-таки перехитрил голкипера «Искры» и забил первый гол. Трибуны взревели, а Даня в отчаянии вцепился в волосы. «Не успеют! Не успеют отыграться!» – стонал он мысленно.

– Водички? – заботливо предложила Диана, видя, в каком он состоянии.

– Нет. Потом, – односложно ответил он и опять впился глазами в лед.

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Влад будто слетел с катушек, набросился на Морозова и повалил его на лед. Началась потасовка, арбитра чуть не затоптали, а когда парней наконец разняли, трибуны потрясенно затихли. Морозов, герой сегодняшнего матча, лежал на спине и не мог подняться. С такого расстояния невозможно было понять, что с ним. Кажется, что-то с ногой… Все замерли, наблюдая за разворачивающейся на льду драмой. Игроки что-то кричали, «Барсы» чуть не устроили новую драку, порываясь броситься на «Искру» и отомстить за своего лучшего нападающего. Даня замер, вцепившись дрожащими пальцами в волосы. Что будет с Владом? Арбитр удалил его до конца игры, и Романов, яростно рассекая лед, ушел. Содрал с головы шлем и скрылся в подтрибунных помещениях. Даня был уверен, что такое нарушение не пройдет для него без последствий, и дело не ограничится лишь удалением до конца матча. Он прекрасно представлял, в каком состоянии сейчас друг, поэтому кинулся к выходу с арены, расталкивая людей и наступая на ноги.

– Подожди! Кравцов, да подожди ты! Куда ты собрался? – Дианка бежала следом, пытаясь его остановить.

– Он сейчас не в себе, хочу с ним поговорить. Наверняка и команда против него ополчится, нельзя оставлять его одного, – скороговоркой выпалил Даня, несясь к служебным помещениям.

– Да кто тебя туда пустит! – Она дергала его за рукав. – Остынь! Давай подождем его…

Она оказалась права.

– Вы кто, молодой человек? – преградил ему путь кто-то из стаффа. – Вам туда нельзя.

– Там мой друг, Романов, Влад Романов, пропустите! – Даня рвался внутрь, представляя, в каком аду сейчас горит друг, который не справился с эмоциями и подвел всю команду.

– Друг, конечно, – скривился мужчина, настырно не пропускающий Нила в раздевалку хоккеистов. – Ты кто вообще такой?

Даня внезапно остановился, словно из него выпустили весь воздух, и уронил руки. Никто. Он действительно никто.

Глава 4

– Ну чего ты туда ломишься, тебе же сказали, что нельзя! Давай подождем, когда все разойдутся, и встретим Влада у выхода, – опять повторила Диана, уклоняясь от очередного толчка. Болельщики уже покидали арену, и в холле, где стояли ребята, образовалась настоящая толкучка.

Даня в шестой раз набрал номер Влада и опять услышал в трубке длинные гудки. Тяжело вздохнув, он убрал сотовый в карман куртки и потянул Зимову за руку, чтобы она не столкнулась с перевшим как бульдозер пузатым мужиком. Вокруг стоял гул, народ обсуждал матч, болельщиков «Искры» легко можно было вычленить по печальным лицам и опущенным плечам. «Барсы» выиграли со счетом три один. Оно и понятно: после такого инцидента вся команда «Искры» расклеилась, зато «Барсы», возмущенные травмой своего лучшего нападающего, ринулись в бой с двойным рвением. Даня нервно постукивал носком кроссовка, представляя, какую взбучку устроят Владу капитан, команда и тренер.

– Послушай, это их дело, ну что ты лезешь. Неужели не понимаешь, что сейчас не время? Владу сейчас не до тебя и твоих утешений, – опять завела свою шарманку Зимова, и Даня не выдержал.

– Тогда иди домой, чего ты со мной стоишь? Тебе не понять того, что Влад сейчас испытывает! Что ты в жизни, кроме учебников, видела?

Диана изменилась в лице, и Даня почти физически ощутил исходящую от нее холодную ярость.

– Не понять? – тихо переспросила она и отступила на шаг. – Ну конечно, тебе, богатенькому избалованному мальчику, будет сложно понять, что испытала в своей жизни я. Не суди всех по себе, не каждому повезло родиться в хорошей семье, где папочка башляет деньги на любую прихоть своего драгоценного сыночка, а тот капризничает и дует губы, когда что-то не получается. В депрессию впадают те, кто реальной жизни не видел! Влада этим не сломаешь, он не ты, и сопли ему подтирать не надо!

Выдав эту гневную отповедь, Диана крутанулась на пятках и почти бегом отправилась к выходу, оставив Кравцова стоять с открытым от потрясения ртом. Он не сразу спохватился и кинулся за ней. Нагнал уже на улице и, дернув за руку, развернул к себе.

– Ты извини, я ляпнул не подумав, – неловко извинился он, смущенно почесав переносицу.

Дианка зыркнула на него своими шоколадными глазищами так, будто хотела уничтожить. Но уйти не пыталась, словно ждала еще чего-то.

– Я о тебе ничего не знаю, прости, если задел твои чувства. Я не со зла, просто взвинченный после матча и за Влада переживаю. Знаю, как больно подводить команду, которая на тебя рассчитывала, – еще раз, более доходчиво, донес свои мысли Даня.

Дианка вздохнула и смерила его снисходительным взглядом.

– Проехали, все нормально. Только впредь не суди о людях так поверхностно, – сказала она. – Ты остаешься?

– Да, подожду его около служебного выхода.

– Тогда пока. – Она махнула на прощание и бодрым шагом отправилась по аллее, которая вела к метро.

Поколебавшись несколько секунд, Даня догнал ее.

– Давай до метро провожу, а то темно уже.

– Да брось, смотри, сколько народа, и все они идут туда же, куда и я. Так что охранять меня не надо, я не принцесса, – криво усмехнулась Зимова. – Да и постоять за себя могу.

– Да я просто… – Даня замялся, неловко почесав подбородок и не зная, как закончить фразу. Не то чтобы он всерьез думал, что по дороге с ней что-то случится, просто его всегда воспитывали не бросать девушку одну ночью на улице.

– Иди к Владу, вдруг он уедет, пока ты здесь. – Она понимающе похлопала его по плечу. – Напиши только, как он там.

– Ну тогда пока, – попрощался Кравцов, глядя на ее удаляющуюся фигуру. Почему-то хотелось пойти за ней. И это желание было продиктовано не только хорошим воспитанием. Но глубже зарываться в свои чувства он не стал и поскорее вернулся к арене.

Зрители давно уже разошлись, а Даня все топтался возле служебного выхода, периодически набирая номер Влада. Он, конечно, уже большой мальчик, но у Кравцова сердце было не на месте. Он понимал, как важно в такие моменты, чтобы кто-то понял и поддержал. Наконец, спустя сорок минут, из здания медленно выплыли унылые игроки «Искры». Самым последним, понурив голову, шел Влад. Увидев Даню, он нахмурился и неохотно подошел к нему.

– Чего названиваешь? – буркнул друг.

– Поговорить хотел. Время есть?

Романов тяжело вздохнул, молча попрощался с парнями из команды за руку и кивнул Кравцову. Рядом был небольшой сквер, где они уселись на одну из скамеек и надолго замолчали.

– О чем поговорить-то хотел? О том, как я опозорился? – Влад достал из кармана сигареты и прикурил. Даня удивленно вскинул брови: он не замечал у друга раньше этой привычки.

– Что за бред, причем тут позор? С каждым может случиться, ты просто не справился с эмоциями, – пожал плечами Даня. Не зря он дождался Влада, так и знал, что тот не в себе после игры.

– Я не про это, – буркнул Романов, выпуская дым. – А про то, что бездарно провел игру и не забил ни одного гола, хотя моментов было хоть отбавляй.

– Это спорт, не каждая игра складывается так, как мы хотим. – Даня понимал, что психолог из него так себе, но сейчас важно было говорить хоть что-то, чтобы друг не зацикливался на своем проигрыше. – А что там с Морозовым? Сильно пострадал?

– Понятия не имею, наверное, завтра тренер мне все телефоны оборвет, – пожал плечами Влад и снова затянулся, пугая Нила своим равнодушием к чужой судьбе. Особенно учитывая то, что человек пострадал по его вине.

– Не понимаю. Я думал, ты из-за Морозова расстроился, из-за проигрыша и удаления, а если нет, то почему выглядишь так, будто наступил конец света?

– Да потому что ты сидел там и все видел! Не понимаешь, что ли? – взвился Влад, вскочил с лавки и отошел на два шага. Даня ждал продолжения, ничего не понимая. Романов постоял несколько секунд и уже спокойно вернулся на скамью.

– Может, объяснишь тогда? – попросил Кравцов.

Влад достал вторую сигарету и молча выкурил ее, видимо собираясь с мыслями.

– Я попал в «Искру» вместо тебя. Мне просто повезло. И я прекрасно знаю, как тяжело ты переживал свое отстранение. Я все время чувствовал себя лишним, будто занимаю чужое место. И вот ты наконец пришел посмотреть мою игру, а я облажался! Все время только и думал о том, что ты смотришь, оцениваешь, сравниваешь, может быть, думаешь о том, что на моем месте сыграл бы лучше! Ну чего тебе тут непонятно!

Даня сидел как мешком пришибленный. Он и подумать не мог, что Влада терзают такие мысли! После дисквалификации он настолько зациклился на себе, что ни разу не подумал, каково теперь Владу. Романов всегда был рубаха-парень, веселый, жизнерадостный, простой, как три копейки. Наверное, Дианка права, посчитав Даню законченным эгоистом, который судит всех только через призму своей жизни, даже не пытаясь понять, что творится в душе самых близких людей.

– Прости, дружище, я не знал, что все это дерьмо живет в твоей башке, – честно признался он. – Я шел на матч не на тебя посмотреть, а себя проверить! Понять, что для меня теперь хоккей, стоит ли возвращаться. И я никогда не думал, что ты занимаешь мое место. Ты достойный спортсмен, талантливый и трудолюбивый, так что выбрось из головы все эти мысли и играй в удовольствие, как всегда и делал!

Влад шумно выдохнул и криво улыбнулся. Стыдно, что так распахнул душу и показал слабость, пусть даже перед лучшим другом.

– Ну все? Больше не будешь думать о всякой фигне? – улыбнулся в ответ Даня.

– Постараюсь. Психотерапевт хренов… – беззлобно пробурчал Влад, но, к облегчению Кравцова, заметно расслабился. – А Дианка где? Домой ушла?

– Да, я проводил ее, а потом вернулся к арене, так и знал, что нельзя тебя сейчас оставлять одного в таком состоянии.

– Вы с ней близко общаетесь? – вдруг спросил Влад, как-то странно посмотрев на Нила.

– Да не то чтобы… Просто одногруппница, – пожал плечами Даня, подумав, что немного слукавил.

Да, они с Дианой никогда не были близки, однако сегодняшний день однозначно что-то изменил в их отношениях, но говорить об этом Владу почему-то не хотелось.

– Ну что, ты в норме? – спросил Даня, чтобы убедиться, что друг не наделает глупостей под влиянием сегодняшнего проигрыша.

– Не бойся, бросаться с моста в Москву-реку пока не собираюсь, – хмыкнул друг.

– Тогда по домам? – Даня похлопал Романова по плечу и отправился к метро, но Влад окликнул его через несколько шагов:

– Нил! – Он обернулся. – Спасибо тебе.

Даня хмыкнул и махнул ему на прощание.

Глава 5

Диана зашла в свою комнату в общежитии и включила свет. Ее соседки, Кати Абросимовой, еще не было – видимо, опять пропадала на очередной тусовке. Иногда Диана завидовала ее беспечности: Катю полностью содержали родители, и ей было не нужно беспокоиться о завтрашнем дне. Чего нельзя сказать о Диане.

Стащив объемный пуховик, она повесила его на крючок возле входной двери и только сейчас почувствовала, как накатила усталость после очередного насыщенного дня. Опять одно и то же: занятия, подготовка к семинару, подработка, а теперь вот еще и хоккей, на который она совершенно не горела желанием идти, да только Владу отказать было неудобно.

Они встретились спустя почти десять лет, и старый друг так обрадовался, что язык не повернулся ответить отказом. Похоже, для него было важно показать ей свои навыки в этом матче, но все обернулось совсем не так, как он предполагал.

На прошлой неделе Диана поехала в торговый центр на «Октябрьском поле», чтобы посмотреть младшей, семилетней Маришке, новые сапоги на межсезонье. Она знала, что ее непутевым родителям плевать на детей и младшие сестры растут как трава – сами по себе. Света, средняя, недавно написала, что мать опять начала пить и каждый вечер в их доме собирается толпа алкашей. Диана мечтала скопить достаточно денег, чтобы снять квартиру и перевезти девчонок в Москву, но пока у нее хватало средств только на покупку самых необходимых вещей для них, а ведь Свете уже двенадцать. Она вступала в тот возраст, когда девочки начинают осознавать свою привлекательность и хотят нравиться мальчикам. Диана по себе знала, как обидно и стыдно чувствовать себя оборванкой при живых родителях и как тяжело жить в маленьком городке, где все про тебя всё знают. Именно поэтому, чтобы вырваться из этой удушающей беспросветности, она поступила в универ в другом городе и наконец-то смогла вздохнуть чуть свободнее. Теперь только от нее зависело ее будущее и благосостояние, но все равно Диану мучила мысль, что сестры остались там, в этом гадюшнике, совсем одни. Только пока она ничего не могла изменить: нужно было для начала самой встать на ноги.

Миновав большой светлый холл торгового центра, она завернула к детскому отделу, как вдруг ее кто-то окликнул:

– Дианка! Зимова!

С противоположного конца холла к ней спешил здоровенный парень с короткой стрижкой, в котором она с удивлением узнала Влада.

– Романов! – просияла Диана, едва не утонув в его огромных ручищах.

– Ты как здесь… откуда… Ди, сто лет не виделись! – Он широко улыбался, осматривая подругу детства с ног до головы. – Ну ты и красотка стала!

– Да брось, сам-то вон как вымахал! Фотки в соцсетях вообще не передают, какой ты огромный! – рассмеялась Диана.

После того как Влад вместе с семьей переехал в Москву, друзья продолжали какое-то время общаться в мессенджерах, но постепенно детская привязанность стала забываться. И они только издалека следили друг за другом в соцсетях: как из худой угловатой девчонки Диана превращается в красивую, эффектную девушку, а Влад становится рослым, атлетически сложенным хоккеистом.

После того как первая радость и неожиданность встречи утихли, друзья решили посидеть в фудкорте – ни Диане, ни Владу не хотелось опять терять друг друга, тем более они так феноменально встретились. Влад заказал им вок из курицы и том-ям и, уплетая за обе щеки, слушал Диану, которая рассказывала последние новости из своей жизни.

– Слушай, у меня игра в эту субботу, хочешь прийти? Мне было бы очень приятно! – с мольбой в глазах предложил Романов, и Диана не смогла отказать, хотя по субботам она подрабатывала в маленьком магазине косметики на кассе. Пришлось поменяться сменами с другим продавцом и пойти после пар на хоккей.

Встреча со старым другом многое всколыхнула в ее душе. Воскресила в памяти воспоминания о том, как Влад заступался за нее перед одноклассниками, которые дразнили ее оборванкой и нищенкой. У него самого ситуация в семье была ненамного лучше, но дети побаивались лезть к нему из-за его вспыльчивого нрава и крупного телосложения, поэтому обходили стороной. С ранних лет Диана и Влад чувствовали некое родство и понимали друг друга как никто. И все же его отец вырвался из трясины и сумел найти вариант, чтобы переехать в столицу. У нее же все обстояло гораздо хуже, и ей пришлось самой искать выход, чтобы уехать и обрести самостоятельность.

Диана не ожидала, что на матче встретит Даню. Краем уха она слышала, что Кравцов занимался хоккеем, но толком не знала, из-за чего он бросил и почему сейчас учится на факультете иностранных языков. Сегодняшняя игра приоткрыла дверь в его прошлое, и Диана невольно посмотрела на него другими глазами. Красивый, рослый парень с каштановыми кудрями, зелеными глазами и длинными ресницами – по нему сходила с ума половина потока, но он казался неприступным, нелюдимым и замкнутым. Диана всегда считала, что он маменькин сынок, выросший в достатке, капризный и высокомерный. Но его слова после матча и искреннее желание поддержать друга в непростой ситуации изменили ее мнение. Возможно, все не так, как кажется, и она поспешила с выводами?

Поток воспоминаний прервала вернувшаяся с гулянки Абросимова. Диана с порога почувствовала запах алкоголя, а чуть не навернувшаяся на ровном месте соседка не оставила сомнений, что гулянка удалась на славу.

– Еще не спишь? – с трудом снимая заляпанные весенней грязью сапоги, спросила Катя. Поставила сумку мимо шкафчика и заторможенно наклонилась за ней.

– Уже собираюсь, – коротко ответила Диана, забираясь под теплое одеяло. Ей не хотелось выслушивать пьяные откровения о том, как круто та провела время и с какими парнями сегодня познакомилась. Да, Диана завидовала ей и имела смелость признаться себе в этом.

– Какая ты скучная! Молодость же проходит, и ее не вернешь. Пойдем в следующий раз со мной?

– Посмотрим, – вздохнула Диана и отвернулась лицом к стене, закрывая глаза.

Катя еще что-то лепетала, не обращая внимания на то, что соседка по комнате уже легла, а Диана вдруг опять подумала о Кравцове. Перед закрытыми веками кружилось его лицо, вызывая в душе странный трепет.

«Это ничего не значит, – строго приказала она себе. – У меня нет времени на глупости!»

Глава 6

Даня долго не мог уснуть, переживая последние события, которые взбудоражили его до основания. Хорошая получилась встряска, как раз то, что нужно в его амебообразном, коматозном состоянии. Он лежал с открытыми глазами, глядя в стену, на которой время от времени отражались габаритные огни проезжающих мимо машин, и думал.

Этот матч показал, как сильно он любит хоккей, как жутко скучал по нему и как хочется ему снова окунуться в эту атмосферу. «Спортсмен однажды – спортсмен навсегда», – любил говорить Борисыч, и это была последняя фраза, которую слышал от него Кравцов перед тем, как уйти из школы. Душа рвалась на лед, и два года – действительно небольшой срок, но как же репутация? В хоккейных кругах слухи разносятся с молниеносной скоростью, и о том, что Нила отстранили из-за допинга, знали все. Даня хотел вернуться, только если очистит свое имя, но как это сделать, он не представлял, тем более спустя два года. Промаявшись до четырех утра, он все-таки уснул, погрузившись в тревожные сны.

Проснулся он уже за полдень и обнаружил, что родители ушли, оставив ему записку: «Дорогой, мы в супермаркет, потом в кино. Не скучай». Данька улыбнулся – все-таки с семьей ему сказочно повезло. Родители у него самые лучшие, понимающие и любящие.

Сварив себе кофе, он сел на кухне и уставился на залитый солнцем двор. «Неужели наконец-то пришла весна. Аллилуйя!» – подумал он и пересел поближе к окну, подставляя лицо теплым лучам. На душе стало чуть спокойнее, но сомнения все равно мешали принять решение, ему нужен был совет. Четкий, взвешенный и решительный. И только один человек мог его дать. Даня зашел в мессенджер и набрал номер Назара. Человека, которого он негласно считал своим наставником. Когда, еще совсем зеленым мальчишкой, Нил только пришел в хоккей, Елизаров очень помогал ему советами да и заступался не раз, если старшие пацаны наезжали на новичка. Полтора года назад Назар пережил серьезную травму и сам чуть не распрощался со спортом, но нашел в себе силы, прошел сложнейшую реабилитацию и недавно заключил контракт с новосибирским клубом «Берсерки».

– Здоро́во! – раздался знакомый голос на другом конце трубки.

– Ну привет, – расплылся в улыбке Даня. – У тебя сейчас который час? Не отвлекаю?

– Плюс четыре от Москвы, на вечернюю тренировку собираюсь, – бодро сообщил Назар. – А ты чего, все киснешь? Или одумался наконец?

– Да как сказать… – замялся Даня. – Был вчера на хоккее – «Искра» против «Барсов».

– Наслышан, Илюха Морозов травму получил, – мрачно произнес Назаров. Наверное, вспомнил себя.

– Как он? Что-то серьезное?

– Что-то с лодыжкой, но подробностей не знаю. Слышал, дружок твой его отоварил, гаденыш мелкий, ноги бы ему повырывать! – ожесточился Назар. Видимо, в нем до сих пор отзывался личный опыт.

Даня хотел было сказать, что Влад сделал это не специально, но не смог, ведь драка возникла не стихийно.

– Это спорт, всякое бывает, – дипломатично сказал он. – Влад тоже сильно переживает.

Но, как только произнес это, понял, что просто ищет ему оправдания, ведь Влад жалел только о том, что сыграл плохо, а на травмированного по его вине игрока ему было плевать, и угрызений совести он, похоже, не испытывал.

– Говорил я тебе, что Романов твой – скользкий тип, – пробурчал Назар. – Я помню, как он за тобой везде таскался, потому что денег не было. Ты за него вечно платил, а потом он очень удачно оказался в «Искре». Это у тебя был выбор, и многие клубы хотели заключить с тобой контракт, а он звезд с неба не хватал, и другие клубы его вообще не рассматривали.

Что-то тяжело и болезненно шевельнулось в душе, и Даня стиснул зубы, не позволяя этому чувству развиться. Если он начнет подозревать Влада, то ему вообще не стоит никому верить.

– Давай закроем тему, – попросил он, и Назар согласился.

Судя по шуршанию на заднем плане, друг сейчас активно собирался, и Даня не хотел его долго отвлекать, поэтому в лоб озвучил все, что его терзало:

– Назар, я, кажется, в хоккей хочу вернуться, но… стыдно признаться, как-то страшно.

Шуршание стихло, возникла пауза.

– Чего боишься-то? Что навыки растерял? Или что на тебя все пальцем показывать будут?

– И то, и другое, – честно признался Даня.

Шуршание на заднем плане возобновилось.

– Так, во-первых, иди к Борисычу, он поможет. Тебе тренироваться где-то надо, форму восстанавливать. Во-вторых, ты же этот триметазидин чертов не принимал? Не принимал. Совесть твоя чиста, так что, если вдруг кто-то что-то вякнет, шли их лесом. Ты о своем будущем думать должен, а не о других! На меня посмотри! Я столько времени потерял, думал, все, конец карьере, и сделать ничего не мог, потому что нога, мать ее, не давала играть. А ты здоров, руки-ноги на месте, чего тебе еще надо?

– Это все верно, но… – попытался возразить Даня.

Но Назар его перебил:

– Проблема твоя в том, что ты слишком много думаешь, Нил. Живи как хочется, делай что нравится, и срать на всех! В июне в нашей школе вроде как планируется товарищеский матч типа встречи выпускников, я хочу приехать. Так что до встречи на льду, дружище!

После разговора с Назаром на душе заметно полегчало. Не давая себе времени на раздумья, Даня быстро оделся и побежал к метро. Елизаров, конечно, прав во всем. Пора заканчивать с идиотскими душевными терзаниями и двигаться вперед.

Три остановки на метро, две на автобусе, и вот он уже шагает к школе, в которой прошли его самые лучшие годы. Где он понял, чем хочет заниматься, где были настоящие друзья, живые эмоции, драйв и смысл жизни. Сердце стукнулось о ребра, когда из-за поворота показалось знакомое и такое родное здание школы «Лед и пламя». Не разрешая себе сомневаться, Кравцов зашел внутрь и, поздоровавшись с охраной, направился прямиком в кабинет Борисыча. Нервы звенели от напряжения – что скажет бывший тренер, когда увидит своего воспитанника? Согласится ли помочь? Расстались они не сказать чтобы на дружеской ноте.

Вежливо постучав и услышав «Войдите», Даня шагнул в до боли знакомый кабинет. Все здесь осталось таким же, как и раньше, как будто и не было этих двух лет, словно разговор, после которого Кравцов решил распрощаться со спортом, произошел только вчера.

– Нил! – воскликнул Борисыч, когда увидел, кто к нему пожаловал. Тренер вскочил со стула, подошел к своему воспитаннику и крепко, по-отечески его обнял. Даня от нахлынувших эмоций чуть не расплакался, но сдержался. Он же взрослый уже, мужчина, более того – хоккеист! А хоккеисты не показывают слабость.

– Ты какими судьбами тут? – кажется, Борисыч действительно ему обрадовался. – Что-то случилось? Или ты просто в гости заглянул?

– Василий Борисович, я хочу в хоккей вернуться, – честно признался Даня. – Помогите мне.

Морщинистое лицо тренера расплылось в радостной улыбке, и он похлопал Даню по плечу:

– Ну наконец-то! Долго же ты соображал! Добро пожаловать домой, Нил Кравцов!

Домой Даня летел как на крыльях. Ему не терпелось поговорить с родителями и получить одобрение отца, потому что занятия в школе нужно оплачивать, а отец под влиянием мамы уже смирился, что сын не станет знаменитым хоккеистом. Но Кравцова не покидало ощущение, что он очнулся от глубокой спячки, и теперь его жизнь встает на нужные, правильные рельсы.

Забежав в квартиру, он скинул кроссовки и крикнул с порога:

– Ма! Пап! Есть разговор!

Ему хотелось скорее поделиться радостной новостью. Из кухни доносился умопомрачительный аромат пиццы пепперони, и Данька застал родителей за столом.

– Что случилось? – настороженно спросила мама, как будто чувствуя, что разговор этот ей не понравится.

Даня плюхнулся на стул, оторвал кусок еще горячей пиццы и сжевал его за несколько секунд – все сегодня казалось вкуснее, красивее и лучше, чем обычно.

– Подавишься, – засмеялся папа, отвлекаясь на пиликнувшее уведомление на сотовом.

– Короче, я понимаю, что это очень неожиданно, но прошу выслушать меня и попытаться понять. – Даня сделал несколько глотков воды и выдохнул, чувствуя непривычное волнение.

– Ты возвращаешься в хоккей, – утвердительно сказала мама и медленно убрала со стола руки.

– Да! Я возвращаюсь! – выпалил Нил, улыбаясь до ушей. Какое счастье произнести это вслух! Прочувствовать, посмаковать и осознать до глубины души!

– Неожиданно. – Папа переглянулся с мамой и нерешительно улыбнулся. – Я рад за тебя, сын, только это все как-то…

– Знаю-знаю, сам в шоке, еще утром я не мог решиться, но сейчас совершенно уверен в своем выборе, – энергично закивал Даня, принимаясь за очередной кусок.

– Подожди, а что с университетом? Как ты будешь совмещать тренировки и занятия? – мама тут же начала искать пути к отступлению, но у Дани был заранее заготовлен ответ.

– Переведусь на заочку или отчислюсь.

– Как у тебя все просто! Мы сейчас говорим о твоем будущем! – Мама встала из-за стола, вытерла руки бумажным полотенцем и прислонилась к плите, хмуро взирая на счастливого сына. «Не сдастся без боя», – промелькнуло в голове Даньки, но он был готов ко всему. Самое главное – убедить отца, ведь финансовый момент зависел только от него.

– А что тут сложного? Я изначально не планировал заниматься языками и просиживать штаны на лекциях. Так вышло только потому, что меня втянули в этот гадский скандал, – возмутился Даня, начиная терять терпение. – Если бы не это, я бы уже два года как играл в «Искре». Чем ты недовольна?

– Эй, сбавь обороты и с матерью так не разговаривай, – одернул его отец, мельком взглянув на экран сотового.

– Ты можешь хоть на секунду выпустить свой телефон из рук! – взвилась мама, разозлившись не на шутку. – Мы тут вообще-то будущее твоего сына обсуждаем!

– Прости, в офисе аврал, меня постоянно дергают… – пробормотал папа, а Даня раздраженно цыкнул. – В целом я не против твоего возвращения в спорт, но мама права, нужно все хорошо обдумать. Ты уже заканчиваешь второй курс, бросать фундаментальное образование ради призрачного успеха…

Он развел руками и пожал плечами, как бы говоря, что не уверен, чем кончится вся эта затея. От обиды Даньке кровь бросилась в лицо, он вскочил, затравленно глядя на родителей.

– Призрачный успех? – упавшим голосом повторил он. – Вы вообще в меня не верите? Да я был лучшим нападающим в нашей школе!

– Успокойся, сынок, все это правда, но с тех пор прошло уже два года, – отец встал и примирительно похлопал его по плечу. – Это чудовищно несправедливо, но так сложились обстоятельства, ты пропустил очень много, в то время как твои ровесники уже давно играют во взрослых клубах. Ты уверен, что у тебя получится? Пойми, прошло много времени, все изменилось, ты и сам изменился, повзрослел, и хоккею лучше остаться теплым, дорогим сердцу воспоминанием из детства. Ты уверен, что хочешь вернуться именно в хоккей, а не в то время, когда был успешен и счастлив?

Внутри клокотали и бурлили чудовищные эмоции. Да что они знают! Как смеют судить о том, чего не понимают! Даже в страшном сне Даня не мог представить, что родители не поддержат его, отвернутся в такой важный, решающий для него момент!

– Почему все мои друзья говорят совершенно противоположные вещи? – вскипел он, не заметив, как перешел на крик. – Почему Назар и Влад верят в меня, а мои самые близкие люди нет?!

– Потому что мы взрослые и знаем жизнь лучше, чем они! – не выдержала мама и тоже сорвалась. – Ты бросишь учебу, не преуспеешь в хоккее и останешься ни с чем! Спасибо, если без травмы обойдется!

– Твоя воля, так я бы круглосуточно сидел дома около твоей юбки, да? – с ненавистью выдавил Даня. – Я не ребенок и могу сам принимать решения. Но если вы не хотите меня поддержать, я сам разберусь и без вашей помощи!

Не дожидаясь ответа, он выскочил из кухни и кинулся в свою комнату, громко хлопнув дверью.

– А ну вернись и извинись перед матерью! – донеслось до него из-за закрытой двери.

Даня в бешенстве смел со стола все конспекты, распечатки и учебники, с ненавистью глядя на воцарившийся под ногами беспорядок. Внутри бурлила и клокотала ярость, как вода в кипящей кастрюле, хотелось громить и крушить все, что попадалось под руку. Он посмотрел на плакат с Овечкиным и вдруг признался себе, что в глубине души боится того же, что и родители. Что не наберет форму, не преуспеет в хоккее и станет очередным неудачником, о котором забудут через пару лет. Проведя ладонью по непослушным волосам, Даня несколько раз тяжело вздохнул, успокаиваясь. Да, будет тяжело, и сто пудов ему не раз еще захочется передумать и послать все к черту, но он справится. И обязательно добьется успеха, пусть даже на свете не останется ни одного человека, который бы его поддерживал. Но все же один человек на его стороне точно был. Даня взял телефон и написал сообщение Владу:

Бро, нужна помощь.

Глава 7

Зачем-то Влад предложил встретиться в кофейне рядом с универом, где работала Дианка. И, конечно же, в этот день была ее смена. Даня смотрел, как девчонка бегает от столика к столику, принимая заказы, забирая пустые чашки и блюдца из-под десертов, и думал о том, что, наверное, скоро ему придется точно так же забыть о беззаботной жизни и трудиться в поте лица. Влад сидел спиной к основному залу и то и дело поворачивался, пытаясь поймать Дианкин взгляд.

– Ты что, запал на нее? – не выдержал Даня.

– А что, нельзя? Парня у нее вроде нет, – хитро улыбнулся Влад, и Кравцов почувствовал, как багровеет из-за непонятно откуда появившегося гнева.

– Понятия не имею. – Он пожал плечами и нахмурился, переваривая собственную реакцию на слова друга. «Что это со мной? Мне-то какое дело?» – с досадой подумал он и отвернулся к окну, не имея ни малейшего желания лицезреть довольное лицо Романова.

– Чего желаете, мальчики? – прощебетала над ухом Дианка, и Даня недовольно глянул на нее, сердито отмечая, как искренне она улыбается Владу.

– Американо, как обычно, – бросил он.

– Мне тоже. – Владу, похоже, вообще было безразлично, что заказывать, он глаз не сводил с Зимовой.

– Десять минут, – просияла она своей фирменной белозубой улыбкой и упорхнула.

– Ты поэтому меня сюда притащил? Я вообще-то поговорить по делу хотел, – проворчал Даня.

– И почему мы не можем совместить приятное с полезным? – Улыбаясь как дурак, Влад в очередной раз обернулся на снующую по залу Дианку.

– У меня проблемы, Влад. Мне срочно нужна работа, – напрямую сказал Кравцов, ожидая от друга хоть какой-то реакции.

– Тебе? Работа? Вроде раньше ты в бабках не нуждался. Не хватает родительских денег на карманные расходы? – глупо прыснул он, и Дане как ножом по сердцу резануло.

– Ты ведешь себя как кретин, – спокойно ответил Даня, с наслаждением отмечая, как удивленно вытягивается лицо друга.

Холодная ярость била в виски. Он бежал на эту встречу, чтобы рассказать Владу о том, что решил вернуться в хоккей, о том, как подвели его родители, и о том, как нужно ему сейчас дружеское плечо и настоящая поддержка. А вместо этого вынужден лицезреть, как Романов пускает слюни на девчонку.

– Я к тебе за помощью пришел, а ты… да черт с тобой, иди к своей Зимовой! – вспылил Даня и собрался было уйти, но до Влада наконец дошло, что другу действительно не до шуток.

– Ладно, прости, я же не знал, что все так серьезно. Выкладывай, что там у тебя.

Делиться своими переживаниями после его поведения не было никакого желания, но и выхода особо тоже.

– Я решил вернуться к тренировкам, – буркнул он, чувствуя, как неловко и даже как-то неуместно это прозвучало в сложившейся ситуации. – Родаки против моего возвращения в спорт, а это дело недешевое, сам понимаешь. Мне нужны деньги. Ты вроде говорил, у тебя друг работает в каком-то приличном кафе и там требуются официанты.

Ему будто приходилось переступать через себя, чтобы поделиться с лучшим другом такой важной новостью. Казалось, что Владу эта информация совершенно безразлична. И, судя по набежавшей на его лицо тени, Даня был не так уж далек от истины.

– О-о… Ты решил вернуться! Круто! Очень за тебя рад! – как-то вымученно выдавил Влад, даже без малейшего намека на искреннюю радость в голосе.

Нехорошее предчувствие опять закралось в душу, и говорить дальше вообще расхотелось, тем более просить помощи.

– Ну так и что дальше? – Романов неловко кашлянул и нацепил фальшивую улыбку, которая, наверное, должна была показать, как он счастлив за друга.

И тут Кравцова осенило:

– Скажи, для чего ты меня в прошлый раз уговаривал вернуться в хоккей, на матч сходить? Чтобы я на тебя посмотрел? Как ты круто играешь, чего добился. На самом деле тебе плевать на меня.

Каждое слово давалось с трудом, и язык еле поворачивался во рту. Но произнести это было нужно. В первую очередь для того, чтобы понять, какие отношения сейчас между ними. Дружба? Зависть? Обида? Влад распахнул свои круглые глаза и уставился на Даню.

– Ты с дуба рухнул, что ли? Чего несешь… Я же искренне хотел…

– Искренне? – переспросил Нил, выпрямляясь на стуле. – Что ж сейчас-то искренне не радуешься?

– С чего ты взял, что за дичь! – Как всегда, когда был не прав или врал, Влад сильно покраснел. – А что я, по-твоему, должен делать, лезгинку танцевать посреди кафе?

– Ну что ты, разве можно на глазах у Дианы-то, – криво усмехнулся Даня, сжимая руки в кулаки.

– Кравцов, ты берега-то не путай, – угрожающе тихо сказал Влад, но Нилу было все равно, он уже закусил удила.

– А ты не виляй, прямо скажи, будь мужиком. Ты ради чего со мной дружил? И дружил ли вообще или только пользовался? А потом порадовался, когда я за бортом остался, а ты вместо меня в команду попал? А теперь что, боишься опять в моей тени оказаться?

Даня говорил жестокие вещи, которые ни за что бы не произнес раньше, даже если где-то в глубине души и думал так. Но горькое разочарование в многолетней дружбе, в человеке, которого считал самым близким после родителей, толкало озвучить ужасную правду, о которой он сам предпочел бы не знать. Вскрыть этот замаскированный гнойник, который зрел годами, то затихая, то воспаляясь вновь. Надо прорвать его здесь и сейчас, не оставляя на потом, чтобы понять, что будет дальше с их дружбой и с ними самими.

– Ну ты и гнида, – выдавил Влад, вцепившись пальцами в край стола. Его глаза наполнились такой ненавистью, что казалось, он сейчас бросится на Нила с кулаками. – Значит, ты всегда считал меня хуже себя. Ну конечно, кто я такой по сравнению с тобой – нищий отброс с матерью-алкоголичкой, которой я на хрен не нужен. Я тебя использовал? А ты меня нет? Нравилось тешить свое самолюбие подачками для нищеброда, который даже колу себе купить не мог? А сейчас мальчик обиделся, что весь мир не пляшет от радости, когда его депрессия наконец закончилась, и он соизволил вернуться в хоккей!

– Ваш американо, пожалуйста, – прозвенел над головой девичий голосок, разбивая раскаленную атмосферу за столом.

Парни даже не посмотрели на подошедшую Диану, испепеляя друг друга ненавидящими взглядами.

– Эй, ребят, у вас все нормально? – нерешительно спросила она и слегка тронула Нила за плечо.

Влад резко отклонился на спинку стула, трясущейся рукой взял чашку и с презрительной гримасой отхлебнул обжигающий напиток.

– Ди, в вашем кафе официанты не требуются? – преувеличенно беззаботно спросил он. – А то наш золотой мальчик остался без папочкиной поддержки, и ему деньги нужны.

Кровь бросилась в лицо, Даня вскочил и схватил Влада за грудки, выбив у него из рук чашку. Послышался звон разбитой посуды, горячий кофе ошпарил кисть, но Нил не разжал руки, с ненавистью глядя в лицо бывшего друга.

– А ну, прекратили оба! Или я охрану вызову! Вам что, по пять лет? – хрупкая Дианка не испугалась и кое-как втиснулась между парнями, пытаясь предотвратить драку. – На вас все смотрят, придурки вы малолетние! Кравцов, отпусти его!

Даня не сразу понял, что Зимова впилась в его руку, пытаясь оттащить от Влада. Он медленно опустил взгляд, встретившись с перепуганными карими глазами, в которых, однако, сверкала решимость. От этого взгляда что-то дернулось внутри, будто переключая тумблер. Даня нехотя разжал пальцы, отпуская Романова.

– Ты совсем, что ли, смотри, что у тебя с рукой! – ахнула она, осторожно переворачивая его ладонь тыльной стороной вверх.

Даня заторможенно перевел взгляд на свою руку. На ней красовался красный след от пролитого кофе, местами кожа уже начала покрываться волдырями. И только сейчас он почувствовал боль. Правда, так и не понял, какая была сильнее – физическая или душевная.

Глава 8

В воскресенье Диане предстояла полная смена в кафе. Студентов в этот день почти не бывало, зато приходило много других посетителей, которые хотели посидеть в уютной тишине и выпить хорошего кофе.

Абросимова в выходные обычно отсыпалась после бурных тусовок, поэтому Диана быстро собралась и вышла из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь. До кофейни пешком было минут двадцать, и она с наслаждением сняла шапку, подставляя лицо первым лучам весеннего солнца. Город еще спал глубоким сном, отсыпаясь за напряженные трудовые будни, и на пути ей попалась разве что пара человек.

Диана шла, подсчитывая в уме свои скудные финансы и решая, как распределить их между личными расходами и покупкой необходимых вещей для сестренок. Выходило, что в эту зарплату она ничего не сможет отложить. У нее был отдельный накопительный счет в банке, куда она переводила все, что удавалось сэкономить. Диана подавила разочарованный вздох, строго сказав себе, что здоровье Маришки, которая выросла из весенних сапожек и демисезонного пальто, важнее.

Правда, иногда накатывала обида и чувство несправедливости оттого, что обеспечивать сестер приходилось ей, тогда как родители забили на своих дочерей. Отцу вообще никогда не было дела до них, в редких перерывах между запоями он едва ли вспоминал, что у него есть дети. А Диану и вовсе ненавидел за непокорный нрав и желание вырваться из этой беспросветности. Сколько себя помнила, она все время становилась боксерской грушей, когда отстаивала свои интересы и защищала младших сестер от его пьяных нападок.

Мать же… что ж, пожалуй, она любила своих детей, но находилась под постоянным влиянием папаши, который с годами вытравил из нее все желания и сделал своей собутыльницей. Она никогда не пыталась встать между ним и Дианой во время их стычек, и старшая дочь ненавидела ее за это. Презирала за слабость и неспособность защитить собственных детей, чья жизнь в отчем доме превратилась в ад.

Но родителей не выбирают, и Ди смирилась, просто перестала считать их своими родственниками. Они были чужими дядей и тетей, с которыми время от времени ей приходилось контактировать из-за младших сестер. Одно время мать еще пыталась просить прощения и что-то лепетала про ответственность, а потом, увидев, что Диана практически взяла на себя всю ответственность по обеспечению девочек, расслабилась и забила, уйдя в очередной загул со своим мужем-тираном.

Диана пришла в кафе раньше всех, сняла помещение с сигнализации, переоделась в униформу и занялась приготовлением зала к открытию. Администратор приходил обычно во второй половине дня, и Диана вместе с бариста Костей справлялись со всем одни.

Когда тот появился, невыспавшийся и хмурый, Ди поздоровалась и широко, ободряюще улыбнулась ему. Она привыкла растягивать губы в улыбке, даже если ей совсем этого не хотелось. Но она заставляла себя улыбаться, чтобы убедить саму себя, что у нее все хорошо. Или будет хорошо. Когда-нибудь. Обязательно будет.

Ближе к двенадцати стали подтягиваться посетители, в числе которых, как ни странно, оказалась главная красавица их факультета Кира Анисимова со своей подружкой с юрфака, имени которой Диана не знала, и Катя Абросимова.

– Привет! Готовы сделать заказ? – неизменно вежливо спросила Диана, подойдя к их столику. Абросимова никогда не дружила с Кирой, и Зимова удивилась, почему они вдруг оказались вместе.

– Два латте и американо, – высокомерно вскинув голову, сказала Кира и смерила презрительным взглядом Дианкину униформу. – Давно тут работаешь?

– С прошлой недели, – кратко ответила она, чувствуя, что вопрос задан не просто так.

– Бедняжка, – театрально вздохнула Кира. – А мне папа пообещал купить новую машину. Прокачу вас, девочки, как только заберу из салона, – обратилась она к своим подружкам.

Абросимова заискивающе улыбнулась. Диана понимала, почему Катя примкнула к ней: многие девушки на курсе хотели сблизиться с Кирой, которая устраивала шикарные, по слухам, вечеринки на даче своих родителей и могла познакомить с состоятельными парнями.

– Выспалась? Нормально себя чувствуешь? – спросила Диана у своей соседки по комнате.

– Да, – тихо ответила Катя, опустив глаза, будто ей стало неловко из-за своей дружбы с Дианой.

– Извини, что мы тебя никуда с собой не зовем, – неприятно улыбнулась Кира. – Но ты так занята… Работа, учеба… Трудно, наверное, на жизнь зарабатывать?

– Непросто, – согласилась Диана, чувствуя, как краснеет. Слова Киры больно кольнули в самое сердце. – Зато набираюсь опыта. Да и потом, мне удобнее иметь свои деньги, чем просить у родителей.

– Ну да, ну да, особенно если у родителей просить-то нечего, – ухмыльнулась Анисимова. – Мы ждем заказ.

Уязвленная ее словами, Диана передала заказ Косте и подошла к другим посетителям. Она знала, что в группе ее недолюбливают, потому что она была немым укором для всех, кто хотел жить красиво и не хотел учиться. Она была идеалисткой, лучшей по успеваемости на курсе и требовала такого же неукоснительного соблюдения правил от других. Как староста честно проставляла прогулы и никого не прикрывала, за что приобрела нехорошую репутацию стукачки.

– У меня голова после вчерашнего болела, вот и пропустила первую пару! – как-то сказала Анисимова, возмутившись тем, что Диана не закрыла глаза на ее прогул.

– Меньше надо пить, – твердо ответила Ди. – Еще два пропуска, и будешь не аттестована за прогулы.

– Самая правильная, что ли? – съязвила Кира. – Или просто завидуешь, что мы развлекаемся на полную катушку, когда ты вынуждена вкалывать днями и ночами?

– Я просто соблюдаю правила и выполняю свои обязанности. И покрывать тебя не обязана, – отрезала принципиальная Диана.

С тех пор ее отношения со всеобщей любимицей универа становились только хуже, и Анисимова не упускала возможности задеть ее за живое, как сейчас.

Когда Диана принесла подружкам их заказ, опять краем уха услышала что-то о красивых, богатых парнях, с которыми Кира обещала познакомить развесившую уши Абросимому, об украшениях, которыми хвасталась перед девчонками, и о том, что образование получать вообще необязательно, главное – удачно выйти замуж.

Сидевшие в зале одногруппницы напрягали Диану. Они служили живым свидетельством того, что жизнь может быть яркой, динамичной, полной развлечений и достатка. У Дианы же все обстояло иначе, и она с болью осознавала, что никогда не узнает терпкий вкус буйной молодости. Не узнает не по своей вине, а потому что ей просто не повезло с родителями.

Наконец, три подружки ушли, и Кира милостиво оставила тысячу рублей в качестве чаевых. Диана проглотила обиду и, немного поколебавшись, все же забрала деньги. Гордость гордостью, а тысяча рублей на дороге не валяется.

После обеда пришли Влад с Даней, и Диана почувствовала, как едва ощутимо трепыхнулось сердце. Оба красавцы – просто загляденье, но тело реагировало только на одного из них, и она сразу поняла, на кого именно. Кравцов встретился с ней взглядом, и было в его взгляде что-то такое, отчего ее бросило в жар, а на щеках разлился румянец. Но она по привычке нацепила на лицо свою фирменную улыбку и приняла заказ.

Посетители все прибавлялись, Диана едва успевала разносить заказы, забирать посуду и вытирать столы за ушедшими, как ее звали снова и снова. И за рабочей суетой она чуть не забыла принести им заказ, а когда подошла с подносом, заметила, какая напряженная атмосфера царит за их столом, и застала окончание безобразной ссоры. Влад вел себя очень некрасиво и открыто унижал Даню, и складывалось впечатление, что он делал это специально на глазах у Дианы. Она во все глаза смотрела на старого друга, который сейчас казался ей совершенно другим человеком. Где его доброта и чувство справедливости? Неужели за десять лет, что они не виделись, он так сильно изменился?

Кравцов не выдержал и бросился на Влада с кулаками, и Ди бесстрашно кинулась между ними, боясь, что они покалечат друг друга. Все посетители смотрели на них со страхом, а еще нужно было думать и о репутации заведения. Но все мысли вылетели из головы, когда она увидела, что Кравцов ошпарил руку только что сваренным кофе. Невзирая на многолетнюю дружбу с Романовым, сейчас Диана была целиком и полностью на стороне Дани и хотела поскорее увести его из зала, чтобы парни не наделали глупостей.

Глава 9

– Пошли. – Дианка без объяснений потянула Даню за собой куда-то в служебные помещения.

Нил был так разъярен, что порывался вернуться в зал, где собирал свои шмотки Влад, но Зимова тащила его за собой, как собачку на поводке. Закрыв за ними дверь, она скомандовала:

– Жди.

Даня стоял у стены, тяжело дыша и переваривая ссору с другом. С другом ли? Столько желчи и яда выплеснулось из обоих, что казалось, их отношения никогда не были дружескими. Как будто оба только и ждали случая высказать все, что копилось в душе. На сердце было так муторно и гадко, будто он вмазался ногой в навоз. Хотелось отмыться от этой грязи, чтобы хоть немного полегчало.

Нил рассеянно смотрел, как Дианка выдвигает ящик за ящиком в письменном столе, потом мечется к шкафу и наконец достает оттуда большую аптечку.

– Садись, – скомандовала она, указывая на стул. – Руку давай.

– Зачем это? – буркнул Кравцов.

– Затем, что ожог надо обработать. Не трогай! Бестолочь! – в сердцах воскликнула она, когда Даня потянулся к больной руке, и треснула его по здоровой ладони.

Дианка открыла аптечку, достала какую-то мазь, бинт, пластырь и стала обрабатывать рану. Нил украдкой наблюдал за ее сосредоточенным лицом, невольно любуясь смуглой, ровной кожей, каштановыми волосами, отливавшими медью в электрическом свете кабинета. Одна прядка выбилась из низкого хвоста и щекотала ей щеку. Диана тряхнула головой, чтобы убрать ее, но та снова упала на лицо. Медленно и нерешительно, Даня протянул руку и заправил за ухо выбившуюся прядь. Диана повернула голову. На мгновение их взгляды встретились, и Нил отдернул пальцы, словно его ударило током. Стало очень неловко, и он кашлянул, чувствуя, как краска предательски заливает лицо.

Чтобы отвлечься, он стал изучать кабинет. Маленькое помещение с одним письменным столом, заваленным документами, кожаным стулом и стеллажами вдоль стены, на которых стояли архивы.

– Чей это кабинет? – спросил Даня, чтобы нарушить повисшую тишину.

– Администратора, но он в основном работает из дома, – как-то скупо ответила Диана.

– Не спросишь, почему мы чуть не подрались?

– Нет. Не люблю лезть в чужие дела, – ответила она, вызывая у Дани невольное уважение. – Все, готово. Только желательно сегодня не мочить, и купи вот эту мазь, она круто помогает от ожогов.

Она повернула к нему тюбик, чтобы он прочитал название.

– У меня смена заканчивается через час, подождешь меня? – спросила она и поспешно добавила. – Если у тебя нет срочных дел.

– Да, конечно, – с готовностью согласился Даня, радуясь, что Диана сама это предложила, потому что он смущался рядом с ней, как сопливый школьник.

Нет, у Нила были девчонки, но ни одни отношения не продлились дольше двух месяцев: все время отнимали тренировки, а какой девушке понравится получать только редкие крохи внимания? А когда ушел из хоккея, то сам расставался с ними, потому что ни в одной не встречал ни понимания, ни поддержки. Хотя он и сам был неважным парнем: слишком зациклился на своих неудачах и не уделял внимания своим девушкам. Однако Дианка отличалась от всех знакомых ему девиц. Она была… не по возрасту взрослой, что ли.

Даня остался ждать окончания смены в кабинете администратора и размышлял. По сути, работу можно найти и без помощи Влада, просто тот подрабатывал в старших классах в доставке, пока его не взяли в «Искру», и с прошлой работы у него осталось много знакомых, которые могли посоветовать что-нибудь приличное и на неполный день. И вообще, отец учил Даню, что всегда нужно начинать со знакомых, чтобы не нарваться на кидал и мошенников. Дианка вон подрабатывает, но просить ее о помощи было стыдно, хватит с него и того, что Романов ляпнул во время драки. А то она еще решит, что он слабак и маменькин сынок. Что ж, делать нечего, и надо с чего-то начинать. Видимо, стоит разместить на сайте резюме.

Телефон в руке завибрировал, и Даня с удивлением увидел, что звонит Борисыч.

– Да, Виктор Борисович, – ответил он.

– Нил, твой отец сейчас звонил, – без предисловий начал тренер. Сердце пропустило удар.

– Что говорил? – Руки вспотели, Даня испугался, что отец запретил тренеру помогать ему вернуться в хоккей.

– Твои родители не в восторге, что ты собираешься приступить к тренировкам. – Сердце ухнуло в желудок. Ну все, это конец. Отец накрутил Борисыча, и он сейчас откажется от него. – Но ты же упрямый, и на мнение родителей тебе наплевать.

– Это отец так сказал или вы? – нервно усмехнулся Нил.

– Неважно. Короче, суть в том, что за обучение он платить отказался, но зная, что тебя это не остановит, попросил меня помочь, чтобы ты не вляпался во что-нибудь.

Даня весь превратился в слух.

– Бесплатно тебя тренировать администрация не позволит, сам понимаешь, школа у нас коммерческая. Но работу дать я тебе могу.

– Работу? Какую? – Даня никак не ожидал такого предложения.

– Будешь малышню тренировать. Мы не так давно пацанов набрали, возраст от восьми до десяти, на коньках стоять умеют. Тебе нужно вести их по ОФП[2] и отрабатывать приемы на льду и в зале. Заодно вместе с ними начнешь заниматься. А то ты поди совсем физическую форму растерял.

– Обижаете! Я каждый день гантели тягал! – попытался протестовать Даня, в душе ликуя оттого, что тренер дал ему такую замечательную возможность заниматься. Все-таки Борисыч – настоящий мужик!

– Гантели? Ты уже забыл, как в зале надо работать? Там гантели твои – что мертвому припарки. Только вот экипировку надо найти.

– У меня своя осталась, только померить надо, не вырос ли я из нее. – Даня вскочил со стула и прикусил кулак, чтобы не завопить от радости.

– Если что, скажи, что-нибудь придумаем. И… Нил, – Борисыч сделал паузу, – на родителей не сердись, они тебя любят и переживают. И с матерью помирись, иначе на работу не возьму.

Глава 10

На улице уже всерьез пахло весной, по тротуару бежали ручейки, а солнце грело уставших от долгой зимы людей. Даня с Дианкой не спеша шли по направлению к скверу недалеко от их универа. Девчонка несколько раз поскальзывалась на оставшихся островках льда, и Даня вышел из терпения:

– Возьми меня под руку, упадешь ведь!

Дианка звонко рассмеялась и повернулась к нему. Солнце падало на ее лицо, окрашивая карие глаза в медовый оттенок с вкраплениями зелени.

– Джентльмен, что ли? – Она игриво дернула бровями, заставив его смущенно опустить глаза. Почему он так на нее реагирует? Вроде бы она не делает ничего особенного, а сердце как-то странно замирает.

– Просто не хочу, чтобы ты испачкалась, вон какая грязь! – буркнул Даня, а она, ничуть не смутившись, смело взяла его под руку и направила к пустующей скамейке. Он покосился на ее макушку, мимоходом отметив, что Диана ниже его минимум на голову.

– А ты, оказывается, высокий, – будто прочитала она его мысли, глядя на него снизу вверх все с той же лучезарной улыбкой.

– Только заметила? Я вообще-то хоккеист, развит не по годам, – немного самодовольно усмехнулся он. – Не в пример многим моим ровесникам-дохликам.

Дианка опять рассмеялась и перепрыгнула большую лужу, едва не навернувшись. Даня схватил ее за руку и дернул на себя, совсем как тогда, в коридоре универа, когда она выходила из деканата. Он снова ощутил приятную свежесть ее парфюма и снова завис в шоколадных глазах, опушенных густыми ресницами. Не торопясь выпускать ее из рук, он беззастенчиво разглядывал чистое свежее лицо без грамма косметики. Натуральная. Настоящая. И очень красивая.

На этот раз смутилась Диана и, неловко кашлянув, выскользнула из его рук, усевшись на скамейку.

– Ты уже два раза пропускал пары, – констатировала она, откинувшись на нагретую спинку. На смуглых щеках играли солнечные лучи, и ровная кожа как будто светилась изнутри.

– Я, наверное, брошу универ, – медленно сказал Даня, продолжая беззастенчиво ее разглядывать. Дианка распахнула глаза и посмотрела на него как будто разочарованно.

– Решил вернуться в спорт?

– Да. К тому же языковой факультет изначально был не лучшей идеей.

– Зачем же тогда поступал? Не жалко бросать? Почти два года отучился. Может, академ взять? – Дианка заметно погрустнела.

– Поступил, потому что в тот момент нужно было куда-нибудь приткнуться. Родители настаивали на образовании, а английский мне с детства давался легко. Лучше бы, конечно, в физкультурный пошел, но на тот момент я о спорте даже думать не мог, – неожиданно разоткровенничался Даня. Он теребил молнию на куртке, вдруг осознав, что ни одной своей девушке такого не говорил. Да и потребности поделиться раньше не было. До Дианки.

– Тяжело тебе было? – осторожно спросила она, невольно придвинувшись ближе.

– Да, непросто, но не хочу грузить тебя своими проблемами. Тем более прошло немало времени, пора бы уже прийти в себя. – Он невесело усмехнулся, глядя в ее глаза кофейного цвета. Они удивительно меняли оттенки, и это завораживало. И почему он раньше не замечал, какая она красивая, умная, удивительная? Ведь два года бок о бок учились, а он разглядел ее только сейчас.

– Вот так с виду кажется, что ты успешный мальчик из состоятельной семьи, какие у тебя могут быть переживания? А на деле… у каждого своя трагедия, – тихо проронила Диана и вдруг сказала: – Прости, что я на тебя набросилась после матча Влада. Я была не права, сделала о тебе поспешные выводы.

– Все нормально, я тоже не подарок, – усмехнулся Даня.

Какое-то время оба молчали. Диана смотрела на гуляющих с детьми мамочек, а Даня смотрел на Диану. Она повернулась, поймав его взгляд, с хитрой усмешкой вскочила со скамейки и, уперев руки в бока, сказала:

– Так, Кравцов, через неделю студвесна. Даже если ты решил завязать с учебой, то там быть обязан!

– Ты будешь выступать? – улыбнулся он, опять заряжаясь от нее позитивом, как от батарейки. Неиссякаемый источник энергии.

– Ага, песню буду петь, так что ты должен прийти и оценить мои вокальные способности! И отказы не принимаются!

Даня рассмеялся легко и весело. Если она позвала его на свое выступление, значит, ей важно, чтобы он пришел, и это отзывалось таким теплом в душе, что хотелось кричать от радости на весь парк.

Даня проводил Диану до общаги, и они долго болтали у входа, пока он не отправил ее в корпус, заметив, что у нее от холода покраснел нос. Домой он возвращался в прекрасном настроении и был твердо настроен помириться с родителями, на которых все еще сердился. Жизнь налаживается, все постепенно приходит в норму, и разве стоит ругаться с близкими людьми, которые желают только добра?

Мама, как всегда, хлопотала на кухне, и по квартире разносились заманчивые ароматы чего-то мясного.

– Привет! – как ни в чем не бывало Данька зашел на кухню, но мама даже не обернулась и продолжила что-то готовить на плите. – Мам!

– Суп только сварился, – холодно сказала она и наконец посмотрела на сына. Просканировала его довольное лицо и нахмурилась. Почти физически он ощутил выстроенную ею стену отчуждения. Мириться сразу расхотелось, но Даня предпринял еще одну мужественную попытку.

– Мам, ну хватит дуться, разве ты не должна думать прежде всего о моем счастье?

– Я о нем и думаю. В отличие от тебя, – ледяным тоном ответила она. – Не думай, что я так легко сдамся. Я против твоего возвращения в хоккей!

– Почему ты мне не доверяешь? Думаешь, я такой идиот, не могу рассчитать свои силы и объективно оценить свои возможности? Мне не десять лет! – он начал заводиться и выдохнул, вовремя тормознув себя. Спокойно, Нил, ты пришел мириться, а не ругаться!

– Я не хочу это обсуждать. Ты меня разочаровал, – отрезала она и вновь отвернулась, а Даня выскочил из кухни как ошпаренный. Вот и поговорили. Больнее всего было, что именно мама, к мнению которой он всю жизнь прислушивался, его не поддержала. Отец был для него авторитетом, но мама – душой и сердцем их семьи. И эта неожиданная размолвка создавала ощущение, что дом уже не дом, а какое-то временное, холодное пристанище.

До конца дня Даня промаялся в своей комнате, слушая музыку в наушниках и злясь на упрямую мать, которая никак не хотела его понять. Вечером с работы вернулся папа, но на ужин Даня так и не вышел, не желая опять погружаться в напряженную атмосферу, которая витала в воздухе. Ближе к десяти он все-таки выбрался из своей берлоги и зашел на кухню, где отец с кем-то переписывался по телефону. Даня налил себе воды и, прислонившись к раковине, ждал, когда папа обратит на него внимание. Наконец он оторвался от сотового и улыбнулся сыну.

– Садись, поговорим, – мягко сказал он, кнопкой блокировки погасив экран.

Даня послушно сел напротив в ожидании очередных нотаций по поводу родительской любви и заботы. А по факту – махрового эгоизма!

– Не сердись на маму, она просто за тебя переживает, – начал отец, и Даня закатил глаза. Началось…

– Пап, ну мне же не пять лет, я совершеннолетний! Вы с мамой в моем возрасте уже женаты были! – возмутился он.

– Сейчас другие времена. И дети для родителей навсегда остаются маленькими, ты не поймешь, пока своих не заведешь. Поговори с матерью, она места себе не находит.

– Я пытался, но она ясно дала понять, что и слушать ничего не желает, – вздохнул Даня, рассеянно рассматривая узор на скатерти.

– Тогда дай ей время.

– Почему она не может поддержать меня, как это сделал ты? Я знаю, что ты звонил Борисычу, – пробурчал Даня. – И почему ты не можешь открыто встать на мою сторону? Если бы она это увидела, то быстрее бы смирилась!

Отец ничего не ответил, встал из-за стола и подошел к кофемашине, чтобы сделать свой любимый американо. Даня терпеливо ждал объяснений, потому что без открытой поддержки отца он выглядел как малолетний бунтарь. Сотовый отца мигнул пришедшим сообщением, и Даня невольно выхватил всплывший на несколько секунд текст: «Ты обещал подать на развод! Когда ты уже поговоришь с ней?!» Отец резко повернулся и, испуганно стрельнув глазами на сына, взял телефон и убрал в карман домашних брюк.

Дане показалось, что его огрели чем-то тяжелым по голове. Что это было? Кто это написал? Развод? Какой еще развод? Он тупо моргал, глядя на напряженную спину отца, не до конца понимая значения только что прочитанного. Нужно было спросить, что это, но язык словно прилип к небу, и не получалось выдавить ни слова. Только сердце тяжело бухало в груди, распирая грудную клетку.

– …так что дай ей время, все наладится, – откуда-то издалека донесся голос отца.

Даня машинально кивал, словно робот, и совсем не понимал, о чем ему говорят. Чертово сообщение отпечаталось на сетчатке и жгло веки. Слова неизвестного абонента кружили в голове, как стаи ворон, и громким карканьем сигнализировали об опасности. О том, что вот прямо сейчас что-то изменилось навсегда. Даня пока еще не осознавал, что именно, но неотступный, неконтролируемый страх сжал сердце в холодных тисках.

Отец натянуто улыбнулся и посмотрел на него, наверняка пытаясь по лицу прочитать, видел он сообщение или нет. Это было так… подло, низко, трусливо… Кровь стучала в висках, и казалось, что весь мир летит в пропасть. Его идеальная семья оказалась пустышкой. Любовь и тепло между родителями – фальшивкой. Отец, на которого он равнялся, – предателем и обманщиком.

Невыносимо было находиться рядом с ним, и Даня поскорее ушел к себе. Закрыв дверь, медленно сполз по стене на пол и подтянул колени к груди, прислушиваясь к негромкому звуку работающего в спальне родителей телевизора. Знает ли мама? Если бы знала, разве оставалась бы такой спокойной? Даня закрыл глаза, стараясь игнорировать ту боль, которая росла в груди и выплескивалась из сердца, как вода из кипящего чайника. Ему казалось, что он вот-вот захлебнется ею. Нил понимал, что его жизнь уже никогда не будет прежней. Любовь и доверие, жившие в этой квартире, разбились, разлетелись на мелкие осколки, превратившись в стеклянную крошку уничтоженных иллюзий.

Глава 11

Диана вернулась в свою комнату, чувствуя себя так, будто за спиной выросли крылья. Неприятный инцидент с едва не случившейся дракой почти стерся из памяти, а перед глазами стояло красивое лицо Дани, на которое падали лучи заходящего солнца. Впервые в жизни она ощущала, как чистые, сильные чувства захватили сердце, рождая внутри что-то новое. Она никогда не влюблялась, полностью сосредоточившись на выживании. Мальчики не раз оказывали ей знаки внимания и звали на свидания, но она не разрешала себе даже думать об этом, ведь у нее были другие приоритеты. Но почему-то с Кравцовым все было по-другому. Она не могла не думать о нем, не могла перестать прокручивать в голове каждую произнесенную им фразу, каждый его жест и ненавязчивую заботу, которую Даня проявлял по отношению к ней.

Скинув пуховик, она села за стол и достала конспекты, чтобы подготовиться к завтрашнему дню, но не понимала ни слова из прочитанного, поэтому махнула рукой на учебу и зашла в интернет в поисках информации о Дане. Ей высветилось несколько статей местных СМИ, в которых говорилось, что талантливый, подающий надежды нападающий Даниил Кравцов оказался замешан в допинговом скандале. По итогам проведенного расследования его отстранили на четыре года. Так вот что произошло… Но Даня не выглядел как человек, принимающий запрещенные препараты. К тому же непонятно, для чего он это сделал, если и так был самым успешным игроком хоккейной школы, с которым хотели заключить контракты многие клубы страны.

Сегодня Даня немного приоткрыл дверь в свое сердце, и Диана поняла, как тяжело ему было пережить свой уход из спорта. Она не верила, что он действительно нарушил правила. Выходит, его подставили? Но кто и зачем?

Погруженная в свои мысли, она не заметила, как в комнату вошла Катя и перегнулась через ее плечо:

– Ого! На Кравцова запала?

Диана испуганно дернулась и спрятала телефон в карман.

– Напугала… Уже вернулась?

– Ага. – Катя стянула толстый вязаный свитер и плюхнулась на кровать. – Только все это бесполезно, он даже на Киру не реагирует, так что вряд ли у тебя есть шанс с ним замутить.

Слова соседки больно кольнули грудь обидой.

– Что значит «даже на Киру»? Она что, какая-то особенная? – сердито буркнула Диана, невольно бросив взгляд в зеркало на свое отражение. Да, одевалась она неброско, и ее вещи были куплены не в дорогих бутиках, но по внешним данным она ничуть не уступала местной королеве.

– Конечно особенная! За ней такие парни увиваются, что нам с тобой и не снилось, – немного грустно сказала Катя. – Она к Кравцову клинья подбивала, но он на нее ноль внимания.

– Может, потому что ему важна не только внешняя красота и популярность, но и внутреннее содержание человека? – обиженно ответила Диана, все-таки открывая конспекты.

– Не смеши меня! Мужикам важна только красивая обертка, поэтому-то мы с тобой и не у дел.

– Из-за этого ты решила сблизиться с Анисимовой? Надеешься отхватить кусочек ее славы? – спросила Диана, тут же пожалев о сказанных словах. Лицо Абросимовой оскорбленно вытянулось, и она молча отвернулась к стене, вставив в уши наушники.

Диана печально вздохнула. Они совершенно по-разному смотрели на жизнь, поэтому доказывать и объяснять что-то Кате было бесполезно. Они все равно друг друга не поймут. Диана вернулась мыслями к Дане и вдруг подумала, что может узнать все, что ее интересует, у Влада. Недолго думая, она написала ему в мессенджер и предложила завтра встретиться.

На следующий день Даня опять не пришел на пары, и Диана с грустью подумала, продолжат ли они общаться, если он и правда бросит универ. С глаз долой – из сердца вон, как говорится. И если сейчас она считывала в его поведении и взглядах интерес к себе, то что будет, когда их встречи сведутся к минимуму? Но она одернула себя, отругав за излишние фантазии, ведь пока они даже не встречались, и все ее догадки о его отношении к ней сводились только к интуитивным ощущениям.

Влад уже ждал ее возле общаги и, как только увидел, заключил в свои медвежьи объятия.

– Не ожидал, что ты напишешь, и очень рад! – просиял он, а Диане стало немного стыдно за то, что ее предложение о встрече носило разведывательный характер из-за другого парня.

– Посидим где-нибудь? Мне скоро на работу, – предложила она, махнув рукой на лавочку во дворе их общежития.

Они расположились под высоким каштаном, сквозь голые ветви которого пробивались лучи яркого весеннего солнца.

– Как ты? – спросила Диана, решив сначала усыпить бдительность Влада и сделать вид, что она действительно интересуется его делами. Не то чтобы ей было все равно, но, конечно, в первую очередь ее волновал другой человек.

– Отстранили на два матча, – мрачно проронил Романов. – Еще и обязали оплатить лечение Морозову.

Диана не сразу поняла, о чем он, и только потом вспомнила о субботнем матче, в котором он травмировал участника противоположной команды.

– О… сочувствую, – неловко сказала она, чувствуя себя эгоисткой, которая даже не поинтересовалась у друга, какое наказание ему дали за его проступок. – А как Морозов?

– Вроде у него травма лодыжки, я не вникал в подробности, – пожал плечами Влад, явно не желая распространяться на эту тему. Или потому, что чувствовал себя виноватым? Или же ему было все равно? Эта мысль неприятно поразила, и Диана живо вспомнила, как вчера он пытался унизить перед ней Даню. Подавив всколыхнувшуюся неприязнь, она продолжила:

– Очень жаль, надеюсь, он оправится и вскоре сможет играть. Наверное, для вас хоккей – это и есть жизнь, и лишиться его все равно что лишиться смысла.

– Так и есть, – кивнул Влад. – Любой перерыв серьезно отражается на дальнейшей карьере.

Диана поняла, что сейчас самое удачное время перевести разговор на Даню.

– А Кравцова за что отстранили? – как бы между прочим, в тему, спросила она, разглядывая свои руки. Боковым зрением они уловила, как Влад повернул голову в ее сторону, и покраснела.

– За допинг.

– Серьезно? – Диана сделала удивленные глаза. – Он вроде был одним из лучших, зачем бы ему принимать допинг с риском закончить карьеру?

– Мне откуда знать? – сердито буркнул Влад. Ему не понравился поворот в разговоре. – Он утверждает, что не принимал, и винит весь мир в своей неудаче.

– Его можно понять, если обвинение несправедливо.

– Слушай, а почему ты им так интересуешься? – подозрительно прищурился Романов.

– Ничего я не интересуюсь, просто к слову пришлось, – пожала плечами Диана, понимая, что пора закругляться, но Влада ее напускное равнодушие не обмануло.

– Какая ирония: Кравцов уже давно не играет, но все по-прежнему крутится вокруг него! – вскипел Романов и вскочил со скамейки. – Бедный талантливый мальчик, которого загубили злые дядьки в РУСАДА.

– Ты чего?.. – опешила Диана, пораженно глядя на друга, которого знала чуть ли не с пеленок. Откуда в нем столько злости? Неужели хоккей его так изменил?

– Ничего! Он всегда был на первом месте, всю жизнь только о нем и говорили, а я так, бесплатное приложение к великому спортсмену! И вот он наконец не у дел, но им опять интересуются больше, чем мной! Скажи, ты меня позвала для того, чтобы про него спросить? – Влад развернулся к Диане и бешено сверкнул глазами. Она сидела как парализованная, пытаясь переварить то, что ее старый друг уже совсем не тот добрый мальчик, который защищал ее от одноклассников.

– Говорят, что женская дружба – смесь зависти, соперничества и злости, – печально улыбнулась Диана. – Выходит, у мужчин все то же самое.

– Намекаешь, что я ему завидую? – голос Влада упал до шепота, и Диана поежилась.

– Нет, мне просто жаль, что желание стать лучшим настолько тебя изменило. Раньше ты таким не был. – Она поднялась со скамьи и похлопала его по плечу. – Мне пора, была рада увидеться.

Этот разговор оставил неприятный осадок, но Диана все равно упрямо не хотела верить, что Влад так изменился. Память хранила светлые воспоминания о чудесном мальчугане из ее детства. Возможно, она многого не знает об их отношениях с Даней, и не стоит делать поспешных выводов, вставая на чью-то сторону.

Глава 12

– Сергеев, полностью заступай на тумбу! Хорошо… Рыжко, выше поднимай колено! Вот так, да, теперь пошли со скручиванием! – Даня командовал, внимательно следя за каждым мальчишкой в зале.

Это было его третье занятие в роли тренера, и он начал входить во вкус. Когда Борисыч представлял его пацанам, Нил сильно волновался и не знал, как его примут ребята, будут ли слушаться и выполнять все, что он им говорит. Он стоял перед ними как на экзамене и следил за их реакцией. Мальчишки зашевелились, пихая друг друга в бок и перешептываясь так громко, что Даня слышал каждое их слово:

– Слышь, пацаны, это же Нил Кравцов!

– Да ладно… тот самый?

– Да он это, говорю тебе!

– А ну тише! Забудьте Нила Кравцова, для вас он Даниил Сергеевич! – приструнил расшумевшихся учеников Борисыч, а Даня опустил голову, пряча довольную улыбку в воротник олимпийки. Значит, его в этой школе знают даже новички!

Мальчишки смотрели на него восторженными взглядами, и он гордо расправил плечи, радуясь, что не забыт и его имя до сих пор на слуху.

– Ты губу-то не раскатывай, – тихо сказал ему Борисыч. – Через месяц станешь для них Сергеичем. Хотя не знаю, какую они тебе кликуху придумают.

Тренер ухмыльнулся уголком губ, давая понять, что прекрасно знает, как его самого называют между собой ученики.

Пришлось составить план тренировок и обсудить его с Борисычем, который дал кое-какие рекомендации и заодно кратко рассказал про каждого ученика в отдельности.

– Обрати внимание на Сергеева. Способный парень, но ленивый, занимается не в полную силу, хотя может гораздо больше. Рыжко, наоборот, очень старается, но физически не так предрасположен к хоккею, поддержи его, чтобы парень не чувствовал себя брошенным и видел, что его старания замечают. Вот у этих двоих может быть большое будущее. Они мне напоминают тебя с Романовым. – При этих словах Даня нахмурился. – Остальные пока не поняли, для чего сюда пришли, их родители отдали, чтобы чем-нибудь занимались. Хоккеем они не болеют.

Пока Нилу разрешили заниматься с малышней ОФП в зале, а потом, если все пойдет нормально, приступить к тренировкам на льду, отработке броска и ведению шайбы. Даня выполнял все упражнения вместе с учениками, показывая им правильную технику, а после того, как передавал их второму тренеру, до седьмого пота работал сам. За такой большой перерыв тело все быстро забыло, и Борисыч был абсолютно прав, говоря, что гантели, которые Кравцов тягал дома, годны только на то, чтобы восхищать девчонок бицухами. Восстановление физической формы давалось непросто, давно не тренированные мышцы ныли, и каждое утро Даня просыпался с болью. Но все равно упрямо ехал в школу заниматься и учить подрастающее поколение.

Эти занятия стали для него спасением. Почти весь день он проводил в школе, переключаясь со своих невеселых мыслей. Он бросался в тренировки, как в омут, пытаясь задвинуть в самый дальний уголок своей души переживания из-за родителей. Психологи говорят, что, если игнорировать проблему, она все равно никуда не денется. Но так хотя бы наступало временное облегчение, а когда он виделся с Дианой, и вовсе казалось, что все хорошо. Удивительно, как быстро она стала неотъемлемой частью его жизни. Они переписывались каждую свободную минуту, созванивались по фейстайму, если не удавалось встретиться из-за занятости, и вскоре Даня уже просто не представлял свою жизнь без Дианы.

Он мучился угрызениями совести из-за того, что не рассказал все об отце маме или хотя бы не поговорил с отцом начистоту. Чувствовал себя негодяем и предателем, но не мог нанести такой сокрушительный удар матери, которая так его любила. Да и как бы это выглядело? «Привет, мам, кажется, отец тебе изменяет и хочет развестись, ты ничего об этом не слышала?» Полный кошмар. Даня решил дать отцу срок в две недели, и, если за это время он ничего не предпримет, тогда придется набраться смелости и поговорить с ним один на один как мужчина с мужчиной. Он не мог допустить, чтобы мама жила в постоянной лжи. Она этого не заслужила.

После очередной тренировки Даня принял душ, переоделся и поехал в универ. Он уже две недели не ходил на пары, и нужно было определяться. Кравцов долго думал, как лучше поступить, и в итоге решил отчислиться. Академ, как предлагала Диана, брать не имело смысла, потому что желания доучиваться на языковом факультете у него не было. Смысл тянуть кота за причинное место? Нил, как и мама, считал, что образование нужно, но только не это, и он решил на будущий год поступать в МГУСиТ[3]. Жаль, конечно, этих двух лет, но никогда не поздно менять свою жизнь, да и, пока Даня молод, он не хотел больше тратить время впустую.

В деканате удивились, что он ни с того ни с сего, без видимой причины и проблем в учебе решил забрать документы, но все-таки дали образец заявления, забрали студенческий билет, зачетку и вручили обходной лист, который он подписал, оббегав несколько раз четыре этажа. Через десять дней должен быть готов приказ об отчислении. Мама, конечно, будет в шоке, и расстраивать ее сейчас совсем не хотелось, но делать нечего. Это его жизнь, и прожить ее нужно так, чтобы ни о чем потом не сожалеть.

Спустившись на первый этаж, Нил уже собирался покинуть свою альма-матер, как внезапно наткнулся на Киру. Она удивленно округлила глаза, обворожительно улыбнулась и направилась к нему походкой от бедра. Даня поморщился: сейчас опять начнет приставать со своими глупостями, и так каждый день написывает с вопросами, куда он подевался.

– Данечка, привет! Куда пропал? Почему не отвечаешь на мои сообщения? – защебетала она, удивленно посмотрев на его спортивную сумку, перекинутую через плечо.

– Привет, занят был, – лаконично ответил он, уверенно направляясь к выходу.

– А сегодня зачем пришел? Пары уже закончились. – И, не дожидаясь ответа, сказала: – Может, сходим сегодня куда-нибудь? Погода такая прекрасная…

– Извини, я тороплюсь, – бросил Нил и вдруг увидел впорхнувшую в вестибюль Диану. – Ди! Зимова!

Не обращая внимания на семенившую следом прилипчивую Киру, он заспешил, чтобы успеть перехватить Диану, пока она не скрылась от него в потоке студентов.

– Диан! – Он мягко взял ее за запястье, останавливая на полдороге.

Диана хмуро посмотрела на чужую ладонь на своей руке и подняла глаза. На ее лице расцвела счастливая улыбка, когда она увидела, что это Даня.

– Ты какими судьбами здесь? Решил к учебе вернуться? – Она не сводила с него лучистых глаз.

– Скорее наоборот. – На сердце потеплело, как только он увидел Диану. Даня деликатно направил ее к стене, чтобы девушку не снесли снующие, как броуновское движение, студенты. – Написал заявление на отчисление.

Она округлила глаза:

– Ты серьезно? Все-таки решился?

– Ага. И ты не представляешь, как мне сейчас легко. Как будто камень с души упал.

– Когда это вы успели так сблизиться? Вы что, встречаетесь? – ревниво встряла в разговор Кира, про которую и Даня, и Диана уже успели забыть. Ребята удивленно повернулись к ней, недоумевая, почему она все еще здесь. Нил уже собирался ответить надоедливой девице, которая не понимала, что он в ней не заинтересован, но его опередила Диана:

– А мы должны перед тобой отчитываться? – Всегда дружелюбная, веселая Зимова воинственно скрестила руки на груди и сверлила взглядом обескураженную Киру.

– Вот поэтому тебя все терпеть не могут. Выскочка! – в сердцах бросила Кира и развернулась на каблуках, едва не хлестнув Даню по лицу наращенными волосами. Диана изменилась в лице, и Нил понял, что эти слова ее сильно ранили.

– Не слушай ее, это неправда, – попытался он разрядить обстановку.

– Нет, я знаю, что она права, – печально вздохнула Диана, но тут же лучезарно улыбнулась. – Но мне плевать. Хочешь посмотреть репетицию концерта к студвесне?

– А твой номер я увижу?

– Нет, сегодня я его репетировать не буду, хочу, чтобы это был для тебя сюрприз! – Она взяла его под руку и легонько направила в сторону актового зала.

– Почему? Ты готовишь что-то грандиозное?

– Конечно! Собираюсь сразить тебя наповал! – игриво воскликнула Диана, лукаво посмотрев ему в глаза.

– По-моему, ты уже это сделала, – тихо сказал Даня.

Глава 13

Даня вместе с Дианой устроились на последнем ряду и с удовольствием смотрели музыкальные номера, перемежающиеся стендапами и театральными зарисовками. Проучившись здесь два года, Даня и не подозревал, с какими талантливыми ребятами учится бок о бок, и, хоть и с запозданием, погрузился в настоящую студенческую жизнь. Диана состояла в профкоме, поэтому знала всех участников предстоящего концерта.

– Это Ваня Семкин, мечтает попасть в КВН, а это Ленка Никитина. Пыталась поступить в Вагановское, но провалила второй этап. Круто играет, скажи? – шептала она ему, рассказывая про того или иного исполнителя.

Даня наслаждался временем, которое они проводили вместе. Его мало интересовали выступающие на сцене ребята, а больше волновала близость Дианы, которая щекотала его кожу своим дыханием. Ее узкая ладонь лежала на подлокотнике кресла, и он несколько раз порывался взять Диану за руку, но каждый раз останавливался. Вокруг было слишком много людей, и атмосфера совершенно не располагала к романтике. К тому же он не знал наверняка, что она к нему чувствует да и чувствует ли вообще, поэтому пасовал, ругал себя последними словами, но все равно безбожно тормозил.

Диана ему очень нравилась. Она была цельной натурой, интересной, смелой, яркой, как солнце, в лучах которого так хотелось согреться. Но нужен ли он ей? Неудачник-хоккеист, который в довершение всего бросил универ и сейчас тренирует детей, чтобы оплатить свое обучение в ледовой школе. Он смотрел в ее глаза и пытался найти в них ответ на свой вопрос: кто он для нее? Глупо и трусливо было ждать гарантий от нее, и, как мужчина, он должен сказать о своих чувствах первым. Но Даня боялся испортить все своим признанием. Что, если она относится к нему только как к другу? Может, он неправильно истолковал ее поддержку? Выдал желаемое за действительное? Вряд ли они смогут общаться так же легко и непринужденно, если Диана узнает о его чувствах к ней, но не сможет на них ответить.

– Эй, ты здесь? – Она помахала рукой перед его лицом, возвращая из раздумий.

– Да, извини, что ты сказала? – Нил тряхнул головой, прогоняя неприятные мысли.

– Ты сегодня сам не свой. Что-то случилось? – Она свела брови к переносице, внимательно вглядываясь в его лицо.

– Да нет, ничего такого.

– Если что, я хороший слушатель. – Она улыбнулась и наклонилась совсем близко, внося в и так сумбурные мысли настоящий хаос.

Что ей рассказать? Что в его жизни сплошной кавардак? Было неправильно грузить ее своими проблемами, а с другой стороны, так хотелось поделиться хоть с кем-то своими переживаниями. Он только что потерял лучшего друга, и ему приходилось вариться одному в собственных мыслях.

– Отец изменяет маме, – неожиданно для самого себя выпалил он и осекся, увидев, как удивленно распахнулись ее глаза. – Извини, не знаю, зачем я тебе это сказал. Не бери в голову, это вообще не твои проблемы, прости, что гружу ими…

– Ты в порядке? – Диана повернулась к нему всем корпусом, внимательно всматриваясь в его лицо. На сцене кто-то пел и танцевал, а для Дани никого не существовало в этот момент, потому что весь его мир сжался до одной точки, где карие глаза смотрят так искренно, что щемит сердце.

– Нет, – честно признался он. – Никогда не думал, что с моей семьей может произойти что-то подобное. Родители всегда были моим тылом и опорой, а сейчас я почти физически чувствую, как все рассыпается в прах. И не понимаю, как это остановить. Мама еще ничего не знает, и от этого мне хуже всего. Паршивый я сын, выходит, если позволяю отцу ее обманывать.

– Подожди, ты-то тут при чем? – остановила это самобичевание Диана, легонько коснувшись его руки. – Ты их ребенок и не должен пытаться решить проблемы взаимоотношений между мужчиной и женщиной. Твою маму обманываешь не ты, а твой отец, так что прекрати загоняться на этот счет!

– А если он так и продолжит ее обманывать?

– Поговори с ним, скажи, что все знаешь. Думаю, это подстегнет его к какому-то решению.

– А если… – произнести это вслух оказалось неожиданно больно, – если они разведутся?

– Знаешь, по своему опыту могу сказать, что не всегда развод – это плохо, – грустно улыбнулась Диана, и Даня понял, что у нее за плечами тоже есть печальная история. – Если бы в свое время мои родители разошлись, возможно, я и мои сестры сейчас были бы счастливее. Но, как говорится, история не терпит сослагательного наклонения.

Она развела руками и отвернулась к высокому окну, через которое светило яркое мартовское солнце. Даня смотрел на ее профиль и думал о том, что ничего о ней не знает. Умная, целеустремленная, активная девушка, а по сути – это только картинка для других, как аватар, и что на самом деле творится у нее в душе, он не имел ни малейшего понятия. Эта чудесная девушка сидит сейчас и выслушивает его нытье, когда, возможно, у самой душа болит. Но приставать с расспросами Даня не стал – захочет, сама расскажет.

Репетиция закончилась, весело гомонящие студенты разошлись, оставив Диану и Даню одних в пустом актовом зале.

– Ну что, пойдем? – спросил он, кивнув на дверь. – Все ушли.

– Хочешь, я тебе сыграю? – вдруг предложила она.

– Ты же не собиралась показывать мне свой номер до концерта? – улыбнулся Даня.

– А я и не буду петь, только сыграю. – Она махнула рукой в сторону черного рояля, одиноко стоявшего в углу сцены.

– Ты умеешь играть? – Даня в очередной раз поразился еще одному ее таланту.

– Немного, – покраснела она. – В музыкальной школе я не доучилась, пришлось бросить. Но у меня хороший слух, и я неплохо подбираю. Показать?

– Конечно! Спрашиваешь еще! – обрадовался Даня, вскочив со своего кресла и направляясь к инструменту. Для него музыка была чем-то неизведанным и запредельным, и он считал, что овладевают этим искусством по-настоящему одаренные люди.

Диана легкой походкой подошла к роялю, покрытому слоем пыли, и открыла крышку. Провела рукой по клавишам, словно здороваясь. Даня замер напротив нее, опираясь на инструмент, и не сводил с Дианы восторженного взгляда. За роялем она смотрелась как настоящая пианистка. Ее руки мягко легли на клавиши, и в пустом актовом зале зазвучала музыка. Тихая, печальная, но в то же время светлая мелодия лилась из-под пальцев, рождая в груди какое-то странное, тягучее чувство, от которого хотелось и смеяться, и плакать одновременно. И это казалось Дане настоящим волшебством. Он смотрел на одухотворенное лицо Дианы, на котором неуловимо сменялись эмоции – от радости и восторга до грусти и тоски, – и чувствовал, что в этот момент видит настоящую Диану. Не ту, которая прячет свое сердце от всех за белозубой улыбкой отличницы и активистки, а девушку со своей историей и болью. Будто он прикоснулся к ее обнаженной душе. И эта душа была прекрасна.

Когда отзвучала последняя нота, Диана подняла на него глаза, в которых искрилось столько всего, что у Дани перехватило дыхание, и, наверное, впервые с момента их знакомства он четко осознал, что любит ее.

– Ты выглядишь так, будто привидение увидел, – рассмеялась она, опять скрываясь за личиной Дианы-отличницы. – Я что, так плохо играю?

– Наоборот. Очень круто! У меня даже слов нет, вот и не знаю, что сказать, – смутился Даня.

– Тогда ничего не говори. Уже поздно, пойдем? – Она взяла его под руку и повела к выходу из актового зала.

Даня опять проводил ее до общежития и поехал домой. На душе было тяжело. То светлое чувство, которое осталось у него после времени, проведенного с Дианой, исчезло, и на его место пришло беспокойство и дискомфорт. Дом, который всегда был для него крепостью, оазисом и оплотом уверенности и спокойствия, превратился в клетку из отчуждения и холодности.

Повернув ключи в замочной скважине, он зашел в прихожую и хотел уже незаметно нырнуть в свою комнату, но остановился, услышав крики и ругань. Внутри похолодело. Даня никогда не слышал, чтобы родители так ругались. Они даже не заметили, что он пришел, и на максимальной громкости кричали друг на друга.

– Я отдала тебе лучшие годы своей жизни! А ты нашел какую-то соплюшку и хочешь уйти к ней? – голос мамы перешел в рыдания, и Даня дернулся к их спальне. Первым желанием было защитить ее, но словно что-то удержало его на месте, и он продолжил стоять в коридоре с тяжело бухающим сердцем. Значит, мама все узнала…

– Мы давно живем как соседи! Я не люблю тебя и жил с тобой только ради сына! Ты связала меня по рукам и ногам, я делал все, чтобы тебе было хорошо. Ты и дня не работала после нашей свадьбы! Я тоже имею право быть счастливым! – громыхал обычно выдержанный и спокойный отец.

– Негодяй! – в слезах выпалила мама. – Ты прекрасно знаешь, почему я не работала! Ты заделал мне ребенка на третьем курсе и не дал получить нормальное образование! А теперь еще и упрекаешь! Я делала для тебя все! Стала твоей домработницей, служанкой, а ты…

Она захлебнулась рыданиями, и у Дани пополам разорвалось сердце.

– Я не упрекаю, Лена, – устало сказал отец, как будто у него иссяк запал, и он больше не хотел ругаться. – Данька уже взрослый, его больше не нужно опекать, и теперь я хочу жить для себя. Мне жаль, что все так получилось, но в этом виноват не я один. Больше не могу обманываться и убеждать себя и окружающих, что люблю тебя.

– Наш брак изначально был ошибкой! – с надрывом произнесла мама. – Но я хотела, чтобы наш ребенок рос в полной семье, в любви и заботе. Забыла о себе и полностью погрузилась в заботы о вас. А ведь я тоже человек! Почему тебе позволено начать жизнь сначала, а мне нет?

– Кто сказал, что нет? – тяжело вздохнул папа. – После развода ты можешь устроить свою жизнь, квартиру я оставлю вам с Данькой.

– Свою жизнь? В сорок лет? – истерично хохотнула мама. – Я потратила на тебя лучшие годы, кому я теперь нужна! Неужели… неужели ты не можешь остаться со мной?

– Лена, прекрати!

Дальше Даня слушать не мог. Он протопал к своей комнате, громко хлопнул дверью и бросился на кровать. Схватив наушники с тумбочки, врубил на всю рок и закрыл глаза. В голове кружились обрывки только что услышанного разговора, сердце переполняла целая какофония чувств. Значит, это он причина их брака, ради него родители столько лет терпели друг друга, пытаясь изображать из себя образцовую семью. И вот сейчас отец захотел личного счастья, которого был лишен двадцать лет, а мама так боится одиночества, что готова на любые унижения, лишь бы удержать его рядом. Какой-то жуткий, бесконечный кошмар, и Дане все казалось, что он вот-вот проснется и с облегчением поймет, что это был всего лишь сон. Но это реальность. Его нынешняя реальность. «Добро пожаловать во взрослую жизнь, Нил. Теперь ты сам по себе», – ожесточенно сказал он себе. Детство закончилось, а вместе с ним лопнул мыльный пузырь, в котором он жил девятнадцать лет.

Глава 14

– Сергеев, что ты ее гладишь, это шайба, а не кошка! – крикнул Нил, наблюдая за тем, как ребята пытаются развить в себе чувство шайбы. – Еще раз, смотрим! Верхняя рука отвечает за все движения клюшки. – Он согнул ноги в коленях, расслабил плечи, показывая, как нужно держать клюшку. – Медленно водим шайбу вправо-влево и прислушиваемся к своим ощущениям. Тогда придет понимание, где находится шайба: на мыске, на пятке или в центре крюка. Не торопимся, бросок отрабатывать будем чуть позже.

Ребята недовольно заголосили, всем не терпелось начать забивать уже сейчас, но для этого было слишком рано. Даня наблюдал, как мальчишки гоняют по катку с шайбой через змейку, изо всех сил стараясь не упустить ее.

– Теперь пошли через змейку спиной вперед! – скомандовал Даня. – А теперь быстрые перекладывания!

Ребята употели и, снимая форму, выглядели красными, всклокоченными, но очень довольными.

– Спасибо, Даниил Сергеевич! – крикнул Рыжко и широко улыбнулся тренеру.

Борисыч довольно скоро поставил Даню тренером и на лед, увидев, что он отлично справляется в зале: хорошо контролирует и направляет ребят, держит дисциплину, и пацаны его уважают. Главный тренер выделил вдобавок полтора часа по вечерам на его личные тренировки, на которых уже присутствовал сам.

– В целом ты не растерял мастерства, только надо бы физическую форму поднабрать, а то быстро выдыхаешься. Из-за этого падает концентрация, и ты шайбу теряешь, – после первой тренировки сказал ему Борисыч, который выглядел очень довольным. – Через месяц выпущу тебя в старшую группу, а еще через пару-тройку – в первый матч.

– Спасибо, Василий Борисович! – искренне поблагодарил Нил, снимая шлем.

Он действительно устал и повис на бортике, едва стоя на ногах. Но, упахиваясь до седьмого пота, он забывал о том кошмаре, который творится дома. Специально работал до изнеможения и уходил из школы поздно вечером, когда там уже не оставалось никого, кроме охраны. Приходил домой и, приняв душ, заваливался спать. Борисыч оформил Даню в штат как младшего тренера, но только с условием, что плата за собственные тренировки будет автоматически вычитаться из его оклада. Таким образом, по Данькиным подсчетам, у него должно оставаться не меньше двадцати тысяч в месяц на личные нужды. Это было очень кстати в сложившихся обстоятельствах, потому что просить деньги у отца Даня больше не мог.

После того безобразного скандала, который он застал, вернувшись домой, ему едва ли хотелось говорить с родителями. Они, конечно, попытались объясниться и сказать, что он все не так понял и все услышанное было сказано в пылу гнева. И что, конечно же, они его очень любят и никогда не считали обузой, но слов обратно не вернешь и память себе не сотрешь. Поэтому Даня закрылся от них, полностью сосредоточившись на себе. Перед ним стояла глобальная задача вернуться в спорт, когда истечет срок допингового отстранения, и на подготовку к этому моменту он тратил все свободное время и силы.

Отец быстро собрал вещи и ушел через два дня после ссоры, невольным свидетелем которой стал Даня. Целыми днями мама была совсем одна, и сын не мог не замечать, как сильно она изменилась в последнее время. По квартире больше не разносились умопомрачительные запахи ее кулинарных шедевров, она перестала интересоваться делами Дани, и все чаще он заставал ее на кухне с остекленевшим взглядом, которым она смотрела на кипящую за окном жизнь. Будто ждала того, кто уже никогда не вернется. Даня очень хотел ее поддержать, но не знал как. Да и обида мешала сказать какие-то важные для нее слова, пусть простые и избитые.

Тем временем жизнь не стояла на месте, и наступил день выступления Дианы. Честно говоря, не было особого настроения куда-то идти, но ради нее он должен был сделать над собой усилие. Ради такого случая он даже нашел в недрах шкафа классическую рубашку и надел ее вместо обычных толстовок и футболок.

– Куда-то собираешься? – Мама осторожно постучала в дверь и просунула голову, будто боялась вмешиваться в его личное пространство. После ухода отца квартира казалась совсем пустой и слишком большой для них двоих, и все чаще Нил подумывал о переезде. Но у него пока не было на это денег, да и бросать маму одну в такой ситуации было бы неправильно.

– Ага. На студвесну в универ, – ответил Даня, отряхивая несуществующие пылинки с одежды. Он чувствовал непривычную неловкость в присутствии самого близкого человека.

– Тебя ждать к ужину? – с надеждой спросила мама.

– Не знаю, ма, я, наверное, поздно вернусь, – с сожалением ответил Даня, чувствуя угрызения совести из-за того, что опять оставляет ее одну.

– Хорошо. Повеселись как следует, – через силу улыбнулась она и скрылась за дверью.

Даня вздохнул и вышел в коридор. Набросил куртку, обулся и ушел, взглянув на время – он опаздывал, и нужно было поторопиться, чтобы Диана не подумала, что он передумал.

Когда он приехал, на крыльце возле входа уже толпились студенты: кто-то курил, кто-то просто болтал, кто-то втихаря потягивал пиво из банок. Сегодня им разрешили делать все, что они хотят, поэтому преподаватели не особо следили за порядком. Только декан мехмата пожурил кого-то за распитие спиртных напитков и напомнил, что в корпус алкоголь проносить нельзя. Даня скептически поднял брови – как будто кто-то будет слушать эти предупреждения! Он еще со школьных времен помнил, как ребята тайком проносили выпивку на дискотеки.

В актовом зале собралось столько народа, что негде было протолкнуться. Первые ряды заняли преподаватели, а те зрители, кому не хватило свободных кресел, толпились в проходах и на галерке у двери, в числе которых оказался и Даня. «Надо было приехать пораньше», – с досадой подумал он, выбирая, где встать, чтобы сцена просматривалась лучше. Вдруг кто-то толкнул его в плечо, и он с удивлением увидел, что это Влад.

– Ты что здесь забыл? Ты не из нашего универа, – буркнул он, неприязненно глядя на бывшего друга.

– Тебя забыл спросить. Меня Диана пригласила, – неприятно осклабился Романов.

В грудной клетке что-то сердито заворочалось, вспыхивая яркими всполохами ревности. «Зачем она его позвала? – зло подумал Нил, исподлобья глядя на Влада. – Ну да, а чего ты ожидал? Он ее друг, вот и пригласила. Зря ты думал, что какой-то особенный для нее».

Это открытие так неприятно его поразило, что первую половину концерта он даже не заметил, переваривая неожиданную встречу. Влад стоял чуть впереди, крутя головой, будто искал кого-то. Вообще-то Даня собирался после концерта украсть Дианку на весь вечер, пригласить ее посидеть где-нибудь, но этот наглый прилипала наверняка попытается сделать то же самое, и это портило настроение.

Наконец ведущий объявил Диану. Едва только она вышла на сцену, Нил забыл обо всем на свете, пораженный этой новой, незнакомой для него девушкой. Она была одета в длинное серебристое платье, подчеркивающее точеную фигуру, каштановые волосы волнами спускались на плечи, и даже издалека было видно, что Диана постаралась с макияжем. Он впервые видел ее в таком образе и заметил, что на парней в зале ее непривычно броская красота тоже произвела впечатление. Даня ревниво оглядывался по сторонам, полыхая от злости, когда слышал в ее адрес непристойности и липкие высказывания. Хотелось прямо сейчас набить морду всем, кто посмел так отзываться о его Диане! Он сжал кулаки и постарался абстрагироваться от внешнего шума, сосредоточившись на выступлении. Все-таки Дианка так его ждала.

Когда она запела, он забыл обо всем на свете, словно оказался один на один с этой прекрасной девушкой, и ее голос звучал только для него. Она выбрала одну из самых известных песен Адель Skyfall, и ее грудной голос, усиленный микрофоном, разносился в пространстве, заполняя каждый миллиметр актового зала. Диана проживала каждую эмоцию и делала это так искренне, что у Дани звенела душа и трепетало сердце. Она была так прекрасна в этот момент, что хотелось упасть к ее ногам. А лучше схватить в охапку это сокровище и спрятать от чужих глаз, чтобы никто не смел на нее засматриваться.

Когда отзвенела последняя нота, зал взорвался аплодисментами, а Даня не мог даже хлопать, он все так же завороженно глядел на чудесную девушку, которая подарила ему столько счастья. Она как лучик света освещала его жизнь, дарила надежду, вдохновляла и вселяла уверенность, что все будет хорошо.

Влад хлопал так, что оглушал своих соседей, и за этот нелепый и неуместно дикий восторг хотелось прибить его чем-нибудь тяжелым. Диана смущенно улыбалась и кланялась, принимая восторги публики, и вся светилась от счастья. Выступление никого не оставило равнодушным, и Даня порадовался, что она не зря так его ждала и так к нему готовилась.

После концерта на сцену поднялись преподаватели и сказали несколько слов благодарности всем, кто подготовил выступления, и тем, кто пришел посмотреть на них. Даня не стал дослушивать и вышел из зала, чтобы потом не толкаться в толпе. Народ постепенно стекался в холл, кто-то выходил на улицу, и это означало, что концерт официально завершился. Кравцов набрал Диане, чтобы пересечься с ней в фойе, но она не взяла трубку – наверное, переодевалась после выступления. Боясь упустить ее, Даня вышел на улицу и встал так, чтобы видеть главный вход. Спустя несколько минут опять позвонил, но с тем же результатом.

Чем больше проходило времени, тем сильнее он начинал нервничать. Уже стемнело, народ постепенно рассосался, и это наводило на неприятные мысли. Не могла Ди так долго собираться. Крыльцо хорошо освещалось, и он точно не мог ее пропустить. Однако Дианы все не было, и он собирался уже опять подняться в актовый зал, как вдруг из дверей нетвердой походкой вышла Кира в компании Ани, своей лучшей подруги-подпевалы. Увидев Даню, девчонки глупо захихикали и прямиком направились к нему. Нил с досадой цокнул языком – только их не хватало!

– Кого я вижу! – воскликнула Кира, облокотившись на плечо подруги. – Ты же вроде отчислился? На Зимову пришел поглазеть?

От нее несло алкоголем, и она с трудом стояла на ногах. Наверное, успела набраться в туалете.

– Приказ об отчислении еще не вышел, – нейтрально отозвался Нил, неотрывно глядя на выход поверх макушек одногруппниц.

– Мы в клуб собираемся, пойдешь с нами? – предложила Кира, бесцеремонно беря Даню под руку.

– Спасибо, не хочу. – Он осторожно, но настойчиво отлепил от себя прилипчивую девчонку.

– Зимову, что ль, ждешь? Зря! Она давно уже ушла с каким-то здоровяком под ручку, и я догадываюсь, куда и зачем они пошли, – развязно рассмеялась Кира, а у Дани как будто сердце из груди вырвали.

– С каким здоровяком? – Он впился в нее горящим взглядом.

– Откуда мне знать? Высокий такой, коротко стриженный, по-моему, она его Владом называла. Да успокойся, Кравцов, на ней что, свет клином сошелся? У тебя всегда есть я, готовая исполнить любой твой каприз. – Она облизала вульгарно накрашенные губы, и Даня скривился.

Он брезгливо отодвинулся от пьяных девиц и, не попрощавшись, побежал к общаге. Если Романов хочет отнять у него Диану, у него ничего не выйдет! Он уже уступил ему свое место в «Искре», но любимую девушку не отдаст!

Глава 15

Последние дни Диана пропадала на репетициях, отрабатывая песню и вместе со звукооператором, Пашкой Быковым, настраивая звук. Она металась между учебой, подработкой в кафе и подготовкой к студвесне, жалея, что не может часто видеться с Даней. Но рассчитывала произвести на него впечатление на концерте, поэтому готовила свою песню с особенным рвением.

Зато Романов буквально проходу не давал, написывая во все имеющиеся мессенджеры и соцсети, прося о встрече. После их последнего разговора у Дианы не было особого желания его видеть, но однажды Влад подкараулил ее возле универа, когда она выходила после очередной репетиции.

– Ты меня избегаешь? – с ходу спросил он, и Диана вздрогнула от неожиданности, не сразу разглядев его в вечерних сумерках.

– Привет, – с нажимом произнесла она, намекая, что для начала неплохо было бы поздороваться. – Не избегаю, просто очень занята. Скоро студвесна, я там выступаю.

– Ого! Что будешь петь? – Влад расплылся в улыбке, следуя за Дианой к кофейне.

– Адель, – односложно ответила она.

Пела Диана действительно хорошо, и в детстве мама, когда еще походила на нормальную мать, часто хвасталась ее талантом перед соседями и просила спеть на общих праздниках. У Дианы был природный талант и красивый голос, ее сразу же приняли в музыкальную школу, которую она не смогла окончить, потому что папаша продал ее старенькое фортепиано, пропив деньги с местными алкашами. Да и платить за обучение в музыкалке он отказался, хотя это стоило копейки.

– А можно мне прийти на концерт? Давно не слышал, как ты поешь, – попросил Влад.

Диана вздохнула. Она уже позвала Даню и не хотела, чтобы парни случайно столкнулись, но не смогла придумать адекватную причину для отказа, поэтому просто кивнула.

– Ты хотел что-то сказать? Так настойчиво просил о встрече, – сказала Диана, глядя под ноги, чтобы не споткнуться на темной улице. Часть фонарей не горели.

– Держись за меня. – Заметив, как осторожно она идет, Влад оттопырил локоть, предлагая взять его под руку.

Диана приняла помощь, чтобы не отталкивать его так демонстративно, но чувствовала себя неловко. Влад подстроился под ее шаг и довольно улыбнулся.

– Я просто хотел тебя увидеть и объясниться, – после продолжительного молчания сказал он. – Мне показалось, наша последняя встреча прошла… скажем так, не очень хорошо, и я не хотел, чтобы у тебя сложилось обо мне превратное мнение. Мы все-таки так давно друг друга знаем, и я дорожу нашими отношениями.

«У нас нет никаких отношений!» – сердито подумала Диана, но промолчала.

– Я просто очень разозлился на Кравцова тогда, мы наговорили друг другу гадостей, и ты услышала самый конец разговора. Я тоже был не прав, признаю, и вообще глупо было так говорить о нем при тебе, но… прости, я просто не сдержался. На самом деле он мой друг, и я уверен, мы разрешим это недопонимание, – как на духу выдал Влад.

Диана не спешила с выводами и молчала. Очевидно, что Романов имел зуб на Кравцова, и сказанные в пылу злости слова лишь подтверждали это. Зависть – самое ужасное и разрушительно чувство, но Диана не решалась сказать это напрямую, чтобы опять не доводить до ссоры. Что-то подсказывало, что сейчас Влад не совсем честен. Будто хочет пустить пыль в глаза, чтобы Диана не думала о нем плохо.

– Надеюсь, у вас все наладится, – обобщенно сказала она и увидела, что они почти подошли к кафе. Она остановилась недалеко от входа и повернулась к Романову лицом. – Спасибо, что проводил, и до встречи на концерте.

– Я обязательно приду! – просиял Влад, на мгновение став похожим на ее прежнего хорошего друга.

Дня студвесны Диана ждала с необъяснимым трепетом. Она взяла в аренду красивое платье, которое сидело на ней как влитое, позаимствовала у Абросимовой темные тени, которыми ни разу не пользовалась сама, и раз за разом прокручивала в голове момент, когда Даня увидит ее такой – совершенно не похожей на привычную Диану Зимову, отличницу и заучку.

А еще в глубине души она надеялась, что сегодня Даня наконец-то решится, и, возможно, их отношения перейдут на новый уровень. Диана чувствовала, что нравится ему, не раз ловила на себе недвусмысленные взгляды, но он ни разу не попытался переступить дружескую грань. Не взял за руку, не поцеловал – словом, вообще никак не пытался сблизиться, и это ее тревожило. Она переживала, что все надумала и на самом деле ничего, кроме теплого дружеского участия, Кравцов к ней не испытывает. «Вот сегодня все и узнаю наверняка», – думала она, пока растушевывала макияж пушистой кистью в аудитории рядом с актовым залом.

Она приберегла для Дани место в первом ряду и с нетерпением ждала его прихода, то и дело поглядывая на телефон. Но он молчал, и Диане ничего не оставалось, как пройти за кулисы. Ее номер стоял почти в самом конце, поэтому до своего выступления придется еще понервничать.

Но вот зал стал наполняться преподавателями и студентами, а Дани все не было. Диана то и дело выглядывала из-за кулис с трепещущим сердцем, но не видела никого, похожего на Кравцова. Когда концерт начался и в зале погасили свет, а он так и не пришел, разочарование подкатило к глазам непролитыми слезами. Ребята, стоявшие вместе с ней за сценой, наперебой стали ее успокаивать, решив, что она слишком нервничает из-за предстоящего выступления. Она улыбалась через силу, кивала, а мыслями была далеко. Почему он не пришел?.. В последний раз Диана выглянула в зал, но было слишком темно, а народа набилось столько, что при всем желании отыскать кого-то глазами не представлялось возможным. Она обреченно вздохнула и шагнула на сцену.

Ее ослепил свет софитов, и когда она услышала, как зазвучала любимая мелодия, то все страхи и волнения ушли, будто их смыло морской волной. Она пела и делилась со всеми частичкой своей души. Голос лился рекой, без напряжения и дрожи, и вместе со словами легендарной песни Диана выливала на восхищенных зрителей переполнявшие сердце эмоции. Ей хотелось спеть только для одного человека, но даже если он не слышал ее и никогда не узнает, она должна была сказать о своей любви. Зал взорвался аплодисментами, восторженными криками, свистом, и Диана ощутила, как счастье наполняет каждую клеточку ее тела, пусть и с примесью горечи.

Вернувшись за кулисы, она выдохнула и уже спокойно ожидала окончания концерта вместе со всеми участниками. В зале включили свет, народ стал расходиться, и Диана решила вернуться в аудиторию, чтобы переодеться и смыть макияж, но кто-то схватил ее за руку. Сердце бешено дернулось в груди от мысли, что это Даня, но это оказался Влад. Радостная улыбка увяла на ее губах, и Диана опустила глаза, чтобы Романов не понял, как она разочарована.

– Ди, ты просто обалденно спела! – шумно восторгался Влад, вызывая у оставшихся за кулисами участников улыбки. – Тебе на сцену надо! Я на полном серьезе!

– Так я и была там только что, – хмыкнула она.

– Не, профессионально выступать! Ты просто рождена для этого! – Глаза Влада светились таким обожанием, что ей стало неловко за то, что она не может ответить на его чувства.

– Спасибо, Влад, но ты преувеличиваешь. Извини, мне нужно переодеться. – Она указала рукой на свое шикарное платье, которое увидел совсем не тот человек, для которого оно было надето.

– Да-да, конечно! Я тебя подожду, мне очень нужно тебе кое-что сказать! Здесь есть запасной выход? А то там столько народу, что не протолкнуться.

– Есть, мы с ребятами как раз планировали им воспользоваться. Я быстро, – кивнула Диана, обогнула друга и вышла из зала.

Она чувствовала себя выжатой как лимон. Несмотря на то что выступление удалось на все сто процентов, разочарование, что Даня так и не пришел, то и дело подкатывало к горлу. Запретив себе думать об этом, пока не окажется наедине с собой, она переоделась в повседневную одежду и вернулась к Владу, который ждал ее, как верный пес.

Они вышли с остальными студентами, которые принимали участие в концерте, через запасной выход и окунулись в прохладу мартовского вечера. Поначалу разговор крутился вокруг концерта и прекрасного выступления Дианы, но потом Влад сменил тему.

– Я давно хотел спросить, ты сейчас встречаешься с кем-нибудь?

Этот поворот Диане не понравился, к тому же она не могла ответить на этот вопрос однозначно, ведь сама-то считала, что между ней и Даней что-то есть. Но официально они не были парой, поэтому она замялась.

– У тебя, наверное, поклонников хоть отбавляй, – продолжил Влад и будто бы случайно коснулся ее руки. Диана ускорила шаг, желая поскорее добраться до общежития и прекратить этот смущающий диалог.

– Не то чтобы много, – уклончиво ответила она, уже видя впереди огни своей девятиэтажки.

«Всего лишь один», – уныло подумала она и достала телефон, чтобы проверить: может быть, Даня все-таки написал. Она ждала хотя бы извинений за то, что он не выполнил обещание и не явился. Сотовый вдруг завибрировал в руке, и Диана чуть не выронила его от неожиданности. Звонил Кравцов. Она остановилась посреди дороги и ответила на звонок.

Глава 16

Даня бежал по темным улицам, зорко высматривая Диану и Влада. Злость бурлила внутри, и руки чесались врезать придурку, который посмел испортить ему вечер. Он понятия не имел, куда они отправились, но все же сначала решил пойти к общаге. Мысль о том, что Романов украл его сегодняшнее свидание, на которое у Нила были грандиозные планы, переворачивала все внутри вверх дном. Воображение рисовало отвратительную картину, где бывший друг сидит вместе с Ди в каком-нибудь теплом, уютном местечке и рассказывает ей о своей любви. Бр-р…

На бегу Даня опять набрал номер Дианы, и она наконец-то ответила.

– Да? – Судя по шуму проезжающих машин, который слышался из динамика, она была на улице. Это немного успокаивало.

– Ты где? Я ждал тебя после концерта, но не видел, как ты ушла.

Даня не сумел скрыть недовольства в голосе, и Диана удивленно ответила:

– Я около общежития. Не знала, что ты пришел, я не видела тебя в зале.

– Черт, да там было столько народа, что… В общем, неважно, я сейчас подойду, – бросил он и отключился.

Вывернув из-за поворота, Даня скрежетнул зубами: Ди стояла около общаги в компании Романова. Ну конечно, куда ж без него! Запыхавшийся Кравцов подбежал к ним и впился в бывшего друга разъяренным взглядом.

– Не помешал? – ядовито процедил он, чувствуя, как злость опять захлестывает с головой.

– Помешал, – скривился Влад, демонстративно отступая к Диане так близко, что она удивленно отодвинулась от него. – У тебя удивительный талант все делать не вовремя.

– Да что ты! А у тебя, видимо, привычка отнимать у других то, что им дорого, – не остался в долгу Кравцов.

– Эй, парни, вы чего! – попыталась остудить их Диана, но оба смотрели друг на друга, как два быка, и никто не собирался отступать.

– Отойди от нее! – рявкнул Даня, увидев, как Влад самым наглым образом попытался взять Диану за руку.

– А то что? Врежешь мне? Смелости-то хватит, маменькин сынок?

– Вы чего, совсем, что ли… – опешила Диана, но не успела договорить фразу, потому что Даня с размаху врезал Романову по лицу. Кулак проехался по скуле, голова соперника мотнулась в сторону, но он устоял на ногах.

– Ах ты… – Влад не остался в долгу и сбил Даню с ног, повалив в весеннюю грязь.

Они катались по асфальту, молотя друг друга, будто выливали всю накопившуюся злость. Диана что-то кричала, пыталась их разнять, а потом вдруг чьи-то руки отцепили разъяренного Нила от бывшего друга, которого он сейчас ненавидел больше всех на свете.

– Урод, – прошипел Кравцов, выплевывая ругательства.

Влада держал какой-то мужик в форме охранника, и Даня только сейчас понял, что и его кто-то тоже пытался оттащить.

– Пусти! – рвался он из крепких рук, желая размазать Влада по стенке и закатать в асфальт.

– А ну спокойно, парень… Зимова, ну и ухажеры у тебя, один другого краше, – раздался над ухом низкий мужской голос.

– Как вы могли! Вы все испортили! – Даня повернул голову и увидел, что Диана плачет. Вся злость моментально испарилась, захотелось обнять ее и защитить от всех уродов этого мира. Кравцов обмяк в руках неизвестного мужика и почувствовал, что хватка ослабла.

– Диана! – Он подбежал к ней, но она оттолкнула его, сердито вытирая мокрые от слез щеки.

– Не подходите ко мне! Оба! Видеть вас не хочу!

– Ди, подожди, ну ты чего, – тоже гораздо спокойнее сказал Влад, но Диана махнула рукой и скрылась за дверью общежития.

– Да, ребят, молодцы вы, ничего не скажешь. Девчонка так готовилась к этому выступлению, а вы взяли и все изгадили. – Даня обернулся и наконец увидел, что его держал в своих медвежьих ручищах один из охранников общаги. Здоровенный мужик под два метра ростом, косая сажень в плечах, правую щеку пересекал глубокий старый шрам.

– Это он первым набросился, – начал было Влад, но охранник грубо оборвал его.

– Поной еще мне тут! Ведешь себя как баба! – Он зло сплюнул на асфальт. – Да таких девчонок, как наша Дианка, на руках носить надо, а вы, обормоты… Обосрали девчонке вечер. Пошли, Лексеич.

Это он уже сказал второму охраннику, который до этого держал Влада. Мужчины презрительно посмотрели на заметно присмиревших парней и вернулись на свой пост в общежитии. На душе у Дани было гадко. Действительно, что на него нашло? Как он мог вытворить такое на глазах у Дианы? Он чувствовал себя крайне паршиво. Вместо чудесного вечера с признанием в любви вышла безобразная драка. Ди расстроилась и вряд ли захочет видеть его в ближайшее время.

Нил только сейчас почувствовал, как саднит разбитую губу, и вытер рукавом кровь. Куртка вся перепачкалась, джинсы разодрались на колене, с кудрявых волос капала жидкая грязь. Романов выглядел не лучше. С ненавистью глядя на бывшего друга, Влад пытался стряхнуть с некогда бежевой куртки ошметки грязи.

– Она тебе нравится? – напрямик спросил он, не глядя Нилу в глаза.

– Нравится, – с вызовом ответил он.

– Мне тоже.

– Не тебе решать, с кем она останется.

– И не тебе, – парировал Влад.

Ужасно хотелось спросить, как они оказались вместе и что он наплел ей по дороге, но Даня не стал: это было ниже его достоинства. Хотя ревность буквально пожирала изнутри. Бесило то, что Диана продолжала общаться с этим уродом, будто не видела, насколько он гнилой.

– Я тебе уже говорил, мы с ней одного поля ягоды, – опять завел свою песню Влад. – Богатеньким мальчикам из хороших семей с нами не по пути.

– С вами? – саркастично усмехнулся Даня. – Ты себя с Дианой не равняй! И не вздумай больше к ней приближаться.

– У тебя забыл спросить разрешения, – неприятно ухмыльнулся Влад и, бросив попытки счистить грязь, направился в сторону автобусной остановки.

Даня остался один. По идее, следовало вернуться домой, но он не мог так уйти после безобразной сцены, что они устроили. Он долго ходил около общаги, пока, наконец, не набрался смелости и не позвонил Диане в полной уверенности, что она не возьмет трубку. Но с удивлением услышал ее голос:

– Да?

– Не спишь еще?

– Уснешь тут после того, что вы устроили, – сердито буркнула она. – Что хотел?

– Извиниться. Я все еще здесь, может, спустишься и мы поговорим? – с надеждой спросил Даня.

Диана тяжело вздохнула и отключилась, оставив Нила в растерянности. Что это было – отказ? Или она все же решила дать ему шанс? Прошло не меньше десяти минут, прежде чем дверь открылась и оттуда вышла Диана в куртке, накинутой поверх уютного домашнего костюма.

– Заходи уже, – недовольно сказала она, пропуская его внутрь.

Даня внутренне возликовал. Значит, еще не все потеряно и есть надежда наладить отношения. Они прошли мимо тех самых охранников, которые разнимали их с Владом.

– Зимова, через тридцать минут комендантский час, имей в виду! И без глупостей мне там, – строго сказал здоровяк, державший до этого Даню.

– Хорошо, Василь Петрович, – улыбнулась она и повела Даню вверх по лестнице на третий этаж. Открыла ключом дверь комнаты и скомандовала строго: – Заходи.

Даня разулся и снял грязную куртку, не зная, куда ее повесить, чтобы она не испачкала аккуратно висевшие на входе женское пальто и пуховик.

– Пусть подсохнет, потом отстираешь, – кивнула Диана на его куртку и решительно взяла ее из его рук, после чего повесила рядом со своим зимним пуховиком.

– Ты живешь одна? – робко спросил Даня, не зная, куда деться в тесной комнатушке с двумя кроватями, письменным столом и стулом.

– Нет, соседка еще не вернулась со студвесны, – ответила Диана и махнула рукой на заправленную кровать, предлагая ему присесть там.

Обстановка комнаты была очень простой, даже убогой, и Даня неприятно удивился тому, в каких условиях живет Диана, которая между тем включила электрический чайник и достала с верхней полки шкафа шоколадные конфеты. Повернувшись к Дане, она пораженно распахнула глаза, взяла его за подбородок и приподняла голову вверх.

– Ужас какой… – скривилась она, как следует разглядев при ярком свете разбитую губу. – Из-за какой-то ерунды лицо себе испортил. Не меньше недели будет заживать, бестолочь!

Она сердито нахмурилась, все еще изучая его губы, отчего Дане стало жарко. Ди опять была слишком близко, и его самообладание дало трещину. Он взял ее руку и прижал к своей щеке. Стоит Диане наклониться чуть ниже, и он коснется ее губ, но она неловко отстранилась и поспешно отвернулась, смущенная его действиями.

– Чай? Кофе? Кофе только растворимый, – делано-равнодушным голосом спросила она.

– Чай.

Они молчали, и Даня не мог решить, что сказать в первую очередь – извиниться, потребовать объяснений или признаться в любви. Хотелось сделать все это сразу, но он боялся, что Диана еще больше отдалиться от него.

– Ди, прости меня, – наконец выдавил он. – Просто я так хотел отметить этот вечер с тобой, ждал тебя у входа, звонил, а потом вышла Кира и сказала, что ты ушла с этим… Я подумал…

– Что ты подумал? – Диана повернулась к нему, воинственно скрестив руки. – Что я пошла с ним на свидание?

– Ну, в общем, да, – честно признался он. – Почему ты не брала трубку?

– Во-первых, Кравцов, я не слышала твоего звонка, потому что телефон был на беззвучном. – Диана демонстративно уселась напротив него, испепеляя сердитым взглядом. – Во-вторых, если ты хотел опередить Влада, то должен был сказать мне о своих планах раньше. Я даже не знала, что ты пришел! В-третьих, Влад поймал меня после выступления и сказал, что у него есть ко мне разговор, и мы ушли через запасной выход, чтобы нас не смела толпа. В-четвертых, я вообще не понимаю, почему должна перед тобой отчитываться!

– Прости, я вел себя как ревнивый идиот, признаю, – торопливо сказал Даня. – Но меня как по башке ударили, когда я тебя с ним увидел. Подумал, что он сейчас предложит тебе встречаться и…

Он запнулся, глядя в ее блестящие карие глаза.

– И? – вопросительно выгнула бровь Диана.

– Ты мне очень нравишься. Я не хочу видеть рядом с тобой Владов, Петь, Вась и прочих парней. Давай встречаться! – на одном дыхании выпалил Даня, со страхом ожидая своего вердикта.

Несколько секунд Диана молчала, а потом лукаво улыбнулась и наклонилась к нему.

– Я уж думала, ты никогда этого не скажешь, – тихо сказала она и первая поцеловала его.

В этот момент Даня даже не чувствовал боль в разбитой губе, потому что его душа пела, кричала и ликовала от радости.

Глава 17

Домой Даня летел как на крыльях. Весь мир казался прекрасным, даже лужи и грязь не вызывали раздражения, и он легко перепрыгивал через них, улыбаясь самому себе. Хорошо, что время было позднее, и лишь редкие в этот час прохожие провожали счастливого парня удивленными взглядами. Ему было плевать, что о нем подумают, ведь Диана ответила ему взаимностью, и теперь они официально стали встречаться. А Влад может идти куда подальше и пусть только попробует еще подойти к его девушке!

Добежав до дома, Нил взлетел по лестнице на свой этаж и, боясь разбудить маму, тихонько открыл дверь. Но, к его удивлению, на кухне горел свет, и Даня услышал звон разбившейся посуды, а затем – сдавленные ругательства. Испугавшись, что она могла пораниться, он поспешил на кухню и застыл в дверях. На столе стояли две пустые бутылки из-под вина, а на полу блестящим крошевом рассыпался разбитый бокал. Мама медленно собирала осколки, слегка качаясь из стороны в сторону, и явно не слышала прихода сына.

– Осторожно, не порежься. – Даня присел рядом с ней на корточки, с тревогой заглядывая в ее заплаканные глаза. Она с трудом сфокусировала взгляд на сыне, а потом расплылась в пьяной улыбке.

– О-о… сынок… Как прошел концерт? Повеселился? – заплетающимся языком спросила она и, не удержав равновесия, плюхнулась на пятую точку. Осоловелым взглядом окинув результат своего вечера, она вяло махнула рукой. – Оставь, я уберу.

– Мам, – осторожно сказал Даня, выбросив крупные осколки в мусорное ведро. – Мне кажется, ты стала часто…

Он не мог выговорить слово «напиваться». Конечно, расставание с отцом, разрушенная семья и ощущение собственной ненужности сильно ее потрясли, но все же эти посиделки наедине с вином слишком участились. Сначала он не придавал этому значения. Родители любили смаковать вино по пятницам, и Даня обычно не мешал им своим присутствием, чувствуя себя третьим лишним. Но сейчас мамины регулярные возлияния больше походили на попытки залить горе. И Даня точно знал, что добром они не кончатся.

– Что ты меня алкашкой-то выставляешь! Подумаешь, выпила! Я же не настойку боярышника какую-нибудь пью! – Она мгновенно вскипела и попыталась подняться на ноги, держась за стену. Со второй попытки ей это удалось, и Даня поддержал ее за руку, чтобы она не упала.

– Да нет, просто я переживаю за тебя, – тихо сказал он.

– За отца своего гулящего переживай, как он там с молодухой устроился! Наверное, хорошо ему живется!

– Мам, ну перестань, все уже произошло, возьми себя в руки. У тебя есть я. – Даня попытался обнять ее, понимая, как тяжело она переживает предательство близкого человека.

– Есть? А у тебя есть только твой хоккей… – Она обмякла и понуро опустила голову, глядя в пол. – А знаешь ли ты, что я чувствую при одной только мысли, что ты в любой момент можешь пострадать? Вспомни, что с Назаром Елизаровым случилось! Я тогда чуть от страха не умерла, представляя, что на его месте мог оказаться ты. – На ее глаза навернулись слезы, но она рассеянно стерла их рукавом.

Даня начал закипать, но вовремя прикусил язык. Мама сейчас не в себе и, что бы он ни сказал, не воспримет его слова адекватно. Поэтому он взял с кухонной полки тканевую салфетку, открыл кран и, намочив ее, присел на корточки, вытирая мелкие, невидимые глазу осколки.

– Ты у меня есть? – Резко вскинула голову мама. Она вдруг перешла на следующую стадию – от плаксивости к ярости. – У тебя своя жизнь, а я? Что мне делать? Папаша твой квартиру нам оставил, деньги присылает! Ты хоть понимаешь, какое это унижение – брать от него деньги после того, как он меня бросил?

– Ну, мам, найди работу, отвлечешься и денег заработаешь, – попытался дать совет Даня, но мама зарыдала так горько, что он испугался, не зная, как ее успокоить.

– Работу? – сквозь слезы выдавила она. – Кем? Уборщицей? У меня ведь даже образования нет! Я всю жизнь этому негодяю посвятила, а он…

У нее началась настоящая истерика, и Даня крепко обнял ее, чувствуя, как она дрожит от беззвучных рыданий. У него сердце кровью обливалось от мысли, что мама так страдает, а он ничем не может ей помочь. А еще он боялся: большую часть дня его не бывает дома, и мама может что-то сделать с собой, варясь в собственных мыслях наедине со своим горем.

После подслушанного разговора Даня не пытался встать на чью-то сторону, понимая, что до сих пор ничего не знал о своих родителях. Диана была права: разбираться в их взаимоотношениях должны не дети, а они сами. Мамины слова, сказанные в пылу гнева, больно ранили, но Даня понимал, что сейчас не время для упреков. Отец ушел, и ему придется справляться самому, чтобы не позволить маме скатиться в пропасть. Он сам должен стать ее опорой и поддержать в такие трудные для нее времена, а свои обиды пока засунуть куда подальше.

На следующий день после утренней тренировки Даня поехал в универ. Ему нужно было подписать документы об отчислении, и там они договорились встретиться с Дианой.

Он ждал ее в вестибюле рядом с пунктом охраны и рассеянно смотрел на проходящих мимо студентов, понимая, что всегда был здесь чужим. Словно, учась в универе, проживал не свою жизнь. А в последнее время на него еще столько всего свалилось, и он так тревожился за маму, что хохочущие студенты и вовсе казались ему пришельцами с другой планеты.

– Эй, Кравцов! – услышал он знакомый голос и закатил глаза. Надоедливая Кира уже спешила к нему. – Документы забирать приехал или опять Зимову ждешь?

– И то, и другое, – сухо ответил Даня.

– Ну что, застукал ее вчера с другим парнем? – зло улыбнулась она, скрестив руки на груди. – Где она была? В общагу с ним забурилась поди, ей же парня и привести-то больше некуда.

Дане захотелось схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы вытрясти из головы всю гадость и грязь, но он мужественно сцепил зубы, пытаясь не реагировать на провокации.

– Что, обиделся? – хмыкнула Кира и подошла ближе, легонько тронув его за предплечье. – А я ведь, между прочим, о тебе беспокоюсь.

– В смысле? – не понял Даня.

– Ты думаешь, почему она в тебя вцепилась? – Кира хитро прищурилась, как будто собиралась открыть ему тайну вселенских масштабов. – Типичная выскочка из деревни, ни кола ни двора, а тут ты – богатый столичный мальчик. Как можно упустить такой шанс?

– Кира, – серьезно сказал Даня, с трудом сдерживаясь, чтобы не хамить, – уясни одну вещь. Ты мне неинтересна, и гадости, которые ты говоришь, вызывают у меня еще большее отвращение. Наши отношения с Дианой тебя не касаются!

– Отношения? – Кира поменялась в лице и отступила на шаг, зло взирая на Кравцова. – Нашел с кем заводить отношения! Эта курица в каждой бочке затычка, только и думает, как бы тебя окольцевать и переехать из своей убогой комнатушки в нормальную квартиру! Ты ведь в глубине души знаешь, что я права, и таких примеров миллион! Все они хотят за чужой счет стать москвичами, не удивлюсь, если она еще и залететь от тебя постарается, а ты уши развесил и не видишь, как она тобой крутит! Ты хоть знаешь, кто ее родители? Деревенские алкаши, которые даже детей прокормить не могут!

Даня уже собирался грубо заткнуть ее, как вдруг увидел Диану. Он не заметил, как она подошла, и сейчас смотрела на них с такой горечью и болью, что Даня понял: сейчас произошло что-то непоправимое. Переведя на него затравленный взгляд, она ринулась к выходу, расталкивая студентов.

– Ну ты и дрянь, Анисимова, – процедил Даня и кинулся следом за Дианой.

Глава 18

Даня догнал Диану на крыльце и остановил за руку, разворачивая к себе. В ее глазах стояли слезы, и в душе у Нила поднялась такая злость на бесстыжую Киру, что руки чесались вернуться и врезать ей. Но девочек бить нельзя, и он просто пообещал себе, что наглая одногруппница ответит за свой грязный язык.

– Ди, ну ты что, не слушай эту завистливую девку. – Даня попытался обнять Диану, но она оттолкнула его и отвернулась. – Я не верю ни единому ее слову.

– Но ведь это правда, – прошептала она, стирая катившиеся по щекам слезы. – Не все, конечно, но насчет моей семьи – да.

Даня хлопал глазами, не веря, что такая умная и трудолюбивая девочка, которая училась лучше всех и всегда была как лучик света, могла вырасти в неблагополучной семье. Как-то это совсем не вязалось с Дианкиным образом.

– Не знаю, откуда она узнала, я так старалась скрыть неприглядную сторону моей жизни, но это правда, – всхлипнула Ди, все еще не решаясь посмотреть на Даню.

– Не говори, если тебе неприятно вспоминать об этом. – Он снова попытался ее обнять, но Диана вновь отстранилась. – Только не отталкивай меня, пожалуйста.

– Неужели ты не понимаешь, как мне стыдно сейчас? Я так не хотела, чтобы ты коснулся этой части моей жизни, а тебе вот так все вывалили, да еще и представив все в таком свете, как будто я охочусь за твоими деньгами! – Она наконец посмотрела на него. В ее глазах сверкали слезы вперемешку со страхом, что Даня отвернется от нее после всего услышанного.

– Ты думаешь, меня волнуют твои родственники? Мне все равно, правда. Я переживаю, что тебе больно и трудно! – воскликнул Даня, очень боясь, что Диана отдалится от него. – Ты поддержала меня в самый трудный период моей жизни, открыла для меня дверь в новый мир, подарила надежду. И сейчас я хочу сделать для тебя то же самое. Не закрывайся от меня, пожалуйста, расскажи все, и вместе мы обязательно со всем разберемся.

– Если бы ты увидел моих родителей, то не говорил бы, что тебе все равно, – вздохнула Диана. – Жить с ними невозможно, поэтому я еще в детстве решила, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы вырваться из этого кошмара и разорвать с ними все связи. А у меня еще две сестры, и я старшая. Свете двенадцать, а Маришке всего семь, в этом году в школу пошла. Думаешь, почему я подрабатываю, где только могу? Сейчас я тайком от папаши присылаю им деньги на элементарные, необходимые нужды. Но когда накоплю достаточно, то заберу девочек в Москву, где они смогут получить нормальное образование и встать на ноги. Правда, пока до этого еще очень далеко…

– Слушай, но ведь они еще совсем дети. Если, как ты говоришь, жизнь в родном доме настолько ужасна, может, обратиться в службу опеки? – осторожно предложил Даня, понимая, что со своими советами лезет не в свое дело.

– Я думала об этом, но если родителей лишат родительских прав, то девочкам либо должны найти опекуна, либо отдать в детский дом. В первом варианте опекуном могла бы стать я, но у меня нет ни жилищных, ни материальных условий, чтобы воспитывать их. Мне придется вернуться в деревню и забыть о своих мечтах. Да и денег, чтобы обеспечивать девочек, у меня нет, так что опекунство мне вряд ли дадут. А во втором варианте сестренок разлучат, отправят черт знает куда, и им будет еще хуже. Пусть уж лучше живут вместе в своем доме, так им проще поддерживать друг друга.

– А у вас нет каких-нибудь родственников, которые могли бы взять на себя ответственность за них? – спросил Даня. Ситуация, конечно, сложная, к тому же он не знал всех подробностей и до конца не понимал, что представляют собой Дианкины родители.

– Есть двоюродная сестра, но она давно уехала из Ивантеевки и устроила свою жизнь. Мы редко поддерживаем с ней связь, поэтому даже не представляю, как к ней обратиться с таким вопросом. Да и кто захочет взваливать на себя заботу о двух детях, один из которых в самом начале переходного возраста. – Диана развела руками и улыбнулась через силу. – Прости, что вывалила на тебя все свои проблемы. Сама не понимаю, зачем рассказываю вещи, которые выставляют меня в неприглядном свете.

– Ди, твоя семья – это не ты. Здесь нечего стыдиться. Ты же сама недавно мне говорила, что дети не в ответе за действия их родителей. Мои вообще в процессе развода. Отец ушел к молодой любовнице, а мама пристрастилась к алкоголю, поэтому… не думаю, что моя история намного лучше твоей, – невесело ухмыльнулся Даня.

– Но у меня чувство, что я предала своих сестренок, уехав учиться в Москву… Они, конечно, никогда этого не скажут, но, мне кажется, думают, что я их бросила. – На глаза опять набежали слезы, и Диана часто заморгала. Даня притянул ее к себе и крепко обнял, вдыхая пряный аромат ее волос.

– Ты выживаешь, как можешь, и это нормально. Останься ты с ними, это бы все равно не решило проблему, просто страдали бы вы все. А так у тебя есть шанс сделать свою жизнь лучше, а потом помочь девочкам. И у тебя это обязательно получится, ты ведь Дианка Зимова, у тебя все получается! – Даня взял ее за плечи и слегка отстранился, глядя в шоколадные глаза.

Диана выглядела уже не такой убитой, и было заметно, как она рада его поддержке.

– Спасибо тебе, ты первый, кто не оттолкнул меня, узнав мою историю, – сказала она, приподнялась на цыпочки и чмокнула его в губы.

– Как я могу оттолкнуть девушку, которую люблю? – улыбнулся он в ответ, заключая Дианку в кольцо своих рук.

Их идиллию прервал звонок сотового, и Диана отстранилась, чтобы ответить.

– Ди, помоги! – через громкий динамик Даня невольно услышал рыдающий детский голосок. – Папа ее сейчас убьет! Помоги, мне так страшно!

– Мариш, успокойся, что случилось? – Диана изменилась в лице, и в глазах полыхнул страх.

– Он бьет ее! Бьет! У нее кровь! – плакала девочка, и даже у Дани захолонуло сердце.

– Кого, Марин, кого?! – крикнула Диана. Телефон прыгал в ее трясущихся руках.

– Свету! Свету! Она лежит и не двигается! – заливалась слезами несчастная девочка.

– Я еду. Жди меня, а сейчас спрячься в подпол и не выходи, пока я не приеду, поняла меня? – четко сказала Диана, и Даня поразился ее самообладанию в такой ситуации.

– Приезжай скорее, я боюсь, мне так страшно!

– Скоро буду, Мариш. – Диана отключилась и, не глядя на Даню, побежала к станции метро, на ходу набирая чей-то номер. – Теть Кать, мне сейчас Марина звонила, вся в слезах, дома что-то случилось. Сходите к ним, пожалуйста! Да, и дядю Витю с собой возьмите на всякий случай. Да-да, я уже еду.

– Я с тобой. – Даня взял ее за руку, с беспокойством всматриваясь в искаженное страхом лицо.

– Нет, я еду одна. Не хватало, чтобы ты все это увидел! – непослушными губами проговорила она.

– Мы с тобой договорились, что вместе со всем разберемся. Я еду, и это не обсуждается, – отрезал Даня. Он просто не мог оставить Диану в таком состоянии и тем более отпустить одну, не зная, что с ней там может случиться.

Она несколько мгновений смотрела на него, будто на что-то решаясь, а потом медленно кивнула. Даже самому сильному человеку порой нужно на кого-то положиться, чтобы не потерять опору под ногами.

Глава 19

Полупустой вагон электрички нагонял тоску, как и проносящиеся мимо унылые пейзажи. Свинцовое небо, затянутое клубящимися тучами, угрожающе давило и навевало неприятные мысли, не добавляя настроения. Диана смотрела в окно остекленевшим взглядом, полностью погруженная в себя, и лишь время от времени поглядывала на телефон, боясь пропустить звонок от соседки или младшей сестры.

Когда они купили билеты и сели в электричку до Ивантеевки, Диане позвонила тетя Катя и сказала, что Свете вызвали скорую. Сестра была без сознания, поэтому ее увезли в районную больницу. Добрая соседка также вызвала полицию и службу опеки, и сейчас все ждали приезда Дианы, чтобы поговорить о дальнейшей судьбе девочек.

Даня взял Диану за руку, выражая свою молчаливую поддержку. Он не знал, чем ей помочь и что принято говорить в таких ситуациях. Просто хотел дать ей понять – он рядом, она не одна. Диана повернула голову и слабо улыбнулась, сжав его ладонь в ответ.

Выйдя из вагона, молодые люди направились вверх по асфальтированной дороге, ведущей в центр деревни. Прошли мимо рыночной площади, где сосредоточились самые крупные продуктовые магазины и частники, торгующие рассадой, разными саженцами, молоком, творогом, сметаной и свежим мясом. Жизнь здесь кипела, продавцы зазывали покупателей, а те толкались возле прилавков, и веселый гомон людей разгонял повисшую в душе тоску и невольно втягивал в нескончаемый водоворот жизни. Диана быстрым шагом завернула направо в проулок между двумя большими участками, и вскоре они с Даней оказались перед небольшим деревянным домом, возле которого стояла полицейская «Нива». Ворота были распахнуты, и они вошли внутрь. Даня с интересом оглядывал неухоженный двор, где в нескольких местах грязными кучами все еще лежал неубранный снег, а в дальнем углу стоял деревянный туалет. Дом был старым, чуть покосившимся от времени, с проржавевшей крыши капала вода, а потускневшая краска на пропитавшихся влагой стенах некрасиво облупилась. Даня не понимал, как можно жить в таких условиях. И еще неизвестно, есть ли в доме душ или хотя бы какое-то место, где можно помыться. «Неужели моя Ди жила здесь! – пораженно подумал Даня. – Теперь я еще больше понимаю ее желание вырваться отсюда».

Они поднялись на крыльцо, и Диана повернулась к Дане с тревогой в лице. Она не знала, что обнаружит в доме, и ей было страшно заходить туда.

– Можешь остаться здесь, ни к чему тебе видеть всю эту грязь, – сказала она.

– Ну уж нет, я сюда приехал не на улице постоять, – покачал он головой и шагнул следом в темную затхлую прихожую.

– Не разувайся, – сразу предупредила она.

Но Даня и сам не стал бы этого делать, потому что внутри было не намного чище, чем на улице. Он споткнулся о стоявшие прямо у входа пустые бутылки и чертыхнулся. Диана прошла вперед и, открыв дверь в комнату, впустила в прихожую стойкий запах алкоголя. За большим квадратным столом, накрытым клеенчатой скатертью, сидел пьяный мужчина в драных трико и вытянутой, засаленной футболке. Рядом с ним сидел участковый и что-то писал. Напротив них на потертом диване неопределенного цвета расположилась всклокоченная женщина, которая пьяно растирала по красному лицу слезы. Рядом с ней о чем-то говорила по телефону худощавая женщина неопределенного возраста в строгом костюме, вероятно, представительница службы опеки.

Все одновременно повернулись к вошедшим Дане и Диане. Мужчина, который предположительно был ее отцом, ткнул пальцем в их сторону и выкрикнул:

– Явилась, шалава гулящая! Деньги привезла?

Диана покачнулась и инстинктивно отступила назад. Даня обнял ее за плечи и прижал к себе, мгновенно вскипев. Как смеет это ничтожество так говорить с его Дианой?!

– Ну-ну, уважаемый! – хлопнул ладонью по столу полицейский.

– Эта дрянь сбежала два года назад и о родителях забыла! Деньги привезла? Ты там в своей Москве, наверное, много нагребла? – пьяно махнул рукой отец Дианы, и Даня не выдержал.

– Замолчите немедленно! Кто дал вам право так говорить с ней! – Он вышел вперед, заслоняя собой перепуганную Ди. Лезть в чужую семью, конечно, не стоило, но он не мог позволить так издеваться над девушкой, которую любил.

– А ты еще кто такой? – прищурился папаша. – Хахаль ее? Так и знал, что ты там хахаля себе нашла, шалава!

В два широких шага Даня сократил расстояние между ними и, схватив пьяного мужика за грудки, рывком поднял его на ноги.

– Я сказал тебе, заткнись! – прошипел он, глядя в маленькие злые глазки алкаша. От него отвратительно несло кислым запахом перегара, давно немытым телом и грязной одеждой. Даня скривился от отвращения.

– Успокойтесь! – Молодой участковый разнял их, оттолкнув разъяренного Даню. – Вы кто такие, собственно?

– Дианочка! – подала голос сидящая на диване мать. – Приехала, деточка моя!

На нетвердых ногах женщина подошла к дочери и попыталась ее обнять, но Диана отшатнулась, едва не врезавшись спиной в стену. На ее лице была написана крайняя степень презрения.

– Как ты могла это допустить, мама? – воскликнула Диана дрожащим голосом. – Что этот человек сделал со Светой?

– Ваша сестра в больнице, предположительно у нее сотрясение мозга. – Женщина из опеки встала с дивана вслед за Дианиной матерью и подошла к девушке. – Насколько я понимаю, вы старшая дочь Зимовых. Можем мы поговорить наедине?

– Да, конечно, – растерянно кивнула Ди, и они ушли в соседнюю комнату, оставив Даню с ее отвратительными родителями.

– Помоги Дианочке! – Ее мать вдруг подошла к Дане и схватила его за руку. – Она у нас такая умница! Отрада моя драгоценная, моя несчастная девочка, как же ей не повезло… Не бросай ее!

Даня с трудом сдержался, чтобы не сбросить ее шершавую потную ладонь. Ему очень хотелось уйти из этого притона, но он должен был дождаться Ди.

– Почему же вы довели дочь, которую так любите, до такого отчаяния? – тихо спросил он. Мать Дианы вызывала отвращение, но, по крайней мере, она была не такой агрессивной, как ее папаша, и способной хоть на какой-то диалог.

– Не твое дело, сопляк! – выплюнул алкаш, трясущейся рукой потянувшись к полупустой бутылке водки, которая стояла на краю стола.

Участковый молча убрал ее подальше, и мужик сердито засопел, но не решился грубить служителю закона.

– Дианочка, красавица моя, кровинушка… как же ты настрадалась из-за меня… – Женщина осела на пол и зарыдала, раскачиваясь из стороны в сторону. Даня смотрел на все это со смесью жалости, ужаса и отвращения. Выросший в тепличных условиях, в любви, заботе и достатке, он не представлял, насколько ужасно живут другие люди. И тягучая, болезненная благодарность к родителям, которые вырастили его, несмотря на свои разногласия, заполнила сердце до краев. А он еще обижался на них… Да он настоящий счастливчик! «Нужно обязательно встретиться с отцом», – подумал он.

Через несколько минут из соседней комнаты вышла Диана и, не глядя ни на кого, направилась к выходу.

– Э-э! А деньги где, стерва! – крикнул ей вслед отец, но она уже была на крыльце.

Даня последовал за ней. Ди покачнулась и схватилась за перила, сжимая их до побелевших костяшек.

– Что случилось? О чем вы говорили? – спросил Даня, с тревогой всматриваясь в ее лицо.

Диана тяжело вздохнула и посмотрела на него помертвевшим взглядом. Сердце ухнуло в пятки от понимания, что случилось что-то непоправимо страшное.

– Я буду опекуном девочек.

Глава 20

– Диана, меня зовут Ирина, я представитель службы опеки, – сухо представилась женщина, когда они уединились в спальне сестер.

Диана села на кровать, Ирина – напротив нее на старенький стул с шатающимися ножками. Ничего не изменилось с тех пор, как Ди была здесь в последний раз, только все обветшало еще больше. Дому требовался серьезный ремонт, но все деньги, кое-как заработанные родителями, уходили на выпивку.

– Вы старшая сестра девочек? – уточнила Ирина, сделав пометку у себя в блокноте.

Ди кивнула.

– Нам позвонили ваши соседи, вызвали скорую и участкового. Когда замешаны несовершеннолетние, нас тоже вызывают, поэтому уж простите, но у нас с вами будет серьезный разговор.

Диана опять кивнула, внимательно глядя на сухопарую женщину.

– Нам нужно прийти к единому мнению и определить, что делать с девочками. Оставлять их с вашими родителями нельзя, и мы поднимем вопрос о лишении их родительских прав.

– Я понимаю, но ведь тогда Свету и Марину определят в приют? – комкая старое покрывало, нервно спросила Диана.

– Зачастую так и происходит, но это зависит уже от вас. – Ирина строго посмотрела на притихшую Диану из-под очков. – Вы уже совершеннолетняя и можете взять опеку на себя, если, конечно, готовы к этому. Мы навели о вас справки и выяснили, что вы отлично учитесь в одном из московских вузов, работаете и ведете нормальный образ жизни.

Диана догадывалась, что разговор сведется к этому, и молчала, пытаясь подавить внутренний протест.

– Верно, но я не уверена, что смогу обеспечить их финансово, даже если оформлю опеку. И не знаю, смогу ли быть хорошим опекуном… – Она попыталась ухватиться за призрачную возможность сохранить свою прежнюю жизнь.

– У нас есть дистанционные курсы для тех, кто только что стал опекуном, к тому же на детей выделяются пособия. Мы будем помогать вам. – Ирина непреклонно гнула свою линию. – Вопрос в том, готовы ли вы морально взять на себя такую ответственность.

Диана не была готова. Она очень любила сестер, искренне хотела им помочь, но не ценой своего будущего и не тогда, когда еще сама не встала на ноги! Все внутри восставало против такой несправедливости. Почему она должна это делать?!

Дверь осторожно приоткрылась, и в проеме показалась черноволосая голова Маришки.

– Ди! – Сестра кинулась к ней и уткнулась лицом в ее колени, поднимая из глубины души волну нежности и боли.

Ну за что ей все это! Диана ласково погладила сестру по кудрявой макушке и запрокинула голову, стараясь сдержать слезы.

– Я понимаю, что вы молоды, у вас много планов, но подумайте, что будет с вашими сестрами, – мягко сказала Ирина и указала рукой на обхватившую колени Дианы Маришку, – если мы отдадим их в детский дом.

Диана опустила голову и встретилась с большими доверчивыми глазенками сестры. Живо вспомнились времена, когда она сама принимала удары от пьяного папаши, чтобы защитить девочек. Как ползала около нее и заходилась плачем совсем маленькая Марина, как пряталась под кроватью уже в семь лет ставшая замкнутой Света. Диана не понаслышке знала, какая тяжелая рука у этого изверга и как он страшен в гневе. Сколько синяков она прятала под длинными штанами и глухими кофтами. И вот сейчас, когда она наконец решила, что все это позади, прошлое настигло ее в виде больших карих глаз младшей сестры, которая в ней одной видела защиту и спасение.

Понимать, что придется расстаться со своими мечтами и нормальной жизнью, было невыносимо трудно. В груди бурлила злость из-за несправедливости, зависть к другим, кто рос в нормальных семьях с хорошими, любящими родителями, и получил обеспеченное, счастливое детство. У Дианы же не было ни детства, ни юности. Она не гуляла, не ходила на тусовки, не встречалась с мальчиками, полностью сосредоточенная на своей цели – выбиться в люди, стать человеком, жить нормально. И вот эта цель ускользала, как песок сквозь пальцы. На нее давила опека и собственная совесть. Как она может уехать обратно в Москву, когда у Светы сотрясение, а Маришка боится каждого шороха? Сможет ли как ни в чем не бывало ходить на занятия, улыбаться посетителям в кафе, зная, что сестры так одиноки и несчастны?

Последний рубеж обороны пал, когда Марина обхватила своей ручонкой ее большой палец и тихо спросила:

– Ты теперь останешься с нами? – Детская непосредственность и искренность разбили остатки сомнений, и Диана сдалась.

– Да, малыш, я останусь с вами. Все будет хорошо.

– Вы приняли непростое решение, но, думаю, оно правильное, – удовлетворенно констатировала Ирина и опять что-то записала в блокноте. – Давайте поговорим о финансовой стороне вопроса. Вы уже думали, где будете работать? Вам ведь придется вернуться сюда, а здесь с работой не очень хорошо. Мы можем подыскать вам вакансии в пределах Ивантеевки.

– И кем, простите? Продавцом в магазине? – криво усмехнулась Диана. – Спасибо, я сама справлюсь.

– Но нам нужно понимать, сможете ли вы обеспечить детей…

– Послушайте, – Диана вышла из терпения и повысила голос. – Вы вынудили меня согласиться, но где и кем работать, я выберу сама. Слава богу, сейчас есть возможность работать удаленно, и знание английского у меня весьма неплохое. Поэтому прошу вас, оставьте меня в покое, я сама разберусь, что мне делать.

Ирина сложила губы в недовольную тонкую складку, но ничего не ответила.

А Диане предстояло сделать еще один сложный выбор. И он касался Дани.

Глава 21

– Ты? Опекуном? – поразился Даня. – Но ведь ты сама говорила, что…

– Я вернусь сюда, – кратко ответила Диана, не глядя на него.

– В смысле? В этот кошмар?! А как… подожди, я ничего не понимаю, как же универ? – растерянно спросил он. В голове толпились миллионы вопросов, и он не знал, какой задать первым.

– Возьму академ. Потом, когда решу вопрос с работой, вернусь, но уже, наверное, только на заочку, – прошептала Диана и шмыгнула носом. Она отвернулась, стыдясь показывать свои слезы, но Даня развернул ее к себе, пытаясь заглянуть в глаза. Она же только недавно говорила, как хотела вырваться из этой беспросветности, встать на ноги и добиться чего-то в жизни. А теперь так легко отказывается от своей мечты и планов! Нет, не легко… Конечно нет, принять такое решение было очень трудно.

– Ди. – Даня обнял ее, чувствуя, как она вздрагивает в его руках от беззвучных рыданий. – Диана, не плачь… Пожалуйста, все будет хорошо, родная моя. Только не плачь.

Ее боль разбивала ему сердце, и он отдал бы все на свете, чтобы разделить ее с ней или взять на себя хотя бы часть ее ноши. Но в сложившейся ситуации он ничего не мог сделать и не знал, как помочь.

– Я так упорно училась, просиживала за учебниками целыми днями, поступила на бюджет и наконец-то решила, что у меня началась нормальная жизнь! И тут… Этот урод никогда не оставит меня в покое! Моя семья всегда будет портить мне жизнь и втаптывать меня в грязь, снова и снова разбивая мои мечты! – захлебывалась своим отчаянием несчастная Диана.

Даня зарылся носом в ее волосы, изо всех сил стараясь сохранять самообладание, пока сердце его истекало кровью. Но Диана должна была знать, что есть человек, на которого она может опереться, поэтому он держался, не показывая, как ему больно за нее.

– Ди, может, не стоит делать таких поспешных шагов? Ты сейчас не можешь оценивать ситуацию объективно, потрясенная тем, что случилось со Светой. Но подумай сама, ты не сможешь вытянуть сестер. Ты одна-то едва сводишь концы с концами! В итоге вы трое будете жить в постоянной нужде и…

– Зато я сохраню моим сестренкам здоровую психику, а деньги… заработаю. – Она отстранилась и решительно вытерла слезы.

– Подожди. – Даня положил руки ей на плечи, ловя ее взгляд. – Даже если заработаешь, а как же ты? Твоя мечта? Ты отличница и, окончив такой престижный универ, сможешь найти достойную работу, воплотить в жизнь все свои планы! Я понимаю, что ты любишь своих сестер, но ты не должна идти на эту жертву. Ты не их мать! Кто сделает то же самое ради тебя?

– Я все понимаю, не добивай меня, пожалуйста, мне и так тяжело. – Она судорожно вздохнула и подняла на него заплаканные глаза. – Но здесь стоит выбор между моим благополучием и моей совестью. Не смогу жить спокойно, зная, как страдают девчонки. С ума сойду.

Даня не стал сыпать соль на рану и промолчал. Диана сама все понимала, и его слова только причиняли ей боль.

– Мне нужно в больницу, забрать Свету. А ты возвращайся домой, – сказала она и улыбнулась через силу.

В этом была вся Дианка: всегда заботилась в первую очередь о других, а не о себе. Натягивала улыбку, когда хотелось кричать от боли.

– Ну уж нет, я с тобой, – отрезал Даня. – Показывай дорогу.

– Дядя Витя нас отвезет, идти далеко, – сказала она и спустилась с крыльца, направляясь к соседскому дому.

Дядя Витя оказался здоровенным бородатым мужиком с огромными ручищами, в резиновых сапогах до колена и потертой куртке с въевшимся в нее запахом металла. Даня тоже был рослым и развитым, особенно по сравнению с его одногодками (все-таки хоккейное прошлое сыграло свою роль), но по сравнению с Дианкиным соседом он казался худосочным и мелким подростком. Дядя Витя посадил ребят в свою «Ниву» и сел следом, едва уместившись на водительском месте. По дороге в больницу он рассказывал о последних новостях в деревне, о том, что занялся бизнесом: покупал старые развалюшные машины на запчасти и ремонтировал местные авто. Дело шло, в деревне машины были необходимы, поэтому он потихоньку обустроил дом и отправил старшего сына учиться в Москву на платное отделение.

Дианка слушала вполуха, глядя в окно и, наверное, думая о том, что ей учеба в Москве больше не светит. Сколько сил она вложила в поступление, сколько бессонных ночей, бедная, корпела над учебниками, чтобы все это разрушили ее собственные родители.

– Спасибо, дядь Вить, – поблагодарила Ди, когда они приехали к обшарпанному зданию больницы.

– О чем речь, свои люди, – кивнул он. – Я вас подожду.

Так как больница районная, народа там было много, самого разного вида и наружности. Диана узнала, что Света в приемном отделении, и они поспешили туда, проталкиваясь между снующими врачами, медсестрами и больными. Бледная светловолосая девочка тихонько сидела в уголке, прислонив голову к прохладной стене. Увидев Диану, она всполошилась и хотела вскочить с места, но схватилась за лоб, на котором красовался большой пластырь, скрывавший ссадину.

– Сиди! У тебя же сотрясение! – Диана подлетела к ней и обняла, осторожно прижав к груди голову ребенка. Это выглядело так трогательно и невинно, что сердце защемило при виде двух несчастных сестер.

– Ди! Ты приехала! – На глаза девочки навернулись слезы, которые она упорно пыталась сдержать, чтобы выглядеть взрослой.

Ди села на соседнее сиденье и гладила сестру по растрепанным волосам, судорожно оглядывая ее. Распахнула курточку, взяла за руки, ощупала лицо, убеждаясь, что других повреждений нет.

– Пойдем домой, – прошептала Диана, шмыгнув носом. – Бедная моя малышка, сколько тебе пришлось натерпеться!

– Я не вернусь туда! Там он… – Глаза девочки наполнились ужасом.

– Не бойся, его забрали в полицию, и я добьюсь, чтобы ему запретили приближаться к нам. Он больше не причинит тебе зла, верь мне! – Диана ласково погладила Свету по руке.

– А мама? – тихо спросила девочка.

Диана опустила голову. Тяжело было сказать ребенку, что матери у нее тоже больше нет, пусть и такой ужасной.

– Вы будете жить со мной и ее больше не увидите. Поедем домой, тебе нужен постельный режим.

После оформления документов Ди забрала сестру из больницы, и дядя Витя отвез всех обратно к дому Зимовых. Ни матери, ни отца девочек там уже не было, только представительница службы опеки и младшая сестра Марина.

Диана проводила служащую и на скорую руку приготовила обед – пожарила картошку и нарезала овощной салат, – потому что все были голодными. Только Света, которой нездоровилось, отказалась ужинать и ушла в комнату. А Диана, Даня и Мариша ели почти в полной тишине. Девочки были в таком шоке, что даже не спросили, кто такой Даня, и Ди сама его представила как своего парня.

После ужина Марина ушла к Свете, а Диана с Даней вышли на улицу в промозглую весеннюю сырость, отойдя от дома на несколько шагов, чтобы сестры не слышали их разговора. Даня понимал, что разговор предстоит не из приятных, но не предполагал, что услышит:

– Нам нужно расстаться.

Диана обхватила себя руками за плечи и отвернулась, глядя на покрытую железом крышу сарая.

– Что? – Дане показалось, что он ослышался.

– Мы не можем встречаться, ты же понимаешь это. – Диана впилась пальцами в рукава кожаной куртки. Она кусала губы и по-прежнему не смотрела на Нила.

– Не понимаю. Объясни.

Это какая-то ошибка, наверное, он не так ее понял. Диана сделала глубокий вдох, уронила руки вдоль туловища и наконец посмотрела Дане прямо в глаза.

– Теперь я буду жить здесь. И я не верю в отношения на расстоянии. Это всего лишь вопрос времени, когда мы расстанемся.

– Что за глупости! Ивантеевка всего в полутора часах езды на электричке, я буду приезжать к тебе два-три раза в неделю! – вспыхнул Даня, холодея от одной только мысли, что они действительно могут расстаться. – Ты же не на Северный полюс переезжаешь! Не вижу ни одной причины нам не видеться! Ди, по-моему, тебе сейчас нужно просто успокоиться.

– Ну да, конечно, – болезненно скривилась она, – сначала ты будешь приезжать два-три раза в неделю, потом раз, а потом и вовсе исчезнешь. Так всегда и бывает. Ты замотаешься на работе и тренировках, в конце концов устанешь, и мы все равно расстанемся.

– Ты совсем не веришь в нас. – Даня смотрел на нее широко распахнутыми глазами, не веря, что они действительно сейчас обсуждают их разрыв. – Я люблю тебя!

Он шагнул к ней и попытался обнять, но она ловко увернулась и отступила назад.

– Я не могу быть такой обузой для тебя, как ты не понимаешь! – выкрикнула она ему в лицо. – Мы из разных миров, а сейчас стали еще дальше друг от друга! Ты представляешь, что будут говорить про нас, если даже сейчас Кира и подобные ей считают, что я охочусь за твоими деньгами!

– Да плевать мне на других, для меня важна только ты! Ди, я не узнаю тебя, где та светлая, жизнерадостная девочка, которая вдохнула в меня жизнь? Ты не обуза для меня, как ты можешь вообще так думать! – Он вновь шагнул к ней и, невзирая на ее протесты, крепко стиснул в объятиях. Диана всхлипывала и все еще пыталась оттолкнуть, но у нее будто не осталось сил на сопротивление.

– Я так не могу, Дань, – сказала она, когда немного успокоилась. Зло стерла слезы со щек и посмотрела на него. – Что нас ждет дальше? У тебя впереди большое будущее, возвращение в спорт, подписание контракта с хоккейным клубом, а я так и буду сидеть в этой глуши без надежды выбраться отсюда в ближайшие десять лет. Не хочу обременять тебя, не хочу, чтобы ты связывался с такой, как я.

– Ты уже все решила да? – Даня начал злиться, бесясь оттого, что она приняла решение за них обоих и поставила перед фактом, даже не дав ему возможности придумать какие-то другие варианты.

– Да. – Диана опять обняла себя за плечи, скрываясь от него в своем коконе.

– И тебе плевать, что чувствую я? О том, что подумают о нас другие, ты беспокоишься, а на меня насрать? – Он понимал, что нельзя говорить с ней в таком тоне, но не мог справиться с захлестывающими эмоциями. – Ты даже не дала нам шанса!

– Потому что я не хочу смотреть, как ты остываешь ко мне! Все известно наперед, зачем пытаться, если и так понятно, чем все закончится? – Подавляемая боль прорвалась сквозь скорлупу, в которой закрылась Диана от своих эмоций. – Лучше разорвать все сейчас, пока все не зашло слишком далеко.

– Да ты просто струсила!

– Да! Да, я струсила, доволен? – выпалила она, сжав кулаки. – Я не хочу больше страдать и не хочу делать несчастным тебя! Давай прекратим этот разговор, я больше не могу, правда… У меня нет сил бороться за себя. Я хочу просто тихо жить здесь, вместе с сестрами.

Даня смотрел на нее несколько секунд, подавляя волну гнева, боли и разочарования, которая поднималась внутри, сметая все на своем пути. А потом развернулся и, зло печатая шаг, вышел за ворота.

Диана сдалась. Слишком много всего свалилось на ее плечи, от многого пришлось отказаться, и пока она сама еще не понимала, что будет дальше. Но то, что она так легко отказалась от их любви, сильно ранило. Даня шел по асфальтированной дороге в сторону станции и полыхал от гнева. Что ж, если Ди не хочет бороться за них, то он не готов отпустить ее.

Глава 22

– Быстрее! Ты выдыхаешься! Кравцов, держи шайбу, лавируй! Передача низом! Отлично… Короткие перекладывания! Бросок по ворота-ам… А теперь ускорение! – командовал Борисыч, наблюдая за очередной тренировкой своего подопечного.

Нил выбился из сил и повис на бортике, шумно дыша. После такой нагрузки сердце как будто пульсировало во всем теле сразу.

– Ну… как, Виктор Борисович? – прохрипел он, принимая из рук тренера бутылку с водой. Хотелось облиться с ног до головы, но до душа было еще далеко. Прошла еще едва ли половина тренировки, а он уже выдохся так, будто занимался пять часов подряд. Форму он, конечно, растерял знатно.

– Медленный ты, тело все забыло. Нужно много кататься – это раз. Руки не контролируют шайбу, как раньше, – это два. И не только руки. Голова у тебя чем занята сейчас, а, Кравцов? – Борисыч постучал указательным пальцем по виску и вопросительно поднял брови.

Нил нахмурился. Голова была занята Дианой.

– Хоккеем, – выдавил он, отводя глаза.

– Слушай, не знаю, что у тебя за проблемы, но, когда открываешь дверь школы, все их оставляй за порогом, понятно? На льду ты должен думать только об игре и ни о чем другом! – тренер повысил голос, заставляя Даню покраснеть.

– Я стараюсь… – буркнул он, плюхнувшись на скамейку и снимая перчатки.

– Ты? Стараешься? – фыркнул Борисыч. – Куда перчатки снимаешь! Думаешь, на сегодня все? Разбежался! Пять минут на отдых – и снова на лед! Я что, просто так с тобой занимаюсь, от нечего делать? С таким отношением не надо было и вовсе возвращаться! Ты хоть понимаешь, сколько у тебя конкурентов? Да, ты был хорош два года назад, очень хорош, но в данный момент любой пятнадцатилетний пацан из школы лучше, чем ты. Через два месяца у нас матч выпускников, некоторые парни в НХЛ уже играют, и как ты будешь выглядеть на их фоне? Соберись, Нил! Если и дальше продолжишь так относиться к хоккею, я тебя больше тренировать не буду. А теперь на лед!

Пристыженный справедливой отповедью тренера, Даня вновь вышел на лед, стараясь отбросить посторонние мысли. Воронцов был во всем прав: он слишком погрузился в свои переживания, забыв, как горячо стремился вернуться в хоккей. Тряхнув головой, он сжал клюшку и отмел все посторонние мысли. Пострадать можно будет и дома.

С момента того разговора с Дианой прошло две недели. Уже сидя в электричке и немного остыв, Кравцов написал ей:

Я не отступлю, что бы ты ни говорила.

Но сообщение осталось без ответа. Даня решил дать ей немного времени прийти в себя и не докучать своей любовью. Сейчас ей наверняка не до него, поэтому он занял выжидательную позицию, чтобы Ди переварила все, что случилось, и свыклась с новыми обстоятельствами.

Он очень скучал по ней, по ее шоколадным глазам, мягким волосам, нежным губам, которые целовали его так жарко, что сносило крышу. Ему до боли хотелось опять увидеть ее улыбку, такую яркую и солнечную, что из-за нее преображался весь мир вокруг. Даню так и подмывало сорваться в Ивантеевку, хотя бы проведать и узнать, как она живет, но он терпел. Боялся, что, если сейчас будет напирать, она точно пошлет его куда подальше и уже навсегда.

После окончания тренировки он принял душ и зашел в раздевалку, чувствуя, как болит буквально каждая мышца в теле. Даня услышал в шкафчике приглушенный звонок своего телефона. Сердце трепыхнулось от надежды: а вдруг это Диана? Но на дисплее высветилось «отец», и немного разочарованно Даня ответил:

– Да, пап?

Они не виделись с тех пор, как отец ушел из дома, и созванивались всего пару раз, поэтому такой поздний вечерний звонок немало удивил.

– Привет, сынок, не отвлекаю? – голос отца был неуверенным, как будто он боялся говорить с собственным сыном.

– У меня только что тренировка закончилась, – односложно ответил Нил.

– Мы можем сейчас встретиться ненадолго?

Брови Дани поползли вверх, и он замер с полурасстегнутыми штанами.

– Что-то случилось?

– Нет, ничего такого, просто хотел тебя увидеть, соскучился.

– Скажи, куда подъехать.

– Я стою возле школы, выходи на парковку, – ответил отец и отключился.

Это было что-то новенькое. Внезапное желание отца увидеться после того, как он исчез из жизни сына и почти месяц не давал о себе знать, настораживало. Даня переоделся, сложил форму в спортивную сумку и, попрощавшись с Борисычем, вышел на улицу.

Начало апреля выдалось на редкость теплым и солнечным. В такую погоду гулять и гулять, и Даня поднял голову к ясному звездному небу, представляя, как было бы здорово прогуляться вместе с Дианой в каком-нибудь парке…

Отец мигнул ему габаритными огнями, и Даня направился к машине.

– Привет, сынок! Как прошла тренировка? – спросил отец, нервно поправляя волосы и ерзая в кресле. Даня удивленно поднял брови, не понимая, с чем связана такая необычная нервозность.

– Хорошо, – односложно ответил он и опустил взгляд на свои руки. Рядом с папой вдруг стало непривычно неуютно, как будто это был не родной человек, а незнакомец.

В машине повисло неловкое молчание.

– Может, заедем куда-нибудь поужинать? Пицца? Роллы? – с надеждой предложил отец.

– У меня режим, я же форму набираю, – отрицательно мотнул головой Даня, подозревая, что в неожиданном визите отца кроется какой-то подвох.

– Как… кхм… как мама? – внезапно севшим голосом спросил папа и смущенно откашлялся. Даня удивленно повернул к нему голову.

– С чего это тебя вдруг заинтересовало, как она? – он не смог скрыть издевки в голосе. – Как, по-твоему, она может себя чувствовать после того, как ее бросил муж через двадцать лет брака?

– Понимаю-понимаю, – поспешил согласиться отец и устало провел ладонью по лицу.

– Ты просто так приехал или хочешь что-то узнать? – напрямик спросил Даня. Ему надоели эти кошки-мышки.

– Сынок, – начал отец, тяжело вздохнув. – Я совершил ошибку.

Даня хмуро сдвинул брови, не понимая, к чему он клонит и что имеет в виду.

– Не понял.

– С тех пор как ушел… Мне очень плохо без вас, понимаешь? Я хочу исправить то, что натворил, и вернуть все как было.

Кровь бросилась Дане в лицо. Он сжал челюсти, пытаясь подавить вспыхнувший гнев.

– Исправить? Как было, уже никогда не будет. Ты все испортил! – выпалил он, поражаясь, как этот человек смеет так просто говорить такие вещи!

– Я все понимаю, но мы же семья, и, только уйдя от вас, я понял, как сильно вас люблю и как вы оба мне дороги! – умоляюще посмотрел на него отец. – Причина твоей злости мне понятна и…

– Понятна? – прошипел Даня, всем корпусом развернувшись к отцу. – Ты наконец решил вспомнить, что мы семья, после того как бросил нас и ушел к молодой любовнице?! Думаешь, все так просто? Захотел – ушел, захотел – вернулся? Ну уж нет! Ты все разрушил, уничтожил! Ты трусливо сбежал, бросил маму и взвалил на меня всю ответственность за семью! Ни разу не попросил прощения, даже увидеться предложил только спустя месяц! Наигрался с новой женой и понял, что у нас было лучше? Только вот назад так легко вернуться не получится! Оставь нас в покое и не суйся к нам больше, понятно?

Полыхая от гнева, Даня выскочил из машины как ошпаренный. Он ничего не видел, в голове звенели бессовестные слова отца, затмевая все вокруг.

– Даня, подожди! – Отец догнал его и схватил за плечо. – Мне очень жаль, правда! Ты не представляешь, как я раскаиваюсь в том, что сделал! Но еще не поздно все исправить!

– Нет. В том-то и дело, что поздно. Даже если вы опять сойдетесь и снова будете изображать образцовую семью, я уже знаю, что все это фальшивка! Есть вещи, которые не стирает из памяти даже время, как бы ты ни старался загладить вину. Если ты вернешься, я уйду.

– Сынок! Я же твой отец!

– Прости, но надо было вспомнить об этом чуть раньше, когда я сходил с ума от безысходности, а мама напивалась вечерами на кухне! – выплюнул ему в лицо Даня и, развернувшись, широко зашагал к станции метро.

Он лукавил. Конечно же, ему хотелось, чтобы папа вернулся и все снова стало как прежде. Только вот это невозможно: как раньше не будет уже никогда.

Глава 23

В последние дни мама как-то преобразилась, стала улыбаться и наконец-то перестала выпивать по вечерам. Дом вновь наполнился вкусными ароматами ее кулинарных шедевров, теплом и уютом, которые незримо ощущались в каждой мелочи. Она словно стала прежней, и у Дани появилось ощущение, что все вернулось на круги своя. Если бы не одно «но». Отец так и не вернулся.

После неприятного разговора на парковке он больше не звонил и будто залег на дно, не получив от сына одобрения. Однако Даня чувствовал, что он просто затаился и скоро себя проявит. Долго ждать не пришлось. Вернувшись однажды с тренировки, Даня по привычке пришел на кухню, чтобы поужинать с мамой.

– Дань, тебе папа не звонил? – как-то подозрительно спросила она, наливая ему наваристый суп с сыром.

Он нахмурился, уже понимая, к чему она клонит.

– Мы виделись пару дней назад, – скупо ответил он, зачерпывая ложкой суп.

– И что он говорил? – Она покраснела и опустила глаза, вызывая в Данькиной душе целый спектр возмущения. Чего ходить вокруг да около?

– Только не говори, что собираешься его простить после того, как он бросил нас! – выпалил он. – Я его не прощу!

– Сынок, я понимаю, что тебе сейчас все видится однозначным, но на самом деле все гораздо сложнее… – начала мама, и Даня закатил глаза, отодвинув от себя тарелку. Есть сразу расхотелось.

– Что тут сложного? Просто тебе хочется так думать! Ты уже забыла, как он с тобой поступил? Мне напомнить, что вы друг другу кричали, когда я так не вовремя вернулся домой? – Даня едва сдерживался, чтобы говорить спокойно. Ему хотелось схватить маму за плечи и хорошенько встряхнуть, лишь бы она перестала говорить эти глупости. Предательство не перестанет быть предательством, если его назвать иначе.

– Сынок… Не будь так строг к нему, каждый может ошибиться. Никто от этого не застрахован. Я тоже была во многом не права… – Она попыталась взять его за руку, но Даня отдернул ладонь и вскочил.

– Делайте что хотите! Вы ведь уже все решили? Зачем вам мое одобрение? Надеюсь, скоро я уйду отсюда и начну жить своей жизнью, а вы разбирайтесь между собой без меня!

– Дань… – попыталась остановить его мама, но он уже вылетел из кухни и скрылся в своей комнате.

Захлопнув дверь, с размаху плюхнулся на кровать и закрыл глаза. Все летело к чертям. Вся жизнь катилась под откос со страшной скоростью. Если они изначально не собирались расходиться, то для чего были эти идиотские игры в расставание? Захотелось встряхнуться, освежить эмоции? В этой ситуации Даня чувствовал себя единственным пострадавшим и упорно не желал смотреть на все со стороны родителей.

– Сынок, – услышал он мягкий стук в дверь и тихий мамин голос, – давай поговорим.

– Не хочу! Звони отцу, пусть возвращается. Какая разница, что чувствую я из-за ваших брачных игр! – выкрикнул он через дверь и накрыл голову подушкой, полыхая от злости.

Да, возможно, он вел себя как эгоистичный ребенок, но и они были не лучше. Взрослые люди, которые не думали ни о чем, кроме своих страданий, и никто из них не попытался встать на сторону сына, хотя бы попробовать понять, что чувствует он.

Пролежав так несколько минут, он схватил с тумбочки телефон и открыл мессенджер в надежде, что увидит долгожданный ответ от Дианы, но его сообщение осталось последним в их диалоге. Даня глухо застонал и перевернулся на спину, уставившись в потолок. Нужно было что-то делать. Прошло две недели с момента их последней встречи, и неизвестность грызла изнутри, настойчиво сигнализируя, что время для адаптации подошло к концу. И если он сейчас не проявит инициативу, то рискует потерять Диану навсегда. Нельзя позволять ей замкнуться в своем коконе из безысходности и разбитых надежд. Как она там? Наверное, ей очень тяжело и одиноко.

На следующий день сразу после утренней тренировки он помчался в Ивантеевку. Полтора часа в дороге показались пыткой, и Даня весь извелся, не зная, как его встретит Диана. Он надеялся, что она уже остыла и поняла, какую ошибку совершила, решив расстаться. А если опять оттолкнет? Думать об этом категорически не хотелось. Выйдя на станции, Даня поспешил вверх по асфальтированной дороге, которая вела прямиком к дому Зимовых.

Ворота, на удивление, оказались незапертыми, он толкнул их и очутился в уже знакомом дворе. Однако все выглядело немного иначе, чем в прошлый раз. Пожухлая листва, оставшаяся с прошлой осени, убрана, плитки, ведущие к дому, – тщательно выметены, даже прохудившаяся крыша сарая залатана умелыми руками. «Дядя Витя, что ли, помогает?» – удивился Даня и собирался было подняться на крыльцо, как вдруг увидел, как из дома выходит…

– Романов! – потрясенно выдохнул он.

Бывший друг выглядел коренным местным жителем в резиновых сапогах до колена, в потертой клетчатой рубахе и изношенных трико с вытянутыми коленками. Увидев Даню, он расплылся в одной из самых гаденьких своих улыбок и уверенно, с видом хозяина дома, направился к нему.

– Какими судьбами, Нил? – снимая матерчатые перчатки, спросил он и небрежно достал из кармана пачку сигарет.

– Ты что здесь забыл? – процедил Даня, чувствуя, как на глаза упала кровавая пелена. Такой ярости он не испытывал никогда, и впервые в жизни ему хотелось уничтожить Влада, просто вбить в землю по самую макушку, затоптать и стереть с лица земли. Как он посмел заявиться сюда?! Да что он о себе возомнил?!

– Ди пригласила. Ей помощь нужна, сам понимаешь, одна она не справится. – Влад закурил и нахально выпустил клубы дыма прямо в лицо окаменевшего Дани.

– Она сама позвонила? – с трудом выдавил он, чувствуя, как пересохло в горле.

– Да какая разница, Нил? Ты все не успокоишься? Оставь девчонку в покое, что ты ей душу рвешь? Говорил ведь уже, что не твоего полета птица. Будешь и дальше лезть, еще больнее ей сделаешь, – Влад как будто действительно говорил искренне, но это взбесило Даню еще сильнее.

– Я задал вопрос! – повысил он голос, стряхнув с себя оцепенение. Руки чесались разукрасить его наглую рожу.

– И я ответил! Что, опять морду бить полезешь? Ну давай, не стесняйся, ты же только это и можешь. Хоть бы спросил, как она тут одна справляется, может, ей помощь нужна или поддержка! Только о себе и думаешь, а девчонка зашивается, днями и ночами пашет – то на огороде, то репетитором, то с сестрами уроки делает!

– Да что ты несешь, она меня сама… – у Дани чуть не вырвалось «она меня сама оттолкнула», но он вовремя остановился, не давая Владу повода прицепиться еще и к этой фразе.

– Что «сама»? Послала тебя? – неприятно усмехнулся Влад, сплюнув на землю. – И правильно сделала. Дианка моя, понятно тебе? В отличие от тебя, я всегда рядом, а ей это сейчас и нужно. Кто не успел, тот опоздал, слышал такую фразу?

У Дани сорвало крышу, и он с размаху зарядил ему в челюсть – просто для того, чтобы Влад перестал говорить гадости, которые разрывали душу на части. Диана не такая! Она не могла, просто не могла так поступить!

– Ну ты и дебил, Кравцов! – Выплюнув кровь, Романов поднялся на ноги, стряхивая с выношенных трико апрельскую грязь. – Поздно кулаками махать, все уже случилось.

– Врешь, гнида! – Даня схватил его за грудки, шипя от ненависти и разрывающей нутро боли. Нет, это неправда, быть такого не может, Ди никогда бы так не сделала! Однако тревожный голос внутри нашептывал: «А что, если могла?»

– Сам виноват, не надо было бросать ее в самый тяжелый момент, – пыхтел Романов, пытаясь сбросить его руки.

– Ублюдок, – выплюнул ему в лицо Даня. Руки дрожали от ярости и сносящей крышу боли. Душа кричала и корчилась в агонии, сердце раскололось на миллион кровоточащих осколков.

– Прекратите, – холодный голос веско прозвучал в напряженной тишине двора, и Даня медленно повернулся к появившейся на крыльце Диане.

Руки дрогнули, выпуская из захвата Романова, а ноги сами понесли его к ней, к любимой и дорогой девочке, которую он не видел две бесконечно долгих недели. Она сильно похудела, и на бледном лице ярким пятном выделялись только болезненно блестевшие глаза.

– Ди! Как ты? – только и смог вымолвить Даня.

– Зачем ты приехал? – прошелестела она, опуская глаза. – Я же все тебе сказала еще тогда.

– Почему он здесь? Что все это значит? – перебивая гулко стучащее сердце, спросил он, указывая на невозмутимого Романова.

– Он сказал правду, – ровно ответила Диана. – Я позвонила ему. Мы… мы теперь вместе.

– Чушь! Не верю! – Лицо Дани скривилось в болезненной гримасе. – Зачем ты это говоришь, это же неправда!

– Правда. Прости. Уходи и больше не пытайся со мной связаться, – как робот, ответила Диана и, словно механическая кукла, зашла обратно в дом.

– Ди! Перестань, зачем ты врешь! Я не верю! Открой дверь! – Даня кинулся за ней и замолотил в закрывшуюся дверь. Если он сейчас ее отпустит, то уже не сможет вернуть. Она отвернется от него навсегда. – Я не уйду, пока мы нормально не поговорим!

– Слушай, Кравцов, ты совсем дебил, что ли? Я спал с ней, понятно тебе? Или доказательства показать? – Влад зло стиснул челюсти, за щеками заходили желваки. – Если не веришь, вот, смотри.

Он достал из кармана телефон и протянул его Дане. Нил взял его непослушными руками и медленно перевел взгляд на дисплей. Он не сразу осознал, что видит. Фотография спящей Дианы в коротенькой сорочке отпечаталась на сетчатке глаз. Казалось, ее рассыпавшиеся по подушке волосы, тонкая рука и полуоткрытые во сне губы оказались выжженными на внутренней стороне век. Внутри вдруг стало так пусто, будто из души разом вынули все эмоции: ни злости, ни боли, ни отчаяния он больше не чувствовал. Стало безразлично абсолютно все, только в груди, в том месте, где должно было болеть сердце, поселились непомерная тяжесть и понимание того, что он никогда не сможет простить предательство.

Глава 24

Диана крутилась как белка в колесе, разрываясь между репетиторством, готовкой, уборкой и уроками. Сразу после того, как забрала Свету домой из больницы, она поехала в универ и оформила академ. Отчисляться она точно не хотела, потому что не могла пустить под откос все усилия, которые приложила, чтобы поступить. Пока она решила, что года должно хватить на адаптацию к новым условиям, а потом уже можно будет принять конкретное решение или перевестись на заочку.

Пособий на девочек и денег с занятий им вполне хватало на скромную, но достойную жизнь. Конечно, если бы Диана занималась подготовкой абитуриентов к поступлению в вуз, можно было бы запросить более высокую цену, но она еще не получила диплом, поэтому в основном подтягивала учеников младших и средних классов. Пришлось перелопатить немало литературы по педагогике и составить для каждого индивидуальный план обучения. Но в целом такая работа ей нравилась, и она даже пожалела, что не занялась этим раньше вместо бесконечной беготни по подработкам.

Сестры постепенно приходили в себя, Свете выдали справку, и девочки, оказавшись вдали от невыносимых родителей, просто расцвели. Теперь в доме то и дело слышался детский смех.

Что стало с родителями, Диана не знала и знать не хотела. Краем уха она слышала, что отца еще не выпустили, а вот куда делась мать – одному богу известно. Главное, что дело о лишении прав шло полным ходом, и сестер ограждали от встреч и общения с родственниками.

Отчасти Диана была рада тому, что так занята, ведь в круговороте дел она хоть ненадолго забывала о Дане. Она очень скучала по нему, по ночам бережно перебирая их общие воспоминания, которых, к сожалению, оказалось слишком мало, ведь их отношения только-только начались. Они даже не успели ощутить вкус счастья, не успели прочувствовать свою первую любовь, которая закончилась так внезапно и драматично. Но иначе она не могла поступить, и, каким бы тяжелым ни был сделанный выбор, Диана понимала, что он единственно правильный. И все же мысли, что Даня где-то там, далеко, и, возможно, уже встретил кого-то другого, причиняли боль. Она не раз порывалась написать ему, но каждый раз останавливала себя: зачем продлевать агонию? Лучше оборвать все раз и навсегда. Но время от времени с трепетом и щемящей грустью перечитывала его последнее сообщение, которое так и оставила без ответа.

Как только она немного освоилась, перед ней встало сразу несколько проблем. В старом, обветшавшем доме постоянно что-то ломалось. Дядя Витя помогал, но злоупотреблять добрым отношением соседей Диана не хотела. Угол крыши стал подтекать, и на обоях в спальне девочек расползалось некрасивое мокрое пятно. Требовался ремонт, но у Дианы не было денег, чтобы нанять работников, и она ломала голову над тем, как поступить. В комнате уже появился специфический, неприятный запах влажности, и она боялась, как бы старое дерево не начало гнить.

Но решение пришло само собой, правда, Диана тогда еще не знала, какими последствиями оно обернется. Влад каким-то образом узнал, что ей пришлось вернуться в Ивантеевку, и теперь названивал каждый день. Как ни противна была мысль воспользоваться его помощью, но деваться было некуда, и Диана позвала его домой. Он пообещал приехать утром.

На следующий день она проснулась от неприятного ощущения чужого взгляда на своем лице, а открыв глаза, вздрогнула и натянула одеяло до подбородка. Влад сидел рядом с ее кроватью.

– Ты… как здесь оказался? – Она покраснела до корней волос, пряча голые ноги, едва прикрытые короткой хлопковой сорочкой. От его липкого взгляда стало не по себе, и краем глаза она заметила, как он убирает в карман телефон.

– Светка открыла. Не хотел тебя будить, ты так сладко спала, вот и ждал, когда проснешься, – ответил он и наклонился, уперев локти в колени. Диана инстинктивно отодвинулась на другой край кровати, испытывая мерзкое ощущение, что он раздевает ее взглядом. Однако она попыталась проигнорировать это чувство, ведь Влад приехал помочь.

– Отвернись, – буркнула она, и Романов послушно повернулся спиной. – Откуда ты узнал о том, что случилось?

– Отец общается с кем-то из местных. Я очень удивился, что ты опять вернулась сюда, но, видимо, другого выхода не было. По своей воле ты бы точно сюда не вернулась, – сказал Влад, пока Диана в спешке натягивала домашний костюм и собирала волосы в хвост.

– Все сложно, я сама еще до конца не осознала, что так круто изменила свою жизнь. К лучшему ли это, время покажет, – ответила Диана. – Ну что, пойдем позавтракаем?

– Не, я уже ел, у меня же режим. Покажи мне фронт работ, а вы пока с девчонками поешьте. И, кстати, – Влад повернулся к Диане, – что у тебя с Кравцовым?

– Я не хочу об этом говорить, – мрачно отозвалась она, давая понять, что этой темы касаться нельзя.

– Расстались?

– Влад, я же сказала…

– Ты правильно поступила. Он не тот, на кого можно положиться, и в конечном итоге вы бы все равно разбежались.

Он широко улыбнулся, и Диана практически возненавидела его за эту улыбку. Никакого такта и уважения к чужим чувствам. Он так легко говорил об их разрыве, в то время как Диана места себе не находила от переживаний. Она хотела было ответить что-то резкое, но замолчала, вовремя вспомнив, что ей нужно отремонтировать крышу, а у Влада руки всегда росли из нужного места. Теперь она вынуждена наступать на горло собственной гордости ради выживания. До чего она докатилась!

Влад отправился в сарай за инструментами и лестницей, а сестры устроились у большого окна в террасе, чтобы позавтракать. Девчонки смотрели на Диану во все глаза, снедаемые любопытством, зачем пришел Влад и почему помогает им. Малявки чувствовали, что здесь замешана не просто дружеская симпатия, и то и дело задавали вопросы.

– Девочки, больше никого постороннего в дом не пускайте, договорились? – строго сказала Диана.

– Влад не посторонний, он же твой друг! – удивилась Света, округлив и без того большие голубые глаза.

– Он такой большой и красивый. Он твой парень? – без стеснения спросила Маришка, и Диана раздраженно закатила глаза.

– Да нет, ее парень тот, который приезжал в прошлый раз, я же тебе говорила, – шепнула ей Света и заговорщически подмигнула.

– Заканчивайте обсуждать мою личную жизнь, я ни с кем не встречаюсь! – повысила голос Диана, и девчонки притихли. – Влад просто друг, он решил помочь, и я согласилась, вот и все. И вообще, сплетничать нехорошо!

После завтрака Диана занялась домашними делами, как вдруг услышала на улице приглушенные мужские голоса. Отодвинув штору, она увидел Даню и отшатнулась от окна, схватившись за грудь. Она не ожидала увидеть его здесь так внезапно и оказалась совершенно не готовой к встрече. Пока Диана пыталась совладать с собой, Кравцов съездил Владу по физиономии, и она поняла, что пора вмешаться. Сделав несколько глубоких вдохов, она вышла на улицу.

– Прекратите, – веско сказала она, и Даня медленно повернулся к ней, разбивая трещавшее по швам самообладание. Диана сжала руки в кулаки, прикладывая все силы, чтобы внутренняя борьба не отразилась на ее лице, как и чувства, которые всколыхнул приезд Кравцова.

– Ди! Как ты? – тихо спросил Даня. Он поднялся на крыльцо и протянул руку, будто хотел коснуться ее, но передумал на полпути.

– Зачем ты приехал? – прошелестела Диана, опуская глаза. Голос ей изменил, и смотреть в полные надежды глаза Дани оказалось очень трудно. – Я же все тебе сказала еще тогда.

– Почему он здесь? Что все это значит? – не отвечая на вопрос, спросил он, пренебрежительно махнув рукой на Романова.

– Он сказал правду, – ровно ответила Диана. – Я позвонила ему. Мы… мы теперь вместе.

Она сама не верила, что произнесла это. Она чувствовала себя как в вакууме, ей не хватало воздуха, и было чудовищно больно оттого, что приходится так ранить любимого человека. Но иначе нельзя. Пусть лучше думает, что она переметнулась к другому, так ему будет проще забыть ее.

– Чушь! Не верю! – Лицо Дани скривилось в болезненной гримасе. – Зачем ты это говоришь, это же неправда!

– Правда. Прости. Уходи и больше не пытайся со мной связаться, – глухо произнесла она и на негнущихся ногах зашла обратно в дом.

Зажав ладонью рот, Диана сползла по двери и, обхватив колени руками, разревелась. Ну почему все так?! За что ей все это?! Она отказалась от всего, осталась один на один со своими проблемами и одиночеством, которое подкатывало к горлу и душило, перекрывая кислород. Что за нелепая судьба? Ей казалось, словно она бежит на месте, пытаясь вырваться вперед, но с каждым шагом только все глубже увязает в прошлом, из которого не вырваться, как ни старайся.

Глава 25

– Нил, ты скоро? – окликнул его в раздевалке Дамир, перекрикивая гул фена. – Есть планы на вечер?

Даня выключил фен и посмотрел на друга через зеркало.

– Прийти домой и лечь спать? – состроив гримасу, с надеждой спросил он.

– Тебе как будто сорок! – расхохотался Дамир, который был одним из лучших нападающих в школе и обладал неукротимым темпераментом. – Пошли в парк, у меня встреча с двумя шикарными цыпочками!

– Нет, я устал, сегодня еще в кафе целую смену отпахал… – поморщился Даня, качая головой.

– Вот ты всегда так! – обиделся Дамир. – Ну пойдем, погода шикарная, что ты дома будешь делать! И представь, как я по-идиотски буду выглядеть один с двумя девушками.

– По-моему, тебе в самый раз, – улыбнулся он, натягивая олимпийку поверх легкой футболки.

– Ну Ни-ил… – притворно захныкал друг и шлепнулся рядом с ним на скамью. – А я тебе достану халявный билет на ближайший матч «Барсов». Ну?

Парень игриво подвигал бровями, с надеждой глядя на Даню.

– Ну ладно, так и быть, – обреченно вздохнул он и встал, перекинув через плечо объемную сумку с инвентарем. – Только вещи домой закину.

– Вот и ладушки, – просиял белозубой улыбкой Дамир и хвостом выскочил вслед за ним в коридор.

На улице действительно стояла потрясающая погода. Конец мая выдался не жарким, но очень теплым: температура поднималась до двадцати пяти градусов, деревья шелестели свежей яркой зеленью, а солнце светило каждый день. И ни разу за весь месяц не пролилось ни одной капли дождя. В воздухе витали надежда и предвкушение долгожданного лета, которое должно было подарить уставшим за зиму людям массу ярких впечатлений, сумасшедших романов и бурных эмоций. Вот только Даня видел все как будто сквозь тонированное стекло. Его мало что радовало, и после расставания с Дианой все чувства будто притупились, слившись в однородную серую массу.

С момента той сцены возле ее дома прошло полтора месяца, и жизнь Дани кардинально изменилась. Он понимал, что не может жить как раньше, душа требовала перемен. Отец вернулся домой, а Даня устроился на подработку в небольшое студенческое кафе недалеко от спортшколы. Там он работал днем между утренней и вечерней тренировками. Получив первую зарплату, там же, неподалеку, Даня нашел крошечную квартиру и переехал туда, забрав из дома только ноутбук, наушники и свои шмотки. Квартира, в которой он прожил всю жизнь, теперь казалась чужой, и все в ней – фальшивым. Мама, конечно, плакала и уговаривала его остаться, но Даня чувствовал, что сейчас нужно уехать, сменить обстановку, переварить все, что произошло с ним за последнее время, и решить, что делать дальше.

Ему понравилась самостоятельная жизнь. Он впервые делал что-то сам: сам платил за коммуналку, сам покупал продукты, сам готовил еду, которая, конечно же, получалась гораздо хуже, чем у мамы, зато он был предоставлен сам себе и ни перед кем не отчитывался. Родители писали каждый день. Отец спрашивал, не нужно ли ему чего, переживал, что сын, привыкший к комфортной жизни, стеснен финансово, но Даня принципиально не хотел брать у него денег и твердо решил выкручиваться сам. Мама переживала, что он плохо питается или может заболеть, и каждое утро забрасывала его сообщениями со своими рекомендациями.

Удивительно, но с тех пор, как съехал от родителей, Даня стал гораздо спокойнее относиться к тому, что произошло между ними. Теперь он смотрел на все со стороны, начиная понимать, что, возможно, стоило проявить больше терпения к родным. И наверное, мама была права, что каждый может совершить ошибку. Однако возвращаться домой он все равно не собирался, потому что почувствовал, как круто быть самостоятельным, хоть эта самостоятельность и давалась ему нелегко.

Месяц назад Борисыч вывел его в первый школьный матч, где Даня сразу же ввязался в драку со вспыльчивым и чрезмерно эмоциональным Дамиром, перспективным нападающим, который в этом году выпускался из хоккейной школы, собираясь подписать контракт с «Барсами». Первое знакомство с Нилом Кравцовым у него не задалось: слишком велика была конкуренция и ревность к человеку, который два года назад слыл лучшим игроком школы. Но, как ни странно, парни быстро нашли общий язык вне льда и стали хорошими друзьями. Дамир, будучи заводилой и душой своей команды, тормошил погруженного в себя Даню и вытягивал его из вязкой трясины собственных мыслей. Именно он не дал ему утонуть в своих страданиях и постоянно куда-то тащил даже против его воли. Кравцов был искренне благодарен ему за помощь и поддержку, понимая, как повезло ему встретить такого человека, как Дамир, именно в этот период своей жизни.

А что касается Дианы… Даня вычеркнул ее из своей жизни и мыслей, запер все чувства к ней в самом дальнем уголке сердца. И, как бы они ни просились обратно, он не позволял им прорвать стену, за которой он спрятался от боли и предательства. Рана, которую она нанесла ему, оказалась слишком глубокой, и Даня закрылся от всех, больше никому не позволяя пробраться в его сердце. Многие девушки по-прежнему оказывали ему знаки внимания, посетительницы в кафе, где он работал официантом, оставляли номера своих телефонов на салфетках и чеках, да и Дамир периодически пытался познакомить его с кем-то, но все было бесполезно. Даня не реагировал на флиртующих красавиц, будто не видел их. Все они казались ему одинаковыми, и ни одна не могла затмить девушку с искрящейся улыбкой, чье имя он боялся произносить даже мысленно. Если любовь причиняет такую боль, лучше вообще никого не любить.

Правда, он все же ходил иногда на парные свидания, чтобы Дамир отстал от него, но с одним и тем же результатом – больше он этих девушек не видел. Так и сегодня в очередной раз он согласился пойти на встречу только ради друга, который рьяно пытался найти себе пару.

Кинув вещи в коридоре, Даня, не переодеваясь, как был в спортивном костюме, отправился в парк, где договорился встретиться с Дамиром и его «цыпочками». На улице пьяняще пахло зацветающими липами, свежей, молодой зеленью и теплом солнечных лучей. Даня быстрым шагом пересек широкий перекресток и прямиком направился к центральному входу в парк, который украшали две абстрактные фигуры, чем-то отдаленно напоминающие людей. Дамир уже в нетерпении мерил шагами тротуар и всплеснул руками, завидев друга.

– Ну наконец-то! Ты чего так поздно? – зашипел он, наклоняясь к Дане.

– Извини, я и так не ел сегодня после тренировки, так что, надеюсь, мы зайдем куда-нибудь. – Даня помассировал заурчавший живот.

– Его две красотки ждут, а он только о жратве и думает! – ахнул эмоциональный Дамир, оглянувшись.

– Где ждут-то? Никого в обозримом будущем не вижу, – равнодушно пожал плечами Даня.

– Они отошли в уборную, сейчас вернутся. Девочки хороши, отвечаю! Даже тебе, ледышке, понравятся! – подмигнул друг.

– Ну да, ну да…

– А вот спорим? Из твоего бывшего универа между прочим. Еле уломал их на встречу, второкурсницы с факультета иностранных языков. Идут! – шепнул Дамир, выразительно посмотрев за спину друга.

Пустой желудок скрутило болезненным спазмом, который никак не был связан с голодом. Даня медленно обернулся с гулко колотящимся сердцем. А что, если одна из Дамировых цыпочек – это она? Но, к его облегчению, он увидел двух высоких блондинок, вышагивающих к ним походкой от бедра в коротких юбках и туфлях на высоком каблуке. Не успел Даня выдохнуть, как тут же снова подобрался, потому что одну из этих девушек очень хорошо знал.

– Даня! Кравцов! – удивленно взмахнула наращенными ресницами Кира и бесцеремонно бросилась его обнимать. Он не успел среагировать, как уже ощутил на своей шее железную хватку тонких рук.

– Привет, Кира. – Он аккуратно, но настойчиво отстранился, делая шаг назад от прилипчивой бывшей одногруппницы.

– Вот это встреча! А я все гадала, куда ты пропал! В группе так пусто без тебя стало, нам тебя не хватает! Особенно мне, – захлебывалась восторгами Анисимова, все больше вызывая у Дани стойкое отвращение. Захотелось прямо сейчас развернуться и уйти домой, оставив Дамира наедине с его «цыпочками». Тошнотворное ощущение неискренности вызывало глухое раздражение. И зачем только он повелся на уговоры Дамира?! Лучше бы остался дома, посмотрел какой-нибудь триллер, сварганил себе макароны с сыром или заказал пиццу…

– Вы знакомы? – просиял Дамир, незаметно пихнув Даню локтем.

– Мы учились в одной группе, пока Кравцов не забрал документы, – хлопнула ресницами Кира и игриво улыбнулась.

– Отлично! Тогда представлять вас не надо, – радостно хлопнул в ладоши Дамир. – Ну что, прогуляемся? А потом посидим где-нибудь?

– Я ненадолго, у меня дела, – быстро сориентировался Даня. Дамир метнул в него сердитый взгляд, на что он пожал плечами и состроил невинное лицо.

– Да ты что, мы же так давно не виделись! – вновь защебетала Кира, нахально беря его под руку и направляя к главной аллее парка. – Ну, рассказывай, что у тебя нового? Чем занимаешься? Слышала, вы с Зимовой наконец расстались? Я всегда говорила, что не пара она тебе, правильно сделал, что бросил ее. Как-то видела ее в деканате: все такая же высокомерная зазнайка!

Даня резко остановился, будто налетел на стену, и повернулся к Кире.

– Ты видела Диану? – Сердце замерло, а потом забилось в неистовом ритме.

– Видела, – скривила надутые губы Кира. – Она приезжала какие-то документы оформлять. Свалила наконец-то в свою деревню, где ей самое место. Выскочка!

– Дружище, я, пожалуй, пойду, – проигнорировав Киру, Даня обратился к другу.

– Эй, ты чего!..

– Мы же только встретились… – посыпались обиженные возгласы.

– Я что-то не то сказала? – невинно подняла брови Кира.

– Ты всегда говоришь что-то не то, а слушать эту чушь я не хочу, – устало ответил Даня. – И, кстати, это она меня бросила, а не я ее.

Даня развернулся и направился в сторону дома, представляя, какими проклятиями его сейчас мысленно осыпает Дамир. Но не мог он переступить через себя и разговаривать с человеком, который ему глубоко противен.

Это было первое упоминание о Диане от общих знакомых. Даня медленно шел по улицам, всеми силами пытаясь концентрироваться на окружающих деталях, а не на клокочущих внутри эмоциях, которые бешено рвались из наглухо забетонированного ящика. Не думал он, что, услышав ее имя, так остро отреагирует. Что так больно сожмется сердце, что не прожитые, а просто спрятанные чувства отзовутся в душе такой горечью и отчаянием. Психологи говорят, что человек должен прожить свою боль, а не избегать ее, но Даня не был к этому готов. Он не мог заглянуть в себя и посмотреть в лицо своим переживаниям. Это слишком тяжело, слишком невыносимо. Лучше снова уйти с головой в работу, в тренировки и опять сделать вид, что он в порядке. А потом… говорят, время лечит, и когда-нибудь ему станет легче. Наверное…

Глава 26

Опять будильник на пять утра, опять готовить завтрак для девочек, а затем – ставшая уже привычной рутина. Диана застонала, перевернувшись на спину, и с трудом разлепила веки. За окном еще только занимался рассвет, и через не до конца занавешенное окно она видела полоску серого предрассветного неба. Единственный плюс ее переезда в деревню – это огромное, бесконечно прекрасное небо, которое в шумной Москве скрывали дома и деревья. Здесь же, стоило только выйти за порог, перед взором расстилался потрясающе прекрасный голубой простор, даривший успокоение измученной душе.

Диана выскользнула из теплой кровати и, осторожно ступая по скрипучим половицам, чтобы не разбудить сестер, вышла из спальни. Наскоро ополоснула лицо холодной водой из умывальника и вернулась в комнату, чтобы потеплее одеться. Кухня находилась на закрытой террасе, и даже в конце мая, несмотря на дневной зной, ночью и по утрам там становилось очень холодно. Диана укуталась в вязаный свитер и достала из холодильника молоко. Растирая озябшие руки, ждала, пока оно закипит, потом запустила овсяные хлопья и засекла время. Пора будить девочек.

Этот ежедневный ритуал она повторяла вот уже почти два месяца, но так и не привыкла к нему. Это должна была делать для них мать, а не Диана. Головой она понимала, что поступила правильно, и это был наилучший для них выход. Для них, но не для нее. Несмотря на искреннюю любовь к сестрам, не проходило ни дня, чтобы она не жалела о своем решении стать их опекуном. Внутренне Диана так и не смирилась с тем, что ей пришлось бросить учебу и поставить крест на своих планах вырваться из нищеты и беспросветности. А больше всего удручало то, что она хотела добиться всего своими силами. Не используя свою женскую привлекательность, чтобы удачно выскочить замуж и больше ни о чем не беспокоиться, а самой, без посторонней помощи. И у нее бы обязательно это получилось, если бы… Как много в ее жизни «если»… Но что теперь об этом говорить? Сестры хоть и были еще маленькими, но все понимали, а Диана ни за что не хотела привить им еще и чувство вины вдобавок ко всем их травмам.

– Девочки, подъем! – Она легонько потрепала сонных сестренок по макушкам.

Света с Мариной спали на одной кровати и во сне напоминали Диане двух маленьких ангелочков – такими они были милыми и невинными. Она невольно улыбнулась, глядя на их сонные лица. «Обе хорошенькие, вырастут – станут красавицами! Надо сделать все, чтобы они уехали из этой дыры, где состарятся, так и не узнав ни счастья, ни радости», – подумала она, наблюдая за тем, как сестры, хмуро потирая глаза, медленно выползают из-под одеяла.

После завтрака Диана, проверив, не забыли ли они чего, проводила их в школу, а потом вернулась к своим делам. Сегодня у нее было плотное расписание: занятия начинались с одиннадцати и сплошняком шли почти до самого вечера. А еще нужно выкроить время, чтобы приготовить обед для девочек, которые возвращались из школы такие голодные, что сметали все, что находили в холодильнике. Конечно, Света помогала по хозяйству, да и Маришка пыталась что-то сделать, но все же они были еще слишком малы, и основная забота о домашних делах лежала на старшей сестре.

Диане очень повезло, что удалось набрать много учеников на репетиторство. Это здорово помогало им держаться на плаву и практически ни в чем не нуждаться, хотя ремонт дома, постройку нормальных, цивилизованных ванной и туалета она пока не могла себе позволить.

Диана включила ноутбук, по привычке открыв браузер с сохраненной страницей сайта школы «Лед и пламя». Сердце мучительно и сладко стукнулось о ребра, когда она увидела на главной странице большую фотографию с учениками школы и объявлением о предстоящем матче выпускников. Со снимка ей улыбался Даня, и ей казалось, что он смотрит прямо на нее. Она провела пальцами по экрану, очерчивая контуры любимого лица, вьющиеся темно-русые волосы, мощные плечи под хоккейной формой, и тяжело вздохнула. Пора перестать следить за его жизнью, он теперь далек от нее, как звезды на небе. Но Диана ничего не могла с собой поделать – она очень скучала по нему. Ей хотелось, чтобы он добился всего, о чем так мечтал, но в то же время она досадовала, что его успех еще больше отдаляет их друг от друга. «Дура ты, сама же его оттолкнула, что теперь слезы лить!» – сердито подумала она, решительно закрывая браузер. Все забудется, все пройдет, они теперь на разных берегах, просто нужно отпустить его и пожелать счастья. Но каждый раз, засыпая после долгого тяжелого дня, Диана не могла не думать о нем, не могла не вспоминать то короткое время, что они были вместе. Ведь все было так искренне, так по-настоящему, так почему же так ужасно закончилось? Как он там? Скучает ли по ней или уже забыл, как недолгий эпизод в своей жизни? Даня остался единственной ниточкой, связывающей Диану с ее прежней жизнью, и отпускать ее очень не хотелось. Ведь это означало, что возврата к прошлому уже не будет…

Сердясь на себя, она тряхнула головой и силой воли прогнала его образ из своих мыслей. Сейчас нужно сосредоточиться на насущных делах, а не предаваться глупым, несбыточным мечтам.

Вплоть до шести вечера Диана без устали проводила уроки, под конец дня чувствуя себя как выжатый лимон. Света помыла посуду и отправилась вместе с Маришкой делать уроки, а Диане нужно было сразу же готовиться к завтрашним занятиям. Она открыла свои материалы на ноутбуке и пробежалась по расписанию. Ей понадобятся несколько аудиоматериалов для аудирования, поэтому она включила диктофон для записи, но не успела даже начать, как услышала стук в дверь.

Гадая, кто пожаловал к ней в такое время, она открыла и увидела на пороге Влада. С момента той неприятной сцены, когда к ней в последний раз приезжал Даня, Романова она не видела, хотя он регулярно звонил и забрасывал ее сообщениями. Диана не слышала окончание их с Даней разговора, но почему-то ей казалось, что Влад сказал ему что-то гадкое, после чего тот ушел и больше не пытался с ней связаться. Однако тогда она не стала допытываться у Влада, что именно он сказал, но отношение к старому другу отчего-то изменилось. Если раньше она принимала его заботу за дружескую помощь, то теперь ясно понимала, что за этим скрывались другие намерения.

И все же Диана отступила, пропуская Влада в комнату, и, только когда он прошел мимо нее, едва не задев плечом, почувствовала явный запах алкоголя. Подавив порыв выставить его за дверь сейчас же, она напомнила себе, как много он для нее сделал, и решила отвязаться от него поскорее, прикрывшись занятостью.

Влад плюхнулся на стул, пьяно глядя в экран ноутбука.

– Работаешь? – кивнул он на открытый файл с упражнениями.

– Да. Ты не предупредил, что приедешь, я занята. Извини. – Диана не стала садиться, давая понять, что незваному гостю лучше уйти.

– Даже чаю не нальешь старому другу? – Романов поднял глаза, с трудом фокусируясь на стоящей перед ним Диане. – Разве я не заслужил?

Диана заколебалась, но все же выполнила его просьбу и через несколько минут поставила перед ним кружку горячего чая со вкусом малины, после чего села напротив. Некоторое время оба молчали, и тишину нарушал только Влад, шумно прихлебывая напиток. Наконец, он отодвинул от себя полупустую кружку и опять посмотрел на Диану.

– Ди, ты долго будешь от меня бегать? Мы ж не дети уже.

– Я не бегаю, – кратко ответила она. Разговор нравился ей все меньше, и она уже пожалела, что так опрометчиво впустила его под вечер в свой дом.

– Тогда в чем дело? Ты мне нравишься, неужели не понимаешь? – Влад пьяно махнул рукой в ее сторону.

– Где ты успел так напиться? – спросила Диана, с отвращением глядя на него. Пьяных она по понятной причине на дух не переносила.

– С ребятами по команде отмечали…

– Поздравляю с победой, – сухо сказала она.

Влад неприятно ухмыльнулся.

– «Отмечали» наш проигрыш. Из-за меня. Я опять не забил ни одной шайбы и просрал все удачные моменты. Что поделать, я не Кравцов, да? – Он наклонился к Диане, и она медленно отодвинулась, вжимаясь в спинку стула.

– Я никогда вас не сравнивала.

– Да что ты? А все сравнивали! Пока в школе учились, только и слышно было «Кравцов – талант, Кравцов – будущая звезда». А я кто? Кто я? Его тень? Поэтому ты меня не хочешь? Я же не Кравцов, – он сжал руки в кулаки.

– Влад, что на тебя нашло? – Диану начинало откровенно пугать его неадекватное поведение.

– А что, разве я не прав? Да если бы я не подсыпал ему этот чертов допинг, то по-прежнему был бы в жопе, а он на коне!

– Ты… что? Что ты сделал? – ахнула Диана, потрясенно распахнув глаза.

– Да, это был я, довольна? Мы тогда в кафе при спортшколе отмечали какой-то очередной выигранный матч, где Кравцов, конечно же, отличился, и я подсыпал ему таблетки в яблочный сок, – выкрикнул Влад, испепеляя злым взглядом сидящую напротив девушку. – Если бы не его дисквалификация, я бы никогда не получил место в «Искре»!

– И ты так спокойно об этом говоришь? – прошептала она. – Даже не сожалеешь?

– А что изменят мои сожаления? – усмехнулся Влад, сцепив руки в замок.

– Но ведь… он был твоим другом! – Диана все еще не верила.

– И что? У него было все! Все, понимаешь? Нормальные родители, крутая хата, богатый папочка, талант. А у меня был только хоккей. И то только потому, что Воронцов выбил для меня квоту на обучение как малоимущему студенту. Если бы я не занял его место в клубе, то мне пришлось бы идти к отцу работать на завод и стоять у станка.

– Я не понимаю, Влад… Ты ведь всегда был таким честным и смелым! Сколько раз ты бесстрашно за меня заступался перед одноклассниками. Я тебя совсем не узнаю! – Диана качала головой, пытаясь переварить все, что услышала.

– Да брось, Ди. Все это в прошлом. По мне жизнь проехалась катком. У меня ситуация не лучше, чем у тебя, сама знаешь. Каждый борется за свое место под солнцем, как может, – зло отрезал Влад. – И не тебе меня судить!

– Пожалуй, ты прав. Только вот одно я точно могу сделать. – Диана решительно встала, подошла к двери и распахнула ее. – Уходи. И больше не приходи сюда. Я не хочу тебя видеть.

– Значит, вот как… – Влад с трудом поднялся на ноги, опираясь на стол. – Только вот твоего ненаглядного Кравцова тебе вернуть уже не получится. Он думает, что мы с тобой переспали, так что можешь забыть про нашего золотого мальчика.

– Что?.. – Диана думала, что ничего ужаснее, чем признание Влада в подставе лучшего друга, не услышит, но ошиблась.

– Есть у меня одно пикантное фото с тобой, – наклонился к ней Романов у порога, обдав алкогольными парами. – И я его ему показал.

Рука Дианы взметнулась вверх и с силой ударила подлеца по щеке. Влад схватился за лицо и с мерзкой ухмылочкой вскинул голову.

– Будь счастлива, Диана. Если сможешь, конечно.

Нетвердой походкой он вышел за дверь, оставив Диану одну. Несколько минут она неподвижно стояла, пытаясь взять под контроль свои чувства. Освежающая вечерняя прохлада остужала разгоряченное лицо, приводила в порядок мысли. Закрыв за Романовым дверь, она медленно подошла к столу. Нужно срочно рассказать обо всем Дане, возможно, это поможет ему реабилитироваться и вернуться в спорт раньше срока дисквалификации. Вот только доказательств у нее не было.

Немного помедлив, она взяла телефон с твердым намерением написать Дане сообщение. По крайней мере, он имеет право знать правду. Диана сняла блокировку и обомлела: диктофон, который она включила, чтобы записать произношение для учеников, все еще был включен! Трясущимися руками сохранив бесценную запись, она открыла мессенджер и отправила файл Дане.

Глава 27

В июне был запланирован дружеский матч с участием игроков, уже давно выпустившихся из спортшколы, и учеников старших групп. Даню и Дамира безоговорочно записали в основной состав, и теперь они оба с волнением ждали первой совместной тренировки с именитыми выпускниками. Многих из тех, кто должен был приехать, Кравцов знал лично еще ребенком. Некоторые стали игроками НХЛ и были его кумирами, он равнялся на них и стремился добиться того же. Но в то же время это сильно напрягало. Как он будет смотреться на их фоне? Сможет ли играть на уровне или хотя бы вполовину так же виртуозно, как и они? Двое обладали титулами чемпионов мира, и от этих званий тряслись поджилки. Даня чувствовал себя обязанным не ударить в грязь лицом и показать свой максимум, чтобы на их фоне не казаться дилетантом. Поэтому тренировался с особым рвением, не жалея себя.

Настроение среди старших ребят в школе заметно изменилось, появилась нервозность, все чаще на льду и в раздевалке возникали стычки, и даже неунывающий Дамир выглядел подавленным и напряженным. До матча оставалось еще две недели, а все ребята уже были как на иголках, но Борисыч, который прекрасно чувствовал настроение своих подопечных, как-то раз сказал им:

– Воспринимайте этот матч как бесценный опыт. Думайте не только о победе – пытайтесь научиться у тех, кому есть чему вас научить.

Мудрый тренер, как всегда, был прав, и ребята немного расслабились. Даня же не мог не думать о том, что, если бы не дисквалификация, он был бы сейчас среди профессиональных игроков хоккейных клубов, и его приезда ждали бы с таким же трепетом.

Сегодня прилетали трое ребят, с которыми Даня во время учебы хорошо общался, и они договорились встретиться в субботу в кафе, чтобы поболтать и поделиться последними новостями. Но больше всего Даня ждал приезда Назара Елизарова, с которым у него сложились наиболее близкие отношения. Его самолет прилетал из Новосибирска в пятницу, и Назар обещал тоже прийти на субботнюю встречу.

Вечером Даня заехал к родителям, чтобы забрать летние вещи. Папа встретил его у порога непривычно нервный, как будто пришел не родной сын, а дорогой гость. Мама приготовила любимый Данькин плов, разложила соленья, выставила на стол салат и суетилась вокруг сына, как будто не видела его десять лет. Видя, как рады ему родители, с каким теплом и любовью смотрят на него, Дане вдруг стало стыдно, что он вел себя как капризный ребенок. Он словно вернулся в то беззаботное, счастливое прошлое, когда еще не знал о разладе родителей, когда считал, что у него самая прекрасная, образцовая семья, когда чувствовал себя под защитой и опекой близких. И ему стало невыносимо горько оттого, что он заставил переживать о нем самых родных людей, которые желали ему только счастья и так искренне его любили. Отложив вилку, он прокашлялся и неловко сказал:

– Мам, пап, простите меня. Я вел себя как идиот.

– Сынок! – со слезами на глазах воскликнула мама и обняла его за шею.

– И ты нас прости, – сказал папа дрогнувшим голосом. – Наломали мы дров, а ты страдал.

– Возвращайся домой. – Мама погладила его по щеке, улыбаясь сквозь слезы.

– Нет, мам, не вернусь. Не из-за вас, – поспешил успокоить он, чтобы родители не приняли его слова на свой счет, – просто мне нравится самостоятельность. Оказывается, это круто – быть взрослым.

– Но нелегко, – добавил отец.

– Это точно, – улыбнулся Даня, окончательно расслабившись в кругу семьи. – Но мне нравится.

– Если что, ты можешь вернуться в любое время. Это твой дом, и мы всегда тебе рады, – сказала мама, подкладывая ему салат.

После ужина с родителями на сердце стало тепло и спокойно. Ничто не тянуло за душу, все наконец налаживалось, и жизнь вставала на нужные рельсы. И только одно все точило изнутри – Диана, которая не забывалась, сколько бы он ни гнал от себя мысли о ней, сколько бы ни уходил с головой в работу. Ее лицо, лучистая улыбка, карие глаза и каштановые волосы всплывали в памяти, стоило только закрыть глаза. Но Даня твердо решил, что приложит все силы, чтобы забыть ее. Может быть, не сейчас, но он забудет. Обязательно.

В субботу он пришел на встречу одним из первых. Там его уже ждал Санек Виноградов, вратарь «Спартака», и Тимур Рашидов, который только в прошлом году подписал контракт с казанским «АК Барсом». Оба еще больше раздались в плечах и сильно повзрослели за те два года, что Даня выпал из мира хоккея. После искренних рукопожатий и скупых мужских объятий парни расселись за столом и углубились в изучение меню, но постоянно отвлекались на рассказы о последних новостях. Санек собирался жениться на своей бывшей однокласснице, с которой они встречались со школьных времен, а Тимур подумывал перейти в столичный ЦСКА. Поэтому, когда к ним подошла официантка, чтобы принять заказ, все трое до сих пор ничего не выбрали.

– Как будете готовы, позовите. Меня зовут Диана, и сегодня я буду вашим официантом, – улыбнулась девушка, с интересом окинув взглядом трех ярких парней.

Улыбка Дани увяла, как пожухлый цветок, что не укрылось от внимания друзей.

– Ты чего, Нил? Девчонка вроде ничего. Может, телефончик возьмешь? Она с интересом на тебя поглядывала, – подмигнул ему Саня.

Даня только мотнул головой, стараясь не углубляться в свои мысли, которые мгновенно перекинулись на запретную тему.

– Видимо, мы чего-то не знаем, а? Давай рассказывай! – теребил его за руку неугомонный Санек.

– Ну что вы пристали к человеку, – раздался за спиной знакомый голос, и парни как по команде подскочили со своих мест.

– Назар!

– Елизаров собственной персоной!

Шумные приветствия привлекли внимание других посетителей, которые недовольно косились на ребят, бурно выражающих свои эмоции. Но Даня был слишком рад видеть старых друзей. У него было чувство, словно ничего не изменилось и не прошло целых два года, за которые каждый выбрал свой путь и пошел своей дорогой. Они снова собрались вместе – выпускники школы «Лед и пламя», которые когда-то были большой дружной семьей.

За радостными возгласами Даня не сразу заметил, что его телефон просигнализировал уведомлением, а когда снял блокировку, ему показалось, что сердце рухнуло куда-то под землю. Он смотрел на аудиосообщение от Дианы и не верил своим глазам, пока кто-то из парней не толкнул его в бок.

– Эй, Нил, ты чего там завис? – спросил Тимур.

– Видок у тебя такой, будто ты привидение увидел, – хмыкнул Назар, но тут же посерьезнел. – Нил, что случилось?

– Ни-ничего, – севшим голосом ответил он, чувствуя, как горячая волна поднимается из глубины души и бьет в голову до головокружения.

– Ну конечно! Да ты посмотри на себя, на тебе лица нет! – подтвердил Санек. – Что случилось? Кому морду набить? Я готов!

– Да угомонись ты, – хмыкнул Тимур.

– Ребят, извините, я на минутку, – сказал Даня, роясь в карманах в поисках наушников. Руки дрожали, и он не с первого раза вставил те в уши.

Не дожидаясь ответа друзей, он выскочил из-за стола и вышел на улицу, чтобы прослушать сообщение. Диана связалась с ним. Сама. Первая. Но, услышав содержание аудио, он замер каменным изваянием, чувствуя, как под ногами крошится земля. После расставания с Дианой ему казалось, что больнее уже не бывает, но он ошибся. У боли нет предела.

С абсолютно пустой головой он вернулся к парням и молча сел за стол, невидящим взглядом уставившись на принесенный стакан воды. Даня, конечно, уже знал, что Влад сволочь, но не думал, что он способен на такую низость. А ведь тогда они были друзьями! И из-за этого гада он чуть не распрощался с хоккеем, едва не расстался со свой мечтой и с большим трудом выбрался из депрессии! И с ним же, с единственным виновником всего произошедшего, он делился своей болью, рассказывал, как ему плохо! С лучшим другом, который сломал ему жизнь и даже глазом не моргнул.

– Нил? Расскажешь? – спросил Назар. Даня поднял глаза на друзей, их лица были очень серьезны.

Он молча подвинул к ним телефон и проиграл запись. Она обрывалась на полуслове, и чем закончился разговор Дианы и Влада, он не знал. Но Ди была на его стороне, и не похоже, что между ними что-то есть. Скорее, все выглядело так, будто Романов ей неприятен. И это наталкивало на мысли, что Влад и здесь его подставил: не мог Даня поверить, что она с ним спала. Не вязалось это с его Дианой!

Друзья прослушали аудио с вытаращенными глазами и открытыми ртами.

– Ну и мразь… – выдавил Санек.

– Конченая гнида, – прокомментировал Тимур, откинувшись на спинку стула.

– Я всегда знал, что этот гаденыш за тобой не просто так таскается! – Назар оттолкнул от себя телефон, как будто он испачкан в грязи. – Но я и подумать не мог, что он опустится до такого…

– Подожди, но теперь у тебя есть доказательства, – воодушевился Саня. – Этот упырь сказал, что подсыпал тебе лекарство во время праздника после какого-то выигранного матча, и это было в кафе на втором этаже нашей школы. Там везде камеры, наверняка осталась запись.

– Два года прошло, – выдавил Даня. В груди так давило, что говорить было тяжело.

– Ну и что? – подхватил Назар мысль Виноградова. – Наверняка есть какие-то архивы, нужно рассказать обо всем Борисычу, он знает, что делать. Нужно снова возобновить расследование, а одно из веских доказательств у нас уже есть! – Он постучал пальцем по погасшему экрану айфона.

– Не дрейфь, Нил, вот увидишь, в следующем году мы сыграем с тобой за Кубок Гагарина! – широко улыбнулся Саня и ободряюще похлопал его по плечу.

– А что это за Диана такая? – хитро улыбнулся Тимур. – Это ведь то, о чем мы все подумали?

– Да сто пудов! Слышали, как она за Нила заступалась? – поддержал Назар. – Наш малыш, похоже, совсем взрослым стал.

– Смотри не упусти девчонку, похоже, ты ей небезразличен, – поддакнул Саня. – Уж я-то в любовных делах спец!

Парни дружно заржали, заметно разрядив обстановку, и на душе у Дани стало чуть легче. Сердце отпустило, в груди потеплело, и появилась надежда, что все еще будет хорошо. И у него, и у Дианы. А может, и у них с Дианой вместе.

Глава 28

С тех пор как Диана отправила Дане то сообщение, прошла неделя. Он прочитал его, но так ничего и не ответил. «А чего ты ждала после того, как два раза отшила его самым отвратительным образом? – уговаривала она себя. – Думала, он прибежит к тебе и из благодарности все простит?» Она намеренно обрезала тот аудиофайл, чтобы он не решил, будто она таким образом пытается оправдаться. Поэтому ту часть, где Романов говорил о компрометирующем фото, Даня не услышал.

Диана вспомнила момент, когда Влад мог сделать это фото, и при одной мысли об этом лицо заливала краска злости. Тогда она обнаружила его утром в своей спальне, и ей показалось, что он поспешно убрал в карман телефон. Выходит, не показалось…

Это был единственный раз, когда он мог сделать то мерзкое фото и представить Дане все в очень неприглядном свете. Она и подумать не могла, что мальчик, которого она знала с детства, способен на такой низкий поступок.

Ее так и подмывало отправить Дане окончание диалога, но каждый раз она останавливала себя. Вероломство Романова ничего не изменит – она сама оттолкнула Даню, и это было пусть и непростое, но взвешенное решение. Прошло достаточно времени, и он наверняка уже забыл о ней. Ни к чему сейчас ворошить прошлое, все должно остаться как есть. Пусть сосредоточится на восстановлении своей репутации и на будущем, которое – Диана нисколько не сомневалась – будет ярким и радостным.

Она вновь гнала от себя назойливые мысли о Дане и опять день за днем погружалась в трясину насущных дел. Вместо того чтобы мечтать о прекрасных принцах, стоило сосредоточиться на выживании и воспитании сестер. Но все же каждый день она следила за новостями в хоккейной школе, ловя любое упоминание о Кравцове.

Однажды после очередного урока Диана собиралась приготовить обед к приходу девочек из школы, но услышала настойчивый стук в дверь. Боясь, что это опять окажется Романов, она подошла к двери и с опаской спросила:

– Кто?

– Это я, Арина. Ди, открой дверь!

Немало удивившись, Диана открыла дверь, встретившись глазами с двоюродной сестрой, которая давно устроилась в Москве, удачно вышла замуж и не приезжала в родную деревню уже лет пять. Арина была дочерью маминого брата, погибшего несколько лет назад, и раньше, когда она еще жила в Ивантеевке, девушки тесно общались. Но после смерти отца Арина пропала со всех радаров, и они потеряли друг с другом связь. Именно поэтому Диана так удивилась, увидев на пороге своего дома двоюродную сестру.

– Проходи. – Диана пропустила ее, подвинув ногой Светкины тапочки.

– Спасибо, – улыбнулась Арина и прошла в общую комнату, с интересом оглядывая дом, в котором не была много лет. А Диана разглядывала сестру.

Аринка сильно изменилась и совсем не походила на ту девчонку, которую помнила Диана: спортивная фигура, длиннющие светлые волосы, нюдовый макияж на ухоженном, холеном лице, стильная одежда, брендовая сумочка. По всему было видно, что живет она в достатке и в деньгах не нуждается.

– А здесь ничего не изменилось, – грустно улыбнулась она, поворачиваясь к Диане. – Только ты повзрослела, я помню тебя еще пятнадцатилетней девчонкой, которая упрямо пыталась противостоять своему папаше, даже когда он тебя бил. Я думала, ты вырвалась отсюда, как и я. Но ты снова здесь.

В ее словах и тоне голоса не было насмешки или издевки, Арина действительно сожалела, что умной и талантливой девочке пришлось опять вернуться в нищету и мрак.

– А ты почему вдруг приехала? – спросила Диана, ставя чайник на плиту.

– Мне из опеки звонили. Уж не знаю, как они мой номер раздобыли, но рассказали в красках, что тут у вас произошло. – Арина села на стул, разглядывая экран ноутбука, на котором была открыта страница сайта хоккейной школы. – Ты хоккеем увлекаешься? Или каким-то конкретным хоккеистом?

Она лукаво улыбнулась, наблюдая за Дианой, поспешно захлопнувшей крышку ноута.

– Это я так… нет, не увлекаюсь, – смутилась она.

– Ну понятно, – хмыкнула сестра. – Ты лучше скажи, зачем на себя такую ношу взвалила, мать Тереза? На фига вернулась?

– Не могла оставить девочек одних, – вздохнула Диана, заваривая в кружке пакетированный чай.

– А мне почему не позвонила?

– Тебе? Зачем это? – удивились она. – Ты давно уехала, оборвала с нами все связи, у меня и в мыслях не было сообщать тебе об этом.

– Но мы же все-таки семья, – серьезно сказала Арина, закинув ногу на ногу. – Тем более дело касается тебя.

Девушки немного помолчали, потом Арина сказала:

– Вот что, нечего тебе здесь делать. И девчонкам тоже. Поезжайте в Москву, я вам помогу.

– Каким образом? – Брови Дианы поползли вверх.

– Мы с мужем подумали и решили, что не можем оставить вас здесь. Расклад такой: я снимаю для вас квартиру, вы переезжаете туда, а…

– Как я буду за нее платить? В Москве жилье очень дорогое! – перебила ее Диана. Однако в душе забрезжила надежда, что все же они смогут выбраться из этой беспросветности.

– Дай договорить! – строго сказала Арина, легонько хлопнув ладонью по столу. – Славик, мой муж, бизнесмен и благотворительностью обычно не занимается. Но я рассказала, какая ты умная и способная девочка, поэтому он готов взять тебя на работу в свою компанию. Он строительством занимается, там как раз очень нужны сотрудники со знанием английского языка. Пока будешь работать секретарем, потом поднимешься выше и, если все сложится хорошо и тебя все устроит, останешься у него. Если нет – у тебя уже будет опыт работы в крупной компании, и ты легко найдешь что-то другое. Платить за квартиру будешь сама, Славик на деньги не жадный, платит неплохо, на нормальную жизнь вам хватит. Переведешься на заочку и спокойно закончишь учебу. Вот тебе и путевка в жизнь. Да и девчонкам в Москве будет лучше, а то они тут насмотрелись на эту жуть и беспросветность, пусть лучше привыкают к хорошему с детства, чтобы у них жизнь сложилась нормально, а не как у нас с тобой.

Диана слушала, открыв рот, и боялась поверить, что это правда. Арина, как ангел-хранитель, появилась из ниоткуда и помогла решить все ее проблемы. Страшно было обмануться, поэтому Диана все же спросила:

– Почему ты мне помогаешь?

– Да потому что одинаковые мы с тобой. Не хочу, чтобы ты зачахла здесь. Пока не поздно, нужно сваливать, тем более если есть возможность. Я знаю, что ты пробивная и умная и, в отличие от меня, решать все финансовые вопросы с помощью мужика не будешь. Но у меня тогда выбора другого не было: если бы я еще хоть на неделю здесь осталась, то руки бы на себя наложила. Ты не думай, что я зазвездилась и деревню нашу презираю, люди и в деревнях хорошо живут. Но не в нашем случае. Были бы у нас другие родители, все могло бы сложиться по-другому.

– В этом ты права. А сама-то ты чем занимаешься? Работаешь где-то?

– Славик открыл мне салон красоты, я его неплохо раскрутила и сейчас стараюсь скопить свой капитал, чтобы не зависеть от него.

– Вот это неожиданно! – воскликнула Диана. – Ты же говоришь, у него денег много?

Арина тяжело вздохнула и похлопала сестру по руке:

– Это сейчас мне двадцать семь, а ему сорок. Никто не знает, как сложатся наши отношения лет через десять. Вдруг он найдет себе очередную такую Арину, и я не нужна стану? Всякое в жизни может случиться, и я должна прикрыть себе тыл, чтобы не остаться ни с чем. У меня много примеров перед глазами, когда девчонки потом в одних трусах от мужа уходили. Так что, Дианка, надеяться нужно только на себя. Бери помощь, пока ее предлагают, а потом вставай на ноги уже сама.

– Спасибо тебе, Арин! Я даже словами не могу выразить, как благодарна тебе, ты просто спасла меня! – порывисто сказала Диана. Душа ликовала от мысли, что она с девочками уедет отсюда, сможет продолжить учиться, да еще и работу получит! Сколько перспектив перед ней сразу открылось! Она воспряла духом и поняла, что еще не все потеряно, что все еще будет хорошо, что, возможно, когда-нибудь она встретится с Даней на равных и сможет без стыда и стеснения посмотреть ему в глаза.

– Я лучше всех знаю, каково тебе. Так что кончай хандрить и начинай собирать вещи!

Глава 29

Дни полетели с сумасшедшей скоростью, насыщенные самым разными событиями. Даня так ничего и не ответил Диане на ее сообщение, но не потому, что не хотел, а потому, что не знал, что написать. «Привет, спасибо за информацию» – глупо. «Вот новости! Кстати, как у тебя дела?» – еще глупее. Он хотел задать ей миллион вопросов, но понимал, что сейчас не время, и, что бы ни написал, все будет казаться неуместным. Однако парни были правы – ее отношение к Владу и к его омерзительному поступку не оставляло сомнений. Даня решил сосредоточиться на предстоящем матче, а потом поехать в Ивантеевку и поговорить с ней лично. Обсуждать такие важные вопросы в переписке недопустимо.

После разговора с друзьями Даня прямиком пошел к Воронцову, дал ему послушать аудиофайл с признанием Романова и попросил помощи.

– Камеры наблюдения там, конечно, есть, но не уверен, что записи двухлетней давности сохранились, – покачал головой тренер. – Я сделаю запрос в службу безопасности и сообщу тебе о результате. Кто бы мог подумать… Вы же такими друзьями были – не разлей вода! Ты сам-то как?

Даня неопределенно пожал плечами, сам еще не понимая, как ко всему этому относится. Сначала в нем бурлили злость и обида. Несмотря на разлад, он все же не мог до конца поверить, что Влад пошел на такую низость, и невольно искал ему оправдания. Было трудно осознать, что ты много лет так глубоко заблуждался и считал другом настолько гнилого человека. Поэтому в первые дни Даня снова и снова переслушивал это треклятое сообщение, ища подтверждение, что это неправда, или что Романов сделал это сгоряча, или что он все же раскаивается в своем поступке. Но, конечно, не находил, потому что это был продуманный, взвешенный шаг, чтобы устранить конкурента.

После гнева пришло равнодушие и понимание, что ни в ком и никогда нельзя быть уверенным до конца. Если лучший друг вонзил нож в спину, то это мог сделать абсолютно любой. А потом… потом Даня наконец успокоился и принял все случившееся, радуясь тому, что все же правда выплыла наружу, и он может восстановить свою репутацию. И даже если не получится доказать это на официальном уровне, то хотя бы вся хоккейная тусовка будет знать, что на самом деле он ни в чем не виноват. Среди своих он очистил свое имя, а тем, кто когда-то косо смотрел на него, теперь придется заткнуться.

За день до матча была запланирована тренировка, чтобы участники скатались. Жеребьевку провели заранее между тренерами, и они прислали всем игрокам сообщения в мессенджере, кто в какой команде играет. Даня вместе с Назаром оказались в команде синих. В раздевалке было не протолкнуться, уши закладывало от радостного хохота парней, вновь собравшихся вместе. Многих из них Даня помнил смутно, потому что был гораздо младше, а кого-то знал очень хорошо, в частности Санька и Тимура, которые на сей раз оказались его соперниками. Тем интереснее. Ребята давно не виделись и азартно вспоминали школьные годы, первые победы и забавные случаи, которые произошли с ними во время учебы. Многие делали совместные селфи и выкладывали их в соцсети, воспринимая все, скорее, как праздник, а для Дани и Дамира это было первым серьезным испытанием. Но Нил решил отнестись к этому, по совету Борисыча, как к очередному жизненному и спортивному опыту. Однако поджилки все равно тряслись, и он молча открыл свой шкафчик, доставая форму.

Вдруг в раздевалке как по команде установилась тишина, и все воззрились на Даню. Он сначала не понял, что произошло, пока не увидел, что все смотрят уже не на него, а куда-то за его спину. Обернувшись, Даня чуть не выронил перчатки из рук: в раздевалку вошел Влад и затравленно озирался, явно не понимая причину напряженности атмосферы. При виде бывшего друга в груди что-то надсадно заныло, выплескиваясь из сердца тошнотворной горечью. Даня повернулся к нему и сделал два шага вперед.

– А ты что здесь забыл? – Ему и в голову не могло прийти, что после всего произошедшего тренеры разрешат ему участвовать в этом матче.

– Я у тебя что, разрешения должен спрашивать? – высокомерно вскинул голову Романов.

– Эй ты, гнида, тебе здесь делать нечего, свали, пока мы из тебя фарш не сделали, – насупился Саня, недобро глядя на растерянного от такого неласкового приема Влада.

– Оглох, что ли? Вали отсюда! – поддержал его Назар.

Романов, который еще был не в курсе, что правда вышла наружу, оторопело смотрел на ребят и бестолково хлопал глазами.

– Смотрите, парни, кажись, он не понимает! – хохотнул один из парней, имени которого Даня не помнил. – Я с ним на один лед не выйду! А вдруг он и мне на банкете какую-нибудь гадость подсыплет?

На лице Влада проступило злое понимание, и он скривился в подобии улыбки.

– Значит, эта стерва Диана уже настучала? Ну конечно, как иначе-то! – процедил он.

– Только тронь ее, – едва слышно выдохнул Даня, подходя к нему вплотную и испепеляя ненавидящим взглядом. – Я тебя из-под земли достану.

– А мы поможем! – отозвался Тимур. – В твоих интересах ничего не делать, Ромашка, нас тут много, а ты один.

Парни стояли стеной и с угрозой смотрели на растерянного Влада, нервно тискающего лямку спортивной сумки. Наконец, вероятно, поняв, что силы не равны, и сейчас он точно ничего сделать не сможет, он развернулся и в сердцах дернул на себя входную дверь. И столкнулся нос к носу с Борисычем. Тренер нахмурился и осуждающе покачал головой.

– Не ожидал я от тебя такого, Влад. Хорошим же мальчишкой был, как ты мог с другом так поступить? Зайди ко мне в кабинет.

Влад поднял на него болезненно блестевшие глаза, будто не верил, что и Борисыч от него отвернулся. Увидев суровое осуждение во взгляде уважаемого тренера, он стиснул зубы, лицо покрылось красными пятнами. Романов сжал руки в кулаки и выплюнул:

– Да пошли вы все к черту!

Глядя на удаляющуюся спину бывшего друга, Даня чувствовал странную смесь эмоций. Он ненавидел его, но в то же время где-то в глубине души жалел, что все так вышло. Он не хотел возмездия и не планировал публичную порку, ему просто нужно было восстановить свое доброе имя, а Влад… Бог с ним, пусть живет как хочет, его судьба Даню больше не интересовала.

Он посмотрел на ребят, половину из которых даже не знал, и сердце его наполнилось горячей благодарностью за искреннюю поддержку. Каждый из них был настоящим спортсменом, и все они понимали, что пережил Даня, вынужденно и так несправедливо лишенный дела своей жизни.

Наконец, наступил день матча. Нил был как на иголках, хотя в миллионный раз уговаривал себя, что идет не за победой, а за бесценным опытом. Дамир выглядел бледным и подавленным и лишь слабо улыбнулся ему, когда они встретились в раздевалке. Среди остальных парней царила мнимо непринужденная атмосфера, хотя напряжение и нервозность можно было потрогать руками. Каждый из них был профессионалом и не хотел ударить в грязь лицом перед своими соперниками.

Когда игроки вышли на лед, трибуны взорвались криками и аплодисментами, оглушив Даню. Он оторопело обвел взглядом зрителей, поражаясь их количеству. Обычно на такие матчи приглашались только друзья и родственники, но сейчас казалось, что здесь собралась вся Москва – те, кому не хватило сидячих мест, стояли в проходах почти до самого бортика. Вдруг сердце Дани судорожно дернулось и заколотилось так, что, наверное, его неистовое биение услышал каждый в этом зале: на втором ярусе, в самом центре, сидели его родители. Поняв, что сын их увидел, они вскочили со своих мест и замахали ему, что-то выкрикивая, но гул толпы перекрывал их слова. К горлу подкатил ком, и Даня часто заморгал, пытаясь сдержать эмоции. Они впервые пришли посмотреть его матч вместе. Первый раз мама сидела на трибунах и искренне за него болела… Она приняла любовь сына к хоккею и поддержала его. Для Дани это значило очень многое. Вот бы еще Диана была здесь… Он вздохнул, помахал родителям в ответ и отвернулся, концентрируясь на игре. Сегодня он должен показать всем, на что способен, в том числе и для того, чтобы родители им гордились.

Вбрасывание выиграла противоположная команда, и все закрутилось в мгновение ока. Хоккей был стихией – свободной, мощной, сокрушительной, которая мгновенно увлекала в водоворот, вытесняя из головы посторонние мысли. Игроки вихрем носились по площадке, Даня только и успевал следить за тем, как мастерски парни управляются с шайбой, какие обманные маневры придумывают. Он ловил каждое движение опытных игроков, пытался бороться, маневрировал, но не успевал: слишком велика была разница между именитыми игроками и ним. Адреналин в крови зашкаливал, азарт захватил все его существо, он слился со своей командой в единое целое. Клюшка стала продолжением его руки, шайба – заветной мечтой, а открыть счет стало целью жизни. В этот момент он забыл обо всем на свете, ощущая себя, наконец, на своем месте. Он находился там, где должен был быть. Хоккей – его жизнь, любовь и судьба.

Парни рубились не на жизнь, а на смерть, как будто играли не товарищеский матч, а минимум плей-офф чемпионата мира. Все были на подъеме, игра стала жестче, игроки нервничали, ведь счет по-прежнему оставался по нулям. Команды не уступали друг другу в мастерстве, и от этого напряжение поднялось до запредельного уровня. Даня не рисковал забивать сам, делая подачи более опытным игрокам, пока во время перерыва к нему не подъехал всклокоченный Назар с горящими диким огнем глазами.

– Чего пасуешь? Сам забивай!

– Нет, пока не могу, рано мне.

– Забивать никогда не рано и никогда не поздно! – Назар залпом выпил полбутылки воды и повернулся к другу. – Верь в себя и ничего не бойся. Ты же хоккеист!

В третьем периоде игроки еще взвинтили темп, нервы сдавали у всех, пару раз чуть не возникла драка, но по-прежнему никто не мог перехватить инициативу. Как вдруг Назар каким-то магическим движением ловко перехватил шайбу у соперника и дико заорал Нилу, который стоял ближе всех к воротам соперника:

– Забивай!

И точным движением передал ее ему. Никто не успел среагировать, да Даня и сам не понял, как это произошло. Он как будто со стороны видел, как понесся к воротам и, обхитрив вратаря, забросил шайбу. Рев трибун чуть не разорвал барабанные перепонки, и вся команда навалилась на Кравцова, едва не задавив его от радости.

– Я же говорил! Говорил же!!! – вопил Елизаров, что есть силы хлопая его по спине.

Нил Кравцов открыл счет в этом матче и наконец полностью сбросил груз прошлого. Больше не было сомнений. Спустя долгих два года перерыва он забил свой первый гол и поверил в то, что ему под силу абсолютно все. Даня посмотрел на трибуны. Папа прыгал от радости, как ребенок, и что-то отчаянно ему кричал, а мама сидела на своем месте и тихонько вытирала слезы. Даню переполняло такое безудержное счастье и эйфория, что он чувствовал себя всесильным, самым могущественным человеком на земле и теперь точно знал, что впереди его ждет только хорошее. В этом не было сомнений.

Команда синих победила, и Даня просто лопался от гордости, что первую шайбу в победном матче забил он.

– Ты крут, чувак! – запыхавшийся Назар налетел на него в раздевалке, еще не сняв полностью амуницию.

– Да с таким шикарным пасом кто угодно мог бы забить, – со свойственной ему скромностью ответил Даня. Ребята поздравляли его, искренне, от души хвалили, и он чувствовал себя звездой вечера.

– Не умаляй своих заслуг! – погрозил ему Назар и прошлепал к своему шкафчику.

После душа и небольшого перерыва ребят ждал фуршет на втором этаже, как раз в том кафе, где два года назад Романов подсыпал Дане триметазидин. Идти туда не очень хотелось, да Даня и не особо любил шумные гулянки, но показаться нужно было, тем более Борисыч собирался толкнуть речь, а пропустить ее – значило проявить неуважение к человеку, который так много для него сделал. Даня только успел высушить волосы и переодеться, как его позвал Санек.

– Нил, пошли быстрее, мне тебе кое-что показать нужно! – шепнул он.

– Что показать? – С некоторых пор сюрпризы Даня не слишком любил.

– Да на пять минут всего. Ничего страшного там нет, чего так испугался-то? – хохотнул Виноградов и хлопнул его по плечу.

– От тебя всего можно ожидать, – проворчал он, но все же спустился на первый этаж вместе с другом, гадая, что тот собрался показывать. Со второго этажа доносились музыка и смех, значит, веселье уже началось.

– Пошли быстрее! – подталкивал его Санек, вызывая легкое раздражение.

– Да куда мы ломимся-то, что там у тебя такое? – ворчливо спросил Даня, распахнув входную дверь центрального входа.

– А вот что! – улыбнулся во все свои тридцать два Санек, и тут только Даня увидел…

Она стояла спиной к открывшимся дверям, в летнем платье в мелкий цветочек и босоножках на невысоком каблуке. Волнистые каштановые волосы трепал теплый ветер, и девушка время от времени откидывала назад непослушные пряди.

Даня замер, не веря своим глазам. Она обернулась, и сердце ухнуло в пятки от ее взгляда, такого родного, теплого, ласкающего… Яркая улыбка озарила ее прекрасное лицо, и, не соображая, что делает, Даня бросился к ней. Подхватил на руки и закружил, крепко прижимая к себе свою любимую, дорогую девочку, которая целиком и полностью завладела его сердцем. Сколько бы времени ни прошло, эта любовь будет жить в нем всегда – Даня знал это точно.

– Дань, отпусти, ты чего, – рассмеялась она, и от ее смеха внутри стало нестерпимо горячо. Она смеется, радуется, она счастлива!

Едва дыша, Даня осторожно поставил ее на землю и, не давая себе времени на раздумья, жадно впился в самые сладкие, самые чувственные губы на свете. Как же он скучал по ним, скучал по ее запаху, по мягким шелковистым волосам. Как же он скучал по своей Диане!

– Никогда тебя больше не отпущу, даже если будешь гнать поганой метлой, – прошептал он ей в губы, прижавшись лбом к ее лбу. Ее ресницы дрожали. Она обхватила руками его шею и уткнулась в нее носом.

– Прости меня! Я была такой дурой! – А затем торопливо добавила: – У меня с Владом ничего не было! Светка впустила его, когда я спала, и…

– Я знаю, всегда это знал! Перестань извиняться, все хорошо… Главное, что сейчас ты со мной, – сказал Даня, зарываясь носом в ее волосы.

Ему казалось, что сегодня он выиграл в лотерею. Сколько всего пришлось преодолеть, сколько всего пережить, чтобы оказаться здесь, в этой точке. Но это того стоило!

Эпилог

Спустя три месяца

Даня летел к бизнес-центру «Октябрьское поле», чтобы встретить Диану после работы. У него была очень важная новость, которую ему не терпелось ей рассказать. Он посмотрел на часы и написал ей:

Жду у входа.

Через десять минут его красавица выпорхнула из дверей и бросилась в его объятия.

– Долго ждал? – спросила она, легко чмокнув его в губы.

– Нет, только что подошел, – ответил он, жалея, что они не могут открыто демонстрировать свои чувства, чтобы их не увидели коллеги Дианы.

– Куда пойдем? Погуляем или где-нибудь посидим? – спросил он.

Наступила середина сентября, но погода стояла сказочная: деревья только-только подернулись золотом, а яркое солнце согревало своим теплом. Но рядом с Дианой всегда было тепло, ведь она – его личное солнце.

– Давай прогуляемся. – Диана взяла его под руку, легонько коснувшись головой плеча. – Ну, рассказывай скорее!

– С меня сняли дисквалификацию! – выпалил Даня, не веря, что наконец-то говорит это. – Но это еще не все! Со мной связался тренер ЦСКА и предложил подписать контракт, представляешь?! Оказывается, он был на том товарищеском матче три месяца назад и еще тогда обратил на меня внимание.

– Боже! Данька, я не верю, что все это происходит на самом деле! Какое счастье! – Диана остановилась и, поднявшись на цыпочки, крепко его обняла. – И что ты ему ответил?

– Согласился, конечно! Это даже не «Искра», это ЦСКА, представь себе! Два года назад я и мечтать о таком не смел! – Даню переполняли эмоции, и он был безмерно благодарен, что у него есть человек, с которым можно разделить это счастье.

– А что с Владом? – Улыбка Дианы на мгновение увяла. Она отстранилась и внимательно посмотрела на Даню.

– Пожизненная дисквалификация и огромный штраф. Он больше не сможет играть в хоккей.

От этой новости он не испытывал радости, потому что знал, что для Романова хоккей был единственным способом вырваться из нищеты. И слишком хорошо знал, как больно, когда у тебя отнимают мечту. Но он ему и не сочувствовал, ведь виноват в этом был только сам Влад. За свои поступки приходится отвечать.

После финального заседания антидопингового комитета Влад остановил Даню и, отведя в сторонку, сказал:

– Знаю, что все это не имеет смысла, но… все-таки хочу сказать это. Прости меня.

– Ты прав, это не имеет смысла, и я тебя не прощу, – холодно ответил Даня.

Влад понимающе кивнул.

– Не буду оправдываться, но хочу, чтобы ты знал. Я действительно считал тебя другом, просто в какой-то момент мне крышу снесло. Испугался, что останусь ни с чем. Думал, что у тебя в любом случае жизнь сложится, родители поддержат, а для меня это был последний шанс. Понимаю, что тебе уже безразличны мои слова, но… я не использовал тебя и очень сожалел о том, что сделал.

– Поздно. Ничего уже не вернуть, – печально сказал Даня.

– Знаю. Но, может, когда-нибудь ты простишь меня. Мне бы очень хотелось на это надеяться. Удачи тебе, ты действительно талантливый хоккеист и достоин успеха.

Влад ушел и ни разу не обернулся. Дверь в прошлое навсегда закрылась. И хоть от этого на душе у Дани было грустно, но он не собирался больше ее открывать. Нужно уметь вовремя прощаться и ставить точку, чтобы двигаться дальше. А впереди его ждало только хорошее вместе с настоящими, верными друзьями, семьей и любимой девушкой, которая стала для него целым миром.

Конец

Примечания

1

Ассоциация Российское антидопинговое агентство «РУСАДА» является национальной антидопинговой организацией Российской Федерации. – Прим. автора.

2

Общая физическая подготовка. – Прим. автора.

3

Московский государственный университет спорта и туризма. – Прим. автора.

Content

Вера Лейман
Любовь в одно касание

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог

Примечания