Наталья Александрова

Проказник в изумрудах

Смешные детективы (Новое оформление)

© Александрова Н.Н., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Лика Володарская очень любила изумруды.

Они действительно подходили к ее большим зеленым глазам, кроме того, как-то много лет назад, когда Лика была еще наивной начинающей актрисой, известный режиссер Началевский, встретив в коридорах «Ленфильма», остановил ее, внимательно оглядел и произнес своим знаменитым бархатным голосом:

– Носите изумруды, девочка! Изумруд – это ваш камень! Поверьте мне, я в этом понимаю!

В тот день в ушах у Лики и правда были бабушкины сережки с маленькими изумрудиками.

Произнеся эту глубокомысленную сентенцию, мэтр прошествовал дальше, на Олимп, где он обитал, и больше никогда о ней не вспомнил. Но Лика запомнила эту фразу навсегда и повторяла ее при каждом удобном случае.

А довольно скоро удобный случай представился – Лике сделал предложение очень богатый человек, банкир и крупный предприниматель Эрнст Володарский. При этом он спросил ее, что она хотела бы получить в подарок.

– Великий режиссер Началевский сказал, что мой камень – изумруд!

– Изумруд так изумруд!

Банкир в то время был очень увлечен Ликой, кроме того, он считал, что драгоценности – это хорошее, надежное вложение денег. Он расстарался и купил своей невесте потрясающие изумрудные серьги. Серьги эти были с историей, да еще с какой! Когда-то, сто лет назад, они принадлежали княгине Рахметовой и были изображены на знаменитом портрете княгини работы Серова.

Серьги Лике очень понравились, и она носила их, практически не снимая, хотя муж морщился и говорил, что такие дорогие украшения не следует носить каждый день.

Разумеется, у нее было много других серег, но эти она любила больше всех.

Итак, Лика Володарская очень любила изумруды. Проснувшись и выпив первую чашку кофе (в постели), она вспомнила, какой сегодня день, и позвала мужа:

– Хомячок!

Муж не откликнулся.

Лика недовольно надула губки и позвала громче:

– Хомячо-ок!

Из соседней комнаты появился муж. Он был уже в брюках и рубашке и завязывал галстук.

– Что тебе? – спросил он с некоторым раздражением в голосе и скосил глаза на часы.

– Хомячок, надеюсь, ты не забыл, какой сегодня день?

– Разумеется, нет… – ответил муж, но по его наморщенному лбу Лика поняла, что как раз таки забыл.

– Хомячок, сегодня десять лет… – подсказала Лика, с ожиданием глядя на мужа.

Муж все еще молчал.

– Десять лет нашей…

Молчание.

– Десять лет нашей сва…

– Ах, ну да, конечно, сегодня десять лет нашей свадьбы… – кисло протянул Эрик.

– Неужели ты забыл? – Лика, кажется, готова была заплакать. Во всяком случае, губы у нее очень трогательно задрожали.

– Нет, что ты! Конечно, я не забыл! Я все помню!

– А если ты помнишь… ты уже что-нибудь мне купил? – Лика округлила глаза, как ребенок в предвкушении праздника.

– Нет… извини, ты же знаешь – у меня такое сумасшедшее время… кризис и все такое…

– Значит, ты меня больше совсем не любишь? – Слезы были уже на подходе.

– Да перестань… не говори глупостей… мне просто некогда было. Купи сама себе что хочешь.

– Правда? – Ликины глаза снова засияли. – Все-все?

– Ну, в известных пределах, конечно… ты же знаешь, кризис и все такое…

– А могу я купить себе новые изумрудики? Ты ведь знаешь, как они мне идут! Помнишь, что сказал мне великий Началевский?

– Конечно, помню! – вздохнул муж. – У тебя разве забудешь! А теперь извини, мне нужно бежать!

Муж исчез.

Лика потянулась, хотела еще полежать – но раздумала.

Впереди был чудесный день. День, когда она купит себе новые изумруды.

Лика встала, приняла ванну, позавтракала и велела шоферу готовить машину.

Первым делом они поехали в любимый Ликин ювелирный магазин «Фермуар».

В этом магазине Лику давно и хорошо знали, ее встречали там как родную. Правда, продавщица ее обслуживала незнакомая, но она вела себя как подобает – льстила, заискивала, говорила комплименты и подавала изумрудные серьги один комплект за другим.

Однако все это было не то! Все не то!

Лика смотрела в зеркало – и видела, что все предложенные продавщицей сережки вульгарны, все простят ее, Лику, и не идут ни в какое сравнение с ее изумительными серьгами. Приходилось прямо признать, что все эти сережки, несмотря на цену со многими и многими нулями, выглядели просто дешевой бижутерией.

– Вот померяйте еще эти, Анжелика Георгиевна! – щебетала продавщица. – Они просто для вас созданы!

– Сама их носи! – мрачно отрезала Лика, понимая, насколько издевательски это звучит.

Она вернула расстроенной продавщице последнюю бархатную коробочку, надела свои знаменитые серьги и, резко развернувшись, вышла из магазина.

Шофер распахнул перед ней дверцу, сел на свое место и деликатно спросил:

– Куда теперь, Анжелика Георгиевна?

«В самом деле, куда?»

И, как всегда в сложных случаях, Лика позвонила своей лучшей подруге – Вике Кавалеровой.

– У меня проблемы, – мрачно проговорила она, обменявшись приветствиями.

– Татьяна уволилась? – предположила подруга.

Она знала, что Ликина кухарка Татьяна время от времени поднимает бунт и грозит уволиться.

– Нет, до этого, к счастью, не дошло. Эрик не купил мне подарок на годовщину свадьбы…

– Козел! – моментально отреагировала Вика.

– Ну не то чтобы совсем… Он разрешил мне самой выбрать и купить, что захочу.

– Но это же прекрасно! – оживилась подруга. – Беру свои слова насчет козла назад…

– Прекрасно-то прекрасно, но я хочу изумрудные серьги…

– Ну это само собой… кто бы сомневался! Я знаю, как ты любишь изумруды!

– А в «Фермуаре» нет ничего приличного…

– Вот как… – Подруга задумалась. – А знаешь, я как раз собиралась к Константину Михайловичу. Поедем со мной, может, он найдет для тебя что-нибудь подходящее!

Константин Михайлович был знаменитый частный ювелир. Разумеется, знаменитый в узких кругах.

О нем говорил весь город, но далеко не все были к нему вхожи.

Кавалерова была его постоянной клиенткой, но подругу не хотела с ним знакомить, под разными предлогами отказывала ей. И вот теперь – ура! – она сама пригласила ее к ювелиру!

Лика торжествовала.

Через час подруги подошли к маленькому магазинчику, расположенному на тихой улице в центре города. Над входом в этот магазинчик висела скромная вывеска «Подарки и сувениры». В витрине были выставлены расписные матрешки, мельхиоровые подстаканники с чеканными изображениями васнецовских богатырей и кремлевских башен, фальшивые яйца Фаберже и гипсовые бюстики Пушкина, Лермонтова, Петра Великого, Карла Маркса и прочих известных деятелей отечественной и зарубежной культуры и истории.

– Это точно здесь? – недоверчиво осведомилась Лика. – Как-то здесь… того… непохоже на приличный магазин… ерунда всякая для туристов… всякое копеечное барахло…

– Здесь, здесь, не сомневайся! – заверила ее подруга и решительно вошла в магазин.

Звякнул дверной колокольчик. Лысоватый продавец поднял на вошедших дам глаза:

– Я вам чем-нибудь могу помочь?

– Не напрягайся! – отмахнулась от него Вика. – Мы к Константину Михайловичу.

– Ах к нему! Это вам по коридору налево… – Он показал на дверь позади прилавка.

– Да знаем мы, знаем! – протянула Вика и решительно направилась в полутемный коридор.

По левую сторону от входа действительно обнаружилась неплотно прикрытая дверь. Вика деликатно постучала в нее, и из-за двери донесся мягкий, словно мурлыкающий голос:

– Заходите, заходите! Не заперто!

Подруги вошли в небольшую, скромно обставленную комнату. По стенам этой комнаты были развешаны многочисленные гравюры и фотографии, на которых были изображены исключительно кошки. Черные и серые, пушистые и гладкошерстные, сибирские, сиамские и каких-то совершенно экзотических пород.

Возле дальней стены стоял большой, красиво подсвеченный аквариум. На дне его лежала расколотая, обросшая ракушками амфора, вокруг которой плавали медлительные задумчивые рыбы.

За столом красного дерева сидел хозяин кабинета – маленький человечек с круглыми блестящими глазами и пышными усами, сам чем-то похожий на кота.

– Здравствуйте, Виктория, здравствуйте! – про-мурлыкал этот человечек, потирая руки. – Я вас ждал, ждал! А это, я так понима-аю, ваша подруга Лика?

– Да, Константин Михайлович, это Анжелика Володарская. Ну, вы наверняка знаете, кто ее муж.

– Наслышан, наслышан! – Хозяин кабинета улыбнулся довольной улыбкой. – Садитесь, дамы, садитесь!

Подруги сели в удобные кожаные кресла по другую сторону антикварного стола.

Лика с удивлением оглядывала кабинет ювелира. Здесь не было ни витрин с драгоценностями, ни огромного сейфа. Где же он держит свой товар?

Кроме того, удивляло то, как легко они сюда попали. Ни серьезной охраны, ни бронированных дверей с камерой видеонаблюдения… Этак сюда запросто может проникнуть любой злоумышленник!

Константин Михайлович словно прочитал ее мысли.

– Не беспокойтесь, Анжелика Георгиевна, с безопасностью у меня все в полном порядке. Ваша подруга это знает. А пока не хотите ли кофе или чаю?

– Спасибо, Константин Михайлович, – ответила за подругу Виктория. – У Лики сегодня годовщина свадьбы, и муж разрешил ей купить что-нибудь красивое.

– Как мило, как мило! – промурлыкал ювелир.

– Изумруды! – не выдержала Лика.

– Конечно, конечно! – Ювелир одобрительно распушил усы, сделавшись еще больше похож на довольного кота.

– Ну и мне что-нибудь подберите, – добавила Вика, – мои вкусы вы знаете… чтобы побольше блеска…

– Конечно, конечно! – Константин Михайлович встал из-за стола, оказавшись еще меньше, чем можно было подумать, и колобком подкатился к аквариуму.

– Цып-цып-цып! – проговорил он и высыпал в воду щепотку сухого корма.

Рыбы неторопливо подплыли и принялись без суеты подбирать розовые крупинки. Ювелир тем временем нажал какую-то кнопку сбоку аквариума, раздалось негромкое гудение, и аквариум медленно отъехал в сторону.

За ним обнаружился проход в соседнее помещение.

Ювелир сделал приглашающий жест, подруги прошли в комнату за аквариумом. Константин Михайлович проследовал за ними, и неприметная дверь тут же закрылась.

Все трое оказались в маленькой, ярко освещенной комнате.

Лика прикрыла глаза от ослепительного блеска – все стены этой комнаты были заставлены витринами, где на черном бархате сверкали драгоценности.

Кольца и браслеты, диадемы и колье, ожерелья и серьги с бриллиантами, сапфирами, рубинами и, конечно же, изумрудами. Свободные от витрин участки стен были покрыты зеркалами, в которых отражалось все это ювелирное великолепие.

– Вау! – воскликнула Лика, когда ее глаза привыкли к ослепительному сиянию. – Это просто рай!

Именно так, по ее мнению, должен был выглядеть тот рай, куда все приличные люди попадают после смерти. Во всяком случае, она очень на это надеялась.

– Я рад, что вам понравилось, – скромно промурлыкал ювелир, – можете осмотреться и выбрать все, что пожелаете.

Лика бросилась к витрине с изумрудами, принялась разглядывать выложенные там сокровища…

Ювелир тем временем повернулся к Кавалеровой и проговорил наставительным тоном:

– Вот видите, Виктория, ваша подруга – серьезная, ответственная женщина. Я вам всегда повторяю, что носить подлинные драгоценности опасно, что их нужно держать в сейфе, а носить копии. Меня вы не слушаете, я понимаю, так возьмите пример с Анжелики Георгиевны! Вы ведь прислушиваетесь к ее мнению?

– Что вы имеете в виду? – спросила Лика, неохотно оторвавшись от созерцания драгоценностей.

– Как – что? – Ювелир взглянул на нее с недоумением и даже растерянностью. – Вы ведь носите копию серег. Очень, кстати, хорошую копию.

– Что вы такое говорите? – Лика мгновенно забыла о витринах с изумрудами, она подошла к Константину Михайловичу и раздраженно проговорила: – Это не копия! Это настоящие изумрудные серьги! Между прочим, те самые, которые носила княгиня Мехметова… то есть Рахметова… те самые, которые на картине…

– Я знаю, о каких серьгах вы говорите, – высокомерно возразил ювелир, – я держал в руках те серьги, и я знаю, что их приобрел ваш муж. Но я, извините, профессионал, и я прекрасно вижу, что сейчас на вас надета копия! Я не могу ошибаться!

– Вы… вы ошибаетесь! – выдохнула Лика.

Константин Михайлович, ничего не говоря, протянул руку.

Лика трясущимися от волнения руками расстегнула замочки, вынула серьги из ушей и протянула их ювелиру. Тот достал маленькую лупу, ловко вставил ее в глаз и внимательно, неторопливо осмотрел серьги. Затем вернул их хозяйке.

На этот раз Константин Михайлович промолчал, и это молчание подействовало на Володарскую сильнее всяких самых убедительных аргументов.

Она принялась разглядывать серьги…

Теперь ей и самой казалось, что они ненастоящие. В них не было того густо-зеленого блеска, напоминающего цвет пронизанной солнцем адриатической воды, не было того неповторимого ощущения старины и подлинности…

Лика почувствовала острую физическую боль, как будто потеряла близкого человека. А ведь еще и муж, несомненно, устроит скандал, когда узнает о пропаже серег! Он ведь тысячу раз предупреждал Лику, чтобы не носила эти серьги каждый день!

Но как же так? Ведь только утром серьги были настоящими! Она ничуть в этом не сомневалась!

И тут она вспомнила ювелирный магазин «Фермуар», вспомнила незнакомую продавщицу, которая подавала ей комплекты серег, рассыпаясь в комплиментах…

Только она могла подменить ее любимые сережки! Только эта мерзавка! Ну она еще пожалеет, что посмела покуситься на самое дорогое! Пожалеет, что вообще родилась на свет!

Лика взглянула на свою подругу.

В глазах Виктории горело жгучее любопытство, граничащее с восторгом. Она предчувствовала скандал.

Такого удовольствия Лика ей не доставит!

– Да, – проговорила она наконец, натянуто улыбаясь, – извините, я пошутила. Это действительно копия тех серег. Я вижу, что вы – настоящий специалист…

– Ну, для того чтобы определить такую подделку, не нужно высокой квалификации! – скромно ответил ювелир. – Ну как, вы что-нибудь приглядели?

– Нет, извините, Константин Михайлович, я вспомнила об одном очень важном деле…

Через сорок минут Лика Володарская ворвалась в ювелирный магазин «Фермуар», как ураган врывается в маленький тихий провинциальный городок. Кстати, по странной традиции ураганы всегда называют нежными женскими именами, так что имя «Анжелика» вполне подошло бы для одного из них. Одного из самых разрушительных.

Ворвавшись в магазин, Лика подлетела к прилавку, перегнулась через него и схватила продавщицу за лацканы форменного темно-зеленого пиджачка.

– Сволочь! – закричала Лика, встряхнув несчастную девушку, как бультерьер тряпичную куклу. – Мерзавка! Дрянь подзаборная! Отдай их сию секунду!

Продавщица испуганно вскрикнула.

Тут наконец опомнился охранник, мирно дремавший возле двери, подскочил к скандальной клиентке, хотел было применить к ней меры физического воздействия…

Но Лика обернулась к нему, сверкнула глазами и прошипела:

– Ты еще тут будешь!

Охранник попятился: он узнал в беснующейся особе одну из постоянных и самых денежных клиенток магазина.

Обеспечив себе тылы, Лика снова повернулась к продавщице, еще раз встряхнула ее и рявкнула:

– Отдай их сейчас же, или я тебя порву на мелкие клочки!

– Ой! – вскрикнула продавщица, увидев, что надежда на охранника не оправдалась. – Ой! Что вам нужно? Это что – ограбление?

– Я тебе покажу ограбление! – визжала Лика, тряся несчастную. – Я тебе покажу такое ограбление!..

Тут продавщица, несмотря на стресс, узнала в обезумевшей фурии одну из лучших клиенток магазина и перепугалась еще больше. Она попыталась заговорить, но губы ее не слушались, а зубы стучали, как кастаньеты.

– Ва-ва-ва… – пролепетала девушка. – Что-то-то…

Лика трясла ее, поэтому все слова рассыпались на кусочки.

Сильнейшим усилием воли продавщица смогла вернуть себе дар речи и произнесла почти членораздельно:

– Что-то-то слу-слу-чилось, Анжели-ли-ка Геор-ги-гиевна? В че-чем де-дело?

– Ты меня еще спрашиваеш-шь? – прошипела Лика, как разъяренная гадюка. – Отдай мне их сию секунду, или ты пожалееш-шь, что родилась на свет!

– О че-че-чем вы?

– Все! Ты меня достала! – рявкнула Володарская. – Отдай мои серьги или прощайся с жизнью!

– Ка-ка-какие серьги? – в ужасе пролепетала девушка.

Она решила, что клиентка сошла с ума на почве шопоголизма или перебрала кокаина.

– Вот же ваши серьги, они у вас в ушах! – попыталась она воззвать к остаткам здравого смысла.

– Издеваешься, да? – процедила Лика. – Позлить меня хочешь?

– Нет… я… у меня такого и в мыслях не было…

В это время в дверях торгового зала появился директор магазина Семен Исаевич. Услышав шум, он пришел, чтобы лично разобраться в конфликтной ситуации.

– Анжелика Георгиевна! – проговорил директор, увидев свою лучшую клиентку и симулируя сдержанную радость от ее лицезрения. – Анжелика Георгиевна, чем я могу вам помочь?

– Можешь! Помоги мне вот ее прикончить! Причем как-нибудь особенно мучительно!

– А в чем дело, Анжелика Георгиевна? – деликатно осведомился Семен Исаевич. – Расскажите мне, я думаю, вместе мы разберемся в ситуации…

Мягкий голос директора и его вкрадчивые манеры подействовали на Анжелику отрезвляюще. Она отпустила продавщицу, пригляделась к ней… и растерянно проговорила:

– Да это вообще не та!

– Я же говорила вам, что ничего не знаю! – всхлипнула несчастная продавщица.

– А ты вообще молчи! – прикрикнула на нее Анжелика.

– В самом деле, помолчи, Агеева! Анжелика Георгиевна, расскажите же мне, что случилось? – повторил директор.

– Меня в вашем магазине ограбили! – отчеканила клиентка.

– Как? – ужаснулся Семен Исаевич. – Как это могло случиться? У нас охрана!

Анжелика с трудом справилась с бурными эмоциями, перевела дыхание и рассказала, как утром пришла в магазин в самом радужном настроении, намереваясь купить себе новые изумруды. Рассказала, как продавщица – не эта, другая – показала ей десятка полтора разных серег – но все не то, полный отстой, дешевка! – и как в результате подменила ее замечательные исторические серьги с великолепными изумрудами на грошовую подделку.

– Вот на эту! – закончила она свой драматический рассказ, продемонстрировав директору фальшивые серьги.

Семен Исаевич сразу же определил подделку и подумал, что магазин могут ждать серьезные неприятности. Однако он вычленил в речи клиентки важный момент и переспросил:

– Анжелика Георгиевна, вы сказали, что вас обслуживала другая продавщица?

– Другая, – уверенно подтвердила Володарская.

– Вот та? – удивленно спросил Семен Исаевич, кивнув на девушку из отдела столового серебра, которая испуганно наблюдала за происходящим.

– Нет, конечно! – отмахнулась Лика, мельком взглянув на вторую продавщицу. – Я же не ложки покупала!

– Да, но, кроме этих двух девушек, никто сегодня в магазине не работал! – проговорил Семен Исаевич, чувствуя, что вряд ли его аргументация подействует на разбушевавшуюся клиентку.

– Это уж я не знаю…

И тут директор увидел, что глаза продавщицы Агеевой предательски забегали.

– Агеева! – проговорил он сурово. – Если ты что-то скрываешь – сейчас самое время об этом рассказать!

– Я… я ничего… ничего не скрываю… – пролепетала девушка, опустив глаза.

– Агеева! – Семен Исаевич взглянул на продавщицу, как удав на кролика. Причем как очень голодный удав на очень упитанного, крупного кролика.

Продавщица заплакала, и слова посыпались из нее, как ягоды из прорвавшейся корзинки.

Перемежая слова жалобными всхлипами, несчастная Агеева рассказала, что день начинался как обычно, покупателей было мало, она стояла за прилавком, как вдруг после обеда почувствовала непреодолимые спазмы в животе.

– Представляете мое положение? Уйти нельзя, тут такие ценности, и не уйти тоже нельзя! Думаю, еще минута – и все! И тут как раз подошла другая продавщица, говорит: «Что ты такая бледная?» Я ей в двух словах объяснила, она и говорит: «Иди, конечно, я тебя подменю»… ну я и пошла… вернее, побежала…

– Другая продавщица? – переспросил Семен Исаевич звенящим голосом. – Сергеева, что ли? – Он снова кивнул на девушку из отдела столового серебра.

– Нет, не она… – призналась несчастная Агеева и стала еще бледнее.

– А тогда кто же? – пророкотал директор. – Ты же знаешь, что, кроме вас двоих и вот его, – он бросил взгляд на охранника, – в магазине сегодня никого нет?

– Я… я ничего не соображала, – прорыдала продавщица, – мне было так плохо!

– Сейчас тебе будет еще хуже! – пообещал директор.

– Она… она была в нашей униформе, я и подумала…

– Подумала?! – рявкнул Семен Исаевич. – Как будто ты знаешь, что это такое! Как будто ты умеешь думать!

Он взял себя в руки, немного понизил голос, смягчил интонацию и продолжил допрос:

– И долго ты отсутствовала на рабочем месте?

– Долго… – призналась несчастная Агеева. – Минут двадцать, а может быть, полчаса… мне было очень плохо…

– Допустим… но, когда ты вернулась, та продавщица… та девушка, которая тебя заменила… она еще была на месте?

– Нет… – призналась продавщица. – Ее уже не было…

– Почему же ты мне сразу обо всем не доложила? Ты же знаешь, что обо всех внештатных происшествиях нужно докладывать!

– Я… я проверила все замки, все витрины… все было в порядке, ничего не пропало… все было на месте… Я и подумала, зачем докладывать, если все обошлось…

Директор не сводил с нее удавьего взгляда.

– Я… я побоялась!.. – выдохнула наконец несчастная Агеева и громко разрыдалась.

– Побоялась – это правильно, – проговорил Семен Исаевич многообещающим голосом, – бояться ты должна! Ты еще, Агеева, мало боялась!

– Поговорили? – перебила его Лика Володарская. – Теперь меня послушайте. Со своим персоналом можете сами разбираться, меня это не касается. И слушать это мне неинтересно. Мне нужно, чтобы вы вернули мне мои серьги, а как вы это сделаете – меня не волнует. Надеюсь, это понятно?

– Но, Анжелика Георгиевна! – Семен Исаевич повернулся к разгневанной клиентке, сложив руки в умоляющем жесте. – Анжелика Георгиевна, где же мы их возьмем?

– А вот это меня не касается!

– Возможно, вам подменили серьги в другом месте! Возможно, наш магазин ни при чем…

– Ни при чем? – прошипела Лика. – Ну, Сеня, это ты зря! Ты меня еще не знаешь! И тем более ты не знаешь моего мужа! Но ты его узнаешь очень скоро, я тебе обещаю!

С этими словами она покинула магазин, как ураган покидает маленький городок – оставив позади только руины и разрушения.

Как только дверь захлопнулась за ней, продавщица Агеева горестно зарыдала.

– Заткнись! – рявкнул Семен Исаевич. – С тобой я разберусь потом… хотя что с тебя возьмешь!

Он развернулся и подошел к охраннику, который на протяжении всей предыдущей сцены успешно имитировал собственное отсутствие. Проще говоря, сидел на стуле возле двери тише воды ниже травы, прикрыв глаза.

– А ты? – процедил директор, оглядывая охранника с ног до головы. – А ты куда смотрел?

Обычное сонное выражение в глазах охранника сменилось детской обидой.

– А что я? – пробубнил он, как второгодник, высадивший школьное окно. – А при чем тут я? Я сидел, должностную инструкцию в точности соблюдал…

– Сидел? – процедил директор. – Это ты отлично умеешь! Вон какую задницу отрастил!

– Должностная инструкция… – подал голос охранник.

– Знаю я твою должностную инструкцию! Дрыхнешь целыми днями за мой счет!

– Я не дрыхну! – обиженно пробубнил охранник. – Я слежу, чтобы, значит, никаких подозрительных личностей в магазин не пропускать и пресекать попытки кражи имущества… мимо меня, как говорится, даже муха… даже комар… а тут ничего такого не имело место… если бы что, я, конечно…

– Ты видел, что в отделе вместо продавщицы находится посторонняя личность?

– А я почем знаю? Она в форменном пиджаке была и вообще похожа… эта, Агеева, у нас недавно работает…

– Проще говоря – ты спал, как всегда! – рявкнул директор. – Можешь искать себе другое спальное место!

Пока Семен Исаевич выпускал пар, вымещая эмоции на подчиненных, Анжелика Володарская ехала на работу к мужу.

Муж ее работал в просторном офисе, занимавшем целый этаж в многоэтажном офисном центре неподалеку от Черной речки.

Водитель высадил Анжелику перед входом, а сам поехал на парковку. Поднявшись на шестой этаж, Лика устремилась к турникету.

– Пропуск! – строго проговорил дежурный охранник.

– Чего? – процедила Лика, уставившись на него, как на залетевшее в чашку насекомое. – Ты с кем так разговариваешь?

– Пропуск! – повторил настырный охранник.

Лика завертела головой в поисках знакомых лиц – и тут из боковой двери появился начальник службы безопасности.

– Алексей! – воскликнула Лика страдальческим голосом. – Сделай что-нибудь! Этот козел меня не пропускает!

– У дамы нет пропуска… – проговорил охранник, чувствуя, что попал впросак.

– У тебя самого сейчас не будет пропуска! – рявкнул на него начальник. – Таких людей надо знать в лицо! Извините его, Анжелика Георгиевна, он у нас совсем недавно работает!

Он заискивающе улыбнулся Лике и сам нажал на кнопку. Загорелась зеленая стрелка, и Лика ворвалась в офис.

Секретарша мужа Лариса Львовна, увидев ее лицо, даже не попыталась остановить жену шефа.

Лика влетела в кабинет и, не обращая внимания на присутствующих, трагическим голосом воскликнула:

– И это в годовщину нашей свадьбы!

– Анжелика, – проговорил ее муж строгим сухим голосом, – ты видишь – я работаю! Ты видишь – у меня люди!

Муж Лики, финансист и предприниматель Эрнст Володарский, был чем-то похож на английского бульдога. Широкое лицо с тяжелым квадратным подбородком, а маленькие красные глазки и свисающие щеки придавали ему мрачный и угрюмый вид. Особенно сейчас, когда он был недоволен внезапным вторжением жены.

За столом в его кабинете, кроме него, сидели еще несколько человек с озабоченными и растерянными лицами. Видимо, перед появлением Анжелики они выслушали крайне неприятные новости и теперь приступили к их обсуждению.

– Ты всегда работаешь! – выпалила Лика, не собираясь сдаваться. – У тебя всегда люди! А на жену тебе всегда наплевать, даже в такой важный день! В такой день, как сегодня!

– Но, Анжелика…

– Никаких «но»! Меня едва не убили! Меня ограбили, а тебе на это наплевать!

– Господа… – Володарский со страдальческим видом оглядел присутствующих. – Господа, попрошу вас, оставьте нас буквально на несколько минут…

Люди удивленно переглянулись, один за другим поднялись с мест и вышли в приемную.

Оставшись наедине с женой, Володарский страдальческим голосом осведомился:

– Ну, что еще у тебя стряслось?

– Меня ограбили! – повторила Лика голосом трагической актрисы.

– Я говорил тебе – не носи с собой наличных…

– Никаких наличных у меня не было! Ты наконец дашь мне договорить? У меня отобрали серьги! Те самые, мои любимые серьги с изумрудами!

– Серьги княгини Рахметовой? – переспросил Володарский, и голос его дрогнул.

– Разумеется! Какие же еще?

– Господи, ну я же говорил тебе – не носи их каждый день!

– Я так и знала! – воскликнула Лика. – Я так и знала – вместо того чтобы помочь мне, поддержать в трудную минуту и хоть что-то предпринять, ты начнешь обвинять меня во всем!

– Но согласись, это неразумно – носить в ушах пять миллионов долларов!

– Тебе важны только деньги! – всхлипнула Лика. – А что произошло с женой – тебя ничуть не волнует!

– Извини, дорогая, но ты выглядишь вполне прилично. Непохоже, что тебе причинили серьезный вред…

– А то, что твоя жена пережила стресс, – это тебя совершенно не касается?

– Но пять миллионов – это большие деньги… особенно сейчас, в разгар кризиса…

– Сколько у тебя жен? – вскричала Лика.

– Одна… – машинально признал Володарский, хотя и знал, что в такой ситуации нельзя ни в чем соглашаться с женой, нельзя играть по ее правилам.

Чтобы уменьшить вред от своего психологического просчета, он быстро проговорил:

– Расскажи подробно и точно – что именно произошло. Где тебя ограбили и где в это время был твой водитель? Почему он не предотвратил ограбление?

– Где ему положено быть? – Лика удивленно взглянула на мужа. – В машине, разумеется!

– А ты? Где была ты?

– Я была в магазине «Фермуар». Ты ведь разрешил мне что-нибудь себе подобрать…

И Лика подробно рассказала мужу о происшествии в ювелирном магазине. О том, как она мерила серьги, о том, как потом обнаружила подделку…

– Ты уверена, что их подменили в магазине? – осведомился муж, когда Лика замолчала.

– Конечно, уверена! Я надела серьги дома, утром, и нигде не снимала их, кроме магазина.

– Я же говорил… – начал было Володарский.

Его прервали бурные рыдания жены.

– Я так и знала… – прорвались сквозь рыдания слова. – Я так и знала, что ты мне ничем не поможешь! Я так и знала, что ты ко мне совершенно равнодушен! Я так любила эти серьги… неужели ты ничего не сделаешь, чтобы их вернуть?

– Сделаю, – мрачно проговорил Володарский, – в конце концов, нельзя махнуть рукой на пять миллионов! Мы не в таком положении… Я поеду в магазин и поговорю с директором. Только закончу совещание и поеду. Я тебе обещаю. А ты пока отправляйся… куда-нибудь. К парикмахеру, к косметологу…

– Что, я так плохо выгляжу? – Анжелика моментально перестала рыдать и бросилась к зеркалу. – Ну да, конечно! Просто ужасно! Но это нисколько меня не удивляет – после такого стресса… да еще такое черствое отношение…

Володарский тяжело вздохнул и возвел глаза к потолку.

– Ты прекрасно выглядишь, Анжелика, только оставь меня в покое! Мне нужно работать!

Наконец ему удалось выпроводить жену из офиса и завершить прерванное совещание. После этого он вызвал машину и отправился в магазин «Фермуар».

Войдя туда, он решительными шагами подошел к прилавку.

– Вам нужно подобрать подарок? Дорогой подарок близкому человеку? – бросилась к нему несчастная Агеева, на лице которой еще читались отчетливые следы перенесенного стресса. Директор Семен Исаевич метал громы и молнии, указал ей на дверь, но по зрелом размышлении оставил на работе. Наивная Агеева думала, что ее простили, на самом же деле директор просто решил какое-то время держать ее на глазах – мало ли как дело обернется.

– Нет, – прорычал Володарский, – мне нужно поговорить с вашим директором! Причем поговорить немедленно!

– Семен Исаевич! – пискнула продавщица.

И директор магазина тут же появился в зале. Должно быть, у него был очень острый слух. Или отличное чутье, особенно на приближающиеся неприятности.

Хотя какое тут чутье, когда и так все ясно – серьги княгини Рахметовой выйдут ему боком. И это еще мягко сказано.

Войдя в зал, он тут же узнал одного из самых богатых людей города и в то же время мужа скандальной клиентки.

– Эрнст Леонидович! – проговорил он с осторожным почтением. – Чем мы обязаны?

– Можно подумать, ты не знаешь! – процедил Володарский. – У вас тут мою жену обули на пять миллионов…

– О чем вы говорите! – Семен Исаевич слегка поморщился. – Во-первых, какие пять миллионов? А во‑вторых, мы тут совершенно ни при чем!

– Ее ограбили в вашем магазине – значит, вы очень даже при чем! Вы должны обеспечивать безопасность клиентов, а если вы этого не сделали – значит, несете полную ответственность!.. Ты хочешь, чтобы я вызвал полицию? Ты хочешь, чтобы я наехал на тебя по полной программе? Ты этого хочешь?

– Нет, этого я не хочу… – промямлил директор. – Я готов признать, что безопасность клиентов – наша зона ответственности, готов признать, что здесь есть часть нашей вины, но согласитесь, сумма, которую вы назвали, переходит всякие разумные границы…

– Ничего не переходит! Я купил эти серьги за пять миллионов – и я хочу вернуть эти деньги!

– Я вас умоляю! Вы могли заплатить за них хоть миллиард, если вам некуда девать деньги, но эти серьги не стоят такой суммы! Изумруды, конечно, очень хорошие, чистой воды, и работа первоклассная, но красная цена таким серьгам – миллион, можете спросить кого угодно! Больше за них никто не даст!

– Миллион? – поперхнулся Володарский. – Да ты понимаешь, что говоришь?

– Уж я-то хорошо понимаю! Я всю жизнь торгую камнями и знаю их цену!

– Но эти серьги имеют еще и историческую ценность! Они принадлежали этой знаменитой княгине… как ее…

– Рахметовой, – подсказал Семен.

– Вот-вот! И они изображены на картине! Этого… как его…

– Валентина Серова, – снова подсказал Семен Исаевич, – ну это, конечно, повышает их ценность, однако…

– Однако я чувствую, что с тобой бесполезно разговаривать. Чувствую, не понимаешь ты хорошего отношения, значит, будем действовать по-другому!

– Ну, я думаю, не в ваших интересах поднимать сейчас шум! – сказал Семен Исаевич, осторожно подбирая слова.

– Что ты сказал?! – загремел Володарский. – Ты еще мне будешь указывать, что делать?

– Как вы хотите, – теперь Семен Исаевич говорил твердо, – больше миллиона эти серьги не стоят.

– Миллион, значит? – Володарский смерил директора неприязненным взглядом. – Ну, ты сам назвал эту цифру. Чтобы через два дня у меня был миллион баксов! Иначе… иначе я задействую все свои возможности – а ты знаешь, что возможности у меня имеются, – и от твоего магазина не останется камня на камне! – Володарский оглядел магазин и плотоядно усмехнулся: – От него останутся голые стены и оборванные провода! Я подключу полицию, бандитов, прокуратуру, налоговую инспекцию – всех сразу! Или ты принесешь мне миллион – или можешь прямо сейчас закрываться! А для верности – сразу же повеситься. Имей в виду – в этом бизнесе тебе вообще не работать, уж я постараюсь! В этом бизнесе и в этом городе! В общем, хочешь жить – собирай миллион! Через два дня! Вот на этом самом месте!

Выдав эту тираду, Володарский щелкнул зубами, развернулся на пятках и вылетел из магазина.

Семен Исаевич проводил его взглядом.

Выступление Володарского произвело на него сильное впечатление. Особенно то, как он напоследок щелкнул зубами.

Мы уже отмечали, что Эрнст Володарский был чем-то похож на английского бульдога, а одной из отличительных черт этой породы является особое строение челюстей, известное как железная хватка. Если бульдог вцепляется во что-то или в кого-то своими челюстями – расцепить их можно разве что железным ломом.

Так что угрозу Володарского уничтожить магазин «Фермуар» и лично Семена Исаевича ни в коем случае нельзя считать пустым сотрясением воздуха. Если он обещает – он это сделает. От магазина действительно ничего не останется. А от него, Семена Исаевича, останутся рожки да ножки, как от того серого козлика. Учитывая все обстоятельства…

Однако…

Однако один момент в этом грозном выступлении удивил директора магазина. Володарский удивительно легко согласился принять в виде отступного миллион долларов. Конечно, это огромная сумма и Семену Исаевичу невозможно собрать ее за два дня. Но, зная Володарского, он не сомневался, что тот будет настаивать на максимальной сумме – на пяти миллионах. И даже если его аппетиты удастся немного умерить – это будет в результате долгой и ожесточенной торговли, угроз и постепенных взаимных уступок. Володарский же сам снизил сумму претензий. И назвал срок – два дня.

Семен Исаевич был прирожденным психологом, он понимал человеческую природу и из такого поворота событий сделал напрашивающийся вывод – Володарскому нужен этот миллион. Очень нужен. И именно через два дня, ни днем позже… Значит, у Володарского тоже неприятности…

Леня Марков, имеющий в узких кругах аристократическую кличку Маркиз, зарабатывал деньги весьма специфическим способом. Леня был мошенником. Причем, как сам он говорил без ложной скромности, мошенником высшей категории, экстра-класса. Больше того – мошенником всех времен и народов. Его остроумные операции вошли бы в Книгу рекордов Гиннесса, если бы те, кто составляет книгу, о них узнали. Но хоть они и много потеряли, узнать это было им не суждено. Как уже говорилось, Леня был широко известен в весьма узких кругах и всячески подчеркивал, что ему не нужна скандальная известность.

Правда, его боевая подруга Лола утверждала, что Ленька кривит душой, что на самом деле он тщеславный, самодовольный и самовлюбленный, как все мужчины, что он жаждет поклонения и почитания, только весьма тщательно это скрывает. Но она, Лола, прекрасно его изучила за без малого три года близкого знакомства и теперь видит его насквозь и еще на два метра под ним.

Справедливости ради следует отметить, что такое Лола говорила достаточно редко, только когда сердилась на своего компаньона. В остальное время они неплохо ладили.

Лола по профессии была актриса, а Леня в свое время окончил цирковое училище и вышел оттуда, по выражению Лолы, циркачом-многостаночником. Он умел жонглировать всевозможными предметами и ходить по канату, показывать фокусы и прекрасно ладить с любыми животными, начиная от индийского слона и кончая крошечной белой мышью.

Итак, две творческие личности нашли друг друга и плодотворно работали вместе.

Для удобства совместной деятельности они жили в большой четырехкомнатной квартире, которую делили с ними еще трое домашних любимцев.

Первым у Лолы появился крошечный песик породы чихуахуа, которого она назвала именем последнего китайского императора Пу И. И только один бог знает почему.

Потом Маркиз как-то встретил в собственном подъезде кота, у которого был трудный период, отбил его у трех хвостатых бандитов и пригласил пожить у себя. Умывшись и приведя свою шерсть в порядок, кот превратился в угольно-черного красавца с белой манишкой, и Леня назвал его Аскольдом в честь своего погибшего друга и учителя[1].

И последним появился в квартире большой разноцветный попугай, который морозной зимой влетел в неосмотрительно открытую Лолой форточку. Попугая звали Перришоном, как он сам не преминул представиться. На все дальнейшие вопросы о том, где он живет, кто его родители и так далее, попугай упорно молчал.

И, несмотря на расклеенные Лолой объявления, никто за попугаем не явился. Возможно, причиной этого было то, что попугай был слишком разговорчив, что называется, за словом в карман не лез. И слова эти иногда были непечатными.

Так что в результате он остался у компаньонов и прекрасно вписался в дружную звериную семью.

Лола неплохо относилась к коту, в меру сил заботилась о попугае, но всю нерастраченную любовь и нежность вложила в крошечного песика. Она его обожала и ужасно баловала, трепетала по поводу его хрупкого здоровья и внешнего вида. Леня относился к Лолиной любви с пониманием, песика он тоже любил, тем более что лентяйка Лолка частенько норовила проспать утреннюю прогулку, так что постепенно эту приятную обязанность он взял на себя.

Утром Леня был в прекрасном настроении, они с Пу И прогулялись и купили к завтраку в кондитерской на углу свежих круассанов и булочек с маком.

Леня заварил отличный кофе, красиво сервировал стол и крикнул в глубину квартиры:

– Лолка, завтрак на столе!

Он прекрасно знал, что при слове «завтрак» его сонливая подруга продерет наконец свои хорошенькие глазки, сладко потянется и явится на кухню. Так и случилось.

Леня был занят кофеваркой, так что не видел, что Лола вошла, печатая шаг, а не плелась нога за ногу. И халат на ней был туго затянут пояском, и глаза смотрели без сонной поволоки.

– Леня! – сказала она ему в спину глубоким звучным голосом. – Я должна с тобой серьезно поговорить!

Несмотря на отличную реакцию, выработанную еще в цирковом училище, Ленина рука дрогнула, и несколько капель кофе пролилось на блюдце. Однако он удержал чашку, перенес ее на стол и только тогда посмотрел на Лолу. Слегка нахмурил брови, увидев, что она в полной боевой готовности, и решил не расслабляться. Мало ли что Лолке придет в голову, нужно быть начеку. Обычно такой ее серьезный тон не предвещал ничего хорошего.

Молниеносно в уме Леня перебрал свои прегрешения. Он ничего не разбил, да Лолка не стала бы ругаться по такому мелкому поводу, он не забыл заплатить за квартиру, в противном случае Лолка сразу обозвала бы его склеротиком, да и все на этом. Он не забыл купить зверям корма, причем взял именно то, что нужно, и еще витамины для кота прихватил. Утром, когда чистил зубы, он аккуратно протер зеркало, чтобы Лола не ругалась, что он заплевывает его пастой. Он даже не разбросал свою одежду – просто не успел с утра. Оставалось что-то более серьезное.

Леня Маркиз был мужчиной любвеобильным. То есть его любили девушки и женщины постарше, а он всех одаривал вниманием и находил теплые слова. Его деловая партнерша Лола была очень этим недовольна. Несмотря на то что, начиная работать вместе, компаньоны договорились не смешивать личное и служебное, Лола элементарно ревновала. Хотя ни за что бы в этом не призналась даже себе.

Маркиз прекрасно знал, как может ревнивая женщина испортить жизнь. Особенно такая изобретательная и артистичная, как Лолка. И тщательно скрывал свои похождения. Но что там какой-нибудь Шерлок Холмс по сравнению с Лолой, если она захочет вывести его, Маркиза, на чистую воду? И рядом не стоял, давно бы утопился от стыда в ванне на своей Бейкер-стрит!

Лихорадочно перебирая в голове свои встречи за последние дни, Леня слегка подогрел сливки, налил их в красивый молочник и поставил перед Лолой. А сахарницу, наоборот, отодвинул, потому что Лола пила утренний кофе со сливками, но без сахара.

– Пей, дорогая, а то остынет, – ласково сказал он и, видя, что Лола даже не протянула руку к чашке, слегка запаниковал.

Неужели Лолка видела, как он посадил в машину ту симпатичную блондинку из парфюмерного магазина? Не может быть, это было совершенно в другом районе, очень далеко от дома… Или она могла видеть их в кафе с той рыженькой пухленькой, с ней Леня познакомился в Сбербанке, она сказала, что работает консультантом, и так старательно объясняла ему, как войти в личный кабинет… А может быть, Лолка прочитала эсэмэску, что прислала ему Танечка? Как там было трогательно, кажется, даже в стихах, что она любит, тоскует и ждет встречи… Только вот Леня в толк не возьмет, кто такая Танечка. Он, что называется, ни сном ни духом, а от Лолки теперь попадет.

Леня отхлебнул кофе и поморщился. Было невкусно, но он не сразу понял, что забыл положить сахар.

Не может быть, чтобы Лолка так разозлилась из-за Танечки, она ведь не читает его эсэмэсок, говорит, что это унизительно.

Да, говорить-то она говорит, но… Эти женщины вообще много чего говорят, верить им нельзя.

– Леонид! – Теперь у Лолы в голосе звучал металл. – Ты слушаешь меня?

Лене стоило огромных усилий не вздрогнуть и ответить рассеянно и благодушно:

– Да, дорогая, конечно, слушаю. Причем очень внимательно. Впрочем, как всегда.

Ни в коем случае нельзя показывать Лолке, что он боится. Тогда она вообще разорвет его на сотню кусочков, сотню маленьких Маркизиков.

– Леня, это очень, очень важно! – Она отодвинула его чашку. – Так что прекрати придуриваться и смотри мне в глаза!

Маркиз тут же обиделся на то, что его назвали придурком. Вот интересно, что это Лолка себе позволяет? Ох, не иначе как пронюхала она про него что-то…

– Ну что такое, – буркнул он недовольно, – ну позавтракать спокойно не дадут.

В другое время Лола тотчас поняла бы, что ее компаньон врет. Ведь она была прирожденной актрисой, так что прекрасно чувствовала фальшивую игру. Ту, о которой великий режиссер Станиславский говорил «не верю!». И мысли ее устремились бы в нужное русло. Но сейчас Лола была озабочена другим, так что скверная игра ее компаньона осталась без внимания.

– Леня! – Лола умоляюще сложила руки. – Ленечка, мы с тобой преступники!

– Да? – Маркиз очень обрадовался слову «мы». Стало быть, Лолка не станет ругать его за девиц. Что ж, уже легче.

– И что же мы такого совершили противозаконного? – с улыбкой спросил он.

– Все! Все неправильно! – страстно заговорила Лола. – Вся наша жизнь! Это нечестно!

– Ты хочешь сказать, – Леня вытаращил глаза, – ты хочешь сказать, что наш образ жизни перестал тебя устраивать? И что ты подразумеваешь под словом «честно»? Ты бросаешь нашу совместную работу, поступаешь в какой-то задрипанный театрик на крошечную зарплату, раздаешь свои шмотки бедным, а в эту квартиру пускаешь многодетную семью из… даже не знаю откуда.

Тут Леня прервался, поскольку пересохло в горле, и залпом выпил полчашки кофе. Кофе был остывший и несладкий, что не улучшило его настроения.

– Сказала уже – немедленно прекрати придуриваться! – Теперь Лола всерьез разозлилась. – Я говорю тебе: мы поступаем нечестно по отношению к Пу И!

– К Пу И? – Маркиз все-таки поперхнулся остатками кофе. – Слушай, при чем тут вообще Пу И?

Последние слова он прохрипел и сильно закашлялся, так что Лоле пришлось лупить его по спине.

– Ох… – Маркиз выпил предложенную своей подругой воду и слабо махнул рукой: – Умеешь ты, Лолка, испортить человеку завтрак…

– При чем тут твой завтрак? Я просто хотела поговорить с тобой о важном!

– И обед тоже…

– Но не могу же я ждать, пока ты набьешь себе брюхо булочками!

– Не хами! – Маркиз полностью пришел в себя и смотрел строго. – Ей все на блюдечке поднесли, стол накрыли, только что в рот не положили, а она хамит!

Лола поняла, что она перегнула палку. С мужчинами, конечно, полезно проявить строгость, прикрикнуть иногда, но нечасто. А лучше всего действовать с ними лаской. Таким образом, чередуя политику кнута и пряника, можно добиться многого.

– Но, Ленечка, – залепетала она, – это вопрос жизни и смерти, понимаешь?

«Не понимаю ни черта», – подумал Маркиз, но на всякий случай промолчал, чтобы не сбивать Лолу с мысли, а то она до сути никогда не дойдет. Хотя он очень сомневался, есть ли в данный момент в голове у его подруги хоть одна здравая мысль.

– Знаешь, я тут несколько ночей не спала, все думала, – начала Лола, проникновенно глядя в глаза своему компаньону, так что ехидный вопрос, отчего же тогда он уже неделю гуляет по утрам с Пу И, если у Лолы бессонница, застрял у него в горле.

– И вот думала я, думала, – продолжала Лола, – и решила, что мы преступно обращаемся с Пу И!

На этот раз Леня был начеку и промолчал.

– Леня, у Пу И проходит детородный возраст! – горячо продолжала Лола. – А это очень плохо.

– Ты думаешь? – Леня соображал, на какой идее повернулась его подруга на этот раз и чем это грозит лично ему, Лене Маркизу.

Лола была натурой увлекающейся, это точно. Увлечения были у нее самые разные. И если, к примеру, вышивание крестиком или коллекционирование фарфоровых собачек – вещи вполне безобидные, то внеочередной ремонт квартиры Леня очень не одобрял. Да хоть бы и генеральная уборка – все равно стресс!

– Это не просто плохо, это ужасно! – подтвердила Лола. – Ты только представь: Пу И – такой умница, такой красавец, такой замечательный песик – и не оставит после себя никакой памяти!

– Да он вроде не собирается помирать-то… – неуверенно проговорил Леня.

– Типун тебе на язык! – Лола замахала руками. – И вообще, я вовсе не об этом! У Пу И просто замечательный генофонд, мы обязаны сделать так, чтобы его гены не пропали.

– Да вроде бы у него есть дети… помнишь, еще такая тетка противная, хозяйка… а собачка ничего себе… как ее…

– Пенелопа, – фыркнула Лола, – да, конечно, были щенки. Но это совершенно не то! Это полумеры! Нам нужна очень, ну просто очень породистая невеста!

Маркиз понял, что его подруга осатанела от тщеславия и вошла в раж. А когда Лолка впадает в раж, ее не остановит даже курьерский поезд, мчащийся навстречу. Какое там остановить, поезд сам с рельсов сойдет, чтобы устраниться с ее пути.

Леня тяжело вздохнул и понял, что придется покориться.

– Смотри, я уже нашла в интернете потрясающий вариант! – Лола поняла по его глазам, что одержала победу.

Но тут совершенно неожиданно к Лене пришло спасение в виде телефонного звонка.

Звонил тот телефон, который он использовал для связи с потенциальными заказчиками. Поскольку Маркиз, как уже говорилось, был широко известен в узких кругах, то постепенно он начал обрастать клиентурой.

Оказалось, что существует довольно много людей, которым требуется ловкий неболтливый человек для решения деликатных вопросов. Люди хотят, к примеру, вернуть украденное, не поднимая шума и не привлекая компетентные органы, избавиться от назойливого шантажиста, не прибегая к самым крутым мерам, устроить встречу с заметным человеком так, чтобы не пронюхали журналисты, и так далее. Тут Леня Маркиз был совершенно незаменим.

Заказы он брал избирательно, чтобы не ввязаться в явный криминал. Клиент мог обратиться к нему только по рекомендации. Было у Лени несколько надежных, приличных, хорошо проверенных людей, на которых мог сослаться клиент, в противном случае разговор короткий – простите и прощайте.

Телефон прозвонил недолго, Леня взмыл со стула, как межконтинентальная ракета, и побежал в комнату.

Мужской сильно расстроенный голос сослался на ювелира Миллера. Леня на это ответил, что он весь внимание.

Иван Францевич Миллер был ювелир старой школы, жил уединенно, работал один, без помощников, не было у него ни магазина, ни рекламы, его и так знали. Лене знакомство это досталось по наследству опять-таки от его учителя Аскольда, и он очень его ценил, поскольку Иван Францевич знал все про драгоценности и консультировал Леню с удовольствием. Обращался он и сам к нему, если возникали сложности, а также рекомендовал Маркиза своим знакомым и ни разу его не подвел. Старый ювелир прекрасно разбирался в людях.

Леня повернул кресло, чтобы сесть за стол, поскольку предстоял деловой разговор. Оказалось, что в кресле отдыхал кот Аскольд, он любил покрутиться на этом кресле, как на карусели. Леня повернул компьютерное кресло, и кот благосклонно зажмурился. Леня оставил попытки сесть – уж больно много хлопот ссаживать кота, можно ненароком и когтистой лапой получить.

– У меня проблема. – Голос в трубке прерывался, как будто говоривший дышал с трудом, от волнения или от расстройства.

– Слушаю вас, – повторил Леня.

– Дело в том, что… Слушайте, я не хотел бы по телефону… вопрос весьма деликатный…

– Понятно…

– Но дело срочное! Очень срочное! Мы могли бы встретиться прямо сейчас? Ну то есть через час или два…

– Ну… – Леня нахмурил брови.

Не в его правилах было лететь сломя голову на встречу. Нужно держать марку, клиент должен знать, что он классный и очень востребованный специалист. Но… по голосу можно понять, что человек сильно на взводе, что у него действительно очень серьезная проблема. Впрочем, по пустякам от Ивана Францевича обращаться не стали бы. Опять же очень удобный случай избавиться на время от Лолки с ее завиральными идеями.

– Хорошо, – сказал Леня, – если вам нужно, я готов отложить все дела. Ради Ивана Францевича.

Условились встретиться через полтора часа в ресторане «Микрон», что находился на верхнем этаже крупного торгового центра. Леня предлагал что-то более дорогое, чтобы публики было мало и никто не мешал бы спокойно поговорить, но клиент заявил, что будет чувствовать себя в безопасности только на людях, а в «Микроне» как раз во время ланча полно народу, потому что рядом множество контор и офисов.

Маркиз мысленно пожал плечами и согласился.

Лола бросила только один взгляд на появившегося из своей комнаты компаньона и сразу поняла, что дело ее сегодня не выгорит.

– Дорогая! – Леня пытался скрыть в голосе нотки радости, но это ему плохо удавалось. – У меня срочное дело, так что про Пу И поговорим в следующий раз.

– Какое еще дело? – спросила Лола без должного драйва в голосе. – Ты опять что-то замышляешь за моей спиной?

На такое провокационное замечание Леня даже не счел нужным отвечать, он дернул головой и ушел, не обернувшись.

Оставшись одна, Лола со злостью укусила булочку, но она оказалась холодной и совершенно резиновой. Лола с отвращением посмотрела на жирные разводы от сливок в остывшей чашке кофе и вылила все в раковину, хотя сантехник дядя Коля умолял ее этого не делать никогда – кофейная гуща, дескать, не растворяется, и через некоторое время, когда все засорится, к нему же и прибегут. А он не волшебник и не Господь Бог, который, как известно, един в трех лицах, ко всем не успеет, не разорваться же. И еще много всяких слов в таком духе – Лола, надо сказать, не слишком слушала сантехниково бурчание.

Оглядев неубранный стол, Лола тяжко вздохнула и осознала, что она давно не видела зверей. Это было странно, поскольку трое домашних любимцев норовили попасть под ноги, занять любимый стул, украсть тапочки или рассыпать что-нибудь по полу. А тут с утра все тихо, и даже на кухне не вертятся, выпрашивая еду.

Все объяснялось чрезвычайно просто: утром Леня выгулял Пу И и, как хозяйственный старовер, сначала накормил кота и песика, а потом уж занялся собственным завтраком. Перришон спал в клетке, накрытый Лолиным платком, и Леня про него забыл. Сытый кот, как уже говорилось, крутился в кресле, а Пу И после прогулки спокойно спал у Лолы в кровати.

Лола снова оглядела кухню, и в глаза ей бросилась накрытая платком клетка.

– Перринька, – сказала она, срывая платок, – про тебя все забыли, бедненький…

– Дур-ра! – заорал голодный попугай. – Жр-рать давай!

У Перришона манеры были плоховаты, да тут еще голод не тетка. Но Лола очень обиделась.

– Ты еще тут будешь ругаться! – Она с размаху набросила на клетку платок.

Попугай заорал что-то и вовсе уж несусветное, но его никто не слушал, Лола хлопнула дверью и ушла в ванную.

Леня оставил машину на парковке возле торгового центра и поднялся на лифте на пятый этаж. Двери ресторана «Микрон» были гостеприимно распахнуты. Леня остановился на пороге и остолбенел.

Ресторан явно не соответствовал своему скромному названию. Огромный зал был полон народу. Столики терялись вдалеке в необозримом пространстве, и все были заняты посетителями. Были тут солидные мужчины в строгих костюмах, были офисные девушки, были молодые люди в узких брючках, аккуратно подстриженные, были крашенные разноцветными перьями девицы с татуировками на щеке или на шее, были лохматые программеры со своими неизбежными ноутбуками, были полные озабоченные дамы, которые так и поглощали свои салаты, уткнувшись в бумаги. Все это общество жевало, стучало приборами, разговаривало и смеялось.

Леня Маркиз был человек бывалый, однако тут он несколько растерялся. Количество народа и размеры ресторана его сильно впечатлили. Он взялся уже за телефон, намереваясь позвонить заказчику, потому что не представлял, как сможет его найти в этом бедламе, но тут кто-то тронул его за руку. Леня оглянулся и увидел симпатичную женщину в синем форменном костюме с бейджиком на кармашке.

Женщина была не слишком молода – прилично за сорок, чуть полновата, но это ее совершенно не портило. Еще украшали ее ямочки на щеках и серые лучистые глаза.

На бейджике Леня прочитал: «Светлана Игоревна, администратор». Он подумал, что женщине очень подходит это имя.

– Вы Леонид? – спросила женщина мелодичным приветливым голосом.

– Ну да, это я.

– Пойдемте со мной, вас ждут. Меня Сеня, Семен Исаевич, попросил вас встретить.

– А как вы меня узнали? – не утерпел Леня.

– А я всех своих посетителей в лицо знаю, – улыбнулась она, – так что сразу определила, что вы человек новый.

– Всех посетителей? – Леня обвел глазами огромный зал.

– Ну да, у нас люди постоянно приходят, нравится им у нас.

Женщина кивнула мужчине в углу, который приветственно поднял в ответ стакан с водой, погладила по плечу мальчишку-хипстера, улыбнулась его спутнице и пошла по проходу, легко ступая.

«Приятная женщина, – подумал Леня, – вот хозяин ресторана, наверно, на нее не нахвалится».

Они свернули в боковой проход и подошли к столику в уголке. Располагался он вроде бы и в общем зале, а с другой стороны, сидящие за этим столиком могли рассчитывать на некоторое уединение.

Увидев Леню, мужчина за столиком вежливо привстал. Был он довольно высок и очень худ, слегка лысоват и бледен. В общем, выглядел мужчина неважно, несмотря на приличный костюм и хорошо подобранный к этому костюму галстук. Леня заметил, каким заботливым взглядом посмотрела на мужчину Светлана Игоревна, и понял, что галстук – ее рук дело.

Мужчины пожали друг другу руки.

– Что принести? – спросила Светлана.

– Кофе… – Тут Леня вспомнил, что из-за этой болтушки Лолки так и не успел позавтракать, вот вечно ей надо испортить человеку аппетит! Не может подождать с разговорами!

– Покушайте. – Светлана правильно оценила неуверенность в его голосе. – И тебе, Семен, надо поесть.

– Ну ладно уж, – тяжко вздохнул Семен, – надо так надо…

Она ласково заглянула ему в глаза и ушла.

– Я вас слушаю. – Леня скосил глаза на часы, давая понять, что время пошло.

– Зовут меня Семен Исаевич Коган, я работаю директором ювелирного магазина «Фермуар», он находится…

– Знаю, – оживился Маркиз, – бывал у вас, и неоднократно, хороший магазин…

Семен Исаевич грустно улыбнулся и рассказал Лене обо всех событиях, случившихся в магазине буквально вчера. В процессе рассказа прибежал мальчишка-официант, путаясь в длинном фартуке, принес бутылку минеральной воды и две большие тарелки, на которых оказались отбивные из индейки с разнообразным овощным гарниром. И соус к индейке был какой-то незнакомый, но очень вкусный. Попробовав все это, Леня понял, отчего в ресторане всегда полно народу.

– Кстати, раз уж мы отвлеклись на еду, отчего ресторан так называется? «Микрон» вроде бы не очень подходит…

– А тут рядом институт научно-исследовательский раньше был, как раз так он и назывался – «Микрон», директор наш бывший потом этот ресторан открыл, Свету вон администратором взял… – Семен Исаевич тяжко вздохнул. – Меня тоже сюда звали, а я вот… Знаете, пока инженерами мы были, чем только не подрабатывали. Я вот пристрастился к ювелирному делу. По золоту, конечно, не работал – за это в то время тюрьма полагалась, а серебро, мельхиор… камешки поделочные недорогие… И вот, когда появилась возможность с настоящими дорогими вещами дело иметь, я и решился. Работать, конечно, не стал – куда мне, самоучке, но в настоящих камнях толк знаю, вот и пошел драгоценностями торговать. Да, видно, не в добрый час… – Семен Исаевич снова тяжело вздохнул. – Чувствовал, что добром все это не кончится, ждал неприятностей, но чтоб такое… Что теперь делать – ума не приложу. Вот Иван Францевич посоветовал к вам обратиться.

– Слушайте, а что вы так переживаете? – удивился Маркиз. – Вы же все-таки наемный работник. Обратитесь к хозяину магазина, пускай он свой ресурс подключает. Вам ведь, я так понимаю, все равно миллион долларов взять неоткуда.

– В том-то и дело, что не могу к нему обратиться! Ведь хозяин-то магазина… – Семен Исаевич опасливо оглянулся и прошептал имя на ухо Маркизу.

– Этот? – изумился Леня. – Но он же в роз…

– Вот именно, – Семен Исаевич осторожно кивнул, – не говорите так громко… Так что, сами понимаете, никакие компетентные органы не должны ничего знать. Хозяин-то на заметке, ищут его, за магазином приглядывают. Я потому и встречу назначил здесь, у Светы, что только у нее в полной безопасности себя чувствую. У нее глаз-алмаз, она незнакомого человека сразу определит.

– Надежная, значит, женщина…

– Да, хоть тут мне повезло… Володарский же грозит шум поднять, полицией пугает, налоговой, прокуратурой. Возможности у него есть, я знаю.

– Наверно… А вот скажите, вас не насторожило, что он так быстро снизил цену? Серьги-то и правда стоят пять миллионов…

– Ну… серьги действительно были куплены за такую цену, но я думаю, что в свое время Володарского, как бы это сказать… немножко напарили… Но в общем серьги, несомненно, дорогие, старинные, с историей… – Семен Исаевич подождал, пока официант уберет тарелки, и продолжил: – Разумеется, меня это насторожило. Как-то не пришлось его уламывать, сразу сам назначил миллион. Я-то настроился на долгую торговлю.

– Значит, ему деньги очень нужны, решил хоть сколько-то выручить…

– Кому сейчас деньги не нужны? – уныло спросил Семен Исаевич. – Кризис…

Кофе принесла им сама Светлана. Излишне говорить, что заварен он был отлично.

– Что ж, думаю, что возьмусь за ваше дело, – сказал Леня, с удовольствием смакуя напиток, – честно признаюсь, самому интересно. Опять же если Иван Францевич за вас просит… Он говорил вам, что я беру десять процентов от стоимости найденной вещи?

– Да, но это очень много…

– Ну, учитывая, что серьги не ваши лично, что вы наемный работник, а с вашим хозяином мне не хотелось бы общаться, чтобы не перешли на меня его неприятности, думаю, что мы договоримся о разумной цене. Это потом, по завершении работы.

– Буду очень признателен!

– Значит, проедем сейчас в магазин, я должен опросить персонал. Девчонку эту вашу, Агееву…

– Да дура она полная, жалею, что взял! Только и достоинств, что падежи при разговоре не путает и мужчинам-покупателям глазки не строит! Не представляете, как трудно нынче подобрать персонал! Самая большая проблема!

Маркиз хотел было посоветовать, чтобы Семен Исаевич привлек к этому делу – к подбору персонала – Светлану: у нее-то, судя по тому, что он видит, персонал подобран отлично. Но решил не вмешиваться не в свое дело, советы-то давать все умеют, раньше вообще у нас Страна Советов была…

Условились выйти поодиночке, Семен Исаевич сказал, что Света выведет его через служебный вход, нечего ему в общем зале светиться. Леня мысленно пожал плечами и решил, что Семен знает, что делает.

Светлана Игоревна улыбнулась ему на прощание, отчего на ее щеках заиграли славные ямочки.

«Приятная женщина», – в который раз подумал Леня.

Леня оставил свою машину в квартале от магазина «Фермуар», вышел из нее и прошел оставшееся расстояние пешком. Мимо входа в магазин он проследовал, не замедляя шагу, только искоса взглянул на сверкающие в витрине драгоценности.

В двадцати метрах от входа он обнаружил арку, закрытую коваными воротами. Сбоку от ворот имелся кодовый замок, открыть который не представило никакого труда: посветив сбоку на кнопки замка мобильным телефоном, Леня отчетливо увидел, что три кнопки блестят сильнее остальных. Их-то он и нажал – и не ошибся: замок щелкнул, и ворота открылись.

Войдя в подворотню, Леня огляделся и увидел внушительную железную дверь. Судя по ее расположению, это была задняя дверь ювелирного магазина.

Леня осмотрел саму дверь, осмотрел замочную скважину, снова посветив на нее мобильным телефоном, осмотрел неприметную камеру видеонаблюдения и покачал головой. Потом он достал из кармана некое металлическое приспособление, вставил его в замочную скважину и некоторое время вращал его то по часовой, то против часовой стрелки. Наконец в замке что-то щелкнуло. Леня потянул дверную ручку – но дверь не поддалась.

Тогда Леня нажал кнопку звонка, расположенную рядом с дверью, и встал так, чтобы оказаться в поле зрения камеры.

Через несколько секунд дверь открылась.

На пороге стоял Семен Исаевич.

– Это вы, Леонид, – проговорил он, – вы могли бы войти и через главный вход.

– Мог бы, – кивнул Маркиз, – но я хотел проверить, как еще можно проникнуть в ваш магазин.

– Ну и каково же ваше мнение?

– Никак. Я без труда открыл ворота, нашел второй вход в магазин. Дверь у вас хорошая, замки – тоже, но открыть можно практически любой замок. В чем я и убедился – хорошая современная отмычка справилась с вашим замком за минуту…

– Значит, все же проникнуть в магазин можно? – разочарованно проговорил Семен Исаевич. – Фирма, которая устанавливала эту дверь, гарантировала…

– Постойте, я еще не договорил, – Леня огляделся по сторонам, поднес палец к губам, – пройдемте в ваш кабинет.

Семен Исаевич кивнул и провел Леню по короткому полутемному коридору, в конце которого обнаружился небольшой, красиво обставленный кабинет.

Директор сел на свое место за письменным столом, Леня расположился по другую сторону стола и продолжил:

– Охранная фирма вас не обманула – она поставила очень хорошие замки. Но никакой замок не устоит против настоящего профессионала… – При этих словах Маркиз приосанился, чтобы его собеседник понял, кого он имеет в виду. – Однако… однако этот замок до меня никто не пытался вскрыть. Я убедился в этом, внимательно осмотрев замочную скважину. На ней не было следов отмычки, тем более – следов вульгарного взлома. Кроме того, хотя я открыл ваш замок, это мне ничуть не помогло, потому что, кроме отличного замка, дверь была закрыта изнутри на самую обычную задвижку. А это, доложу вам, куда надежнее любого, самого лучшего замка! Такую задвижку не откроешь никакой отмычкой! – Леня сделал паузу и со значением посмотрел на директора. – Здесь не обойтись без соучастника, без соучастника внутри магазина. И тут вы лучше меня представляете ситуацию.

– Этого-то я и боялся! – вздохнул Семен Исаевич. – Значит, в магазине есть сообщник преступника…

– Наверняка. – Леня кивнул. – Перечислите, пожалуйста, всех, кто здесь работает.

– Ну, первым делом, сами понимаете, – продавщицы. В тот день здесь работали две девушки: Агеева – та самая, у которой так не вовремя разладилось пищеварение, и Сергеева – та, что в отделе столового серебра. Держать больше продавщиц невыгодно, особенно сейчас, когда продажи упали.

– Понимаю, – кивнул Маркиз, – кто еще?

– Еще бухгалтер Зинаида Романовна и товаровед Марина Ильинична. Ну и охранник…

– Это все?

– Да, все.

– У вас ведь в зале наверняка установлены камеры видеонаблюдения?

– А как же! Без таких камер в нашем бизнесе никак нельзя! Сами понимаете, товар дорогой…

– Давайте просмотрим записи за тот день, когда произошел этот… инцидент.

Семен Исаевич повернул монитор так, чтобы Леня мог видеть экран, и включил воспроизведение.

– Вот запись с самого утра… вот пришел охранник, сразу за ним – продавщицы, заняли свои места…

Камера была установлена так, чтобы было хорошо видно витрины с товаром, торговый зал и входящих в него клиентов. Продавщицы же были видны только со спины. Охранник возле двери мирно клевал носом, иногда он вздрагивал и просыпался.

– Уволю скотину, – скрипнул зубами Семен Исаевич, – вот разберемся с этим делом – и уволю!

Было видно, как продавщица сменилась, на ее место встала коротко стриженная женщина средних лет.

– Товаровед их подменяет по очереди, пока девчонки обедают, – объяснил Семен, – вот Агеева вернулась. Тут бистро недалеко совсем, я на полчаса их отпускаю.

– Стало быть, в бистро вашей Агеевой в еду что-то подсыпали, – вздохнул Леня, – раз ее после обеда так разобрало. Ну, там ловить нечего – пришел случайный человек, потолкался рядом, незаметно подсыпал что-то да и ушел. Если и вспомнит его кто, так он больше в том бистро не появится никогда…

– Пока ничего не происходит… – Директор на какое-то время ускорил просмотр, потом снова замедлил его. – Вот, Агеева явно нервничает, беспокоится…

– Ну да, живот прихватило!

– Да, вот она ушла из зала и тут же… тут же вернулась… встала за прилавок…

– Нет, это уже не она, – проговорил Леня, приглядевшись к экрану, – девушка такого же роста, как ваша продавщица, примерно такого же телосложения, одета в такой же форменный пиджачок, волосы такого же цвета и такой же длины, но они аккуратнее уложены. Прическа Агеевой немного растрепана, и это понятно, она ведь ехала на работу и отработала какое-то время, а у этой она лежит волосок к волоску! Как будто она только что их уложила!

– Да, пожалуй, вы правы… – согласился Семен Исаевич. – А вот и Володарская появилась…

В магазин вошла Анжелика, проследовала к прилавку и принялась примерять украшения.

– Ну вот, в какой-то момент фальшивая продавщица подменила ее серьги… Ну все, Володарская развернулась и ушла…

Буквально через минуту продавщица тоже покинула свое рабочее место. Еще через несколько минут вернулась Агеева.

– Ладно, этого достаточно… – Леня задумался. – Продавщицы вне подозрения.

– Почему?

– Агеева – понятно почему: если бы она сама была сообщником мошенника, ее не имело смысла выводить из игры и заменять другим человеком. Все равно на нее первую упали бы подозрения. Но вы сказали, что Володарская ее не узнала, ее обслуживала другая девушка. Значит, Агеева вне игры…

– А Сергеева?

– Она тоже вне подозрения: для того чтобы открыть заднюю дверь, она должна была выйти из зала в то же время, что и Агеева. Тогда в зале не осталось бы ни одной продавщицы, а это слишком бросается в глаза. Охранник и тот бы проснулся. Ну и мы с вами видели на видеозаписи, что она не покидала свое место. В общем, обе продавщицы отпадают. Что вы можете сказать о бухгалтере и товароведе?

– Зинаида Романовна, наш бухгалтер, с самого утра в тот день была в банке, вернулась только к четырем.

– Значит, она исключается.

– Да, конечно. Как и Марина Ильинична. Мы с ней после обеда просматривали каталоги поставщиков, выбирали вещи из новых коллекций, и она никуда не выходила.

– Совсем не выходила? – недоверчиво переспросил Маркиз. – Ни на минуту?

– Да, ни на минуту! Я в этом совершенно уверен! – В голосе Семена Исаевича не было сомнений.

– Допустим… Но охранник тоже в интересующий нас промежуток времени не покидал свое, с позволения сказать, рабочее место… Мы видели его на записи…

– Но тогда… тогда я ничего не понимаю! – Семен Исаевич развел руками. – Выходит, никто из сотрудников магазина не мог открыть мошеннице заднюю дверь! Но она ведь как-то вошла в магазин… загадочная история!

– А вы точно никого не пропустили? Никого из персонала магазина не забыли упомянуть?

– Ну разумеется! Как я могу забыть кого-то из своих сотрудников? Их не так уж много!

– И тем не менее кого-то вы забыли… – Маркиз встал, обошел стол и показал на хромированное ведерко для мусора: – У вас ведь есть уборщица? Кто-то наводит в магазине порядок?

– Ах, ну да, конечно! – Семен Исаевич смущенно потер лоб. – О ней-то я как-то не подумал…

– Это вполне естественно! – успокоил его Маркиз. – Люди часто кого-то не замечают, воспринимают как привычный предмет обстановки. У английского писателя Честертона есть детективный рассказ, в котором преступления совершает почтальон – и никто из свидетелей его просто не замечает. Так и в этом случае. Расскажите мне, пожалуйста, о вашей уборщице.

– Ну что я могу о ней рассказать? – Директор пожал плечами. – Тихая, незаметная женщина… зовут Назия… по-моему, таджичка или узбечка… по-русски едва говорит… работает у нас с самого основания магазина… аккуратная…

– Да, придется с ней поговорить… тем более, кажется, это не составит труда…

Леня вдруг быстро встал из-за стола, бесшумно подошел к двери и резко распахнул ее.

За дверью кто-то охнул, и появилась, потирая лоб, пожилая женщина в синем сатиновом халате.

– Ушиблись? – сочувственно осведомился Маркиз. – Приложите что-нибудь холодное.

– Назия, ты подслушивала под дверью? – возмущенно воскликнул Семен Исаевич.

– Нет, нет! – запротестовала уборщица. – Я пол протирать, я подслушивать – никогда! Зачем мне подслушивать? Я по-русски вообще плохо понимать!

– Ну вот, Семен Исаевич, мне кажется, мы нашли того, кто открыл преступнице дверь!

– Что он такое говорит! – возмущенно перебила Маркиза уборщица. – Я здесь давно работаю, меня все знают! Я никогда ничего плохого не делала! Я только хорошее делала! Кого хочешь спроси! Меня все знают! Тебе кто угодно скажет, что Назия – честная женщина! Тебе любой скажет, что Назия…

– А вот это у вас откуда? – Леня молниеносным жестом схватил уборщицу за руку. На безымянном пальце сверкало колечко с розовым камешком.

– Это? – Назия попыталась вырвать руку, лицо ее залилось краской. – Это у меня от бабушки…

– От бабушки? – Леня сверлил ее пронзительным взглядом. – Интересная у вас была бабушка… А бабушка вам не говорила, что врать нехорошо? Лучше расскажите мне все как есть!

– Назия! – грозно нахмурился Семен Исаевич. – Рассказывай все, или я прямо сегодня отзову твою регистрацию! Вылетишь первым рейсом к себе в Таджикистан!

– Не надо отзывать! – забормотала уборщица, ломая руки. – Нельзя мне в Таджикистан! Я семью кормлю!

– Тогда сейчас же все рассказывай!

И несчастная Назия, сбиваясь и всхлипывая, рассказала, как однажды после работы ее остановила на улице незнакомая девушка.

– Я ее в первый раз видела, – проговорила Назия, честно глядя Лене в глаза, – в первый раз, а она откуда-то знала, как меня зовут…

Незнакомая девушка взяла уборщицу за локоть, наклонилась к ней и проговорила вполголоса:

– Назия, хочешь хорошо заработать?

– Кто же не хочет хорошо заработать? – оживилась уборщица. – Я хочу хорошо заработать! Я все делать могу – убирать могу, полы мыть, пыль вытирать, в магазин тоже могу…

– Это все ерунда! – перебила ее незнакомка. – Так ты много не заработаешь! Ты вот что – открой мне завтра заднюю дверь магазина. Я тебе тогда сразу много денег заплачу! И половину прямо сейчас… – Искусительница достала кошелек и показала уборщице несколько крупных купюр.

– Нет, что ты! – перепугалась Назия. – На такое я не согласна! Я хорошо заработать хочу, честно! А плохо не хочу… плохо нельзя, меня обратно в Таджикистан отправят! А мне нельзя в Таджикистан, я семью кормить должна!

– Да никто тебя не отправит в твой Таджикистан! – поморщилась незнакомка. – Никто ничего не узнает! Ты мне только дверь откроешь, и все! А деньги – вот они!

– Нет, не надо мне денег! – стояла на своем Назия.

– Ну ты даешь! – фыркнула незнакомка. – Денег тебе не надо! А что же тебе нужно?

И тут Назия увидела на пальце незнакомки колечко.

Колечко с чудесным розовым камешком. Камешек так сверкал, так переливался… этот блеск проник прямо в сердце Назии, прямо в ее бесхитростную душу.

Назия ахнула.

Вся ее жизнь прошла в тяжелой и однообразной работе, и не было в этой жизни ничего светлого и прекрасного. А этот камешек… он был прекрасен.

Последний год Назия работала уборщицей в ювелирном магазине, и каждый день она видела перед собой чудесные украшения, усыпанные восхитительно сверкающими камнями. Она смотрела на эти украшения, как бедный ребенок смотрит на ярко украшенную новогоднюю елку. На чужую новогоднюю елку.

Эти украшения были предназначены не для таких людей, как она. Они были созданы для небожителей. Но если бы у нее было это колечко, если бы у нее был этот чудесный камешек, его блеск озарил бы всю ее безрадостную жизнь…

– Что же тебе нужно? – повторила незнакомка с раздражением. – Что тебе нужно, если не деньги?

– Колечко… вот это колечко… – пролепетала Назия. – Дай мне это колечко – и я сделаю все, что ты хочешь!

– Колечко? – Девушка удивленно подняла брови. – Ну у тебя губа не дура! Хотя… ладно, будет тебе колечко! Если впустишь меня завтра в магазин…

В эту ночь Назия не могла заснуть.

Ей было страшно.

Она никогда не нарушала закон, никогда не делала ничего плохого. Даже улицу всегда переходила по зеленому сигналу. Но блеск розового камешка ослепил ее, отнял у нее разум.

На следующий день в назначенное время она опасливо огляделась по сторонам, пробралась к задней двери магазина и открыла ее трясущимися руками. В дверь проскользнула вчерашняя девушка. Впрочем, сегодня она выглядела совсем по-другому. Назия с трудом ее узнала и удивленно уставилась на нее.

– Что смотришь? – шикнула на нее девица. – Ах да! Держи, ты его заслужила! – И она протянула уборщице заветное колечко. – Только смотри, спрячь его и никому не показывай!

– Хорошо, – кивнула Назия, хотя она не понимала, как это можно – иметь такое замечательное колечко и не носить его. В этом не было никакого смысла, и, как только незнакомка отошла, Назия надела колечко на безымянный палец. И как только она надела его – Назия почувствовала, что ее жизнь засияла всеми цветами радуги…

– Понятненько… – проговорил Леня, выслушав исповедь несчастной уборщицы. – Ясненько…

– Это вам чем-то помогло? – спросил его Семен Исаевич.

– Да, очень даже помогло… Знаете что, у меня к вам большая просьба. Не прогоняйте Назию.

– Как это? – Директор удивленно взглянул на Леню. – После того, что она сделала?

– Это было сильнее ее. И больше она никогда не сделает ничего плохого. Она сделала выводы из происшедшего. Только у меня к вам большая просьба, Назия. Дайте мне ваше замечательное колечко. Ненадолго. Буквально завтра я его вам верну.

Уборщица испуганно взглянула на Маркиза – но выхода не было, и она с явной неохотой сняла заветное колечко и протянула его этому странному человеку.

Покинув магазин «Фермуар», Маркиз поехал на Владимирскую площадь. Там, неподалеку от одноименного собора и станции метро, находился самый обыкновенный газетный киоск. Как и в любом таком киоске в наше время, кроме газет и журналов, здесь продавались канцелярские товары, книги, почтовые принадлежности, мелкие сувениры, игрушки и разные необходимые мелочи. Внутри этого киоска, как большая рыба в маленьком аквариуме, находилась массивная особа пенсионного возраста. Особа была женского рода, хотя на верхней губе у нее имелись вполне заметные усики.

Усатая продавщица вела неторопливый разговор с мелким невзрачным мужичком лет пятидесяти.

– Если вам только программу нужно, то берите «Спутник», – вещала она гулким капитанским басом, – а если еще и гороскоп хотите, тогда лучше «Неделю»…

– А если еще кроссворд?

– А если кроссворд, тогда «Вестник».

– Ну, давайте все три.

Мужичок взял газеты, расплатился и отошел. Леня занял его место перед окошечком.

– Слушаю! – пробасила продавщица, перебирая газеты.

– Здрасте, Аделаида Ивановна! – обратился к ней Маркиз. – Никак, не узнали? Богатым буду!

– Ой, Ленечка! – Продавщица засияла. – Как же я тебя могу не узнать? Такого потрясающего мужчину! Такого замечательного клиента! Тебе что – девушки нужны?

Аделаида Ивановна была не рядовой газетчицей.

Она была главой некоего подпольного, но очень известного в узких кругах кадрового агентства.

Это агентство поставляло девушек.

Нет, это совсем не то, что вы подумали. Агентство Аделаиды Ивановны поставляло клиентам вовсе не жриц любви, вовсе не «ночных бабочек», вовсе не представительниц древнейшей профессии. Оно поставляло девушек для представительских целей, а также для тех случаев, когда нужно сыграть какую-то несложную роль. Сыграть не на сцене, а в жизни, в реальной ситуации.

Скажем, изобразить оживленных покупательниц в парфюмерном, обувном или одежном магазине для создания ажиотажа при продаже новой коллекции или создать нарядную массовку на кинопоказе или на выставке…

Конечно, в наше время существует множество вполне легальных эскорт-агентств, которые предоставляют схожие услуги, но Аделаида Ивановна работала на рынке много лет, она успела приобрести весьма обширную постоянную клиентуру и зарекомендовала себя как надежный и опытный партнер. Поэтому многие клиенты по-прежнему обращались только к ней.

Кроме того, среди ее клиентов были такие, которые не хотели обращаться в официальные агентства, потому что девушки нужны были им для не вполне законных операций. Во всяком случае, для таких операций, которые не стоит афишировать. И Леня Маркиз принадлежал к числу таких клиентов. Конечно, для сложных и ответственных ролей у него была Лола, но иногда ему требовались девушки для совсем простых задач или просто несколько девушек сразу – тогда он и обращался к Аделаиде Ивановне.

– Так что, Ленечка, тебе нужны девушки? – повторила свой вопрос Аделаида Ивановна.

– Не девушки, – поправил ее Леня, – мне нужна одна, вполне определенная девушка.

– Блондинка, брюнетка? – деловито осведомилась Аделаида. – Худенькая, полненькая?

– Ну вы же знаете – блондинка превращается в брюнетку за час, а пышка в худышку за неделю. Но мне нужна совершенно определенная девушка…

– Из моих?

– Думаю, что из ваших. Она должна быть немного похожа вот на эту девушку.

Маркиз положил перед Аделаидой Ивановной фотографию продавщицы из магазина «Фермуар», которую подменила таинственная незнакомка.

– Эта точно не моя, – уверенно заявила киоскерша. – Я своих девушек всех знаю в лицо.

– Я знаю, что не ваша. Нужная мне девушка должна быть только немного похожа на эту, потому что она сыграла ее роль. И довольно удачно сыграла.

– Вот как? – Аделаида Ивановна повертела фотографию так и этак и вернула ее Лене. – Ленечка, ты же сам знаешь, определенного сходства добиться не так уж сложно. Здесь подмазать, здесь подложить… не могу однозначно сказать, на кого похожа эта фотография. Или, точнее, кто из моих девушек похож на эту фотографию. Можно назвать десяток имен, но ведь это совсем не то, что вам нужно.

– Может быть, вам поможет вот это? Это было у нее…

С этими словами Леня протянул киоскерше колечко с розовым камешком.

– Ах она… – протянула Аделаида Ивановна. – Но она со мной больше не работает.

– Она? Значит, вы знаете, о ком идет речь?

– Да, была у меня одна девушка. Называла себя Яной, но ты же знаешь, это ничего не значит.

– Да, само собой!

– Так вот, девушка была способная, с хорошими актерскими данными, но я всегда относилась к ней с осторожностью. Чувствовала, что ей нельзя доверять на все сто процентов. И действительно, одна клиентка пожаловалась мне, что, после того как Яна поработала на ее вечеринке, у нее пропало такое колечко. Колечко не слишком дорогое, поэтому она не стала поднимать шум, но оно было дорого ей как память. Правда, Яна ни в чем не призналась, стояла насмерть, так что я и сама уже стала сомневаться. Но с тех пор доверяла ей не всякую работу, а только такую, где нет никаких соблазнов. У меня фирма приличная, никогда не было никаких нареканий, нужно свою репутацию беречь…

– Понимаю, – кивнул Маркиз, он и сам очень следил за своей репутацией.

– А потом она от меня сама ушла, к Араму Нахапетовичу…

– А это кто такой? – осведомился Маркиз.

– А это мой конкурент… – поморщилась Аделаида Ивановна, – тоже держит похожее агентство. Только, в отличие от меня, ничем не гнушается, отправляет своих девушек на откровенно криминальные задания. Я же, ты знаешь, от криминала держусь подальше. Девчонок подставлять не хочу, они молодые, захотят жизнь свою устроить, семью создать, а какой приличный человек замуж возьмет, если судимость есть? Опять же, самой на старости лет не хочется таких заморочек. Вляпается девчонка в криминал, так и меня потянут…

– Да, конечно, я понимаю! – одобрительно проговорил Леня. – Так что об этой Яне?

– Так вот, когда она ушла к Араму, я ничуть не удивилась. Они одного поля ягоды, в ней всегда была червоточинка…

– Понятно… А у вас не сохранились какие-то ее координаты? Мне бы нужно с ней поговорить!

– Зачем она тебе, Ленечка? – Аделаида Ивановна покачала головой. – Я же говорю, что она – ненадежная девушка! Я могу подобрать тебе кого-нибудь гораздо лучше… есть замечательные девушки, с отличными данными, с прекрасными актерскими способностями и внешне ничуть не хуже…

– Но мне нужна именно она!

– Не знаю, не знаю… я бы ей не доверилась! Есть в ней какие-то преступные наклонности!

– Да, вы правы! На этот раз она влипла в настоящий криминал. Проникла в ювелирный магазин и подменила там очень дорогие серьги на дешевую имитацию.

– Вот как? – нахмурилась Аделаида.

– И мне нужно поговорить с ней, чтобы узнать, кто ее на это дело толкнул.

– Но, Леня, ты же знаешь, что я своих девочек никогда не сдаю! Это принцип…

– Ну, во‑первых, она уже не ваша. Вы сами сказали, что она ушла от вас к конкуренту. А во‑вторых, я ведь не полиция. Ей на самом деле ничего не угрожает. Я с ней только поговорю.

– Обещаешь?

– Само собой! Мы с вами знакомы много лет, и я вас, по-моему, никогда не подводил.

– Это правда…

Аделаида Ивановна вздохнула и достала допотопный громоздкий мобильный телефон.

В это время к киоску подбежал шустрый дядечка лет шестидесяти, в приплюснутой кепке, пристроился за Леней и заглянул в окошко через его плечо.

– Гражданин, вам чего? – строго спросила его киоскерша. – Вы видите, я занята…

– «Вечерку» еще не привезли?

– Нет, пока не привезли.

– А «Сплетни»?

– «Сплетни» только по пятницам.

– Ладно, тогда вечером забегу.

– Забегайте, забегайте!

Шустрый дядечка исчез, Аделаида проводила его взглядом и набрала на мобильнике номер. Дождавшись ответа, проговорила своим густым гулким басом:

– Деточка, передай Яне, что звонила ее тетя. У меня для нее есть очень хорошая кофточка. Сингапурская. С отложным воротничком. Пусть она мне срочно перезвонит. Деточка, я же сказала – это для Яны, а не для кого попало! – Нажав на кнопку отбоя, она взглянула на Леню: – Ну да, так я с ней связываюсь. Есть кофточка – это значит, что для нее есть работа. Если с отложным воротничком – срочная. Если она заинтересована, перезвонит.

– Но вы же сказали, что она ушла к вашему конкуренту.

– Ну мало ли что ушла! Я сказала, что кофточка очень хорошая, значит – работа выгодная. А Яна – девушка до денег жадная, опять же, не ленивая, работы не боится, берется за все, так что, скорее всего, она перезвонит.

– Но она, наверное, очень хорошо заработала на последней операции?

– Я вас умоляю! – Аделаида Ивановна неодобрительно поморщилась. – Этой Яне всегда денег не хватает, сколько бы она ни заработала. Да к тому же Арам Нахапетович такой жмот… Он своим девушкам никогда много не платит, забирает себе львиную долю! Зато, говорит, вы за мной как за каменной стеной. Хотя, на мой взгляд… – Аделаида поморщилась. – В общем, у меня бизнес несколько по-другому устроен, но, видно, этой Яне все мало…

– Ну, будем надеяться, что вы правы. Тогда перезвоните мне, как только Яна с вами свяжется. А ей, если перезвонит, скажите, что потенциальный клиент будет ждать ее в кафе «Елки зеленые» на верхнем этаже торгового центра «Северная Аврора».

Аделаида Ивановна оказалась права. Ее знание человеческой природы не подвело, и уже через час она позвонила Лене.

В трубке раздался ее густой бас:

– Леонид, у меня имеется покупатель на вашу сингапурскую кофточку.

– Что? – удивленно переспросил Леня, который не рассчитывал на такой быстрый эффект. – Какой покупатель? Какая кофточка? Какой Сингапур?

– Леонид! – В голосе собеседницы прозвучало недовольство. – Вы меня не узнали? Это я, Аделаида!

– Ах, Аделаида Ивановна! Ах, кофточка! Ах, сингапурская!

– Ну, слава богу, все вспомнил! Покупатель – то есть покупательница – будет ждать вас в том месте, о котором вы говорили, через час.

– Аделаида Ивановна, спасибо! Я ваш вечный должник!

– Сочтемся!

Через час Леня вошел в кафе «Елки зеленые».

Кафе было оформлено в русском стиле – самовары с баранками на столах, расписные матрешки везде, где можно, румяные официантки в кокетливых сарафанах и кокошниках.

В этот час посетителей в кафе было немного, и Яну Маркиз узнал сразу. Это была довольно симпатичная брюнетка в темно-красном костюме. Во-первых, она была единственной в зале одинокой девушкой, во‑вторых, в ней действительно было какое-то сходство с продавщицей из ювелирного магазина.

Яна сидела под фальшивым окошком в стене. На окошке были красивые резные наличники, и на подоконнике как бы со стороны улицы сидел большой яркий петух. Леня огляделся и заметил в другом углу еще одно такое же окошко, в него с улицы заглядывала коза. Что ж, дизайнер постарался.

– Вы позволите к вам присоединиться? – проговорил Леня, подойдя к столику Яны.

– Что, мест свободных не хватает? – огрызнулась девушка. – Вон половина столиков свободна!

Маркиз оглядел ее внимательно и заметил, что девушка нервничает, оттого и грубит.

– Ну, во‑первых, мне нравится именно этот столик, отсюда самый лучший вид. – Маркиз кивнул на окошко с петухом. – А во‑вторых, я вам хотел предложить очень хорошую сингапурскую кофточку.

– А, так вы от Аделаиды Ивановны! – Яна внимательно взглянула на Леню и кивнула: – Что же сразу не сказали?

– Вот и сказал. – Леня сел рядом с девушкой, улыбнулся и похлопал ее по руке. – Она вам привет передает и спрашивает, как вам работается у нового шефа?

– Нормально, – проворчала девица и нервно оглянулась, – давайте уже перейдем к делу. Какая у вас там кофточка… Тьфу, что вам нужно сделать?

Леня еще раз улыбнулся, снял с лацкана Яниного костюма невидимую пушинку и проговорил вполголоса:

– Ну, вообще-то вы уже сделали все, что могли. Влезли в большие неприятности.

– О чем это вы? – Яна посмотрела на него исподлобья.

– Вы знаете о чем. Магазин «Фермуар», серьги с изумрудами… темная история!

– Не знаю, о чем вы говорите! – Девушка попыталась встать, но Маркиз придержал ее за локоть. Вроде бы мягко придержал, едва-едва, но Яна почувствовала, что вырвать локоть не может.

– Куда же вы спешите, Яна? Вы ведь даже не взглянули на мою кофточку!

– Не нужна мне никакая кофточка! Отпустите меня, или я позову охрану!

– Ну это вряд ли! Вам ни к чему привлекать к себе лишнее внимание! Я вам советую посидеть со мной еще несколько минут и послушать, что я скажу…

– Нечего мне слушать! Незачем мне с вами сидеть!

Внезапно петух на окне затопал ногами, захлопал крыльями и громко закукарекал, он оказался заводной. Яна вздрогнула от неожиданности, Леня сам едва удержался.

– А мне кажется, что это в ваших интересах, – как можно спокойнее сказал он. – Вы понимаете, в какую опасную историю втянул вас Арам Нахапетович? Это ведь статья девяносто восьмая Уголовного кодекса, параграф «а» – до пяти лет строгого режима… а может быть, даже параграф «б», тогда вообще до восьми лет! Вам это надо?

– Не знаю никаких параграфов! Не знаю никаких серег! Не знаю никакого ювелирного магазина! Не знаю никакого Арама Нахапетовича! Первый раз слышу!

Последние слова Яна выкрикнула шепотом – если такое возможно. То есть, несмотря на переполнявшие ее эмоции, она старалась не привлекать к себе внимания посетителей и персонала кафе. Впрочем, на них все равно начали коситься. Правда, публику ненадолго отвлекла голова козы, которая очень натурально начала блеять. Дурдом, да и только!

– Зря вы от меня отмахиваетесь! – вполголоса говорил Маркиз. – Только я могу вам помочь в этой ситуации! Если вы расскажете все, как было, я сделаю так, что ваше имя даже не всплывет при расследовании! Вас даже не упомянут!

– Ничего не знаю! – прошипела Яна и наконец выскочила из-за стола.

К ним уже направлялся метрдотель.

– У вас все в порядке? – осведомился он, строго глядя на шумную и беспокойную пару.

– В порядке, в порядке! – успокоил его Леня. – Девушку просто немного тошнит, знаете, как бывает на первых месяцах…

Яна взглянула на него волком, пробормотала какое-то ругательство и вылетела из кафе.

Леня удовлетворенно улыбнулся, глядя ей вслед, и достал из кармана смартфон.

На этом смартфоне было установлено одно очень удобное приложение. Оно позволяло не только отслеживать местонахождение специальных электронных маячков, но и принимать передаваемый этими маячками звуковой сигнал. Маячок же Маркиз наклеил на костюм Яны, пока гладил ее по руке и держал за локоть. Так что теперь, куда бы Яна ни направилась, он мог не только проследить за ней, но и услышать, с кем и о чем она говорит.

Петух снова затопал ногами и замахал крыльями.

– Помолчи, – строго сказал ему Леня, – слушать мешаешь.

Не помогло.

Выбежав из кафе, Яна спустилась на лифте на подземную парковку и направилась к своей машине.

Она нажала кнопку сигнализации, открыла дверцу, села на водительское место и постаралась успокоиться, прежде чем включить зажигание.

Ну надо же, какой неприятный тип!

Откуда он пронюхал про историю с изумрудными серьгами? Арам Нахапетович уверял ее, что у него все под контролем, что ей ничего не грозит…

Конечно, она сама пожадничала, по старой памяти купилась на предложение работы от Аделаиды Ивановны, но деньги-то всем нужны… Арам, мерзавец, забрал себе большую часть гонорара, уверял, что за эти деньги он гарантирует ее безопасность, и что в результате? Вычислил ее этот скользкий тип с неприметной наружностью, все про нее знает, откуда только…

– Здравствуй, Яна! – раздался за спиной знакомый голос.

Яна вздрогнула, взглянула в зеркало заднего вида… и увидела на заднем сиденье знакомое лицо – черные волосы с сединой, густые сросшиеся брови, квадратный подбородок со шрамом…

– Арам Нахапетович… – пролепетала Яна, почувствовав, как привычный страх мурашками разбегается по спине. – Арам Нахапетович, это вы… как вы здесь оказались?

– Могу задать тебе такой же вопрос. Как ты здесь оказалась? Что ты здесь делала? С кем встречалась?

– Я… я просто по магазинам пробежалась… – забормотала Яна. – Кофейку выпила… Девушке же нужно немножко расслабиться, правда? Хоть иногда…

– Расслабиться? – переспросил Арам. – Расслабиться никогда не помешает. Я только вот о чем думаю. Когда ты ко мне пришла, у нас с тобой был разговор?

– Был, Арам Нахапетович! – дрожащим голосом подтвердила Яна.

– И о чем мы с тобой разговаривали?

Яна промолчала, и Арам сам ответил за нее:

– Мы договорились, что если ты работаешь на меня – то больше ни на кого, верно? Никакой левой работы, верно?

– Верно… – пролепетала Яна.

– И что если ты нарушишь это правило – то к тебе будут применены штрафные санкции… верно?

– Я… я не нарушила…

– Не нарушила? А мне показалось, что ты сейчас встречалась с клиентом… разве не так? Берешь левую работу? И кроме того, после той, последней операции я тебе велел слинять из города недели на две, так? И нигде не маячить. А ты мало того что болтаешься в центре, так еще и клиента подцепила?

– Да нет, Арам Нахапетович, какой клиент, о чем вы говорите? – Яна попыталась изобразить презрительный смешок, но у нее ничего не вышло. – Так просто, какой-то незнакомый тип ко мне пристал, еле от него отделалась…

– Не умеешь ты врать, Яна! Я точно знаю – тебе позвонила Аделаида, и сразу после ее звонка ты помчалась сюда…

– Нет, мне никто не звонил!

– Девочка, тебе разве не говорили, что врать нехорошо? А врать мне не только нехорошо, но еще и глупо. Потому что я всегда смогу отличить ложь от правды.

– Я… я не вру…

– Нет, девочка, врешь. Но это еще не самое плохое. Все иногда врут. На этом жизнь построена. И я иногда прощаю вранье. И может быть, даже простил бы тебе, если бы ты взяла просто случайную левую работу. Но только не через Аделаиду! Аделаида – мой конкурент, и работать на нее нельзя. Придется тебя наказать. В воспитательных, так сказать, целях. Чтобы ни тебе, ни другим девочкам никогда и в голову не могло прийти меня обманывать.

– Арам Нахапетович, не надо…

– Все, разговор окончен! Выходи из машины!

– Зачем?

– Ты что – не поняла? Если я говорю – выходи, нужно выходить! Знаешь, что бывает с теми, кто меня не слушается?

Арам угрожающе посмотрел на девушку и надел перчатки.

Она всхлипнула и выбралась из машины.

– Иди туда! – Арам показал в дальний угол паркинга, где стоял темный микроавтобус.

– За… зачем? – пролепетала Яна.

– Затем!

На заплетающихся ногах девушка побрела к микроавтобусу.

Когда она была совсем близко, дверца автобуса открылась и из него вылез здоровенный детина, очень похожий на Арама Нахапетовича. Такие же черные волосы, только еще без седины, такие же густые сросшиеся брови, такой же квадратный подбородок. В глазах его вместо хитрости и насмешки была тупая злоба. Это был Ашот, племянник Арама, про которого девушки рассказывали всякие ужасы.

До сего дня Яна видела его лишь со стороны, издалека. Не пришлось им близко познакомиться, девчонки говорили, как только рядом с ним окажешься – все, конец. Арам Нахапетович его для самых ужасных дел держит. А тому и нравится людей мучить, какой-то он на этом деле повернутый.

– Что, дядя, воспитывать будем? – проговорил Ашот, хищно усмехнувшись.

– Воспитывать, Ашотик, воспитывать! – кивнул Арам. – Воспитание в нашем деле – главное… в машину ее грузи. Перчатки надень, а то сам знаешь…

Ашот натянул перчатки и потянулся к Яне. Девушка шарахнулась от него и завизжала. Ашот ничуть не растерялся, он ткнул ее кулаком в солнечное сплетение, Яне стало нечем дышать, она согнулась пополам и замолчала. А Ашот уже ухватил ее поперек туловища и потащил к микроавтобусу…

Все, думала Яна, глядя на происходящее как бы со стороны, спета моя песенка…

Она слышала, что некоторые девушки, работавшие на Арама Нахапетовича, иногда бесследно исчезали. Сам Арам говорил о таких пропавших, что они вышли замуж и уехали в другой город или за границу, но этим рассказам как-то не очень верили. А некоторые иногда появлялись, все в синяках и ссадинах, и на все вопросы только испуганно молчали.

И вот теперь ей предстояло все это узнать на своей собственной шкуре…

Хорошо, если отделается синяками!

Яна обмякла в руках Ашота и покорилась судьбе.

И тут совсем рядом раздался жизнерадостный голос:

– Эй, мужики, у вас прикурить нельзя?

Яна повернула голову, насколько это удалось, и увидела рядом с Арамом Нахапетовичем мужчину лет тридцати пяти – сорока, приятной, но незапоминающейся наружности. Того самого мужчину, который только что пришел к ней от имени Аделаиды Ивановны. Того самого мужчину, от которого она только что успешно сбежала. То есть она только думала, что успешно.

Как давно это было! Сейчас Яна была рада ему как родному. Она попыталась позвать его на помощь – но Ашот слегка прижал ее горло волосатой рукой, и вместо крика раздался только странный булькающий звук.

– Проваливай, дорогой! – ответил Арам Нахапетович неожиданному свидетелю. – Не видишь – мы заняты!

– Да понимаешь, друг, – не унимался назойливый свидетель, – аккумулятор у меня сдох. Давно мне говорили, что нужно новый поставить, а у меня все руки не доходили. А сейчас совсем сдох, представляешь? Представляешь, какая засада? А ехать-то надо! Так вы бы мне дали прикурить, и я бы уехал!

В подтверждение серьезности своих намерений мужчина продемонстрировал ярко-красные автомобильные провода с зажимами-крокодилами.

– Говорю, дорогой, проваливай, пока мы не рассердились! – повторил Арам. – Видишь, что люди заняты!

– А что это вы тут делаете?

– Девушка, понимаешь, выпила лишнего и плохо себя ведет. Это вот его жена, – Арам кивнул на племянника, – вот он ей хочет показать, кто в доме хозяин. А когда свои люди разбираются, чужому лучше держаться подальше!

– Да я разве не понимаю! – Мужчина подошел еще ближе. – У меня у самого подруга такая… когда трезвая – просто ангел, а как выпьет хоть немного – все, хоть святых выноси! Я ее тогда в кладовку запираю, чтобы охладилась…

– Вот, значит, дорогой, ты все сам понимаешь, а раз понимаешь – уходи, не мешай!

– Да я сейчас уйду, только…

С этими словами неприметный мужчина каким-то неуловимым движением накинул на Арама Нахапетовича один из ярких проводов, который он свернул кольцом, и тут же затянул это кольцо. Арам удивленно дернулся – и упал: каким-то чудом его руки и ноги в долю секунды были туго стянуты проводом.

– Ой, как же это так? – Неприметный мужчина, кажется, сам удивился такому успеху. Он шагнул к племяннику Арама, который застыл как соляной столб, и проговорил: – Ты смотри, что с папашей твоим случилось! Он ведь папаша твой? Вы так похожи, так похожи!

– Дядя… – машинально ответил Ашот.

– Дядя? Тоже хорошо! Так помоги дяде встать, а то пол тут холодный, как бы он себе чего не застудил!

Удивление на лице Ашота преобразилось в ярость, он выпустил Яну и шагнул к незнакомцу…

Но тот закрутил второй провод как скакалку и неожиданно захлестнул им ноги Ашота. Ашот попытался шагнуть, но споткнулся и зашатался. Яна, которая опомнилась и почувствовала свободу, изо всех сил пнула Ашота под зад, тот еще раз покачнулся и с грохотом рухнул на бетонный пол гаража.

И Яна тут же изо всех сил припустила прочь.

Ее погнал вперед самый древний и самый могущественный инстинкт – инстинкт самосохранения, поэтому она бежала, не разбирая дороги, куда глаза глядят. Конечно, если бы она немного подумала, она бросилась бы к своей машине и уехала на ней, но как раз думать она сейчас не могла, она могла только бежать, бежать от этих страшных людей как можно быстрее и как можно дальше.

Тем более что между ней и ее машиной находились Арам Нахапетович и его племянник, пусть временно обездвиженные, но все еще опасные. А также тот неприметный мужчина, который, конечно, спас ее от дяди и племянника, но сам тоже темная лошадка и от него неизвестно, чего можно ожидать.

Короче, Яна припустила к свету, к воздуху – к выходу из подземного паркинга.

Она промчалась мимо рядов припаркованных машин, промчалась мимо стеклянной будочки охранника, который проводил ее удивленным взглядом, промчалась мимо шлагбаума, выбежала по наклонному пандусу на тротуар и только здесь перевела дыхание.

Хотя в следующее мгновение поняла, что успокаиваться рано. Что дядя с племянником наверняка уже освободились и сейчас гонятся за ней, переполненные яростью. А есть ведь еще та темная лошадка, тот мужчина приятной, но незапоминающейся наружности, который спас ее от криминальной парочки – но который и сам может представлять опасность. Короче, нужно удирать отсюда, удирать как можно быстрее и как можно дальше.

Возвращаться в паркинг за своей машиной нельзя ни в коем случае, значит, нужно достать другой транспорт…

И тут совсем рядом Яна увидела ярко-желтую машину с логотипом такси. Она махнула рукой, такси остановилось.

Яна открыла заднюю дверцу, плюхнулась на сиденье и наконец перевела дух.

– Куда едем? – спросил водитель.

Голос его показался Яне знакомым.

Она взглянула в зеркало заднего вида…

И голова у нее закружилась.

Это был тот самый мужчина приятной, но незапоминающейся наружности. Тот самый, который пришел к ней от имени Аделаиды Ивановны.

– Так куда едем? – повторил он.

Яна потянулась к ручке, попыталась открыть дверь – но дверь была заблокирована.

– Блокировка от детей, – пояснил водитель, – знаете, как бывает… ребенок норовит дергать что ни попадя, откроет дверь и выпадет… бывает, что и не ребенок так же себя ведет… Ну, раз вы не говорите, куда ехать, – я сам выберу направление, ладно?

– Кто вы? – проговорила Яна измученным голосом. – Что вам от меня нужно?

– Яночка, я же тебе это уже сказал – там, в кафе. Мне всего лишь нужно с тобой поговорить об изумрудных серьгах, о магазине «Фермуар». Ты расскажешь мне, что там произошло, – и на этом твои неприятности закончатся!

– Мои неприятности никогда не закончатся! – вздохнула девушка. – Если я проговорюсь, Арам меня убьет…

– Да он тебя и так хотел убить! Если бы не я, ты бы уже, наверное, была в морге! Или того хуже – в какой-нибудь придорожной канаве! Теперь только на меня ты можешь надеяться! Когда ты наконец это поймешь?

Яна всхлипнула.

– Арам Нахапетович сначала тоже так говорил! А чем все это кончилось…

– Во всяком случае, – продолжал дожимать ее Леня, – ты только что могла убедиться, что я на твоей стороне. Я ведь помог тебе сбежать от Арама Нахапетовича и его темпераментного племянника. Ты мне жизнью обязана!

– Не знаю, может быть, вы втянете меня в еще большие неприятности… я ведь вас совсем не знаю…

– Куда уж больше!

Яна снова громко всхлипнула.

– Арам, сволочь, и заплатил-то мне всего ничего… – призналась она наконец, – большую часть денег себе забрал! Девушки говорили, что он всегда так…

– Ну это меня ничуть не удивляет! – подбодрил девушку Леня. – Ну ладно, сказала «А» – говори уже «Б» и все остальные буквы алфавита по порядку!

– Ладно, теперь уже все равно… обратного пути нет… – И Яна начала рассказывать: – Арам мне сказал, что для меня есть очень хорошая работа. Риска, сказал, никакого, а обещал большие деньги. Ну я, дура, и согласилась… он мне дал фотографию девушки примерно моего возраста и велел под нее загримироваться. И пиджачок зеленый дал – велел надеть в самый день операции. Я все сделала и в назначенный день подсела в машину к заказчику…

– С этого места помедленнее! – попросил Леня. – Как выглядел заказчик?

– Да он, конечно, пытался изменить внешность, да только не очень умело. Очки темные надел, парик…

– Что, сразу было видно, что это парик?

– Ну да, он у него все время сползал.

– А какой он был – молодой, старый? Толстый, худой?

– Ну, немолодой, конечно, но и не слишком старый. Одно сразу скажу – богатый! От него деньгами буквально пахло! А мне все богатые мужики кажутся молодыми и интересными… Хотя этот, конечно, был так себе… вот на ту собачку похож! – Яна показала на переходящую через дорогу женщину с английским бульдогом на поводке.

– Ах, на английского бульдога! – Леня и раньше не сомневался, что заказчиком был Эрнст Володарский, но теперь всякие сомнения у него отпали.

Разумеется, это сам Володарский задумал всю операцию по подмене серег своей жены. В пользу этой гипотезы говорит тот факт, что банкир согласился получить от Семена Исаевича всего один миллион долларов. В самом деле, кто на такое согласится? Заплатил пять, серьги у него украли, так он спокойно берет всего один и шума никакого не поднимает! Явно тут что-то нечисто!

Да, на такое пойдет только тот человек, которому срочно нужны деньги. Причем большие деньги. Миллион он рассчитывает получить от владельца магазина «Фермуар», а потом продаст изумрудные серьги по-тихому. А по-честному нельзя – жена с серьгами ни за что не рассталась бы, опять же, по городу слухи пойдут, что у банкира Володарского финансовые проблемы. А это для бизнеса очень плохо.

А так с женой никаких неприятностей не будет – сама виновата, раззява, нужно за вещами лучше смотреть.

Небось банкир себя очень умным чувствует – такую операцию придумал, все свои проблемы решит. Но только почему за счет безобидного Семена Исаевича? Нет, такие способы добывания денег Леня Маркиз очень не одобрял. Пускай Володарский радуется, что все прошло гладко, долго это не продлится.

Конечно, со стороны Володарского было неосторожно самому встречаться с девушкой, но он, наверное, не захотел никому доверить дорогущие серьги…

На том и прокололся, девчонка-то не промах, глаз у нее верный, Аделаида не зря эту Янку хвалила.

– Ладно, с заказчиком все ясно. Села ты к нему в машину – и что было дальше?

– Дальше… дальше мы поехали на канал Грибоедова. Там такой мост, на нем львы с золотыми крыльями…

– Ага, Банковский мостик… – сообразил Маркиз.

– В общем, он меня оставил в машине, ключи, само собой, забрал. Зашел в какую-то подворотню, пропал минут на десять, потом вернулся. Принес с собой бархатную коробочку, а в ней – такие серьги красивые, с изумрудами…

– Фальшивыми, – уточнил Леня.

– Ну да, потом-то я поняла, что они фальшивые, а сперва они мне очень понравились!

Девушка мечтательно вздохнула и продолжила:

– В общем, дал он мне эту коробочку и повез к тому самому ювелирному магазину. Около магазина еще раз подробно проинструктировал. Мне нужно было подойти к задней двери магазина – она будет открыта – войти, пройти в торговый зал и занять место продавщицы. Потом должна появиться богатая клиентка – он мне показал фотографию. Эта клиентка будет выбирать серьги, свои при этом снимет. И вот тут мне нужно подменить их на те, из коробочки. Потом, как только клиентка уйдет, выйти снова через заднюю дверь. Он меня будет ждать на том же месте. Только как пройти в магазин, сказал, сама придумай. А что тут думать-то? Я покрутилась там немного, да и увидела, как уборщица мусор выносит. По виду тетка бедная, за деньги на все согласится. Ну, подкараулила я ее вечером. Поговорили мы…

– Про колечко я знаю, ты сама его слямзила, так что не очень дорожила. Надо же, позвали тебя в приличный дом, Аделаида за тебя поручилась перед заказчицей…

– А чего она вещи разбрасывает по всему дому! – огрызнулась Яна. – Сама говорит, что памятное колечко, а сама на подоконнике его бросила! Когда чужие люди в доме, нужно все вещички прибрать, чтобы в глаза не бросались!

– Ладно, ты не отвлекайся, говори, что дальше было.

– А что? С теткой мы условились, что, как только побежит продавщица в сортир, так она дверь откроет.

Леня подумал, что уборщица Назия не так проста, как притворяется, что был у них с Яной явный сговор и что непременно Семен уборщицу уволит. Вот и поделом!

– Все так и случилось, как мы договаривались: дверь была открыта, и клиентка пришла, и серьги я подменила. Заказчик меня ждал на прежнем месте, я отдала ему те серьги, он отвез меня подальше от магазина и высадил…

– И деньги заплатил?

– Нет, у него с Арамом так было договорено, что деньги – через Арама. Я к Араму за деньгами пришла, а он, сволочь, мне дал гораздо меньше, чем обещал. Я ему – что за дела? Мы так не договаривались! А он – ты, говорит, теперь у меня на крючке, на тебе висит серьезное уголовное преступление, если будешь рыпаться или качать права, я тебя моментально сдам. Так что бери что дают и помалкивай! И уматывай из города хоть ненадолго. Вот ведь сволочь!

– Совершенно с тобой согласен, – кивнул Маркиз.

– И что мне теперь делать?

– У тебя есть родственники где-нибудь далеко-далеко? Желательно в совершенной провинции.

– Тетка в Вологде.

– Отлично! Поезжай прямо сейчас к тетке и сиди у нее безвылазно хоть пару месяцев, пока здесь все не уляжется.

– В Вологду? – ужаснулась Яна. – Да я там на второй день с тоски подохну!

– Лучше немножко поскучать, но остаться в живых! – строго проговорил Маркиз.

– Вообще-то да… – после недолгого раздумья согласилась Яна.

– Так что я тебя сейчас довезу до дома, соберешь самые необходимые вещи – и на поезд. Только дома не задерживайся, не больше получаса на сборы, а то скоро за тобой явится Арам с племянником!

Высадив Яну возле ее дома и убедившись, что она прониклась серьезностью момента, Леня поехал на канал Грибоедова.

Дело в том, что из разговора с Яной он выяснил две важные вещи.

Во-первых, что за аферой в ювелирном магазине «Фермуар» стоял сам Эрнст Володарский. Впрочем, что-то подобное Леня и до того подозревал.

Еще важнее было второе – что Володарский заезжал за поддельными серьгами в дом возле Банковского моста. А именно в этом доме жил один из лучших петербургских ювелиров – Костя Левандовский. Конечно, Костя уступал в мастерстве Ивану Францевичу Миллеру, но в чем он ему уступал еще больше – это в моральных принципах. То есть, в отличие от Миллера, Костя брался за любое, самое сомнительное дело, даже если от него отчетливо пахло криминалом. Лишь бы за это дело ему платили, и платили наличными.

Значит, именно Костя изготовил для Володарского копию изумрудных серег…

Припарковать машину в центре большого города – это всегда огромная проблема.

Леня долго искал, куда бы поставить свою машину. Наконец он нашел свободное место далеко от Банковского мостика и пешком дошел до дома, где жил Левандовский.

Маркиз подошел к подъезду и нажал на кнопку домофона.

– Кто? – раздался в динамике недовольный голос.

– Константин Михайлович, вам пламенный привет от Ивана Францевича Миллера!

Замок щелкнул, и дверь открылась: имя Миллера в определенных кругах открывало двери лучше всякой отмычки.

Леня поднялся на третий этаж.

Дверь уже была приоткрыта, хозяин квартиры стоял на пороге.

Это был лысоватый мужчина лет сорока, высокий и грузный, с маленькими внимательными глазками.

– Как поживает Иван Францевич? – проговорил ювелир, оглядывая Леню с ног до головы. – Как его здоровье? Как его компаньон – Степаныч? Как собачка – Ураган, кажется?

– Здоровье у Ивана Францевича в полном порядке, – ответил Маркиз, чуть заметно улыбаясь, – а уж Парфеныч – тот вообще никогда на здоровье не жалуется. Я уж не говорю про Шторма.

Это была маленькая проверка: если Леня и впрямь хорошо знает Миллера, он не может не знать, что старого друга Ивана Францевича, который выполняет при нем роль камердинера и охранника в одном лице, зовут не Степанычем, а Парфенычем, а огромную кавказскую овчарку – Штормом.

– Проходите, – кивнул Левандовский, отступив в сторону: Леня выдержал экзамен.

Вслед за хозяином он прошел в его рабочий кабинет – довольно скромно обставленный, предназначенный действительно для работы, а не для пускания пыли в глаза.

Левандовский сел за стол.

– Ну и чем же я могу вам помочь? – спросил он. – Что я могу сделать такого, чего не может Миллер?

– Ну вы же знаете Ивана Францевича! – протянул Маркиз. – Он человек старой закалки, чуть только у дела сомнительный душок – тут же отказывается!

– Это вы что же хотите сказать? – В голосе ювелира прозвучало возмущение. – Что я занимаюсь сомнительными делами?

– Упаси боже, Константин Михайлович! Я вас ничуть не осуждаю, наоборот! Я считаю вас человеком будущего, у вас широкий взгляд на вещи, без этакого чистоплюйства!

С этими словами Леня придвинул к себе лежавший на столе художественный альбом. Этот альбом был открыт на странице с репродукцией знаменитой картины Серова. Парадный портрет княгини Рахметовой.

Изумрудные серьги княгини были выписаны с особой тщательностью.

– О, что я вижу! – оживился Маркиз. – Какая женщина! И главное – какие серьги!

Левандовский потянулся к альбому, но Леня отодвинул его подальше и проговорил:

– Константин Михайлович, это ведь вы сделали копию серег для Володарского.

Это был не вопрос, а утверждение. Ювелир, однако, поморщился:

– С чего вы взяли? Понятия не имею, о чем вы говорите!

– Да бросьте вы! Конечно же, это ваша работа. Кстати, отличная работа! Примите мои поздравления!

– Спасибо, хотя я не знаю, о чем вы говорите.

– Не знаете? Очень жаль! А я хотел вам заказать еще одну работу в таком же духе. Но раз это не вы – что ж, придется поискать кого-нибудь другого…

– Не надо никого искать! Вы же понимаете – работы такого типа не афишируют. Заказчик просил никому об этом не говорить!

– Ну вы же никому и не сказали! Я сам это узнал. Ну так как – сделаете для меня еще одну копию?

– Почему бы и нет? Вопрос только в цене, сроках и в том, что нужно скопировать. Это тоже серьги?

– Серьги. Тоже. Вообще-то мне нужна еще одна копия тех же самых серег. Вот этих. – Маркиз постучал ногтем по изумрудным серьгам на портрете княгини.

– Вот как? – Ювелир поднял брови. – Я не спрашиваю, зачем вам эта копия…

– И правильно делаете, что не спрашиваете. Володарского вы ведь тоже не спрашивали…

– Вообще-то спросил, да только он мне не ответил.

– Ну вот видите! А вам сделать такую работу будет гораздо легче – ведь у вас наверняка сохранились все подготовительные материалы, эскизы, заготовки… а может, даже камешки, которые вы приготовили для первой копии. Вы ведь наверняка подготовили их с запасом.

– Ну да, на всякий случай…

– Значит, вы сможете сделать эту имитацию гораздо быстрее, чем первую.

– Ну да, быстрее, но ненамного. Думаю, что за неделю я управлюсь. Максимум за полторы.

– За неделю? – ужаснулся Маркиз. – Нет, это слишком долго! Максимум – два дня!

– Два дня? – На этот раз в ужас пришел ювелир. – Вы не представляете всю сложность этой работы! За два дня качественную имитацию сделать невозможно!

– Ну вы особенно-то и не старайтесь. На опытного ювелира, на профессионала не рассчитывайте. Сделайте так, чтобы среднестатистический человек мог перепутать, принять их за настоящие драгоценности. Проще говоря – лох.

– Ну, если так…

– Отлично! Я знал, что мы с вами договоримся! С вами было приятно иметь дело!

Через два дня около офисного центра на Черной речке остановилась машина с яркой надписью на борту «Доставка цветов». Из этой машины выскочил бодрый мужчина лет сорока, с подозрительными кошачьими усиками, с немного одутловатым лицом, говорящим о пристрастии к крепким напиткам, в форменной фуражке с лиловым тюльпаном на кокарде. В руках у него была огромная корзина цветов.

Перехватив корзину поудобнее, курьер вошел в здание, поднялся на лифте на шестой этаж и подошел к турникету, отделявшему офис банкира Володарского от всего остального мира.

– Доставка цветов для господина Володарского! – объявил курьер радостно-торжественным тоном.

– Чего? – переспросил охранник, оторвавшись от кроссворда. – Какая еще доставка?

– Цветы для господина Володарского, – повторил курьер, – вот накладная.

– Оставь здесь, – охранник неопределенно махнул рукой, – секретарша его заберет.

– Э нет! – Курьер нахмурился. – Так не пойдет! Я должен передать, во‑первых, лично, а во‑вторых – минута в минуту. С меня за каждую минуту задержки снимают штрафные санкции. Ты за меня их хочешь заплатить? Хочешь, да?

– Я? – переспросил охранник. – При чем здесь я?

– А если не хочешь нести штрафные санкции, тогда напиши вот здесь собственноручно: «Я, такой-то, фамилия, имя, отчество, паспорт номер… воспрепятствовал прохождению курьера Семечкина к заказчику, о последствиях этого предупрежден», время такое-то и подпись… подпись с расшифровкой!

– Чего это я буду писать? И чего это я буду номер паспорта указывать? – Охранник растерялся. – Ладно, иди, отнеси к нему в приемную, пускай там секретарша разбирается!

– Давно бы так!

Курьер с победоносным видом проследовал по коридору к кабинету Володарского.

Самого руководителя на месте не было.

Секретарша Лариса Львовна при виде корзины с цветами мечтательно улыбнулась, как всякая женщина на ее месте.

– Цветы для господина Володарского! – торжественно объявил курьер.

– От кого?

– Не велено говорить! – Курьер сделал загадочное лицо. – Сказали, что он сам догадается!

– Ну, если так…

– Распишитесь вот здесь и еще здесь! – Курьер подсунул Ларисе Львовне накладную. – Время отметьте, пожалуйста! Мне важно своевременно доставить!

Лариса Львовна подписала бумаги.

Как только курьер вышел из приемной, она вошла в кабинет шефа, поставила корзину на стол и взглянула на нее со стороны. Затем поправила немного поникшую орхидею. Теперь все было просто идеально. Еще раз мечтательно улыбнувшись, она вернулась в свою приемную.

Тем временем разбитной курьер, выйдя из офисного центра, сел в свою машину и немного отъехал – так, чтобы видеть вход в здание, но не бросаться в глаза. Остановившись здесь, он снова вышел из машины, огляделся и сорвал со своего автомобиля наклейку с рекламой цветочной фирмы. Теперь это была совершенно неприметная машина неопределенного темного цвета.

Снова сев в нее, «курьер» отклеил кошачьи усики, смыл тампоном грим, убрал ватные шарики из крыльев носа и из-за щек, придававшие его лицу характерную одутловатость, и придирчиво осмотрел себя в зеркале заднего вида.

Он стал моложе и привлекательнее.

Теперь ему можно было дать лет тридцать пять. Впрочем, внешность у него была приятная, но совершенно незапоминающаяся. Заметишь такого на улице – и тут же забудешь. Разве что Лола узнала бы в нем своего боевого соратника Леню Маркиза.

Закончив свое преображение, Леня достал из бардачка бинокль и навел его на вход в офисный центр.

Он должен был не пропустить возвращение господина Володарского в свой офис.

И долго ждать Лене не пришлось.

Перед центром остановился черный «мерседес», из него вышел приземистый мужчина, чем-то похожий на английского бульдога, и скрылся за стеклянной дверью.

Леня поднес к глазам часы, следя за секундной стрелкой.

Вот Володарский сел в лифт… вот он поднялся на шестой этаж… вот миновал турникет охраны, где его наверняка не задержали… вот прошел по коридору до своего кабинета…

На всякий случай Леня дал Володарскому еще десять секунд – а затем нажал кнопку на небольшой пластиковой коробочке.

Затем, быстро взглянув на здание, в которое вошел Володарский, Маркиз взял с заднего сиденья небольшой чемоданчик, достал из него белый халат, крахмальную белую шапочку и очки в золоченой оправе. Надев все это, он прихватил чемоданчик, вышел из машины и направился к офисному центру.

Эрнст Володарский вошел в свою приемную. Если бы он не был так занят своими безрадостными мыслями, он заметил бы на лице своей секретарши какое-то странное выражение – одновременно загадочное и мечтательное.

Совершенно нехарактерное выражение для опытного секретаря с большим стажем. Точнее, даже не секретаря, а помощника, как предпочитала именовать себя Лариса Львовна.

– Лариса Львовна, меня кто-нибудь спрашивал?

– Нет, никто не спрашивал.

На этот раз Володарский обратил внимание на странную интонацию секретарши – словно она хотела еще что-то ему сказать. Опять же, интонация недосказанности – нехарактерная интонация для опытного секретаря.

– Никто не спрашивал, – повторила она с той же загадочной интонацией, – но вам принесли цветы.

– Цветы? – удивленно переспросил шеф. – Какие цветы? Зачем? От кого?

– Цветы очень красивые, – мечтательно ответила Лариса Львовна, – целая корзина. А от кого – не знаю. Курьер принес, ничего не сказал. Точнее, сказал, что вы сами догадаетесь.

Володарский недоуменно пожал плечами, шагнул к двери кабинета… и вдруг увидел, что из-под этой двери выползает тонкая струйка белесого дыма.

И тут же Лариса Львовна насторожилась, потянула носом и испуганно проговорила:

– Кажется, пахнет дымом!

Володарский бросился к двери, рванул ее – и увидел, что его кабинет наполнен густыми клубами дыма.

– Горим! – тонким, незнакомым голосом закричала секретарша. – Пожар!

В то же мгновение, вторя ей, под потолком дурным голосом завыла сирена пожарной сигнализации.

Володарский попятился, хотел выбежать из приемной – но в следующее мгновение вспомнил, что у него в кабинете лежит нечто очень важное, нечто настолько важное, что из-за него стоит рискнуть, и бросился вперед, в заполненное дымом помещение.

– Эрнст Леонидович! – вскрикнула секретарша. – Эрнст Леонидович, не входите туда! Это опасно! Сейчас приедут пожарные! Они все сделают, все погасят!

Володарский не слушал ее. Закрыв рот и нос полой пиджака и с трудом сдерживая кашель, он неуверенно шел по кабинету, с трудом ориентируясь в густом дыму.

Лариса Львовна догнала его, схватила за локоть и попыталась остановить.

– Вернись! – проговорила она, преодолевая приступ кашля. – Эрик, вернись! Никакие документы, даже самые важные, не стоят твоей жизни! Они не стоят ни одного твоего волоска! Эрик, если с тобой что-нибудь случится, я этого не переживу!

– Какие, к черту, документы? – прохрипел Володарский, раздраженно отталкивая назойливую секретаршу. – При чем тут вообще ты? Отвали срочно!

– Если ты погибнешь, я этого тоже не переживу! – воскликнула Лариса и зашлась приступом кашля.

– Да отвяжись ты, старая дура! – рявкнул Володарский. – Убирайся к черту! Не путайся под ногами!

Лариса Львовна вылетела из наполненного дымом кабинета, вылетела из приемной – и только в коридоре горячо, страстно разрыдалась. Рыдания перемежались приступами кашля.

К ней подбежала задушевная подруга, Валентина Федоровна из бухгалтерии.

– Ларисочка! – вскрикнула та. – Что случилось? Что горит? Где пожар? Почему ты плачешь? Кто-то погиб?

– Никто… никто не погиб! – проговорила Лариса Львовна сквозь рыдания. – Я погибла! Вся моя жизнь погибла! Все мои мечты… все мои чувства! Я отдала ему все мои лучшие годы, а он обозвал меня дурой! Старой дурой!

В ту же секунду, как Лариса Львовна выбежала из кабинета, Володарский забыл о навязчивой секретарше.

Он обошел стол и приблизился к дальней стене комнаты, где располагался сейф.

Дым мучительно резал глаза, дышать было почти невозможно – но Володарский нашел-таки картину, за которой была спрятана дверца сейфа. Сейфа, где лежало самое дорогое.

Он попытался набрать кодовую комбинацию, но из-за густого дыма не мог как следует разглядеть цифры и первый раз сделал неверный набор цифр.

Воздуха не хватало, дышать становилось все труднее – но Володарский не мог отступить. Он задержал дыхание, крепко зажмурился, затем открыл глаза и повторил попытку.

На этот раз комбинация получилась верной, замок щелкнул, и дверца сейфа открылась.

На полке сейфа лежали важные документы, договоры и акты по проектам, которыми занималась его фирма, но Володарский не думал о них. Не из-за этих документов он рисковал жизнью и здоровьем в наполненной дымом комнате.

Эрнст запустил руку в самую глубину и вытащил оттуда маленькую коробочку.

Заветную коробочку, в которой лежали изумрудные серьги княгини Рахметовой.

Сунув коробочку во внутренний карман пиджака, Володарский наконец бросился прочь из задымленного кабинета. Теперь, только теперь он мог подумать о спасении собственной жизни.

Вырвавшись в коридор, он отдышался, прошел мимо рыдающей секретарши, даже не взглянув на нее, и направился к лестнице. В ту же сторону спешили перепуганные, растерянные сотрудники – началась эвакуация.

Навстречу уже тяжело топали пожарные.

Володарский пошел медленнее. Он думал, правильно ли поступил, забрав серьги из сейфа.

Получалось, что поступил правильно.

Он забрал серьги под влиянием порыва, первого побуждения, можно сказать, инстинкта – а инстинкты его никогда не обманывали. Именно благодаря им он добился своего положения.

Теперь, обдумав ситуацию на свежую, можно сказать, голову, Володарский решил, что инстинкт и на этот раз его не подвел.

Конечно, можно было оставить серьги в сейфе. Сейф у него надежный, огнестойкий, и серьги, скорее всего, не пострадали бы. Но сработала сигнализация, в офис уже прибыли пожарные, и они будут хозяйничать там несколько часов. И мало ли что придет им в голову? Володарский не раз слышал, что при пожаре пропадают ценные вещи, причем такие, которые не боятся огня. Вдруг пожарным захочется узнать, что хранится в сейфе? Конечно, открыть сейф не так легко, но для опытного человека нет ничего невозможного.

Кроме того, на пожар, как пчелы на мед, наверняка примчатся сотрудники всевозможных правоохранительных служб, а они в любом случае пытаются нарыть на владельца компании какой-нибудь компромат. Даже если владелец – жертва ограбления или в данном случае пожара. Так что вполне могут поинтересоваться содержимым сейфа…

Володарский вспомнил, как одного его знакомого, владельца популярного магазина итальянской одежды, ограбили. Не его самого – его магазин.

Перед самым закрытием в магазин ворвались трое в масках, избили продавцов и забрали выручку.

Неопытный продавец тут же вызвал полицию.

Вместе с полицейскими из отдела по борьбе с тяжкими насильственными преступлениями прибыли их коллеги из отдела экономической безопасности. Они сняли кассу, потребовали открыть сейф, проверили книги учета и нашли в них массу нестыковок.

В итоге, чтобы откупиться, хозяину магазина пришлось заплатить куда больше, чем взяли грабители…

В общем, по-любому выходило, что, забрав серьги из сейфа, Володарский поступил правильно.

Теперь только нужно найти для серег какое-то надежное место, где можно оставить их на два-три дня. А потом он продаст их и разберется со своими финансовыми проблемами… А возможно, выгорит и другой вариант и серьги не придется продавать, он их заложит. Заложит, а потом выкупит. Ему сейчас срочно нужны деньги, а потом все войдет в норму. Не может не войти, уж он постарается.

Володарский прибавил шагу – и тут на него буквально налетел мужчина в белом халате и очках в тонкой позолоченной оправе.

– Вы пострадавший? – озабоченно проговорил врач. – Как вы себя чувствуете? У вас есть симптомы отравления угарным газом? Тошнота, головокружение?

– Да нет у меня никаких симптомов! – отмахнулся от него Володарский. – Я в полном порядке! Я совершенно здоров! Займитесь кем-нибудь другим!

– Возбуждение, раздраженность, тремор… – Медик озабоченно посмотрел на Володарского, схватил его за руку, чтобы сосчитать пульс. – Очень характерные симптомы… посмотрите на мою руку – сколько пальцев вы видите?

– Опять двадцать пять! – рявкнул Володарский. – Говорю же вам, я в порядке!

– Двадцать пять?! – удивленно переспросил медик. – Удивительно! Иногда в глазах двоится, но чтобы так… редкий, очень редкий случай! Наверняка опасный!

Он посветил в глаз Володарскому фонариком и ловко перехватил его руку манжетой тонометра.

– Да отстаньте же от меня! – вскрикнул Володарский, пытаясь вырваться из цепких рук эскулапа.

– Агрессивное поведение… так-так… боюсь, что придется вас госпитализировать!

– Да отвяжитесь же от меня! – Володарский наконец сумел сорвать с руки манжету, оттолкнул «медика» в сторону и устремился к лестнице, к свободе…

Сбежав вниз и вырвавшись на улицу, Володарский сел в свою машину и перевел дыхание.

И тут же снова заволновался.

Этот медик… как-то странно он себя вел, как-то подозрительно! Не жулик ли он?

Эрнст проверил внутренний карман.

Коробочка была на месте.

Но на всякий случай Володарский открыл ее.

Внутри на черном бархате покоились серьги княгини Рахметовой. Изумруды сверкали густым зеленым блеском.

Володарский облегченно вздохнул и спрятал коробочку обратно в карман.

Кажется, пока все обошлось.

Отпустив Володарского, «медик» проводил его удовлетворенным взглядом и повел себя очень странно. Вместо того чтобы искать пострадавших и оказывать им первую помощь, он завернул в дверь туалета. Там он снял халат, шапочку и очки в золотистой оправе, вместо них нацепил кепку-бейсболку и солнцезащитные очки, едва ли уместные осенью в нашем климате, наклеил маленькую стильную бородку и снова вышел в коридор. Здесь он смешался с толпой покидающих офисный центр сотрудников, вышел на улицу.

Перейдя дорогу, сел в свою неприметную машину и запустил мотор.

Только отъехав на несколько кварталов, остановился в безлюдном переулке, припарковал машину и достал из кармана маленькую бархатную коробочку.

Открыв эту коробочку, Маркиз (а это был, разумеется, он) залюбовался серьгами. Изящные ветки райского дерева вились и переплетались сложными узорами, поддерживая изумительной красоты изумруды, напоминающие цвет Адриатического моря летним полднем.

– Хорошие сережки! – проговорил Леня, не в силах сдержать восхищение. – Теперь самое главное, чтобы их ненароком не увидела Лолка. Потому что если она их увидит – все, пиши пропало! Из рук их она не выпустит! Ну что ж, свою партию я исполнил аккуратно, теперь все зависит от того, правильно ли Рудик обрисовал ситуацию…

За два дня до описываемых событий Маркиз встретился со своим старинным знакомым Рудиком Штейнманом.

Рудик был прирожденным финансовым гением. Правда, он никогда не учился в некогда знаменитом финансово-экономическом институте, сокращенно ФИНЭКе, где приобретали свои познания практически все советские и постсоветские финансисты. Учился он в политехническом институте, да и оттуда вылетел с третьего курса – именно за то, что попытался на практике реализовать свои экономические таланты.

Проще говоря, Рудик занимался фарцовкой. Он покупал у иностранцев и перепродавал соотечественникам джинсы и свитера, фотоаппараты и видеомагнитофоны – в общем, всевозможные сладкие плоды загнивающей западной цивилизации, недоступные простому советскому человеку. В советские времена это занятие подпадало под несколько статей Уголовного кодекса и за него можно было получить серьезный срок. Рудик был осторожен и с товаром не попался, так что под суд не угодил, отделавшись исключением из института, о чем, кстати, никогда не жалел.

Прошло всего несколько лет, и то, за что его едва не посадили, стало вполне достойным и уважаемым занятием, и Рудик из фарцовщика и спекулянта превратился в легального бизнесмена.

Правда, при этом выяснилось, что, кроме несомненного финансового таланта, в крови у него был растворен какой-то удивительный авантюризм. Из-за этого Рудик очертя голову бросался в опасные и рискованные аферы, терял заработанное быстрее, чем приобретал, и в результате не стал преуспевающим бизнесменом или владельцем крупной компании, а вертелся на периферии бизнеса, хватаясь за самые разные проекты, обещавшие хоть какую-то прибыль.

Зато он знал практически всех, кто занимался бизнесом в нашем городе или хоть как-то был к бизнесу причастен, знал, кто чем занимается, с какими финансовыми проектами связан и кто чего стоит.

Со временем об этом его качестве прознали некоторые люди, и к Рудику стали обращаться за консультацией, когда хотели что-то узнать о каком-нибудь бизнесмене или чиновнике, о какой-нибудь компании или строительном проекте. За эти консультации Рудик брал скромные гонорары, и таким образом эрудиция стала его кормить.

Леня Маркиз тоже время от времени обращался к Рудику за консультацией, но тот по старой дружбе не брал с Лени денег, ограничиваясь обедом в каком-нибудь приличном, желательно новом ресторане.

Итак, за два дня до пожара в офисном центре Леня позвонил Рудику Штейнману.

– Привет! Узнаешь?

– А как же, а как же! – ответил Рудик своим вальяжным барственным голосом. – Рад тебя слышать, Маркиз! Как твой бизнес? Как твой домашний зверинец?

– Все отлично…

– Но ты, конечно, звонишь мне не просто так? Судя по твоему озабоченному голосу, тебе нужна консультация?

– Да, как всегда!

– Я слышал, на Петроградской стороне открылся новый итальянский ресторанчик, называется «Пазолини». Так вот, там, говорят, готовят такое замечательное карпаччо…

– Рудик, извини, но мне сейчас очень некогда. Обещаю, обед в этом ресторане за мной, но сейчас мне просто некогда. Где мы могли бы встретиться и обменяться парой слов?

– Вот не понимаю я людей, которые вечно спешат! – протянул Рудик с ленивой меланхолией. – Так ведь и жизнь пролетит – а ты ее и не заметишь в спешке! Ну ладно, тебя как старого друга я прощаю. Встретимся через час в Летнем саду, около пруда.

Ровно через час Леня вошел в Летний сад со стороны Инженерного замка. От самого входа он увидел крупную фигуру Рудика. Тот стоял на берегу пруда и бросал булку лебедям. Белоснежные птицы лениво подбирали куски.

– Если мы сами не будем есть, давай хоть посмотрим, как едят другие! – проговорил Рудик вместо приветствия и протянул Лене четверть батона. – На, покорми птичек!

– Рудик, как можно! – поморщился Маркиз. – Я понимаю, что сам ты не придерживаешься здорового образа жизни, но зачем сбивать с пути истинного других? Особенно таких красивых птиц?

– А кто тебе сказал, что здоровый образ жизни – это хорошо? Вот Уинстон Черчилль, например, никогда не ел ничего полезного, не занимался спортом, всю жизнь пил и курил сигары – а дожил едва не до ста лет!

– Видимо, очень здоровый был от природы!

– Ну, не хочешь – как хочешь. – Рудик забрал у Маркиза булку. – Так о чем или о ком ты хотел бы поговорить?

– Ну ты, конечно, знаешь, кто такой Эрнст Володарский?

– Еще бы! – Рудик хмыкнул. – С таким же успехом ты мог бы спросить, знаю ли я, что такое Медный всадник. Эрнст Володарский одно время был самым крупным бизнесменом нашего региона. Знаешь, в какую цифру оценивалось его состояние?

– Судя по тому, что ты употребляешь глаголы «был», «оценивалось», сейчас для Володарского настали не самые лучшие времена?

– Ну а для кого они лучшие? – Рудик вздохнул. – Впрочем, ты прав. У Володарского дела хуже многих других, он находится вообще на грани банкротства.

– Неужели все так серьезно?

– Более чем! Несколько лет назад Володарский решил реорганизовать и расширить свой главный бизнес – нефтеперерабатывающий завод. Свободных средств у него не было, и он взял большой кредит у одного западного банка под обеспечение своих активов. На тот момент он ворочал огромными суммами, и ему (да и всем остальным) казалось, что с возвратом не будет никаких проблем. А тут случился кризис, валютная система обрушилась, и кредит вырос до астрономических цифр. А нефть, как ты знаешь, подешевела, и состояние господина Володарского значительно усохло. Получилось что-то вроде маржин-колла…

– Чего-чего? – переспросил Маркиз. – Нельзя ли по-русски?

– Ах, ну да, я забыл, что ты в экономике ни уха ни рыла… мягко говоря, неграмотный…

– Я бы попросил!

– Ну, не обижайся! Если на пальцах, в биржевом деле маржин-коллом называется ситуация, когда средства участника рынка становятся недостаточными для продолжения торгов и он должен их пополнить, иначе его принудительно закроют.

Леня явно ничего не понимал.

Рудик тяжело вздохнул и добавил:

– Ну чтобы тебе было еще понятнее, господин Володарский оказался в положении валютных ипотечников. Брал деньги по одному курсу, а отдавать пришлось совсем по другому. А собственное состояние, под которое он брал заем, резко усохло, так что заем оказался необеспеченным. И чтобы его просто продлить, а не лишиться разом всего, ему нужно было срочно внести очень большой депозит. То есть по прежним масштабам Володарского не такой уж большой, всего несколько миллионов, но в его теперешнем состоянии это стало для него проблемой.

– Постой, но ведь у Володарского есть свой собственный банк! Разве он не мог сам у себя занять нужную сумму?

– Конечно, не мог. Во-первых, дела у его банка обстоят неблестяще, и таких средств у него просто нет, во‑вторых, если бы он занял деньги сам у себя, это могло бы привести его прямиком на скамью подсудимых – выдача необеспеченных кредитов самому себе или связанным структурам преследуется по закону.

Рудик помолчал, чтобы Леня смог переварить и понять его разъяснения. Воспользовавшись этой паузой, он отщипнул кусок булки и бросил в пруд. Ближайший лебедь лениво подобрал этот кусок – просто чтобы не достался конкуренту.

– Ну, понятно… и что дальше?

– А дальше… Володарский, конечно, опытный и энергичный бизнесмен, но он запаниковал. А паниковать – ты ведь знаешь, это последнее дело, в панике самые опытные люди совершают ошибки. Володарский побоялся лишиться всего, кинулся к коллегам, чтобы занять недостающие средства, но никто ему не пошел навстречу. С одной стороны, никто не хотел связываться с падающим колоссом – не дай бог, попадешь под его обломки. Да просто не сможет вернуть долг. А с другой… у меня такое ощущение – а я привык верить своим ощущениям, – что кто-то очень влиятельный накачал банкиров, предупредил, чтобы они не давали Володарскому денег.

– Зачем?

– Кто-то влиятельный устроил что-то вроде волчьей охоты. Когда загнанного волка со всех сторон окружают красными флажками, оставив ему один-единственный выход. Выход, возле которого его и караулит охотник. Так вот, этот загадочный и, повторюсь, очень влиятельный человек все сделал так, чтобы у Володарского остался единственный выход – обратиться к нему, к этому нашему загадочному типу.

– Зачем? – повторил Маркиз.

– Затем чтобы обобрать Володарского дочиста, ободрать как липку. Воспользоваться его безвыходным положением и отнять все его активы.

– Что-то мне кажется, что ты, хоть и повторяешь «загадочный человек», на самом деле знаешь, кто это такой.

– Возможно. – Рудик бросил лебедям последний кусок булки и огляделся по сторонам. – Ты читал «Гарри Поттера»?

– Да что ты! – Леня усмехнулся. – Детей у меня нет, а просто так читать детские книжки… Лолка вроде читала первые две книжки… Или три…

– Зря, интересная книга. И очень поучительная.

– К чему ты это?

– Ну я это просто к тому, что там одного из персонажей называют «сам-знаешь-кто» или «тот-кого-нельзя-называть». Так вот, этот наш загадочный человек – из того же разряда. Его тоже не стоит лишний раз называть по имени. Во всяком случае, вслух. Во всяком случае, в нашем городе. Знаешь, как говорят, не буди лихо, пока оно тихо!

– И все же кто это?

Рудик еще раз огляделся по сторонам, наклонился к Лене и что-то прошептал ему на ухо.

– Ничего себе! – Маркиз удивленно поднял брови. – Ну в таком случае – не завидую я Володарскому!

– И правильно не завидуешь! Потому что он в панике бросился в тот единственный выход – занял деньги у «сам-знаешь-кого». А если у него занимаешь деньги – их лучше отдавать, и отдавать вовремя. А то у тебя останется не слишком большой выбор вариантов: либо тебя зальют бетоном в фундаменте какого-нибудь небоскреба, либо похоронят на дне Финского залива с бетонным же блоком на ногах.

Рудик сделал еще одну паузу, чтобы Леня смог вполне оценить безрадостные перспективы Володарского.

– Да, кстати, – снова заговорил Рудик, – а почему тебя заинтересовал Володарский? То есть я, конечно, знаю, что лезть в чужие дела – некрасиво, но уж больно любопытно, как развивается эта история.

И тут Маркиз в двух словах рассказал приятелю про изумрудные серьги.

– Серьги княгини Рахметовой! – мечтательно протянул Рудик. – Историческая вещь! И красоты необыкновенной. Пожалуй, теперь я понимаю, в чем тут дело!

– Понимаешь? Просвети меня!

– Охотно. «Сам-знаешь-кто» очень любит всякие побрякушки с историей. Думаю, что он согласился продлить долг Володарскому, если тот отдаст ему в залог эти серьги.

– Похоже на то!

– И на кого же ты, Ленечка, работаешь?

– В данном деле – на директора ювелирного магазина. Мне рекомендовал его Иван Францевич, а ты знаешь, как я к нему отношусь!

– Мне ли не знать!

– Кроме того, нужно восстановить справедливость…

– Робин Гуд ты наш! – усмехнулся Рудик.

– Я понимаю, что Володарский оказался в безвыходном положении, но нельзя же решать свои проблемы за чужой счет! Поговорил бы с женой, убедил ее отдать эти серьги – хотя бы на время, чтобы отдать их как залог…

– Ну, во‑первых, ты не знаешь характер Анжелики Володарской. На свое счастье, не знаешь. Да она с этими серьгами ни за что бы не рассталась. А если бы он силой отнял, она бы превратила его жизнь в ад, и потом, она болтушка, как все женщины, обязательно пожаловалась бы на мужа подружке, и через два часа о том, что у Володарского финансовые проблемы, знала бы каждая бездомная собака! Во-вторых, думаю, что Володарский решил убить одним выстрелом двух зайцев: получить деньги с магазина и заложить серьги «сам-знаешь-кому».

– Тем более его нужно наказать. Так, знаешь, дела не делаются, это чистый разбой!

– Ну, флаг тебе в руки, Маркизушка! Но обед за тобой, уж не забудь…

На этой мажорной ноте и завершился судьбоносный разговор.

А два дня спустя после пожара в офисе господин Володарский приехал на теннисный корт. Теннисом он не интересовался и посещал соревнования очень редко – когда это нужно было для каких-то деловых встреч. Таких, как сейчас.

Возле входа на корт его встретил рослый сутулый человек с длинными, как у гориллы, руками и пронзительным взглядом. Быстро ощупав костюм Володарского и убедившись, что тот не вооружен, он проводил его в отдельную ложу.

В этой ложе сидели несколько человек, у всех был значительный вид, но с первого взгляда было ясно, кто здесь хозяин. Это был приземистый, кряжистый мужчина лет шестидесяти, с толстой красной шеей и мощным квадратным подбородком.

Если сам господин Володарский был похож на английского бульдога, то этот человек напоминал огромного ротвейлера или неаполитанского мастифа. Или даже бразильскую собаку, выведенную в восемнадцатом веке для охоты на беглых рабов. Сходство усиливалось еще тем, что он непрерывно пыхтел, как рассерженная собака.

В общем, в присутствии этого человека Володарский почувствовал себя маленьким и жалким. В очередной раз он пожалел, что поддался панике и в недобрый час обратился к этому человеку за помощью.

Скользнув по вошедшему взглядом, страшный человек лениво кивнул ему и проговорил:

– Подожди, пока ребята доиграют! Можешь сесть.

Володарский сел на свободное место, растерянно взглянул на корт, где двое молодых парней ловко и красиво лупили ракетками по мячу. Он ничего не понимал в этой прекрасной игре и поэтому отвернулся от корта и принялся разглядывать хозяина ложи и его гостей.

Страшный человек был одет в дорогой итальянский костюм, который сидел на нем как седло на корове. Точнее, на огромном быке симментальской породы. На руках, которые тяжело лежали на обитом бархатом барьере, были заметны белесые пятна – следы татуировок, выведенных, когда их обладатель решил поменять сомнительный статус вора в законе на почтенное положение легального, законопослушного бизнесмена.

Впрочем, Володарский прекрасно знал, что страшный человек сохранил прежние уголовные связи и методы, а татуировки вывел, чтобы проще было общаться с иностранными партнерами, государственными чиновниками и с деятелями спортивного сообщества.

Все знали, что этот человек щедро жертвует деньги на спорт. Особенно на теннис. Правда, все также знали, что деньги эти криминальные, но закрывали на это глаза.

Кроме хозяина, в ложе было еще человек шесть, не считая охранников. Кроме двоих, все были люди в возрасте и с положением – крупные бизнесмены и чиновники. Многих из них Володарский знал по своим деловым контактам.

Двоих более молодых он тоже знал, но только по газетным портретам – один был известный спортсмен, другой – актер, много снимавшийся в криминальных сериалах.

Игра закончилась, и страшный человек тяжело повернулся к Володарскому.

– Хорошо сыграли! – проговорил он удовлетворенно. – Выложились на полную! У Валерика явно большое будущее, надо его поддержать. Впрочем, что я тебе говорю – ты ведь в этом разбираешься как свинья в апельсинах.

Володарский промолчал на такое откровенное хамство. Он был не в том положении, чтобы обижаться.

Страшный человек приподнялся, развернулся всем корпусом, при этом задел локтем одного из своих соседей, владельца судостроительной компании. Тот отшатнулся, хозяин быстро взглянул на него, запыхтел громче прежнего.

– Извините, Михаил Борисович! – испуганно пролепетал судостроитель. – Извините, я нечаянно!

Лицо его залила смертельная бледность, в глазах проступил страх.

– Ничего! – Хозяин усмехнулся, при этом негромко клацнул зубами. – Живи пока! Я не возражаю!

На лицах всех присутствующих проступило что-то вроде улыбки – все показали, что оценили тонкий юмор хозяина. Лицо несчастного судостроителя вернуло прежний цвет.

– Ну что, принес те сережки? – снова заговорил страшный человек, обратившись к Володарскому. При этом его маленькие глазки загорелись от жадности.

– Вот, Михаил Борисович… – Володарский суетливо полез в карман, достал оттуда коробочку, протянул.

Страшный человек взял коробочку, открыл ее, несколько секунд разглядывал, потом, не глядя, протянул руку, передал коробочку пожилому лысому человеку в круглых очках.

– Глянь, Павлик!

Павлик, которому было на вид лет семьдесят, осторожно принял у хозяина коробочку, неторопливо вставил в глаз линзу и принялся разглядывать серьги.

Разглядывал он их долго. Володарскому показалось, что целую вечность. Ему казалось, что время вообще остановилось. Все окружающие замерли и не издавали ни звука, кажется, даже не дышали, проникнувшись серьезностью момента.

Наконец «Павлик» закончил свое исследование, вернул серьги хозяину и удовлетворенно проговорил:

– Хорошая работа. И камни подобраны с большим вкусом, и резьба тщательная. Не Миллер, конечно, но приличный мастер. Может быть, Левандовский… он, что ли? – Ювелир вопросительно взглянул на Володарского.

– Что вы такое говорите! – Володарский почувствовал, что его голос дрожит, и сам этого испугался. – Какой Миллер? Какой Левандовский? Этим серьгам больше ста лет!

– Ну уж это вряд ли! – Ювелир усмехнулся. – Недавно их сделали. Хорошая копия!

– Как – копия? – Володарский почувствовал, что у него земля уходит из-под ног.

– Как – копия?! – рявкнул буквально в один голос с ним страшный человек, яростно переводя взгляд с ювелира на Володарского. – Ты уверен, Павел?

– Если я говорю – значит, я уверен! Конечно, это копия – стразы хорошо подобраны, и работа тщательная…

– Не может быть… – залепетал Володарский. – Это не копия… это подлинные серьги, серьги княгини Рахметовой… я сам… у меня все документы…

– Ты что о себе вообразил? – загремел голос страшного человека. – Ты кем себя возомнил? Ты что – считаешь, что можешь меня кинуть? Меня – как простого лоха?!

Страшный человек брызгал слюной. Лицо его побагровело, рот приоткрылся, обнажив самые настоящие клыки – как у ротвейлера или неаполитанского мастифа.

– Михаил Борисович, я никогда… – лепетал Володарский. – Разве бы я осмелился…

Ложа закачалась перед его глазами, теннисный корт поплыл, Володарскому показалось, что он находится на корабле и корабль этот попал в шторм. Совершенно некстати он вспомнил, как прошлым летом плыл на яхте неподалеку от Кадиса…

Страшный человек надвинулся на него, Володарский в ужасе смотрел на желтоватые клыки, на капающую с них слюну. Сейчас, вот сейчас этот человек вцепится в горло Володарского…

Когда-то давно, в прошлой жизни, Эрнст Володарский сам умел нагонять страх на своих подчиненных и компаньонов, но сейчас это невозможно было представить. Эрик казался себе маленьким и жалким, как в далеком детстве, когда к нему подбежала огромная соседская собака. Тогда так же в приоткрытой пасти сверкали желтоватые клыки, и с них капала слюна, и собачьи глаза яростно сверкали… Тогда маленький Эрик от страха намочил штанишки, а потом, когда все кончилось, долго безутешно плакал на маминой груди…

Сейчас, к сожалению, мамы давно уже не было и не к кому было бежать за помощью и спасением.

Но страшный человек передумал вгрызаться в его горло. Он с железным лязгом захлопнул пасть, отодвинулся и проговорил чугунным голосом:

– Даю тебе двадцать четыре часа.

– На что, Михаил Борисович? – пролепетал Володарский, когда к нему вернулся голос – или хотя бы его жалкое подобие.

– На что? Ты что – такой непонятливый? – Страшный человек оглянулся на свою свиту – и все испуганно заулыбались. –  Даю тебе двадцать четыре часа, чтобы принести мне настоящие серьги! Если не принесешь… – Страшный человек сделал выразительную паузу и громко сглотнул.

Володарский понял, что его ожидает нечто страшное. Нечто очень страшное.

– А если принесешь, – продолжил страшный человек чуть более мягким голосом, – если принесешь – будем считать, что инцидент исчерпан. Будем считать, что я на тебя зла не держу.

– А деньги, Михаил Борисович? – пролепетал Володарский, набравшись храбрости.

– Деньги? – Голос страшного человека снова загудел чугуном. – Я же сказал – принеси серьги, денег не надо! Принеси серьги – и будем считать, что мы в расчете!

– Но вы… вы же хотели купить у меня эти серьги… вы же обещали мне за них заплатить!

– Я – тебе – заплатить? – Глаза страшного человека вспыхнули. – Я хотел купить эти сережки, но ты принес мне туфту! Ты хотел меня кинуть! Теперь ты мне по жизни должен! Последний раз повторяю – двадцать четыре часа!

Страшный человек моргнул – и тут же по этому сигналу откуда-то, видимо, из другого пространства, вынырнули двое плечистых молодчиков, которых только что не было в ложе. Они схватили Володарского за руки и за ноги и вышвырнули за дверь.

Он с трудом поднялся на ноги.

Из-за двери ложи доносился смех – дружный, угодливый. Смеялись, несомненно, над ним.

Володарский поплелся к стоянке.

С трудом, еле передвигая ноги, он добрел до нее, с трудом нашел свою машину, хотел было включить зажигание – но понял, что сейчас этого делать нельзя. В таком состоянии он непременно разобьется. Нужно хоть немного подождать, успокоиться…

Хотя, может быть, разбиться – это лучший выход.

Все равно страшный человек дал ему только двадцать четыре часа, чтобы достать серьги. Иначе…

Об этом не хотелось даже думать.

Но серьги он достать не сможет, так что так или иначе – его песенка спета.

Его судьба, сама его жизнь, зависела теперь от каких-то сережек…

А ведь когда-то он купил их для своей молодой жены – купил запросто, от широты душевной, не слишком напрягаясь, наверняка даже переплатил, но не придал этому большого значения. Тогда несколько лишних миллионов не составляли для него проблемы. Да что там – он вообще не считал их за серьезную сумму!

Надо же, как переменились времена… как жестоко обошлась с ним судьба… теперь от этих сережек зависит его жизнь…

Володарский задумался: кто и когда мог подменить эти проклятые серьги?

Впрочем, думалось ему тяжело, с трудом, мысли ворочались в голове, как чугунные гири…

Кто мог подменить серьги?

Та девчонка, которую он нанял через Арама Нахапетовича? Девчонка, которая сыграла роль продавщицы?

Да нет, этого не может быть.

Она подсела к нему в машину, как только вышла из магазина, и тут же отдала ему серьги. Она физически не могла подменить их на фальшивку. Для начала, ей негде было взять копию – он ведь не показывал ей оригинал, сказал только, что нужно подменить серьги его жены, серьги с изумрудами. Явно недостаточная информация, чтобы сделать копию.

А после этого он не выпускал серьги из рук.

Спрятал их в сейфе у себя на работе, а потом, когда случилась эта странная история с пожаром, достал их из сейфа и носил в кармане, пока не приехал сюда, на корт…

Вспомнив про тот пожар, Володарский насторожился.

Очень уж подозрительная была история.

Пожара как такового не было, источник задымления был у него в кабинете… и еще эти цветы, которые доставили перед самым пожаром неизвестно от кого…

Очень подозрительно! Явная инсценировка!

Но зачем это кому-то могло понадобиться?

И тут Володарский вспомнил странного врача, который перехватил его на лестнице.

Врач хватал его за руки, считал пульс, измерил давление…

Он вполне мог вытащить из кармана коробочку с серьгами!

Володарскому тогда уже все это показалось подозрительным, но он проверил карман, убедился, что коробочка на месте и что серьги в ней лежат…

Разумеется, он не заметил, что вместо настоящих серег там лежит копия!

Володарский застонал.

И тут, в этот страшный миг, зазвонил его мобильный телефон.

Эрнст не ждал от этого звонка ничего хорошего – однако по въевшейся в кровь привычке делового человека ответил на звонок.

– Володарский! – проговорил он привычно, но его голос, обычно уверенный и властный, прозвучал жалко и растерянно.

– Здравствуйте, Эрнст Леонидович! – Незнакомый голос в трубке прозвучал жизнерадостно и немного насмешливо. Или Володарскому это только показалось?

– С кем я говорю? – недовольно проворчал он.

– Ну, мое имя вам ничего не скажет… по крайней мере, пока! Лучше скажите: сколько времени он вам дал?

– Кто? – неприязненно переспросил Володарский. – О чем вы вообще говорите?

– Полно, Эрнст Леонидович! Вы прекрасно поняли, о чем или, точнее, о ком я говорю! О «том-кого-нельзя-называть»! Так сколько он дал вам времени, чтобы найти и вернуть серьги?

– Откуда вы об этом знаете? – испуганно проговорил Володарский. – Кто вы, черт возьми, такой?

– Ну вот, опять вы за свое! – протянул незнакомец разочарованно. – Я же сказал вам, что вы не знаете моего имени. Впрочем, сейчас вас должно больше интересовать не то, как меня зовут. Я – тот, кто вас может выручить. Может быть, даже спасти.

– Каким это образом? Не верю я в таких бескорыстных спасителей!

– И правильно не верите! У каждого спасителя – или спасателя – есть какая-то корысть. Не всегда материальная, иногда это моральное удовлетворение, восстановление справедливости и прочая литературная ерунда…

– Да что вы несете? – оборвал собеседника Володарский. – Говорите, что вам нужно, или я повешу трубку! То есть отключусь!

– И сделаете огромную ошибку! Еще раз спрашиваю: сколько он дал вам времени? Сутки? Двое?

– Двадцать четыре часа… – против своей воли проговорил Володарский. – Черт! Вас это совершенно не касается!

– А вот тут вы не правы! Меня это касается так же, как и вас. Потому что я могу передать вам настоящие серьги…

– Вы? Серьги? – Володарский едва не задохнулся. – Как? Откуда они у вас?

– Ну вот, опять! – расстроился собеседник. – Какие-то глупые, неуместные вопросы! Вы должны мне не вопросы задавать – вы должны меня благодарить со слезами на глазах, должны на меня молиться! Ведь я вам, скорее всего, жизнь спасаю!

– Ага, спасаешь… – проворчал Володарский. – Сначала украл их у меня, а теперь хочешь вернуть – и наверняка не даром…

– Ах, Эрнст Леонидович, чья бы корова мычала! Не стройте из себя белого и пушистого! Не вы ли подменили серьги руками нанятой девушки? Не вы ли наехали на директора магазина, требуя с него большие деньги? Уж он-то ни в чем не виноват! За что он должен расплачиваться? Он, кстати, в отличие от вас, наемный работник, он получает зарплату и семью на нее кормит. Где ему взять такие деньги?

– Ну не знаю… – буркнул Володарский. – Я думал, что владельцы магазина расплатятся, чтобы не пострадала репутация их фирмы… для них это не составит труда…

– Ага, за вас всегда должен расплачиваться кто-то другой! Слушайте, господин Володарский, мне надоело с вами препираться. Если вы не хотите вернуть серьги – я просто повешу трубку и найду на них другого покупателя…

– Нет-нет! – заторопился Володарский. – Прошу вас, не отключайтесь! Я готов… я согласен…

– То-то же!

– Но вы еще не назвали свои условия. Вы ведь наверняка не просто так отдадите мне эти серьги…

– Да уж, конечно! Мои услуги стоят недешево. Кроме того, в процессе операции мне пришлось истратить довольно много собственных денег. Накладные расходы, сами понимаете…

– Значит, я должен оплачивать то, что вы потратили, чтобы меня обворовать?

– Ну, Эрнст Леонидович, побойтесь бога! Мы уже выяснили, что в этой истории вы выглядите не лучшим образом. Короче, если вы не согласны – я вешаю трубку!

– Нет-нет, постойте! Сколько?

– Обычно я беру десять процентов от стоимости возвращенной вещи… я знаю, что ваши серьги первоначально стоили пять миллионов долларов… Выходит…

– Дались всем эти пять миллионов! – перебил его Володарский. – Ну переплатил я за них, переплатил!

– Согласен, переплатили. Хотя, конечно, серьги очень красивые, но таких денег они не стоят.

– Ну так все же – сколько?

– Ладно, учитывая ваше сложное материальное положение – на данный момент, я готов согласиться на пять процентов от первоначальной цены. Но это – первая и последняя цена, никакого торга не будет.

– Значит, двести пятьдесят тысяч? – переспросил Володарский, прикидывая свои финансовые возможности. – Ладно, это еще по-божески. Где и когда?

– Но только у меня будет еще одно условие.

– Ну так я и знал! Что еще?

– Ничего страшного или унизительного. Вы просто должны подписать бумагу, что не имеете никаких претензий, моральных или материальных, к руководству и персоналу ювелирного магазина «Фермуар». Оставьте в покое несчастного директора, он виноват только в том, что плохо подбирает персонал! А вы его чуть до инфаркта не довели. Но, учитывая ваше трудное положение, я подойду к вам почти по-дружески и не стану требовать для него компенсации за моральный ущерб. В конце концов, за персоналом нужно приглядывать, это его работа.

Лола затаилась под одеялом и прислушалась. Вот взвизгнул Пу И, потом Леня чертыхнулся, разыскивая поводок, потом прошел к двери, очевидно подхватив песика на руки, потом снова чертыхнулся и прошлепал обратно, видно, забыл телефон или перчатки. Скорее всего, телефон, сейчас для перчаток еще тепло.

Наконец дверь захлопнулась – негромко, деликатно, видно, Леня не хотел будить кота и Лолу. Попугай, накрытый платком, спал крепко, его и пушкой не разбудишь.

Послушав еще минуту, Лола пошевелилась и открыла один глаз. Потом села на кровати и снова прислушалась. В квартире стояла полная тишина, даже холодильник молчал.

– Пора! – сказала себе Лола и тут же выскочила из кровати и приблизилась к двери одним прыжком.

В прихожей царил форменный кавардак, как всегда, когда Леня с песиком собирались на прогулку. Лола бросила туда один взгляд и отвернулась – потом, потом… Так же проскочила она мимо ванной и отправилась на кухню.

Там было относительно чисто, только валялся посреди пола яркий розовый мячик, и попугай, как всегда, рассыпал по полу орешки. Лола погрозила кулаком закрытой клетке и достала из холодильника продукты. Мигом замесила творожное тесто, и вот уже нежнейшие сырники жарятся на плите.

Прикрыв миску с готовыми сырниками льняной салфеткой с вышитыми на ней ромашками и колокольчиками, Лола достала из буфета набор маленьких хрустальных салатниц, который подарила ей в свое время бабушка. Лола положила в одну абрикосовое, в другую – черничное варенье, в третью – сметану. Накрыла стол, не забыла бокалы для сока и яркие салфетки. Потом спохватилась, что все еще в пижаме, и привела себя в порядок за семь минут. Когда нужно, некоторые женщины умеют это сделать.

К тому времени, как Леня повернул ключ в замке, Лола успела даже прибрать в прихожей. Пу И, заглянув в дверь, вопросительно гавкнул, не найдя Лолину недогрызенную тапочку. Он трудился над ней уже долгое время, так что Лола даже перестала ругаться.

Маркиз втянул носом воздух и поднял брови. В квартире пахло кофе. Это значит, что Лолка встала. Встала сама, без его понуканий и угроз облить ее холодной водой? Вот так просто проснулась, спустила ноги с кровати, да еще и кофе сварила?

Маркиз свел брови к переносице. С чего это вдруг Лолка такая милая? Неспроста это, уж он-то знает.

– Ребята, идите завтракать! – пропела Лола из кухни, и Маркиз окончательно уверился, что дело нечисто, уж слишком ласковый у Лолки был голос. Это с утра-то пораньше? Нет, наверняка его боевая подруга что-то задумала!

Но, когда Леня увидел гору румяных сырников на блюде и три хрустальные вазочки с вареньем и сметаной, вся его подозрительность улетучилась. Надо же, а он-то еще издевался над Лолиными вазочками, говорил, что они годятся только под пепельницы! Вот теперь он понял, для чего они!

Леня Маркиз любил сытные калорийные завтраки, он говорил, что все съеденное утром тотчас преобразуется в его организме в умственную энергию. И поскольку Лола в последнее время ужасно обленилась, то сегодняшний пир Леня воспринял как неожиданный подарок судьбы. Без всяких сомнений.

Кот Аскольд уже ел свой завтрак, как всегда аккуратно и неторопливо. Пу И прибежал с топотом и устремился к своей миске, причем Лола даже не стала ругаться за невымытые лапы.

Леня съел несчетное количество сырников и выпил две чашки кофе, после чего скосил глаза на свою боевую подругу и увидел, что она сосредоточилась на своих мыслях, закусив губу и постукивая ложечкой по столу.

– Спасибо, дорогая… – выдохнул Леня, – ух, устал даже… все было так вкусно…

Лола тут же очнулась от раздумий и лучезарно ему улыбнулась.

Лола была настоящей актрисой и умела плакать по заказу, в ее коллекции было также множество вздохов и взглядов, взмахов руками, поворотов головы и тела. И еще улыбок.

В зависимости от персонажа, которого изображала, Лола могла улыбаться робко, стеснительно или же широко, от всей души, про таких говорят: «Рот до ушей, хоть завязочки пришей». Имелись в Лолиной коллекции улыбки презрительные, высокомерные, после такой улыбки нужно еще отвернуться, дернув плечом, и уйти, твердо печатая шаг, и чтобы спина выражала величайшее презрение и говорила оставшемуся типу, что Лола, точнее ее персонаж, больше с ним и двух слов не скажет. Даже если от этого будет зависеть ее жизнь.

Имелись также улыбки тихие, мимолетные, как будто солнышко выглянет на минутку из-за туч, а потом скроется, оставив после себя нечаянную радость.

Иногда нужно было улыбнуться только глазами, а иногда, наоборот, губы вроде сложены в улыбку, а глаза колючие, и получается тогда не улыбка, а оскал.

Имелись улыбки глупые, когда хочется грубо рявкнуть на дурочку: да прекрати же ты лыбиться, наконец! Или улыбки хищные, как у акулы, когда она увидит зазевавшегося одинокого пловца.

Нынешняя Лолина улыбка была выполнена, несомненно, с большим мастерством, однако была, если можно так выразиться, не совсем уместна. В самом деле, с чего это ей так радоваться, глядя в глаза своему сытому компаньону?

В другое время Леня сразу заподозрил бы неладное. Но в данный момент он был сыт, доволен жизнью и потерял бдительность. К тому же он был доволен удачно проведенной операцией. Все прошло отлично, клиент безмерно ему благодарен, так может же он, Леня Маркиз, немного расслабиться?

Как выяснилось тут же, не может.

– Ленечка, – сказала Лола, – сегодня мы едем знакомиться с невестой Пу И.

– Так это у тебя еще не прошло? – искренне изумился Маркиз. – Я думал…

– Ты думал, что я так и брошу собаку на произвол судьбы? – мгновенно вскипела Лола.

– Да кто его бросает? – Лене совершенно не хотелось ругаться. Он был для этого в чересчур благодушном настроении.

– Леня! Этот вопрос мы обсуждать не будем! Все уже решено! Я нашла в интернете совершенно замечательную девочку. Родословная – просто чудо, верх совершенства! Все предки – чемпионы породы! Отличные отзывы от самых знаменитых кинологов из Европы! Леня, этот вариант послан нам судьбой!

– И все это ты прочитала в интернете? – прищурился Леня. – Лолка, я просто поражаюсь твоей наивности. Ну наврут же там с три короба, в интернете этом!

– Почему сразу наврут?! – надулась Лола. – И потом, как раз для этого мы и встречаемся, чтобы выяснить все подробно, увидеть все своими собственными глазами. Камилла с Дэзи как раз сейчас приехали из Испании, они там живут постоянно. Очень удобный случай нам встретиться и все обсудить.

– Еще и Камилла, – вздохнул Маркиз, – еще и Дэзи!

– Но если их так зовут! Человек не отвечает за свое имя! И тем более собака…

– Да, но имя многое говорит о человеке! И о собаке тоже!

– Это глупо!

– Слушай, а почему бы тебе не поехать туда одной. – Маркиз сделал слабую попытку выбраться из расставленных силков. – Возьмешь Пу И, собачки пообщаются, вы поболтаете… Зачем вам мужчина? Ну сама подумай – что мне там делать?

– Как это – что делать? – вскричала Лола и махнула рукой, опрокинув чашку с остатками кофе.

Ленина реакция, как всегда, не подвела, он успел подхватить чашку в полете, даже не испачкался.

– Как это – что делать? – Лола прижала руки к груди. – А твоя наблюдательность? А твое умение молниеносно делать безошибочные выводы из этих наблюдений? А твой аналитический ум? Ленечка, ты прекрасно разбираешься в людях, ты сразу поймешь, что собой представляет эта Камилла!

На самом деле Маркиз нужен был Лоле исключительно для представительства, ведь более солидное впечатление производит семейная пара с собачкой. Леня, если захочет, может любую женщину очаровать, уж Лола-то знает.

– Ты пойми, – с жаром продолжала она, – ведь насчет невесты я и сама разберусь. Но вот насчет хозяйки… ты поглядишь – и сразу скажешь, можно ли нам иметь с ней дело. Ведь, если окажется, что все эти родословные – дутые, фальшивые, об этом обязательно узнают, а это очень плохо для репутации Пу И!

Леня Маркиз был мужчина неглупый и наблюдательный, тут Лола ничуть не погрешила против истины. Верно и то, что он неплохо разбирался в людях.

Однако упрямый, как все мужчины, если уж решил для себя, что Лолке в голову снова вступила блажь, то ни за что не стал бы ей помогать. Из воспитательных соображений.

За без малого три года знакомства Лола прекрасно изучила своего компаньона и теперь, чтобы уговорить его, применила самый действенный способ.

Прав был баснописец Крылов, когда утверждал, что «сколько раз твердили миру, что лесть гнусна, вредна; но только все не впрок, и в сердце льстец всегда отыщет уголок»!

На Лолину беспардонную примитивную лесть Леня тут же повелся. Да какой бы мужчина не поверил в такие слова о себе?

– Ну ладно, – пробурчал он, – куда ехать-то?

– Мы договорились встретиться в новом ресторане, называется «Милый друг»! – обрадованно защебетала Лола. – Это замечательный ресторан, он за городом находится, туда пускают с собаками.

Лене за последнее время уже хватило ресторанов. Он слегка поморщился, и Лола тут же завелась:

– Слушай, но не могла же я назначить встречу в скверике у вокзала! За кого эта Камилла нас примет? За бомжей?

– У бомжей собаки не такие, – сдаваясь, пробурчал Леня, – у них собаки большие, лохматые и грязные…

Ответом ему был гневный Лолин взгляд.

Следующие два часа ушли на примерку всевозможной одежды для песика. Лола забраковала три комбинезона, вязаный свитер и теплое пальто на искусственном меху (натуральный мех Пу И не носил из этических соображений).

– Это конец! – Лола чуть не плакала. – У него совершенно нет приличной одежды, нас таки примут за бомжей!

– Да ладно тебе, – отмахнулся Леня, – надень вон тот, с бабочкой, помнишь, в театр в нем ходили?

Действительно, в тот раз ходили в оперу, и не просто так, а по делу. И Пу И была уготована главная роль в этом спектакле. Для этой цели Лола и заказала для песика комбинезончик в виде смокинга. Надо сказать, Пу И тогда справился со своей ролью отлично[2].

– Он из него вырос… А у этого, нарядного, молния, как назло, сломалась…

«А ты куда смотрела? – хотел рыкнуть Леня. – Собаке одежду в порядок привести не могла!»

Но Лола глядела так жалобно, и стояли в ее глазах слезы – настоящие (или Маркиз так подумал?), так что он промолчал и внес конструктивное предложение:

– А давай его так просто поведем! Без всякого костюма. В машине он не замерзнет, а дальше ты донесешь его на руках. Скажем, что хотим показать товар, что называется, лицом. Пускай эта самая Камилла знает, что нам скрывать нечего.

И, видя, что Лола открыла уже рот, чтобы что-то возразить, быстро добавил:

– Ведь Пу И у нас – такой красавец.

И Лола промолчала – что тут можно возразить?

Песик, все это время принимавший деятельное участие в выборе одежды, весело гавкнул. Он любил возиться и разбрасывать вещи, но не любил одеваться.

Наконец Лола расчесала своего любимца, приколола ему нарядный бантик, и они тронулись. Как оказалось потом, навстречу очередной трудной и опасной операции, но никому из компаньонов тогда это не пришло в голову.

Ресторан «Милый друг» Лоле понравился. Зал небольшой, очень уютный, столики отделены друг от друга невысокой перегородкой, уставленной сверху комнатными цветами. Молодой человек, встретивший их, сделал козу Пу И.

– У нас встреча, – сказала Лола, – с Камиллой и Дэзи.

Молодой человек ответил, что пока еще никого нет, и предложил подождать.

– Однако… – через некоторое время заметил Леня, взглянув на часы, – опаздывать нехорошо…

– Ну, Ленечка, возможно, она плохо водит в наших условиях, все-таки она давно не была в России.

– Такси куда нужно довезет, кроме того, сейчас у всех есть навигаторы, – наставительно изрек Маркиз – как все мужчины, он терпеть не мог пустого ожидания.

Сидишь как дурак и ждешь неизвестно кого. Даму эту, хозяйку собачки, он в глаза не видел, понятия не имеет, что она за птица, может быть, ее и ждать-то не стоит.

Мало всяких ненормальных в интернете? Одни пишут, что занимают высокие посты в правительстве или что замужем за олигархом, другие выдают себя за кинозвезд или олимпийских чемпионов, а эта вот написала, что имеет суперпородистого чихуахуа. Скучно людям, вот они и придумывают себе другую жизнь.

Однако тут же проснулось чувство справедливости, и Леня понял, что Лолка хоть и подвержена завиральным идеям, но не повелась бы на такой примитив, уж она точно разберется, есть у человека собака или нет. Значит, эта самая Камилла просто очень необязательная личность и связываться с ней не стоит.

– Ленечка, может быть, пока выпьем кофе? – робко спросила Лола. – Здесь хорошо варят…

– Не хочу! – буркнул Маркиз и отвернулся.

Видя, что ее компаньон очень недоволен и потихоньку наливается самой настоящей злостью, Лола набрала номер хозяйки предполагаемой невесты Пу И. Никто не ответил.

– Так я и знал, – на скулах Маркиза заходили тяжелые желваки, – тащила меня в такую даль, семь верст киселя хлебать, чтобы в этой дыре торчать?

Ресторан вовсе не был такой уж дырой, однако Лола не осмелилась возражать.

– Я в туалет, – бросила она и решительно поднялась с места, – за Пу И пригляди.

Песик, сидевший на отдельном стуле, перебрался поближе к Лене, на Лолу он тоже смотрел недовольно.

«Спелись», – подумала она.

Лола прошла по залу не торопясь, чтобы оглядеться. Ей самой было некомфортно.

Неужели Камилла и Дэзи не приедут? Тогда для чего все это было затеяно? Неужели это был обман? Просто пустая болтовня, а Лола поверила? Не может быть, она видела все документы. Не вживую, конечно, а на экране компьютера, но все же несведущий человек до такого не додумался бы.

Но страшно представить, что устроит ей Ленька, если все сорвется. Будет несколько дней дуться, хмуриться, ворчать и цедить сквозь зубы. А потом вспоминать Лолину глупость всю оставшуюся жизнь. Или очень долгое время.

Посетителей в ресторане было не слишком много, да еще эти отдельные кабинки создают уединение. Пара в районе сорока с йорком, мужчина кормит песика тефтелями, жена противная, с недовольной физиономией, две девицы щебечут, а между ними совершенно очаровательный померанский шпиц. Ореховую трубочку просит, совсем как Пу И…

Лола умилилась и решила, что, вернувшись, закажет Пу И что-нибудь вкусное. В конце концов, песик ведь ни в чем не виноват, нужно его побаловать.

В следующей кабинке посетителя было не видно, так густо загораживали кабинку цветы.

Лола уронила сумочку и, нагнувшись, увидела в кабинке женские ноги в дорогих и очень красивых туфлях. Скрепя сердце она вынуждена была признать, что ноги тоже ничего. Одна туфелька нетерпеливо постукивала о другую, стало быть, дама нервничала.

Лола сама не знала, отчего ее заинтересовала эта женщина, ведь никакой собаки, судя по всему, у нее не было. В таком случае что она здесь делает?

Лола перехватила удивленный взгляд молодого человека, который их встречал – отчего это посетительница застыла посредине зала? Она сделала независимое лицо и свернула к туалету. Но тут же выскочила оттуда, дождавшись, когда метрдотель отвернется, и юркнула в соседнюю с дамой кабинку.

Высунув голову между кустом аспарагуса и цветущим каланхоэ, Лола разглядела верхнюю половину дамы. Далеко не первой молодости, но выглядит неплохо, макияж скромный, но дорогой. Волосы темные, с рыжеватым отливом, подстрижены очень хорошо, одежда с виду простая, но хорошего качества.

Сидит дама за столиком одна, перед ней только стакан с минеральной водой, и точно нет собачки. Лицо у дамы было встревоженное, она нервно тыкала пальцем в кнопки мобильника, потом послушала, что-то пробормотала сквозь зубы и раздраженно бросила мобильник на стол. Не дозвонилась, значит. Ждет, значит, кого-то, а тот даже по телефону не отвечает.

Лола понятия не имела, что она скажет, если ее заметят в чужой кабинке. Ну, на крайний случай притворится, что плохо ей стало, голова закружилась, вот и присела на минутку.

С другой стороны, Леня забеспокоится, что ее так долго нет, еще пойдет ее искать. Еще ругаться начнет, он и так на взводе.

Черт, ну где же эта Камилла?

Лола набрала ее номер на своем мобильнике, и вдруг… вдруг мобильник дамы в соседней кабинке тихонько и мелодично заиграл «На память Элизе». А у Лолы обозначился вызов.

– Я слушаю, – сказали хором дама в кабинке и голос в трубке.

– Э-э… – Лола едва сумела справиться с охватившим ее изумлением. – Мы же с вами договаривались о встрече в ресторане «Милый друг», вы не забыли?

– Что вы, – затараторила дама, – простите, простите меня! Мне так неудобно за задержку! Так неудобно, что я заставляю себя ждать! Понимаете, машина сломалась. Буквально на полдороге! И я ждала эвакуатора, у вас в России все так долго… Но сейчас я уже еду на такси, то есть мы с Дэзи едем! Прошу вас, подождите меня еще немного, буквально минут двадцать!

– Ну хорошо… – Лола подпустила в голос малую толику недовольства. – Но не больше двадцати минут. Я, конечно, понимаю, что вы давно не были в России и отвыкли…

– Простите, у меня звонок по второй линии! – перебила ее Камилла и отключилась.

Лола убрала телефон в карман и снова высунула голову между аспарагусом и каланхоэ.

– Да! – злым шепотом говорила Камилла, конечно, если эта врунья не придумала себе несуществующее имя. – Да, ну где же вы, наконец? Уже полчаса назад должны были быть здесь! Подъезжаете? Ну наконец-то! Не вздумайте сразу в дверь идти, я сама вас на парковке встречу. Да, на парковке у ресторана. Через пять минут? Уже поворачиваете? Ну я просто не верю своему счастью!

С этими словами дама отключила телефон и выскочила из кабинки, бросив на диванчике свою сумку, что, несомненно, говорило о том, что она давно не была в России. У нас никто не станет так расслабляться, у нас бабуля авоську с картошкой на лавочке на пять минут не оставит. А тут ресторан, хоть и дорогой, приличный, но сумочку-то всегда надо в поле зрения держать, мало ли что…

Лола тихонько выскользнула из своей кабинки и направилась за подозрительной дамой, решив выяснить наконец, кто же все-таки это такая, что у нее на уме и в какую историю она, Лола, угодила из-за своей глупости.

Наедине с собой, да еще мысленно, Лола не могла не признать, что сваляла дурака, когда связалась со случайным человеком по интернету. Прав был Леня, когда ее отговаривал.

Ой, что же он теперь с ней сделает… Заест, загрызет, насмешками замучает совсем…

«Это все из-за того, что я безумно люблю Пу И, – думала Лола, торопясь за объектом своей слежки, – я так хочу, чтобы его замечательные гены не пропали… Оттого я так доверчива… Но эту бабу я выведу на чистую воду и отомщу ей по полной программе. Она еще пожалеет, что обманула меня!»

Она не стала выскакивать на улицу сразу же, а помедлила немного, как учил Леня. Затем осторожно выглянула наружу и увидела, что Камилла (черт бы ее взял) заворачивает за угол дома.

Стараясь не стучать каблуками, Лола устремилась туда же. За углом, укрывшись за пожарным гидрантом, Лола принялась наблюдать.

Было холодновато в легком платьице, все же на улице октябрь, а не июль, но Лола стиснула зубы и решила потерпеть ради дела.

На парковку заворачивал микроавтобус, расписанный яркими цветами, птицами, бабочками и собачками. Были там еще кошки и мышки, а также хомяки, морские свинки, черепахи, мартышки и другие мелкие животные. На боку крупными буквами было написано «Зооэскорт». Лола вытянула шею, как гусь, и увидела, что Камилла со всех ног бежит к автобусу. Хорошо, что он развернулся задом и на пару секунд перекрыл Камилле обзор, Лола за это время успела переместиться ближе и укрылась теперь за их с Леней машиной.

Микроавтобус остановился, выскочил шустрый мужичок в кепочке, надвинутой на глаза, раскрыл задние двери и скрылся внутри. Повозившись там минут пять, он выскочил наружу, таща за собой что-то большое и упирающееся.

– Тяжелая, зараза, – пропыхтел он, – ух!

Лола не поверила своим глазам, когда мужичок выволок наконец большую собаку песочного цвета с белой грудью, мощными лапами и раскосыми глазами.

Акита, японская овчарка.

– Вот, – сказал мужичок, отдуваясь, – получите заказ!

– Что это? – Камилла испуганно попятилась. – Кого это вы мне привезли?

– Как – кого? – удивился водитель. – Кого заказывали, того и привезли! Заказывали собаку по кличке Дэзи – вот ее и привезли. А что опоздали немножко – за то прощения просим, пробки и вообще… опоздание в пределах договора…

– Но я же заказывала чихуахуа, а эта… эта…

Акита медленно повернула голову в сторону Камиллы и слегка оскалилась.

– Так, дама… – Водитель недовольно нахмурился. – Квитанцию позвольте!

И пока Камилла трясущимися руками вытаскивала из кармана квитанцию, Лола быстро позвонила Маркизу.

– Ты еще куда подевалась? – рыкнул в трубку ее компаньон. – Сколько можно ждать?

– Леня, срочно беги на парковку, – шепотом приказала Лола, – только без шума, и Пу И не забудь!

– Уж как-нибудь, – ворчал Леня, прихватывая песика, – я-то не забуду, не то что ты, бестолковая балаболка. Вот куда она подевалась, скажи на милость? – спросил он Пу И на бегу.

Песик явственно пожал плечами. Он понятия не имел, где пропадает хозяйка.

На парковке обстановка накалялась очень быстро.

– Вы мне что привезли? – кричала уже Камилла в полный голос. – Я же собачку маленькую заказывала, чихуахуа, а это что? Вот что это такое, скажите?

– Ничего не знаю. – Водитель был тверд, как скала. – Имя собаки совпадает? Совпадает. Номер заказа совпадает? Совпадает. Значит, никаких претензий ко мне не может быть!

– Но ведь мне нужна была чихуахуа!

– Вот этого, дама, не надо! Выражаться не надо неприличными словами! Думаете, если вы клиент, то вам все можно?

Акита, до этого державшаяся индифферентно, переступила с лапы на лапу и негромко гавкнула, как будто пробуя голос. Голос у нее был хорошего басистого тембра.

И в это время Пу И вырвался у Лени из рук и побежал к микроавтобусу.

– Пу И, стой! – Маркиз не успел перехватить песика и бросился следом.

– Вот! – закричала Камилла. – Вот такую собачку я заказывала! Может, это она и есть?

С этими словами она наклонилась к песику.

– Еще чего! – Тигриным прыжком Лола бросилась к Камилле и выхватила Пу И до того, как к нему прикоснулись чужие руки. – Не смей его трогать, аферистка!

Воспользовавшись всеобщим замешательством, шустрый мужичок сунул в руки Камилле поводок акиты, да и был таков вместе с расписным автобусом.

– Дамы! – Маркиз подоспел как раз вовремя, чтобы отвести Лолину руку, которой она собиралась залепить Камилле хорошую полновесную пощечину.

Другой рукой Лола прижимала к себе Пу И, который с любопытством смотрел на акиту. У Лолы на руках он никого не боялся.

– Лола, постой! – повторил Леня. – Давай разберемся!

– Да что тут разбираться, – Лола вырвала свою руку, – да я сейчас этой врунье и заразе такое устрою!

Тут Пу И попытался спрыгнуть, так что пришлось прихватить его двумя руками, а потом уж подоспел Леня, да так сжал ее поперек туловища, что Лола едва не охнула. До нее дошло, что она не сумеет вырваться из его сильных рук, к тому же компаньон очень и очень зол, тогда она сделала вид, что покорилась. Но по сверкающим глазам было ясно, что это только на время.

– Итак, – Леня вопросительно посмотрел на Камиллу, – может быть, вы объясните нам, что тут происходит.

– Да что тут объяснять! – Камилла раздраженно отбросила от себя поводок акиты. – Говорили мне, что у вас ни на кого нельзя рассчитывать, все обманут и подведут, деньги возьмут, а ничего не сделают, а я не верила. И зря, потому что так и вышло.

– А сама-то… – начала Лола, но ее прервал негодующий басовый лай акиты.

Собака отбежала в сторону и стояла теперь, грозно набычившись и приподняв верхнюю губу, из-за которой показались внушительные желтоватые клыки.

– Черт, ее же сдавать нужно! – спохватилась Камилла. – С меня денег сдерут… Иди сюда!

«Ага, сейчас, спешу и падаю!» – Это акита выразила угрожающим рычанием.

– Если у вас неприятности, собака ни при чем, – сказал Леня и шагнул к аките.

– Ну-ну, девочка, – приговаривал он, тихонько, осторожно приближаясь, – ты не виновата, что они перепутали и прислали тебя вместо другой Дэзи. Ты очень красивая и умная девочка… Что? Тебе не нравится твое имя? Ну что же делать, раз хозяева так назвали, ты уж небось привыкла…

Приговаривая так, Леня осторожно ухватил поводок, потом подумал немного и протянул руку, чтобы погладить собаку. Лола затаила дыхание.

Но ничего не случилось, акита убрала клыки и повернулась к Маркизу боком.

– Вот и умница, хорошая девочка, – Леня почесал ее за ушами, – сейчас посидим, поговорим…

С этими словами он потянул акиту за поводок. Собака нехотя пошла за ним, Камиллу же старательно обошла, причем всем стало ясно, что она ее совершенно не боится, просто не хочет иметь с ней дела.

«Как я тебя понимаю», – подумала Лола.

– Ну вот что, – сказал Леня, – я бы хотел все-таки знать, для чего вам понадобился весь этот маскарад. С какой целью вы связались с моей… подругой по интернету и замутили всю эту историю с породистой чихуашкой?

– Неужели ты рассчитывала, что вся история прокатит? – ожила Лола. – Неужели я не замечу, что ты – не хозяйка собаки и что вообще у тебя нет собаки? Нет и никогда не было! Да ни одна приличная собака не стала бы иметь с тобой дела!

– Я бы попросила вас мне не тыкать, – холодно ответила дама, – мы не настолько близко знакомы.

И поглядела так, что Лоле захотелось немедленно вцепиться ей в волосы. Леня будет отрывать ее от этой стервы, а Лола будет дергать и дергать эти рыжеватые блеклые патлы, пока не выдергает все. Или хотя бы половину.

Она так явно представила эту картину, что руки невольно сжались в кулаки.

Очевидно, при этом она сделала больно песику, потому что он взвизгнул и вырвался у нее из рук.

И упал на тротуар прямо перед акитой. Та в недоумении попятилась, затем с интересом наклонилась и осторожно тронула его лапой. Увидев прямо перед собой раскосую страшную морду, песик закатил глаза и затих.

– Леня! – душераздирающе вскрикнула Лола. – Он умер!

Она хотела броситься к песику, но акита угрожающе зарычала.

– Ну что это такое, в конце концов! – всерьез разозлился Маркиз. – Ну угомонишься ты когда-нибудь?

Он осторожно отвел морду акиты и подобрал Пу И. Песик открыл один глаз и ткнулся носом Маркизу в руку.

К ним торопился метрдотель, очевидно, он увидел в окно, что происходит.

– Накройте нам на террасе, – сказал Леня, предупреждая все вопросы, – с такой собакой нам в зале нельзя, она всех клиентов распугает.

– Но у нас уже все убрано, там холодно…

– Ничего, пледы принесете!

Это было сказано таким безапелляционным тоном, что возражения застряли у метрдотеля на языке. Когда нужно, Леня Маркиз умел быть убедительным.

– Итак, – сказал он, когда вся компания уселась за столик на уединенной террасе.

Очевидно, что летом терраса была хороша – вся в зелени, опять-таки разделенная кустами на кабинки. Сейчас какие-то кусты облетели, остались самые стойкие и еще хвойники. Леня обернул поводок акиты вокруг большой туи, Пу И сидел у него на руках. Он полностью оправился и посылал аките умильные взгляды.

Подошел официант, Леня заказал на всех большой чайник чаю и блюдо разнообразных пирожных, потому что кофе им вреден, все и так переволновались.

– Итак, – повторил Леня, – я вас слушаю, причем очень внимательно. Рассказывайте подробно, ничего не пропуская, как дошли вы до жизни такой. И прежде всего представьтесь, я бы хотел знать ваше имя. Желательно документ показать.

Камилла посмотрела на него, нахмурившись, и встретила твердый взгляд.

– Хорошо, – сказала она, чуть помедлив, – меня зовут Камилла Гааль.

– О как! – процедила Лола. – Иностранка, значит.

– Отчего же, я русская, но в последнее время постоянно живу в Испании.

«Все врет!» – Лола толкнула Маркиза под столом ногой. Он чуть поморщился, но даже не взглянул в ее сторону.

«Все ясно, – мысленно вздохнула Лола, – теперь он будет меня игнорировать и всячески унижать перед этой испанской шваброй. А потом, когда мы останемся одни, без свидетелей, он вволю попляшет на моих косточках».

И Лола решила сменить тактику. Притвориться виноватой, кающейся грешницей, опускать глаза, пустить слезу и жалостливо молчать? Нет, пожалуй, это не подойдет, Ленька решит, что она придуривается, и еще больше разозлится.

Тогда, как только они вернутся домой, прямо с порога начинать каяться, громко стуча себя в грудь и говорить, какой Ленечка предусмотрительный, какой умный, что предупреждал ее, и какая она, Лола, глупая, что не вняла его предупреждениям?

Противно, унизительно, потом, для чего добровольно расписываться в собственной глупости? Этак Ленька сначала глупой назовет, потом – полной дурой, потом – законченной клинической идиоткой, а там и вообще договорится до такого, что и не повторить. Мужчинам только повод дай.

Лола прикидывала так и этак и решила пока молчать и слушать. И посмотреть, что будет дальше. Заодно понаблюдать со стороны за этой испанской аферисткой. Теперь-то Лола знает, что доверять ей ни в чем нельзя. И ничто не убедит ее в обратном.

Испанская аферистка в это время вынула из сумочки и показала Лене паспорт.

– Ну… – сказал он, внимательно изучив документ, – пока все верно. Так в чем же дело? Для чего вы выбрали такой сложный способ, чтобы познакомиться со мной?

«Ах вот в чем дело! – мысленно закричала Лола. – Оказывается, эта… эта драная испанская кошка все это задумала для того, чтобы добраться до Маркиза, единственного и неповторимого? А нас с Пу И просто использовала! А я-то…»

Один бог свидетель, каких усилий стоило Лоле немедленно не вскочить и не наброситься на Камиллу. Схватить со стола перечницу и насыпать ей в глаза перцу. Или соли.

Вместо этого пришлось слегка прикрыть глаза и притвориться слепой, глухой и вообще парализованной. И немой к тому же. Ей вспомнилась известная статуэтка – три обезьянки, одна из которых закрывает глаза, другая уши, а третья – рот.

И хоть бы Пу И поддержал в трудную минуту! Так нет же, сидит у Леньки на руках и поглядывает на акиту с несомненным интересом. Что ж, Лола выдержит, ведь она – актриса, причем хорошая, в свое время это многие признавали. Когда она играла в театре, были хвалебные отзывы в прессе, и даже известный критик Пеликанский сказал, что у Лолы талант и мастерство…

Лола привычно расстроилась из-за своей погубленной артистической карьеры. И все из-за Леньки! Если бы не он, она стала бы сейчас… Кем бы она стала?

Перед глазами побежали залы, заполненные восторженной публикой, роскошный номер в гостинице, уставленный корзинами с цветами, поклонники, караулящие ее у входа, и красивый мужчина, который со словами «ты сегодня была прекрасна, дорогая» застегивает у нее на шее бриллиантовое колье.

Лица мужчины Лола представить себе не могла, только знала твердо, что он богат, красив и умен. И безумно ее любит, выполняет любое ее желание, и, когда смотрит на нее, в глазах его вспыхивают золотистые искорки…

От таких мыслей Лолу отвлек официант, который слегка задел ее локтем, ставя на стол блюдо с пирожными. И, как нарочно, повернул его так, что самые вкусные были со стороны Камиллы, а с Лолиной стороны – только корзиночка с жирным масляным кремом.

Окончательно очнувшись от мечтаний, Лола решила, что все к лучшему, корзиночку она точно есть не станет.

– Вы правы, – сказала Камилла, когда официант удалился, – все это я затеяла, чтобы встретиться с вами. Понимаете, мне очень нужно, чтобы вы разобрались в одной истории. Прежде чем обратиться к вам, я навела справки и узнала, что вы имеете дело только с теми людьми, которые могут предоставить надежные рекомендации.

– Вы совершенно правы. – Маркиз наклонил голову.

– Но я долго жила в Европе и не знаю никого из тех людей, которые могли бы дать рекомендацию. Поэтому я решилась на такой шаг. Связалась по интернету с вашей помощницей, сообщила, что у меня есть породистая чихуахуа, сделать все сертификаты и свидетельства о родословной не составило труда…

В голосе Камиллы Лола расслышала презрительные нотки и не выдержала.

– Интересно, на что ты рассчитывала? Что я не отличу приютскую собаку от породистой? Да я через минуту разговора поняла бы, что никакой собаки у тебя в помине нету! И что дальше?

– Я бы просила вас не тыкать! – процедила Камилла, окинув Лолу долгим взглядом.

– Лола! Помолчи! – рявкнул Маркиз.

У Лолы потемнело в глазах. Как он посмел рявкнуть на нее при этой… этой…

«Все, – сказала себе Лола. – Вот теперь – все!»

Самое умное было бы сейчас встать и уйти. Но Лола вспомнила, что они приехали сюда на Лениной машине, так что ключи у него. И что она будет делать? Идти пешком до шоссе и ловить попутку?

Можно, конечно, вызвать такси, но ведь ждать придется. К тому же она боится оставлять Пу И. Кто знает, чего можно ждать от этой испанской стервы Камиллы, да еще акита тут…

Лола посмотрела на акиту, и ей показалась, что собака мигнула одним глазом. Левым.

Лола вгляделась внимательнее и заметила, что акита за это время передвинулась поближе к ней на длину поводка. Теперь Лола могла достать одной рукой до лобастой головы с раскосыми азиатскими глазами.

Очень осторожно Лола протянула руку и почесала собаку за ухом. Акита потерлась о ее руку щекой. Союз был заключен, они подружились. Если бывает любовь с первого взгляда, бывает ведь и дружба! А подруги ведь понимают друг друга с полуслова. Поэтому Лола взглянула в глаза аките и прочитала в них призыв: «Отстегни поводок, и я здорово покусаю эту заразу!»

«Нельзя, – ответила Лола также глазами, – я сама ее ненавижу, но у тебя будут неприятности. Да и Ленька еще больше разозлится».

Акита разочарованно вздохнула.

– Поймите, – Камилла прижала руки к груди, – для меня это очень важно. Допускаю, что выбрала не лучший способ, но у меня просто не было выхода! Только вы можете мне помочь!

– И в чем же заключается ваше дело?

Лола не поверила своим ушам. Вместо того чтобы вежливо, но твердо проститься, Ленька собирается выслушивать эту аферистку! Еще, чего доброго, возьмет этот заказ!

«Он это делает назло мне», – поняла Лола.

А Ленька, этот вредина и злодей, этот мелкий подхалим и манипулятор, покрошил на своей тарелке ореховую трубочку и стал давать Пу И по маленькому кусочку. Песик радостно взвизгнул и принялся с аппетитом есть. Ну еще бы, этот маленький предатель за ореховую трубочку родную мать продаст!

«Хочешь?» – глазами спросила Лола акиту.

«Нельзя мне, – ответила акита так же, – на диете я».

«Я тоже». – Лола снова почесала собаку за ушами.

– Полгода назад здесь, в Петербурге, погиб мой старый друг, – начала между тем Камилла. – Погиб случайно, при ограблении своего загородного дома. Его убил грабитель. – Она быстро взглянула на Леню и уточнила: – То есть это полиция так считает. Они решили, что дело, так сказать, обычное, что Валентин (его звали Валентин Горбушин) вернулся не вовремя, застал грабителя, попытался задержать, и тот его убил. Ну, печально, конечно, но дело обычное, а самое главное – убийцу в таких случаях почти никогда не находят. В девяти случаях из десяти. Грабитель скрылся, залег на дно… В общем, дело не то чтобы закрыто, но получился, как они говорят, чистый висяк.

– И что дальше? Что вы хотите от меня?

– Я хочу знать, было ли это случайное убийство при ограблении или же кто-то убил Валентина намеренно.

– Тогда у меня два вопроса… – начал было Маркиз.

– Знаю, – перебила его Камилла. – Первый – какое, собственно, я имею к этому отношение. Отвечу: Валентин – мой старый добрый друг, мы когда-то работали вместе и вообще знакомы с юности. И мне очень больно сознавать, что он так трагично ушел и никого не накажут за его смерть. Никому даже дела до этого нет. Потому что его вдова почти сразу же смирилась с этим, Валентин в свое время застраховал свою жизнь на приличную сумму, и теперь она потихоньку проживает наследство и пытается получить деньги со страховой компании. Больше ее ничего не интересует. Ну, вы удовлетворены ответом?

– Это был первый вопрос, – согласился Леня, – а второй – почему вы решили, что, выбрав такой оригинальный способ знакомства, – он кивнул в сторону Лолы, не глядя, отчего она тихонько скрипнула зубами, – почему вы решили, что я соглашусь на вашу работу? Вот с какого перепуга? – Тут Леня повысил голос.

«Наконец-то! – обрадовалась Лола. – Наконец сообразил послать ее подальше!»

Но не тут-то было.

– Колитесь, дорогая, я чувствую, что у вас есть что-то еще, – продолжал Леня, – потому что та история, что изложили вы, откровенно говоря, не стоит и выеденного яйца. Ну, погиб ваш друг и погиб, что уж теперь делать. Жалко, конечно, человека, но чтобы с такими трудностями вы добирались до меня – не верю! Тем более через полгода.

– Правильно. – Камилла ничуть не смутилась. – Вы правы, есть кое-что еще. Мы с Валентином виделись незадолго до его смерти, месяца за два. Он прилетал по делам в Европу, мы встречались в Вене. Провели вместе целый день, долго говорили. Он показался мне расстроенным, подавленным, я спросила даже, не болен ли он. Он отвечал неохотно, но я умею добиваться своего.

«Это уж точно», – с горечью подумала Лола, глядя, как заинтересованно слушает Камиллу Маркиз.

– В общем, под моим давлением Валентин признался, что дела в его фирме идут неважно и он в долгах. Его подвели поставщики, контрагенты, что-то там задержалось на таможне – в общем, дела пошли плохо. Нужно было срочно расплатиться с долгами, и тогда он решился продать одну ценную вещь.

– Что за вещь?

– Этого я не знаю… – Камилла замялась. – Он сказал, что вещь – фамильная, очень дорогая.

– Но вы же знакомы с ним много лет, неужели никогда не слышали о ней? Трудно поверить!

– Он сказал, что получил ее после смерти отца. Отец умер не так давно, когда я уже жила за границей. Отец завещал эту вещь ему, и, разумеется, Валентин и не думал ее продавать. Пока не настали трудные времена. Тогда он осторожно навел справки у антикваров с целью узнать, сколько может эта вещь стоить. И приблизительно, конечно, ему ответили, что вещь действительно очень и очень дорогая и что здесь, в России, ему настоящую цену никто не даст. Валентин был человек опытный, наблюдательный и неглупый, он понял, что не знает этого бизнеса и его обманут, обведут вокруг пальца, то есть фамильная бесценная вещь уйдет за гроши, и проблем своих он этим не решит. А тут вдруг дела сдвинулись с мертвой точки, пришел товар, ему отдали долг – в общем, он как-то извернулся и решил пока эту вещь не продавать.

Камилла закашлялась и отпила глоток чаю. Лола осторожно скосила глаза на акиту, та смотрела на Камиллу пристальным немигающим взглядом.

«Не верю», – говорил этот взгляд.

«Я тоже», – подумала Лола.

– Дела Валентина более-менее наладились, но, очевидно, кто-то из антикваров оказался нечестным человеком. Или просто сболтнул в неподходящей компании, в общем, знаете, как бывает – пошли круги по воде, и через некоторое время к Валентину обратился один тип, посредник, который предложил купить эту самую вещь от имени очень крупного коллекционера. Валентин, конечно, не стал с ним разговаривать, но позвонил коллекционеру, который знать не знал ни о каком предложении, а может быть, просто открестился.

Камилла сделала паузу, чтобы перевести дыхание, и продолжила:

– Но слухи пошли, и верный человек сказал Валентину, чтобы он был очень осторожен, поскольку этой ценной вещью заинтересовались очень могущественные люди, нечестные к тому же, возможно связанные с криминалом, которые не остановятся ни перед чем. И что есть такой известный специалист по кражам ценностей, кличка его Доктор, так вот, если наймут его, то Валентин может со своей вещью заранее проститься, от Доктора этого не спастись никакими замками, запорами, сейфами и сигнализациями.

– Вот и к делу подошли, – тихо сказал Маркиз, – так вы поэтому обратились ко мне?

– Ну да…

«Это конец! – подумала Лола обреченно. – Если тут замешан Доктор, то Ленька тут же примется за это дело, его теперь никак не отговорить. Впрочем, что это я? Теперь это меня не касается, пускай Ленька поступает как хочет. После того, как он унизил меня перед этой стервой, я слова не скажу! Однако как эта Камилла верно все рассчитала, взяла Леньку, что называется, на слабо. И вот откуда она узнала об их давнем соперничестве? Ленька тогда здорово переиграл Доктора с очень дорогим антикварным кинжалом, тот отомстил, но мелко[3]. Ловко же эта Камилла поймала Леньку на крючок. Не верю я ей, ой не верю!»

«Правильно делаешь». – Это акита легонько тронула Лолу зубами за руку.

– И что было дальше? – спросил Леня после непродолжительного молчания.

– Дальше Валентин улетел к себе, а я к себе. Больше мы не связывались. А через два месяца я узнала, что он погиб. Глупо, от руки случайного грабителя. Я, конечно, сразу вспомнила все, что он мне рассказывал, и решила, что это из-за той самой ценной вещи. Но про нее никто не слышал.

– А откуда вы узнали про смерть Горбушина?

– У нас были общие знакомые. В общем, узнала я обо всем уже позже, когда Валентина похоронили, приехать тогда в Россию не смогла – дела требовали моего присутствия в Испании. Но теперь я хочу выяснить, кто виноват в его смерти, я хотела бы нанять вас. Знаю, что вы берете высокие гонорары, я смогу вам заплатить.

– Доктор, значит… Так-так… – Леня раздумывал, постукивая ложечкой о столешницу. – Ну что ж, это интересно.

«Так я и знала!» – мысленно вздохнула Лола.

– Что вы еще можете сообщить мне полезного? – спросил Леня, внимательно разглядывая собеседницу.

– Ну… детей у Валентина не было. Осталась вдова, ее зовут Маргарита. Женщина она недалекая, делами мужа особенно никогда не интересовалась, не работала. После смерти Валентина фирму у нее отобрали. Как я уже говорила, дела и так шли плохо, Валентин с трудом удерживался на плаву, а после него все пошло прахом. Вдове сказали, что фирма будет продана за долги, выплатили ей какие-то смешные деньги, она и подписала отказ от претензий.

– Неумно, – заметил Леня.

– Она такая и есть. – Камилла сказала это так выразительно, что стало ясно, что вдова Горбушина – полная дура.

Тут Леня слегка усомнился в верности оценки, о Лоле и говорить нечего.

– А вот вы говорили, что вместе работали с Горбушиным, когда это было и где?

– Очень давно, – Камилла улыбнулась, – так давно, что помню с трудом. НИИ назывался «Микрон», я там недолго работала, но многих своих коллег до сих пор помню.

– «Микрон»? – Леня вовремя сумел скрыть удивление, но подумал, что это название попадается ему слишком часто в последнее время.

Лола же о «Микроне» понятия не имела, поскольку всю предыдущую операцию Маркиз выполнил без ее помощи.

Вставая, Леня сказал, что свяжется с Камиллой сам, как только появятся результаты, потом и обсудят они размер гонорара. Еще он взял на себя труд завезти акиту по месту обитания, потому что собака дала понять, что с Камиллой она никуда не пойдет.

Всю дорогу до офиса «Зооэскорта» Лола молчала. Она сидела рядом с Маркизом и упорно смотрела на дорогу, при этом лицо ее было каменным. Пу И не сел к ней на колени, он пытался пристроиться к Маркизу, но тот согнал песика, чтобы не отвлекал от вождения. На заднем сиденье расположилась акита, и Пу И со своего места впереди строил ей козьи морды. Акита держалась индифферентно.

Офис фирмы «Зооэскорт» был самый обычный, только из-за закрытой двери, что вела в приемную, доносился многоголосый лай.

Увидев акиту, девушка долго извинялась за ошибку, кляла водителя и свою сменщицу, которая вечно все путает. Леня заверил ее, что все в порядке, акита вполне сошла за чихуахуа, они претензий не имеют, в общем, инцидент исчерпан.

«Спасибо тебе, – сказала глазами Лола, – ты очень поддержала меня в трудную минуту».

«Приятно было познакомиться», – ответила акита тем же способом.

Всю обратную дорогу в машине также царило молчание. Леня молчал, потому что обдумывал свои предстоящие действия, Пу И молчал, потому что обиделся на Лолу за ее нежности с посторонней акитой: «Совсем распустилась, этак она еще эту зверюгу начнет называть деткой и кормить ореховым печеньем!» Лола же молчала, потому что придумывала месть этой испанской стерве Камилле, а заодно и Леньке. Месть ужасную, такую они надолго запомнят.

Пока что ничего интересного не приходило в голову. Но спешить в таких делах нельзя.

В квартире царил кавардак после их долгих сборов на встречу, как Лола думала, с невестой Пу И.

Лола переступила через груду обуви, валявшейся в прихожей, поддала ногой пальтишко Пу И и скрылась в своей комнате.

Леня тоже направился к себе, чтобы пообщаться с котом, собак ему уже хватило. Аскольд дремал на диване, прикрыв лапой нос, из чего Маркиз сделал безошибочный вывод, что к вечеру похолодает, а завтра с утра погода испортится окончательно. Что делать – осень.

Через некоторое время Леня Маркиз почувствовал в организме легкий дискомфорт. Несмотря на присутствие под боком интенсивно мурлычущего кота, Леня понял, что ему чего-то не хватает. Он потянулся и определил, что хочет есть. Лолка, конечно, с утра накормила его завтраком, так это когда было-то. А в ресторане не довелось пообедать с этими собачьими проблемами.

– Лолка, а мы обедать будем? – постучал он в комнату своей боевой подруги.

Не дождавшись ответа, он пожал плечами и пошел на кухню. На кухне застал он только попугая Перришона, который сидел на холодильнике и посматривал вниз круглым глазом.

– Привет! – сказал Леня. – Ты чего это такой скучный?

Против обыкновения попугай не ответил. Леня откинул салфетку в ромашках и колокольчиках и увидел на блюде остатки двух сырников, расклеванных попугаем.

– Вот я тебя, ворюгу! – рявкнул он.

Попугай сорвался с холодильника, с шумом хлопая крыльями. Леня сунул голову в холодильник, он был абсолютно пуст, как зимнее поле в средней полосе.

– Ну что это такое, – заворчал Леня, – совсем от рук отбилась, не работает – и даже обеда в доме нету!

Когда мужчина голодный, лучше не попадаться ему под руку. Громко топая, Леня пошел к Лоле в комнату. Она сидела на кровати и делала вид, что читает журнал.

– Слушай, ну что такое? В магазин хоть бы сходила, что ли… – на повышенных тонах начал он.

Лола подняла голову и посмотрела на него очень выразительно. Леня всегда утверждал, что может читать у Лолы по глазам. Так вот сейчас в ее глазах был целый роман. «Война и мир» в четырех томах. Или на крайний случай «Анна Каренина».

Там было написано, что Ленька – грубиян и хам, что она его никогда не простит, что он унизил ее перед этой вруньей и аферисткой в присутствии Пу И и перетянул собаку на свою сторону, подкупив ореховыми трубочками, что работать с ним Лола больше не будет и что она ни на грош не верит запутанной истории, рассказанной Камиллой, и пусть эта стерва ему обед и готовит.

Всего этого Маркиз прочитать не успел, только понял, что есть ему сегодня не дадут, и взбеленился.

– Как ты мне надоела своим отвратительным характером! – в сердцах воскликнул он. – Своей фантастической ленью и упрямством!

– Что ты сказал? – прошипела Лола.

И столько чувства было в ее голосе, что Леня попятился. Взгляд такой у Лолки страшненький. Наверное, таким взглядом смотрела Медея, когда задумала убить своих детей. Или леди Макбет перед тем, как зарезать короля Дункана.

– Лола, кончай играть! – Леня хотел сказать это строго, но голос его против воли дрогнул. – Слушай, ну в самом деле, что с тобой происходит? Ну совершенно мне не помогаешь, тебе лишь бы спать! Ну ладно, с серьгами этими я сам разобрался.

– Какими серьгами? – тотчас оживилась Лола.

– Изумрудными, говорят, они принадлежали княгине Рахметовой. – Теперь в голосе Маркиза звучало явное злорадство.

– Что? Это которые на портрете Серова? – Лола вскочила с кровати. – Немедленно расскажи все подробно!

– Ну ладно. – В голосе Маркиза прозвучали хвастливые нотки.

И он рассказал своей боевой подруге всю историю с серьгами, нисколько не умаляя своих достоинств. Впрочем, Лолу волновало лишь одно.

– И ты держал их в руках и не показал мне?

– Отлынивать от работы не надо! – наставительно заговорил Леня. – Лолка, тебя заставить что-нибудь сделать – это же семь потов сойдет! Легче камень выдоить, право слово! Вот и сейчас нужно о работе думать, а я с тобой препираюсь! И опять ведь, как всегда, скажешь, что не хочешь ничего делать!

– И скажу! – Лола встала перед ним руки в боки. – И скажу, что не верю ни на грош этой испанской заразе! Все она врет, от первого до последнего слова! И втянет тебя в такую историю…

– Ну уж это она тебя обвела вокруг пальца, поманила фальшивыми сертификатами, ты и купилась. Оттого и злишься на весь свет!

– Так и знала, что ты это скажешь!

– В общем, так. Хочешь ты или нет, но этот заказ я взял! – припечатал Маркиз. – Так что буду над ним работать. Но предупреждаю тебя, Лола, если так и дальше пойдет, то придется нам расстаться.

Такими серьезными словами нельзя бросаться, в оправдание Лени можно сказать только, что он был голоден, а потому зол. Он тут же пожалел о своих словах и готов был даже выдержать скандал, который устроит ему Лола, потом извиниться.

Но Лола только подняла глаза к потолку, давая этим понять, что она уже ничему не удивляется, и удалилась в ванную, твердо печатая шаг, как гвардейцы перед Букингемским дворцом.

Утром Леня отправился поговорить с безутешной вдовой. Впрочем, по словам Камиллы, этот эпитет не слишком ей подходил.

Дом, в котором проживала Маргарита Горбушина, произвел на Леню весьма благоприятное впечатление. Довольно новый, кирпичный, необычной архитектуры, с многочисленными застекленными лоджиями и балконами, он был окружен красивой кованой оградой. На многочисленных ухоженных клумбах и цветниках доцветали поздние цветы – махровые бархатцы и хризантемы. Сейчас они мокли под дождем – кот оказался прав, когда предсказывал вчера плохую погоду.

Перед въездом к дому был установлен шлагбаум. Рядом с этим шлагбаумом висела табличка: «Посторонним въезд воспрещен. Собственность ТСЖ «Пенаты».

Тут же был напечатан телефон этого ТСЖ.

Запомнив этот номер, Леня проехал чуть дальше, остановил машину и набрал номер ТСЖ на своем мобильном телефоне. Как только ему ответили, он озабоченным голосом проговорил:

– Что у нас творится? В первом подъезде какие-то посторонние личности! Очень подозрительные!

– В охрану звоните! – ответил ему недовольный женский голос.

– В охрану? – оживился Леня. – Как же я сразу не сообразил! Телефончик напомните!

Ему продиктовали номер телефона, по которому Леня тут же перезвонил.

– Охрана! – прозвучал в трубке заспанный бас.

– Это вас из семьдесят четвертой квартиры беспокоят! – проговорил Леня чужим высоким, дребезжащим голосом. – Ко мне тут курьер должен подъехать из компьютерной фирмы. Так вы уж будьте так любезны, пропустите его, пожалуйста!

– Пропустим! – ответил охранник, преисполнившись чувства собственной значимости.

Убрав телефон, Леня подъехал к шлагбауму и посигналил.

Ничего не произошло.

Тогда он вышел из машины и подошел к шлагбауму. На тумбе было переговорное устройство с надписью «связь с охраной». Нажав кнопку на этом устройстве, он проговорил озабоченным голосом:

– Курьерская служба «Скороход»! Срочная доставка электронных компонентов компьютерного интерфейса!

– Чего? – переспросил заспанный голос в динамике.

– Срочная доставка компьютерных компонентов электронного интерфейса! Непонятно, что ли?

– В какую квартиру?

– В семьдесят четвертую.

– Вася! – окликнул кого-то охранник. – Тут в семьдесят четвертую курьер приехал. Из семьдесят четвертой звонили? Ах, звонили? Ну тогда ладно! Проезжай! – Это уже относилось к Маркизу.

Шлагбаум поднялся. Леня проехал на придомовую территорию и припарковал машину рядом с подъездом.

Однако еще некоторое время он не выходил из машины – у него было еще одно важное дело.

Достав с заднего сиденья свой любимый походный чемоданчик, Леня повернул к себе зеркало и поработал над своей внешностью. Для начала он надел рыжеватый парик, затем наклеил подходящие к нему нахальные рыжие бакенбарды, рыжие неаккуратные брови и немного состарил лицо, наведя под глазами трагические тени.

Через несколько минут в машине сидел совершенно другой человек.

Еще раз придирчиво осмотрев лицо, нарисовал на носу красные прожилки, свидетельствующие о многолетнем пристрастии к крепким напиткам.

В качестве последнего штриха он заменил свой прекрасный итальянский галстук ручной работы на жуткий китайский, в бабочках и орхидеях.

Оставшись доволен своей новой внешностью, Леня взял заранее приготовленный кейс и вышел из машины.

Подойдя к подъезду, набрал на домофоне номер квартиры Горбушиной.

– Кто это? – раздался в динамике недовольный женский голос.

– Маргарита Васильевна, – проговорил Леня строгим официальным голосом, – это Тараканов. Инспектор Тараканов. Пропустите меня, пожалуйста.

– Какой еще Тараканов? Не знаю никакого Тараканова! В первый раз слышу!

– Тараканов из страхового агентства «Неолит».

– Ах, из страхового агентства? – В голосе женщины зазвучало некоторое оживление. – Заходите!

Замок щелкнул. Леня вошел в подъезд, поднялся на пятый этаж и позвонил в дверь квартиры.

В ту же секунду дверь открылась.

На пороге стояла женщина лет сорока.

В этом возрасте большинство женщин проходят некий водораздел, после которого одни сохраняют молодость и привлекательность еще лет на десять, а то и больше, другие же сдаются неумолимому времени и начинают быстро увядать. Маргарита Горбушина, видимо, принадлежала ко второй категории. Она увядала.

Правда, возможно, это было временное явление, связанное с выпавшими на ее долю трудностями, причем в первую очередь – трудностями материальными. Видно было, что она больше месяца не была у парикмахера и косметолога. Такие вещи Маркиза в свое время научила различать Лола.

Правда, маникюр у вдовы был свежий, но Леня отметил наметанным глазом, что делала она его сама – на правой руке лак был нанесен менее аккуратно. Перед Лениным приходом вдова успела причесаться, но сделала это тоже не очень умело.

Леня подумал мимоходом, что Лолины уроки не прошли для него даром, что Лолка, когда не ленится, работает отлично, к тому же (наедине с собой он мог это подумать) Лола отлично разбирается в женской одежде и психологии. И еще в голосах. И зря он, конечно, ляпнул про расставание, такого Лолка ему никогда не простит.

О господи, как же все-таки тяжело с этими женщинами!

Леня вздохнул и сосредоточился на вдове.

Маргарита была одета в легкомысленный, слишком короткий халат и тапочки с забавными бантиками.

Оглядев Леню с ног до головы, Маргарита кокетливым жестом поправила прядь и посторонилась:

– Проходите!

Леня воспользовался приглашением и вслед за хозяйкой проследовал в гостиную.

Гостиная эта была когда-то обставлена со вкусом, но в ней, как и в хозяйке квартиры, заметны были следы какого-то урона. На золотисто-бежевой стене Леня заметил прямоугольник более яркого цвета – должно быть, не так давно здесь висела картина. Возле той же стены стояла низкая стильная тумба для дорогой музыкальной установки – но сама установка отсутствовала.

«Ага, дамочка потихоньку распродает вещички! – подумал Маркиз. – Дела у нее обстоят совсем плохо! Тут Камилла не наврала, с фирмой вдову кинули, а страховки что-то не видать…»

Маргарита показала ему на удобный диван, сама же села напротив, в низкое велюровое кресло. При этом ее халатик как бы невзначай распахнулся, продемонстрировав ноги хорошей формы.

– Как, вы сказали, вас зовут? – спросила Маргарита задушевным грудным голосом.

– Тараканов! – повторил Леня. – Инспектор Тараканов. Страховое общество «Неолит».

– Как – «Неолит»? – удивленно переспросила женщина. – Муж ведь был застрахован в обществе «Модерн»…

– Ну вы вспомнили! – Маркиз махнул рукой, как будто отмахнувшись от невидимого комара. – «Модерн» уже давно разорился! Теперь все его дела перешли к нам – к «Неолиту»! В страховом бизнесе такие глобальные перемены…

– Ах вот как? – Маргарита прикоснулась пальцами к виску и поморщилась. – Так как, вы говорите, вас зовут?

– Инспектор Тараканов.

– Но у вас же наверняка есть имя?

– Да, конечно. Сергей Витальевич Тараканов.

– Можно, я буду звать вас просто Сергеем? Это создаст между нами более доверительные отношения.

«А дамочка-то не промах! – подумал Маркиз. – Сразу берет быка за рога, хочет обвести страхового инспектора вокруг пальца!»

Тут он вспомнил, что он инспектором вовсе не является, и несколько успокоился.

– Так я надеюсь, Сергей, вы пришли, чтобы сообщить мне, что все преграды преодолены и я смогу наконец получить страховку за своего несчастного мужа? – С этими словами Маргарита промокнула шелковым платочком совершенно сухие глаза.

– Извините, Маргарита Васильевна, все не так просто! – ответил ей Леня. – У нас возникли некоторые вопросы, почему я к вам, собственно, и пришел…

– Сколько можно?! – Маргарита всплеснула руками и закатила глаза. – Все время только вопросы и вопросы, а когда же будут ответы? Когда же будет тот единственный ответ, которого я жду – деньги? – Она громко, ненатурально всхлипнула и проговорила: – Кого вы видите перед собой, Сергей?

Вопрос этот был, несомненно, риторический, и Маркиз не стал на него отвечать.

Маргарита ответила сама:

– Вы видите перед собой несчастную одинокую женщину! Женщину, которая потеряла все, абсолютно все! Она – то есть я – в один роковой миг потеряла и любимого человека, и надежды на будущее, и средства к существованию! То есть все, что привязывало ее – то есть меня – к этой жизни!

Она снова громко всхлипнула и заломила руки трагическим жестом, при этом ее халатик немного разошелся сверху, открыв весьма привлекательное декольте.

Маркиз демонстративно отвернулся, открыл свой чемоданчик и веером разложил на низком журнальном столике целую стопку документов.

– Поймите меня, Сережа, – взывала к нему Маргарита, – поймите меня правильно! Я осталась совершенно без средств, то есть совершенно! – Она округлила глаза. – Вот этот халат, – она приподняла полу халатика, продемонстрировав то, чего раньше не было видно, – этот халат – едва ли не все, что у меня осталось! Мне не в чем вас принимать! Скоро я буду ходить голой, буквально голой! Эта страховка… она так мне нужна! Я так на нее рассчитываю! В конце концов, я должна получить ее в память о своем несчастном муже!

– Я очень хорошо понимаю вас! – ответил Леня, с самым серьезным видом перекладывая свои бумажки. – Я очень хорошо понимаю, но порядок есть порядок! И мы с вами не можем его нарушить!

– Неужели вы ничего не можете сделать? – Маргарита порывисто вскочила и пересела к Лене на диван, коснувшись его бедром и призывно заглядывая в глаза. – Сережа, я вижу, что вы добрый, отзывчивый человек! Неужели вы не можете пойти навстречу несчастной женщине? Неужели вы не можете войти… в ее положение? – Она прильнула к нему еще теснее и проворковала низким волнующим голосом: – Я чувствую, что вы не останетесь равнодушным к несчастной женщине!

– Не останусь. – Леня ловко вывернулся, вскочил с дивана и пересел в кресло. – Поймите, Маргарита Васильевна, чем скорее вы ответите на мои вопросы – тем скорее сможете получить страховку!

– Ах, какой же вы бессердечный! – вздохнула Маргарита. – Ну ладно, какие у вас вопросы?

Маркиз снова перетасовал свои бумажки, пристально взглянул на Маргариту и проговорил:

– Ведь вы были самой первой, кто оказался на месте преступления в тот день?

– Да, я была первой! – Маргарита снова громко всхлипнула, снова промокнула совершенно сухие глаза.

– Расскажите мне, пожалуйста, что вы увидели.

– Но, Сергей, я ведь уже все это рассказывала вашим коллегам! Сколько можно?

– Простите, Маргарита Васильевна, но я попрошу вас рассказать все еще раз. Для меня. Вы ведь знаете, что раньше этим делом занималась другая компания, другие люди. Так что расскажите все для меня – так, как будто рассказываете в первый раз.

– Ну ладно… – Маргарита страдальчески поморщилась. – Если это необходимо… Когда я вошла в дом, все только что произошло! Валентин… мой муж… он еще дышал! Ах, Сергей, я не могу об этом говорить! Это слишком тяжело!

– Маргарита Васильевна! – строго проговорил Маркиз. – Постарайтесь! Возьмите себя в руки! Вы ведь хотите получить страховку?

– Хочу… – вздохнула Маргарита. – Ну ладно. Когда я вошла в дом, все только что произошло. Валентин, мой муж, он еще дышал. Убийца был еще в комнате…

– Вот как? – оживился Маркиз. – Значит, вы видели убийцу?

– Да… я ведь уже рассказывала об этом вашим коллегам. Разве там это не записано? – Маргарита кивнула на Ленины листки.

– Я же говорил вам – мне передали дело из другой компании, многие бумаги при этом затерялись…

Маргарита только начала свой рассказ, но что-то в нем его уже насторожило. Странно…

– Кстати, давайте-ка я запишу ваши показания! – спохватился Маркиз. – Их действительно нет в деле, а это очень важно.

– Сколько можно! – Маргарита закатила глаза. – Это ведь будет очень долго! Вы же не стенографист!

– Ну, я не буду записывать это на бумагу, запишу на телефон, а потом расшифрую! Придется еще немного потерпеть… – Леня достал свой телефон, включил его на запись и кивнул Маргарите: – Давайте!

– Когда я вошла в дом, – снова начала Маргарита, – все только что произошло. Валентин, мой муж, он еще дышал. Убийца был еще в комнате…

«Вот оно что! – сообразил Маркиз. – Вот что меня насторожило! Маргарита третий раз начинает свои показания – и третий раз произносит их слово в слово! Когда обычный свидетель рассказывает, что он видел, – он путается, мучительно вспоминает и каждый раз рассказывает все немного по-другому. А она чешет слово в слово – так, как будто она эти показания заучила. Так, может быть, так и есть?»

– Значит, вы видели убийцу? А вы могли бы его описать?

– Понимаете, он стоял возле окна, в которое светило солнце, поэтому я видела только его силуэт. Темный силуэт на светлом фоне. Он… этот силуэт, очень четко отпечатался в моей памяти. Прямо как фотоснимок. Понятно, что я очень испугалась, и в первую очередь – за мужа. Я бросилась к нему, попыталась сделать искусственное дыхание, но ничего не помогло, он… он почти сразу умер. – Женщина громко всхлипнула, перевела дыхание и продолжила: – А пока я пыталась оживить мужа, убийца уже убежал… Как мне потом сказали, он выпрыгнул в окно…

Леня остановил ее нетерпеливым движением руки и смущенно проговорил:

– Извините, Маргарита Васильевна, у меня новый телефон, я к нему еще не привык и включил не тот режим. Можно попросить вас повторить все еще раз?

– Но это просто невыносимо! – простонала женщина. – Сколько можно повторять?

– Ну извините меня, это уже самый последний раз! – Леня смущенно улыбнулся. – Я сам хочу как можно быстрее с этим покончить! Очень прошу вас!

– Ну ладно! – Маргарита страдальчески вздохнула и снова начала: – Когда я вошла в дом, все только что произошло. Валентин, мой муж, еще дышал. Убийца был еще в комнате… он стоял возле окна, в которое светило солнце, поэтому я видела только его силуэт. Темный силуэт на светлом фоне. Этот силуэт очень четко отпечатался в моей памяти. Понятно, что я очень испугалась, и в первую очередь – за мужа. Я бросилась к нему, попыталась сделать искусственное дыхание…

«Точно, она заучила эти показания и теперь повторяет их слово в слово. В чем же дело? Она не была первой на месте преступления? Или она была там, но была… не одна?»

Тут на глаза Лене попалась фотография в металлической рамочке, которая стояла на низком комоде. На этой фотографии был изображен красивый загородный дом, освещенный закатным солнцем. На лужайке перед домом высокий мужчина с редеющими волосами жарил шашлык. Он на мгновение отвлекся от своего занятия и с мягкой улыбкой смотрел в сторону камеры.

Леня встал, взял эту фотографию и внимательно взглянул на нее.

– Это ваш муж, Маргарита Васильевна? – спросил он свою собеседницу.

– Да, это Валентин, – отозвалась та и снова всхлипнула, – мы были с ним так счастливы…

– А это – тот самый дом, где… где все произошло?

– Да, это тот дом… – Маргарита вздрогнула, как будто ей стало холодно, и попыталась запахнуться в халат. – А что, вы уже записали все, что хотели?

– Да, почти все… – Леня снова подсел к ней на диван и протянул фотографию. – Вы ведь вошли отсюда?

– Ну да… – Маргарита наморщила лоб, словно пытаясь понять, чего от нее хотят. – В этом доме только один вход, с этой стороны… откуда еще я могла войти?

– И как только вы вошли, вы увидели мужа и… убийцу?

– Ну да, я вам это уже несколько раз повторила!

– Да-да, конечно, извините… давайте только уточним: вы сказали, что не разглядели убийцу, потому что он стоял возле окна, в которое светило солнце. Возле этого окна?

– Ну да… – Маргарита с опаской взглянула на Леню. – В холле, где я нашла мужа, только одно окно, вот это. А почему вы спрашиваете?

– Ну, Маргарита Васильевна, такая уж у меня работа. Я должен все по десять раз уточнять и проверять, чтобы не осталось никаких сомнений.

– Каких сомнений? – переспросила Маргарита.

Она явно выглядела напуганной.

Хотя Леня сидел теперь на диване рядом с ней, она больше не предпринимала никаких попыток соблазнить его, наоборот, отодвинулась в другой конец дивана.

– Никаких сомнений! – ответил Леня, лучезарно улыбаясь. – Например, вот таких… вы ведь сказали, что не разглядели убийцу, потому что он стоял на фоне окна, в которое светило солнце?

– Ну да, я вам это уже десять раз повторила! – В голосе Маргариты отчетливо прозвучал испуг, постепенно перерастающий в панику.

– Да, говорили, – согласился Леня, – и я это даже записал на свой телефон, чтобы ни у кого не осталось никаких сомнений в ваших показаниях.

– У кого? – дрожащим голосом переспросила Маргарита.

– К примеру, у следователя.

– У ка… какого следователя?

– У Павла Петровича Кухарехина. Именно он ведет это дело. Дело об убийстве вашего мужа.

– Но это дело закрыто… он мне сказал…

– Кто – он? – вскинулся Маркиз.

– Не важно! Никто! – выкрикнула Маргарита. – Вы все узнали, что хотели? Тогда я вас больше не задерживаю!

– Не задерживаете? И даже не хотите узнать, какого рода сомнения могут вызвать у следователя ваши слова?

– Не хочу… мне это неинтересно… какие еще сомнения?

– А вот какие! Вы говорите – и упорно настаиваете на этом, – что не разглядели убийцу, потому что он стоял возле окна, в которое светило солнце.

– Да, так и было, сколько можно повторять!

– Но дело в том, что согласно протоколу вы оказались на месте преступления в восемь часов вечера.

– Ну да, и что с того? В восемь или чуть позже… какое это имеет значение?

– В восемь часов вечера и тем более в девятом часу в мае, когда убили вашего мужа, солнце находится на западе и дом освещен примерно так же, как на этой фотографии. Так что солнце никак не могло светить в окно холла!

– Ну, может быть, я ошиблась… может быть, я не так сказала…

– Вы повторили это не меньше десяти раз – сначала оперативным работникам, которые записывали ваши показания, потом сотрудникам страховой компании «Модерн», потом – сегодня – мне, причем я записал ваши показания – чтобы не оставалось никаких сомнений…

Маргарита вскочила с дивана и заходила по комнате, ломая руки.

– Вы меня запутали! – восклицала она. – Вы меня запугали! Вы ужасный человек!

– Я совершенно не пытался вас запугать! А запутались вы сами. Запутались в своих показаниях. Потому что есть только один способ не запутаться – говорить правду!

– Но он сказал мне, что говорить правду нельзя… – Маргарита закрыла рот ладонью, испуганно взглянула на Маркиза.

Тот смотрел на нее пристально, как удав на кролика.

Когда Леня работал в цирке, был у них такой аттракцион с удавом. Дрессировщик Уточкин удава своего очень любил и утверждал, что насчет гипноза все враки, никакого кролика удав не гипнотизирует, просто смотрит. И вообще, процесс принятия пищи у удава очень интимный, так что Уточкин не разрешал смотреть на него даже Лене, с которым приятельствовал. Однако кое-что Леня все же успел подсмотреть. И теперь с успехом применял взгляд удава в нужной ситуации, вот как теперь.

– Кто вам сказал, что правду говорить нельзя? – переспросил Маркиз, сверля собеседницу пристальным взглядом.

– Никто! Я больше не хочу с вами разговаривать! Оставьте меня в покое!

– Я-то, может быть, и оставлю вас в покое, – иезуитским тоном ответил Маркиз, – но вот Павел Петрович – он ни за что не оставит, он не такой человек!

– Павел Петрович? Какой еще Павел Петрович?

– Ну вот, вы уже забыли? А судя по вашим показаниям, которые вы повторяете слово в слово, у вас очень хорошая память! Павел Петрович Кухарехин – это следователь, который ведет дело вашего мужа! Понимаете, Маргарита Васильевна, я должен, я просто обязан передать ему содержание нашего разговора. При моей работе необходимо поддерживать хорошие отношения со следственными органами.

– Мне нужно позвонить… – страдальческим голосом проговорила Маргарита. – Он втянул меня в это… он сказал, что никто ничего не заподозрит, а теперь… теперь он остается в стороне, а все это свалится на меня… мне нужно позвонить…

– Это правильное решение. Позвоните, Маргарита Васильевна! – одобрительно ответил Маркиз. – Лучше всего, если вы пригласите его сюда. И не говорите раньше времени, в чем дело. И не говорите обо мне. А то он просто сбежит.

– Вы думаете? – Маргарита с сомнением взглянула на Леню. – Да, вообще-то он может…

Она достала мобильный телефон, набрала номер.

Леня жестом остановил ее:

– Включите громкую связь!

Женщина послушно сделала, что он велел. Видимо, она утратила волю к сопротивлению. А дрессировщик еще утверждал, что удав не умеет гипнотизировать…

В динамике раздалось несколько гудков, затем щелчок, и недовольный мужской голос проговорил:

– Марго, я же говорил – ты не должна мне звонить! Я же говорил, что это опасно!

– Приезжай! – перебила его Маргарита взволнованным голосом. – Приезжай немедленно!

– Да что ты несешь? – раздраженно ответил мужчина. – Нам ни в коем случае нельзя встречаться! Я же тебе объяснял… я же тебя четко проинструктировал…

– Мало ли что ты объяснял! Я больше не могу это выносить… не могу выносить это одна! Если ты не приедешь, если не приедешь немедленно, я… я не знаю, что сделаю! Я… я пойду к следователю!

– Марго, не делай глупостей! Я объяснял тебе, к чему это приведет! Никуда не ходи!

– Тогда приезжай! Приезжай сейчас же! Мне нужна, мне просто необходима твоя поддержка!

– Ладно, я приеду, – мужчина не скрывал раздражения, – только обещай, что до моего приезда ты не сделаешь каких-то глупостей. Обещай, что будешь сидеть дома.

– Тогда в твоих интересах приехать как можно быстрее! – И Маргарита прервала разговор.

– Это был ваш любовник? – строго осведомился Маркиз.

– Ну да… – Маргарита поежилась. – Ну да, это мой друг…

– Ему долго ехать?

– Нет, полчаса, не больше. Думаю, что он поспешит.

– Я тоже так думаю. Что ж, Маргарита Васильевна, а сейчас, пока у нас есть немного времени, может быть, вы сварите кофе?

Маргарита с готовностью ухватилась за это предложение. Привычные действия успокаивали ее и отвлекали от мрачных мыслей. Она достала кофейные капсулы, заправила их в кофеварку…

Они допивали кофе, когда в дверь квартиры позвонили – резко, требовательно.

Маргарита вскочила, тревожно взглянула на Маркиза.

– Не волнуйтесь, – проговорил тот, – вы только откройте дверь, а все остальное предоставьте мне.

Маргарита кивнула, поправила свой халат, вышла в прихожую и открыла дверь.

В квартиру ввалился невысокий мужчина с трехдневной щетиной на лице.

– Марго! – воскликнул он вместо приветствия, одновременно закрывая за собой дверь. – Что ты творишь? Я же говорил тебе, что нам нельзя не только встречаться, но даже перезваниваться по телефону! Мы должны продержаться несколько месяцев…

– И что тогда? – проговорил Маркиз, выходя в прихожую. – Что изменится через несколько месяцев?

Мужчина вздрогнул, попятился, испуганно взглянул на Маркиза, зло – на Маргариту.

– Это еще кто такой?

– Инспектор Тараканов, – представился Маркиз, – сотрудник страховой компании.

– Так это ваша работа? – прошипел мужчина. – Это вы заставили ее вызвать меня?

– Для начала неплохо бы представиться. А то я назвал свое имя, а вы и не подумали…

– Это Георгий Гольцов, – проговорила Маргарита, – заместитель моего покойного мужа. И по совместительству мой… мой… ну, вы сами понимаете… А теперь он директор бывшей фирмы мужа. И, я так понимаю, мой бывший… ну, сами понимаете…

– Марго! – вскрикнул мужчина, побледнев. – Что ты делаешь?! Ты сошла с ума?!

– Он все равно узнает, – махнула рукой вдова, – он все узнает… от него ничего не утаишь…

– Марго, что ты натворила… – простонал Георгий. – Я ведь все тебе растолковал…

– А теперь вам придется рассказать мне правду, – перебил его Леня, – причем желательно всю правду. Так что давайте пройдем в комнату, там нам будет намного удобнее, чем в прихожей.

Георгий волком взглянул на Маркиза, но послушно проследовал за ним в гостиную.

Маргарита села на диван. Георгий неприязненно посмотрел на нее и демонстративно сел в кресло, отставив его как можно дальше от дивана. Маркиз занял свободный стул, поставив его так, чтобы хорошо видеть любовников.

Они молчали – Маргарита молчала испуганно, закусив губу и глядя в пол, Георгий – злобно, настороженно, переводя взгляд с любовницы на Маркиза.

– Ну давайте уж, рассказывайте! – напомнил Леня о своем существовании. – Все равно придется!

– Мне нечего вам сказать! – огрызнулся Георгий. – Не знаю, что наболтала вам эта дура…

– Как ты можешь! – вскрикнула Маргарита. – Как ты можешь так обо мне говорить!

– Я правду говорю! – огрызнулся ее любовник. – Кто же ты, как не дура? Я тебя проинструктировал, я сказал тебе, что делать, а ты все испортила!

– Хватит уже! – оборвал его Леня, взглянув на часы. – Не знаю, как вам, а мне время дорого. Мне недосуг и совершенно неинтересно слушать, как вы выясняете отношения. Диспозиция мне и так ясна: вы, Георгий, за спиной шефа закрутили роман с его женой. Вы, Маргарита, поддались ему, скорее всего, от скуки…

– Вы ничего не понимаете! – вспыхнула Маргарита. – Мой муж… я его совершенно не интересовала! Ему было безразлично, есть я или нет… ему не было до меня никакого дела! Он был женат не на мне, а на своей компании! На своем бизнесе! Я чувствовала, что буквально засыхаю! Засыхаю, как цветок без полива! А Георгий… он, по крайней мере, увидел во мне женщину!

– Ну да, он вам обеспечил своевременный полив… – пробормотал Маркиз вполголоса.

Маргарита его не расслышала – она слушала только саму себя.

– Я снова почувствовала себя живой! Я снова почувствовала себя женщиной! Но потом… когда все это случилось… Георгий повернулся ко мне совсем другой стороной!

– Вот-вот! – оживился Маркиз. – Давайте перейдем к самому интересному – к тому дню, когда это случилось. К тому дню, когда убили вашего мужа.

– Маргарита! – грозно проговорил Георгий. – Замолчи! Ничего не говори этому человеку!

– Но я не хочу отдуваться за тебя! – вскрикнула женщина. – Тебе хорошо – ты остался в стороне, ты белый и пушистый, ты даже улучшил свое положение, а я сижу здесь совершенно одна и думаю, думаю… И денег совершенно нету…

– Да уж, это непривычное для тебя занятие! Тебе не приходилось прежде думать!

– И все время приходится отвечать на какие-то вопросы… тысячи вопросов… Я так боюсь… боюсь что-нибудь перепутать… Ведь это не я приехала туда первой, это ты… может быть, это вообще ты убил Валентина!..

– Маргарита!

– Я так и думал! – Маркиз удовлетворенно потер руки. – Маргарита рассказывала о том, как нашла мужа, не так, как рассказывают очевидцы – путаясь, сбиваясь, теряя нить рассказа, вспоминая каждый раз другие подробности. Она рассказывала историю, аккуратно заученную с чужих слов. Значит, это вы первым вошли в дом в тот день? Значит, это вы нашли ее мужа?

– Она все врет, – тоскливо протянул Георгий. – Она хочет все свалить на меня.

– Гоша, как ты можешь? – Маргарита вскочила, хотела броситься к любовнику, но передумала и села обратно.

– Нет, сейчас она говорит правду. И лучше бы вам тоже начать говорить правду, иначе вы только усложните свое положение! А оно и так нелучшее!

– Куда уж больше! – вздохнул Георгий. – В такой ситуации, если следователь узнает, что у жены был любовник, да еще он – то есть я – первым оказался на месте преступления, – он и искать не станет другого подозреваемого! Все бы тут же свалили на меня… да теперь все так и будет! И все из-за этой дуры!

– Гоша!

– Говорил же я тебе – молчи!

– Георгий, Георгий, возьмите себя в руки! – Маркиз пристально взглянул на собеседника. – Давайте договоримся. Вы мне все расскажете, честно расскажете все, как было, и, если я вам поверю, этот рассказ останется между нами. Следователь ничего не узнает. По крайней мере, от меня.

– А если вы мне не поверите?

– А вы уж постарайтесь, чтобы поверил! И в первую очередь – говорите правду. Только правду. У меня такая профессия, при которой умеют отличать правду ото лжи.

– А почему, интересно, я должен верить вам? Почему я должен поверить, что вы никому не передадите наш разговор? Я вас не знаю, вообще первый раз в жизни вижу…

– Ну, во‑первых, это мне совершенно не нужно. Мне нужно установить факты, а не засадить вас на скамью подсудимых. А во‑вторых, у вас просто нет другого выхода. Если вы не согласитесь на мое щедрое предложение, не расскажете мне правду – вот тогда я точно передам все следователю. Мне просто ничего другого не останется. Расскажу ему о вашем романе, о том, что вы были на месте преступления в тот день. И он точно вцепится в вас клещами… А когда он узнает, что вы теперь директор фирмы Горбушина, можете сразу собирать теплые вещи. Причем учтите, что она, – Маркиз кивнул на Маргариту, – передачи вам носить не станет, ей просто не с чего будет.

– Чтоб вас… – Георгий тяжело вздохнул и заговорил с заметным трудом: – В тот день мы с Марго договорились встретиться там, в загородном доме. Валентин уехал к заказчику и должен был провести там целый день, и я не сомневался, что так и будет. Мы вообще часто встречались с ней в загородном доме – это безопаснее, чем в городе, там гораздо меньше шансов, что кто-нибудь заметит…

– Ну да, такое уютное любовное гнездышко!

Георгий взглянул на Маркиза волком, однако продолжил:

– Ну так вот… короче, я приехал первым. У меня были ключи от загородного дома, Марго отдала мне один комплект. Мы всегда приезжали поодиночке, для конспирации, поэтому мне удобнее было со своими ключами. Я открыл дверь, вошел в холл и тут… тут увидел его. Валентина. В первый момент я заметил только его – он лежал посреди холла, на самом виду. Помню, первая моя мысль была – как я ему объясню, что приехал в его загородный дом. Да еще и открыл дверь своими ключами. Начал уже выдумывать какую-то правдоподобную историю и только тут осознал, что Валентин ранен, что он лежит в луже крови. Но он был еще жив. А уже потом я увидел убийцу. Он стоял возле камина, слева, где книжный стеллаж, и что-то там делал. Он был в тени, поэтому я его не сразу заметил. Кажется, в руке у него была книга. А когда услышал мои шаги – резко развернулся, взглянул на меня, поставил книгу на место и бросился к открытому окну. Выскочил в него – и был таков.

– Вы точно помните, что у него в руке была книга?

– Да… кажется… а это так важно?

– Не знаю. А какая это была книга – вы, случайно, не помните?

– Ну, вы уж слишком много от меня хотите! Я вообще не уверен, что это была книга! Что-то черно-красное…

– А сам убийца? Вы разглядели его? Как он выглядел? Какие-нибудь приметы?

– Ну как… В тот момент я был, само собой, очень взволнован и видел все как-то нечетко, как в тумане…

– А вы попробуйте сосредоточиться! Представьте, что вы снова стоите там, в холле того загородного дома…

Георгий прикрыл глаза.

– Кажется… кажется, он был высокий, худой, длинные седые волосы выбивались из-под шапочки…

– Шапочки? Он был в шапке?

– Ну да, на нем была черная трикотажная шапка. Вроде лыжной.

– Дальше! – поторопил Георгия Маркиз. – Что было дальше? Вспоминайте!

– Я бросился к Валентину. Он еще дышал, даже открыл глаза, все звал доктора…

– Доктора?

– Ну да, он все повторял: доктор, доктор! Может быть, принял меня за врача… думал, что уже приехала скорая, что его увезут в больницу, спасут… я не знал, что делать, мне никогда не приходилось иметь дело с ранеными. А потом он захрипел и… и умер.

Георгий замолчал, прикрыл глаза.

– Продолжайте! – потребовал Маркиз. – Не отвлекайтесь! Что было потом?

– А потом… тут как раз приехала Маргарита. Она вошла и ужасно испугалась. Ну, представляете – я стоял рядом с трупом, на руках у меня была кровь… Она решила, что это я убил Валентина. Решила, что тот меня застал, ну и…

– Понятно.

Георгий тяжело вздохнул и продолжил:

– Я убедил ее, что это не я, что Валентин уже умирал, когда я вошел в дом, рассказал, что застал убийцу. Мы поговорили… я объяснил ей, что ни в коем случае нельзя рассказывать полицейским все как есть. Если даже она заподозрила меня – полиция уж точно не будет сомневаться. Меня тут же арестуют, ну и ее – как соучастницу. Как только узнают, что у нас была связь. Поэтому… поэтому она должна рассказать, что сама нашла Валентина, что сама видела на месте преступления убийцу. И вообще – нужно держаться версии ограбления. Поэтому мы сняли с руки Валентина дорогие часы, вытащили из его бумажника деньги и кредитки, еще какие-то деньги из ящика стола. Деньги я потом отдал Маргарите, а часы… часы выбросил в Неву. Я хотел еще забрать украшения Марго, но она не согласилась. Пожалела их выбрасывать. – Георгий бросил на любовницу быстрый неприязненный взгляд.

– Ага! Значит, судя по тому, что вам пришлось имитировать ограбление, настоящий убийца ничего не взял?

– Наверное, не успел. По крайней мере, Марго не заметила, чтобы что-то пропало.

– Понятно… – Маркиз задумался.

На самом деле ему многое было непонятно, и только какие-то отдельные догадки замерцали в его голове, как отблески далекой грозы на горизонте.

– Ну вот, – напомнил о себе Георгий, – я вам все рассказал. Все, что помню. Вы обещали отпустить меня!

– Отпустить нас! – подала голос Маргарита.

– Ладно, – решился наконец Маркиз, – кажется, на этот раз вы говорили правду, и я свое слово сдержу – то, что я сегодня узнал, останется между нами. Только еще одна просьба…

– Что еще? – подозрительно переспросил Георгий. – Я вам все рассказал…

– Дайте мне – на время, конечно, – ключи от того загородного дома. Я должен внимательно осмотреть место преступления.

Любовники переглянулись. Маргарита кивнула, встала и принесла Маркизу комплект ключей.

– Возьмите их! – проговорила она с надрывом. – Все равно после того, что там случилось, я не могу даже думать об этом доме! Наверное, придется его продать…

По дороге в загородный дом Горбушиных Маркиз напряженно думал, прокручивал в голове рассказ Георгия.

Если Георгий рассказал ему правду – а это, скорее всего, было так, – версия Камиллы о причастности к убийству Доктора подтверждалась. Подтверждалась стопроцентно.

Во-первых, описание убийцы, которое дал Георгий, вполне подходило Доктору. Высокий, худой, с длинными седыми волосами. Обычно Доктор забирал свои волосы в хвост, но, пойдя на дело, скорее всего, спрятал их под трикотажную шапочку.

Кстати, такое совпадение примет косвенно подтверждает правдивость показаний Георгия. Он вполне похоже описал Доктора – значит, действительно видел того на месте преступления. Он просто не мог выдумать его приметы.

Самое же главное – по словам Георгия, Валентин Горбушин перед смертью повторял: «Доктор, доктор». Он вовсе не врача звал, а называл имя своего убийцы.

А значит, он его знал…

Но тогда возникают два новых вопроса: что было нужно Доктору в доме Горбушина? И почему он его убил? Доктор – мошенник, аферист, вор, но не убийца. Как пишут в полицейских ориентировках – не склонен к насилию, всячески старается его избежать.

Но каждый человек может оказаться в безвыходной ситуации, когда остается только применить насилие…

За такими размышлениями Леня незаметно доехал до поселка, где стоял загородный дом Горбушиных.

Хотя погода стояла неплохая для осени, в поселке не было ни души. Только большая бездомная собака бежала по обочине, с деловым видом принюхиваясь к каждому столбу.

Маркиз понял, почему Марго и Георгий выбрали это место для своих любовных свиданий: здесь их не мог увидеть никто из знакомых. Вообще никто.

Он подъехал к дому Горбушиных – и задумался еще над одним вопросом.

Георгий приехал сюда и вошел в дом, думая, что там никого нет.

Значит, ни на улице перед домом, ни на участке не было машин. Ни машины хозяина, Валентина Горбушина, ни машины убийцы. Где же они были?

Тут же Маркиз нашел ответ на этот вопрос.

Сбоку от дома виднелся узкий проезд. При необходимости туда можно было загнать машину. С убийцей понятно, наверняка он туда и поставил свою машину, чтобы ее не заметил никакой случайный свидетель. Но зачем прятал свой автомобиль Валентин?

Он-то приехал в свой собственный дом, и ему не было причин от кого-то скрываться.

Или все же были?

Так или иначе, Маркиз на всякий случай загнал свою машину в проулок.

Заезжать туда было трудно, машина едва вписалась в узкое пространство между двумя участками и под конец немного задела крылом за забор.

Леня выбрался из машины и протиснулся между левым крылом и забором, чтобы посмотреть, сильно ли он ее поцарапал.

Царапина была небольшая, Ухо – Ленин приятель, который занимался ремонтом и обслуживанием машин и других транспортных средств, – исправит все за пять минут.

Однако, разглядывая царапину, Леня заметил совсем рядом на заборе след темно-красной краски.

Наверняка этот след остался, когда кто-то парковал в этом проулке свою машину и точно так же задел забор. Вот интересно, кто? Горбушин или его убийца?

Маркиз на всякий случай соскоблил темно-красную краску с забора и положил ее в пластиковый пакетик, чтобы при случае показать тому же Уху.

Потом вернулся к воротам, открыл калитку ключами Маргариты и вошел во двор.

Большая часть участка была засыпана гравием, две-три клумбы заросли сорняками – видимо, Маргарита и в лучшие времена не слишком увлекалась садоводством, а в последнее время, как она и сказала, вообще сюда не наведывалась.

Сам дом был основательный, добротный, сложенный из золотистых калиброванных бревен, с нарядными венцами и балкончиками – настоящий сказочный теремок.

Впрочем, Лене некогда было им любоваться. У него была гораздо более серьезная задача.

Он поднялся на крыльцо, открыл дверь.

За дверью был просторный холл.

В этом холле Маркиз почувствовал запах дерева, запах давно прогоревших дров и еще какой-то едва уловимый, тоскливый запах запустения. Тот запах, который появляется в доме, если в нем давно никто не живет.

В глубине холла, возле дальней стены, был большой камин, сложенный из необработанного камня. В камине действительно лежали с прошлой весны полуобгоревшие поленья.

Пол в холле был сделан из золотистых, гладко оструганных досок, покрытых прозрачным лаком, не заглушающим собственный цвет и живую фактуру дерева, а только проявляющим, подчеркивающим ее. И на этом полу Маркиз заметил обведенный цветным мелом контур. Контур человеческого тела. То место, где лежал умирающий – а потом мертвый – Валентин Горбушин.

Маркиз обошел это место, стараясь не наступать на него, подошел к камину.

Он вспомнил показания Георгия.

Если он говорил правду – и если его не подвела память – убийца Валентина стоял слева от камина, возле книжного стеллажа.

Слева от камина и правда был деревянный стеллаж с книгами. Книги выстроились на полках ровными, аккуратными рядами.

Пока все совпадало с показаниями Георгия.

Маркиз проглядел названия на корешках.

«Построение оптимальной финансовой стратегии развития фирмы»… «Предварительный анализ и выбор бизнес-модели»… «Анализ рынка и определение перспективной экономической ниши»… «Сто правил выстраивания отношений с потенциальными клиентами, контрагентами и заказчиками»… «Правила построения эффективных отношений с персоналом»…

У Лени заломило скулы от скуки.

Ну да, покойный Горбушин держал в этом шкафу не детективы, не художественную литературу, а пособия по бизнесу. Неужели он почитывал их в свободное от работы время?

Леня представил, как Валентин сидит в холле рождественским утром, с бокалом выдержанного виски в руке, и увлеченно читает пособие по созданию бизнес-модели…

Удивительный человек!

Однако… однако Георгий сказал, что убийца стоял именно возле этого стеллажа. Больше того – держал в руке книгу. Что-то черно-красное, как вспомнил свидетель.

В чем же дело?

Неужели он проник в дом Горбушиных и убил хозяина, чтобы заполучить одну из этих нудных книжек?

Чушь какая! Тем более что, заметив Георгия, Доктор поставил эту книгу на место, после чего выскочил в окно…

Стоп!

Маркиз встал возле стеллажа – там, где в тот роковой день стоял Доктор. Он представил себя на его месте.

Вот он только что убил Горбушина – может быть, случайно, сам того не желая. Вот он по какой-то причине взял с полки книгу. И тут увидел, что в дом вошел неожиданный свидетель…

В такой ситуации первым побуждением Маркиза было бросить дурацкую книгу и сбежать. А именно первые побуждения – самые естественные, они у всех примерно одинаковы. Однако, по словам Георгия, Доктор, прежде чем выскочить в окно, поставил книгу на место, на полку, откуда он ее взял.

Зачем?

Маркиз еще раз осмотрел стеллаж.

Ровные, аккуратные ряды книг выглядели как-то ненатурально. Не как в жилом доме, где их читают, берут и ставят обратно, а как в районной библиотеке. Ни одного пустого места, ни одной книги, перевернутой вверх тормашками, ни одной, лежащей на боку. Это притом что в этом доме произошло убийство, притом что здесь хозяйничали полицейские, криминалисты…

Никто из них не стал перебирать книги на стеллаже. Никто из них даже не притронулся к этим книгам. Почему? Да потому, что от этих книг веяло застарелой скукой. Всякому было ясно, что они никому не нужны, никому не интересны, кроме подвинувшегося на бизнесе трудоголика. Каким, вероятно, и был хозяин дома…

И тут Маркиза осенило.

Так вот почему – вернее, зачем Доктор поставил книгу на место! Чтобы восстановить порядок, чтобы придать стеллажу прежний вид, чтобы никто не заметил, что его так заинтересовало. Причем это было так важно, что Доктор потратил драгоценные секунды, поставил книгу на место, прежде чем сбежать с места преступления.

Леня снова принялся разглядывать книги на стеллаже, начиная с верхней полки.

Названия ему ничего не говорили.

По словам Георгия, книга, которую держал в руках Доктор, была черно-красного цвета.

Книги на стеллаже были расставлены, разумеется, не по цвету и не по размеру, а по темам. Среди них попадались тома черного цвета, реже – красного. Две или три книги на верхней полке подходили под описание Георгия – на черном фоне обложки выделялись красные буквы названия и имени автора.

Маркиз вынул эти книги с полки, рассмотрел их, перелистал. В глубине души он надеялся, что найдет в одной из них какую-нибудь зацепку, но надежды его не оправдались.

В книгах не было никаких закладок, никаких пометок, никаких надписей на полях…

Он расставил книги в прежнем порядке, перешел к следующей полке – и снова ничего не нашел.

Перешел к третьей – и такая же картина…

Леню охватило чувство безнадежности.

С чего он взял, что найдет здесь что-то после всех, кто здесь уже побывал?

Он еще раз просмотрел корешки книг на третьей полке.

Названия ему ничего не говорили. Имена авторов – тоже…

Джон Ашборн… Мелани Брук… Стивен Вайсман… Чарлз Гримсон… Джеффри Донахью…

Леня заметил, что фамилии авторов идут по алфавиту. Ну и о чем это говорит? Только о том, что хозяин этого дома – зануда, помешанный на порядке.

Леня проверил две верхние полки – но там алфавитный порядок не соблюдался, книги были расставлены скорее по темам.

Он снова вернулся к третьей полке.

Курт Данциг… Натимора Есимото… Франсуа Жанлис… Амелия Ризерспун…

Стоп! Эта книга явно стояла не на своем месте. После Жанлиса должен был идти Войцех Заборски, а никак не Амелия Ризерспун!

Кстати, книга этой выскочки Амелии была черной, с красным рисунком на корешке.

Леня вытащил ее, внимательно осмотрел.

Амелия Ризерспун. «Тайные коды в отношениях с контрагентами». И подзаголовок – «Использование нейролингвистического программирования при деловых переговорах».

Никаких пометок, никаких закладок…

Он пожал плечами и просмотрел остальные книги на полке.

Вот где должна была стоять эта книга – между Доном Патриком и Даниэлем Строссом!

Машинально Леня поставил книгу на ее законное место.

И вдруг в глубине стеллажа раздался щелчок, как будто замкнулось какое-то реле, и часть полки отъехала в сторону. За ней оказалась дверца сейфа.

– Вот оно что! – оживился Маркиз. – Оказывается, у Горбушина был в доме тайник, о котором никто, кроме него, не знал! Тайник, ключом к которому был порядок книг на полке! Вот зачем пришел Доктор в этот дом – за тем, что лежало в этом тайнике! И вот почему Доктор, прежде чем сбежать с места преступления, поставил книгу на стеллаж – чтобы снова спрятать этот тайник от посторонних, чтобы никто не догадался, что ему здесь понадобилось!

Леня нашел тайник – но он не мог его открыть.

На дверце сейфа был кодовый замок, но самого кода Леня, разумеется, не знал.

Конечно, открыть можно любой замок, нужно только время, навыки и соответствующее оборудование. Навыки у Лени были – не зря его учителем и наставником был легендарный Аскольд[4]. Однако он не взял с собой оборудование для вскрытия сейфов, да и со временем у него было напряженно.

Оставалось надеяться на везение.

Обычно люди используют в качестве кодов такие комбинации, которые им легко вспомнить.

Леня достал блокнот, в котором делал записи по текущему делу, нашел в нем даты рождения самого Валентина Горбушина и его жены. Попробовал использовать эти даты в качестве кода – но ни одна из них не подошла. Попробовал набрать их в обратном порядке – и снова нулевой результат.

Видимо, придется вернуться сюда еще раз – с необходимым оборудованием.

Леня снова взял с полки книгу Амелии Ризерспун, чтобы поставить ее на прежнее место. Он надеялся, что таким образом закроет тайник. При этом он еще раз чисто машинально взглянул на нее, прочитал название…

«Тайные коды в отношениях с контрагентами».

Тайные коды.

Так, может быть, это название неслучайно? Может быть, эта книга хранит в себе код сейфа?

В это время книга в его руке внезапно раскрылась, и перед Лениными глазами оказалась страница с издательскими выходными данными. Леня увидел длинный цифровой код – ISBN, стандартный книжный номер, издательский идентификатор каждой книги, так же точно определяющий любое издание, как отпечатки пальцев определяют человека.

А что, если…

Маркиз набрал этот номер на цифровом табло, и – о чудо! – дверца сейфа открылась.

Ну да, Горбушин хотел, чтобы код сейфа был у него под рукой – и использовал для этого индивидуальный номер той же книги, которая открывала доступ к тайнику. Да еще и название подобрал с намеком – «Тайные коды…».

Не слишком надежно, зато точно не забудешь.

Леня, затаив дыхание, открыл дверцу сейфа…

И его ждало разочарование.

Сейф был совершенно пуст.

Ну да, на что он рассчитывал? Ведь здесь уже побывал Доктор, а он – профессионал, серьезный конкурент. И Георгий сказал, что в руках у него была черно-красная книга – та самая книга, которая открывает доступ к сейфу…

Значит, приходится принять неприятный факт: что бы в этом сейфе ни лежало – это уже у Доктора. Та самая бесценная фамильная вещь, которой так дорожил Горбушин, за которую опасался. Стало быть, Доктор все-таки до нее добрался.

Маркиз еще раз тщательно проверил сейф, закрыл его, поставил на место книгу.

Как он и думал, стеллаж встал на прежнее место, закрыв тайник. Теперь все здесь выглядело так же, как до Лениного визита.

Делать в этом доме было больше нечего.

Маркиз вышел из него, запер дверь, сел в свою машину и тронулся в обратный путь.

Выезжая из проулка, где он оставлял машину, Маркиз снова задумался.

Понятно, почему он сам оставил машину в этом проулке. Ему не хотелось привлекать чье-то внимание. Тем более понятно, почему там же ставил свою машину Доктор. Но почему там же спрятал машину Валентин Горбушин?

Ведь он приехал в свой собственный загородный дом. Зачем ему было таиться?

Хотя… ведь на работе он сказал, что уехал по каким-то делам. Значит, не хотел афишировать свою поездку в загородный дом. Так, может, у него там тоже была какая-то тайная встреча? Может быть, он тоже за спиной Маргариты крутил роман? Или… или все было наоборот?..

Маркиз понял, что, чтобы ответить на все эти вопросы, ему непременно нужно побывать в фирме Горбушина. То есть в его бывшей фирме.

Он взглянул на часы. Если поторопится, то успеет до окончания работы. Ни к чему откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Время – деньги. Волка ноги кормят.

Всю дорогу до города Леня развлекался, припоминая подходящие пословицы.

Фирма «Финистер» занимала несколько помещений в новом бизнес-центре на Петроградской стороне. Прежде чем подняться в офис этой фирмы, Маркиз немного поработал над своей внешностью: несколькими уверенными штрихами грима заострил черты лица, специальной накладкой удлинил нос, приклеил под ним жиденькие обвислые усы и надел седоватый парик. Для завершения образа надел очки в строгой и немодной металлической оправе.

Осмотрев себя в зеркале, Леня остался доволен. Он взял потертый кейс, запер машину, вошел в холл бизнес-центра и поднялся на лифте на четвертый этаж.

– Я вам чем-то могу помочь? – спросила его девушка, сидевшая за стойкой у входа в офис фирмы.

– Девушка, это я вам могу помочь! – ответил Леня простуженным голосом и молниеносным жестом циркового фокусника вытащил из-за стойки что-то маленькое, черное и живое.

– Ой, что это?! – взвизгнула девица, попытавшись вскочить на стул.

– Блателла германика, – невозмутимо ответил Леня.

– Что?

– Таракан обыкновенный! – пояснил он.

– Ой! – Девица позеленела. – Не может быть! Откуда? У нас их никогда не было!

– От них никто не застрахован. Так же как от других насекомых – жесткокрылых, чешуекрылых и прочих.

– Что же делать? – Казалось, еще секунда – и несчастная девушка упадет в обморок.

– Обратиться к специалисту – то есть ко мне. – Леня приосанился, расправил усы, горделиво сверкнул глазами. – Я понимаю, девушка, это вне вашей компетенции. А где сидит ваше руководство? Директор, короче, где?

– Георгий Иванович? Вот там, прямо по коридору. Но его сейчас нет… там только Римма Романовна…

Леня ее уже не слушал – он шел в указанном направлении.

В приемной директора сидела хорошенькая блондинка с круглыми, как пуговицы, голубыми глазами.

Леня знал по своему опыту, что секретарши начальников бывают двух типов. Первый тип – секретарши из анекдотов, недалекие, хорошенькие, которых держат исключительно за красоту.

Второй тип – опытные женщины за сорок, которые лучше всякого компьютера хранят в своей памяти все важные телефоны, имена ключевых заказчиков, встречи, на которые должен успеть шеф, и многое другое, от чего зависит успешное функционирование фирмы.

Понятно, что те организации, где держат секретарш первого типа, проигрывают в конкурентной борьбе. Так что Леня не сомневался, что дни фирмы «Финистер» сочтены.

Больше того – он не сомневался, что эта секретарша, это голубоглазое чудо, которое украшало приемную, работает здесь совсем недавно, что ее нанял Георгий, бывший зам Горбушина, как только переехал в кабинет своего покойного шефа. Георгий – большой любитель женской красоты, а покойный Горбушин заботился о процветании своей фирмы, поэтому наверняка держал толковую секретаршу. Однако он решил все же проверить свою догадку.

– Вы к Георгию Ивановичу? – осведомилась секретарша, придав своему лицу строгий официальный вид.

– Я к вашему руководителю, – ответил Маркиз, запуская пробный шар. – В прошлый раз я разговаривал с Валентином Петровичем.

– Да-а? – протянула блондинка. – Наверное, это было давно. Я здесь тогда еще не работала.

– Ну это было примерно год назад.

– Да, а по какому вы, собственно, вопросу? – спохватилась наконец секретарша.

– По вопросу дезинсекции, – ответил Леня значительно.

– Инспекции? – Девица испуганно захлопала глазами. – Какой инспекции? У нас только неделю назад была финансовая проверка… и налоговая…

– Не инспекции, а дезинсекции, – поправил ее Маркиз.

– А что это такое?

– Это уничтожение насекомых.

– Насекомых? – Девушка побледнела. – Каких насекомых?

– Всяких. Прямокрылых, жесткокрылых, чешуекрылых…

– Но у нас ничего такого нет!

– Это вам только кажется! – Леня повторил прежний трюк – протянул руку к столу и выхватил из-под компьютерного коврика маленькое создание, бодро шевелящее лапками.

Этого заводного таракана Леня купил в магазинчике, где торговали всевозможными игрушками и приспособлениями для розыгрышей и приколов.

– Ой, мама! – вскрикнула секретарша.

– Не беспокойтесь! – проговорил Леня, убирая заводного таракана в пластиковый пакетик. – Я наведу у вас порядок, как в прошлый раз. В прошлом году здесь работала другая женщина, так вот она осталась очень довольна… Кстати, она у вас больше не работает?

– Анастасия? – По лицу блондинки пробежала тень. – Работает… да вот, кстати, и она!

Дверь приемной открылась, и туда сначала въехала тележка, нагруженная стопками бумаги и грудой канцелярских принадлежностей. Потом за этой тележкой появилась невысокая женщина лет сорока с потерянным и скорбным лицом.

– Анастасия! – раздраженно проговорила секретарша. – Сколько можно ждать? Я тебе позвонила еще час назад! У меня вот-вот закончится бумага для принтера! Где ты прохлаждалась?

– Извините, Римма… Романовна, – выдохнула женщина, протягивая секретарше пачку бумаги, – мне еще нужно было отнести в бухгалтерию новый картридж и постеры в рекламный отдел…

– Меня не интересуют твои объяснения! – оборвала ее секретарша. – Если ты не справляешься со своей работой – так и скажи, я сообщу Георгию Ивановичу, и он подыщет тебе замену!

Женщина с тележкой что-то проворчала себе под нос и исчезла в коридоре.

– Никто не хочет работать! – проговорила секретарша, явно кого-то копируя. – Да, так если вам нужен Георгий Иванович – он будет только завтра…

– Хорошо, спасибо, я приду завтра! – И Маркиз выскользнул в коридор: он уже понял, кто ему нужен.

Женщина с тележкой виднелась уже в конце коридора.

Маркиз устремился следом за ней и уже почти догнал.

В это время открылась одна из дверей, и в коридор неспешно выплыла полная дама в салатном костюме, со стаканчиком кофе в руке. Она шла вперед, не глядя перед собой, и наткнулась на тележку с бумагой и канцтоварами.

Дама покачнулась, выронила стаканчик…

В следующую долю секунды стаканчик должен был расплескаться, залив коричневой жижей все канцтовары, а заодно салатный костюм неповоротливой дамы.

Но тут Леня, снова кстати, вспомнил свое славное прошлое.

Много лет назад он окончил цирковое училище и какое-то время работал по специальности, объехав полстраны с передвижной цирковой труппой. Людей в труппе было мало, и поэтому каждому из них приходилось совмещать несколько цирковых профессий, выполнять несколько разнообразных номеров. Так, Леня работал фокусником, акробатом на шесте и жонглером. При необходимости он также дрессировал животных – правда, до крупных хищников дело не доходило по причине их отсутствия.

В частности, в его репертуаре был номер, когда он жонглировал десятью бокалами вина, умудряясь не пролить ни капли.

Так вот, в эту роковую секунду Леня вспомнил навыки жонглера.

Точнее, вспомнил их не он, а его тело, его инстинкты. Человеческое тело вообще никогда не забывает то, чему когда-то научилось – например, раз научившись, нельзя разучиться плавать или ездить на велосипеде.

Едва ли не нарушив все законы мироздания, в частности закон всемирного тяготения, Леня бросился вперед и в головокружительном прыжке подхватил падающий стаканчик с кофе, ловко накрыл его своим блокнотом, чтобы кофе не расплескался, и затем, вернувшись в вертикальное положение, вручил стаканчик салатной даме, при этом не забыв обворожительно улыбнуться.

Дама удивленно уставилась на него, затем – на свой спасенный стаканчик и наконец неуверенно проговорила:

– Спасибо, молодой человек!

После чего повернулась к женщине с тележкой и процедила сквозь зубы:

– Смотреть надо, куда идешь! Из-за тебя чуть кофе не пролила! Спасибо вот, молодой человек рядом оказался! И, кстати, в туалете опять бумага кончилась! Если тебя не устраивает работа – так и скажи, мы тебе быстро замену найдем!

Произнеся эту гневную тираду, дама удалилась и скрылась за другой дверью.

Маркиз взглянул на женщину с тележкой.

Она была бледна, губы дрожали.

– Спа… спасибо, – проговорила она, встретившись с Маркизом измученным взглядом, – если бы она облилась кофе – вообще бы со свету меня сжила…

– Хотите валерьянки? – предложил он, вынимая из кармана пузырек. – Таблетки… просто так принять можно.

Женщина машинально сунула таблетку под язык, кивнула.

– Вам бы сейчас чаю выпить… – задумчиво проговорил Леня, – у вас есть свое местечко?

Женщина благодарно кивнула, покатила свою тележку по коридору, остановилась возле неприметной двери.

За этой дверью оказался крошечный закуток, где, однако, имелись два шатких стула, посудный шкафчик и маленький столик, накрытый яркой клеенкой. Леня сам нашел чайник, включил его в розетку, поставил на стол две чашки. Женщина достала из шкафчика жестяную банку с заваркой и сахарницу.

Через минуту они уже пили крепкий черный чай и вполголоса разговаривали.

– Что же это все вас так травят? – спросил Леня.

– Да, понимаете, как бывает в коллективе… два-три человека задают тон, а остальные их поддерживают. Люди – они ведь как собачья свора. Одна собака залает – остальные дружно подхватывают. – Женщина тяжело вздохнула. – Вот эта, что в салатном костюме, – Сельдереева, бухгалтер, она меня давно невзлюбила, еще когда я была секретарем прежнего директора, Валентина Петровича. Она на него виды имела и воображала, что у нас роман. А потом, когда Валентин Петрович умер… когда его убили… – ее лицо страдальчески скривилось, – новый шеф меня сразу же убрал из приемной, заменил на эту говорящую куклу, и мне теперь приходится вот этим всем заниматься… – Она бросила тоскливый взгляд на тележку. – А она, Сельдереева, раньше мне слово поперек боялась сказать, только льстила – ну как же, я ведь при шефе состояла! А теперь она на мне все вымещает. И другие за ней подтянулись.

– А поменять работу вы не пытались?

Женщина быстро взглянула на Маркиза:

– Пыталась, конечно! Да только это не так просто. Я была хорошим секретарем, фактически – ассистентом руководителя, но образования у меня почти никакого. Куда только не пыталась устроиться – везде на эту должность ищут молодых девушек, и желательно со специальным образованием. А ничего другого я делать не умею. Так что сами понимаете – приходится терпеть… Если бы не смерть Валентина Петровича, все было бы совсем по-другому…

– А что с ним случилось? – осторожно спросил Леня, боясь спугнуть женщину излишним проявлением интереса.

– Убили… – тяжело вздохнула его собеседница. – Какой-то случайный грабитель застрелил его в загородном доме… Валентин Петрович случайно застал его, ну и…

Леня знал, что в некоторых ситуациях лучше не подталкивать человека, лучше дать ему самому выговориться, только слегка направляя сочувственным вниманием.

Он подлил собеседнице чаю и, заглянув ей в глаза, сказал:

– Вы говорите, говорите… вам легче станет!

– Вы так считаете? – спросила женщина, глядя прямо перед собой, точнее – на что-то, что видела только она. – Возможно, вы и правы… Я помню этот день так четко, как будто это было только вчера… Знаете, бывают такие дни, даже такие минуты, которые меняют судьбу…

Женщина снова замолчала, глядя в пустоту.

Леня кашлянул, напоминая о своем существовании.

Наконец она снова заговорила:

– Он в тот день вообще не собирался ехать в загородный дом. Он туда вообще редко ездил, а в тот день собирался встретиться с одним важным заказчиком. Уже согласовал встречу, предупредил меня, предупредил Георгия Ивановича… своего зама, ну, того, который сейчас… – Женщина едва заметно поморщилась.

Маркиз кивнул, показывая, что внимательно слушает и понимает ее чувства.

– Ну да… так вот, когда он уже собрался ехать и я уже позвонила водителю, вдруг кто-то ему позвонил. Кто-то незнакомый. Я соединила, Валентин Петрович поговорил – совсем недолго – и потом сказал мне, что не поедет к заказчику, поедет в другое место. Велел перезвонить и отменить встречу. И шофера велел отпустить – мол, сам поведет. Я очень удивилась: встреча с заказчиком была важная, он сам об этом все время говорил и вдруг так внезапно изменил свои планы… Ну, сделала все, как он велел. А он – Валентин Петрович – тут же ушел из офиса и уехал. А потом, ближе к вечеру, мне позвонили из полиции и сказали… сказали…

Женщина всхлипнула и замолчала – видимо, даже по прошествии полугода ей было трудно говорить о тех трагических событиях.

Леня понял, что больше она ничего не скажет, и решил все-таки подтолкнуть ее.

– Вы сказали, что ему позвонил незнакомый вам человек. А какой это был голос?

Женщина взглянула на Леню удивленным, непонимающим взглядом, и он пояснил:

– Были в нем какие-то особенности? Молодой или старый? Мужской или женский, в конце концов?

– А почему вообще вы об этом спрашиваете? – На лице бывшей секретарши проступило недоверчивое выражение. – Почему вы задаете все эти вопросы?

– Ну… мне казалось, что вам нужно с кем-то об этом поговорить. Мне казалось, вам будет легче, если вы выговоритесь.

– А мне кажется, что у вас есть какая-то своя собственная цель. Вообще, вы, извините, кто? – Она немного смутилась и добавила: – Конечно, вы меня поддержали в трудную минуту, но все же, согласитесь, это как-то странно. Как вообще вы оказались в нашем офисе? Зачем сюда пришли? Что вы здесь делаете? Я чувствую, что вы – человек с двойным дном…

Леня Марков не был бы специалистом в своей редкой профессии, если бы не умел ловко забалтывать собеседников, вешать им лапшу на уши, обводить их вокруг пальца, водить за нос – в общем, вводить в заблуждение, проще говоря – врать. Но он не был бы специалистом экстра-класса, если бы не понимал, что в некоторых ситуациях вранье, даже весьма изощренное, не проходит, в некоторых ситуациях лучше говорить правду. Пусть даже не всю правду, но хотя бы полуправду.

Так вот, сейчас он понял, что с бывшей секретаршей Валентина Горбушина его история про тараканов не пройдет, что она расколет его в одну секунду и ее доверие, с таким трудом завоеванное, будет утрачено раз и навсегда.

И он решил выдать ей краешек правды.

– Вы правы! – произнес он серьезным, уважительным голосом. – Я пришел сюда с целью сбора информации. – Маркиз сделал выразительную паузу, чтобы собеседница прочувствовала его слова, и продолжил: – Понимаете ли, это строго конфиденциальная информация, но дело об убийстве вашего бывшего шефа Валентина Горбушина снова открыли. То есть на самом деле его и не закрывали, но оно было приостановлено из-за того, что не было никаких реальных шансов его раскрыть – ни серьезных улик, ни конкретных подозреваемых. А сейчас вскрылись новые факты, и руководство решило активизировать следственную работу.

Женщина порозовела.

– Слава богу! Я так надеялась, что этим делом займутся всерьез! Мне было так больно, что на трагическую гибель Валентина Петровича всем было, извините, наплевать!

Она внимательно взглянула на Маркиза и спросила:

– Значит, вы сотрудник полиции?

– Скажем так – я сотрудник правоохранительных органов, – ответил он туманно.

– Это все равно, – женщина решительно кивнула, – я готова вам помочь в пределах моих возможностей.

– Вы мне уже очень помогли. То, что вы рассказали о странном звонке, после которого Валентин Петрович уехал в загородный дом, освещает события того дня новым светом.

– Чем еще я могу вам помочь?

– Ну, во‑первых, как я уже говорил, вы можете вспомнить тот звонок. Какой был голос?

– Женский… молодой и довольно приятный. Думаю, звонившей женщине было в районе тридцати, не больше. Голос, как я говорила, мелодичный, приятный, речь правильная, очень вежливо попросила она к телефону Валентина Петровича. Я уж, грешным делом, подумала, что звонок этот личный, что завелась у Валентина Петровича сердечная привязанность. Порадовалась за него даже.

– Вот как? – Маркиз поднял брови.

– Да, потому что с женой у него нелады были. Один раз сам мне в сердцах сказал, что не разводится только потому, что замучает она его с разделом имущества.

– И никого у него не было, вы точно знаете?

– Да уж как не знать… – вздохнула женщина. – Секретарь такие вещи всегда знает. А Валентин Петрович в последние два месяца такой нервный был, дерганый. Конечно, на фирме дела неважно шли, он переживал очень. Потом наладилось все худо-бедно, но все равно в себя никак не мог прийти, я даже подумала, не болен ли он. Так что, когда женщина та позвонила, я думала, все у него хорошо станет, а оказалась… – Женщина смахнула с ресницы слезу. – Он после разговора мрачный стал, хуже тучи. Буркнул мне что-то и уехал. И все, больше я его не видела…

– Спасибо. Еще один вопрос. Вы помните, на какой машине уехал в тот день Валентин Петрович?

– Да, конечно, помню. Он уехал на своей служебной «БМВ». Он чаще всего на ней ездил.

– А какого она цвета?

– Темно-зеленая, с металлическим отливом.

Леня вспомнил краску, которую нашел на заборе загородного дома. Темно-красная. Явно не от машины Горбушина.

Значит, эта краска от автомобиля Доктора? Или там побывал еще кто-то?

Маркиз ушел из дома спозаранку, Лола выждала какое-то время и встала. Ночью ее осенило. Она не станет валяться в кровати и копить свои обиды. Она не будет делать этому паршивцу Леньке мелкие гадости. Ишь, чего выдумал – угрожать, что ее бросит! Ясно, что он это не всерьез – куда он без Лолы денется. Так, вылетело, сорвалось с языка. Но за такие вещи надо наказывать.

И Лола отомстит ему по-своему. Она сама расследует это дело и выяснит, в чем, как говорится, прикол.

Лола еще раз прислушалась к себе и поняла, что она не верит Камилле. Вот не верит – и все! И дело тут вовсе не в фальшивых собачьих сертификатах.

Лола вспомнила весь вчерашний разговор в ресторане и поняла, что Камилла явно что-то недоговаривает. Причем что-то важное. И Ленька, ослепленный давним соперничеством с Доктором, мог этого не понять! Есть в этой Камилле какая-то тайна, что-то она скрывает. И уж Лола обязательно узнает что. Вот так-то.

Поэтому Лола решила не тратить время даром и заняться поисками сейчас же. Пересказывая Лоле историю с изумрудными сережками, Ленька, разумеется, распустил хвост и расхвастался. И проболтался про то, что директор магазина «Фермуар», а также администратор ресторана «Микрон» тоже работали раньше в НИИ «Микрон», то есть могут знать кое-что о Камилле. Ох, не в добрый час она рассказала про этот «Микрон», Лола все запомнила и намотала на ус.

Сейчас она быстренько привела себя в порядок, выбрала одежду дорогую, но не слишком шикарную, не бросающуюся в глаза. Кому надо, тот поймет и оценит.

Потом Лола вдела в уши скромные бриллиантовые сережки, поглядела на себя в зеркало напоследок и сказала Пу И, болтавшемуся в прихожей:

– Прости, дорогой, я никак не могу тебя взять! Ты слишком заметный, тебя каждый запомнит, а мне это сейчас ни к чему.

«Не больно-то и хотелось!» – обиделся Пу И.

В магазин «Фермуар» Лола поспела к самому открытию. Народу не было никого – рановато, да и кризис все-таки. Приветливая продавщица (Лола пригляделась к ней внимательно и поняла, что дурочку Агееву все-таки уволили) с улыбкой выслушала ее пожелания. Лола показала свои серьги и сказала, что хотела бы подобрать к ним кольцо, чтобы был комплект.

Девушка предложила ей несколько колечек, Лола примерила и покачала головой – все не то.

Очевидно, продавщица нажала тайную кнопку, потому что из двери, ведущей в задние помещения магазина, появился высокий, очень худой мужчина с легкими залысинами на висках.

Леня, увидев директора магазина Семена Исаевича, сказал бы, что сейчас он выглядит гораздо лучше, чем в их первую встречу. Еще бы, ведь все неприятности у него позади.

Лола не стала признаваться, что она имеет отношение к Маркизу, это совершенно не входило в ее планы. Она поделилась своей проблемой. Семен Исаевич поглядел сбоку на серьгу в ее ухе, затем зашел с другой стороны и поглядел на другое ухо. При этом вид у него был как у ослика Иа-Иа, только что не сказал со вздохом: «И тут ничуть не лучше!»

– Серьги неплохие, – вынес вердикт Семен Исаевич, – однако должен вам сказать, что они ведь из ансамбля. Разве у вас нет кольца?

– Не может быть! – всполошилась Лола, хотя колечко это лежало у нее в ящике туалетного столика. – Я понятия не имела, что кольцо уже есть! Видите ли, серьги эти мне подарили…

– Я бы советовал вам заказать кольцо, чтобы камни были подобраны с тем же рисунком, как на серьгах, могу порекомендовать мастера. Или же сам поищу что-нибудь похожее.

Лола сказала, что зайдет на следующей неделе и приведет своего друга. Она хотела сказать «мужа», но в последний момент вспомнила, что на правой руке нет обручального кольца.

Выйдя из магазина, Лола сделала вывод, что Семен Исаевич, несомненно, разбирается в камнях, но нисколько не разбирается в людях. Продавщица и то поглядела на нее с легким подозрением, а он и не усомнился, когда Лола разыграла из себя дуру. «Лопух!» – выражаясь словами персонажа из старого фильма. И ничего полезного Лола у него не выяснит.

Лола нисколько не расстроилась, а поехала в торговый центр, где на последнем этаже располагался ресторан «Микрон». На парковке она не стала сразу выходить из машины, а внимательно поглядела на себя в зеркало. Подправила макияж, заново накрасила губы, а главное – сделала другое выражение лица. И теперь вместо скучающей обеспеченной недалекой дамы на нее смотрела самостоятельная деловая женщина. Небольшой собственный бизнес или же работа по найму. Работу эту начальство очень ценит и хорошо оплачивает.

Лола вышла из машины и пошла к дверям, не глядя по сторонам. Некогда ей по сторонам зевать, она торопится пообедать, да и опять на работу. Впрочем, в это время здесь почти все такие.

Двери ресторана «Микрон» открылись перед ней, и Лола остолбенела на пороге. Огромное помещение было уставлено столиками, за которыми сидели, ели, разговаривали и смеялись люди.

Были тут слегка замотанные дамы средних лет – бухгалтеры, товароведы или же вообще чиновницы небольшого ранга, которые ели торопливо, не отвлекаясь на разговоры, некогда им, заботы одолевают. Ну подумаешь, в парикмахерскую сходить некогда или маникюр облупился – зато начальство без них как без рук, все на них держится.

Были в ресторане девицы из офисов – эти как раз ухожены, макияж, прическа – все на уровне. Иначе нельзя, раз начальник взял тебя в секретари за красоту – будь любезна соответствовать.

Были тут лохматые программеры, которые вообще ничего не видели, кроме своих компьютеров, были слишком просто одетые девчонки с планшетами, были солидные мужчины в приличных костюмах – директора мелких фирм или же бизнесмены, опять-таки мелкие, были отлично подстриженные молодые люди с ясными, незамутненными глазами и слишком правильной речью – эти вообще непонятно кто такие. Мелькнули две-три малочисленные компании студентов – этим, очевидно, в ресторане было дороговато.

У Лолы зарябило в глазах, она обежала взглядом зал, ища свободный столик, и не нашла ничего. При таком наплыве посетителей заведение явно процветало. Не забывая делать соответствующее лицо, Лола поймала за рукав пробежавшего мальчишку-официанта.

– Куда мне сесть?

– Ой, я не знаю… – Он попытался вырваться.

– Пойдемте, я вас провожу! – это сказала неслышно возникшая рядом симпатичная женщина не первой, скажем так, молодости.

Женщина была в синем форменном костюме, и бейдж на груди утверждал, что она – «Светлана Игоревна, администратор».

«На ловца и зверь бежит!» – с удовлетворением подумала Лола.

Женщина приветливо улыбнулась Лоле, отчего на щеках заиграли очень милые ямочки. Лола даже тихонько вздохнула – какой типаж. Такой улыбки не было в ее коллекции, поскольку ямочки никак не возможно изобразить.

Отослав мальчишку-официанта движением бровей, женщина пошла вперед. Была она немного полновата, но Лола вынуждена была признать, что это нисколько ее не портит.

– Вот, пожалуйста, – как раз встала из-за столика у окна пара средних лет, как тотчас поняла Лола – сослуживцы. Мужчина пошел вперед, женщина задержалась на минуту.

– Как дочка, Софочка? – спросила Светлана Игоревна.

– Все хорошо, спасибо, Света, теперь, слава богу, все хорошо, на поправку пошла. – Посетительница потянулась было расцеловаться со Светланой, но увидела рядом Лолу и только погладила администратора по плечу и ушла.

Стол уже был чистый, и официант протягивал Лоле меню в кожаной обложке.

– Выбирайте! – улыбнулась Светлана Игоревна.

– А вы что посоветуете? – Лола тоже улыбнулась открыто и дружелюбно.

– Вы не вегетарианка, но мяса все-таки избегаете, так? Тогда вот эту рыбу. Соус у повара всегда удается.

«Кто бы сомневался, – подумала Лола, глядя, как легко Светлана идет по проходу, – у этой женщины все в порядке. Повара хорошие, ресторан всегда полон, официанты не ходят, а бегают, даже летают… Ленька говорил, что у них с Семеном Исаевичем нежная дружба. Что ж, повезло Сене, что и говорить».

Рыба и правда оказалась очень вкусной, и принесли ее быстро. Лола заказала еще кофе и не удержалась от десерта.

– Все понравилось? – Светлана подошла под конец.

– Очень! – честно ответила Лола. – В первый раз у вас, но еще приду обязательно.

– Не сомневаюсь. – Светлана снова улыбнулась.

– А скажите, отчего ресторан так называется? «Микрон» – слово какое-то техническое.

– А тут недалеко институт был с таким названием. Потом директор института ресторан этот открыл, кое-кого из бывших коллег на работу взял.

– И вас тоже?

– А как же! – Светлана повернулась к окну. – Вон видите серое здание неподалеку? Вон там мы и работали долгое время, пока институт не разогнали.

«И ты, и Сеня, и Камилла, и покойный Горбушин», – подумала Лола.

Но спрашивать про последних двоих не стала – ни к чему это не приведет.

Простились дружески, Светлана Игоревна у всех вызывала только самые теплые чувства.

Лола оставила машину на парковке и решила пройтись пешком. Погода хорошая, отчего бы не погулять?

Она обогнула торговый центр, прошла переулочком и вышла к тому самому серому зданию, которое показывала Светлана из окна.

Здание как здание, постройки прошлого века, темно-серое, мрачное. Ну институт-то был небось секретный, какое уж тут веселье.

Лола вышла на улицу, с этой стороны здание выглядело повеселее. Новые окна, первый этаж заново оштукатурен, красивые двери.

«Налоговая инспекция», – прочла Лола на табличке у входа.

Так, сюда ей явно не нужно. Вот уж куда ей совсем не хочется.

Она неторопливо завернула за угол и оказалась на другой улице. С этой стороны здание было еще более обшарпанным, оно смотрело на мир мутными стеклами окон. Подъезд был один, дверь старая, железная, ступени выщерблены. Стекло на табличке треснуло и было залеплено синей изолентой.

«Фирма “Зена”», – было написано на этой табличке. Ниже была приколота бумажка, на которой от руки было написано, что фирме требуется уборщица.

Лола с опаской поднялась по ступенькам, огляделась по сторонам и открыла скрипучую дверь. Ее глазам предстал длинный пыльный коридор, освещенный слабыми лампочками. У входа стоял шаткий столик, на котором лежала газета и очки, замотанные той же синей изолентой, что и табличка.

Над столиком висел плакат, на котором жизнерадостная румяная девица тащила в руках целый ворох разноцветных карандашей и ручек, связанных наподобие букета. Девица была бы всем хороша, если бы неизвестный художник не пририсовал ей пушистые усы, как у командарма Буденного.

– Иду, иду! – Из ближайшей двери выскочила старушка в перевязанном крест-накрест сером пуховом платке. – На минуту отойти нельзя! Вы по какому вопросу? – Она надела очки и поглядела на Лолу строго и неодобрительно.

– А мне в налоговую инспекцию! – ляпнула Лола первое, что пришло в голову.

– Налоговая за углом, – старуха махнула рукой, – у нас тут другая фирма.

«Да уж вижу», – подумала Лола и поскорее ретировалась, очень уж ей не понравился взгляд старухи. Глазками своими буравит, как рентгеном просвечивает.

Бояться Лоле пока нечего, она просто не хотела, чтобы старуха ее запомнила. Потому что при виде объявления, в котором говорилось про уборщицу, в голове Лолы возникла плодотворная идея.

Она заторопилась к машине и поехала домой, никуда больше не заезжая.

Дома Лола прямиком направилась в свою спальню, где был у нее большой, во всю стену, платяной шкаф. Шкаф был поделен на две половины, в одной была модная дорогая Лолина одежда, подобранная с большим вкусом, в другой же половине находилось то, что могло Лоле понадобиться в процессе работы.

Пу И, сладко спавший у Лолы на кровати, выглянул из подушек, открыв круглый, совершенно не сонный глаз.

– Не мешай мне! – строго сказала Лола. – У меня важное дело.

Песик уселся на покрывале кувшинчиком, аккуратно сложив лапы. Покрывало было шелковое, очень красивое, цвета слегка увядшего шиповника, Лола искала его долгое время и страшно им дорожила. И разрешала валяться на нем только Пу И, тут она с собой ничего не могла поделать.

Кот Аскольд даже не пытался топтаться на этом покрывале – знал, что Лола в гневе страшна и никакой Маркиз его не спасет. Аскольд предпочитал точить когти о ножки туалетного столика из розового испанского дерева. За это тоже попадало, но нерегулярно.

– Сначала юбку! – сказала Лола Пу И и вывалила из шкафа ворох разнообразных юбок.

Короткую, из самого дешевого материала, отложила сразу – не тот случай. В ту же сторону пошли юбка от невзрачного костюмчика, в котором Лола обычно изображала учительницу начальных классов, и плохо сшитая коричневая, со встречной складкой. Лола раздобыла ее по случаю в секонд-хенде и пока не использовала, разве что понадобится изобразить полное чучело, как в известном анекдоте: «Приду в коричневом, сяду в углу и… так далее».

Наконец Лола нашла то, что нужно, – юбку длинную, но не до пола, сверху вроде прямая, а снизу чуть расклешена. Цвет у юбки был вроде бы серый, с буроватым отливом, и еще шли какие-то темные разводы.

– То что надо! – обрадовалась Лола и начала рыться в шкафу в поисках свитера.

Подходящий свитер нашелся быстро – длинный, бесформенный, велик Лоле размера на три, цвета прошлогодней болотной тины. Лола повязала еще совершенно неподходящий к свитеру вылинявший платочек и осталась довольна.

Потом согнала Пу И с разбросанной одежды и удалилась в ванную. Нужный грим она набросала быстро – две морщины от крыльев носа, скорбно опустила уголки губ, глаза сделала меньше и чуть выбелила темные от природы ресницы и брови. Теперь из зеркала на нее смотрела вроде бы и нестарая, но замученная жизнью невезучая женщина с трудной судьбой. Нет, все-таки глаза слишком блестят. Очки? Пожалуй, не стоит, бабка на входе сама в очках, мигом определит, что у Лолы стекла простые. По этой же причине Лола отмела парик – уж больно не понравились ей бабкины глаза-буравчики. Чисто рентген!

Лола подумала и повязала на голову тот самый вылинявший платочек, чтобы скрыть пышные волосы.

Пу И, увидев Лолу в таком виде, негодующе залаял, а кот Аскольд, отиравшийся в прихожей, насмешливо фыркнул.

– Молчите лучше! – рассердилась Лола. – Не просто так развлекаюсь, на дело иду!

Дурашка Пу И ничего не понял, кот же проникся серьезностью момента и даже тихонько поддал мягкой лапой песику, чтобы тот прекратил лаять.

За подходящими ботинками пришлось лезть на антресоли, Лола расчихалась от пыли, но все к лучшему – глаза покраснели, как будто она недавно плакала.

– Слушайтесь Аскольда! – сказала Лола, натягивая на голову капюшон куртки, которая тоже была когда-то зеленого цвета, а теперь превратилась в бурую.

На замочек молнии Маркиз когда-то по просьбе Лолы приделал петельку из проволоки, а одну из пуговиц Лола собственноручно заменила такой же зеленой, но не железной, а пластмассовой. Ленька, конечно, над ней посмеивался, но спорить не смел: в вопросах внешнего вида он всегда признавал ее правоту.

«Все должно быть на уровне, – утверждала Лола, – все должно быть продумано до мелочей, потому что именно эти мелочи и придают облику достоверность!»

«Умная ты, Лолка!» – сказал тогда Леня с несомненным уважением, а Лола не стала ему говорить, что мысль эта не ее, а театрального преподавателя по сценическому мастерству. Лишний раз промолчать никогда не вредно!

Разумеется, Лола не стала брать свою машину, чтобы не вызывать подозрение. Собственная машина никак не вписывалась в ее сегодняшний образ. Хотела было вызвать такси, но передумала, решила ехать на маршрутке, заодно в образ войти, походку нужную подобрать и выражение лица.

Удачно избежав встречи с соседями по подъезду и проскользнув мимо консьержки, которая, как обычно, смотрела сериал в своем застекленном закутке, Лола вышла на улицу, слегка ссутулилась, тяжко вздохнула и пошла, косолапя ноги и опустив голову вниз. Со стороны посмотришь – несчастная одинокая женщина, вроде и семьи у нее нет, а все равно забот полон рот. Голову уныло опустила, потому как никакой радости от жизни не ждет.

Водитель маршрутки открыл дверь как раз возле огромной лужи. Да еще парень какой-то влез вперед, оттолкнув Лолу. И сел на удобное место, а ей пришлось протискиваться через весь салон и сидеть потом на колесе, так что всю душу вытрясло во время поездки.

Здание бывшего НИИ «Микрон» никуда не делось. Лола миновала налоговую инспекцию, обогнула дом и нашла обшарпанную железную дверь с треснутой табличкой фирмы «Зена».

Эту дверь она открыла робко, неуверенно – сначала чуть-чуть, на маленькую щелочку, потом пошире, а до конца не стала открывать, протиснулась и так. И растерянно остановилась на пороге, потому что на шатком столике все так же валялись газета и очки. И больше никого не было.

Лола украдкой оглядела помещение.

Перед ней уходил вдаль такой же пыльный обшарпанный коридор, скупо освещенный простыми лампочками без плафонов. Зоркие Лолины глаза увидели, что лампочки засижены мухами. Стены, когда-то давно покрашенные унылой серой краской, были тоже в каких-то подтеках. Пахло подгорелой гречневой кашей.

Из всего увиденного Лола сделала вывод, что уборщицу пока не нашли. Мелькнула мысль немедленно бежать из этого гадючника, но Лола вспомнила про вчерашнюю сцену с Камиллой и взяла себя в руки.

Ленька еще пожалеет, что связался с этой стервой! Лола выведет ее на чистую воду, чего бы ей это ни стоило. И тогда Ленька, этот глупый и самовлюбленный тип, будет на коленях просить у нее прощения за то, что посмел пугать ее расставанием. А Лола еще подумает, простить его или нет.

Во всяком случае, если и простит, то не сразу. Потому что хамить не надо. И языком болтать не надо. Ишь, чего выдумал – вынужден будет с Лолой расстаться! Тоже мне напугал. Да если на то пошло, он и сам надоел Лоле хуже горькой редьки, век бы его не видеть!

Тут Лола слегка покривила душой, но не стала останавливаться на этой мысли.

Открылась небольшая дверца и выскочила давешняя старуха, Лола едва успела сделать растерянно-несчастное лицо.

– Тебе чего? – спросила бабка.

– А вот тут у вас написано, что уборщица требуется… – завела Лола тихим, робким голосом, растягивая слова и проглатывая некоторые согласные.

– Чего? – Старуха подошла ближе. – У тебя что – дефект речи, что ли?

Не ответив, Лола закусила нижнюю губу, а верхнюю заставила задрожать, имитируя обиду.

– Ну извини, – бабка усовестилась, – тебя ведь не диктором берут. И не лекции читать, а метлу-то небось удержишь.

– А зарплата какая? – вякнула Лола, вроде бы спохватившись, что забыла главное.

– Зарплата… – Старуха помрачнела и ответила.

– Сколько? – Лола от удивления едва не вышла из образа, но вовремя опомнилась.

– А что ты думаешь – тебе тут миллион, что ли, платить будут? – Старуха развела руки, показывая помещение. – Сама видишь, фирмочка у нас небольшая. Откровенно говоря, дрянь фирма, канцелярскими товарами торгуем. – Она показала на плакат с румяной девицей. За время Лолиного отсутствия кто-то успел пририсовать девице, кроме буденновских усов, еще и окладистую бороду.

– Но пока держимся на плаву, – бодро продолжала бабуля, – так что ты не тушуйся, возьмешь кой-какого товару – ручки там, карандаши, резинки, да и продашь помаленьку. Доход хоть и маленький, но стабильный, все так делают.

– Ну уж и не знаю… – снова завела Лола. – Я женщина одинокая, никто мне не поможет… есть-пить надо… одеваться, опять же…

– Ну-ну, – старуха очень красноречиво посмотрела на Лолину юбку, – ты уж сама решай, только вряд ли у тебя выбор есть.

– Это точно, – с тяжелым вздохом согласилась Лола. – Ладно, попробую. Когда приходить?

– Да хоть сейчас начинай! – обрадовалась бабка. – Неделю уже без уборщицы, сама видишь, грязь какая!

– Да у меня и паспорта с собой нету…

– Потом принесешь, все равно бухгалтер Анна Вячеславовна два раза в неделю приходит, тогда и оформишься! Пойдем, покажу фронт работ! – И бабка схватила Лолу за рукав и потащила по коридору.

Пыльный коридор был необозрим, Лоле тут же слегка поплохело.

– Не боись, – приговаривала старуха, – тебе только до угла мыть, а там уже другая фирма. Все перегородку никак не могут поставить, денег ни у кого нету… Вот, гляди, тут склад. – Лола увидела комнату, едва ли не до потолка забитую картонными коробками разной величины. – А тут – бухгалтер сидит и товаровед, там – начальника кабинет, только его сейчас тоже нету. Все сотрудники придут, товар заберут, да и побегут по организациям. Я тут, считай, и завхоз, и вахтер, и ключница. А твое хозяйство тут…

Старуха открыла очередную дверь. Поначалу Лола подумала, что тут тоже склад, потому что в комнате были свалены какие-то странные предметы, но старуха толкнула ее в угол, где стояли ведро, швабра и валялись какие-то тряпки и банка с дико воняющим порошком.

– Вот, все тут! Приступай!

Лола вздохнула, потянула на себя тряпку, нечаянно оступилась, схватилась рукой за выступающую часть какой-то конструкции, вся куча угрожающе зашаталась.

– Берегись! – заорала старуха, бросаясь к двери.

Лола едва успела отскочить, как орясина рухнула на пол с ужасающим грохотом. Когда улеглась пыль, старуха выглянула из двери.

– Ты жива?

– Жива, а что это было? – Лоле даже не понадобилось разыгрывать изумление.

– Да тут, понимаешь, раньше институт научно-исследовательский был… – Бабка подошла ближе. – Это вот от него осталось. Его расформировали, частично в другое место перевели, а это барахло бросили. Вот эта штука называется стенд, раньше на стене висела…

Лола осторожно подошла к лежащему стенду. Наверху большими буквами было написано: «Наши достижения». Далее располагались наклеенные фотографии.

Кое-где фотографии были оторваны, кое-где бумага на стенде запачкана, подписи стерлись, но одна фотография привлекла Лолино внимание. Она узнала на ней Камиллу. Хоть и моложе лет на пятнадцать, но узнать можно – тот же взгляд и поворот головы. Надо признать, что сейчас она выглядит лучше – еще бы, сколько сил и денег небось на себя потратила. Рядом с ней мужчина, тоже молодой, довольно привлекательный, уж не Горбушин ли это? А вот и еще знакомое лицо. Ба, да это Сеня-лопух собственной персоной. И Светлана тут же. Ну да, они ведь все вместе работали в этом «Микроне».

Ниже фотографии была аккуратная подпись: «Коллектив лаборатории номер семнадцать под руководством начальника Сереброва И. В. успешно сдал заказ».

Какой заказ, Лола не поняла – как раз в этом месте было оторвано.

– Что смотришь, нравится? – спросила старуха, неслышно оказавшись рядом. – Эх, время было! Я ведь в этом институте лет тридцать отработала. В охране, сменами. Бывало, сидишь на вахте в проходной, а они бегут. Кто опаздывает уж как просят, унижаются, но я никогда никого не пропускала. Раз не положено – значит, не положено! Опоздал – сдай пропуск, а потом получи выговор от начальства! А если три выговора, то и уволят по статье! И все от меня зависит, вот как.

– Да вроде мне этот дядька знакомый. – Лола наугад ткнула в середину, где сидел немолодой полноватый дядечка в костюме, очевидно, это и был начальник лаборатории.

– Этот? – Старуха фыркнула. – Никак не можешь ты его знать, потому как сидит он.

– Сидит? – удивилась Лола. – Где сидит?

– Не знаешь, где люди сидят? – прищурилась старуха. – В колонии строгого режима. Убийца он!

– Да ну? Быть не может! Чтобы такой приличный с виду человек кого-то убил… – Лола порадовалась, что на голове платочек, потому что уши ее сами собой встали торчком, как у овчарки.

– А вот слушай. – Старуха уселась на ломаную табуретку. – Значит, было это… так, десять, нет, уже одиннадцать лет назад. Институт функционировал помаленьку, сдали половину помещения фирме одной, туда потом налоговая въехала, а пока деньги какие-то были, в общем, все ничего. Ну и был у начальника отдела одного юбилей, что ли. Или просто праздник какой, корпоративный, я уж не помню. В общем, справляли его в ресторане. А Иван Валерьяныч, – бабка ткнула пальцем в фотографию, – он всегда на машине ездил. Непьющий был мужчина, солидный. Ну, в общем, повеселились в ресторане, пора и честь знать. Сели в машину к нему еще трое, им по пути было. Ну и поехали. Да не доехали, а врезались на набережной в другую машину. Там двое было – муж с женой молодые, она беременная. Оба насмерть.

– Ужас какой! – вскричала Лола.

– Ага, а Иван-то Серебров живой остался, только голову разбил. Рядом с ним Лена Зайцева сидела – тоже насмерть. А которые сзади были двое – те ничего, оклемались.

– А кто с ним был? – опрометчиво спросила Лола.

– А тебе зачем? – Старуха глянула своими буравчиками.

– Интересно… – Лола приоткрыла рот и вытаращила глаза.

И добилась желаемого эффекта – старуха подумала, что в Лолиной жизни ничего волнующего никогда не происходило, так хоть про чужие страсти послушать.

– Вот она, Лена, – старуха указала скрюченным пальцем на совсем молодую девчонку, – лаборантка ихняя. А вот эти двое сзади ехали… как звать, забыла.

Лола была почти уверена, что старуха укажет на Камиллу и стоящего рядом с ней мужчину. Вот чувствовала она, что дело касается Камиллы и Горбушина!

– И что, посадили его? – Лола ткнула пальцем в симпатичного дядечку.

– А ты как думаешь? Те-то двое, что в другой машине были, оказались прокурору города родственники. Вроде дочка его и зять. Ну он и закатал Ивана Валерьяныча по полной на десять лет. Следователь приходил к нам в институт, все подробно рассказал. Несмотря на то что коллектив поручился и характеристику ему дали отличную – уж очень прокурор осерчал. И то сказать – трое покойников-то, Лена Зайцева совсем молодая, жить бы да жить… А если с ребеночком нерожденным считать, то четверо. Следователь тоже очень сердитый был. Пьяный, говорит, за рулем – это такое бедствие. Тогда с этим строго было.

– Сами же говорили – непьющий был мужчина…

– А вот выпил, видно, на празднике-то… И, понятное дело, здорово выпил, раз в такую аварию влетел.

Лола посмотрела на фото Камиллы. Что-то в этой истории ей было непонятно.

– Зачем же они все к нему в машину сели, раз он такой пьяный был? – спросила она.

– Да черт их знает! На суде говорили, что не заметили, вроде он сказал им, что не пил… А он сам ничего не помнит, голову сильно ушиб – ни как в машину садился, ни как в аварию попал, ничего, вот как. Так и на суде сидел, ни на что не реагировал. Уж как дочка его убивалась, страшно вспомнить. Он, Иван Валерьяныч-то, вдовый был, жена умерла, дочка осталась. Тогда лет пятнадцать ей было. Уж как наши тетки на него заглядывались – начальник, непьющий, солидный. Только он ни на кого и не смотрел – одна доченька у него свет в окошке была…

– Надо же, какая история…

– Слушай, давай к работе приступай уже! Тебе не за разговоры деньги платят! – Старуха решила проявить строгость.

– Уж и деньги… – вздохнула Лола, берясь за швабру.

Когда старуха отвернулась, она успела оторвать от стенда фотографию и спрятать под свитер.

По дороге из загородного дома Горбушина Леня решил наведаться к Уху.

Ухо, как уже сообщалось выше, был его старинным приятелем и в каком-то смысле коллегой. История умалчивает, где и как он обзавелся таким необычным прозвищем. Возможно, он получил его по той причине, что обладал уникальным, поистине музыкальным слухом – он мог по звуку безошибочно определить любую неисправность работающего автомобильного мотора. А может быть, дело обстояло еще проще – возможно, Ухо был обязан своим прозвищем заметно оттопыренным ушам, которые слегка мешали ему в ветреную погоду.

Ухо был специалистом по машинам. Не просто специалистом. Автомобили были главной и единственной любовью его жизни, они были смыслом его жизни, его религией. Он мог моментально раздобыть любой автомобиль независимо от модели и года выпуска, мог починить его, модернизировать или разобрать на запчасти. Точно так же, как в автомобилях, он разбирался в мотоциклах и скутерах, в снегоходах и квадроциклах, а также в катерах, катамаранах, глиссерах и моторных лодках – в общем, в любых средствах передвижения, оснащенных двигателем внутреннего сгорания. С вертолетами и другими летательными аппаратами он сталкивался реже, но, когда такая необходимость возникла, смог управлять и вертолетом.

Леня Маркиз обращался к Уху во всех случаях, когда для осуществления очередной операции ему было нужно какое-нибудь необычное средство передвижения. Ухо мог достать любую машину – от инвалидной коляски до бронированного инкассаторского автомобиля, от раритетного, дышащего на ладан «Запорожца» до новейшего гоночного суперкара.

Маркиз предпочитал не интересоваться, каким способом Ухо доставал машины – одалживал или просто угонял на время. Во всяком случае, он ни разу на этом не попадался.

Как-то раз для очередной Лениной операции понадобился лакированный лимузин с дипломатическими номерами. Леня только заикнулся об этом Уху – и уже через час тот подогнал прямо к его дому роскошное авто с флажком Зимбабве на капоте.

Как выяснилось позднее, Ухо подпоил водителя посольского автомобиля, а к тому времени как тот проснулся в незнакомой квартире – лимузин уже был возвращен на место.

Вот к этому-то человеку и заехал Маркиз.

Ухо владел большим гаражом неподалеку от Обводного канала. Здесь он держал свои собственные машины, сюда же пригонял машины клиентов, которые были у него в работе.

Леня вошел в гараж – и, как обычно, едва не оглох от рева работающего мотора. Сам Ухо с задумчивым видом стоял возле машины с поднятым капотом и прислушивался к звуку мотора, как будто это был струнный квартет Гайдна.

Увидев Леню, он кивнул, вытер руку куском ветоши и протянул ее для рукопожатия.

– Привет, Маркиз! – крикнул он, пытаясь перекрыть рев мотора. – Слышишь, как звучит?

– Что? А, да, хорошо звучит!

– Хорошо – это не то слово! Как песня! Хотя… – Ухо вдруг насторожился. – Ты это слышал? Какой-то посторонний звук…

– Что? А, нет, я ничего не слышал!

– Нет, точно – что-то не то… придется еще немного поработать… – Ухо заглушил мотор, и в гараже наступила гулкая, звенящая тишина, по контрасту показавшаяся Лене оглушительной.

– Привет, Маркиз… – повторил Ухо каким-то непривычно задумчивым голосом.

Он отступил от машины и уставился на стену, где висел рекламный плакат, на котором заляпанный грязью джип преодолевал горный ручей. Плакат этот висел на стене очень давно, так что вряд ли Ухо мог найти в нем что-то новое.

– Привет… – отозвался Маркиз, встряхнув головой, чтобы вернуть слух. – Что-то ты сегодня какой-то странный. Какой-то задумчивый. Ты, случайно, не приболел?

– Кто – я? – Ухо удивленно взглянул на Маркиза. – Ты же знаешь, я никогда не болею. Не имею такой привычки. Нет, Маркиз, в моей жизни случилось что-то важное…

– Что – ты купил «феррари»?

– Да нет, что ты, до этого пока не дошло… это у меня еще впереди… может быть. Нет, тут совсем другое… только обещай, что не будешь смеяться!

– Конечно, не буду! Ты же меня знаешь…

Ухо снова замолчал, глядя на плакат.

– Да что случилось-то?

– Я ее встретил…

– Ее? Кого?

– Женщину своей мечты…

– Женщину?! – Маркиз не смог сдержать удивления. – Вот же они – женщины твоей мечты! – Он показал на выстроившиеся вдоль стены гаража машины – новые и не очень, разбитые и отремонтированные…

Все, кто знал Ухо, знали, что в его жизни нет места женщинам. Его сердце навсегда было отдано средствам передвижения, в первую очередь – автомашинам. Только о машинах он думал днем и ночью, только они занимали его мысли и чувства.

– Ты же обещал, что не будешь смеяться… – грустно протянул Ухо.

– Я же и не смеюсь! Я просто удивляюсь! Это так на тебя непохоже… Ну, расскажи, расскажи, как это произошло!

Ухо наверняка только и ждал возможности излить перед кем-то свою душу, переполненную новыми для него эмоциями. Повернувшись к Маркизу, он заговорил:

– Прикинь, еду я вчера на новом «субару», а передо мной – дамочка на «пежо». И вся такая правильная – аж противно! И машина у нее чистая, будто только из мойки, и ограничение скорости она соблюдает, как на экзамене по вождению, и тормозит аккуратно, и повороты показывает, как в школе учат, и на светофоре останавливается раньше, чем он успел переключиться, и пропускает не только пешеходов, но даже собак и кошек… ну прикинь, как меня это достало! Я ей решил показать, как водят нормальные пацаны, газанул на светофоре и подрезал ее. Красиво так подрезал, как в кино. А она чуть автобусную остановку не снесла! Ну, я выскочил, хотел ее обматерить, а тут она из своей машинки вылезла, увидел я ее – и все, погиб!

– Что – такая красивая?

– Красивая? Ну, наверное, красивая… – Ухо задумался. – Только не в этом дело…

– А в чем же?

– Какая-то она… не как все. Вот как тебе объяснить… К примеру, «шевроле» – «Камаро», конечно, – красивая машина, но ведь не в этом дело. Не в том, что она такая красивая. А в том, что она такая одна. Так вот и с ней, с этой Мариной… Таких, как она, больше нет!

– Значит, ее зовут Марина! – Маркиз вычленил из спутанной речи Уха какую-то осмысленную информацию. – Ездит она на «пежо». А что ты еще о ней знаешь?

– Знаю, что она – женщина моей мечты! – повторил Ухо. – Она – единственная и неповторимая! В ней все такое… такое, какого больше нет! Нигде и никогда!

С этими словами Ухо уставился на стену отрешенным взглядом. На стене висел тот же плакат с джипом. Плакату, кажется, было лет двадцать, так что смотреть там было совершенно не на что.

– Ну хоть как она выглядит? Блондинка, брюнетка? Высокая, маленькая? – всерьез заволновался Маркиз, он никогда еще не видел своего приятеля таким.

– Она – единственная! – твердил свое Ухо.

– Ну, я чувствую, сегодня от тебя толку не добьешься… – протянул Маркиз.

– Ох, извини! – опомнился Ухо. – Ты ведь ко мне по делу приехал. Говори, чем тебе помочь?

– Ну я прямо не знаю… тебе сейчас не до меня…

– Да нет, говори, я, может, хоть немного отвлекусь.

– Ну, если так… – Маркиз достал из кармана пакетик с краской, которую соскреб с забора загородного дома. – Взгляни на эту краску. Что ты о ней можешь сказать?

Ухо заглянул в пакетик, подцепил немного краски ногтем и внимательно уставился на нее. Вдруг глаза у него округлились, он заметался по гаражу, размахивая руками и что-то бормоча. Затем остановился перед Маркизом и строго спросил у него:

– Откуда у тебя эта краска?

– Это долго рассказывать… – отмахнулся Леня. – А что такое? В чем дело?

– Нет, ты скажи, откуда у тебя эта краска? – Ухо смотрел на Маркиза с непонятной враждебностью. – Откуда ты ее знаешь?

– Кого – ее?

– Марину! Мою Марину!

– Да я ее знать не знаю! Сейчас первый раз от тебя про нее услышал!

– А тогда откуда у тебя эта краска?

– Опять за рыбу деньги! – застонал Маркиз. – Нет, я знал, что с тобой сегодня лучше не разговаривать!

– Ох, извини… – вдруг опомнился Ухо. – Что-то я и правда слишком разошелся…

– Так объясни: что это за краска и почему она тебя так возбудила?

– Понимаешь, эта краска называется «утренняя коррида». Она очень редко используется, исключительно на одном заводе фирмы «Пежо»…

– Ну и что из этого?

– Понимаешь… я ведь тебе сказал, что эта Марина… девушка моей мечты… она совершенно особенная! Единственная и неповторимая! У нее все – неповторимое!

«Ну все, – обреченно подумал Маркиз, – он снова завел прежнюю пластинку и теперь его не остановишь! Нет, нужно уходить, заеду к нему как-нибудь в другой раз, может, он к тому времени немного придет в чувство…»

Но Ухо уже опомнился и перешел к делу.

– У нее все – неповторимое, – снова проговорил он, – даже машина. Казалось бы, обычное «пежо», но я, как увидел, – сразу понял, что это необычная машина. По крайней мере, цвет. «Утренняя коррида». Я такой цвет только в каталоге видел. А тут приходишь ты – и приносишь такую же краску. Понятное дело, я удивился…

– Ну, «удивился» – это не совсем то слово… – протянул Маркиз.

– Ну извини! Для начала мне нужно было хотя бы проверить, сравнить краску…

– Сравнить? С чем сравнить?

– Как – с чем? С Марининой машиной.

– Не понял… как ты ее сравнишь? Где ты возьмешь Маринину машину?

– Как – где? Да она тут стоит, в гараже у меня! Она же ее из-за меня поцарапала, я ее, конечно, пообещал привести в порядок. И уже привел. И заодно мотор перебрал, и мощность прибавил, ну и еще что мог сделал. Вон она стоит!

Ухо показал на стоявшую возле дальней стены гаража аккуратную красную машину.

– Вот она! – проговорил он с такой нежностью, как будто перед ним стояла сама девушка его мечты.

– Ну ты молодец! – одобрительно проговорил Леня. – Не упустил девушку мечты, заарканил ее. Теперь, раз у тебя ее машина, она никуда не денется.

– А то! – Ухо снова подцепил ногтем краску из Лениного пакетика и поднес к капоту красной машины.

– Точно, «утренняя коррида»… – проговорил он, помрачнев, и снова подозрительно уставился на Леню.

– Только не начинай по новой! – остановил его Леня. – Мало ли машин одного цвета?

– Это очень редкая краска! – упорно проговорил Ухо.

– Редкая – не значит единственная!

– И все же – откуда она у тебя?

Леня тяжело вздохнул. Он понял, что Ухо от него не отстанет.

– Ну, эту краску я нашел на месте одного происшествия, – проговорил он уклончиво, – там машина задела забор…

– Задела забор? – оживился Ухо. – Значит, на самой машине должен был остаться след! А на этой машине никаких царапин, никаких вмятин… значит, это не с нее краска!

Ухо облегченно вздохнул… но тут же снова помрачнел.

– Хотя мне показалось… – протянул он себе под нос и снова кинулся к красной машине. Опустившись перед ней на колени, принялся разглядывать правый борт, чуть не водя по нему носом, посветил себе фонариком и наконец вскочил с мрачным видом. – Не показалось… – протянул с самым трагическим выражением. – Здесь была царапина. Ее зашпаклевали и закрасили, но разглядеть при желании можно. Точно, эту машину где-то поцарапали… – Ухо снова кинулся к Маркизу: – Говори, откуда у тебя эта краска!

– Говорю тебе – нашел ее на месте происшествия…

– Говори – что за происшествие!

– Ну, Ухо, ты же знаешь – так не положено! Я же на клиента работаю и не могу раскрывать его тайны!

– Тогда можешь ко мне больше не обращаться!

– Да успокойся, Ухо, это просто случайное совпадение!

– Не верю я в такие совпадения!

– Ну ты же можешь ей позвонить и все выяснить. Уверен, что у этого есть самое простое объяснение.

– Кому позвонить?

– Ухо, не тормози! Твоей Марине. Ты можешь позвонить ей и между делом поинтересоваться, где и когда она поцарапала свою машину. И я уверен, что все разъяснится.

– Вообще-то не могу, – мрачно ответил Ухо. – У меня нет ее телефона.

– Как это? – удивился Маркиз. – Она отдала тебе в ремонт машину – и не оставила свой телефон? Разве так бывает?

– С ней бывает все. Я же тебе сказал – она единственная и неповторимая. – Ухо снова завел прежнюю пластинку.

– Но все же… как это может быть?

– Ну, когда я сказал, что приведу ее машину в порядок, – она согласилась и записала мой адрес и телефон.

– А ты ее телефон не попросил?

– Ну да… мне было как-то неудобно.

– Ну ты даешь! – Маркиз покачал головой. – Не знаю, как она, а ты – точно единственный и неповторимый!

Ухо недовольно молчал.

– Ну ладно… она ведь придет за своей машиной – тогда все и разъяснится…

Уходя от Уха, Маркиз думал о том, что ему удалось узнать.

Закрашенная царапина на Марининой машине была справа, именно с той стороны, где поцарапалась о забор дома Горбушиных неизвестная машина. И эта царапина была примерно на такой же высоте, что и след краски на заборе.

Леня не стал говорить об этом Уху, чтобы тот еще больше не возбудился, но сам не мог отмахнуться от этого факта. Кроме того, настораживало то, что таинственная Марина не оставила Уху свои координаты.

Впрочем, рано или поздно она придет к нему за своей машиной, и тогда можно будет ее аккуратно расспросить…

Если, конечно, Ухо это позволит.

Вернувшись домой, Маркиз уже в прихожей почувствовал царящую в квартире напряженную обстановку. Он вспомнил, что Лолка дуется на него, и расстроился. Зря он ляпнул про то, что придется им расстаться, теперь она не будет выходить из своей комнаты. Впрочем, надолго ее не хватит.

Перришон скучал на холодильнике.

Один Аскольд вышел поздороваться с хозяином, но и у него было плохое настроение.

Леня взял кота на руки, зарылся лицом в его шерсть и проговорил:

– Один ты меня понимаешь!

Кот в ответ вежливо мурлыкнул. Он тоже был не в настроении, но не хотел огорчать хозяина.

Леня прошел в свою комнату и от нечего делать стал просматривать новости в компьютере. Чтобы кот не скучал, он выпустил на пол заводную мышь. Аскольд посмотрел на хозяина с недоумением – «я что, по-твоему, неразумный котенок?».

Однако, когда мышь забегала по комнате, издавая тонкий писк, он все же соизволил побегать за ней и пару раз прихлопнул ее лапой.

Леня одним глазом следил за котом, другим лениво просматривал новости на экране компьютера.

В новостях культурной жизни сообщалось, что во дворце князей Беломорско-Балтийских на Невском проспекте открылась выставка ювелирных изделий из коллекции банкира Фихтенбаума. Гвоздем этой выставки, по общему мнению, было пасхальное яйцо Фаберже «Лунная ночь» – один из последних шедевров великого ювелира.

Тут же имелась фотография ювелирного шедевра – большое яйцо темно-голубого цвета, затянутое в сеть из золотых нитей и усыпанное крупными сапфирами и другими драгоценными камнями, было действительно очень красиво.

– Посмотри, Аскольд, какая красота, – обратился Леня к коту.

Кот, однако, не отреагировал на его слова.

Он всерьез увлекся игрой с мышью и вел себя как при настоящей охоте: зажмурил глаза, делая вид, что спит, и ждал, когда мышь подберется на расстояние короткого прыжка. Мышь, однако, не приближалась. Тогда кот залез под диван и выкатил оттуда лапой засохший кусочек сыра и положил его перед собой, надеясь соблазнить этой приманкой механическую мышь.

Маркиз посмотрел на заводную мышь, на засохший сыр, потом перевел взгляд на яйцо Фаберже… и тут его осенило.

– Аскольдик, ты гений! – воскликнул Маркиз. – Ты совершенно прав! Так и нужно сделать!

Кот открыл глаза и посмотрел на хозяина с удивлением: что это с тобой? О чем ты вообще говоришь?

А Леня вскочил, вылетел в коридор и вломился в Лолину комнату.

Лола успела вернуться на двадцать минут раньше Маркиза, смыла грим и засунула жуткие шмотки подальше, а фотографию спрятала в ящик туалетного столика. Откровенно говоря, она не знала пока, что с ней делать, и решила выждать. Главное, чтобы Ленька не узнал, куда она ходила.

Так что сейчас она сидела с ногами на кровати, обнимала Пу И и разглядывала глянцевый журнал. Рядом, на журнальном столике, стояла тарелка с ореховым печеньем. Лола отламывала кусочки печенья и по очереди ела сама и кормила Пу И.

При виде Маркиза она нахмурилась и проце-дила:

– Стучаться надо!

– Да ладно тебе, – отмахнулся Леня, – прекрати дуться. Посмотри лучше, какая красота! – Он подсунул ей ноутбук, на экране которого сверкало яйцо.

– Тоже мне открыл Америку! – фыркнула Лола. – Про эту выставку пишут во всех газетах и журналах! – Она показала ему страницу журнала, на которой была фотография того же ювелирного шедевра.

Она решила хотя бы внешне сменить гнев на милость. Но пускай Ленька не думает, что она просто так все спустит на тормозах. Отольются кошке мышкины слезки!

– Да? Очень хорошо! Так вот мы с тобой завтра же идем на эту выставку! – сказал Леня, радуясь, что Лола перестала хмурить брови и смотреть на него волком.

– Да? – В глазах Лолы зажегся интерес. – Ну отчего бы не сходить? Мы действительно мало куда выходим, а эта выставка очень интересная… – Тут Лола вспомнила, что так просто сдаваться не следует, и подпустила в голос строгости: – Ты ведь не просто так туда собрался? У тебя ведь какие-то планы? Говори прямо – или никуда с тобой не пойду!

– Ну, Лолка, почему ты всегда подозреваешь меня в каких-то коварных замыслах? Неужели я не могу вот так просто пойти с тобой на выставку? Неужели у меня не может проснуться тяга к прекрасному? – Маркиз сделал свои самые честные глаза, что на Лолу нисколько не подействовало.

– Не может! – решительно ответила Лола тем же тоном, каким великий Станиславский произносил свое знаменитое «не верю!». – Не может! – повторила она. – Я тебя слишком хорошо знаю! Я узнаю это твое выражение! Ты явно что-то задумал, и если ты хочешь, чтобы я тебе помогла, – выкладывай все начистоту. Не пытайся обвести меня вокруг пальца. Говори честно, что у тебя на уме, – или можешь проваливать из моей комнаты! С вещами и на выход!

– Ну, Лола… – протянул Маркиз покаянным тоном, – ну да… мы тут с Аскольдом думали, как поймать Доктора…

– Так я и думала! – воскликнула Лола трагическим тоном. – Так я и знала! Опять это твое соперничество с Доктором! Опять эти твои мужские комплексы! Я знаю, что ни к чему хорошему это не приведет! И нечего приплетать сюда Аскольда! Аскольд – умный, рассудительный кот, и он никогда не стал бы…

– Ну вот тут ты не права! – перебил ее Маркиз. – Я говорю тебе правду – это именно Аскольд подсказал мне, что делать! Скажи, Аскольд! – Леня повернулся к коту, который стоял на пороге, подняв хвост трубой.

Аскольд сделал вид, что все происходящее его не касается, и величественно удалился в коридор.

– Вот видишь, – воскликнула Лола, – даже Аскольд не хочет иметь с тобой ничего общего!

– Ну, так или иначе, Аскольд подсказал мне, что Доктора нужно выманить на приманку. И приманкой станет это яйцо Фаберже.

– Что? – Лола фыркнула. – С чего ты взял, что он на это купится? Он же далеко не дурак, знает, что там первоклассная охрана! Яйцо не стоит такого риска…

– А вот тут, Лолочка, сыграет роль психологический фактор. Вспомни, что ты только что говорила?

– Что ты болтун, манипулятор, что вечно пытаешься обвести меня вокруг пальца…

– Нет, не то. Ты говорила про мужские комплексы. Про наше с Доктором соперничество. И тут ты права…

– Ну слава богу! Хоть раз в жизни ты признал мою правоту! Наверняка все медведи в лесу перемерли!

– Я всегда признаю, если это правда. И тут ты права – у нас с Доктором действительно имеет место негласное соревнование, соперничество. То есть я, естественно, лучший – но он это никак не хочет признать…

– Ну вот опять!

– Не сбивай меня с мысли. Я вот к чему веду. Если Доктор узнает, что я собираюсь похитить это яйцо, – он не удержится и попытается обыграть меня, опередить. Вот тут мы его и поймаем…

– Надеюсь, ты не собираешься в самом деле похищать яйцо? – строго осведомилась Лола.

– Ну разумеется!

– А как же тогда ты хочешь убедить в этом Доктора?

– А вот послушай…

И Маркиз подробно рассказал Лоле свой план, соавтором которого он считал Аскольда.

– Так вот, – проговорил он под конец, – как ты понимаешь, для осуществления этого плана мне понадобится твоя помощь.

– Ну вот, с этого бы и начинал! – проворчала Лола. – Теперь-то ты признаешь, что без меня ты ничего не можешь сделать?

Это была чистой воды провокация, и Леня не стал на нее отвечать.

Вместо этого он отвлек Лолу чисто профессиональным вопросом:

– Лолка, мне нужно придумать очень сложный грим.

– Какой именно? – Лола, как настоящая актриса, не смогла остаться равнодушной.

– Грим должен быть таким, чтобы, с одной стороны, было ясно, что я попытался изменить внешность, а с другой – чтобы меня можно было легко узнать. Во всяком случае, тем, кто меня хорошо знает.

– Ну… это не просто… – Лола задумалась. – Ладно, что-нибудь придумаю…

Договорившись с Лолой, Маркиз удалился в свою комнату, плотно закрыл дверь и достал телефон.

Дело в том, что, хотя компаньоны давно договорились, что между ними будут сугубо деловые отношения, Лола все же очень злилась и нервничала, когда Маркиз общался со своими знакомыми девушками. А в данный момент ему срочно нужно было поговорить с одной из своих знакомых.

Набрав номер, Леня услышал какой-то странный шум и приглушенный женский голос:

– Держите его! Да держите же его! Он же сейчас упадет! Да говорю же вам… вот черт! Упал!

Затем голос приблизился и четко проговорил:

– Одинцова!

– Здравствуй, Настя! – Леня постарался вложить в свой голос все свое мужское обаяние.

– Кто это? – настороженно отозвалась трубка.

– Ты меня не узнала? – с легкой обидой произнес Маркиз. – Богатым буду! Это же я, Леонид!

– Ой, Леня! – Голос потеплел. – Ну куда же ты пропал так надолго? Посадил меня в такси – и даже не позвонил!

– Ох, Настя, у меня тут столько всего произошло! – Леня добавил в голос трагической загадочности. – Но теперь я вернулся и мечтаю встретиться. Кстати, ты ведь по-прежнему работаешь на Десятом канале?

– По-прежнему.

– А вы уже снимали сюжет о выставке во дворце Беломорско-Балтийских?

– О ювелирной выставке? Но ты же знаешь, новости культуры – это не мое, я занимаюсь криминальной хроникой.

– Ну да, разумеется! А если я скажу тебе, что один из самых известных похитителей драгоценностей собирается украсть с этой выставки яйцо Фаберже?

– Что, правда?

– А я тебя когда-нибудь обманывал?

– Ну вообще-то да…

– Нет, ты тогда все не так поняла! Короче, известный вор – не могу сейчас назвать тебе, кто именно, – планирует похитить яйцо «Лунная ночь». И у тебя будет абсолютный эксклюзив! Во-первых, ты можешь заранее сделать выпуск, показать это яйцо и сказать в прямом эфире, что имеешь достоверные сведения о планирующемся похищении, а во‑вторых, когда похищение состоится – сможешь снять уникальный материал с места преступления!

– А ты меня не разыгрываешь?

– А зачем это мне?

– А в самом деле, зачем это тебе?

– Ну, во‑первых, чтобы снова увидеться с тобой и сделать тебе приятное, а во‑вторых… Ну, есть у меня тут кое-какой личный интерес. Короче, ты берешь эту тему или мне перезвонить Неврозовой?

– Этой интриганке? Ни в коем случае!

– Хорошо, я знал, что на тебя можно положиться! Тогда приезжай завтра на выставку со съемочной группой. И вот что ты сделаешь…

На следующее утро Маркиз встал рано, вышел прогуляться с Пу И и заодно купил к завтраку свежих булочек. Так что Лола проснулась от чудесного запаха выпечки и свежесваренного кофе.

Открыв глаза, Лола увидела на пороге своей комнаты Маркиза с подносом в руках. Кроме чашки кофе и блюда с выпечкой, на подносе была темно-красная роза в крошечной вазочке.

Лола любила так просыпаться – хотя и знала, что, когда Леня приносит ей завтрак в постель, это значит, что ему от нее что-то нужно.

Впрочем, она это и так помнила с вечера.

Это не помешало ей с аппетитом позавтракать.

После завтрака она еще немножко понежилась в кровати, приняла душ и наконец заглянула в комнату Маркиза:

– Ну, что тебе нужно, прохиндей?

– Ты же помнишь – мне нужен грим. Такой, чтобы он как бы был, но при этом меня было бы легко узнать.

– Ну ладно, пойдем, чудовище!

Лола усадила Маркиза за свой туалетный столик и принялась за работу.

Она пробовала один грим, смывала его, пробовала другой…

Наконец она осталась довольна результатами своего труда.

Через час Лола и Маркиз, отстояв небольшую очередь, поднялись по широкой парадной лестнице дворца Беломорско-Балтийских и вошли в парадную гостиную, где разместилась ювелирная выставка.

Посетители выставки прогуливались между витринами, где были выставлены тиары и диадемы, ожерелья и серьги, кольца и браслеты. Глаза слепило сверкание алмазов и изумрудов, рубинов и сапфиров, аметистов и топазов.

Но на самом видном месте, в центре зала, под колпаком из бронированного стекла красовался гвоздь выставки – пасхальное яйцо работы Фаберже.

Вокруг него толпилась бо́льшая часть посетителей.

Лола во все глаза глядела на украшения, то и дело хватая Маркиза за рукав и восклицая:

– Нет, ну ты только посмотри, какая прелесть! Ты посмотри, какая красота!

Маркиз поддакивал ей, поглядывая то на витрины, то на часы.

– Ну где же она… – пробормотал он вполголоса.

В это время двери гостиной раскрылись шире, и в зал вошла высокая брюнетка с ярко-розовой прядью в волосах, с кольцом в носу, в тяжелых армейских ботинках и длинном, растянутом на локтях черном свитере. Рядом с ней семенил невысокий парень с огромной камерой, который снимал все подряд.

Навстречу брюнетке шагнул охранник. Она ткнула ему под нос какую-то бумагу и проговорила:

– Десятый канал, «Криминальные новости»! Все согласовано!

Охранник стушевался, а брюнетка развернулась к камере и заговорила громким, хорошо поставленным голосом:

– Сегодня мы снимаем непривычный сюжет. Обычно мы рассказываем нашим зрителям об уже состоявшихся преступлениях, но сегодня – совсем другая история. Вы видите парадную гостиную дворца князей Беломорско-Балтийских, где проходит выставка ювелирных изделий. Главным экспонатом выставки является пасхальное яйцо «Лунная ночь», один из шедевров великого Карла Фаберже…

Оператор обвел камерой зал, затем зафиксировал ее на витрине с пасхальным яйцом.

– Так вот, – продолжила брюнетка интригующим тоном, – вы спросите, какое отношение эта выставка имеет к программе криминальных новостей? Я отвечу вам. – Брюнетка сделала выразительную паузу, подошла к витрине с яйцом и продолжила: – Мы получили сведения, что один из самых известных похитителей драгоценностей, имя которого мы не можем назвать, планирует украсть это яйцо с выставки. То есть мы узнали об этом преступлении до того, как оно произошло.

Она снова замолчала, давая зрителям возможность прочувствовать свое сенсационное сообщение. Оператор тем временем показывал яйцо с разных сторон.

– Теперь, – продолжила брюнетка, – теперь, дорогие зрители, мы обещаем вам следить за развитием событий. Обещаем, что вы первыми узнаете, удастся ли знаменитому мошеннику осуществить свои наполеоновские планы, удастся ли ему совершить кражу века…

С появлением в зале съемочной группы Маркиз повел себя как-то странно. Он то прятался за спиной у кого-то из посетителей выставки, то выскакивал на самое видное место и принимался мерить шагами расстояние между витринами или между окнами, то что-то шептал Лоле на ухо (она не могла разобрать ни слова), то что-то торопливо записывал на клочке бумаги, опасливо озираясь.

Телевизионная брюнетка уже заканчивала свой репортаж, когда в зал вошел мрачный мужчина лет пятидесяти.

Подойдя к брюнетке, он взял ее за локоть и проговорил вполголоса:

– Я требую объяснений!

Брюнетка заметно оживилась и махнула рукой оператору:

– Снимай, Славик, снимай! – Затем она повернулась к мрачному незнакомцу и проговорила: – А вы, собственно, кто? Представьтесь, пожалуйста!

– Я – начальник службы безопасности музея, моя фамилия Ряпушкин. Я отвечаю за сохранность выставленных здесь экспонатов. И я требую, чтобы вы объяснили, откуда у вас информация о готовящемся преступлении и насколько она достоверна.

– Я имею право не разглашать источники своей информации. А насчет ее достоверности – можете не сомневаться.

– Не имеете! Если яйцо Фаберже действительно похитят – я вас засужу! Вы могли предотвратить преступление – и ничего для этого не сделали!

– Охранять выставку – это ваша работа, моя работа – информировать публику! Единственное, что я могу вам посоветовать, – усильте меры безопасности.

Ряпушкин побагровел. Казалось, он сейчас лопнет от возмущения, как перегретый паровой котел.

Журналистка взглянула на него с насмешкой и снова повернулась к камере:

– На этом мы заканчиваем репортаж. Следите за развитием событий в наших следующих выпусках. С вами была Настя Одинцова.

Проговорив эту финальную фразу, она развернулась и покинула выставку, чеканя шаг. Оператор едва поспевал за ней со своей камерой на плече.

Проводив съемочную группу мрачным взглядом, начальник службы безопасности достал мобильный телефон и набрал номер. Услышав ответ, он проговорил вполголоса:

– Выставку нужно закрывать. Ну или, по крайней мере, убрать отсюда это чертово яйцо. Что значит – нельзя? Тогда я снимаю с себя всякую ответственность!

Маркиз, который как бы случайно оказался рядом с Ряпушкиным, переглянулся со своей боевой подругой и шепнул ей:

– Все, уходим.

Лола пожала плечами и поплелась за ним к выходу.

Только на улице, точнее, когда они уже сели в машину, она осведомилась неприятным скрипучим голосом:

– Что это было?

– Ты о чем, Лолочка? О выставке? Это были замечательные образцы русского ювелирного искусства…

– Не валяй дурака! – прошипела Лола. – Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду! Во-первых, кто эта черноволосая мымра в солдатских башмаках? Во-вторых, что за конский цирк ты устраивал на выставке?.. Есть еще «в-третьих», «в-четвертых» и так далее, но ответь хотя бы на первые два вопроса!

– Ну, Лолочка, с первым вопросом – я даже не понимаю, в чем вопрос: ты же видела, что это ведущая криминальных новостей с Десятого канала Настя Одинцова…

– Не прикидывайся идиотом! – перебила его Лола. – Ты прекрасно понимаешь, что я хотела спросить. Что у тебя за дела с этим солдатом в юбке?

– Во-первых, она была не в юбке, а в джинсах…

– Только мне и дела, что разглядывать ее штаны!

– А во‑вторых, у нас с Настей – чисто деловые отношения!

– Вот не надо рассказывать мне сказки! Тоже мне Арина Родионовна! Я тебе в жизни не поверю! Я видела, как она на тебя смотрела!

– Лолочка, да ты никак ревнуешь? – медовым голосом проговорил Маркиз.

– Вот еще! – фыркнула Лола. – Больше мне делать нечего!

– А тогда я не понимаю, в чем заключаются твои претензии. Кстати, нам нужно поторопиться.

– Куда это ты так заспешил?

– Домой. Мы должны успеть к трехчасовому выпуску новостей.

Когда они вошли в квартиру, из гостиной доносились громкие ненатуральные голоса.

– Ну вот, как всегда! – возмущенно проговорила Лола.

Звери дружно сидели на диване и следили за перипетиями очередного мыльного сериала.

Это было их любимое развлечение в отсутствие хозяев. Обычно Пу И находил пульт от телевизора, где бы ни прятал его Маркиз, а Перришон клювом нажимал на нем кнопки. Аскольд оставлял за собой общее руководство.

– Уйди из моей жизни навсегда! – говорила с экрана хорошо откормленная брюнетка спортивному блондину фальшиво-взволнованным голосом. – Уйди и закрой за собой дверь!

– Опять они смотрят эту дрянь! – Лола повернулась к Маркизу. – Это все твое воспитание!

– Лолочка, ты когда-нибудь видела, чтобы я смотрел сериалы?

Ответить утвердительно Лола не могла, не уклоняясь от истины. Ответить отрицательно значило бы согласиться с Маркизом, а это было выше ее сил.

– Но ты всегда попустительствуешь Аскольду!

– Кстати, ребята, – обратился Маркиз к разношерстной компании, – где пульт от телевизора?

Попугай скосил на него круглый глаз и издевательским тоном выкрикнул:

– Пр-ропал! Пр-ропал!

– Шутки в сторону! – рассердился Маркиз. – Мне нужно переключить на другую программу. Отдайте пульт!

– Пр-рочь! – отозвался Перришон.

– Вот видишь, к чему привела твоя соглашательская политика! – злорадно проговорила Лола. – И если ты думаешь, что я буду тебе помогать в поисках пульта…

– Да уж знаю, что не будешь! – Леня оглянулся на буфет и проговорил вполголоса: – Кажется, у меня где-то было ореховое печенье…

При упоминании любимого лакомства Пу И отвернулся от телевизора и с надеждой взглянул на хозяина. Левое ухо его поднялось, что говорило о крайней заинтересованности.

– Пу И, дружище, я предлагаю взаимовыгодный обмен: ореховое печенье взамен пульта. Как тебе такое предложение?

Пу И взволнованно задышал, соскочил с дивана и потрусил к высокому кашпо с фикусом.

– Пр-редатель! – выкрикнул вслед ему попугай.

Пу И виновато оглянулся, но все же сунул мордочку в кашпо и вытащил оттуда пульт.

– Молодец, парень! – Маркиз протянул обещанное печенье, забрал пульт и переключил телевизор на Десятый канал.

Там как раз начался сюжет о ювелирной выставке.

Настя Одинцова хорошо поставленным голосом сообщала о готовящемся преступлении, оператор снимал экспонаты выставки и посетителей, но чаще всех на заднем плане мелькал Маркиз. Он суетился, что-то измерял, что-то записывал, время от времени, заметив камеру, прикрывал лицо или прятался за чью-нибудь спину, но это ему не очень помогало.

– Ты же всегда говорил, что при нашей специальности не нужна скандальная известность! – ехидно напомнила ему Лола.

– Для дела я могу поступиться даже самыми основополагающими принципами! – ответил ей Маркиз, явно довольный такой чеканной формулировкой.

– Для дела? – насмешливо переспросила Лола. – В чем же ты видишь пользу делу?

– А как тебе кажется – что подумает Доктор, увидев этот сюжет?

– Честно?

– Разумеется, честно.

– Он подумает, что у тебя что-то не в порядке с головой.

– А мне кажется, он подумает, что я собираюсь украсть яйцо.

– Ну-ну…

Сюжет о ювелирной выставке закончился, и ведущий передачи сообщил:

– Только что нам стало известно, что после записи сюжета для «Криминальных новостей» руководство музея приняло решение закрыть выставку раньше намеченного срока. Таково было требование страховой компании. Поскольку на завтрашний день уже продано много билетов, завтра выставка еще будет работать, но в конце выставочного дня она будет разобрана и экспонаты, в первую очередь знаменитое яйцо Фаберже, будут возвращены владельцу.

– Вот так! – удовлетворенно проговорил Маркиз. – Именно на это я и рассчитывал!

– Чему ты так радуешься?

– Тому, что мышеловка приготовлена, сыр в ней лежит и выглядит очень соблазнительно, да еще и срок ограничен. Сегодня – последняя ночь, когда яйцо еще остается на выставке. Значит, сегодня Доктор сделает свой ход…

Внезапно Леня замер, отступил к окну. Лицо его изменилось, как будто он превратился в другого человека.

Он постарел, осунулся, черты лица заострились. Губы его зашевелились, как будто он что-то едва слышно шептал.

– Ленечка, что с тобой? – забеспокоилась Лола. – Ты не заболел? У тебя нет температуры?

Она подошла к своему боевому соратнику и осторожно потрогала его лоб.

– Да нет у меня никакой температуры! – отмахнулся от нее Маркиз.

– Тогда что с тобой происходит?

– Я пытаюсь поставить себя на место Доктора. Знаешь, как говорят: если хочешь предугадать шаги противника, попытайся поставить себя на его место, попытайся мыслить, как он…

– Ага!.. – протянула Лола. – То-то я думаю: на кого ты стал похож? На него, на Доктора…

– Что, правда, что ли? – Маркиз подошел к зеркалу, взглянул на свое отражение. – Да выдумываешь ты все! Нисколько я на него не похож, я гораздо симпатичнее.

– Ну ладно, не обижайся, лучше скажи, до чего ты додумался.

– Я думаю, что Доктор не пойдет на дело сегодня ночью. Это было бы слишком очевидно, кроме того, на выставке действительно очень надежная охрана. И после сегодняшних новостей эта охрана будет усилена.

– Тогда все это было впустую? Я тебе так и говорила, зря только потратили время!

– Постой, – поморщился Маркиз, – не сбивай меня с мысли! Он не пойдет на дело сегодня ночью, но это не значит, что он от него вообще откажется! Для него опередить меня, украсть это яйцо у меня из-под носа – дело чести. Значит, он его обязательно попытается украсть, но не сегодня, а завтра, при перевозке яйца с выставки к владельцу. Это самое удобное время, я и сам бы так поступил, если бы на самом деле хотел украсть это яйцо.

– Но я надеюсь, у тебя нет такого замысла? – строго осведомилась Лола.

– Нет, конечно, о чем ты говоришь!

Ночь прошла тихо.

На следующий день Леня то и дело проверял в интернете ленту криминальных новостей. Он явно нервничал. Однако ничего не происходило, если не считать того, что ювелирная выставка приняла рекордное число посетителей.

В первой половине дня Леня сделал несколько таинственных звонков, разговаривал вполголоса. Как Лола ни прислушивалась, она не смогла узнать, о чем он говорил. Поняла только, что один раз его собеседником был Ухо. Другой раз по Лениной интонации она догадалась, что он разговаривает с женщиной, и хотела уже возмутиться, но Маркиз повесил трубку.

Ближе к вечеру Леня стал собираться.

Лола ждала, когда компаньон обратится к ней, чтобы попросить о помощи. Она готовилась произнести длинный возмущенный монолог, перечислив все свои обиды и все Ленины прегрешения. Готовилась напомнить ему, сколько раз Леня отправлял ее на опасные и трудные операции и сколько раз эти операции проходили с блеском только благодаря ее, Лолиной, ловкости и профессиональному мастерству, а он, Леня, никогда этого не признавал. Хотела упомянуть и ту неизвестную особу, с которой Маркиз только что разговаривал по телефону, и сказать «вот ее и проси о помощи»…

Потом она, конечно, согласится помочь ему и на этот раз – ведь они компаньоны и соратники, но сначала нужно поплясать на Лениных косточках…

Однако Маркиз ни о чем ее не просил! Он ее как будто вообще не замечал!

Он переоделся во что-то темное и неприметное, собрал чемоданчик с оборудованием и взглянул на часы, когда Лола не выдержала и проговорила, с трудом скрывая обиду:

– Ты разве не хочешь, чтобы я тебе помогла?

– Вообще-то я об этом не думал. – Леня удивленно взглянул на свою боевую подругу. – Знаешь, операция, которая мне предстоит, такая сложная и опасная, что я не хотел лишний раз подвергать тебя риску…

– Вот как? – Лола подбоченилась. – Ты забыл, что мы – равноправные компаньоны? Ты забыл, что я всегда делила с тобой все опасности нашей профессии?

– А что – ты действительно хочешь принять участие в сегодняшней операции? – спросил Леня с самым невинным видом.

– Я? Нет! Ничего я не хочу! – возмущенно воскликнула Лола. – Но это безобразие! Ты относишься ко мне не как к партнеру и соратнику, а как… как к прислуге!

– Ну, если ты так настаиваешь… ладно, поехали. Только оденься поскромнее… Кстати, Ухо уже подъехал!

Лола поставила личный рекорд по скорости переодевания, и через три минуты они с Маркизом уже вышли на улицу.

Увидев, на какой машине приехал за ними Ухо, Лола с трудом скрыла разочарование.

Бронированная машина для перевозки ценностей ехала в центр города. Машина направлялась к дворцу князей Беломорско-Балтийских, где нужно было забрать единственный предмет. Единственный, но чрезвычайно ценный – знаменитое пасхальное яйцо фирмы Фаберже. Яйцо с романтическим названием «Лунная ночь».

Движение на улицах было еще довольно оживленным, и водитель броневика выбирал дорогу, пользуясь компьютерным приложением, которое в реальном времени сообщало ему обо всех пробках.

Рядом с водителем сидел старший охранник, который делился с коллегой своими личными переживаниями. Переживания эти были связаны с его тещей.

– Представляешь, Максимыч, – говорил он водителю, – прихожу я с работы усталый, а она мне говорит: вынеси мусор! Нет, ты прикинь – она весь день дома, а мусор выносить должен я! Максимыч, а ты куда это сворачиваешь? Там же такой переулок узкий, если что, даже не развернуться!

– Да вот, смотри, все другие улицы забиты, будем час стоять!

– Странно, обычно в это время пробок не бывает… – протянул водитель.

Переулок, по которому ехала бронированная машина, изгибался под прямым углом. Выехав за поворот, водитель затормозил:

– Вот блин! А это еще что такое?

Впереди его машины, перегородив всю проезжую часть, стоял бульдозер.

– Ну вот, и что делать будем?

– Ты сходи, Серега, посмотри, если в кабине есть кто – скажи, чтобы освободил дорогу…

Охранник мрачно взглянул на водителя, выбрался из кабины и подошел к бульдозеру. В кабине никого не было.

– Я же тебе говорил, что здесь не развернуться! – раздраженно процедил охранник, вернувшись в машину. – Вот что теперь делать?

– Не волнуйся, Серега! – отмахнулся от него водитель. – Я сейчас задним ходом сдам…

– А если там еще кто-то едет?

– Не волнуйся, мы его попросим и он тоже сдаст…

Водитель медленно поехал назад, осторожно вывернул за угол… и снова затормозил.

Позади, возле выезда из переулка, где несколько минут назад никого и ничего не было, стоял еще один бульдозер с выключенным мотором. Точно такой же, как первый.

– Вот блин! – выдохнул водитель. – Влипли!

На этот раз старший охранник остался в машине, послав на разведку своего подручного. Тот подошел к бульдозеру и убедился, что в его кабине тоже никого нет.

– Влипли! – повторил водитель.

Охранник посмотрел на него волком, включил переговорное устройство, чтобы доложить диспетчеру охранной организации, что они попали в безвыходное положение и не смогут вовремя приехать за драгоценным артефактом.

Однако из переговорного устройства доносился только треск и шорох помех.

К служебному входу дворца князей Беломорско-Балтийских подъехала бронированная машина с логотипом службы инкассации.

Перед входом стоял мрачный мужчина лет сорока в строгом темном костюме. Когда из броневика вышел охранник в черном комбинезоне и черной же трикотажной шапочке, мрачный мужчина взглянул на часы и процедил:

– Опаздываете!

– Пробки, – лаконично ответил охранник.

– Ладно, проехали! – Мрачный мужчина повернулся к двери и скомандовал: – Петров, Смирнов, выносите контейнер!

Двери распахнулись, и двое плечистых мужичков вынесли на крыльцо стальной ящик с ручками.

– Принимай! – проговорил мрачный мужчина и протянул охраннику листок с печатями. – Вот тут распишись!

Охранник расписался. К нему подошел напарник, вдвоем они приняли стальной ящик, занесли его в грузовой отсек броневика.

– Ну вот, слава богу, теперь вы за него отвечаете! – проговорил мрачный мужчина, и лицо его посветлело.

Оказавшись в броневике, «охранник» снял черную трикотажную шапочку, освободив седоватые волосы, собранные на затылке в конский хвост.

Броневик развернулся и поехал прочь от дворца.

Однако уехал он недалеко.

Свернув с Невского, проехал несколько кварталов по Фонтанке, несколько минут попетлял по узким переулкам и остановился перед громоздкой грузовой фурой. «Охранники» выскочили из своей машины, распахнули задние двери фуры. Из глубины машины показался еще один человек.

Втроем они установили на край фуры стальные уголки, и броневик по ним въехал внутрь грузовой машины. Человек с конским хвостом забрался туда же, второй охранник и водитель броневика сели в припаркованный неподалеку «опель» и уехали. Двери за броневиком закрыли, и фура поехала вперед.

Ехала она не очень долго.

Неожиданно фура остановилась.

Человек с конским хвостом забеспокоился, выбрался из броневика и постучал в окошко, через которое была видна кабина водителя.

– Лимон, в чем дело? Почему стоим?

Только теперь он увидел, что в кабине никого нет.

Еще больше забеспокоившись, он подошел к задней двери фуры.

В это время дверь распахнулась.

Перед ней стоял долговязый парень в полицейской форме, с оттопыренными ушами. За спиной у него маячил человек среднего роста в штатском. Кепочка была надвинута на лоб, видны были только несколько длинноватый нос и усики.

– Так-так-так! – проговорил этот человек. – Кого я вижу, кого я лицезрею! Никак это господин Щегловитов собственной персоной! Николай Евдокимович Щегловитов, одна тысяча девятьсот семидесятого года рождения, широко известный в узких кругах под кличкой Доктор… Давно мечтал познакомиться, Николай Евдокимович!

– Вы меня с кем-то перепутали, – мрачно отозвался человек с конским хвостом.

– Вот это вряд ли! – Неприметный человек лучезарно улыбнулся. – Такого выдающегося специалиста ни с кем не перепутаешь! Ухорылов, произведите арест!

С этими словами он повернулся к лопоухому полицейскому.

Тот подошел к Доктору и, сурово сверкнув глазами, отчеканил:

– Гражданин Щегловитов, вы арестованы по подозрению в… по подозрению в целом ряде уголовных преступлений.

С этими словами он заломил руки Доктора за спину и защелкнул на них наручники.

– Эй, эй, это произвол! – Доктор попытался сопротивляться, но полицейский уже вывел его из фуры. – Вы не имеете права! У вас нет никаких доказательств!

– Нет доказательств? – переспросил человек в штатском, пожав плечами. – А это разве не доказательство? – Он показал на стальной контейнер, который стоял на заднем сиденье инкассаторской машины.

Доктор замолчал и, опустив голову, пошел следом за человеком в штатском.

Они вошли в подъезд, поднялись на второй этаж, прошли по полутемному коридору и оказались в небольшой комнате без окон.

Эта комната была скудно обставлена – металлический стол, на котором не было ничего, кроме переговорного устройства, и несколько стульев, один из которых привинчен к полу. На этот-то стул и усадил Доктора лопоухий полицейский.

После этого он вышел, а вместо него появилась привлекательная девушка в полицейской форме с погонами младшего лейтенанта. В руках у нее был блокнот и маленький диктофон.

Человек в штатском сел напротив Доктора, не снимая кепочки, девушка, заметно волнуясь, устроилась рядом с ним, положив блокнот и диктофон на стол.

Человек в штатском строго взглянул на нее и приказал:

– Начинайте запись, Курочкина!

Девушка покраснела и нажала кнопку на диктофоне.

– Протокол допроса гражданина Щегловитова, – проговорил человек в штатском. – Допрос начат в ноль пятнадцать. Присутствуют майор Несгибайло и практикант-криминалист Курочкина.

Повернувшись к Доктору, он обратился к нему:

– Ваше имя, фамилия, год рождения?

Тот хмыкнул и процедил:

– Альберт Артурович Свиневич.

Человек в штатском тяжело вздохнул:

– Не советую вам так себя вести, Щегловитов! В ваших интересах сотрудничать со следствием!

– А по-моему, нет. Что вы мне можете предъявить? Какой-то железный ящик? А я вообще не знаю, что в нем! Вы мне его подсунули! Я его первый раз вижу!

– Зря вы так, Щегловитов! – вздохнул человек в штатском. – Я бы на вашем месте вел себя умнее! Что у нас имеется? – Он взглянул в свои записи. – Значит, вы заблокировали машину для перевозки ценностей, а сами на другой такой же машине подъехали к дворцу и, выдав себя за инкассаторов, приняли контейнер с яйцом Фаберже… Затем вы спрятали свою машину в грузовую фуру, чтобы скрыть орудие преступления. На вашем месте я бы во всем признался…

– А я на вашем месте отпустил бы меня! – усмехнулся Доктор. – Все равно ничего не докажете!

– Зря вы идиотничаете, Щегловитов! Вы не осознаете всю тяжесть своего положения! Кража яйца – это, конечно, серьезно, но это полбеды. И, честно говоря, не эта кража меня сегодня интересует. Вам грозит обвинение в убийстве…

– Что? – Доктор вскинул голову. – В каком еще убийстве? Ты что такое несешь, майор?

– Во-первых, Щегловитов, не тыкайте сотруднику следствия при исполнении. Проявляйте уважение. А во‑вторых, вы являетесь подозреваемым в убийстве гражданина Горбушина.

– Что? – Доктор занервничал. – Я никогда никого не убивал… если у вас есть мое досье, вы должны знать…

– Все когда-то случается в первый раз! – Человек в штатском удовлетворенно потер руки. – Вы проникли в загородный дом Горбушина с целью кражи, хозяин застал вас на месте преступления, и вы… вы его убили. Так ведь было дело?

– Не так! Вовсе не так! – вскрикнул Доктор. – Не знаю никакого Горбушина! Первый раз слышу!

– Вот как? А у нас имеется свидетель, который застал вас на месте преступления! Не сомневаюсь, что он сможет вас опознать! Так что в ваших собственных интересах, Щегловитов, сделать чистосердечное признание. Суд это учтет…

– Знаю я, как он учтет! Не первый год замужем! Да говорю же вам – не убивал я этого Горбушина! Да, в доме его я был, но не убивал! Чем хотите клянусь!

– Ваши клятвы, Щегловитов, никого не интересуют. Сами понимаете, что они не имеют никакой юридической силы! Вам поможет только чистосердечное признание!

Доктор вдруг насторожился, склонил голову набок и пристально взглянул на своего собеседника.

– Как же я тебя сразу не узнал! – протянул он. – Ну да, естественно, это же твоя работа, Маркиз!

– Опять вы тыкаете сотруднику следствия!

– Да ладно тебе выделываться! – ухмыльнулся Доктор. – Надо же – майор Несгибайло! Раньше ты представлялся капитаном… Ну да, время идет, тебя повысили! – Он откинулся на спинку стула, вздохнул: – Ну да, признаю, ты меня опять переиграл. Честно скажу – чистая работа. Ты только признайся: как переманил Лимона, водителя фуры? Деньгами его соблазнил?

– Нет, – Маркиз – а это был, конечно, он – переглянулся с «практиканткой Курочкиной» и снял надоевшую кепочку, – все было гораздо тоньше. Вместе с контейнером вы взяли во дворце компьютерное устройство, которое передавало мне координаты вашей машины, а заодно сбивало работу вашего навигатора. Так что вместо фуры Лимона вы приехали к моей фуре и въехали в нее. А Лимон, наверное, до сих пор вас ждет и удивляется, почему вас так долго нет.

– Снимаю шляпу, – вздохнул Доктор. – Твоя взяла. Но теперь-то ты меня можешь отпустить. Яйцо у тебя, я признал поражение – что еще тебе нужно?

– Я ведь уже сказал. Мне нужно знать, кто убил Валентина Горбушина. У меня есть свидетель, который видел тебя на месте преступления.

– Горбушин? Да зачем тебе этот Горбушин?

– А вот это уже не твое дело! Расскажи, что там тогда произошло, – и я тебя отпущу.

– А иначе – что? Пытать меня будешь? Маркиз, не занимайся ерундой! Пытки – это не по твоей части, а добровольно я ничего не скажу. Все, дело закончено. Отпусти меня, и разойдемся по-хорошему. Будем считать, что сегодняшняя встреча закончилась вничью.

– Не разойдемся.

Маркиз нажал кнопку переговорного устройства и сказал:

– Ухо, принеси сюда контейнер!

Почти сразу дверь открылась, лопоухий «полицейский», отдуваясь, втащил в комнату металлический контейнер и поставил его возле стола.

– Вот как теперь все будет, – проговорил Маркиз, как только Ухо вышел из комнаты. – Ты расскажешь мне, что произошло в тот день в доме Горбушина, и я тебя отпущу.

– А если не расскажу?

– А если не расскажешь – мы оставим тебя здесь в наручниках и уйдем. А через десять минут сюда придет полиция – настоящая полиция – и найдет тебя рядом с этим контейнером. Полицейские будут просто счастливы: и украденное нашлось, и преступник тут как тут! Как ты думаешь, что тебя в этом случае ждет?

– Ладно, я все расскажу! – протянул Доктор. – Я действительно не убивал этого Горбушина! Чем хочешь поклянусь!

– Знаешь, а я тебе верю. Ты вообще не убийца. И потом, зачем тебе врать?

– Я действительно был в тот день в доме Горбушина, – признался наконец Доктор.

– Ну это я и без тебя знаю! – поморщился Маркиз. – Расскажи мне то, чего я не знаю. Расскажи, что ты там делал и что видел.

– Ну что я там мог делать? – Доктор быстро взглянул на Маркиза. – Сам понимаешь – работал. Мне один заказчик поручил достать одну вещь… ценную вещь.

– Как-то все расплывчато, неконкретно… один заказчик, одну вещь… говори уж четко!

– Ну, назвать заказчика я не могу, сам понимаешь. Это было бы нарушением профессиональной этики.

– Допустим, – кивнул Маркиз. – Но что тебе поручили украсть?

– Не люблю я это слово… «украсть» – как-то это грубо, вульгарно, некрасиво. Мне поручили взять в доме Горбушина старинный медальон. Очень ценный.

– Медальон? – удивленно переспросил Маркиз. – Из-за обычного медальона такой шум?

– Именно что это необычный медальон! – Доктор явно обиделся. – Очень даже необычный! Знаешь историю любовной связи императора Александра Второго с княгиней Юрьевской?

– Ну, допустим, слышал…

– Так вот, царь заказал придворному ювелиру два одинаковых медальона – один для себя, второй – для своей морганатической супруги. В медальоне княгини был портрет царя, а в его медальоне, соответственно, портрет княгини. Так вот, один из этих медальонов находится у моего заказчика, а второй был у Горбушина…

– Был? – переспросил Леня.

– Был, – выразительно кивнул Доктор. – Мой заказчик очень хотел получить второй медальон, готов был заплатить за него любые деньги. Ну, раз человек так хочет, почему ему не помочь? В общем, я взялся за работу. Провел предварительную разведку, выяснил, что Горбушин наверняка хранит медальон в загородном доме. Выбрал день, когда его там не будет, и отправился на дело…

– На машине? – уточнил Маркиз.

– Ну не пешком же!

– А машину поставил в проулке сбоку от дома?

– Ну да… а почему ты спрашиваешь?

– А машина у тебя какого цвета? Случайно, не «утренняя коррида»?

– Что? Какая еще коррида? Машина у меня серебристая! А почему ты спрашиваешь?

– Да ладно, проехали! Рассказывай, что было дальше!

– Дальше… дальше я вошел в дом, огляделся. Довольно быстро понял, где находится сейф, но долго не мог до него добраться, пока не раскусил фокус с книгой…

Маркиз почувствовал невольное уважение к конкуренту – тот самостоятельно нашел ключ к сейфу. Сам Леня тоже сумел найти и открыть этот сейф, но ему было гораздо легче: он знал, со слов свидетеля, что Доктор стоял возле книжного стеллажа с красно-черной книгой в руках. Правда, Доктор тщательно готовился к операции и не был ограничен временем. По крайней мере, так он думал.

– Дальше?

– А дальше… дальше я уже почти открыл сейф, но тут услышал на улице звук подъехавшей машины. Сначала думал, что машина просто мимо едет – но нет, она остановилась возле дома, мотор затих. Вот, думаю, неприятность… Ну, я быстренько прикрыл сейф, поставил книги на место, чтобы со стороны не было видно, что я тут хозяйничал, и спрятался на втором этаже, сразу возле лестницы, чтобы все видеть. Спрятался и сижу, жду, что будет.

– И что дальше?

– А дальше – ничего. Машина к дому подъехала, остановилась, и снова наступила тишина. Что, думаю, за дела? Хотел уже выбраться из укрытия и доделать дело, но передумал. И правильно сделал. Прошло несколько минут, и к дому подъехала еще одна машина. Тоже остановилась возле дома, и почти сразу вошел Горбушин. Даже не вошел, а вбежал, как будто за ним черти гнались. Вбежал, огляделся по сторонам… И тут снова открылась дверь, и вошла какая-то девушка.

– Девушка? – удивленно переспросил Маркиз. – Какая девушка? Как она выглядела?

– Хорошо выглядела. Красивая, все при ней. Только очень злая, и пистолет у нее в руке. Горбушин к ней повернулся и говорит: «Вы кто? Вы что здесь делаете?» А она ему ответила так тихо, что я со второго этажа почти ничего не расслышал. Только одно слово разобрал, которое она несколько раз повторила – «серебро».

– Серебро? – переспросила вдруг Лола, которая до этого только молча слушала, не вмешиваясь в разговор. На лице у нее проступило какое-то странное выражение.

– Ну да, серебро! – повторил Доктор. – Говорила тихо, но очень зло, просто с ненавистью.

Горбушин, как услышал ее слова, чуть в обморок не упал. Руки заламывает, едва на колени не падает и повторяет: «Я не виноват, я не виноват! Столько времени прошло!» А девушка еще раз повторила, кажется: «Помни серебро!» – и выстрелила в него.

– Ой! – Внимая сердитому взгляду Маркиза, Лола зажала рот рукой.

– Горбушин упал, захрипел. А она тут же из дома вышла, мотор зашумел, машина уехала – и все…

– А потом что было?

– А я спустился, посмотрел на Горбушина – кровища хлещет, девица в сердце выстрелила, ничем ему не поможешь…

– Точно это?

– Да точно, я же все-таки медицинское образование имею, тут никакая скорая не успела бы… Ладно, думаю, надо же дело доделать… открыл сейф, взял медальон, хотел уже уходить – а тут Горбушин снова захрипел, глаза открыл, увидел меня… увидел и шепчет едва слышно: «Доктор, помоги!»

– А вы что – знали друг друга?

– Ну, допустим, знали… – поморщился Доктор.

– И что – помог ты ему?

– Нет… – признался Доктор. – Да толку-то было, я же говорил. Тут как раз снова дверь открылась и вошел еще один мужик… заместитель Горбушина. Я думаю – пускай он сам своему шефу помогает, а мне лучше сматываться, а то на меня всех собак повесят… мне, с моим послужным списком, лучше с полицией не встречаться… Ну и сиганул в окно, пока мужик тот возле своего шефа сидел. Вот и все.

– Девушка, говоришь… – после некоторого молчания заговорил Леня, – на машине приехала. Лет ей сколько примерно?

– Молодая, лет двадцать пять или чуть больше…

Если бы Леня видел сейчас свою боевую подругу, он бы очень удивился. Лола перестала зажимать рот рукой, но крепко сцепила зубы. И глаза у нее так и пылали. Леня бы мигом определил, что его подругу распирает какая-то информация. Но Маркиз в это время смотрел только на Доктора, оставив Лолу без внимания. А зря.

Вдруг дверь распахнулась, и на пороге возник Ухо. Он был все еще в форме полицейского, но лицо было бледным и испуганным.

– Маркиз! – воскликнул он. – Смываться надо! Полиция нагрянула. Настоящая полиция.

– Вот черт! – Маркиз вскочил. – Что это они так рано? Они же должны были приехать только через час!

– А я знаю?

Ухо исчез.

Маркиз переглянулся с Лолой, подхватил блокнот и диктофон и бросился к выходу. Лола едва поспевала за ним.

– Эй, а я? – крикнул вслед ему Доктор. – Вы же обещали меня отпустить!

– Некогда, некогда! – отмахнулся Маркиз. – Ты уж сам как-нибудь! Не мне тебя учить!

Дверь за Маркизом захлопнулась.

Наступила тишина.

Доктор понял, что нельзя терять ни секунды: вот-вот сюда ворвутся полицейские, а он сидит совершенно беспомощный, со скованными за спиной руками…

Доктор отличался завидным хладнокровием: при его сложной профессии никогда нельзя терять голову. Оценив свое положение, понял, что выбраться будет непросто. Руки его были заведены за спинку стула и скованы наручниками. Если бы стул не был привинчен к полу, он мог бы раскачаться, упасть на бок и протащить руки через ножки стула, но сейчас такой путь был для него закрыт.

Нужно было разбить свою задачу на отдельные этапы и выполнять эти этапы один за другим.

Для начала Доктор подтянул ноги к груди, уперся пятками в сиденье стула и оттолкнулся от него, встав на сиденье. При этом руки поднялись выше спинки.

Доктор потерял равновесие и свалился со стула.

Он ушиб плечо, ободрал щеку, но достиг желанной цели: освободился от стула.

Но расслабляться было рано.

Доктор прислушался.

Где-то вдалеке он расслышал голоса и шаги. Нужно было скорее выбираться на свободу.

Теперь его задача была гораздо проще.

Снова подтянув ноги к груди, он ловко перетащил их через скованные руки, в очередной раз порадовавшись тому, что поддерживает хорошую физическую форму.

Теперь руки были не за спиной, а спереди, и дело пошло гораздо легче.

Подняв скованные руки к голове, Доктор вытащил из своих волос, завязанных в хвост, шпильку. Этой шпилькой он мог делать самые настоящие чудеса, а уж открыть примитивный замок наручников ему вообще ничего не стоило, так что не прошло и минуты, как он снял наручники и растер кисти рук, восстанавливая кровообращение.

Освободившись, Доктор бросился к двери и прислушался.

Где-то в здании слышались приближающиеся голоса, но в соседней комнате пока царила тишина. Надолго ли?

Все равно, другого выхода из этой комнаты не было.

Доктор осторожно открыл дверь, хотел уже выскользнуть из комнаты… но тут он заметил в углу, позади стола, металлический контейнер. Тот самый контейнер, который ему передал охранник у входа во дворец. Контейнер с бесценным яйцом Фаберже.

Доктор не верил в такую удачу.

Неужели Маркиз в суматохе забыл про этот контейнер?

Как бы то ни было, не оставлять же его здесь!

Доктор подхватил тяжелый ящик и побежал.

Как ни странно, в здании никого не было.

Доктор выбрался на улицу и пошел прочь, волоча тяжеленный контейнер.

Нужно было срочно найти какую-нибудь машину.

Вдоль тротуара было припарковано несколько автомобилей. Осмотрев их, Доктор выбрал старенькую «тойоту» – вряд ли в ней установлена современная сигнализация. Воспользовавшись все той же шпилькой, он открыл дверцу машины.

Сигнализация у «тойоты» все же была, она начала было верещать – но Доктор мгновенно оборвал нужный провод, и тут же наступила тишина.

Доктор поставил металлический ящик на пассажирское сиденье, сам сел за руль, залез под панель управления, все той же шпилькой замкнул провода зажигания. Мотор «тойоты» заработал, и Доктор, переведя дыхание, поехал прочь.

Через полчаса он остановился в тихом, безлюдном месте, возле какой-то стройплощадки.

Теперь можно было подвести итоги операции.

Хотя Маркиз на каком-то этапе переиграл его, в результате он, Доктор, остался победителем: он выбрался на свободу и, самое главное, унес бесценную добычу…

Тут в душе у Доктора шевельнулся червячок сомнения.

Не тот человек Маркиз, чтобы вот так, за здорово живешь, оставить конкуренту такой ценный приз.

И вообще, все прошло как-то странно: Маркиз со своими подельниками сбежал, якобы спасаясь от полицейских, – но полицейские так и не появились…

Чувствуя подвох, Доктор повернулся к контейнеру.

Вооружившись все той же шпилькой, которая не раз выручала его, он занялся замком.

Замок был серьезный – не то что у наручников или у старой машины. Но Доктор все же был профессионалом, и после десяти минут напряженного труда он открыл замок.

Как уже сказано, Доктор был человеком хладнокровным, он прекрасно умел контролировать свои эмоции, однако даже он был взволнован и долго не мог решиться открыть контейнер.

Наконец он откинул крышку…

И отпрянул от неожиданности: из контейнера выскочила яркая кукла на пружине, клоун в дурацком колпачке, с наглой ухмылкой и длинным красным носом. В то же мгновение визгливый кукольный голос громко выкрикнул:

– Сюрпри-из!

Доктор выругался: чуда не случилось, Маркиз переиграл его с разгромным счетом…

– Вот порадуется Доктор, когда увидит, что у него в контейнере кукла! – посмеивался Ухо в машине.

– Ребята, вы же обещали не красть яйцо! – заволновалась Лола.

– А мы и не крали! Яйцо спокойно лежит в музее и ждет, когда эти двое придурков приедут за ним на своей бронированной машине. Да они небось только к утру водителей бульдозеров найдут. А перед Доктором мы вполне профессионально разыграли передачу яйца, – болтал Маркиз, – я им Витьку Лямина подсунул, ну, он на начальника по безопасности малость смахивает. Брови густые прилепили, а подробно в полутьме не видно. Ребята у входа подождали, пока Доктор подъедет. Нет, ну отлично все прошло!

Тут Леня посерьезнел.

– Так, стало быть, Доктор Горбушина не убивал. Я так и думал, не его это профиль. Значит, убила какая-то девица. Молодая, красивая. Ухо, твоя Мариночка никак не проявилась? Не звонила?

– Не звонила, – мрачно ответил Ухо.

– Что за Мариночка? – оживилась Лола, но тут же получила от Маркиза тычок в бок – мол, молчи, потом расскажу.

Ухо довез компаньонов до дома и уехал, не сказав ни слова. Леня тоже помрачнел.

– Что же это за девица? – бормотал он. – Еще серебро тут какое-то приплела. Какое серебро? Столовое серебро они украли, что ли? Как-то это мелко…

Лола фыркнула.

За почти три года близкого знакомства Леня Маркиз достаточно хорошо изучил свою подругу. То есть он так думал.

Так или иначе, Леня научился разбираться в интонациях ее голоса, а также в тех звуках, которые издавала Лола, когда у нее не хватало слов. Так, например, Лола умела шипеть, вздыхать и фыркать, причем вздохи и фырки были очень разные. Сейчас, услышав пренебрежительное Лолино фырканье, Маркиз уразумел, что за ним что-то стоит, что Лола что-то знает, причем очень важное, но ни за что ему не скажет из чистой вредности.

Несмотря на то что занимался серый питерский рассвет, Маркиз устремился на кухню.

– Ты куда это? – встрепенулась Лола, она-то думала, что он сейчас начнет приставать к ней с расспросами, а она будет валять дурака и притворяться, что ничего не понимает. Потом даст понять, что кое-что знает, но не скажет, пока он не попросит прощения за свое отвратительное поведение. На коленях. Нет, пожалуй, на колени он ни за что не встанет, нужно смотреть на вещи реально.

В общем, когда Ленька дойдет уже до ручки (почти), Лола, так и быть, расскажет ему про Ивана Сереброва. И тогда он склонит перед ней свою голову с помаленьку редеющей макушкой (он-то думает, что никто этого не замечает!) и признает наконец, что Лола – умная, дальновидная и целеустремленная и что без нее он бы вообще никогда не стал тем, кто он есть.

В глубине души Лола знала, что уж таких-то слов она от Леньки никогда не дождется, но хотелось надеяться.

– Есть хочу! – крикнул Маркиз из кухни. – Ты иди спать, я сам разберусь!

Разумеется, Лола тут же потащилась на кухню. Ну надо же, у него убийца не пойман, а этому Леньке только бы живот набить! Ну все мужчины такие…

В волнении она забыла наставление своей замечательной тети Кали, что главное – это мужчину сытно накормить, а потом, когда он сытый и спокойный, – проси у него чего хочешь, бери его, что называется, тепленьким.

Маркиз открыл холодильник и разочарованно свистнул. Лола забыла про еду, бегая по своим делам.

«Если сейчас начнет ругаться, уйду спать, – подумала она, – и пропади все пропадом!»

Как уже говорилось, Леня Маркиз хорошо изучил свою боевую подругу, поэтому и не думал ставить ей на вид пустой холодильник.

– Яичницу будешь? – спросил он.

– Нет, конечно, какая яичница в такое время?! – Возмущению Лолы не было предела.

Леня все же разбил на сковородку пару лишних яиц.

За поздним ужином, который правильно было бы назвать очень ранним завтраком, компаньоны молчали. Лола злилась, машинально намазывая маслом второй кусок булки, чего раньше никогда не делала. Маркиз же посматривал на нее незаметно. В конце концов он решил дать ей шанс.

– Вот все же я никак не пойму, к чему там серебро, – задумчиво пробормотал он, вертя в руках старинную серебряную солонку, которую Лола привезла из своего родного города Черноморска. Чашу для соли поддерживали три маленьких симпатичных дракончика, опираясь на хвосты. –  Может, зря я голову ломаю… – поддал жару Маркиз, потому что Лола молчала, – может, этот Доктор вообще все наврал, нет у меня к нему доверия. Может, и девушки никакой не было, а если и была, то не говорила этому Горбушину про серебро. Как думаешь, Лолка?

– Тебе действительно интересно мое мнение? – звенящим голосом вопросила Лола.

– Ну не то чтобы… но если не хочешь, не говори, – Маркиз искусно изобразил зевоту, – вообще-то спать давно пора…

– Если ты сейчас пойдешь спать… – начала Лола зловеще, – то это значит…

– Что это значит? – удивился Маркиз.

– Это значит, что ты полный и законченный идиот, вот что! – выпалила Лола. – Думаешь, я не вижу, что ты ломаешь комедию, придуриваешься? И это вместо того чтобы попросить по-хорошему – расскажи, мол, Лолочка, что ты знаешь, это очень поможет в нашем деле. Потому что я понятия не имею, что делать дальше. И кто такая эта девица, ума не приложу! И в отношении серебра…

– А ты что – знаешь, при чем тут серебро? – недоверчиво прищурился Леня. – И про девицу тоже?

– Ага, – Лола энергично закивала, – и не серебро это, а Серебров.

– Какой еще Серебров?

– Иван Валерьяныч… А больше ничего не скажу, пока…

– Господи! – заорал Леня, вскакивая с места и воздев руки к потолку. – За какие грехи послал ты мне встречу с этой женщиной? Это же никаких нервов не хватит!

– Что ты орешь? – вскинулась Лола. – Шестой час утра, соседи еще патруль вызовут!

– Буду орать! И посуду всю перебью! И мебель переломаю на мелкие кусочки!

– Тише-тише… – всерьез испугалась Лола. – Ленечка, не волнуйся, сейчас все расскажу. Пойдем в комнату.

Уведя своего нервного компаньона подальше от хрупкой посуды, Лола усадила его на удобный диван и рассказала всю историю самостоятельно проведенного ею расследования. В процессе рассказа Леня сидел молча, не перебивал, не вскакивал с места, не махал руками и не хмыкал недоверчиво.

– Ну, что скажешь? – спросила Лола, переведя дух.

– Не может быть! – выдавил Маркиз. – Лола, может, ты все не так поняла?

– Стряхни пыль из-за ушей и включи мозги! – посоветовала Лола, положив перед ним фотографию, что утащила из-под ока бдительной бабки-вахтерши.

Фотография – это было что-то реальное. Леня внимательно изучил снимок и вздохнул.

– Все равно не сходится тут что-то. Ну, допустим, сказала эта загадочная девица Горбушину перед тем, как его убить: «Вспомни Сереброва». Но почему ее так разобрало именно сейчас, почему она так долго ждала, больше десяти лет? И чем Горбушин виноват, что Серебров в аварию попал?

– Значит, посадили Сереброва на десять лет, так? – размышляла Лола. – И наверняка уж постарались так сделать, чтобы он полный срок отсидел. У прокурора-то дочка с зятем погибли, да еще и внук нерожденный, тут кто хочешь озвереет… И допустим, что Серебров все выдержал и сейчас как раз вышел, так? И решил отомстить.

– Да за что мстить-то? Кого обвинять? Сам виноват, что выпивши за руль сел!

– Значит, было за что! – жестко сказала Лола. – Сам говорил со слов секретарши, что Горбушин последнее время был сам не свой, нервничал, боялся чего-то. Теперь ясно чего – ждал, что Серебров с зоны выйдет. И Камилла эта… целое расследование затеяла. Видите ли, жаль ей старого друга, хочет знать, кто его убил! Если грабитель случайный – это одно, а если Серебров мстит – это ее тоже касается, потому что думай что хочешь, но эти двое той историей десятилетней давности сильно повязаны.

Леня уже и сам понял, что дело нечисто, но не мог себя заставить признать Лолину правоту.

– Ну хорошо, – вздохнул он, – а девица-то кто такая?

– Ленька, не тормози! – рассердилась Лола. – Это дочка Ивана Сереброва! Тогда ей было пятнадцать лет, а сейчас как раз двадцать пять, все сходится! Старуха говорила, он после той аварии память потерял, а вдруг сейчас память к нему вернулась? Вот он вышел из зоны и вспомнил, как на самом деле все было. Может, он и не виноват совсем и зря срок отсидел.

– Как это – не виноват, когда четыре покойника? – по инерции возразил Маркиз. – Но вообще-то… – он снова взглянул на снимок, – нужно поговорить с Семеном Исаевичем, может, он что-то вспомнит. Хотя я больше на Светлану надеюсь, она женщина здравомыслящая. Ладно, завтра к ним съездим, поговорим. А теперь – поспать хоть немножко, а то вон светает уже…

Лола незаметно вздохнула. И все, никаких слов благодарности, никакого признания ее заслуг. Нет, Ленька просто невозможен!

Ресторан «Микрон» в обеденное время по-прежнему был полон. Маркиз отмахнулся от мальчишки-официанта и сразу прошел в тот закуток, где в прошлый раз они беседовали с Семеном Исаевичем. Так и есть – вот он, Сеня, собственной персоной, кушает свою отбивную из индейки.

Семен Исаевич поднял голову, и в глазах его проступило узнавание и легкое беспокойство. И тут же рядом возникла Светлана.

– Чем могу вам помочь?

Лола видела, что она ее узнала, но не показала вида, чтобы не смущать. Умная женщина, тактичная.

– Можете. – Маркиз пододвинул Лоле стул и сел сам. – Вот, посмотрите на эту фотографию.

Улыбка сползла с лица Светланы, она правильно оценила ситуацию, то есть мигом догадалась, что не стоит устраивать сейчас вечер воспоминаний, а нужно сосредоточиться на драме десятилетней давности.

– Кое-что мы уже знаем… – осторожно начал Маркиз, – про аварию со смертельным исходом. Но как в этом замешаны эти двое? – Он ткнул пальцем в Камиллу и Горбушина.

– Ну, они были в той машине. У них, понимаете, был роман, и они ехали к Валентину, который жил рядом с Иваном Валерьянычем…

Лола незаметно ткнула своего компаньона в бок – мол, говорила же, что у этих двоих роман был, а Камилла тут на голубом глазу врала, что они просто старые друзья!

– И после трагедии, – продолжала Светлана, – только они остались в живых и рассказали обо всем. Потому что остальные были мертвы, а сам Иван Валерьяныч сильно расшиб голову и ничего не помнил. Он в шоке был, когда узнал, сколько людей погубил, виновным себя признал безоговорочно.

– Так он же ничего не помнил… – ввязалась Лола в разговор.

– Ну, следователь сказал, что дело ясное, там прокурор очень торопил, ну, вы знаете почему… А после суда Камилла сразу уволилась из института, насколько я знаю, ничего у них с Горбушиным не получилось, хотя вроде к женитьбе дело шло. Она потом за границу уехала, вроде бы за испанца какого-то замуж вышла. А Валентин… ну, вы, верно, знаете, что его убили недавно.

– А ты откуда знаешь? – встрепенулся Семен Исаевич.

– Ну, Сеня, я со старыми знакомыми связь поддерживаю, – усмехнулась Светлана.

– А тогда, десять лет назад, что у вас в институте про это говорили? – осторожно спросила Лола, уверившись, что Светлана, женщина информированная.

– Что говорили… все в шоке были, ни у кого в голове не укладывалось, что такой человек, серьезный, солидный, может такое устроить. Он осторожный такой был, не пил вообще, а тут… Но эти двое дали исчерпывающие показания – так, мол, и так, все подробности… Им, конечно, тоже досталось – Валентин почернел весь, с лица спал, Камилла злая, нервная была…

– А я как-то случайно услышал их разговор и удивился, – вступил Семен, – стоят они в закутке у грузового лифта, Валентин бледный весь, губы трясутся, буквально волосы на себе рвет: «Что мы наделали, говорит, что же мы сделали?» И чуть головой о стенку не бьется. А она, Камилла, зло так ему: «Теперь, говорит, назад ходу нет, что сказано, то сказано. И ты что же, говорит, хочешь, чтобы все по-другому было?» – «Нет, – он простонал прямо, – не хочу!» – «Тогда и молчи, – она ему, а тут меня увидела да как зашипит: – Тебе чего тут надо?» Я поскорее ушел от греха.

– Вот оно как… Слушайте, а не мог кто-то другой за рулем той машины быть? – осенило Леню. – Горбушин, например. Ну, выпил ваш Серебров, а ехать-то надо, вот Горбушин и сел за руль.

– Он – нет, – уверенно сказала Светлана, – мы ведь все на том корпоративе были, я помню, что Валька здорово выпивши был. А вот она – могла.

– Кто – Камилла?

– Ага, у нее машины тогда не было, а права – были, она говорила, отец ей велел учиться сразу, как восемнадцать исполнилось, это, дескать, заставит тебя выбрать мужа с машиной.

– Значит, если предположить, что Серебров и правда выпил чуть-чуть, то за руль не сел. И Камилла уговорила его дать ей ключи. И не справилась с управлением, столкнулась с другой машиной, а потом они просто пересадили потерявшего сознание Сереброва на место водителя. А он все равно ничего не помнил, – торопилась Лола.

– И расследование велось быстро – дело-то ясное! – подхватила Светлана. – Небось и экспертизы никакой не проводили или так, на бумаге отписались. Сеня, что же ты мне тогда не сказал про их разговор?

– Да я и думать не мог, что там такое! Мы все в шоке были, это я только теперь сообразил, отчего Горбушин волосы на себе рвал! Совесть все же была у человека.

– Слышала я, что Иван Валерьяныч вернулся совсем больной, – сказала Светлана после долгого молчания, – там вопрос нескольких месяцев, никакие врачи уже не помогут. Так и умрет преступником, теперь ничего никто не докажет…

– Ладно, спасибо за сведения. – Леня поднялся с места. – И пока про это никому не говорите.

– Кому ты звонишь? – осведомилась Лола, когда они дошли до своей машины.

– Камилле, разумеется, – ответил Маркиз, – нужно ее предупредить.

– Неужели ты с этой сволочью будешь иметь какие-то дела? – возмутилась Лола. – Она человека на десять лет на зону безвинно определила, а если еще тех считать…

– Это все пока недоказуемо, – отмахнулся Леня. – О! День добрый! Да, есть информация. Да, важная. Да, готов поделиться. Да, знаю, кто убил Горбушина, только разговор это не телефонный. Где встретимся? Ага, сами место выберете? Что ж, ценю вашу осмотрительность… ага, запоминаю…

– Ждет нас через час в одном тихом месте, – сказал он, отсоединившись, – собаку не привозить.

– И не собиралась! – буркнула Лола.

– Эта твоя Камилла наверняка что-то перепутала… – пробормотала Лола, выбираясь из машины и оглядываясь вокруг. – Ты видишь здесь какой-нибудь ресторан? Я не вижу…

– Во-первых, Камилла вовсе не моя, – отмахнулся Маркиз, – она – просто заказчик… то есть заказчица.

– Вот именно – то есть! – фыркнула Лола. – Если бы она была заказчиком, то есть мужчиной, ты бы не взялся за ее дело, а при виде любой юбки ты теряешь способность рассуждать…

Лола была голодная, злая и невыспавшаяся. Хотелось поесть, принять ванну и поваляться на кровати в обнимку с Пу И, а самое главное – забыть про злодейку Камиллу навсегда. Но Ленька не дал ей этого сделать, поэтому Лола была зла, как сто чертей.

– А во‑вторых, я думаю, что это должно быть здесь. – Леня, проигнорировав Лолин выпад, показал на огромную резную дверь.

Лола не удостоила его ответом.

Леня толкнул дверь, и они оказались в небольшом круглом дворике, вымощенном брусчаткой.

– Подозрительное какое-то место… – проворчала Лола. – И опять же, не вижу я никакого ресторана…

Действительно, в этом дворике были вывески мастерской стеклодува, художественной галереи, книжного магазина и антикварного салона. Ресторана не наблюдалось.

– Пойдем отсюда! – снова начала Лола.

Тут Леня увидел в глубине двора небольшой грузовичок, за которым виднелась еще одна дверь.

Обойдя грузовичок, он обнаружил над этой дверью деревянную вывеску, на которой был нарисован улыбающийся барашек, удивительно похожий на Пушкина, и виноградные грозди, обвивающие кривые буквы названия.

– Вот же он – ресторан «Хачапури»! – сообщил Леня с победным видом.

– Ну и дыра, должно быть! – проворчала Лола. – Не могла она, что ли, назначить встречу в каком-нибудь приличном ресторане…

Просторный сводчатый зал с грубыми кирпичными стенами и простыми деревянными столами был пуст. Видимо, здесь только ожидали первых посетителей. В открытой кухне распоряжался повар, рослый бритоголовый кавказец с окладистой иссиня-черной бородой, рядом с ним суетился молоденький подручный, старательно раскатывал на большом столе тесто.

Навстречу посетителям вышла симпатичная приветливая официантка.

– Вас двое? – спросила она. – Можете располагаться где хотите, пока, как видите, все столики свободны…

– Нас уже должны ждать, – ответил Маркиз, удивленно оглядывая зал.

Камиллы в нем не было.

– Ах, это, наверное, та женщина… – Официантка улыбнулась. – Пойдемте, я вас к ней провожу.

Она провела их в дальний конец зала, где обнаружилась сводчатая арка, ведущая в другое помещение, гораздо меньше первого. Здесь стояли только два небольших стола, и за одним из них сидела Камилла. Она была одета в бирюзовую шелковую блузку, жакет в тон блузки висел на спинке стула.

– Забилась в самый угол, как крыса… – прошипела Лола, однако так тихо, что расслышал ее только Маркиз.

Леня строго взглянул на свою напарницу, и та обиженно замолчала.

Он поздоровался с заказчицей, и они с Лолой сели за стол.

– Вы опаздываете! – строго проговорила Камилла.

– Ага, опаздываем! – взвилась Лола. – Скажите спасибо, что мы вообще нашли эту крысиную нору! Неужели нельзя было…

Маркиз под столом наступил ей на ногу, и Лола угрюмо замолчала.

– Зато здесь безопасно! – ответила ей Камилла и повернулась к Маркизу. – Что вам удалось выяснить?

Леня выразительно взглянул на официантку и проговорил:

– Я, пожалуй, выпью кофе. У вас ведь варят кофе по-восточному?

– Разумеется! – Официантка улыбнулась. – И очень хорошо варят. И советую вам попробовать наши хачапури по-имеретински. Это наше фирменное блюдо.

– Непременно! – Леня в свою очередь улыбнулся официантке.

– Лично я не ем мучного! – мрачно отрезала Лола. – Мне – только эспрессо, без сахара.

Есть хотелось, но в присутствии этой заразы Камиллы Лола решила не есть, все равно пища не впрок пойдет.

– Я, пожалуй, тоже ограничусь чашкой капучино, – неожиданно поддержала ее Камилла. – У меня совершенно нет аппетита.

Официантка исчезла, но меньше чем через минуту вернулась, положив перед клиентами книжечки меню.

– Итак, что вам удалось узнать? – проговорила Камилла, как только официантка отошла от стола.

– Многое. – Маркиз строго взглянул на Камиллу. – Думаю, вы помните Ивана Валерьяновича Сереброва?

– Сереброва? – переспросила Камилла и принялась комкать в руках салфетку. – При чем здесь Серебров?

– Я так и знал, что вы вспомните. – Леня пока что держался в рамочках. – Да вы никогда и не забывали. Понимаю, что такую трагедию забыть невозможно.

– Ну да, была настоящая трагедия, но это случилось больше десяти лет назад! – неохотно заговорила Камилла. – И я не понимаю, как это касается…

– Послушайте, Камилла, вы женщина неглупая, так давайте уже не будем ходить вокруг да около. Вы наняли меня…

– Я наняла вас узнать, кто убил Валентина Горбушина, а вы…

– А я точно знаю, что убила его дочка Ивана Сереброва. И перед смертью напомнила ему про отца.

Лола, наблюдавшая за развитием беседы, увидела, что Камилла вздрогнула. Но тут же овладела собой.

– Вы сказали, что Валентин Горбушин приезжал к вам незадолго до смерти. Приезжал он посоветоваться, что делать, потому что срок заключения Сереброва подходил к концу и он, вопреки вашим надеждам, не умер на зоне, а выжил, что удивительно, но бывает. И Горбушин боялся за свою жизнь, или же его мучила совесть.

– Но почему же…

– Потому что вы с Горбушиным подставили Сереброва. Ведь за рулем его машины был вовсе не он, а вы. Стало быть, это вы повинны во всех смертях и в том, что за них осудили невинного человека.

– Да вы с ума сошли! – Камилла отшатнулась. – Вы несете чушь, и все равно у вас нет никаких доказательств!

– Это верно, но…

Маркиз и Камилла были увлечены разговором, Лола слушала их вполуха. Она так и знала, что Ленька не сможет правильно вести себя с этой Камиллой, не сможет поставить ее на место! И все потому, что Камилла – женщина, а с женщинами Ленька ведет себя по-другому. Даже с этой официанткой пытался заигрывать!

Как раз в это время к столу снова подошла официантка, поставила три чашки кофе. Когда девушка ставила перед ней чашку, Лола мельком взглянула на ее руки.

Что-то с этими руками было не так…

Ну да, когда девица принесла меню, Лола заметила ее маникюр. Все ногти у нее были разного цвета. Теперь же маникюр был обычный, французский…

Лола осторожно подняла глаза и взглянула на официантку.

Так и есть, это была не та девушка, что обслуживала их вначале.

Ну и что? Сначала подошла одна, потом другая… могут же две официантки работать попеременно, если одна не управляется…

Да, но в ресторане сейчас совсем нет посетителей, тут и одной-то нечего делать!

Лола внимательно пригляделась к официантке.

Ее лицо показалось ей смутно знакомым. Где-то Лола ее уже видела… или не ее, но кого-то очень на нее похожего… этот необычный разрез глаз, эти чуть широковатые скулы…

И еще… еще Лоле не понравился взгляд, который эта новая официантка бросила на Камиллу. В этом взгляде была самая настоящая ненависть. И еще… еще в этом взгляде было злорадство, предвкушение близкой победы.

Камилла поднесла чашку кофе к губам…

Лола снова взглянула на официантку. Глаза девушки вспыхнули мстительным огнем.

– Не пей! – вскрикнула Лола.

– Почему это? – Камилла неприязненно покосилась на нее и потянулась губами к чашке.

– Не пей! – И Лола выбила чашку из ее руки.

Камилла вскочила, покраснев от злости. Горячий кофе разлился по ее блузке, затек за воротник. На бирюзовом шелке расплывалось огромное пятно.

– Ты что – с ума сошла? – выкрикнула Камилла, безуспешно пытаясь оттереть кофе салфеткой.

– Лола, да что с тобой?! – ахнул Маркиз.

– Кофе отравлен! – зло отрезала Лола. – Спасибо надо сказать, а не ругаться!

– Отравлен? – в один голос переспросили Маркиз и Камилла. – Кем отравлен?

– Вот ею! – Лола показала на официантку.

– Ею? – переспросила Камилла удивленно. – С какой стати? Вообще, кто она такая?

– Она… – выдохнула Лола, – она – дочка Ивана Сереброва!

– Хорошо соображаешь! – процедила официантка и вдруг подскочила к Лоле. – Но тебе же только хуже! Лучше бы ты пила свой кофе и помалкивала!

Она обхватила Лолу левой рукой за шею, а правой выхватила из-под кокетливого крахмального передничка пистолет с навинченным на ствол глушителем.

– Сидеть! – рявкнула она, приставив ствол к Лолиной голове. – Сидеть, а то я ей вышибу мозги!

– Да ради бога! – Камилла поднялась из-за стола. – Мне до нее нет никакого дела…

– Зато мне есть! – выкрикнул Маркиз и толкнул Камиллу на место. – Сидите! Мы с ней договоримся!

– Правильно! – «Официантка» усмехнулась. – Не рыпайтесь и делайте, что я говорю, иначе…

– Ты что себе позволяешь? – Камилла с ненавистью зыркнула на Маркиза. – Я вас наняла! Вы должны меня защищать!

– Но не такой же ценой! – Маркиз твердо взял ее за локоть и обратился к «официантке»: – Думаю, мы с вами договоримся, как разумные люди. Я понимаю, месть за отца, вендетта, но мы-то при чем? Ведь мы с моей коллегой не сделали вам ничего плохого. Зачем вам брать на душу лишнюю кровь?

– Я и не буду, если вы не станете мне мешать! Вот как мы поступим. Ты со своей напарницей пойдешь вон в ту кладовку. – Девушка показала глазами на неприметную дверь в углу комнаты. – Я вас там запру, чтобы вы не путались у меня под ногами, а сама поговорю вот с ней по душам… – Она кивнула на Камиллу.

– Не соглашайтесь! – вскрикнула Камилла. – Ни в коем случае не соглашайтесь! Она меня убьет!

– Уж это точно! – «Официантка» сверкнула глазами. – Пожалуй, так будет даже лучше! Умереть от яда – это слишком легко, этим ты не расплатишься за то, что совершила! Нет, ты будешь умирать долго и мучительно! Ты будешь страдать, как страдал мой отец! Десять лет не обещаю, но хоть десять минут мучений обеспечу!

– Ты не посмеешь! – прошипела Камилла. – Здесь кругом люди, тебя тут же поймают…

– Ты думаешь, что мне это важно? – процедила «официантка». – Ты думаешь, что после того, как я увидела отца и узнала, что он пережил за эти десять лет и что теперь ему осталось всего несколько месяцев, мне очень хочется жить? Знаешь, перед смертью люди многое вспоминают, так и к нему вернулась память после той аварии. И он рассказал мне, что за рулем была ты! И не смогла вовремя затормозить, потому что толком не умела водить, и вы врезались в ту машину. А тот водитель нервничал, потому что жену в больницу вез, что-то у нее не так пошло. Он волновался очень. Отец говорил, что он и выпил-то чуть-чуть, он бы в такой ситуации сумел затормозить, и все бы обошлось! Он до сих пор себя корит, что тебе разрешил за руль сесть! А только он-то за это сполна выстрадал, а тебе хоть бы хны! Нет уж, если Бог не хочет справедливость восстановить, я сама этим займусь. С этим слизняком Горбушиным все прошло легко. Всего-то понадобилось понаблюдать за ним недельку-другую и выяснить, что жена наставляет ему рога с его же заместителем. Все правильно, хорошей жены он и не заслуживал. Я позвонила ему на работу и сообщила «приятную» весть. И он тут же помчался в загородный дом, чтобы застать их на месте. А застал меня. Как же он испугался, противно было смотреть. Я знала, что с тобой будет труднее, но ты облегчила мне задачу, сама приехала в Россию. Добро пожаловать на родину! – Она снова повернулась к Маркизу. – Тебе решать! Выбирай, кто тебе дороже – напарница или эта расчетливая дрянь…

Маркиз перехватил Лолин затравленный взгляд и показал ей глазами на висящие на стене часы. Лола недоуменно моргнула, затем в ее глазах мелькнуло понимание, и она заверещала:

– Ты подонок, я знаю, что тебе на меня наплевать! Ты всегда был ко мне равнодушен, ты готов был променять меня на любую смазливую потаскуху! Как тогда, в прошлом году, когда ты втюрился в ту толстую маникюршу!

– Маникюршу? – удивленно переспросил Маркиз. – Какую маникюршу? Ты о чем вообще говоришь?

– Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю! Правда глаза колет? Да вижу, что вспомнил!

– Ты имеешь в виду Сонечку?

– Ага, вспомнил! – выпалила Лола и тут же добавила, нарушая всякую логику, даже женскую: – Только мне и дела, что запоминать имена твоих подружек!

– Во-первых, она была вовсе не маникюрша, она была дипломированный косметолог, а во‑вторых, вовсе не толстая. У нее был сорок четвертый размер…

– Если она – косметолог, то я – астрофизик! Или специалист по китайским иероглифам!

– Эй вы, голубки! – прервала «официантка» этот увлекательный диалог. – Вы, кажется, забыли, зачем мы все здесь находимся. Вы так увлеклись своими ролевыми играми, что забыли, кто здесь главный. А это вообще-то я, поскольку у меня пистолет!

– Не лезь своими грязными руками в наши отношения! – воскликнула Лола, но тут же поняла, что пора остановиться: дочка Сереброва щелкнула предохранителем пистолета.

– Быстро пошел в кладовку! – приказала «официантка» Маркизу, в то же время подняв Лолу на ноги и подтолкнув к двери. Лола споткнулась, подвернула ногу и жалобно вскрикнула.

– Кончай придуриваться! – рявкнула девица. – Еще раз что-нибудь сделаешь – и я стреляю!

Леня первым подошел к двери кладовки, открыл ее… И все увидели за дверью неловко свернувшееся женское тело.

– Ой! – вскрикнула Лола, отшатнувшись. – Кто это?

– А это – настоящая официантка, – догадался Маркиз. – Она, – он кивнул на дочку Сереброва, – она убила ее, чтобы под видом официантки отравить Камиллу…

– Ни за что туда не пойду! – заартачилась Лола. – Не хочу сидеть рядом с трупом!

– Во-первых, тебя никто не спрашивает, – отрезала Сереброва. – Что лучше – посидеть полчаса рядом с трупом или самой им стать? А во‑вторых, я ее не убила, а только оглушила. Мне эта девица ничего плохого не сделала, зачем же ее убивать?

– Я тебе тоже ничего плохого не сделала, тем не менее ты грозишься меня убить!

– Потому что слишком много болтаешь! – И Сереброва подтолкнула Лолу к двери кладовки.

– Не могу! – взвыла Лола. – Боюсь покойников!

– Да угомонись ты наконец! – Сереброва раздраженно ткнула Лолу дулом пистолета.

Лола вскрикнула:

– Ой, ухо! Ухо!

И в эту секунду за спиной Серебровой раздался топот и громкое сопение, и в помещение влетел кто-то красный, растрепанный и ужасно злой. В два прыжка этот неизвестный пересек комнату, подскочил к дочке Сереброва и с размаху ударил ее по голове.

Фальшивая официантка охнула и без чувств свалилась на каменные плиты пола.

Лола кинулась на грудь своему спасителю и бурно разрыдалась.

– Ухо… дорогой… как же я тебе рада… почему же ты так долго не приходил…

– Ну мы же договорились, – смущенно бормотал Ухо, – договорились, что я буду полчаса ждать в машине, а потом проверю, все ли в порядке… Ну, я пошел немножко раньше, подкрался к двери, чтобы послушать, что тут происходит, а потом слышу – ты меня зовешь: «Ухо, Ухо!»…

– Вообще-то это я не тебя звала, – перебила его Лола, – это она мне пистолетом ухо поранила…

– А кто это вообще такая? – заинтересовался Ухо и наклонился над поверженным телом фальшивой официантки.

Тут же лицо его вытянулось, и он испуганно вскрикнул:

– Мариночка! Это ты! Я тебя ударил… но я же не знал… я не хотел… мне нет прощения…

– Ухо, прекрати! – одернул его Маркиз. – Ты все правильно сделал. Ты нас спас от нее. Она – опасная преступница, убийца!

– Мариночка – убийца? – Ухо поднял на Маркиза страдальческий взгляд. Такой взгляд бывает у спаниеля, потерявшего хозяина.

– Ну да! Ты же видел – она чуть не убила Лолу.

– Видел… – признал Ухо. – Если бы не видел своими глазами – ни за что не поверил бы…

– Куда же вы? – Маркиз ловко перехватил собирающуюся удрать под шумок Камиллу. – Из-за вас весь сыр-бор, а вы теперь хотите смыться по-английски, ничего не объяснив.

– Ничего не собираюсь объяснять, – огрызнулась Камилла, – наше сотрудничество закончено, деньги я переведу на ваш счет.

– Простите великодушно, но никак не могу вас отпустить.

– Что – сдадите меня в полицию? – усмехнулась Камилла. – Ничего не выйдет, у вас нет никаких доказательств, кто станет слушать бывшего полумертвого зека?

«Ох и сволочь!» – Лола скрипнула зубами.

– Ну да, – Камилла выплевывала слова, – я была за рулем той машины. А те двое вынырнули из переулка так быстро. Когда машины столкнулись, я думала, что тоже умру. Но даже сознание не потеряла. А они умерли мгновенно, все трое. А Серебров потерял сознание. И что, я должна была сидеть и ждать, пока приедет милиция и меня арестуют, а потом определят на зону? Это рок, судьба, несчастный случай… И поэтому моя жизнь была бы кончена в двадцать восемь лет?

– Вы предпочли подставить вместо себя Сереброва…

– Ему просто не повезло! – отмахнулась Камилла. – Тут уж каждый за себя…

«Слушать противно! – думала Лола, тем не менее внимательно вслушиваясь в разговор Маркиза и Камиллы. – Как он перед ней лебезит! Как заискивает! Нет чтобы прямо высказать ей все, чего она заслуживает! Нет чтобы послать ее прямым текстом! Все-таки я где-то понимаю эту Марину…»

Правда, тут же Лола вспомнила, как всего несколько минут назад Марина Сереброва прижимала к ее виску ствол пистолета, вспомнила страшный щелчок предохранителя…

Она скосила глаза на Сереброву.

Та по-прежнему лежала, не подавая признаков жизни. Однако Лола как-никак была актрисой и могла заметить самые незначительные проявления актерской игры. Вот и теперь она заметила, что веки Марины едва заметно затрепетали.

«Ага, а она уже пришла в себя!» – сообразила Лола.

Она хотела было сообщить об этом Маркизу, но передумала. Но стала еще внимательнее наблюдать за Серебровой.

Вот ее веки снова дрогнули… вот они чуть заметно приоткрылись, и Марина быстро взглянула по сторонам. При этом ее глаза встретились с глазами Лолы. Марина тут же зажмурилась.

А Лола демонстративно отвернулась и сделала вид, что изучает детский рисунок, висящий на кирпичной стене.

Через несколько секунд она снова быстро взглянула на Сереброву – и заметила, что та немного отползла в сторону двери.

«Ну-ну! – подумала Лола. – Давай уже, пользуйся моей добротой, пока я не передумала!»

Она снова отвернулась и принялась вполголоса напевать:

– Я от дедушки ушел, я от бабушки ушел, я от зайца ушел и от волка ушел, а от тебя, Маркиз…

Затем она снова взглянула на Сереброву… точнее, на то место, где та только что лежала. Потому что самой Марины там уже не было. Она исчезла, словно растворившись в воздухе.

– Эй! – окликнула Лола Маркиза. – А девушка-то сбежала!

– Как – сбежала? – удивленно воскликнул Маркиз, повернувшись к Лоле. – А ты куда смотрела?

– Ну, отвлеклась я на минутку… – виноватым голосом проговорила Лола. – Задумалась о своем, а потом смотрю – ее уже нет… И вообще, кто я, по-твоему, – надзирательница? Сам должен был за ней следить! Вообще, ты еще долго будешь тут болтать? Я, между прочим, перенесла тяжелый стресс, мне нужно отдохнуть, принять ванну…

– Ладно, пошли. Официантка уже в себя приходит, нам не нужны лишние расспросы. С вами, – Леня повернулся к Камилле, – надеюсь проститься навсегда. Денег мне ваших не нужно, не трудитесь. А лучше валите-ка вы из страны как можно быстрее.

– А ты не расслабляйся, – посоветовала Лола на прощание, – Маринка эта тебя где угодно найдет. Хоть в Европе, хоть в Америке, хоть в Антарктиде. Со дна моря достанет, из-под земли выкопает! Так что ходи теперь да оглядывайся!

– Лолка, признайся, что ты сделала это нарочно, – сказал Леня в машине, – нарочно ее отпустила.

– А я отпираться и не собираюсь, – буркнула Лола, – стану я беспокоиться о такой сволочи.

– Какая ты кровожадная…

– Знаешь что, Ленечка, – звенящим голосом сказала Лола, – только не заводи старую песню, что ты против насилия и так далее. А если тебя мои взгляды не устраивают, так давай расстанемся прямо сейчас. Пу И я забираю себе, кот – твой, а попугая пристроим в зоопарк.

– Что ты, Лолочка, – всерьез испугался Леня, – ты перенервничала, кушать хочешь, у тебя стресс. Не хочу я с тобой расставаться, я вас с Пу И люблю…

«То-то же». – Лола удовлетворенно закрыла глаза.

Через несколько дней Маркиз заехал в гараж на Обводном канале.

В гараже, как обычно, стоял невыносимый грохот: Ухо проверял мотор роскошной темно-синей машины.

– Привет! – Маркиз постарался перекричать грохот мотора.

– Привет! – Ухо заглушил мотор, вытер руки тряпкой, пожал руку Маркизу. – Как дела?

– Да все ничего, только крыло своей машины помял. Починишь?

– Нет проблем. – Ухо осмотрел машину приятеля, присвистнул. – Где это ты так приложился?

– Да, понимаешь, катал одну девушку и отвлекся… только ты Лолке ничего не говори!

– Обижаешь! – фыркнул Ухо и тут же тяжело вздохнул: – Девушки, они того… они до добра не доводят… от них – одни неприятности!

– Ты что – все из-за той Марины переживаешь?

– Да ничего я не переживаю! – Ухо запустил грязную тряпку в мусорный ящик, но промахнулся. – Было бы из-за чего переживать! Просто я говорю, что от девушек – одни неприятности. Конечно, – поспешил он добавить, – я не имею в виду Лолку. Она – отличный парень… то есть… ну ты меня понимаешь! А от всех остальных – одни неприятности! То ли дело машины! – Глаза Уха загорелись. – Возьми хоть вот эту! «Шевроле-Камаро»… Какие формы! Какой дизайн! Разве с ней сравнится какая-нибудь, к примеру, Марина? – Ухо вздохнул. – Да ни в жизнь! Опять же, машина не подведет, не предаст, не обманет… А голос!..

– Голос? – удивленно переспросил Маркиз. – Что ты имеешь в виду?

– Ну как что? – Ухо снова запустил мотор и зажмурился от удовольствия. – Ты послушай, как она звучит! Да разве с ней сравнится какая-нибудь девушка?

Примечания

1

Читайте об этом в романе Н. Александровой «Глаз ночи».

2

Читайте об этом в романе Н. Александровой «Заколдованное колье».

3

Читайте об этом в романе Н. Александровой «Алмазное ассорти».

4

Читайте об этом в романе Н. Александровой «Глаз ночи».

Content

Наталья Александрова
Проказник в изумрудах

Примечания