Даниэль Зеа Рэй

Сапфир

© Даниэль Зеа Рэй, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Пролог

Голубое пламя застлало взор, наполненный яростью. Последствия перестали иметь значение, как и причины, по которым она утратила контроль над собой. Выплескивая гнев потоками огненной маны, Сапфир опустошала себя и избавлялась от эмоций. Легкость вот-вот должна была охватить тело и сбросить с плеч тяжесть бытия. В груди защемило, подсказывая, что момент освобождения близок.

Удар в лицо отрезвил ее. Голова дернулась вместе с телом, и Сапфир оторвало от пола, подбросив в воздух. Голубое пламя последовало за ней. Рев сестры внезапно стал отчетливо слышен.

– Не-е-ет! – кричала Рубин, пока сестра сносила спиной все преграды на пути.

Дерево изломанной мебели полосовало руки и дырявило ткань платья, чтобы сотнями заноз впиться в кожу и остаться под ней.

Удар спиной о каменную кладку выбил из груди весь воздух. Пламя вокруг Сапфир мгновенно погасло, и, падая на пол, она увидела фигуру Ордериона, показавшегося в малой гостиной.

Голова раскалывалась, картинка перед глазами плыла. Рубин по-прежнему загораживала сына спиной, в то время как Ордерион стоял впереди и не двигался.

– Я же говорил, что все это плохо кончится, – произнес он перед тем, как Сапфир закрыла глаза и провалилась в забытье.

Глава 1

Сапфир

«Когда надежды на светлое будущее рвутся, словно струны на лютне, внутри что-то умирает. Мост, соединяющий прошлое с будущим, рушится, и впереди оказывается пропасть неизвестности, в которую хочешь не хочешь, а упадешь. Требуется время, чтобы взять себя в руки, смириться со случившимся и придумать, как выбраться на поверхность, чтобы идти дальше. Только уже в иное будущее. То самое, которое ты не выбирала».

Сапфир открыла глаза и вся сжалась. Слова набатом звенели в голове. Боль сотен точечных ожогов пронизывала тело. Принцесса забилась в угол и прислонилась щекой к стене, надеясь, что там до нее зальтиец не дотянется. Она старалась не смотреть на него, застывшего у окна в ее покоях и глядящего на улицу.

Холодный камень студил кровь, закипающую в жилах, дрожь пальцев тушила мелкие искры, что появлялись перед лицом, и только клацанье зубов выдавало ужас, который в тот момент испытывала Сапфир.

Дверь настежь распахнулась. Милая и добрая Изумруд прошла в комнату и остановилась напротив Сапфир. Больше ничего милого и доброго для Сапфир в сестре не осталось. Поступки способны многое объяснить, однако в жизни средней из трех сестер они свидетельствовали против нее. И младшая Изумруд, и старшая Рубин с этим смирились. Дело за средней – Сапфир, которая наотрез отказывалась признать правду: она не контролирует свой дар огня и представляет опасность для окружающих и самой себя.

– О чем ты думала? – закричала Изумруд, сжимая кулаки. – Где был твой разум, когда с рук сорвалось пламя? – Крик перешел в хриплый шепот. – Ты давно переступила черту, сестра. Я не раз предлагала принять меры и обезопасить от твоего дара остальных. Но они отвергали эту идею. Что ж, больше поблажек не жди. Ты и я знаем, что тебе нужна юни изменений, которая запечатает твой дар раз и навсегда.

Гронидел обернулся и смерил Изумруд липким взглядом всезнающих глаз.

– Оставь нас, – жестко произнес принц.

Юная ученица покосилась на него, но с места не сдвинулась.

– От себя самой ее может спасти только она сама. – Голос Изумруд разлетелся по комнате и проник в уши Сапфир. – Но вы и без меня это знаете.

Девушка покинула покои, а Гронидел снова отвернулся к окну.

– Я не виновата! – воскликнул Сапфир, пытаясь в который раз оправдаться.

С пальцев сорвалось голубое пламя, но принцесса тут же потушила его, возвращая себе самообладание.

– Ты никогда и ни в чем не виновата, – устало произнес он. – Но последствия налицо.

Сапфир прижалась лбом к холодной стене. Что бы она сейчас ни сказала, смысла это иметь не будет. Вновь она поймала себя на мысли, что в этой жизни от нее мало что зависит.

– Что теперь меня ждет? – тихо спросила она.

– Ничего хорошего, – зло ответил Гронидел. – Я запечатаю твой дар.

– Нет, – покачала головой принцесса.

– Да! – рявкнул принц.

Сапфир с ненавистью взглянула на зальтийца:

– Катись в пекло, Шершень!

– А вот и настоящее лицо, – лукаво усмехнулся он. – Принцесса ненависти и фальши соизволила снять маску. Надолго ли? – Гронидел хмыкнул. – Боюсь, что нет.

Зальтиец повернулся к ней и протянул руку. Его пальцы запорхали в воздухе, и лоб Сапфир запекло.

– Рисуешь так, чтобы всем было видно? – прохрипела она.

– Так, чтобы ты видела ее каждый раз, как смотришься в зеркало. Видела, но не могла снять.

Сапфир вздрогнула и открыла глаза. Мерзкий сон растворился в черноте ночи, унося с собой образ вечно сосредоточенного и заносчивого Зальтийского Шершня. Принцесса щелкнула пальцами и зажгла лампу на прикроватной тумбочке. Руки затряслись. Пожалуй, не помешало бы пригубить настойки.

Девушка встала и пошарила рукой под матрацем: фляга оказалась на месте. К сожалению, абсолютно пустая.

Обреченно сгорбившись, Сапфир застонала – пополнять запасы прямо сейчас ей определенно не хотелось. Но выпить… После таких кошмаров тело требовало успокоительных настоев.

Сапфир угодила в западню год назад и выбираться из пропасти даже не думала. Она не знала, какая именно ее часть больше никогда не вернется к жизни, но признавать, что с течением времени медленно гибнут и другие, тоже не хотела.

Девушка оделась, осторожно открыла дверь комнаты и выглянула в коридор. Никого. Она спрятала волосы под капюшон накидки и отправилась в путь. Ей предстояло провернуть крайне важное дело: тайком пробраться в кабинет Зальтийского Шершня, слить в флягу травяную настойку из его личных запасов и быстро смыться.

Со стороны лестницы послышались шаги и голоса. Сапфир спряталась в тени коридора, чтобы не выдать себя, и застыла.

– Игур-то наш после летнего отдыха так и не вернулся, – на языке ошони, но с туремским выговором произнес юноша. – Не хочу думать о том, что отец все-таки заставил его работать в поле, вместо того чтобы обучаться в школе.

– Нынче батрачить безопаснее, чем учиться в школе повелителей силы маны, – ответил на чистом ошони его собеседник.

– Ты о нечисти толкуешь?

– Дело не только в ней. На нас охотятся, как за редким сокровищем. Цены на юни с каждым месяцем только растут, а вместе с ними повышается и цена за живого повелителя силы маны.

Голоса стихли, и Сапфир тяжело вздохнула. Кто бы мог подумать, что разменной монетой после уничтожения месторождений маны станут сами повелители силы?

Принцесса потрясла головой, прогоняя невеселые мысли, и отправилась дальше. Проскользнула на лестницу и спустилась на первый этаж. Остановилась. Прислушалась. Выглянула в коридор. Словно воровка на крамольном задании. Хотя она и была воровкой.

Кто-то бы постыдился в таком признаться, но Сапфир давно отрешилась от бессмысленных сожалений. Два года назад на мир маны напал бог Дуон и его прихлебатели. Жажда наживы привела их за маной, которую они собирались присвоить с помощью повелителей-смертников. Миру маны помогли другие боги – Одинелла и Дхар, их армия воинов и чудо-оружие. Но все же после тех сражений каждый, кто побывал на поле боя, навсегда изменился.

Старшая сестра Рубин стала королевой. Она вышла замуж за принца Ордериона – верховного повелителя силы маны. Родила сына. И решила, что вправе играть судьбой Сапфир как ей вздумается.

Чуть больше года назад сестра сказала, что хочет отдать ее за принца Гронидела, кошмар ему в сон. Сапфир называла этого ядовитого, заносчивого и беспринципного нахала Зальтийским Шершнем. В ответ он величал ее Огненной Ведьмой. Сказать, что они не ладили – это промолчать об аршинах раздора и пудах ненависти между ними. Каково же было удивление Сапфир, когда месяц спустя Рубин призналась, что идея со свадьбой не более чем розыгрыш! Королева Турема вступила в сговор со старшим братом Гронидела – королем Зальтии – и припугнула нежеланным браком нерадивую парочку, чтобы та начала вести себя как подобает принцу и принцессе.

Услышав признание в намеренном обмане, которое королеве Рубин виделось неким подобием злой шутки, Сапфир пришла в ярость. Перестав контролировать дар, она едва не сожгла сестру и ее маленького сына заживо. К счастью, их защитил Ордерион. Именно он сбил Сапфир с ног и загородил жену и ребенка щитом.

Когда масштабы содеянного обрушились на плечи Сапфир тяжестью возможных последствий, она пустилась в бега. Нашел ее Гронидел. Именно он приволок принцессу в школу повелителей силы маны и объяснил, что в миру без присмотра она не останется до тех пор, пока не научится контролировать дар. Наказание тоже не заставило себя ждать: Гронидел запечатал способности Сапфир на два месяца и обязал посещать занятия с другими учениками школы.

Поначалу принцесса пыталась проявить характер и игнорировала приказы Гронидела, что, конечно, выводило его из себя. Она сама не заметила, как однажды обнаружила себя стоящей посреди коридора в совершенно неподобающем виде. Гронидела настолько обуял гнев, что он схватил попавшееся под руку ведро с грязной водой и окатил из него принцессу.

Такого унижения она прежде никогда не испытывала. О, если бы то было последнее унижение в ее жизни!

Постепенно Сапфир осознала, что бороться ей в принципе не за что. Замуж ее ни за кого не выдадут: побоятся, что сожжет супруга. Покинуть школу повелителей силы, пока она не контролирует дар, тоже не позволят.

Мало-помалу девушка смирилась со своей невеселой участью заложницы замка Света и начала посещать занятия, которые проводил Гронидел.

Талант к преподаванию у зальтийского грызуна определенно был. С этим Сапфир даже не собиралась спорить. Совсем юные ученики слушали истории Гронидела, раскрыв рты. Те, что постарше, то и дело задавали вопросы. Особенно ретивыми среди них были девицы. Неженатый Гронидел, принц Зальтии, манил их своими шутками-прибаутками и незаурядной внешностью. Он был молод, обаятелен (когда того хотел) и ловко прятал лживое нутро за обворожительной улыбкой, сводившей с ума. Ушлые вертихвостки быстро складывали два плюс два и шли в атаку, прельщенные его высоким положением и статусом. Однако Гронидел умудрялся манипулировать и этими прекрасными созданиями, которые развешивали уши каждый раз, как он открывал рот.

Сапфир его ложь не трогала. Она предугадывала маневры Шершня и точно знала: в груди этого повелителя силы маны зияла пустота, что давно поглотила сердце. Эта же пустота уничтожала каждого, кто рассчитывал найти в Грониделе взаимные нежные чувства.

Новые голоса заставили принцессу спрятаться в тени коридора. Из подвала по лестнице поднималась очередная парочка учеников из числа простолюдинов. Особый деревенский говор всегда их выдавал. Нравы у этих «детишек» были попроще, чем у отпрысков деров. Но за тайные ночные походы в женское крыло школьного общежития по подземному туннелю и тем и другим влетало по первое число.

Как хорошо, что от нее самой теперь все отстали. Понадобился всего год, чтобы от Сапфир отвернулись сестры. Небольшой год для того, чтобы Шершень перестал ее обучать. Вечный год, чтобы понять: за толстыми стенами замка Света ее ждет беспросветное одиночество.

Так почему бы не скрасить горькое бытие сладкой зальтийской настойкой из личных запасов Шершня? Тем более что в замке больше нигде не найти крепких напитков, кроме как в кабинете Гронидела.

Сапфир миновала три длинных коридора и остановилась у массивной деревянной двери с табличкой: «Руководитель школы ордена повелителей силы маны».

При виде длинной надписи, исполненной на четырех языках Великого континента, она традиционно закатила глаза, но вскоре все ее внимание поглотила головоломка на юни замка.

«Смирение и терпение», – напомнила себе Сапфир, обводя пальцами дополнительные петли на рисунке юни, чтобы разблокировать сложный механизм.

Гронидел часто читал ей нотации, где в одном предложении фигурировали слова «терпение» и «смирение». Шершень считал, что Сапфир растеряла их где-то по пути от кошмара злополучной ночи до возвращения к мирной жизни. Принцесса неизменно парировала, отвечая, что когда-то они у нее имелись, в отличие от самого Шершня, которому и терять-то было нечего.

Наконец она закончила. Узор вспыхнул, и замок щелкнул.

Принцесса мысленно поаплодировала самой себе и юркнула в кабинет. Запустила маленький пульсар и полной грудью втянула воздух. Зальтийцы знали толк в благовониях, поэтому дымили ими везде и всюду. Сапфир нравился этот аромат: тяжелый, древесный, напоминавший, что все в этом мире способно тлеть, но далеко не все при этом благоухает.

Принцесса пересекла кабинет и остановилась у стеллажа с книгами. В прошлый раз она стащила занимательный фолиант с описаниями защитных юни. На этот раз хотелось раздобыть что-нибудь из «запретного для девиц». Она взяла приглянувшуюся книгу и пролистала ее. Ни одной иллюстрации, сплошные зальтийские закорючки. Сапфир скривилась. Книга без картинок все равно что пир без драки: весело, но без огонька!

Принцесса поставила «Искусство обмана» на место и взяла в руки «Науку о теле». Открыла и захлопала ресницами, глядя на обнаженную мужскую фигуру. Пути циркуляции маны, которые стрелками вились вокруг нее, Сапфир не заинтересовали, а вот схождение некоторых из них в районе паха сулили много интересных знаний.

Сапфир закрыла книгу и спрятала под мышку. В следующий раз вернет. Решив больше не задерживаться, принцесса юркнула к тайнику с настойками. Тот выглядел как обычный комод, но скрывал внутри потайной отсек для хранения сосудов, где и притаилось интересующее ее «лекарство от хандры». Сапфир добралась до них и заполнила флягу, переливая понемногу из каждого сосуда.

– Ты же знаешь, что в них разные настойки? – раздался голос Шершня в помещении. – Их лучше не смешивать. Голова наутро сильно болит.

Сапфир обернулась и увидела на полу Гронидела. Он сидел на ковре и подпирал спиной кресло. Рядом стоял высокий кубок. Кажется, Сапфир застала Ивсея за ночной дегустацией настоек. Или это он подловил ее на воровстве?

Принцесса закупорила флягу и сунула в карман накидки. Закрыла потайной отсек и отошла от комода. Если Гронидел пьян, возможно поутру он забудет, что видел ее здесь?

Сапфир направилась к двери.

– Куда-то спешишь? – спросил Гронидел, вскидывая голову.

– Устала сильно. Хочу побыстрее лечь.

– Не надоело пить в одиночестве? – он хмыкнул.

Как же ее бесил его снисходительный всезнающий тон!

– А тебе? – нашлась она и обернулась.

Гронидел подхватил с пола кубок и отсалютовал ей:

– За твои успехи в самообучении!

Сапфир фыркнула и плотнее прижала книгу под мышкой. Интересно, давно ли он осведомлен о том, что примерно раз в две недели она заглядывает в его кабинет, заимствует книги и, как оказалось, несколько видов настоек? Сколько раз до этого он использовал морок, чтобы остаться незамеченным? И почему выдал свое присутствие сегодня? Да еще и в таком виде!

Сапфир пробежала взглядом по белой рубахе с закатанными рукавами и черным штанам простолюдина, в которых зальтиец расселся на полу. Нахмурилась.

Вторая годовщина злополучного дня минула месяц назад. Дня, когда погиб ее отец. Дня, когда на прежней жизни многих жителей Великого континента был поставлен жирный крест. Все в школе знали, что Шершень накануне отменил занятия с учениками, а после церемонии поминания заперся в своих покоях и не покидал их несколько дней.

«Пьет», – бурчал старый камердинер, не позволяя никому тревожить Ивсея. «Пьет», – шептала служанка, что прибиралась в покоях Сапфир.

– Ты же вышел из запоя месяц назад, – принцесса скептически вскинула бровь.

Гронидел пригубил из кубка.

– Выйти может только тот, кто туда входил. – Шершень опустил кубок на пол.

– Прости, я и забыла, что ты ныряешь в него с головой.

Сапфир хотела открыть дверь, но та не поддалась. Она поджала губы и начала искать юни, которую Шершень успел наложить на замок.

– У меня к тебе есть одно предложение. Выслушай, потом уйдешь.

Девушку напугал его тон. Усталый. Спокойный. Безысходный. Три слова, которые, казалось, к интонациям Шершня применить невозможно. Жестко. Колко. Ядовито. Так он обычно изъяснялся с ней. А тут… Возможно, сказался дрейф по водной глади зальтийских настоек?

Сапфир решила проявить благоразумие и воздержалась от ответной резкости. Она повернулась к Шершню и произнесла:

– Я вся внимание.

– Хочешь выбраться отсюда и жить свободно, ни в чем не нуждаясь?

Принцесса несколько раз моргнула и скривилась.

– Допустим…

– Нужно выйти замуж за благородного и состоятельного мужчину, с которым ты сможешь заключить сделку. Брак на бумаге без взаимных супружеских обязательств, где основным условием является сам факт союза. Ты сможешь жить так, как захочешь. Сможешь путешествовать или засесть где-нибудь в глуши. Никому не будет до тебя дела, ведь официально ты станешь проблемой своего мужа.

Принцесса едва не расхохоталась, но вовремя опомнилась и напустила на себя самый грозный вид из всех, на которые была способна.

– Ты, кажется, подзабыл, почему я заперта в этом месте, – произнесла она и наигранно поджала губы. – Ни один мужчина, будь он даже в стельку пьяным, не согласится уложить меня в свою постель. Уже хотя бы потому, что я могу ненароком его сжечь!

Гронидел взял в руки кубок, покрутил его, явно над чем-то раздумывая, и снова пригубил.

– Я не простой мужчина, – заключил он, отставляя кубок. – Я – гонец смерти. И пламени твоей ярости не боюсь.

Сначала принцесса опешила. Все же не каждый день можно услышать подобное из уст Шершня. Да что там Шершня! Вообще услышать это из мужских уст! Но первая волна воодушевления быстро схлынула, оставив тело Сапфир зябнуть на сквозняке посреди кабинета ее заклятого недруга.

– Ты предлагаешь мне фиктивный брак? – девушка сделала шаг вперед.

– Именно, – подтвердил Гронидел.

Сапфир не удержалась и хмыкнула. Она манерно поднесла руку к лицу и постучала по губам указательным пальцем. Надменно глядя на Гронидела сверху вниз, принцесса делала вид, что размышляет. Однако она попросту тянула время, получая особое удовольствие от того, что Гронидел ждал от нее ответа.

– Пожизненно сковать себя обязательствами с тобой – мужчиной, которого я, мягко скажем, недолюбливаю, чтобы вырваться из этих застенков? – спустя не меньше минуты уточнила она.

– Да, – кивнул Гронидел.

– А если я влюблюсь и захочу завести настоящую семью? Перспектива быть навечно с тобой связанной не особо прельщает.

– Прежде чем влюбиться, тебе придется в совершенстве овладеть своим даром. А иначе, боюсь, во время первой же крупной ссоры пожар твоей страсти оставит от горе-возлюбленного лишь горстку пепла. – Нахал расплылся в улыбке, изображая радушие. – Однако и на этот случай у меня припрятано решение. В моем распоряжении есть около года. За это время я должен обучить тебя самоконтролю и сделать вдовой.

Сапфир захлопала ресницами, как те девы, что не зная устали пытались влюбить в себя Гронидела, и едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

– Ты через год собрался помереть?

– Год, возможно меньше, – вполне серьезно ответил он.

Принцесса моментально изменилась в лице. Юмор Гронидела всегда ходил по краю, но не над смертью же насмехаться!

– Ты в своем уме? – разозлилась Сапфир. – Подобными вещами не шутят!

Принц махнул рукой, будто давно смирился с неизбежным и устал это обсуждать.

– Рубин не в состоянии постоянно продлевать отведенный мне срок. – Голос Шершня казался весьма равнодушным. – Чудо-лекарство богов тоже ненадолго решит мою проблему. А наведаться к ним с просьбой достать из моей головы искру, которая разрушается и убивает меня, я не могу. Это запрещено.

Сапфир сделала еще один шаг к Грониделу:

– И когда это запреты тебя останавливали?

– Когда на кону мирное соглашение с богами. Нам запрещены визиты в их мир.

– Зато они не гнушаются к нам в гости заглядывать! – возмутилась принцесса. – И чудо-лекарство, между прочим, Ди незаконно к нам доставила!

– Я разговаривал с Дхаром и Ди, – не уступал Гронидел. – Они выразили мне свои сожаления.

– Да кому нужны их сожаления! – Сапфир подошла к Грониделу и села на ковер рядом с ним.

Она достала флягу и пригубила настойку. Поморщилась и выдохнула.

– Ты умеешь открывать порталы. – Сапфир начала рассуждать вслух. – Возьми камни и золото, иди к богам. Вылечись и вернись обратно. И никому об этом не говори. – Она повернулась лицом к Шершню. – Все элементарно просто!

– И тебе не жаль мира маны? Не боишься, что чей-то страх за собственную шкуру будет стоить благополучия остальных?

– Ты сгущаешь краски, – отмахнулась Сапфир. – Ну нарушишь ты договор, и дальше что? Думаешь, они разозлятся и прикончат нас?

– Они прикончат меня. А у остальных начнутся проблемы, – пояснил Гронидел.

Принцесса искоса взглянула на Шершня и прикусила губу.

– И давно ты стал таким правильным? – спросила она.

Гронидел прищурился и уставился в стену, будто что-то припоминал.

– Года два назад, – лениво потянул он. – Но тебе не понять: ты же абсолютно безответственная особа. Что тебе до остальных, когда собственная жизнь катится по наклонной?

– Сказал Ивсей, принося себя в жертву миру, которому на него наплевать! – пафосно отчеканила Сапфир и обвела рукой помещение кабинета. – Верной тропой следуешь. Счастливого пути! – Принцесса хлопнула себя по коленям и хотела встать, но Гронидел схватил ее за руку и остановил.

– Так ты согласна на сделку?

– Нет, конечно! – возмутилась она. – Гарантий, что ты помрешь через год, нет. Да и причины твоего предложения для меня пока секрет.

– Брат сосватал меня королеве Ошони, – признался Гронидел. – Та приняла его предложение, но официального заявления еще не было. Этой сделки нельзя допустить. Ты идеально подходишь для обмана. Туремская принцесса, знаешь все секреты и подноготную ордена Повелителей силы, сама владеешь даром. Ошони злопамятны. Женюсь на обычной дере – она и месяца не проживет. А на тебя уязвленная королева Ошони не замахнется. Война с Туремом ей не нужна.

– Дело не в этом. – Сапфир отдернула руку, которую удерживал Гронидел. – За нарушение договора брат тебя и титула, и состояния лишит. Будешь на подаяния Рубин и Ордериона жить.

– Или так, – согласился зальтиец.

– Не понимаю, почему ты кочевряжишься? – Сапфир снова достала флягу. – Год королем-консортом побудешь, наследника подаришь и в мир иной, где бы он ни был, сгинешь! Хороший план. – Она отсалютовала ему и пригубила.

– Последний год своей жизни я желаю прожить свободным, – заявил он. – Пусть это будет только иллюзия свободы, но, по крайней мере, я не окажусь под каблуком у девицы, которая мнит себя великой королевой.

– Спасибо, что оценил меня выше этой напыщенной высокомерной выдры.

– Сколько эпитетов! – Гронидел потянулся к кубку. – Имела честь с ней пообщаться?

– Три дня она у нас в замке гостила. Всех служанок до истерики довела. Думала, Ордерион не выдержит и все-таки испепелит ее, но нет, сдержался.

– Странно, что ты этого не сделала. – Шершень отсалютовал и выпил.

– Поверь, я была к этому крайне близка.

– Ну так что, спасешь бедного зальтийского принца от участи целовать пятки королеве-выдре? – спросил Гронидел.

Сапфир спрятала флягу в карман накидки и наклонилась к лицу Шершня.

– Не-е-ет, – ласково прошептала она. – И с радостью отправлю вам поздравления с пожеланиями счастливого брака!

– Угодила пташка в клетку, – так же ласково ответил Шершень и впился в ее губы, нагло уложив ладонь на пышную грудь.

Сапфир опешила. Мгновение – и дверь в кабинет распахнулась. Гронидел тут же отпрянул от принцессы и повернулся лицом к застывшей в дверях служанке.

– Приберетесь завтра. Сегодня не нужно. – Шершень расплылся в масляной ухмылке.

Сапфир переводила ошалелый взгляд с зальтийца на служанку и обратно, пытаясь понять, что только что произошло и почему она все еще не сожгла этот кабинет вместе с Шершнем и девицей, до сих пор прижимавшей руку к губам.

Служанка извинилась и закрыла дверь. Принцесса понимающе кивнула и медленно встала. Ее спокойствие поражало даже саму Сапфир. Неужто обрела пресловутую невозмутимость гонцов смерти?

– Ничего не выйдет, Гронидел, – равнодушно констатировала она. – Мне на свою репутацию наплевать, а тебя пополощут и отстанут. Счастливого брака с выдрой!

Она достала книгу, швырнула ее на стол Гронидела и гордо удалилась из кабинета.

Глава 2

Сапфир

«О чем на самом деле ты бы хотела меня спросить?»

Голова раскалывалась так сильно, что хотелось выть. Сапфир и сама не заметила, как опустошила флягу и уснула в платье. Кошмары не снились, но подушка все равно оказалась мокрой. На этот раз от слюны. Теперь принцесса кисла в ванне и мечтала только о том, чтобы колокола в голове умолкли.

Почему служанка явилась в кабинет Гронидела посреди ночи? Почему Сапфир загодя не услышала ее шагов? Конечно, Гронидел все это подстроил! Наверняка сам и попросил девицу заглянуть к нему в кабинет. Зачем? Может, решил ее там облагородить? А может, он уже это делал, раз она без стука и с таким рвением ворвалась на его территорию.

Кто-то без дозволения вошел в покои. Сапфир узнала стук каблучков служанки, у которой был ключ. Пожалуй, ее стоит поучить манерам: все же принцесса могла оказаться в покоях не одна.

Хмыкнув от абсурдности собственных мыслей, девушка повернула голову и встретила заинтересованный взгляд служанки, застывшей в дверях.

– Ваше высочество. – Молодая зальтийка исполнила кривой книксен. – Простите за беспокойство. Я зайду убраться чуть позже.

– Постой. – Сапфир жестом подозвала ее к себе. – Подойди.

Девушка от страха сгорбилась, но убегать не стала. Покорно приблизилась к ванне, где нежилась Сапфир, и виновато опустила голову.

– Э́рия? – уточнила имя принцесса.

– Э́лия, – подсказала служанка.

– Элия, – кивнула Сапфир, – расскажи-ка мне, что нынче обсуждают на кухне интересного?

Девица замялась, и ее взгляд забегал по помещению. Хотя на ткани платья служанки отчетливо виднелся рисунок защитной юни, судя по поведению, в этот оберег обладательница темной кожи и раскосых глаз не верила.

– Я слыхала, что некоторые из служанок просили руководителя школы допустить их к занятиям по общей грамоте и этикету. Тебя среди них, случаем, не было? – спросила принцесса.

Зальтийка заметно напряглась.

– В гувернантки метишь, насколько я понимаю, – с легкой улыбкой заявила Сапфир. – Но у тебя нет дара, а слуг в замке Света обучать не принято. Так что ответил на ваше прошение руководитель школы?

Девушка, казалось, склонила голову еще ниже.

– Он позволил нам посещать занятия в свободное от работы время.

Сапфир злобно захохотала. Ох уж этот Гронидел! И не отказал, но и возможности не предоставил!

– И сколько занятий лично ты успела посетить? – промурлыкала принцесса.

– Ни одного, – ответила расстроенная зальтийка.

– Конечно, ведь в замке у слуг каждая минута на счету. Где уж тут время на учебу найти, – пожала плечами Сапфир. – Но если бы ты стала помощницей у некой особы, которая больше нуждается в компаньонке, нежели гувернантке, уверена, время на учебу у тебя бы появилось. Но кто возьмет тебя, не знающую грамоты, в компаньонки?

Девушка благоразумно молчала.

– Знаешь, я всегда выступаю за возможности. Особенно когда дело касается женщин. Пожалуй, я бы согласилась взять тебя, если бы усмотрела в этом полезные перспективы.

– Пер… пекс… – попыталась повторить служанка.

– Перспективы, – произнесла Сапфир, не утруждая себя объяснением. Она приподнялась в ванной и широко улыбнулась. – Два седоула в неделю.

– Согласна! – выпалила Элия, схватила со стула полотенце и развернула его перед Сапфир. – Позвольте вам помочь, ваше высочество.

Принцесса встала и приняла полотенце из рук девушки.

– На будущее дам подсказку, – заговорщицки зашептала Сапфир. – Компаньонка – не служанка. Если в следующей раз я захочу, чтобы мне протянули полотенце, попрошу тебя позвать в покои служанку.

– Простите, ваше высочество.

– Итак, расскажи-ка мне все сплетни, которые услыхала утром на кухне. А потом я подумаю, кому из преподавателей грамоты тебя лучше доверить.

Гронидел

Принц очнулся на полу. Не сразу понял, где находится и почему лежит именно там. Счастье, что на занятиях его заменяла Ли́збет. Пожилая дера хоть и казалась Грониделу слишком эмоциональной, но ученики любили слушать ее рассказы об истории и традициях народов Великого континента.

Принц привел себя в порядок и занялся документами, присланными счетоводом. Расходы школы росли с каждым днем. Новым ученикам тоже требовалась пища, постельное белье. А еще бумага, перья, чернила, книги, преподаватели грамоты, этикета и естествоведения, не говоря уже об опытных повелителях силы маны, которые обучали главному: управлению опасным даром.

Год назад, когда стало ясно, что на людей с даром повелевать маной открылась охота, Грониделу пришлось нанять в замок охранников. Двое из них согласились за дополнительную плату обучать детей элементарным приемам самообороны. С течением времени Гронидел понял, что оказался прав: для того чтобы обуздать дар, требуются годы, а мало-мальски научиться орудовать кинжалом – достаточно и пары месяцев.

Банды разбойников крали одаренных, но слабых детей и заставляли их делать новые юни. И хотя орден повелителей силы объявил им бой, Гронидел понимал: без опытного повелителя силы за спиной эти дети не создадут ничего. А значит, за похищениями стоит кто-то близкий по своему опыту и способностям к нему и Ордериону.

Поначалу оба принца со всей прытью ринулись искать банды наемников и их главаря. Но из этого ничего не вышло. Одна засада сменяла другую, но нападения на учеников на время прекратились. Ордерион тогда сразу сделал вывод: кто-то за ними шпионит и знает обо всех планах. Но где искать этих шпионов? И как? Ордерион – единственный опытный и сильный воин из числа гонцов смерти, что смог пережить бои с богами. А Гронидел опытным воином себя никогда не считал, хоть и был удостоен звания гонца смерти за умение наводить марь и перевоплощаться.

Серебряное Зеркало – так его нарекли при посвящении. Он хорошо помнил, как гордился собой и своими достижениями, полагая, что звание гонца смерти является высшей благодатью, что могли послать боги такому, как он. Только Гронидел примерил на себя этот титул, как ему подарили новый – хранитель знаний.

Принц до сих пор не понимал, почему учитель перед смертью назвал его своим преемником. Может, покойный Янтарный Сокол и тут соврал, чтобы пустить пыль в глаза и ослабить влияние хранителей знаний на верховного повелителя силы маны? Ведь что может быть лучше, чем слабый и неопытный гонец смерти в числе четырех, способных вынести Вотум Недоверия верховному повелителю силы маны? Тем не менее кандидатуру Гронидела одобрили оставшиеся трое хранителей, и самый младший зальтийский принц, самый юный из гонцов смерти, стал хранителем знаний.

Наверное, во всем виноват его пытливый ум. Вечно Гронидел совал нос куда не следует. Зато теперь он живой трактат, собравший в своей голове все знания мира маны и часть знаний богов. Легко ли с этим жить? «Да не очень», – ответил бы Гронидел, если бы хоть кто-то его об этом спросил.

В итоге ни одного шпиона они с Ордерионом так и не нашли. А новые проблемы не заставили себя ждать. В мире маны осталось слишком мало опытных повелителей силы, которые могли бы обучать новичков. А молодых и сильных среди них было еще меньше. Каким чудом они выжили той ужасной ночью, когда боги напали на мир, Гронидел не спрашивал. Он точно знал, что некоторые повелители силы спасали мирных жителей городов и разгребали завалы, а другие – прятались в лесах, надеясь, что их беда не коснется.

Кто был героем, а кто трусом – выяснять не хотелось. Дети с даром повелевать маной прибывали в школу со всех концов Великого континента, и кому-то нужно было их обучать. Гронидел предлагал преподавать всем повелителям, что приезжали на поклон к Ордериону – новому верховному повелителю силы. Но из всех, поклявшихся служить, переехать в школу согласились лишь единицы.

«Единицы из единиц», – так Гронидел называл их. Не самые молодые, не самые талантливые, они нашли пристанище в замке и делали для школы гораздо больше, чем те, что предпочли откланяться Ордериону и забыть о том, что служат ордену.

В таких условиях своей основной задачей Гронидел считал подготовку и тренировку молодых повелителей силы, которые по меркам мира маны уже для этого созрели. Именно эта молодая кровь должна была перенять знания предков и пополнить опустевшие ряды гонцов смерти, защищавших орден и его законы.

«А еще нужно выбрать новых хранителей знаний», – периодически напоминал себе Гронидел и после этого обреченно стонал.

Сидя за рабочим столом и бегая взглядом по цифрам, принц проклинал себя, свою должность и Ордериона, взвалившего на него ношу управления замком Света и школой повелителей силы.

В коридоре послышались крики и испуганные голоса, которые с каждым мгновением становились все громче. Странно, Гронидел был уверен, что Сапфир уличит подлог и выйдет из себя гораздо позже. Ошибся?

От этой мысли он хмыкнул.

Сапфир никогда не ассоциировалась у него ни с прилежной ученицей, ни с завидной невестой. После первой встречи в ту злополучную ночь, когда на мир маны напали боги, принцесса представлялась Грониделу диковинным ребенком, обладающим скрытым даром. Но каким именно? Ответ на свой вопрос он получил на следующее утро, когда Сапфир в приступе ярости начала нападать на богов и заживо сжигать их. Управление огнем – непростой дар, средней дочери он достался от отца. От кого она унаследовала упрямство, спесь и вечный вызов, оставалось только догадываться.

Если бы не острая необходимость, Гронидел никогда бы не придумал подобного плана. Все, кто знал его, без труда поняли бы, что Сапфир никак не вписывается в образ деры, на которой принц мог жениться по доброй воле.

Начать хотя бы с того, что она слишком юна. В его двадцать шесть хотелось бы заполучить невесту, которая покинула детскую комнату самостоятельно, а не потому, что ее оттуда выставили. Сапфир в свои двадцать один мало чем отличалась от подростка: она всегда права, никто ей не указ. Возможно, устрой он в ее покоях обыск, нашел бы кукол…

Вторая причина, по которой Гронидел не видел в Сапфир деры, которую мог бы сам привести к алтарю, – это ее внешность. Все-таки принц был зальтийцем, пусть только и наполовину. Пышные формы, покатые плечи, пухлые губы, темная бархатная кожа, бездонный омут черных глаз – ничем из вышеперечисленного Сапфир не обладала.

Она была слишком субтильной для зальтийки и чересчур крупной для инайки (вторая половина крови Гронидела принадлежала инайской дере – второй супруге короля Зальтии). Формы же Сапфир выдавали в ней типичную туремку: высокий рост, средний размер груди, не слишком узкая талия. Кому-то из мужчин такие пропорции казались идеальными, например тому же Ордериону, который не видел в Рубин ни одного изъяна. Но Гронидел – не Ордерион. Его привлекала либо стать зальтиек, либо хрупкость инаек. Других эталонов в комбинации форм он не признавал.

Лицом, по мнению Гронидела, принцесса также не блистала. Белесые волосы с золотыми прожилками, ярко-синие глаза в окружении светлых ресниц, россыпь веснушек на щеках и тонкие губы, часто вытянутые в недовольную прямую линию – именно так Гронидел описал бы внешность Сапфир.

Когда вокруг ее лица струилось синее пламя маны, взгляд принцессы становился совершенно диким. Щеки краснели, подсвечивая веснушки, а губы кривились в извращенном удовольствии предстоящего веселья. В моменты потери контроля над даром вид Сапфир устрашал так сильно, что даже Грониделу становилось не по себе. А ведь он гонец смерти (пусть и не самый достойный) и многое повидал на своем коротком веку.

Третья причина, по которой Гронидел считал Сапфир неподходящей партией, – это ее темперамент. Дера должна быть скромной и покладистой. Но «смирение» и «терпение» – это же вообще не про нее! Грониделу с его врожденной харизмой ужиться под одной крышей с бестией, которая на каждое его слово лепит сотню в ответ, представлялось невозможным.

Слишком юна, чересчур спесива и не в его вкусе – вот какие доводы он привел бы против кандидатуры Сапфир. Однако если выбирать между королевой Ошони и вспыльчивой туремской принцессой, вторая однозначно лучше первой! Во сто крат! Ибо королева Ошони не только юна и спесива, она еще и обладает властью. А это всего за несколько лет испортило девчонку настолько, что с Ошони поссорился даже король Галлахер – самый хладнокровный и невозмутимый правитель из всех ныне живущих.

С чего вдруг старшему брату Гронидела – королю Зальтии – пришло в голову мириться с выскочкой, принц не знал. Но приносить себя в жертву великим идеям брата он не собирался. С него хватит!

Дверь в кабинет наконец распахнулась, и в нее влетело одно из самых ужасных созданий женского пола, с которыми Гронидел был знаком.

– Я сожгу тебя, зальтийский холеный упырь! – Голос Сапфир вибрировал и звенел, заставляя резонировать витражные стекла.

Стоило отдать принцессе должное: хоть голубое пламя и охватило ее тело с головы до пят, оно не жгло, то есть пока не представляло угрозы.

– Милая, в гневе ты еще прекрасней! – как можно громче произнес он и встал.

Гронидел готов был поклясться, что видел, как расширились глаза Сапфир, готовые вот-вот выскочить из орбит. Рот принцессы приоткрылся, кулаки сжались, и в его сторону полетело пламя.

– Сожгу дотла! – вопила Огненная Ведьма.

Гронидел взмахнул рукой и успел выставить щит. Языки обжигающего пламени заструились вокруг Сапфир, ограниченные невидимой стеной. Принцесска в очередной раз не постеснялась показать неуравновешенность и продемонстрировать хилые навыки управления гневом.

– Я же сказал, что женюсь на тебе сегодня же! – нараспев произнес Гронидел, чаясь не расхохотаться. – Кем бы я стал, если бы склонил тебя к распутству и не сдержал обещания?

Внезапно Сапфир погасла. Ее платье и пол вокруг остались целы, распущенные волосы лишь слегка растрепались. Лицо казалось спокойным и невозмутимым. «Неужели она все же контролировала пламя, которым намеревалась меня сжечь?» – удивленно подумал Гронидел.

– Милый, твои губы заставляют меня трепетать, но разве могу я выйти замуж за того, у кого не хватает мужской силы лишить меня девственности? – с показушной жалостью выпалила нахалка и злобно ухмыльнулась.

Гронидел тут же взмахнул рукой, и дверь в кабинет закрылась. Что ж, умно. Теперь все зеваки в коридоре запомнят только одно: у Гронидела проблемы с мужской силой.

– Как поняла, что я создал морок? – спокойно спросил он, обходя стол.

– Говорят, служанка пришла убирать твой кабинет, как обычно, в пять утра. А наш разговор состоялся около двух ночи. Да и видела эта девушка слишком много! – зашипела Сапфир, не сводя глаз с Гронидела. – Меня голой изобразил, извращенец проклятый!

– Не волнуйся, в моей мари ты находилась в более выгодном положении, чем я. И вообще, многие женщины мечтают, чтобы любовники ублажали их именно так. Так что радуйся: тебе будут завидовать.

– Это отвратительно! – Она топнула ногой, совсем как ребенок, которому не захотели купить новую игрушку. – Ты погубил мою репутацию самым мерзким из всех возможных способов! Ты навел морок, чтобы пустить о нас гнусные слухи и вынудить меня выйти за тебя!

– Ты отказалась пойти на этот шаг добровольно, – развел руками Гронидел. – Прости, но времени на уговоры у меня нет. Да и нянчиться с тобой я не собираюсь. Сама знаешь, – указал он на нее, – без крайней нужды я бы к тебе не обратился. Но ты слишком эгоистична, чтобы принести в жертву год собственной жизни.

– Я не верю, что через год ты преставишься, – серьезным тоном заявила Сапфир. – Даже будь это правдой, ты слишком любишь жизнь, чтобы опустить руки и не бороться за нее. О нет, Гронидел, – она заискивающе поводила пальцем у носа, – твой план такой же изощренный, как и ты сам!

– Уверена в этом? – Он пытливо вскинул бровь и растянул губы в масляной улыбочке, словно в подтверждение ее мыслей.

– Я не выйду за тебя! – взвилась Сапфир. – Даже фиктивно!

– Почему? – искренне удивился Гронидел.

Не то чтобы он считал себя идеальным кандидатом в мужья, но все же он красив, умен, богат, да еще и гонец смерти. Один из двух ныне живущих, между прочим!

Щеки Сапфир покраснели, и она искоса на него уставилась.

– Я не желаю делить с тобой постель, – призналась девушка и поджала губы, явно размышляя над тем, стоит ли продолжать.

Гронидел прекрасно понял суть того, о чем она говорила. Но подобные мысли Сапфир привели его в недоумение.

– Ты боишься близости со мной? – напрямую спросил он, уставившись на нее как на идиотку.

– Я ничего не боюсь! – выпалила она ему в лицо. – А ты путаешь бесстрашие с отвращением!

В голове Гронидела раздался хлопок, будто ему дали оплеуху. Он продолжал смотреть на краснеющее лицо Сапфир, на котором веснушек становилось все больше, а губы делались все тоньше.

– Ты же даже не пробовала! – возмущенно заявил он, спасая опороченную ее признанием мужскую честь.

– Я не какая-то там неопытная дева. Прекрасно знаю, что к чему, – прошипела принцесса.

Гронидел понимающе кивнул. Вот тебе и туремка: едва из детской выпорхнула, как уже в чью-то постель угодила. Когда только успела?

– Если доселе у тебя был неумелый любовник, это не значит, что так будет всю оставшуюся жизнь, – заметил принц.

Лицо Сапфир стало багровым. Еще чуть-чуть, и веснушки на нем воспламенятся!

– Я – девственница! – громогласно выдала Ведьма, и витражи на окнах затряслись.

– Ты же сказала, что у тебя есть опыт, – искренне удивился Гронидел. – Или ты из тех, что девственность хранят для мужа, а с любовниками пробуют все остальное?

Хлопок в голове повторился: на этот раз Сапфир действительно отвесила ему пощечину.

– Мое тело – нетронутый страстями сосуд! Я чиста и невинна, как младенец, только что пришедший в мир из утробы матери!

– Ты же знаешь, что дети рождаются перепачканными? – уточнил принц, растирая алеющую щеку.

– Ты отвратителен! – Ведьма ударила его кулаком в плечо.

Удар оказался крепким и, с неохотой признал Гронидел, поставленным. Растирая теперь уже плечо, принц вскинул подбородок и влил во взгляд синих глаз все презрение, на которое был способен.

– Девственница ты или опытная дева – мне на это наплевать. Я не собираюсь к тебе прикасаться. Ты вполне сможешь завести любовника. А если понесешь от него, я признаю ребенка своим первенцем, и он наследует мое состояние и титул. От тебя мне нужно согласие на фиктивный союз. Повторюсь: брак займет у тебя всего год. Спустя этот срок ты станешь вдовой, которая будет сама распоряжаться своим состоянием и судьбой. Это отличная сделка, Сапфир.

Принцесса тоже вскинула подбородок и вплотную приблизилась к Грониделу. Тяжелый аромат духов, весьма похожий на смесь экзотических зальтийских аромамасел, ударил принцу в нос. В том, что в этот букет подмешан афродизиак, принц не сомневался, иначе не хлынула бы кровь в его теле туда, куда не стоило.

Хорошо знакомый с действием подобных ароматов, что применяли наложницы в Солнечном замке Зальтии, Гронидел готов был поаплодировать хитрости бестии, застывшей перед ним. «Нетронутый страстями сосуд?» Да в ее взгляде порочности оказалось больше, чем у шлюхи, подцепившей богатого клиента! И как ни странно, но именно эта вызывающая, необузданная порочность вкупе с действием афродизиака делала непривлекательную туремку, застывшую перед ним, желанной.

«Очнись, болван! Это же Сапфир!» – завопил голос где-то в глубине сознания, но его эхо быстро потонуло в шуме тяжелого дыхания Гронидела. «Не стоило принимать воздержание два года назад», – сказал он сам себе и наклонился к принцессе, едва не касаясь ее ужасно тонких губ своими.

– Или ты все же ждешь от меня несколько других действий? – прошептал он, совершенно точно зная, что его дыхание ласкает ее кожу.

– Да, – едва слышно ответила она.

«Да?» – переспросил внутренний голос Гронидела.

– Все вокруг знают, что туремки – самые порочные и испорченные из дев, – выдал принц.

– Я – худшая из туремок, – с придыханием выдала принцесса.

Грониделу показалось, что член в штанах сейчас взорвется. Испытывал ли он подобное возбуждение ранее? Память предавала принца, стирая лица любовниц и эмоции, которые он с ними испытывал. Что же за афродизиак вылило на себя это лживое, порочное создание с глазами цвета темных бескрайних вод?

От эпитетов хотелось выть. Он сходит с ума! Ничего прекрасного в Огненной Ведьме не было, нет и никогда не будет. Вот только похоти на это ой как наплевать!

Глядя Грониделу в глаза, Сапфир коснулась его нижней губы. Нежно обволакивая, она утащила ее в рот. Принц слишком быстро поплыл и прилип к принцессе, целуя в ответ.

Укус. Удар в пах.

Так больно ему было в детстве, когда он поскользнулся и здорово приложился причинным местом о бревно на тренировочной площадке. Из глаз посыпались искры, во рту почувствовался привкус крови.

Сапфир на шаг отошла и сложила руки на груди. Она терпеливо ждала, когда Гронидел разогнется и возьмет себя в руки.

– Кто бить коленом научил? – едва ли не простонал он.

– Ви́хен. Он сказал, что у меня талант!

– Он это всем говорит, – буркнул Гронидел. – А духи ты где достала?

– Духи? – переспросила Сапфир.

– Не важно, – отмахнулся принц и разогнулся.

– Шершень, заявляю прямо и без обиняков: оставь меня в покое или я в ночи прокрадусь к тебе в спальню и заживо поджарю.

– Выйди за меня замуж, и сможешь каждую ночь заходить ко мне в спальню не таясь! – взмолился он и схватил ее за руки.

Сапфир

Принцесса ощутила подвох кожей. Она медленно обернулась и увидела Ордериона, стоящего на другой стороне портала, открывшегося в кабинет Гронидела.

– Кажется, я не вовремя, – чересчур спокойно произнес король-консорт и руководитель ордена повелителей силы маны в одном лице.

– Ваше величество. – Гронидел поклонился, продолжая удерживать руки Сапфир в своих.

Тяжелый взгляд Ордериона переместился на пурпурное лицо принцессы.

– Не позорь корону Турема своим поведением. Уладь все за день, иначе быть беде.

Портал закрылся, и Ордерион исчез.

Сапфир медленно повернулась к Грониделу.

– Ты что натворил? – взвилась она и выдернула пальцы из его ладоней. – Что за сплетни ты обо мне пустил?

– Гнусные. – Гронидел развернулся, обогнул стол и плюхнулся на стул. – Самые ужасные и порочные, которые только смог придумать. Ты слышала Ордериона. У тебя есть день, чтобы все уладить. А иначе, – Шершень задумчиво потер подбородок, – семья отречется от тебя и изгонит из Турема. Без приданого, средств к существованию и с даром убивать – как долго ты протянешь на территории Ошони или Инайи?

– А может, я в Зальтию отправлюсь, – сквозь зубы прошипела Сапфир.

– В Зальтии тебя точно не захотят видеть. Порочить имя зальтийского принца никому нельзя, особенно падшей деве.

– То есть меня изгонят, назовут падшей, а ты так и останешься принцем и руководителем школы?

Гронидел жалостливо поджал губы и развел руками:

– Но я же мужчина, а эпоха эмансипации на земли Великого континента пока не пришла.

Сапфир исподлобья глядела на него и молчала. Гронидел заерзал, виновато опуская глаза.

– Эмансипация – это…

– Зубы мне не заговаривай, – перебила его принцесса. – С тебя пятьдесят тысяч седоулов приданого, мое полное содержание и обещанное вдовство через год. Никаких приставаний! – Она подняла руку и указала на него пальцем. – Только попробуй на меня залезть – оглянуться не успеешь, как останешься без причиндалов. Ты все понял?

– Конечно, милая! – Гронидел хотел улыбнуться, но губа отекла и сильно болела. – Твои желания для меня – закон!

– Полебези еще немного – и сделке конец, – предупредила Сапфир.

– Тогда нам пора. – Гронидел встал, подхватил принцессу под локоток и повел к двери.

– Куда ты меня тащишь? – не поняла она.

– В твою комнату. Найдем тебе платье покрасивее и поедем в храм к волхву! Поженимся, пока ты не передумала, огненная моя.

– Сейчас договоришься, – захрипела Сапфир, но сопротивляться не стала.

* * *

Конечно то была авантюра. Но что теряла Сапфир? Без брачного амулета на руке чести и достоинства она бы лишилась. И Дхар бы с ними, но лишиться в придачу и приданого принцесса не собиралась. Кроме того, у нее появится возможность выбраться из замка Света и повидать мир, ведь после свадьбы Гронидел в сопровождении супруги обязан будет навестить брата-короля.

У Сапфир от предвкушения зачесались ладони. Она никогда не выезжала за пределы Турема! Да и все ее знания о Зальтии ограничивались сухими сведениями из книг и рассказами фрейлин и гувернанток.

Сидя в карете и мерно покачиваясь на каждом из ухабов дороги, Сапфир поднесла запястье к носу. Пахло дымом, стелющимся в тумане вечера, деревом, нагретым солнцем, и терпкой настойкой от кашля, которую делали из цветов, растущих в оранжерее их замка. Эти зальтийские духи ей подарила Сурими как раз перед тем, как Рубин вышла замуж за Атана. Склянка из темного стекла и тяжелый аромат – все, что осталось у принцессы на память от этой женщины.

Опустив руку, Сапфир едва не скорчила гримасу отвращения: запястье покрывал витиеватый рисунок брачного амулета. Снять бы его – напоминание о лживых клятвах, принесенных в храме богов, – но Шершень запретил. Ближайший год ей придется демонстрировать свою руку всем и каждому.

Переведя взгляд на супруга, что сидел напротив, Сапфир в который раз попыталась оценить собственное приобретение. Все же темно-синий бархатный костюм туремского дера изумительным образом оттенял его васильковые глаза, а ледяная голубизна шейного платка подчеркивала ровный тон смуглой кожи.

Сапфир прекрасно знала, что Гронидел не чистокровный зальтиец. Его мать была инайкой. И не одни глаза выдавали в нем смешение кровей разных народов. Гронидел унаследовал прямой неширокий нос, в то время как чистокровные зальтийцы сочли бы эту черту лица совершенно невыразительной для мужчины. Губы принца хоть и были пухлыми, но не такими объемными, как у зальтийцев. Ямочка на широком подбородке делала выражение его лица волевым, а вот ямочки на щеках, наоборот, придавали трогательность и безмятежность.

А он красив, этот Зальтийский Шершень. Даже его черные, скрученные в длинные жгуты волосы, подвязанные лентой под цвет костюма, – и те красили этого представителя грешников в миру.

– Почему ты не предложил Изумруд выйти за тебя? – внезапно спросила Сапфир, нарушив молчание. – Она твоя ученица, и у вас с ней достаточно теплые отношения, насколько я могу судить.

Гронидел поднял на нее заинтересованный взгляд и поправил шейный платок.

– Не поздновато ли ты задумалась об этом, возлюбленная моя?

– Не зли меня. – Сапфир щелкнула пальцами, и напротив «любимого мужа» появился огненный шарик размером с грецкий орех.

– Неплохо! – заявил он больше с удивлением, нежели раздражением. – Ты вообще сегодня демонстрируешь такую сосредоточенность и ловкость в управлении маной, что я невольно задумываюсь, где ты этому научилась.

– У тебя, конечно! – Сапфир снова щелкнула пальцами, и шарик исчез.

– Конечно, – с безразличием произнес он.

– Так почему я, а не Изумруд? – снова спросила принцесса.

Гронидел размял плечи, потянулся и полулежа развалился поперек сиденья.

– А ты не спросила себя, почему сестра покинула замок Света до летнего отдыха и не вернулась туда после?

– Почем мне об этом знать? – пожала плечами Сапфир. – Мы с Изумруд уже год как не разговариваем, если ты забыл.

– Я сказал «себя спросила», а не ее, – злорадно уточнил Шершень.

– Я не занимаю голову пустыми размышлениями о бытии сестер.

– Как скажешь. – Шершень отвернулся, а у Сапфир засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия.

– Она перестает контролировать дар? – спустя минуту обоюдного молчания произнесла принцесса.

– Она никогда его не контролировала, – под скрип колес ответил Гронидел. – Я сделал для нее тиару с камнями-юни, блокирующими дар. Думал, она будет изредка ее надевать, чтобы отдыхать от чужих мыслей, но Ордерион сказал, что теперь она с ней не расстается. Твоя сестра медленно сходит с ума, и никто в вашей семье не желает этого признать.

– Ой, ну не неси бред, – повысила тон принцесса. – Изумруд – самая ответственная и умная из всех нас, да простит меня Рубин за мой длинный язык. Хочет носить юни изменений постоянно – так тому и быть.

– Зависимость от тиары – признак слабости, а не силы, – так же громко ответил Шершень. – Я знаю, как сходят с ума ворожеи. История с тиарой и нежелание твоей сестры возвращаться в школу – тревожные звонки.

– Скажи об этом Рубин, – посоветовала Сапфир. – А еще лучше – поговори с Изумруд!

– Говорил с обеими. Все без толку. Изумруд опускает руки, а туремская королевская семья делает вид, что все в порядке.

Сапфир задели его слова. Бесчувственной она никогда себя не считала. А сестры для нее… Внезапно во рту появилась горечь. И с Рубин, и с Изумруд у Сапфир отношения давно разладились. Дружная семья рассыпалась. У Рубин теперь новый статус и другие заботы. У Изумруд – дар читать мысли и злоба на Сапфир за совершенный проступок. Вместе с тем многие в школе старались обходить Изумруд окольными путями, так же как это делала Сапфир, ведь кто по собственной воле захочет вручить свои мысли другому? Наверное, по этой причине Сапфир никогда не видела младшую сестру в компании друзей или сверстников.

Неожиданное открытие заставило принцессу поморщиться. А ведь ее младшая сестра незаметно для других превратилась в изгоя. Точно такого же, каким стала Сапфир. Только в Изумруд нет той силы воли, того характера, что способны помочь пережить это и сохранить трезвость ума. С другой стороны, трезвым свой ум даже Сапфир не удавалось сохранить надолго.

– Буду в Звездном замке, сама с Рубин на эту тему поговорю, – констатировала принцесса и, подобно Грониделу, весьма неженственно развалилась поперек сиденья.

– Тебя туда пока не пригласили, – престранно заметил Шершень.

– Там мой дом! – возмутилась Сапфир. – Мне приглашение не нужно! Кроме того, ты что думаешь, Рубин не захочет увидеть меня после того, как получит сообщение о нашем поспешном тайном браке?

– Прости, что напоминаю, но пока ты не овладеешь даром управления огнем, возвращать тебя в Звездный замок никто не собирается. Даже на время.

– Да как ты смеешь?! – возмутилась Сапфир.

– Нужно смотреть правде в глаза, а не витать в облаках, – разозлился Гронидел. – Ты едва заживо не сожгла королеву с наследником трона. Тебя пощадили только потому, что ты еще и любимая сестра. Ты же понимаешь, что Ордерион мог сразу убить тебя? Если бы не Рубин, от тебя бы и мокрого места не осталось. Более того, ты не думала, почему Ордерион за этот год ни разу тебя не навестил?

– Зачем ему меня навещать? – насупилась Сапфир.

– Он – глава ордена повелителей силы маны. А ты, – указал на принцессу Гронидел, – проблемная ученица, которая живет в замке Света на довольствии королевской семьи!

– Это и мои средства тоже, – прошипела Сапфир. – Так что я никого не обираю!

– Ордерион избегает встреч с тобой, чтобы сгоряча ненароком не прикончить тебя! – повысил тон Гронидел.

Сапфир оказалось нечего на это ответить. У короля Орде есть веские основания ненавидеть ее.

Принцесса отвернулась к окну, пережевывая мысли о том, что в Звездный замок больше не вернется. Быстро же она дома лишилась. Для этого понадобился даже не год, а всего-то один короткий разговор с Шершнем.

Небо заволокло тучами, и краски за окном посерели. От замка Света до ближайшего храма богов ехать верхом около часа. Однако Сапфир надела свое лучшее платье – зеленое с золотыми вышивками – и отказалась забираться на лошадь. Все же на собственную свадьбу, пусть даже фиктивную, пусть даже где-то в дальнем захолустье, принцессе хотелось явиться нарядной и красиво причесанной. Повезло, что новая компаньонка помогла ей заплести и уложить волосы, а не то от прически пришлось бы отказаться. Гронидел, стоит отдать ему должное, проявил такт и терпение. Он одолжил одну из почтовых карет замка Света и оплатил услуги кучера. Они плелись к храму богов не меньше пары часов. Теперь ехали обратно.

Пошел дождь. Стук тяжелых капель по крыше кареты с каждой минутой лишь нарастал.

– Не заартачься ты, уже бы давно вернулись в замок верхом и нежились в горячей ванне, – пробурчал Гронидел. – Каждый в своей, естественно.

– Я виновата, что пошел дождь? – удивилась Сапфир.

Гронидел не ответил.

Грянул гром. Заржали лошади. Карета подпрыгнула на ухабе и рванула вперед. Сапфир с силой ударило о стену, а затем и вовсе бросило на Гронидела. Принц умудрился поймать ее на лету и вернуть на сиденье.

– Лошади понесли! – кричал кучер снаружи.

Новый раскат грома. Опять ржание. Рывок. Сапфир больно ударилась головой о потолок и оказалась прижатой лицом к сапогу Гронидела. Кажется, он пытался выбраться из-под длинного шлейфа ее роскошного платья.

Тряска усилилась. Гронидел выругался. Карета скрипела и подпрыгивала на ухабах, принцесса билась головой то о деревянную скамейку, то о стенки кареты.

Сапфир плохо помнила происходившее далее, но то, что Гронидел распахнул дверь и выбросил фиктивную жену наружу, словно тюфяк с соломой, врезалось в ее память весьма отчетливо.

Глава 3

– Да скрепят клятвы эти союз сердец ваших. Отныне вы одно целое. И звать вас «муж» и «жена». – Голос волхва, казалось, доносился издалека.

– Ты помнишь, когда это было? – произнесла Изумруд, останавливаясь рядом с Сапфир, распластанной в грязи на дороге.

Принцесса открыла один глаз и уставилась на силуэт сестры в лучах заходящего солнца. Лица ее она не могла разглядеть, но Изумруд была одета не в платье, а в черный костюм, обтягивающий фигуру, словно вторая кожа.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она и попыталась приподняться, но руки и ноги не слушались.

– Разве этот вопрос ты должна мне задать? – покачала головой Изумруд.

– А какой тогда? – Сапфир снова попыталась встать, но тело будто приклеилось к земле.

Солнце за спиной Изумруд мгновенно заволокло облаками, и все вокруг потемнело. Силуэт сестры исчез, краски вокруг обесцветились. Тело Сапфир погружалось в грязь, словно в трясину. Она вновь попыталась пошевелиться, но у нее ничего не вышло.

– Когда все это началось? – раздался шепот Изумруд над самым ухом.

Грязь наплыла на лицо, и принцесса истошно завопила.

– А-а-а!!!

– Это я! Я! – Голос Гронидела ни с чьим не спутать. – Открой глаза!

Сапфир встрепенулась и распахнула веки. Шел проливной дождь. Крупные капли стекали по грязному лицу Гронидела и падали на грудь Сапфир. Принц нес ее на руках, и, кажется, это давалось ему с трудом.

– Вот надо было тебе так разодеться, чтобы потом в карете ехать! – недружелюбным тоном заявил Шершень.

От этой мысли Сапфир мгновенно пришла в себя.

– Ты меня из нее вытолкнул, – прошипела она.

– Я тебе жизнь спас, – парировал Шершень. – Выжил ли кучер, еще большой вопрос.

– Я могла насмерть разбиться!

– Но не разбилась же, – заметил наглец.

– А если бы разбилась?! – стояла на своем Сапфир.

– Я бы соблюдал по тебе траур и два месяца не водил шлюх в замок. Клянусь!

– Ты омерзителен, – бросила ему в лицо Сапфир.

– Ну я же твой муж, отвратительная моя.

– Отпусти! – закричала она. – Поставь меня на ноги!

– Да пожалуйте! – Он уложил ее прямо на размытую дорогу и отряхнул руки.

– Остолоп! – Сапфир с трудом встала (мокрые юбки платья этому не способствовали). – Я просила на ноги меня поставить, а не уложить в грязь!

Шершень на вопли ее возмущения внимания не обратил. Он шел вперед и вскоре скрылся в сизой пелене дождя, словно точно знал путь.

– Дхарское пекло! Да будь оно все проклято! – выругалась она и зажгла вокруг себя пламя.

Хотела согреться и просушить платье, но все вышло наперекосяк. Сапфир не ожидала, что в такой ливень шелк может настолько быстро воспламениться! Вода, что пропитала ткань, испарилась, и клубы пара окружили принцессу. Она вскрикнула и успела заслонить лицо руками, но кожу кистей все равно опалило.

Под проливным дождем платье быстро потухло, пар рассеялся, но ожоги остались. Сапфир отняла руки и взглянула на белесые пузыри, наплывающие с кистей на пальцы. Боль становилась все острее, а безысходность – неизбежнее.

Девушка обернулась, чтобы позвать Гронидела, но теперь ее окружала лишь стена дождя. Конечно, он слишком зол на нее, потому ушел и даже не обернулся.

Сапфир опустила голову и уставилась на изувеченные руки. Кто-то больно ударил ее по спине. Принцесса вскрикнула от неожиданности, как внезапно ее сбило с ног и поволокло по земле. Крик ужаса превратился в сип, мысли спутались. Она призвала дар, но вместо маны на кончиках пальцев ощутила одну лишь боль.

Юбка и исподняя рубашка задрались, руки раскинулись безвольными плетьми. Взгляд Сапфир застыл на мохнатых лапах паука. Толстые и высокие, они казались мягкими из-за покрывающей их сизой шерсти, поблескивающей серебром в каплях дождя.

«А ведь не зря эту нечисть называют мохноногом», – успела подумать принцесса, прежде чем ее оторвало от земли и подняло в воздух.

Гронидел

Гронидел так разозлился, что готов был бросить Ведьму ночевать под дождем посреди поля! Только и умеет, что препираться. Плохо ей у него на руках лежалось! И вместо благодарности за спасение из кареты, которая в любую минуту могла развалиться, он получил лишь крики и ругательства.

Непонятное движение света и тени привлекло внимание Гронидела. Принц остановился, вглядываясь в сплошную стену дождя.

«Померещилось? – подумал он, выставляя вокруг себя щит и пуская марь невидимости. – Или нет?»

Гронидел достал из-за голенища сапога кинжал и пожалел, что не прихватил на собственную свадьбу меч. Если бы невестушка спросила, зачем жениху меч, он мог бы искрометно пошутить на тему защиты от преждевременного вдовства и имел бы оружие в ситуации, похожей на эту!

За спиной раздался крик Сапфир. Гронидел обернулся, моментально перестраивая иллюзию невидимости, чтобы не выдать себя. Кажется, принцесса прямо на себе решила просушить одежду.

Первое правило повелителя силы с даром огня: берегись воды, что может превратиться в пар! Но разве она учила эти правила? Конечно же, нет! А теперь у нее явно ожог рук, который придется лечить ему. Почему? Потому что больше некому.

«Мальчик, влюбленный в камень».

Гронидел повернул голову на звук, не веря своим ушам. Голос, что он только что слышал, принадлежал его няне, погребенной на склоне горы Молчания десять лет назад.

Новый вопль Сапфир вывел принца из оцепенения. Он повернул голову и увидел большого мохнонога, что тащил по полю свою жертву. Времени на раздумья не осталось. Гронидел бросился вдогонку за чудовищем.

Сапфир

Принцесса засучила ногами, раскачиваясь на длинной нити паутины, намертво приклеенной к коже ее спины. Боль, что лишала рассудка, разливалась по телу, прожигая ядом плоть и кости. Прямо над головой ширилось темное брюхо паука-гиганта, уносящего свою добычу прочь. Как только тварь нырнет в подземную нору, Сапфир уже ничто не поможет.

Мохноноги могли создавать целые города из сообщающихся туннелей. Там же они откладывали яйца и зимовали. Угодишь в такой город – живым тебя уже не найдут. Под землей мохноноги оплетали добычу ядовитой паутиной с головы до пят, образуя кокон. Когда такие коконы находили – жертвы в них оказывались расплавлены.

Неужели то же самое ждет и Сапфир? Кокон из паутины и смерть от яда иномирского чудовища?

– Замри! – сквозь боль и собственные крики услышала Сапфир. Голос Гронидела доносился откуда-то с высоты, и принцесса запрокинула голову, пытаясь увидеть его.

Шершень висел под брюхом мохнонога, вцепившись в его шерсть одной рукой, а другой резал паутину, на которой раскачивалась Сапфир.

– Как только упадешь вниз, не шевелись! – В шуме дождя голос зальтийца казался слишком далеким. – Я вернусь за тобой! Вернусь, слышишь?

Принцесса протянула к нему обожженные руки, словно молилась божеству, но не смогла дотянуться. Гронидел перерезал паутину, торчащую из бородавчатого выступа на брюхе твари, и Сапфир полетела вниз.

Она плашмя рухнула на землю. Дыхание перехватило, сердце в груди замерло, а взгляд застыл на одной точке. Вряд ли в своей короткой жизни Сапфир когда-нибудь испытывала такую жуткую боль. Ей страшно хотелось закрыть глаза и погрузиться во тьму царства мертвых. Но, как назло, веки не опускались, и Сапфир вынуждена была смотреть вверх.

Серое небо над головой окрасилось багровыми оттенками догорающего заката. Картина красивая и странная одновременно, ведь все еще шел ливень.

Рядом, из стены дождя, вынырнул Гронидел.

– Все будет хорошо. – Он загородил собой небо и прижал пальцы к ее шее.

Шершень был сам на себя не похож. Его волосы оказались прямыми и коротко остриженными. Они липкими прядями падали на лоб и лезли в глаза. На Грониделе был черный костюм богов, а за спиной, будто приклеенный, висел плазматрон.

– Сейчас станет легче. – Принц начал рисовать на ее груди юни.

Сапфир хотела что-то сказать, но вместо этого застонала. Стало легче. По коже разлилось тепло, боль мгновенно исчезла.

Девушка повернула голову и увидела собственную руку в черной перчатке. Кажется, принцесса лежала в костюме богов на странной шершавой поверхности. Или то была земля?

Она провела по ней пальцем и закрыла глаза. «Твердая, словно камень».

– Не отключайся! – услышала она зов Гронидела. – Посмотри на меня! Смотри на меня!

Сапфир открыла глаза и уставилась в серое небо. Боль вернулась к ней с новой силой, обжигая грудь и спину.

Рядом из стены дождя вынырнул Гронидел. Обычный Шершень с длинными жгутами черных волос и в мокром свадебном наряде.

– Вот ты где. – Он склонился над ее лицом, заслоняя собой от капель дождя.

– Очень больно, – простонала принцесса.

– Сейчас станет легче, – буркнул Гронидел и начал выводить юни на груди Сапфир.

– У тебя прямые волосы, – промычала она и выдохнула.

– Я наполовину инаец, – будто в оправдание произнес он.

Сапфир отвернулась и закрыла глаза. Боль наконец оставила ее тело. Захотелось спать. Слишком сильно.

Гронидел

Он использовал юни для передачи жизненных сил. Без нее Сапфир умерла бы в том поле. Принц в темноте нес ее на руках. Ноги утопали в мокрой земле, а грудь щемило из-за слишком большой потери маны.

Убить мохнонога и с мечом дело нелегкое. А с кинжалом в руке так вообще невероятное. Но он убил. Цепляясь за шерсть, забрался на монстра по лапе и подполз к брюху, где смог перерезать паутину, на которой висела Сапфир. Дальше Гронидел не церемонился: вспорол брюхо твари, что покусилась на жизнь туремской принцессы.

Туша чужеземного существа рухнула в мокрую траву, едва не придавив Гронидела. Выбравшись на волю из-под одной из его лап, принц побежал назад, к Сапфир.

Теперь он гадал, донесет ли ее до кромки леса, где можно будет спрятаться от дождя. Донес. Оказавшись между деревьев, Гронидел рухнул на колени, укладывая принцессу на землю. Сил не осталось. Он завалился на спину и уставился в небо, из которого по-прежнему лил дождь.

«Откуда она знает, что у меня прямые волосы?» – спрашивал он себя до тех пор, пока не потерял сознание.

Сапфир

«Почему ты от меня прячешься?»

Принцесса открыла глаза и вскрикнула. Над головой – ветви деревьев. За ними – звезды на небе. На теле – одна исподняя рубаха. Невдалеке – пламя костра, а рядом – тело зальтийского Шершня.

– С добрым утром, любимая, – приторно произнес он. – Точнее, доброй ночи. Как спалось?

Сапфир потерла веки и снова уставилась на Гронидела, лежащего в исподней рубахе рядом с ней. Однако не рубаха привлекла ее внимание и не лепнина мышц в вырезе на его груди. Сапфир рассматривала метки силы на лице и руках Гронидела. Судя по тому, что она видела, до последнего вздоха ему осталось немного.

– Да ты прямо залюбовалась своим супругом! – весело произнес он. Принц повернулся на бок, оперся на локоть и прижал ладонь к груди. – Что ж, польщен.

Сапфир села и взглянула на собственные руки – без единого ожога, но испещренные метками силы не меньше, чем у Гронидела.

– Что случилось? – Она медленно обернулась к нему.

– Я спас тебя от нечисти, – пожал плечами Шершень. – Мохноног остался гнить в поле, а я утащил тебя в свое логово, в этот прекрасный, – он вскинул руку, – и опасный лес.

– Спасибо, – с облегчением выдохнула Сапфир.

– Ты сначала в зеркало посмотрись, а потом спасибо говори. Или не говори, – хмыкнул он.

– Перед нападением мохноноги выстреливают в своих жертв ядовитой паутиной. Она сжигает ткань и кожу…

– Он выстрелил тебе паутиной в спину и потащил в логово. Так что мне пришлось сначала тебя освободить и только потом его прикончить.

– Но ты же гонец смерти! – неожиданно выпалила Сапфир. – Тебе такие подвиги должны быть по плечу.

Гронидел вытянул губы трубочкой, но свистеть не стал.

– Действительно, что ж это я жалуюсь, – словно сам себе ответил он и снова лег. – Поскольку ты уже выспалась, побудешь настороже до утра. Коли не помру, проснусь на заре сам.

Сапфир угрожающе прищурилась:

– А коли не проснешься?

– Тогда оставишь гнить так, – ответил Шершень и поудобнее устроился на еловых ветках, из которых смастерил настил.

Принцесса насупилась. Попыталась вспомнить, что видела в бреду, но образы меркли, поглощаемые темнотой ночи. Кажется, в ее воспаленном от горячки воображении присутствовал Гронидел. Или виной тому был паучий яд и она все это себе придумала?

Сапфир неспешно поднялась и подошла к кусту, на котором Шершень разложил ее грязное изодранное платье. Ткань еще не высохла, чему принцесса обрадовалась: надевать «это» на себя ей вовсе не хотелось.

На соседнем кусте принц сушил свои вещи. Сапфир приблизилась к ним и пригладила грязный мокрый бархат. Почему на собственную свадьбу этот зальтиец выбрал не свой национальный наряд, а туремский? Послы из Зальтии являлись на официальные приемы в ярких шелках, напоминавших распахнутые халаты. Они носили широкие свободного кроя штаны, которые подпоясывали длинными тонкими ремнями, что в несколько слоев обматывали их талию и подчеркивали рельеф мышц. Голую грудь прикрывали украшения из белой кости, жемчугов и разноцветных сплавов металлов. А в ушах мужчины носили длинные серьги с камнями и цветастыми перьями.

Сапфир помнила, как втайне подглядывала за ними вместе с Изумруд на пиршествах, на которые их не пускали. А после они с сестрой в красках обсуждали нелепые и срамные наряды заморских гостей. И хотя гувернантка не раз показывала принцессам картинки в книжках с зальтийцами и их одеждами, все же увидеть подобных «павлинов» вживую было куда интереснее!

Радовало одно: если Сапфир и придется во время визита к королю Зальтии облачиться в традиционный костюм их народа, то волноваться о голой груди не придется – зальтийские женщины не выставляют ее напоказ. Их девы носят платья из ярких шелков и с головы до пят обвешивают себя украшениями. Если дева из обычных крестьян, то украшения на ней дешевые – из олова, деревянных бус и ракушек. Ежели дева из числа дер, то и украшать ее будут драгоценные камни, жемчуга, серебро и золото. И чем больше на костюме «добра», тем выше статус деры в иерархии зальтийской знати. Сколько же приданого придется надеть на себя Сапфир, если потребуется нарядиться в зальтийское платье? Да и как добраться до того приданого, если все оно находится в Звездном замке?

– Ты долго еще будешь размышлять, что делать с моим костюмом? – раздался недовольный баритон Шершня.

Сапфир вздрогнула от неожиданности и подальше отошла от куста, на котором сохла одежда Гронидела.

– Ты же спать собирался, – буркнула она настороженно, останавливаясь перед супругом.

Гронидел сел и потер веки.

– Я просил тебя настороже побыть, а не витать в облаках. Но разве на тебя можно положиться?

– Хватит меня отчитывать! Лучше прикройся, – принцесса указала на его задранную выше колен рубаху.

Гронидел продолжал внимательно смотреть на Сапфир.

– Неожиданно, – хрипло произнес он, одаривая ее обжигающим взглядом алых глаз.

Сапфир по наитию прижала ладони к груди и наклонилась, чтобы себя осмотреть. В свете костра, горящего за спиной, через ее рубаху просвечивали контуры тела. Девушка уронила руки, осознав, что все, что муженек хотел, он мог увидеть, когда раздевал ее, и обошла костер по кругу, чтобы лишить его волнующего вида на ее прелести.

– Из этого великолепия тебе ничего не достанется, – заявила она и вскинула подбородок, подкрепляя обещание знатной долей высокомерия.

Гронидел прыснул.

– Великолепия? – повторил он. – Да ты, я погляжу, весьма высокого о себе мнения!

– Я прекрасна! – выдала она без стеснения. – И обладаю женственными формами, которые способны довести до греха любого мужчину. А твои жалкие попытки посеять зерно сомнения в моей голове не сработают. Ложью меня не обидеть, Гронидел.

– Нельзя обидеть только того, кто не собирается обижаться, принцесска.

Сапфир нагло ухмыльнулась и прикусила губу.

– Шершень, вот скажи мне: разденься я перед тобой догола и помани пальцем, ты бы долго на месте усидел?

Гронидел натянул край рубахи на колени и сел боком. Затем перевел злобный взгляд на Сапфир.

– А еще девственницей себя называет, – буркнул он. – Ты стыд умеешь испытывать или от природы тебе досталась сугубо рьяная невозмутимость?

– «Стыд»? – Сапфир удивленно вскинула брови. – А что это такое?

Гронидел прищурился.

– Потом в словаре поищешь.

Конечно, Сапфир умела испытывать стыд. Но сейчас ее пальцы немели от пережитого страха. Она ведь думала, что уже никогда больше не откроет глаза.

– Раз уж ты все равно не спишь, я отлучусь по нужде. – Принцесса всунула ноги в грязные туфли, что сохли у костра, и юркнула во тьму ближайших кустов.

Даже странно, что Шершень не пошутил по этому поводу. В его манере было бы сказать нечто едкое и неприятное вроде: «А если бы я спал, ты бы справляла дела не таясь?»

Сапфир потрясла головой, прогоняя нелепые мысли, и расслабилась. Будь ее воля, она бы в этих кустах и спала: все лучше, чем лежать рядом с Шершнем.

Интересно, как быстро Гронидел спохватится и оторвет зад от настила из еловых лап, если женушка задержится? Сапфир выбрала кочку помягче и села, подперев спиной ствол дерева. С этого места ей прекрасно был виден и костер, и Гронидел, который, казалось, снова уснул.

«Для тех, кто видит будущее, оно уже является прошлым».

Сапфир моргнула и задержала дыхание. Вокруг стало светло, как днем, а впереди вместо костра оказались Бескрайние воды. Принцесса медленно встала, глядя на пенные волны, что накатывали друг на друга сплошными белыми гребешками и разбивались у берега. Они облизывали золотой песок и уносились прочь, чтобы спрятаться под новыми волнами, оказавшимися у края побережья.

Рядом остановился Гронидел. Сапфир дернулась в сторону и разинула рот от изумления. Из одежды на Шершне не было ничего! Голый принц без стеснения смотрел на нее, и стыд обжигал Сапфир куда больше, чем палящие лучи солнца непокрытую голову! Взгляд принцессы опустился с лица нахала на его грудь, скользнул по рельефу мышц под гладкой бронзовой кожей груди и живота и уплыл ниже.

Всякое может присниться, когда задремлешь в темном лесу после нападения нечисти. И даже голый Гронидел, который вроде бы и муж теперь, но все же не настоящий. Тем не менее на излишнюю фантазию Сапфир жаловаться не стоило. То, на что она смотрела, поражало и пугало одновременно.

Гронидел наклонился вперед и пытливо заглянул Сапфир в глаза.

– Что с тобой? – спросил он обеспокоенно, и принцесса заморгала.

Она отвернулась от Гронидела, лицо которого маячило напротив, и осмотрелась. Все на месте: ночь, лес, костер вдали и рубаха на Шершне. Стало не по себе. Принцесса готова была поклясться, что только что спала и видела странный сон, который в одно мгновение растворился в реальности. Беспокоило, что она не заметила, как уснула. А проснувшись, не сразу поняла, что Шершень ее распекал.

– Я звал тебя, – его грубый голос выражал нетерпение. – Почему ты не отвечала? И как же тебе ума хватило пристроиться на ночлег здесь, так далеко от костра? Это же опасно, Сапфир!

– Я могу за себя постоять, – пробурчала она.

Гронидел разогнулся и вскинул руки. Он хотел что-то сказать, но вместо этого показал неприличный зальтийский жест, подхватил Сапфир под локоток и повел обратно, к костру.

– Больше без сопровождения ты даже в кусты не пойдешь, – шипел он сквозь зубы. – Не хватало еще, чтобы я вдовцом стал. Если с тобой что-то случится, ни Рубин, ни Турем мне этого не простят.

– И Рубин, и Турему на меня наплевать, – с прискорбием заметила Сапфир, ни на секунду не сомневаясь в собственной правоте.

Гронидел

Гронидел оказался ближе к омуту ярости, чем полагал несколько минут назад. Король Дарроу не научил среднюю дочь нести ответственность за слова и поступки, в результате чего Сапфир говорила прежде, чем думала, и творила глупости, не волнуясь о последствиях. Центром ее мира была она сама, в то время как остальным вменялось в обязанность вертеться где-то рядом и приходить на помощь по первому требованию. Теперь Сапфир пыталась вызвать к себе жалость. Как бы не так, Ведьма! С ним подобные фокусы не пройдут.

– Думаешь, я по шерсти тебя поглажу? – возмутился Гронидел и усадил женушку у костра. – Утешу добрым словом бедную принцессу, от которой все отвернулись, и расстелюсь ковровой дорожкой у ее ног, чтобы топтать стало удобней?

Сапфир насупилась и поджала губы. Ожидаемо, ведь ответить на правду ей нечего.

– Уж ты-то должен меня понимать. – Ведьма подняла на него глаза, острым взглядом вонзаясь в душу. – От тебя тоже все отвернулись. И случилось это задолго до того, как Зальтийская королевская семья практически полностью погибла.

– Не смей, – Гронидел угрожающе выставил палец, – поминать мою семью и порочить их светлые имена гнусными слухами.

– Теперь я твоя жена, а значит, секреты твоей семьи и мои секреты тоже. Почему ты решил построить замок Света на территории Турема, а не под боком у родного брата – короля Зальтии?

– Потому что Ордерион – верховный повелитель силы маны. И живет он здесь. Ах да, – взмахнул руками Гронидел, – совсем забыл добавить, что он король-консорт Турема.

– Или потому, что в Зальтии тебя особо не жалуют, а со старшим братом отношения натянутые?

Гронидел пристально глядел на Сапфир и задавал себе вопрос, кто в замке Света разносит про него слухи. С другой стороны, Ведьма могла услышать сплетни и в Звездном замке, пока жила там и готовилась к их первой фальшивой свадьбе.

Гронидел запрокинул голову и уставился в звездное небо. Сделал глубокий вдох и сел рядом с Сапфир. Посвящать девчонку в детали своих взаимоотношений с братом и почившими родственниками он не собирался. Его отношения с семьей – не ее дело!

– Почему молчишь? – Кажется, с расспросами Ведьма отставать не собиралась.

– Спать ложись. Скоро светать начнет. А слушать в пути твое нытье о том, как ты не выспалась, я не желаю.

Сапфир покосилась на настил из еловых веток и… осталась сидеть на месте. Она согнула ноги в коленях и прижалась к ним подбородком, пристально глядя на огонь костра, слабо освещавшего ночь. Взгляд Гронидела моментально заскользил по обнажившимся лодыжкам туремки, которые казались достаточно узкими и хрупкими для девы ее роста. Вообще ноги у Ведьмы были очень даже привлекательными. По крайней мере, пока Гронидел стягивал с нее грязное мокрое платье, он смог убедиться в этом лично. А уж вид очертаний ее женственных форм в исподней рубашке, когда Сапфир стояла перед костром, и вовсе вызвал в Грониделе первобытное желание, которое оказалось довольно сложно скрыть.

Женушка обхватила руками ноги и потянула рубашку ниже, отрезая от взора Гронидела красивые лодыжки. Принц отвернулся и почувствовал себя проказником, которого застукали на месте преступления. Нет, стыдно ему не было, но неуютно стало. Спустя еще пару мгновений принц вспомнил, что сидит рядом с новоявленной супругой и разглядывать ее вроде как право имеет.

Гронидел медленно повернул голову и заскользил взглядом по рукам принцессы. У Сапфир были изящные запястья и длинные тонкие пальцы, а под кожей предплечий и плеч прослеживался рельеф мышц. Не такой, как у воина или крестьянки, но все же намекавший, что Сапфир не проводит дни напролет в праздности, а занимается физическими упражнениями.

– Давно ты с Вихеном тренируешься?

Сапфир поморщилась, будто услышала нелепость.

– Кто тебе об этом сказал?

– Ты сама упомянула Вихена, когда я спросил тебя про удар коленом, – напомнил Гронидел.

Ведьма хмыкнула чересчур самодовольно, что заставило Гронидела усомниться в собственном предположении.

– Вихен только несколько приемов мне показал. Всему остальному меня обучал другой человек.

– Даже так, – с гордостью кивнул Гронидел. – И кто же это?

– Мой отец, – произнесла Сапфир совершенно серьезно.

– Король Дарроу учил тебя драться? – не поверил собственным ушам Гронидел.

– Элементарным приемам он обучал всех своих дочерей. Но мне показывал больше, чем им, потому что только я ходила за ним хвостом и ныла, что хочу стать девой-воительницей, непобедимой принцессой с мечом в руках. Нельзя хорошо драться, если ты не умеешь быстро бегать по лестнице вверх-вниз, отжиматься от пола и приседать с коромыслом и ведрами, наполненными водой.

– Постой, – хохотнул Гронидел, – ты бегаешь вверх-вниз по замковым лестницам, отжимаешься от пола и приседаешь с ведрами?

– Ведра я заменила на тюки соломы с сеновала.

Он смотрел на нее и не мог понять, правду она говорит или за нос водит.

– Ты все это среди бела дня делаешь? – уточнил Гронидел.

– Нет, конечно! – прыснула Сапфир. – Принцесса не должна заниматься физическим трудом. Я тренируюсь после вечернего боя колоколов, когда вся школа засыпает.

Гронидел нахмурился и потер виски. Что же он за руководитель школы, если не знает, что вверенная ему на попечение принцесса изнуряет себя по ночам занятиями на сеновале.

Ведьма, будто прочитав его мысли, повернулась к принцу лицом.

– Нельзя принимать за чистую монету все, о чем тебе говорят, Шершень.

Сапфир не смеялась и даже не улыбалась. Она констатировала факт.

– Ловко ты меня провела. Значит, все-таки с Вихеном занимаешься, – закивал он.

Ведьма отвернулась к костру и вновь подперла подбородком колени. Гронидел почувствовал себя неуютно. Повисшее молчание напрягало его, а непринужденная беседа, которая только что закончилась, отлично отвлекала от гнетущих мыслей. Принц даже запамятовал, что каких-то пять минут назад сильно злился на Сапфир. С другой стороны, Ведьма так часто выводила его из себя, что злость на нее – дело привычное.

– Почему Зальтийский Шершень? – внезапно спросил он, чем удивил даже себя.

Сколько времени его это прозвище мало волновало, а теперь вдруг захотелось понять, что общего у него и самой большой осы на Великом континенте.

Сапфир нахмурилась и надула губы, став похожей на утку. Судя по молчанию, раскрывать секрет она не собиралась.

– Такой страшный? – предположил Гронидел.

– Что-то вроде. – Она неопределенно повела плечами.

– А если серьезно?

Сапфир вытянула ноги к огню и неспешно покрутила ступнями, разминая лодыжки. Гронидел терпеливо ждал ее ответа и даже начал думать, что так и не дождется.

– Зальтийские шершни отличаются от других черным окрасом брюшка и крайне ядовитыми укусами, от которых можно умереть.

– Только не говори, что дело в цвете моей кожи! – возмутился Гронидел.

– При чем здесь цвет кожи, если она у тебя не черная? – Сапфир повернулась к нему лицом.

– Она почти черная!

– Ты же не чистокровный зальтиец, Гронидел! У тебя и глаза синие, и кожа смуглая!

– Это переходит все границы. – Гронидел отвернулся, схватил палку с земли и бросил ее в костер. – Да, моя мать была инайкой, но я зальтийский принц, и высмеивать мою внешность – как минимум признак дурного тона и невоспитанности, а как максимум – оскорбление члена королевской семьи!

– Вот это да! – заулыбалась Сапфир. – Как неожиданно я обнаружила твою больную мозоль!

– Осуждать внешность человека – низко, – злился он.

– А я и не осуждаю, – повысила тон Сапфир. – Черные жгуты на твоей голове напоминают мне рой зальтийских шершней, что скопом нападают на жертву, а острые слова, которыми ты травишь меня, жалят до крови и разъедают душу.

– Жгуты – это национальная зальтийская прическа. – Гронидел повернулся к ней. – Их невозможно расплести, только остричь. Что касается слов, – принц отвернулся, – ты их заслужила.

Сапфир встала и отряхнула грязную рубаху от пыли.

– Вот и поговорили.

– Именно, – подтвердил Гронидел.

Принцесса отошла к настилу из еловых веток, который принц обустраивал не меньше часа, и улеглась на него. Рубашка задралась выше колен, и Сапфир быстро опустила ее вниз. Повернулась на бок и закрыла глаза.

– Откуда ты знаешь, что мои волосы на самом деле прямые? – произнес принц в тишине.

Сапфир резко открыла глаза и опасливо покосилась на него. Гронидела раздражало, что она не ответила на его вопрос, а продолжала молчать, играя в нелепые гляделки.

– Тяжело сказать? – не выдержал он.

– Я сплю, – прошептала она и закрыла глаза.

Несколько минут спустя женушка уже беззаботно посапывала, отдавшись во власть сна, а Гронидел так и остался сидеть у костра в ожидании рассвета.

На заре перед глазами принца появилось информационное сообщение. Он поморгал, чтобы удалить его, и запрокинул голову, наблюдая, как серое небо окрашивается в розовые тона.

«Точно по расписанию», – с прискорбием подумал он и тяжело вздохнул.

Глава 4

Сапфир

«Как понять, что твой кошмар окончен?»

– А-а-а! – закричала Сапфир и села.

Голова кружилась, живот скручивало, а руки тряслись от пережитого ужаса. Сапфир вытерла подолом рубашки пот со лба и отряхнула грязь с коленей. Только потом поняла, что Гронидел сидит у костра и внимательно наблюдает за ней. Принцесса опустила рубашку ниже и отругала себя за неосмотрительность.

– Веселый, видно, тебе приснился сон, – он указал на ее дрожащие пальцы. – Или ты так сильно по зальтийским настойкам соскучилась?

Сапфир проигнорировала ехидство Гронидела, встала и забрала с куста высохшее платье.

– Уже светло. Пора одеваться и идти дальше, – пробормотала принцесса.

– Я тоже их вижу, – пространно произнес Гронидел. – Кошмары, – добавил принц. – Ужасней всего, открыв глаза, не знать, спишь ты или уже нет.

Сапфир медленно обернулась к Грониделу, сжимая в онемевших пальцах платье. Она могла поклясться, что уже слышала эту фразу. Во сне. Или наяву?

– Как понять, что твой кошмар окончен? – спросил Гронидел и сам же ответил: – Пока не проснешься по-настоящему, все равно не узнаешь.

– Тебе стоит взять клинок и встать, – прошептала она.

Гронидел вскинул брови, наблюдая за тем, как Сапфир отбрасывает платье в сторону и пятится назад.

– За моей спиной какая-то дрянь? – натянуто улыбнувшись, спросил он.

– Когтекрыл. Он притаился в кроне дерева и спикирует вниз, когда ты…

– Когда я что? – понизив тон, спросил Гронидел.

– Встанешь.

– То есть пока я сижу, мы в безопасности?

– Да, – с уверенностью заявила Сапфир, но тут же усомнилась в собственной вменяемости. – Или нет. Я не знаю, – она перевела обеспокоенный взгляд на Гронидела и остановилась. – Он спикирует вниз, а ты будешь стоять. Мне это приснилось.

– Когда именно?

– Спикирует, когда ты…

– Когда приснилось? – перебил Шершень.

– Только что, – пробурчала Сапфир.

– Тогда я лучше посижу. – Он развел руками. – Так мы останемся в безопасности.

Надменная ухмылка на лице зальтийца подсказывала Сапфир, что он ей не поверил. Принцесса в ужасе замерла, ожидая появления нечисти, что должна схватить ее за плечи и поднять в воздух. Гронидел успеет метнуть клинок в огромную летучую мышь с мелкими когтями на перепонках крыльев. Лезвие вонзится нечисти в спину, и от боли она разомкнет пальцы на задних лапах. Сапфир с визгом полетит с высоты вниз.

От удара принцесса и проснулась. Только полагала, что ее кошмар на этом окончен. Однако похоже, что он только начинался.

Гронидел

«Разве ум приносит счастье в стране дураков?»

Гронидел вздрогнул, услышав голос матери. Померещилось? Принц оглянулся и проскользил взглядом по деревьям вокруг. Никого. Тихо. Слишком тихо для раннего утра в лесу.

– Птицы петь перестали, – обронил он, выдернул торчащий из земли клинок и встал.

Когтекрыл спикировал вниз из-под зеленой кроны ближайшего дерева. Летучая мышь ростом с самого Гронидела едва не задела его когтистой перепонкой крыла. Принц чудом увернулся и хотел выставить щит, но не успел.

Когтекрыл вцепился задними лапами в плечи Сапфир, и та взвыла от боли. Принцессу моментально оторвало от земли. Гронидел успел метнуть в летающую нечисть клинок, и острие плотно вошло твари в спину. Та издала писк и выпустила принцессу из лап.

Сапфир

Она завизжала, глядя на землю, что молниеносно приближалась к ее лицу. В последний момент принцесса закрыла лицо руками и приготовилась проститься с жизнью.

Удар был болезненным. Гронидел толкнул ее в бок, и она полетела в сторону, приземлившись у костра на настил из еловых веток.

Открыв глаза, Сапфир выругалась и застонала.

– Почему ты его не сожгла?! – закричал Гронидел, останавливаясь рядом с ней.

– Я растерялась, – простонала Сапфир.

– Ты огневик! Когтекрыл был бы тебе нипочем, если бы ты применила дар.

– Где эта тварь?

– Улетела вместе с моим фамильным клинком, – злобно ответил Гронидел.

Сапфир села и потерла ноющее плечо.

– Что ты сделал? – спросила она, глядя на Шершня.

– Спас тебе жизнь. Снова!

– Но как ты…

– Этот трюк применяют акробаты. Если кто-то падает с высоты, другой должен с силой толкнуть его, чтобы изменить траекторию падения. Физика, ничего кроме.

– Физика? – переспросила Сапфир.

– Наука о законах мироздания, которая в нашем мире пока не стала отдельной ветвью естествознания, – бросил Гронидел и пошел одеваться.

* * *

Час спустя грязные и молчаливые молодожены добрались до ближайшей деревни. Там они узнали, что почтовая карета разбилась невдалеке от поселка, и кучер погиб. Когда их привели в хлев, где оставили тело работника замка Света, Сапфир почувствовала дурноту. Взглянув на бурый от крови сверток ткани, принцесса выскочила на улицу и едва не согнулась у ближайшего кустарника.

Не то чтобы она корила себя за смерть этого человека, но что-то подсказывало, что Гронидел не позволит ей забыть, по чьей вине они отправились в храм в почтовой карете. От этого становилось еще более гадко.

– Хорошо, что не стала на него смотреть, – сообщил Гронидел, как только вышел из хлева на улицу. – Эти люди любезно согласились предоставить нам лошадей. А за избавление от мохнонога вообще расщедрились: не только счастливого пути пожелают, но перед этим еще и накормят.

– Я поем в замке. – Сапфир обмахивала лицо, чтобы подавить дурноту. – Сколько до него верхом? Полчаса?

Гронидел озадаченно огляделся и задумчиво потер подбородок.

– Лучше плотно позавтракать здесь. До замка Света добираться не меньше дня.

– Дня?! – Сапфир обернулась к Шершню, вперив в него негодующий взгляд. – Это шутка?

Он только покачал головой.

– Это еще не все новости.

Принцесса уронила руки, не ожидая услышать ничего утешительного.

– Мы с тобой долго отсутствовали.

Сапфир вопросительно изогнула бровь.

– Два месяца, – озвучил Гронидел. – Не знаю, обрадует ли тебя эта новость, но нас успели похоронить.

Гронидел

Всю дорогу до замка Света Гронидел размышлял об их с Сапфир прыжке в пространстве и времени. Три года назад работа устройства по созданию порталов между мирами привела к изменениям материи и расслоению границ миров. Тогда во время формирования окон между мирами создавались туннели. Что же произошло сейчас и кто тому виной? Гронидел не хотел думать о плохом, однако мысли его все равно витали вокруг источника возможных неприятностей.

С наступлением заката молодые супруги торжественно въехали в ворота замка. Встретили их, как и подобало в подобной ситуации: криками ужаса и воплями счастья.

Шум вокруг поднялся такой, что Гронидел пожалел, что и в самом деле не умер. Объяснять всем и каждому, что произошло, он не намеревался. А когда узнал, что пост руководителя школы занял Ордерион, даже обрадовался. Кто знает, возможно, Свет Звезды смирится со своей участью и освободит Гронидела от навязанной должности?

Ордериона на месте не оказалось, поэтому сообщить о чудесном возвращении Гронидела и Сапфир из мира мертвых отправили гонцов – по одному в Звездный замок Турема и Солнечный замок Зальтии.

Входить в кабинет нового руководителя школы Гронидел не стал. Вряд ли, конечно, Ордерион сильно что-то в нем изменил, но все же это больше не его территория, и, возможно, никогда больше ею не станет.

Ожидая, когда слуги подготовят для него новую комнату и найдут чистые вещи, принц вышел прогуляться. Он поймал себя на мысли, что ощущает себя как во времена, когда ни знание, ни ответственность не давили на его плечи. Тогда он был юн и полон надежд на великое будущее вдали от своей большой и шумной семьи.

Дар Гронидела открылся в пять лет. Еще пять лет он пугал братьев и слуг, играя с маной как ему вздумается. Иллюзии – страшное оружие. И глупцы те, кто их не опасается. Гронидел едва не довел до самоубийства одну из служанок: она так сильно испугалась мари огненного дракона, что попыталась удрать в окно из комнаты в башне. Сам же Гронидел в последнее мгновение успел схватить деву за платье, благодаря чему она не рухнула камнем вниз и осталась в живых. Тогда Грониделу было десять лет, и он отчетливо понял, что игры с иллюзиями вполне способны кого-то убить.

Больше принц ни братьев, ни слуг не пугал. Общительный ребенок, он старался привлечь к себе внимание взрослых другими способами. Устраивал мелкие проказы, много шутил и еще больше болтал. Гронидел рассказывал вымышленные истории о нечисти, богах и своих приключениях. И его слушали. Правда, потом оказалось, что только слуги и только потому, что Гронидел был их принцем.

Когда в двенадцать лет мальчика отправили в Небесный замок, он не задал себе вопроса, сколько продлится его обучение. Принц был уверен, что пробудет в гостях не больше пары месяцев и вернется домой. Однако когда верховный повелитель силы, нынче покойный Янтарный Сокол, сообщил ему, что обучение в замке займет минимум пять лет, сердце Гронидела упало.

Конечно, он не позволил себе проявить слабость и заплакать, но Янтарный Сокол и без того все понял: зальтийского мальчика не желали видеть дома и спровадили постигать науки о мане на максимально долгий срок.

За пять лет Гронидел вырос. Своих родных он видел редко: в первые годы обучения короткие визиты отца и матери казались слишком скоротечными, а после смерти матери отец и вовсе перестал его навещать.

Это не испортило характер младшего принца, наоборот, он стал больше шутить и еще прилежнее учиться. Многие считали, что Гронидел попросту не умеет грустить и его постоянно прекрасное настроение – дар богов. Энергичный и предприимчивый, он быстро завоевал себе репутацию рубахи-парня, который со всеми ладил. Поэтому, когда Янтарный Сокол объявил, что Гронидел станет одним из гонцов смерти, другие повелители силы пришли в ужас. Конечно, ведь гонцы смерти являлись самыми талантливыми и одаренными среди повелителей. И именно они казнили предателей, посмевших нарушить законы ордена. Гонец смерти – это прежде всего палач, а палач, который способен втереться в доверие и найти подход к каждому, опасен вдвойне.

В восемнадцать лет Гронидел вернулся в Солнечный замок в мантии повелителя силы и с гордо поднятой головой. Он уже носил второе имя и считался самым юным из гонцов смерти. Серебряное Зеркало не спешил хвастать перед родней своими достижениями, а умолчав о них, быстро понял, что Солнечный замок не то место, где ему следовало находиться.

Так зальтийский мальчик, рубаха-парень и большой шутник отправился покорять Великий континент.

С тех пор минуло восемь лет. Теперь самый старший брат Гронидела правит Зальтией. Все остальные члены большой и шумной семьи погибли во время нападения Дуона и его прихлебателей. А сам Гронидел здесь, грязный и вонючий после стольких приключений, сидит на стоге сена у хлева и пялится в небо, на котором стали появляться звезды.

– Вот ты где!

Услышав голос Огненной Ведьмы, Гронидел невольно вздрогнул. Он опустил голову и устало взглянул на свой личный ночной кошмар.

– Они отправили все мои вещи в Звездный замок, – жаловалась Сапфир, едва не топая ножками от злости. – А в моей комнате теперь живет инайская дера-ученица!

– Нас месяц как похоронили, – напомнил Гронидел и вновь уставился на звезды. – Дай слугам время, и они подготовят тебе новую комнату. А вещи тебе из Звездного замка привезут.

– Ага, как же! – взмахнула руками Сапфир и начала забираться на стог сена, чтобы примоститься рядом. – Их за ненадобностью наверняка раздали всем желающим.

Принцесса толкнула мужа в бок, чтобы подвинулся, и тут же поудобнее устроилась. Пахло от нее далеко не розами, и Грониделу показалось странным, что этот аромат ему вовсе не претил.

– Тебя не беспокоит, что обитатели замка косятся на нас и стараются не приближаться? – Сапфир указала на слуг, которые в спешке покидали хозяйственные постройки близ хлева и разбегались, кто куда.

– Ты спугнула их своими воплями.

– Неправда. – Ведьма понизила голос.

Гронидел улыбнулся ее заговорщицкому тону.

– Люди склонны бояться того, чего не понимают. Мы для них не иначе как пара призраков, а объяснять всем и каждому, что с нами произошло, я не могу.

– Для начала мне объясни, – прошептала она. – Как случилось, что мы угодили в разрыв пространства и времени?

Принц вскинул брови и удивленно покосился на Ведьму, что с такой легкостью разбрасывалась умными словами. Сапфир, заметив его реакцию, протараторила:

– Я перечитала много книг из твоей коллекции.

Гронидел нервно почесал лоб и отвернулся.

– Не помню, чтобы оставлял в кабинете трактат «О мирах и времени», – невесело констатировал он.

– Он хранится в твоей тайной библиотеке в подвале. Туда Изумруд периодически захаживала.

– Следила за ней? – хмыкнул Гронидел.

– Будто ты не знал, что мы брали оттуда книги! – возмущенно выдала Ведьма и наклонилась вперед, настойчиво заглядывая Грониделу в глаза.

– Изумруд, как ты верно подметила, книги воровала, – сообщил он. – Но я всерьез полагал, что этим промышляла только твоя сестра.

– Ошибся! – твердо заявила Сапфир и хлопнула себя по коленям. – Но почему ты позволял Изумруд заимствовать книги без разрешения? Не проще ли было давать их ей прочесть?

– Изумруд больше интересует то, к чему ей ограничивают доступ. Тогда она занимается с особым рвением, а не спустя рукава.

– Моя младшая сестра не умеет отлынивать, – в укор пробубнила Сапфир.

– Вы не настолько разные, как ты думаешь. Вот тебе, например, больше нравилось таскать книги из моего кабинета, чем заниматься со мной в учебной комнате.

– Из твоего кабинета я таскала сугубо настойки, – с невозмутимым видом соврала Сапфир.

– Не оставляй я на полках литературу, специально для тебя созданную, ты бы так и не научилась контролировать дар. И хотя я не могу сказать, что ты прилежная ученица, но твои успехи меня радуют.

– Да что ты! – прыснула Сапфир.

– Я собирал крупицы знаний и объединял их в книги, которые могли бы помочь овладеть даром огневика, – совершенно серьезно заявил Гронидел, не разделяя веселья женушки. – Но разве ради твоей благодарности я это делал?

Сапфир оборвала смех и насупилась.

– Конечно, нет. Ради безопасности окружающих, – ответила она.

– Ты судишь однобоко. Огневик может навредить не только окружающим, но и себя сжечь.

– Или ошпарить, – добавила принцесса, рассматривая собственные ладони.

Он взял ее за руку. Гронидел и сам не знал, зачем это сделал, но Сапфир не вырвалась и только вопросительно взглянула на него.

– Какое правило ты забыла, оказавшись под дождем? – тихо спросил он, поглаживая указательным пальцем рубцы от воздействия маны на ее ладони.

– Что огневик способен мгновенно превращать воду в пар. – Она виновато опустила глаза, явно испытывая стыд за глупую оплошность, из-за которой навредила себе и не справилась с мохноногом.

– Иногда нам необходимо самим допускать ошибки, чтобы потом правило отскакивало от зубов, – прокомментировал Гронидел.

Сапфир, словно уязвленная его замечанием, вырвала руку и прижала ее к груди.

– Ты и впрямь создавал книги специально для меня? – спросила она после нескольких секунд молчания.

– Я способен это сделать, так как все знания храню здесь, – он постучал пальцем по виску.

Сапфир тяжело вздохнула.

– Хотела бы я, чтобы в моей голове была такая же искра. Постигать науки стало бы куда проще.

– Не желай того, о чем почти ничего не знаешь. Искра – не игрушка. Она лишает воспоминаний, способна свести с ума и даже убить.

– Как убивает тебя, – добавила принцесса.

– Верно, – согласился принц.

– Так что насчет нашего путешествия в будущее? Ты знаешь, что могло спровоцировать подобный прыжок?

– С радостью послушаю твои версии. – Принц вольготно откинулся на спину и сунул руку под голову.

– Вариант первый, – принцесса сжала кулак и разогнула палец, – боги притащили в наш мир свое устройство для пространственных перемещений и повторяют все то, что уже натворили три года назад. Вариант второй, – Сапфир разогнула другой палец, – вопреки запрету кто-то из нашего мира создает пространственные порталы и путешествует в другие миры. Вариант третий, – Ведьма легла рядом и разогнула средний палец, – мы сами что-то нарушили два года назад и теперь пожинаем плоды.

Гронидел нахмурился:

– Ты о нечисти, которая попала к нам из других миров и осталась здесь размножаться?

– Я о четырех месторождениях маны, которые мы взорвали с помощью юни.

Гронидел повернул голову к Сапфир и замер. Она смотрела на него своими алыми глазами и на мгновение показалась принцу слишком привлекательной. Принц мотнул головой, стряхивая с себя наваждение. Дева с отметками силы на лице, которые сплошной сеткой покрывали ее щеки и каплями стекали с век, должна была устрашать, а не привлекать!

– Вступи юни в цепную реакцию с маной, от нашего мира ничего бы не осталось, – справедливо заметил Гронидел.

– Ты рассуждаешь как всезнайка. Но наш мир отличается от мира богов. И есть области знаний, которые открыли повелители силы. Почему такие открытия интересовали наших создателей? И что еще, кроме маны, они хотели здесь найти?

– Давно в тебе пытливый ум проснулся? – прошептал Гронидел.

Сапфир проигнорировала его вопрос.

– Одинелла так и не рассказала, зачем боги создали наш мир и какие именно эксперименты в нем проводили. Да, они исследовали ману. Но разве у них самих не было материи, которую можно было изучать? Миров, подобных нашему, больше сотни. Зачем они создали их так много? Для чего?

Гронидел задумчиво смотрел в глаза Сапфир и молчал.

– Я как будто сама с собой говорю, – пожаловалась принцесса. – Ты вообще меня не слушаешь.

– Слушаю, – сказал он.

– Что-то непохоже.

Сапфир вдохнула и поморщила нос. Да, от него несло лошадиным потом еще больше, чем от нее. Но принцесса не обращала на это внимания, продолжая лежать слишком близко к нему. Не будь они женаты, это сочли бы за неподобающее поведение. Но ведь они женаты…

– Причин, по которым мог образоваться разрыв пространства и времени, гораздо больше, чем три, – спустя минуту безмолвия произнес Гронидел. – Взять хотя бы тебя и твое странное поведение в лесу. Ты сказала, что тебе приснился кошмар, и была уверена, что на нас нападет когтекрыл. Тем не менее, когда он появился, ты не смогла его сжечь. Растерялась? Возможно, – принц пожал плечами. – Или причина в другом.

– В чем же? – насупилась Сапфир.

– Во сне твое тело потратило слишком много сил на создание разрыва пространства и времени, чтобы заглянуть в будущее и предугадать события.

Сапфир возмущенно вскинула брови, а затем и вовсе фыркнула.

– Намекаешь, что это я перебросила нас на два месяца вперед?

– Я не намекаю, а говорю как есть. – Гронидел снова уставился в потемневшее небо. – Я никогда не встречал провидцев, но в трактате «О мирах и времени» сказано, что они способны создавать окна в будущее и подглядывать за событиями. Если ты и впрямь видишь во сне будущее, то что мешает тебе создавать пространственно-временные порталы, когда ты бодрствуешь?

Принцесса отвернулась и села.

– Я едва огонь подчинять научилась. Неужели теперь меня поджидают еще и другие проблемы?

Она произнесла это спокойно, по крайней мере, ему в этот момент ее голос показался сдержанным. Но он все равно создал вокруг себя щит, на случай если женушка утратит самообладание и подпалит стог сена под ними.

– Давно тебе снятся сны про будущее? – спросил он, в уме подсчитывая, сколько провокационных вопросов с его стороны сможет выдержать Сапфир.

– Про когтекрыла сон сбылся. А остальные нет. – Она прижала ладонь ко лбу. – Иногда я вижу кошмары из воспоминаний. Но чаще мне снится несвязный бред.

– Приведи пример, – попросил Гронидел.

Сапфир задумалась и замолчала.

– Не можешь вспомнить?

– Это трудно. – Она обняла колени и прижалась к ним подбородком. – Все как будто в тумане.

– А видения у тебя бывают? – Гронидел подложил под голову вторую руку, мысленно проводя линии между звезд и собирая их в созвездия.

Сапфир отвечать не спешила, что означало лишь одно: у нее появились видения, о которых она никому не рассказывала. Иначе ответ на его вопрос был бы быстрым и отрицательным.

– И давно у тебя видения? – Гронидел скрестил ноги, поудобнее устраиваясь на стоге, на котором мог бы и вздремнуть.

Молчание Сапфир начало раздражать.

– Ответить трудно? – буркнул он.

– Вчера, когда ты выбросил меня из кареты и я больно ударилась головой.

– И что ты видела?

– Изумруд.

Гронидел сел и устало посмотрел на осунувшуюся женушку.

– Я так и буду по слову в час из тебя вытягивать или ты расскажешь мне, что за видения тебе стали приходить?

– Да нечего рассказывать, – ощетинилась Ведьма. – Я видела сестру в черном костюме богов. Она стояла передо мной на дороге и о чем-то спрашивала.

– О чем?

– О том, что я сама должна ее спросить. Но откуда мне знать, о чем я должна ее спросить?

Гронидел озадаченно потер подбородок.

– То есть она просила тебя задать ей вопрос?

– Да. А потом произнесла: «Когда все это началось?»

– Что именно началось? – Он наклонился, чтобы в полумраке горящих фонарей рассмотреть лицо Сапфир.

– Изумруд не сказала. Только задала этот вопрос и исчезла.

– Что еще ты увидела за вчерашний день?

– Бескрайние воды, – принцесса мечтательно улыбнулась, произнеся это.

– Ты прежде видела их?

– Да. Мы с сестрами ездили к ним. Но на юге Турема на пляже белый песок, а там, где стояла я, песок был желто-золотым.

– Горы рядом заметила? – допытывался Гронидел.

– Нет.

– Значит, ты видела южные золотые пески Ошони. Без гор поблизости мест с таким песком больше нет.

– Уверен? – хмыкнула Сапфир.

– Я объехал Великий континент верхом вдоль всего побережья. Я знаю, где и какие существуют пляжи. Кто-нибудь с тобой там был?

– Нет. – Принцесса тяжело вздохнула. – Я стояла одна и смотрела на воду.

– А про волосы мои когда видение было? – Гронидел подпер рукой подбородок, озадаченно глядя на Сапфир.

– Пристал ты к этим волосам, как комар к зад… – она не договорила, прикрыв рот ладонью.

– К заду, – хмыкнул Гронидел.

– Да, к нему, – слишком быстро согласилась она.

– Расскажи мужу правду, и он от тебя отстанет. – Принц ласково улыбнулся.

Принцесса поджала губы и пригладила грязную ткань платья на коленях.

– Когда ты перерезал паутину мохнонога и я упала, от боли будто в голове помутилось. Я увидела тебя в черном костюме богов и с их оружием за плечами. Твоя прическа, – она покрутила пальцами у лба, – была другой. Без жгутов. Просто остриженные гладкие волосы. – Сапфир тяжело вздохнула и замолчала.

– И что я делал в твоем видении? – уточнил Гронидел.

– Кажется, ты рисовал юни передачи жизненных сил на моей груди, – невесело произнесла Сапфир.

– Кажется? – он наклонился к самому ее лицу.

– Я точно не помню! – вспылила принцесса. – Мне было больно! И страшно! А видение даже минуты не длилось. Ты с гладкими волосами исчез и тут же появился вновь, в своем привычном облике. И… – она не договорила.

– Нарисовал юни передачи жизненных сил на твоей груди, – закончил мысль Гронидел.

– Спасибо, – невпопад произнесла Сапфир. – Ты дважды меня спас, а я даже толком тебя не поблагодарила.

– Трижды, – отметил Гронидел, припоминая, как вытолкнул ее из кареты. – Но кто считает, – он пожал плечами.

Сапфир закатила глаза, демонстрируя манеры простолюдинки, чем рассмешила принца.

Он заметил слугу, который вышел из-за хлева и направился к стогу.

– Надеюсь, он скажет нам, что комнаты готовы. – Гронидел снял с себя щит из маны и мысленно похвалил Сапфир за то, что не вышла из себя. – Хочу помыться и лечь спать.

Ведьма согласно закивала в ответ.

Слуга остановился напротив стога и учтиво поклонился.

– Меня просили передать, что покои готовы.

– Для меня или его высочества Гронидела? – уточнила Сапфир.

Слуга стушевался и зашаркал ногами, отходя назад.

– Так это… Мне сказали, что для молодоженов.

* * *

Теперь от Гронидела несло еще и дымом. Он устроился в ванне, из последних сил пытаясь не уснуть.

После того как слуга произнес слово «молодожены», Ведьма заискрила. Сухая солома от этих искр моментально взялась пламенем, и Гронидел сильно пожалел, что убрал щит.

К счастью, никто не пострадал. Слуга вовремя унес ноги. Стог быстро потушили. А Ведьма почти не жаловалась на боль в боках, после того как Гронидел столкнул ее и приземлился сверху.

Клубы пара заволокли комнату, где стояла ванна, и принц замер с мылом в руке. Он внезапно вспомнил об одной странности. За время приключений с Сапфир он ни разу не видел ни тумана, ни молний. При цепной реакции расслоения пространства температура воздуха вокруг резко понижается, что приводит к формированию тумана. При создании пространственного портала с помощью камней-юни появляется электромагнитное поле, воздух ионизируется и возникают молнии. Выходит, что Сапфир создает окна в будущее каким-то особенным способом, о котором он – хранитель знаний – ничего не знает.

Намыливая голову, Гронидел вспомнил еще об одной детали, которой пока что не нашел объяснения. Перед тем как увидеть мохнонога, он услышал голос няни. А перед тем, как напал когтекрыл, Гронидел отчетливо различил голос матери. Обе женщины, которых он любил, давно мертвы. Тогда как они могли с ним говорить? Возможно, ему послышалось?

Гронидел хотел бы, чтобы голоса оказались странным дурманом, но логика подсказывала, что это не так.

Смыв с себя пену, принц еле нашел силы выбраться из горячей ванны и дойти до кровати в другой комнате. Он рухнул на перину в одном полотенце и мгновенно уснул.

Глава 5

Сапфир

«Тебе стоило дать имя Повелитель Лжи».

Открыв глаза поутру, Сапфир с удовлетворением отметила, что не зря потребовала подготовить для Гронидела отдельные покои. Фиктивный супруг не спорил и вел себя довольно тихо, даже когда пламя грозило перекинуться со стога на хлев и другие хозяйственные постройки. В итоге пожар потушили, а Шершня поселили в комнате напротив покоев молодоженов.

Принцесса повернулась на бок и взяла с тумбочки зеркало. Она и вчера «любовалась» видом алых глаз и угольных век, но сегодня восторг от красоты отражения стал особенно ярким.

– Без слез не взглянешь, – сказала Сапфир и отбросила зеркало на кровать.

Девушка приняла ванну и оделась. Платье деры, которое ей принесли, было тесно и едва прикрывало щиколотки, но и на эту досадную неприятность Сапфир решила внимания не обращать.

Ей очень хотелось есть и еще больше – увидеться с сестрами. Наверняка после пышных похорон восставшую из мертвых Сапфир не только простят (наконец-то!), но и примут в Звездном замке. Думая об этом, принцесса вышла в коридор и застыла.

Зальтийка Элия, та самая служанка, которой Сапфир обязалась платить за услуги компаньонки, как раз покидала комнату Шершня. Сам же зальтийский говнюк держал для нее дверь, стоя в одном полотенце, обмотанном вокруг талии.

Сцены более неподобающей было трудно себе представить. Вот оно – истинное лицо этого надменного, похотливого и всезнающего… хорька.

Девица, пойманная на горячем, стушевалась и начала озираться на Гронидела, явно желая получить от него защиту.

– Ступай, Элия, – спокойно произнес он, и внутри у Сапфир что-то кольнуло.

Сначала принцесса сказала себе «нет». Затем повторила это слово несколько раз, желая успокоиться и взять себя в руки. Однако боль внутри по странной причине не утихала, а лишь нарастала, будто кто-то проткнул Сапфир тонкой иглой и теперь водил острием по всему, что находилось в груди.

Эта мучительная реакция на порочность и беспринципность фиктивного супруга настолько поразила принцессу, что она не сразу заметила, как любовница Гронидела поклонилась ей и спешно ретировалась. Сам же виновник инцидента остался стоять в этом ужасно узком полотенце, обмотанном вокруг бедер.

– Постыдился бы, – не узнавая собственный отстраненный голос, произнесла Сапфир, – дверь в таком виде открывать.

Она отвернулась и пошла куда глаза глядят.

– Сапфир! – окликнул ее Шершень, но она даже оборачиваться не стала.

Отвращение и ярость сдавили горло похуже петли на эшафоте, и сделать новых вдох оказалось практически невозможно. Ее пальцы искрились, поэтому следовало немедленно потушить их, пока она не натворила бед.

Удар Гронидела по самолюбию оказался более болезненным, чем могла себе представить Сапфир. Ей, конечно, все равно, с кем он развлекается по ночам, но мог бы хоть немного потерпеть после свадьбы и сделать вид, что их брак заключен не ради сделки. Он ведь требовал от нее любовного притворства, хотел пустить всем пыль в глаза! Так почему себе позволяет подобное распутство?

Не пройдет и недели, как имя принцессы будут повторять на каждом углу, приправляя пикантными подробностями об изменах мужа. И слухи эти, скорее всего, разнесет та же прислуга, которая всегда все видит и знает.

Служанка Элия безусловно дура. Сколько бы седоулов Гронидел ей ни давал, рано или поздно ему наскучит с ней развлекаться, и девица останется лишь с подмоченной репутацией и в вечном поиске богатого покровителя. А стань она компаньонкой Сапфир и получи образование, могла бы зарабатывать на хлеб достойным образом и не зависеть ни от молодости, ни от красоты.

В этот момент принцесса остановилась посреди коридора и обернулась. Как давно служанка спит со своим покровителем? И если зальтийка была любовницей Шершня до его женитьбы на Сапфир, то что мешало ей наврать о слухах по приказу Ивсея Гронидела, принца Зальтии?

Сапфир развернулась и размашисто зашагала обратно. Хорек заперся в комнате, но принцессу это не остановило. Она повела пальцами в воздухе и быстро создала юни для открытия замка. Золотой рисунок из маны опустился на дверь, и раздался щелчок.

Она влетела в комнату, словно шквал ветра, и застала Гронидела стоящим у открытого шкафа. Кажется, он собирался одеваться. Иначе зачем еще голым перебирать вещи?

Шершень, не теряя самообладания, снял с дверцы полотенце и повязал на талии. Затем взмахом руки запер дверь за спиной Сапфир.

– Признаться честно, вся эта сцена тешит мое самолюбие. – Нахал повернулся к ней лицом. – Не думал, что ты способна меня приревновать.

– То ярость на твое распутство, что топчет мою гордость, – прошипела Сапфир. – Но сейчас я не об этом пришла говорить.

– Нет? – Гронидел вскинул бровь и сделал шаг навстречу. – О чем тогда?

– Ты специально подослал ко мне в покои свою любовницу, чтобы она распустила язык и донесла о нашем романе вымышленные сплетни!

– Это вопрос или утверждение? – невинно уточнил нахал.

– Утверждение! – рявкнула Сапфир.

– Тогда поспешу внести коррективы, – осторожно заметил он. – Элия – не моя любовница.

– Неужели! – Сапфир вскинула руки. – Тогда будь добр, выбери слово, которым мне теперь называть распутную девку, что спит с тобой – моим мужем!

Гронидел сделал еще шаг и оказался слишком близко к Сапфир. Королевский нос пощекотали ароматы нагретой солнцем древесины, молотой кожуры апельсина и сухих зальтийских трав. Шершень явно использовал пахучее мыло и теперь напоминал принцессе гигантскую палочку благовоний, источавшую аромат в душном помещении. И хотя запах ей вовсе не претил и, можно сказать, даже нравился, сам Шершень вызывал в ней жгучее желание проехаться по его гладко выбритому лицу кулаком.

– Фаворитка? – предложил Гронидел. – Наложница?

Сапфир, которая мгновение назад потеряла нить разговора из-за пахучего мыла, заморгала. Ах да, она спрашивала о слове, которым ей теперь называть бесстыжую зальтийскую девицу.

– Шлюха, – подытожила Сапфир, задирая голову и показывая свою надменность.

– Принцесса не должна произносить подобных грубостей. – Он сделал еще один шаг и оказался слишком близко к Сапфир.

Ей бы отступить, но давать слабину в их противостоянии она не желала. Муж давил на нее своим высоким ростом, испытывал взглядом алых глаз и пугал слишком красивым лицом, которое не могли обезобразить даже метки маны. Но кроме всего перечисленного, он вызывал в ней ужасное чувство свирепой страстности, что уподобляло Сапфир обезумевшему животному в период гона. Эта страсть бурлила в крови и заставляла отринуть рациональность. Она придавала сил и побуждала бороться за себя до последнего вдоха.

Сделать шаг назад для принцессы несложно, но сделав его, она проиграет их маленький бой, в котором Гронидел желал ее смутить.

– Я сама буду решать, какие слова мне подобает произносить, а какие нет, – ответила Сапфир со всем достоинством, на которое была способна в этот момент.

Шершень внимательно смотрел на нее и даже наклонил голову, заглядывая в глаза. Чересчур близко. Настолько, что его дыхание стало касаться ее губ.

– Собираешься меня сжечь? – внезапно прошептал он.

Принцесса вздрогнула, пытаясь совладать с волной тепла, что принес ее телу ласковый шепот Гронидела.

– Хорошая мысль, – сдавленно проговорила она. – Стану вдовой сразу, а не через год.

– Если не собираешься, то причина явно в другом.

– Я не улавливаю хода твоих мыслей, – призналась Сапфир.

– Такое случается, когда отвлекаешься на более приземленные темы, способные туманить рассудок не хуже гнева.

Гронидел продолжал стоять, склонившись над ее лицом, и его губы почти касались ее рта. Воздух вокруг сгустился, словно перед грозой. Еще немного, и появились бы стрелы молний, рассекающие пространство и опаляющие предметы в этой комнате.

Сапфир ощутила ману на кончиках пальцев. Она струилась вверх по руке, облизывая кожу и погружая тело в негу. Волны мурашек распространялись следом, закручиваясь в маленькие вихри и собираясь внизу живота. Все происходящее стало похоже на пытку, где движение маны дарило удовольствие, а наградой за слабость воли могло стать блаженное освобождение. Тяжелый воздух облепил плечи и сковал грудь. Стоит Сапфир глубже вдохнуть, и не молнии в комнате все подожгут, а вспыхнет ярким пламенем она сама.

Грань между контролем и его потерей оказалась слишком тонка, но принцесса не сдавалась, продолжая балансировать на ней легкой поступью канатоходца. Она обуздает дар и не позволит себе вспыхнуть.

Словно услышав волю хозяйки, мана потоками перекинулась с тела Сапфир к Грониделу, струясь уже по его коже и подсвечивая на ней все метки силы.

Принц закрыл глаза, во мгновение ока превращаясь в яркий источник золотого свечения, и накрыл губы Сапфир своими.

Волна маны разошлась от них по сторонам, пронизывая обоих и растворяясь в воздухе. Почти освобождение, но еще не оно. Хотелось большего. Намного большего.

Сапфир обвила шею Гронидела руками и отдалась во власть его бесстыжего поцелуя. Их губы сминались под натиском обоюдной страсти, их языки встречались и выполняли друг с другом акробатические номера.

Широкие мужские ладони поползли по спине Сапфир вниз, чтобы ненадолго застыть на ее талии и прокрасться ниже. Пальцы сжались на ягодицах, и принцесса едва не застонала от восторга.

Внезапно Гронидел прервал их поцелуй и шарахнулся в сторону. Полотенце сползло с его бедер, и он подхватил его, прикрывая возбужденный член и уносясь в смежную комнату.

Хлопнула дверь. Принцесса осталась стоять одна. Губы ныли, щеки горели, а внутри вместо прекрасного волнительного чувства предвкушения расползалась боль. С каждым ударом сердца она разносилась по телу вместе с кровью и неизвестным ядом травила его.

На глаза навернулись слезы. Подобное унижение трудно было себе представить. Сначала Сапфир застала Шершня выпроваживающим любовницу за дверь, а теперь сама превратилась в бесстыжую девку, которую еще и бросили.

Принцесса стерла слезы со щек и поспешила покинуть злосчастное помещение. Реветь она будет долго, но не здесь.

Гронидел

О чем он думал? И думал ли вообще?

Когда Сапфир стала свидетельницей сцены, как принц провожал Элию из комнаты, он заметил, насколько эта крамольная ситуация потрясла его молодую жену. Он сам не ожидал подобной реакции и даже окликнул Ведьму, чтобы объясниться. Но женушка сделала вид, что не услышала его, а Гронидел не собирался догонять ее в одном полотенце.

Когда Сапфир влетела в его комнату, он был обескуражен легкостью, с которой она использовала юни для открытия замка, и самоконтролем, с которым она сдерживала бушующую ярость. Принц подумал, что поводить Сапфир за нос, чтобы углубиться в истинные причины ее ревности, будет ой как занятно. Однако во время их диалога все пошло наперекосяк.

В какой-то момент некрасивое лицо Сапфир показалась ему самым занятным из тех, что он когда-либо видел. Ее щеки, испещренные черной сеткой маны, раскраснелись. Веснушки стали золотыми. Белесые ресницы показались такими длинными и пушистыми, что их захотелось погладить. А губы… Гронидел впервые обратил внимание, что губы у Сапфир хоть и тонкие, зато необычные. Ее верхняя губа была чуть полнее нижней и придавала облику больше чувственности. По крайней мере, ему так показалось.

Все эти интересные детали ее лица внезапно сложились в общую картину, что приковала взгляд Гронидела и не захотела его отпустить. Как будто кто-то навел на принцессу марь и сделал из Сапфир настоящую красавицу.

Только он подумал об этой странности, как ее глаза изменили цвет. Красные радужки превратились в расплавленное золото, что солнечными дисками окружило черные зрачки. Подобные метаморфозы не предвещают ничего хорошего для повелителя силы с даром огня. Мана бушует, а значит, разум перестает контролировать дар.

Гронидел подумал, что именно сейчас Ведьма его и сожжет. Что игры зашли слишком далеко и следует выставить щит, чтобы не погибнуть от руки этой Огненной Девы. Но она медлила, глядя на него глазами цвета солнца. Ее щеки становились все розовее, а губы приоткрылись, будто призывая поцеловать их.

Видение, представшее перед Грониделом, стоило нескольких жизней. Принц застыл, замер, разглядывая лицо жены будто в первый раз и запоминая каждую из его черт.

Он спросил ее, собирается ли она его сжечь? Догадка оказалась верной: мана овладевала Сапфир, но не по причине ярости, а потому что принцесса возбудилась так же сильно, как и он. Но разве может дева всегда казаться некрасивой и в один момент стать самой прекрасной на свете? Что не так с Грониделом и как это вылечить?

«Никак», – ответил он сам себе и поцеловал Огненную Ведьму.

Когда-то давно учитель рассказывал Грониделу, что повелители силы способны устраивать беснование маны, когда занимаются любовью. Сведения об этом есть и в древних трактатах. Волнений маны с принцем не случалось, из чего он сделал вывод, что на любовном фронте ему есть еще куда стремиться. Шутка или нет, но он вообще не думал о мане, когда соблазнял женщин, чтобы потом их бросить.

Нет, неопытных юных дев он не портил, проводя строгую грань между тем, что можно оставить за спиной, а что нет. Красивые вдовы и замужние деры, жаждущие приключений, – вот его улов. И чем прекрасней дева, тем с большим рвением он пытался ее очаровать. Игры с пассиями длились недолго. Прилагая слишком много сил, чтобы уложить в койку приглянувшуюся жертву, Гронидел терял к ней интерес в тот же час, когда получал свое.

Два года назад, когда боги напали на мир маны, в жизни принца все изменилось. На дев времени не осталось. Пропало и желание их соблазнять. Гронидел принял воздержание как настойку от головной боли и целиком посвятил себя делам ордена и школы повелителей силы. Попытки юных учениц привлечь его внимание вызывали в Грониделе раздражение, а до вдов и замужних дер из расположенных рядом городов ему дела не было.

И вот он женат. На деве, которую по доброй воле никогда не выбрал бы в спутницы жизни. На красавице посредственной, хотя в этом утверждении теперь он не был уже столь уверен. На обладательнице самого неуправляемого и взрывоопасного темперамента, с которым он когда-либо имел дело.

Что может быть хуже? Два всплеска маны, которыми они с Ведьмой обменялись, пока самозабвенно изучали языки друг друга.

Сапфир вряд ли поняла, что над ее судьбой нависла страшная опасность, но это знал Гронидел, который оказался слишком близок к тому, чтобы повалить женушку на кровать и немедленно овладеть ею.

Не вовремя между ними закипела страсть. Что бы ни было дальше, Грониделу не стоит спать с Ведьмой. И он не станет этого делать, чтобы не осложнить себе жизнь еще больше.

Принц облился холодной водой, вытерся и вышел в комнату. Как и ожидал, Сапфир уже ушла.

Внутри скребли кошки. Ему следовало начистоту поговорить с ней и объясниться. А еще извиниться за свое неподобающее поведение. Хотя это ей в пору извиняться перед ним: совратила его своими необычными губами и солнечными глазами.

Вспомнив, как рассматривал ее лицо, Гронидел выругался и отправился обливаться холодной водой. Снова.

Сапфир

Принцесса полагала, что будет реветь долго, однако голод остановил ее стенания. Раньше она ела в малой столовой для преподавателей. Обычно при ее появлении все замолкали, и гнетущая тишина нарушалась лишь скрежетом приборов. Сейчас она надеялась, что ей принесут завтрак в покои, как носили еду в кабинет Гронидела, пока он был руководителем школы, однако с подносом к Сапфир никто так и не заглянул.

Нужно было идти в столовую. В тишину. В скрежет приборов и под гнет осуждающих взглядов.

Принцесса привела себя в порядок, насколько это было возможно, и спустилась на первый этаж. Малая столовая располагалась между жилым и служебным крыльями замка и примыкала к кухне. Как и ожидалось, с появлением принцессы в этом месте возникла напряженная пауза, которая превратилась в немоту преподавателей, что собрались на завтрак.

Сапфир уже почти смирилась со своей незавидной участью, как в помещении появился он! Ее муж.

Гронидел ворвался в столовую, как шквал ветра, вырывающий ветки с деревьев. В отличие от Сапфир он выглядел бодрым, энергичным и весьма воодушевленным. Поприветствовав преподавателей, муженек поспешил занять место рядом с женой и наклонился к ее уху, ласково, но достаточно громко принося извинения за опоздание.

От его голоса по спине Сапфир побежали мурашки. Не пытка ли это – сидеть здесь и смотреть на ряженого распутника, что называл себя ее мужем?

Гронидел надел наряд повелителя силы маны – темно-коричневое платье в пол и белый плащ, подпоясанный широким темным ремнем с медной пряжкой. Закончи Сапфир обучение в школе, тоже имела бы право так одеваться. Но пока она была вынуждена жаться в узком коротком платье и дышать через раз. Главное, чтобы грудь из лифа не выпрыгнула, иначе от позора вовек не отмоется.

Гронидел попросил принести для Сапфир кубок, а не чашу, и лично наполнил его горячим напитком из ягод. Когда подали кашу и мясо, он выбрал для жены лучший кусок оленины, о чем сообщил всем присутствующим, пока перекладывал его с блюда в тарелку Сапфир.

Стоило отдать Шершню должное: врать и притворяться он умел блестяще. Пока весть о том, что муж Сапфир ей изменяет, не обошла замок Света и прилегающие земли, Гронидел мог убедить всех и каждого, что женился по любви. По странной, пугающей, вспыхнувшей абсолютно внезапно и, возможно, на пустом месте, но любви. Легенду портило лишь выражение лица Сапфир, которое напоминало физиономию дегустатора, сраженного кислотой лимона.

Присутствие Гронидела оживило общую атмосферу. Преподаватели внезапно вспомнили, что не поздравили молодых со вступлением в брак, и наперебой стали желать им счастья и полный дом детишек. Затем посыпались вопросы, на которые Гронидел не спешил отвечать. Вернется ли Шершень на свою должность? Продолжит ли преподавать в школе? Они с Сапфир останутся жить в замке Света или поселятся в другом месте?

Принц отделывался фразой «пока не знаю» и скоро из обороны перешел в наступление, начав задавать вопросы.

В основном его интересовали сведения об учебе и жизни в замке, например кто заменил его во время занятий, с кем из учеников возникли трудности, починили ли один из ручных насосов в подвале и привезли ли новые глиняные тарелки для большой ученической столовой. Не заметить, что Гронидел старательно избегал темы, которая еще недавно на каждом шагу обсуждалась, было невозможно. Конечно, любовница уже нашептала ему на ухо последние новости. Оттого он не спрашивал о главном, что в свете пережитых событий весьма волновало Сапфир.

Принцесса отложила приборы и вытерла салфеткой рот. Липким взглядом прошлась по каждому, кто сидел за столом, и задала вопрос, которого так избегал Шершень:

– За время нашего отсутствия кто-нибудь из учеников пропал?

Преподаватели уставились на нее, как на немую, что только что обрела голос. Шум приборов стих. Молчание растянулось, как ткань, зажатая в пяльцах: еще немного, и Сапфир услышала бы треск, с которым рвется хлопок.

– Все настолько плохо? – Голос Гронидела нарушил тишину. – Я думал узнать все из уст короля Ордериона, но раз Сапфир подняла эту тему, хотелось бы услышать ответ на вопрос моей супруги.

Кажется, только что Шершень поставил преподавателей школы на место. Сапфир не была настолько бесчувственной, чтобы не оценить этот милый жест с его стороны. Тем не менее ничего прощать ему она не собиралась.

– Пропали четверо учеников, – ответил Сид – пожилой ошони, преподаватель теории создания юни.

– Кто именно? – Гронидел обратился к нему.

– Пе́трик, Е́на, О́лов и Шами́ль.

Принц отодвинул от себя тарелку с едой и откинулся на спинку стула.

– Самому младшему – четырнадцать, самой старшей – шестнадцать, – произнес он. – И все простолюдины. Опять простолюдины, – повторил он и сжал переносицу.

– Ена из семьи купцов, – напомнил Сид. – Ее отец пригрозил школе жестокой расправой за то, что не уберегла его дочь. Его величество Ордерион на эти угрозы внимания не обратил.

– А стоило бы, – заметила дера Леоно́р, преподаватель счетной грамоты. – Богатый купец может и наемников к нам подослать.

– Не сгущайте краски, дорогая, – попросил Сид. – У нас своих воинов пруд пруди. Да и замок крепок. А дети эти, возможно, еще вернутся.

– Из царства Дуона никто не возвращается, – покачала головой Леонор.

– Вернулись мы с Грониделом, могут вернуться и пропавшие дети, – задумчиво произнесла Сапфир.

Вокруг снова повисла тишина. Все смотрели на принцессу. Даже Гронидел.

– Двое из них пропали по дороге в храм богов. – Сид поднял указательный палец. – В тот самый, в который вы отправились. Будь храм расположен на территории города Света, ни вы, ни дети не поехали бы так далеко.

– Храма богов возле замка Света не будет, – заявил Гронидел и налил в кубок напиток. – По крайней мере, не при моей жизни.

– Но в храме проводятся важные обряды, – настаивал пожилой Сид. – Люди продолжают верить в богов и поклоняться им. Город Света ширится вокруг замка, а народ жалуется, что в храм им приходится ездить. Это неправильно.

– Миру маны давно пора перестать верить в мифы о добрых богах, – повысил тон Гронидел. – Их не умаслить ни мольбами, ни подношениями. Чем дальше храм от людей, тем меньше они туда ездят и слушают истории волхвов, которые больше не могут продавать юни и живут на подаяния. Своим решением я уберег умы и медяки жителей города и нашего замка. И пока мое слово здесь что-то значит, будет так, как я скажу.

Ответ Гронидела был слишком резким. Сид невозмутимо принял его и покорно склонил голову. Сапфир не могла сказать, что Гронидел не прав. Она была согласна с его мнением. Но и с Сидом ей тоже хотелось согласиться. Волхвы утратили былое влияние на людей, однако они по-прежнему проводили важные обряды, такие как наречение именем, бракосочетание или упокой. И пока эти обязанности исполняли только волхвы, стоило сделать жизнь людей вокруг лучше, а не идти на поводу у собственной ненависти к тем, кого они именовали «богами», и всему, что с ними связано.

Сапфир закончила трапезу, вытерла рот салфеткой и встала.

– Благодарю за совместный завтрак. – Она вежливо кивнула и, не дожидаясь мужа, вышла.

Гронидел нагнал ее у боковой лестницы и бесцеремонно схватил за руку.

– Оставь меня в покое, – прошипела принцесса, пытаясь выдернуть ладонь из его пальцев.

– Ты ведешь себя глупо. – Он был явно зол и практически шипел. – Зачем выставлять напоказ нашу размолвку?

– Вот как ты называешь унижение, которым одарил меня с самого утра? «Размолвкой»? – Ее голос звенел так сильно, что витражи на окнах замка должны были треснуть и осыпаться.

– Давай мы прогуляемся по парку, и ты успокоишься. – Гронидел потянул ее в коридор, ведущий к боковому выходу.

– А я спокойна. – Сапфир отдернула руку и остановилась. – Ты не случайно появился в столовой следом за мной. Следил всю дорогу от покоев?

Гронидел обернулся к ней и растянул губы в улыбку, показывая белоснежные ровные зубы.

– Я сидел на диване в будуаре, когда ты вышла из спальни. Однако ты настолько погрузилась в себя, что даже не заметила этого.

– Не было такого! – Сапфир топнула ногой. – Диван в покоях был пуст!

Гронидел огляделся по сторонам пустого коридора и сложил руки на груди.

– Неужели…

Его тело стало растворяться в воздухе, пока полностью не исчезло.

– Использовать иллюзии – подло! – заявила раздосадованная принцесса.

Она опасалась, что за время незаметного пребывания в покоях молодоженов Шершень успел увидеть слишком много. Например, как Сапфир приводила себя в порядок или, что еще хуже, как она рыдала, уткнувшись лицом в подушку.

– Тебе стоит научиться определять марь, а не сетовать на судьбу, – раздался голос Гронидела. – Обрати внимание на мою иллюзию: замечаешь странности?

– Да, – буркнула Сапфир. – Коридор немного плывет, как будто у меня голова кружится.

– Что еще ты видишь?

– Мошек.

– Каких мошек? – переспросил Гронидел.

– Полупрозрачных. Они летают.

Сапфир почувствовала, как ее голова наливается свинцом, а тело медленно кружится в коридоре. Или то коридор кружился вокруг нее? В груди больно защемило, все вокруг почернело. Сначала она здесь стояла. А теперь ее уже здесь нет.

Глава 6

Сапфир

– Проснулась, – сообщил женский голос.

Сапфир заморгала и повернула голову. Куда она попала? В какой вымышленный мир?

Предметы в комнате, кажется, были из полупрозрачного стекла. Одни из них светились неестественно ярким синим, другие красным и желтым. Что-то пищало, гудело и хлопало. Рядом с ней стояли люди в странных белых пижамах не из хлопка или льна, а из гладкой блестящий ткани, которая отливала перламутром. Незнакомцы общались друг с другом, не обращая внимания на Сапфир.

От какофонии голосов и звуков у нее разболелась голова. Где она? И что вообще происходит?

Внезапно одна из женщин повернулась к принцессе и наклонилась. Сапфир бросилась в глаза ее странная прическа: волосы не белые, а серебристые, причудливым образом выбриты на висках, тогда как остальные забраны вверх и заплетены в косу.

– Добро пожаловать в Рой, сестра, – произнесла женщина.

Сапфир смотрела в глаза этого существа и понимала, что перед ней вовсе не человек. Не бывает у людей такого отрешенного взгляда. Казалось, мыслями эта женщина находилась совсем в другом месте. Белки глаз существа испещряла кровавая сеть, а вокруг ярко-желтых радужек образовались красные кольца кровоизлияний.

– Кто вы такая? – прошептала Сапфир.

Зрачки женщины моментально превратились в вертикальные щели, а желтизна уступила место золотому блеску. Принцесса дернулась вбок и замерла, когда женщина поднесла узкую черную трубку к ее лбу.

– Очень интересно. – Существо нахмурилось, а все остальные в помещении обернулись к Сапфир.

В трубке раздался глухой хлопок. Тело мгновенно прошила волна судороги. Принцесса выгнулась дугой на прозрачном столе, а из горла вырвался лишь хрип.

– Надеюсь, перезагрузка поможет восстановить синхронизацию, – услышала Сапфир женский голос существа и провалилась в забытье.

– Откуда ты знаешь их язык? – раздался вопрос Изумруд над самым ухом, и Сапфир открыла глаза.

Вокруг царил полумрак. Она лежала в покоях молодоженов. Из приоткрытой двери в будуар проникал слабый свет и доносились знакомые голоса.

Сапфир и без того мутило после пережитого сновидения. Все казалось таким реальным и вымышленным одновременно. Вопросы в голове множились, а в соседней комнате Рубин весьма холодно беседовала с Грониделом, и суть этого разговора принцессе не нравилась.

– Я отказываюсь в это верить, – грозно заявила Рубин. – Вы же едва друг друга на дух переносите! Какой брак? О каком браке может идти речь, когда всем вокруг известно о вашей взаимной неприязни?

– Ты долго не виделась с сестрой, – спокойно ответил Гронидел. – Несколько месяцев назад наши отношения кардинальным образом изменились.

– Настолько, что теперь ты на ней женат? Гронидел, води за нос своего брата! Мне известны настоящие причины твоей поспешной женитьбы. Ты понимаешь, чем это грозит? Отдаешь себе отчет, к чему все катится?

– То есть в нашу любовь ты не веришь, – раздосадовано подытожил он.

– Для таких, как мы, любовь – это роскошь! – набатом разносился голос Рубин.

– Однако же ты посчитала, что имеешь право быть счастливой, – настаивал Гронидел. – В то время как счастье сестры воспринимаешь выходкой! Мы имеем право испытывать чувства. И страсть, которая пылает между нами, не потушить ни твоими упреками, ни недовольством.

При звуках слова «страсть», Сапфир сорвала с себя одеяло и вскочила с кровати. Стоило накинуть халат на плечи, чтобы прикрыть ночную рубашку, в которую ее переодели, но принцесса не собиралась тратить время на поиски.

Она распахнула дверь и замерла в неподобающем виде перед королевой Турема и ее супругом-королем.

Ордерион, что сидел на диване рядом с женой, вежливо отвернулся, а Рубин, наоборот, вперила в Сапфир полный ярости взгляд.

– Оденься! – зазвенел ее голос в повисшей тишине. – Ты принцесса, а не работница борделя!

– Это все, что ты хочешь мне сказать? – выдавила из себя Сапфир.

Рубин от злости побагровела.

– Кроме себя любимой тебя вообще что-нибудь волнует? Ты отдаешь отчет о последствиях своих поступков? Судя по брачному амулету на запястье, думать головой, перед тем как ввязываться во всякие истории, ты до сих пор не научилась!

Даже Гронидел, что стоял напротив Рубин, поморщился от тона королевского фальцета. А Сапфир отступила на шаг, глядя на сестру.

Не такого приема она ожидала. Упав в обморок еще поутру, принцесса очнулась после жуткого бреда, в который до сих не верила. И вот она здесь, напротив сестры-королевы, с которой они целый год не виделись. Напротив той самой сестры, которая похоронила Сапфир месяц назад.

– Не надо, – попытался вмешаться Ордерион.

Он взял Рубин за руку, пытаясь ее успокоить, но сестра вошла в раж.

– Посмотри на себя! – она встала, указывая на нее рукой. – Где бы ты была сейчас, если бы не я? Если бы не Ордерион, с позволения которого ты живешь здесь и творишь что вздумается! Брак с Грониделом? Лучше бы ты оставалась мертвой, чем подвела под войну свое королевство!

Принцесса отступила на шаг, глядя на Рубин. Еще на один. Захотелось убежать. Раствориться. Исчезнуть и никогда не появляться вновь.

Будто услышав ее мысли, Гронидел сорвался с места и направился к ней.

– Нам лучше прервать разговор, – произнес он в гробовой тишине, уничтожающей живых в этой комнате.

Сапфир отступила еще на шаг и почувствовала нежное прикосновение теплых пальцев к руке. Фигура Гронидела загородила яростный взгляд сестры, а тепло согрело холодную ладонь.

Принцесса опустила голову, силясь не расплакаться. Странно даже, ведь она считала себя намного сильнее.

Гронидел резко толкнул дверь за спиной, и та громко захлопнулась. Спальня погрузилась во мрак.

– Она не на тебя злится, а на меня, – прошептал принц и обнял ее.

Сапфир не двигалась. Она не понимала, что испытывает и почему позволяет подобную вольность Шершню. Тепло от его ладоней струилось по спине и проникало под кожу, поджигая покрытый морозной коркой лед. Она и не знала, что настолько заиндевела. Что превратилась в твердый кусок мерзлой воды, от которого чужие слова и поступки откалывали мелкую крошку.

Жизнь полирует лучше всех, и Сапфир уже и сама затруднялась сказать, лед внутри ее или камень, в честь которого ее нарекли.

– Она злится, потому что напугана. – Голос Гронидела ласкал слух, и Сапфир закрыла глаза, наслаждаясь его бархатным тембром. – Видела бы ты ее потрясение, когда ее проводили к тебе. Ты спала беспробудным сном и медленно умирала. Если бы не вмешательство Рубин, кого-то из нас сегодня бы не стало. Возможно, даже обоих сразу.

Сапфир встрепенулась, сбрасывая с себя минутное наваждение, и отстранилась от Шершня.

– Не стало? – Голос принцессы скреб ногтями по стеклу. – Объяснись. Немедленно.

– Мана едва не добралась до центра твоей жизненной силы. Если бы не Рубин, ты бы сегодня погибла.

Сапфир щелкнула пальцами и осветила мрак помещения маленькими огненными стрекозами. Они взмыли под потолок и закружились над головой Гронидела. Он не обращал внимания на нависшую угрозу, а продолжал смотреть ей в глаза.

Черные метки силы по-прежнему покрывали смуглую кожу его лица. Их не прибавилось, но и меньше не стало. Алые глаза, казалось, потухли, а некогда пытливый взгляд теперь остекленел.

Принцесса прижала ладонь к груди и погладила пальцами черные гладкие жгуты рубцов. Это лишь внешние изменения. Внутри все намного страшнее. Закон один: если изменения доберутся до жизненного центра, повелителя силы ждет смерть. Каждое чудо, каждая созданная юни и даже огненные стрекозы, которые кружили под потолком, делали уязвимыми новые и новые участки тела, пока всему этому не настанет конец.

У Рубин был дар исцелять от таких изменений, но даже она после выброса маны и нарушения равновесия сил в теле не смогла излечить саму себя. Сестру спасла богиня Одинелла, которая принесла из другого мира регенерат – чудо-лекарство от всех недугов.

Когда Сапфир утратила контроль над маной и допустила ее выброс, едва не лишивший Рубин и племянника жизни, для принцессы регенерата никто не принес. Гронидел запер ее дар, а Рубин исцелила. Это случилось год назад, и больше они с сестрой не виделись. Сейчас же на их с Грониделом телах так много меток, потому что принцесса должна была умереть, а Шершень использовал юни передачи жизненной силы и позволил мане взять верх над ними обоими. По-другому силы не передать и жизнь не продлить. Кто же знал, что влитой в Сапфир силы не хватит надолго и уже спустя два дня взятое взаймы придется вернуть?

Шершень сделал шаг навстречу. Тяжелые ладони легли ей на плечи.

– Она сказала не подумав. Не суди ее, как не желаешь, чтобы судили тебя.

– Когда они с Ордерионом прибыли в замок? – спросила принцесса и мягко убрала его руки.

– Час назад, – ответил Шершень и отвернулся.

– Ночь за окном, а они только час назад прибыли, – злобно заметила Сапфир. – Долго же они добирались до нас, поднятых из могил. Верхом скакали или все же порталом воспользовались?

– Порталом, – тихо ответил Гронидел. – Когда прибыл гонец с посланием, в Звездном замке находились делегаты из Ошони. Бросить все и явиться немедленно ни твоя сестра, ни Ордерион не могли.

Сапфир поджала губы и отвернулась.

– Мне стало плохо утром, а сестра помогла мне только вечером. Кто же подарил мне еще один день, чтобы дождаться ее величества Рубин и спастись?

– Кандидаты для передачи жизненных сил в очередь не выстраивались, – признал Гронидел.

– А если бы сестра явилась только завтра? Или вообще не приехала?

Гронидел осуждающе покачал головой:

– Она не обязана тебя спасать, Сапфир. Никто не обязан.

– Зачем тогда спас ты? – Принцесса резко повернулась к нему.

– А должен быть повод?

– Да, когда ценой спасения является твоя собственная жизнь.

Гронидел смотрел на нее исподлобья. Кажется, он намеревался что-то сказать, но в последний момент передумал, развернулся и подошел к двери.

– Если они все еще там, я уведу их в свой кабинет.

– Значит ли это, что Ордерион вернул тебе должность руководителя школы?

– Да, отказа он не принял.

Гронидел вышел, а принцесса провела рукой и развеяла огненных стрекоз под потолком. Обняв себя за плечи, она опустила голову и часто задышала. Никто не увидит ее стенаний. Даже огненные стрекозы.

Гронидел

Рубин и Ордерион ждали на диване. Королева Турема украдкой вытирала слезы со щек, а король ободряюще сжимал ее руку.

Гронидел понимал и негодование, которое испытывала Рубин, и мог объяснить ее поведение усталостью и пережитыми потрясениями. Но все же Рубин – королева, и ей нельзя позволять себе истерик и говорить все, что на ум придет.

– Предлагаю переместиться в мой кабинет, – принц указал на дверь.

– Я хочу поговорить с сестрой, – заартачилась Рубин.

– Сейчас не время, – разумно предупредил Ордерион. – Сапфир – огневик, который плохо контролирует и эмоции, и дар. Пусть сейчас отдыхает, завтра встретитесь. Тогда и поговорите.

Гронидела слова Ордериона покоробили. Видимо, король считал Сапфир невероятно опасной особой, у которой не все в порядке с рассудком. С другой стороны, еще недавно и сам Гронидел не высказался бы о Ведьме лучше. А теперь он обеспокоен тем, что Рубин лишь усугубила отношения с сестрой, которые знатно потрепались год назад.

Королева не стала спорить с мужем, что свидетельствовало о силе его влияния на туремский трон. Она встала и горделиво задрала подбородок.

– Надеюсь, завтра сестра будет в настроении, чтобы принять и меня, и помощь, которую я могу ей оказать.

Гронидел от пафоса речи едва глаза не закатил. А вот Ордерион терпеливо погладил жену по спине. Невозмутимое выражение его лица подсказывало, что к подобному поведению королевы он давно привык.

– Ты хотя бы вид сделай, что благодарен, – грозно произнесла она.

– Премного благодарен, ваше величество, – ответил Гронидел и поклонился.

Рубин подошла к Грониделу и буквально прорычала ему в лицо:

– Если по твоей вине между Туремом и Ошони начнется война, я лично снесу тебе голову с плеч. Ты меня понял?

– Да, ваше величество, – кивнул Гронидел.

– Найди время навестить Изумруд и поговорить с ней.

– Пусть вернется к обучению в замке Света, тогда я с ней побеседую.

– Она не вернется.

– Тогда и говорить мне с ней не о чем. – Гронидел сложил руки на груди.

– Ты жесток, – Рубин понизила голос.

– Женись я на королеве Ошони, а не на Сапфир, ты бы тоже назвала меня жестоким и попросила объясниться с Изумруд?

Рубин на глазах стушевалась.

– И я о том же, – прокомментировал Гронидел. – Сапфир тоже много чего пришлось пережить. Однако ее ты не жалеешь, а о чувствах Изумруд печешься. – Принц наклонил голову, пытливо глядя в лицо королевы. – Все дело в твоем сыне? Не можешь простить сестре, что она замахнулась на ребенка?

– Замолчи! – рявкнула Рубин. – Ни слова больше!

– В том, что тогда случилось, есть и твоя вина. Давно пора признать это и двигаться дальше.

Королева отвернулась и протянула руку мужу. Ордерион обнял ее и прижал к себе.

– Пока у тебя не появится свой ребенок, ты не сможешь нас понять, – озвучил Ордерион.

Гронидел спорить не собирался. У него не было детей, и ему действительно не понять, через что прошли эти двое.

– За судьбу Сапфир с тебя будет двойной спрос, – произнесла Рубин. – Запомни, Гронидел, может, я с ней и не в ладах, но у нас – одна кровь. И я скорее прикончу тебя, чем отдам ее на растерзание.

* * *

Ордерион открыл портал и увел жену в Звездный замок.

Как только пространственная воронка за их спинами свернулась, принц сел на диван и вытянул ноги.

Веки закрылись сами собой. Он бы с удовольствием прилег и проспал до утра, но из спальни выбежала Ведьма и нарушила его минутный покой.

– О каких чувствах Изумруд шла речь? – прохрипела принцесса, указывая на Гронидела.

– О нежных, – честно ответил он. – А вообще, подслушивать чужие разговоры нехорошо.

– Изумруд влюблена в тебя? – Произнося эту фразу, Сапфир так сильно сморщила нос, что он мог вот-вот превратиться в пятачок.

– Это не настоящая любовь. Так, детское увлечение учителем, который слишком часто ее хвалил.

– Ненастоящая?! Боги, Гронидел! – Сапфир прижала ладони к заалевшим щекам. – Да ты послушай себя!

– Богов среди нас нет. – Он хлопнул себя по коленям. – И я тому рад!

– Как ты можешь быть таким жестоким?

– Я?! – удивился он и встал. – Это я жестокий? Ты хотела знать, почему из вас двоих я выбрал в жены тебя, а не ее? Выбор пал на тебя, потому что ты старше и не влюблена в меня. Такова правда. Я никогда не хотел становиться объектом любовных фантазий Изумруд. А, к несчастью, став им, не хотел усугублять ситуацию и играть с ее чувствами. Что касается нас с тобой, – он поводил пальцем, указывая на нее и на себя, – так мы заключили сделку. И того, что произошло этим утром, повториться не должно. Я не ищу ни привязанностей, ни страстей.

– Сказал тот, кого устраивают похотливые этюды со служанкой.

Гронидел коварно улыбнулся и резко приблизился к ней, замерев у самого лица.

– А вот и уязвленное самолюбие проснулось. Чего же ты, столь правильная и целомудренная, так рьяно целовала меня следом за другой женщиной?

Сапфир моментально вспыхнула. Огненная Ведьма снова смотрела на него своими солнечными глазами и обжигала потоками маны, что текли реками магмы по рубцам на ее теле.

– За поруганную честь я отомщу тебе самым изощренным способом, на который способна.

– Это каким же? – хмыкнул он.

– Улягусь в постель с твоим братом, – выпалила Сапфир. – Говорят, он не пропускает ни одной юбки. Вот и я свою перед ним задеру, пусть возьмет то, что вроде как должно принадлежать тебе.

Гронидел и сам не понял, как вспыхнул. Гнев и ярость переполнили его, и рука моментально приблизилась к шее жены. Но он к ней не прикоснулся, не сжимал пальцы, борясь с собой и опасаясь только одного: задушить Ведьму.

– Попробуй лечь под него, и тогда я превращу твою жизнь в пекло.

Сапфир смотрела на мужа без страха в глазах и даже растянула губы в оскалившуюся усмешку.

– Выходит, тебе можно развлекаться с кем захочешь, а мне нельзя? – лукаво выдала она.

– Не играй с огнем, Сапфир, – предупредил Гронидел, прижимая ладонь к ее шее и приклеивая каждый из светящихся пальцев к ее коже.

– Я и есть огонь, – ответила Ведьма, надменно задирая подбородок и подаваясь вперед, чтобы плотнее прижаться к его руке, – который тебе не потушить.

В этом он уже перестал сомневаться. Захотелось самому сгореть. Принц представил, как резко овладевает ей и без остановок доводит до умопомрачения, пока она стоит на коленях и цепляется за подушки, пытаясь найти в них точку опоры для гибкого тела. Еще немного, и раздастся громкий стон ее освобождения, который превратит в пепел и его самого. Вот какую сцену рисовало ему воображение, пока дева с глазами цвета солнца плавила в его разуме похоть и доводила ее до кипения.

Гронидел погладил пальцами хрупкую шею и немного сжал их, поддаваясь приятному чувству власти над Ведьмой, что захватила в плен его мысли.

– Я не спал с Элией, – хриплым голосом сообщил он. – Она шпионит для моего брата и выполняет мелкие поручения от меня за дополнительную плату. Утром она явилась отчитаться о том, что происходило здесь, пока меня не было. Разговаривать со шпионами в одном полотенце мне не впервой. Особенно с теми, кто несколько лет обслуживал зальтийскую знать. Закончив беседу, я вежливо открыл перед ней дверь. Остальное ты видела и красноречивую историю придумала сама.

– Так Элия шпионит для Зальтии, – прошептала Сапфир.

– Верно, – прохрипел Гронидел.

– И спит с теми, с кем прикажут спать.

– Совершенно верно.

– А это вызывает в тебе презрение, которое ты даже не пытаешься скрыть, – сообщила Ведьма с придыханием.

– Ненавижу шлюх, – произнес он.

– Зато любишь вступать с ними в связь.

– Не со всеми. Только с самыми изысканными.

Гронидел совершенно забылся. Его губы снова оказались в непозволительной близости от ее губ. В штанах все одеревенело, и картинки близости с Огненной Ведьмой стали ярче и волнительнее.

Принц провел языком по ее губам. Он почувствовал, как Сапфир вздрогнула. Он увидел, как она приоткрыла рот в надежде получить настоящий поцелуй от грешника, с которым затеяла столь дерзкую игру.

Гронидел погладил пальцами кожу ее шеи и впился губами в жилку, пульсирующую рядом. Сапфир охнула. Принц провел носом вдоль шеи плутовки, вдыхая тонкий аромат мыла и туремских трав. Губы блуждали следом, а язык оставлял влажные дорожки на королевской белой коже.

Ямочка за ушком. Он добрался до нее, тяжело дыша. Язык скользнул на опасную территорию и предвестил наступление губ. Ладонь принца переместилась на ягодицы и сжала упругие формы вместе с тканью платья, в то время как другая его рука продолжала гладить шею принцессы.

Губы захватили в плен мочку уха и, немного поиграв с ней, поползли вдоль подбородка к губам принцессы. Сладкая, светящаяся Огненная Дева снова распахнула их, ожидая настоящего взрослого поцелуя, сметающего все на своем пути.

В голове возникла совершенно потрясающая картина.

Обнаженная Сапфир плавно двигалась на нем, позволяя наполнять ее тело до отказа и срывая с его губ порочные стоны удовольствия. Белые волосы упали на щеки, и он убрал их, чтобы видеть выражение ее лица, покрытого золотом веснушек. Плавно набирая темп, принцесса поддалась воле его рук, которые сжали ее ягодицы и начали задавать ритм. Она с шумом втянула воздух и застонала, когда он подал бедра вперед, чтобы резче наполнить ее послушное тело.

– Я люблю тебя, – прошептал Гронидел срывающимся голосом, и волшебное видение во мгновение ока исчезло, обрушив на него все бремя реальности.

Гронидел отпрянул от Сапфир как ошпаренный. Он не знал, успел произнести эту фразу вслух или ему померещилось. И это пугало гораздо сильнее, чем угроза войны, смерти и вечных мучений в царстве мертвых.

«Я люблю тебя»? Какая любовь! При чем здесь любовь? Он даже не увлечен ею! Так, минутная слабость из-за долгого воздержания. А она обычная дева. Да, молодая, да, с ладной фигурой (не признать этого он уже не мог) и интересной внешностью (это он тоже отрицать был больше не в силах), но все же обычная! И уж никак не возлюбленная!

Принцесса открыла глаза и сжала губы, которые он так и не успел поцеловать. Судя по гневу, который плескался в ее взгляде, ничего ужасного он сказать не успел, иначе выражение ее лица было бы иным. Более удивленным и, возможно, одухотворенным, ведь кому не польстит спонтанное признание в любви от давнего противника?

– Это моя вина! – успел выпалить он и поднять руки, показывая, что сдается. – Прости меня! Больше подобное не повторится!

Принц поспешил к выходу из покоев, где вот-вот должен был наступить конец света. За спиной он услышал треск. Неужели от разъяренной Ведьмы посыпались искры?

Проверять предположение Гронидел не собирался. Открыл дверь и рванул в свою комнату.

Глава 7

Сапфир

Принцесса долго успокаивала себя. В конце концов, ничего страшного не случилось, кроме того, что ее отвергли уже во второй раз. А еще она находилась на грани смерти и, вдобавок ко всему, медленно сходила с ума.

Побродив по комнате взад и вперед, Сапфир взяла себя в руки, успокоилась и забралась под одеяло.

Увы, спасение к ней не пришло.

Она ворочалась с боку на бок, пытаясь уснуть, но так и не смогла сомкнуть глаз. Принцесса убеждала себя, что это из-за кошмаров, которые становятся все изощреннее и страшнее, но на самом деле перед глазами все еще стояла сестра, которая только что сказала: «Лучше бы ты оставалась мертвой…»

В том, что войне Турема и Ошони из-за ее брака с Грониделом не бывать, Сапфир была абсолютно уверена. Ошони не в том положении, чтобы огрызаться. Обилия оружия, как у Инайи, у них нет. Запасов юни с маной тоже не осталось. Ошони зависели от наземных поставок продовольствия из Турема. От Инайи по воде и суше они получали руду и древесину. Зальтия торговала с ними драгоценными камнями, редкими металлами и шелком. А Ошони, в свою очередь, обеспечивали всех хлопком, льном и пигментами. Однако без текстиля и пигментов прожить можно, а без еды, древесины и руды – навряд ли. То же касалось и Зальтии. Когда из драгоценных камней и редких металлов орден повелителей силы создавал юни, цена на них держалась высокой. А когда все месторождения маны уничтожили и создание юни превратилось в штучное ремесло повелителей силы, цена на камни и металлы резко упала.

Почему же все выглядело так, будто королева панически опасалась войны с Ошони? Или злополучные слова Рубин на ухо нашептала ненависть к младшей сестре?

Мысли об этом не позволяли принцессе провалиться в забытье. Она настолько углубилась в них, что даже проигнорировала робкие проблески здравого смысла, что настойчиво умоляли обдумать разговор с Грониделом и его последствия.

«Сделка», – возникло в голове Сапфир, и мысли снова уплыли к королевским интригам.

Зачем Зальтии заключать брачный союз с Ошони? У двух королевств нет общей границы, делить земли друг друга им незачем. Разве что у обоих королевств развит флот и их союз – противовес брачному союзу Инайи и Турема, которые во многих вопросах выступают единым фронтом. Но тогда почему Рубин так беспокоит неудавшийся брак Гронидела и королевы Ошони? Разве Турему не выгодно разобщение этих королевств? Или есть что-то, о чем Сапфир не знает?

Чем дольше размышляла принцесса, тем меньше верила, что ей удастся уснуть. Выпить бы смеси из зальтийских настоек, но вряд ли Ордерион сохранил их на прежнем месте в кабинете руководителя школы.

Бегать по лестницам и отжиматься, чтобы уснуть потом, ей тоже не хотелось: она ведь едва не умерла сегодня, так откуда у нее возьмутся силы для полноценной тренировки?

Отца такое отлынивание от занятий только порадовало бы. Он никогда не одобрял ее рвения постигать науку мечевого боя и вообще считал, что Сапфир скоро бросит это баловство. Шли годы, а принцесса все не бросала. Нельзя сказать, что она многому научилась. Отец не показывал ей и трети из того, чем владел сам. Однако даже эта крупица знаний пробуждала гордость за то, что она отличалась от сестер.

Принцесса-воительница села в кровати и глубоко вздохнула. Все же за день она, судя по всему, отлично выспалась!

Неспешно одевшись, Сапфир покинула покои для молодоженов и презрительно фыркнула, отворачиваясь от двери в комнату Гронидела, кошмар ему в сон! Она держала путь на сеновал в хозяйственной части замка Света.

Еще несколько часов, и за витражами высоких окон учебных комнат заалеет рассвет. Слуги проснутся и заполонят коридоры жилого крыла для простолюдинов. Серые, не покрытые штукатуркой стены в очередной раз напомнят им, что на наведение красоты в их части замка у ордена средств не хватило. Их не будут радовать красивые витражи и лепнина на потолке. Барельефы и арки они увидят где угодно, но только не там, где живут.

По подземному туннелю слуги поспешат в жилой корпус для деров и учителей, чтобы рассредоточиться по этажам и заняться работой. В шесть утра их покормят в большой столовой для учащихся, после чего эти люди растворятся в комнатах и закоулках замка Света, прибирая, вытирая, чиня, помогая одеваться, собирая вещи, меняя белье, пришивая пуговицы и ремонтируя дорогие и дешевые наряды.

Сапфир вышла на центральную лестницу из белого мрамора с коваными перилами и поручнями из лакированного красного дерева. Она доподлинно знала, что эту часть замка Грониделу пришлось переделать из-за жалоб состоятельных деров. Их не устраивал неподобающий внешний вид жилья для отпрысков, которое они сравнивали с халупами бедняков на окраинах столиц. Шершень так сильно злился на этих напыщенных фазанов, выражавших негодование на приемах в замках Великого континента, что выделил сумму на дорогостоящее убранство из собственного кармана и приказал увековечить свое имя на мраморе, по которому «богатенькие детки» будут топать на занятия.

Зодчие приказ выполнили. На самой нижней ступеньке, которую расположили в подвале жилого крыла для деров, они выгравировали два слова: «Гронидел Зальтийский». Сапфир точно знала, что его имя написано практически у вертикального подступенка, из-за чего подошвы по надписи скользили крайне редко.

Топнув прямо на гравировку, Сапфир вскинула подбородок, как часто делала Рубин, когда пыталась скрыть неуверенность, и юркнула в подвальный переход.

Принцесса протянула руку и коснулась пальцами шершавой стены. Она уверенно шагала вперед и вела пальцы следом, ощущая подушечками, как истончается слой штукатурки, как шероховатость становится мельче, пока и вовсе не исчезает, превращаясь в кладку холодных камней.

Как и граница между разными слоями общества, переход штукатурки в камни размыт и заметен, только когда оказываешься по другую сторону от мира изысканных нарядов, красивых манер и чистой речи. Все становилось проще, понятнее и приземленнее. Разговоры на философские темы начинали вызывать смех, а чужие желания не имели никакого значения.

Сапфир уронила руку и вышла к центральной лестнице в жилом крыле для простолюдинов. Все же стоило отдать Шершню должное: деревянную лестницу здесь переделывали несколько раз, пока результат работы не удовлетворил Ивсея Гронидела.

Ладонь коснулась перил из дешевой сосны и заскользила вверх. Взгляд пробежался по факелам, закрепленным на стенах. Когда-то здесь висели красивые лампы, но кто-то повадился красть из них масло. Вора так и не нашли, и Гронидел распорядился заменить лампы на обычные факелы и подсвечники. С их появлением с пола во избежание пожаров убрали циновки.

Сапфир подозревала, что масло специально воровали только в крыле для простолюдинов, чтобы позже не досчитаться ни ламп, ни циновок. Злорадную улыбку принцессы вызывало другое: через два месяца, когда обнаружилась пропажа, Гронидел уволил со службы в замке управляющего жилым крылом для простолюдинов. Больше инцидентов с кражами не повторялось, но лампы и циновки сюда никто не вернул.

Возможно факелы служили напоминанием о том, что воровать в собственном доме – последнее дело. А может быть, они обходились школе дешевле, чем масляные лампы.

«И то и другое», – подумала принцесса, покидая лестницу и направляясь в холл.

Она выйдет на улицу через парадные двери этого крыла. Пройдет вдоль внутреннего двора через крытую галерею с гладкими колоннами и свернет в арку. Жилой корпус для простолюдинов останется за спиной, а впереди раскинется высокая центральная башня учебного корпуса с вычурными барельефами животных Великого континента, большими витражными стеклами и рядами бойниц в виде звезд у самой вершины.

В погожий день в эти окна проникало много света, и изображения с витражей будто оживали, появляясь на потолках и стенах, украшенных фресками. Горы Инайи, заливные луга Турема, золотые пляжи Зальтии и вечные ветра Ошони – в витражах замка Света каждое королевство было представлено в цвете и обрамлено в дорогостоящую оконную раму.

Нежный бежевый цвет фасада, яркие стекла его центральной башни и обилие барельефов с животными и растениями вызывали улыбки у каждого, кто сюда попадал. Но то были символы, без которых замок Света не мог бы стать уютным домом для представителей разных народов. Страсть к краскам и пигментам прославляла жизнерадостных ошони, спокойствие основных тонов отдавало дань сдержанным инайцам, звери Великого континента напоминали о любви зальтийцев к охоте, а ряды бойниц в виде звезд на самом верху башни восхваляли Звездный замок Турема. Все это олицетворяло смешение культур и традиций в месте, где царили свет просвещения и таинство знания.

Сапфир остановилась и задержала дыхание, запрокинув голову и рассматривая самую высокую башню из всех. Припомнив несколько выходок во время занятий, принцесса виновато опустила глаза и направилась дальше.

Дозорные, охранявшие внутренний двор, зашевелились, провожая ее заинтересованными взглядами. Безусловно, сегодня же поползут слухи о том, что Сапфир не спит под крылом у мужа, а разгуливает где ни попадя. Кто знает, возможно, она спешит на свидание с любовником? Ведь зачем еще молодой жене уходить посреди ночи из спальни?

Сапфир улыбнулась этим мыслям. На то и ставка. По этой причине принцесса не кралась по боковым лестницам для слуг и тайным проходам для воинов, как в былые времена, а шла по центральным лестницам, через парадные двери крыла для простолюдинов в хорошо просматриваемую галерею и через арку к хозяйственным постройкам. Она демонстрировала себя, желая встретить по пути как можно больше случайных свидетелей своего путешествия и во всеуслышание заявить: «Гронидел Зальтийский – никчемный муж, неспособный удержать жену в постели!»

Почему Сапфир поступала с ним именно так? Она мстила. За унижение быть отвергнутой. За ложь. За недосказанность. За то, что водил за нос, потешаясь над ее гневом и раненым самолюбием. За то, что смекалкой и хитростью вынудил ее совершить настоящую глупость и выйти за него замуж.

Принцесса прошла мимо опаленного пятачка, где еще вчера был стог, обогнула хлев и уединилась в сарае. Там рабочие хранили инструменты и сено, а у Сапфир в тайнике лежало нечто милое и дорогое ее сердцу.

Она вдохнула запах травы, смешанный с ароматом нагретого дерева, щелкнула пальцами и создала огненных стрекоз. Осмотрелась. Убедилась, что за два месяца в этом месте мало что изменилось, и создала юни на двери, чтобы никто случайно не вошел в сарай с улицы. И только после этого направилась к тайнику.

Огненные стрекозы следовали за ней, махая крылышками и разбрасывая искры вокруг. Не самые лучшие спутники в месте, где полно сена, но с огнем всегда шутки плохи, и осторожности могут научить только самые рискованные ситуации. В этом себя убеждала Сапфир, полагая, что даже если сожжет сарай, Рубин даст седоулы на строительство нового.

Принцесса разгребла сено в дальнем углу помещения, нажала на одну из досок в полу, которую не прибили гвоздями как следует, и сунула руку в пространство под ней. Меч, одолженный когда-то из оружейной замка Света, ждал ее возвращения. Укутанный в посеревшую льняную ткань, некогда служившую принцессе нательной рубахой, он отличался от своих братьев легкостью и усеченной длиной. Созданный для юношей, которые в тринадцать лет могли снести головы с плеч, но еще недостаточно выросли для настоящего тяжелого двуручного меча, «малютка» прекрасно подходил Сапфир и по весу, и по длине.

Она ласково погладила блестящее лезвие и перехватила рукоять двумя руками. Нет, заниматься сейчас она не собиралась. Не было у нее для этого ни сменной одежды, ни сил. Просто навестила друга, чтобы убедиться: меч на месте и все это время терпеливо ждал ее возвращения.

«Не женское оружие. Выбери что-нибудь другое», – так говорил отец. Но Сапфир не желала ничего другого. Принцесса-воин – сильная и бесстрашная. Для нее не существует преград. Она не станет лить слезы и зависеть от мужчины, будь то ее отец или муж. Она в состоянии постоять за себя и никогда не допустит, чтобы мужчина сжег ее дотла на глазах у их старшей дочери.

Сапфир сглотнула. Она даже лица матери не помнила. Ни лица, ни голоса, ни аромата, который могла вдыхать в детстве. Напоминаем о маме служили картины в галерее и шепот слуг о том, что королева сошла с ума и погибла в подвале Звездного замка. Все знали, что в фамильном склепе похоронен пустой гроб королевы-матери, от которой осталось лишь черное пятно на полу, но во всеуслышание об этом никто не говорил.

Короля Дарроу – отца трех сестер – за тот поступок можно было возненавидеть. Но ни одна из его дочерей на это не решилась. И хотя все три понимали, что отец защищался от умалишенной жены, тему эту между собой они никогда не обсуждали. Матери лишились все трое. Лишаться и отца ни одна из них не желала.

Однако это вовсе не означало, что Сапфир не думала об этом. Не представляла себе, какой могла бы стать ее жизнь, будь мама рядом. Играла бы она в воинов и бандитов, бегая по коридорам замка с учительской указкой наперевес? Переодевалась бы в мальчишку, выдавая себя за сына конюха? Остригла бы волосы в десять лет, утверждая, что они мешают ее тренировкам? Понадобился бы ей меч? Захотела бы она стать воином, а не принцессой?

Ответов у Сапфир не было. Как не было их и у ее отца – короля Турема. Они лишь делали вид, что ничего страшного в прошлом не случилось и ответственности за это никто не несет. Отец закрывал глаза на желание средней дочери играть в воина, а Сапфир пользовалась его чувством вины, которое улавливала во взгляде синих глаз, столь похожих на ее собственные.

Когда отца не стало, все изменилось. Один день подвел черту под прошлым и показал Сапфир, что на любую силу всегда найдется противовес. И ты либо станешь этим противовесом, либо проведешь жизнь в иллюзиях, что плохое никогда не повторится вновь.

Принцесса замахнулась и нанесла удар по вымышленному надплечью противника. Еще чуть-чуть, и она услышит звон металла и хруст костей.

– Дхар меня побери! – раздался возмущенный голос Гронидела. – Да кто так рубит?!

Сапфир от испуга едва не выронила меч. Ее огненные стрекозы опасно заметались по сторонам, грозя врезаться в один из стогов сена.

– Ты еще сарай сожги! – возмущенно заявил Гронидел, и Сапфир развеяла опасных стрекоз.

Помещение погрузилось во мрак.

– Зачем ты их убрала? – продолжал возмущаться Шершень. – Я в темноте не вижу, так же, как и ты!

– Ты сказал их убрать! – Сапфир опустила меч.

– Я сказал сарай не сжечь, а не светлячков убрать.

– Это стрекозы, а не светлячки, – обидчиво пробурчала принцесса.

– «Светлячками» называют огненные проекции, которые работают вместо ламп, – пояснил Шершень. – Есть еще «маячки». Их тоже можно использовать вместо ламп, но цели у них иные.

– Они ищут волнения маны. – Изображая Гронидела на занятии, Сапфир покривлялась и создала новых стрекоз.

Огненные создания облетели помещение, пытаясь отыскать Гронидела и подсветить его. Увы, Шершень явно использовал марь, чтобы прятаться.

– Как ты узнал, что я здесь? – спросила Сапфир, внимательно рассматривая пространство вокруг.

К ее удивлению, муженек ответил, и принцесса переместила стрекоз туда, откуда доносился его голос.

– Я возвращался из кабинета, когда (о боги!) увидел тебя вышагивающей по центральной лестнице. Весь твой вид говорил, что ты задумала нечто интересное. Прости, что разрушил твой стройный план выставить меня болваном и никчемным мужем, но становиться ослом в чужих сплетнях я не собираюсь.

– Все это время ты шел за мной? – возмутилась Сапфир, продолжая искать наглеца взглядом.

– Конечно! Все, кто видели тебя, видели и меня. И знаешь, какие слухи о нас пойдут? Что постели нам мало! Свидание на сеновале – самое то для таких чудаковатых особ, как мы с тобой.

Речь прозвучала с другой стороны, и Сапфир метнула стрекоз туда.

– Мне наплевать, что о нас подумают, – сказала она.

– Да ладно тебе. Мысль, что ты не такая, как все, греет тебя лучше пухового одела в ночи, – его голос прозвучал в другой стороне, будто Гронидел все это время расхаживал взад и вперед, сманивая за собой ее стрекоз, чтобы освещали ему путь.

Сапфир положила меч на пол и разогнулась. Принцесса широко улыбнулась и особым образом сложила пальцы рук, вливая в них ману из воздуха. С подушечек сорвались бабочки, точно такие же, какие были описаны в одной из книг Гронидела.

Золотые создания метнулись вслед за стрекозами и облепили прозрачную фигуру Шершня, которая теперь стала переливаться на свету, словно мыльный пузырь.

– Так ты знаешь, как создавать маячки. – Он провел рукой и развеял марь вместе с бабочками Сапфир.

Принцессу не удивил его внешний вид. Все же рубаха и штаны из серого льна шли Грониделу: помогали на время забыть о его высоком статусе и отвлекали от того факта, что он – гонец смерти, над которым мана взяла верх.

– Научилась пару месяцев назад, – пожала плечами принцесса и начала обматывать меч тряпкой. – Но не думала, что придется создавать их, чтобы проверять: одна я или в твоем присутствии.

– Юни на дверь ты тоже наложила неплохую, – Гронидел указал на вход в сарай. – Я поломал голову, чтобы ее снять. Но плохо, что ты отвлеклась на свой тайник и не заметила, как я вошел в помещение. И вообще: ты меня немного разочаровала, ведь я был уверен, что ты идешь на свидание с любовником!

– Ха! – вскинула руку Сапфир. – Минуту назад ты утверждал, что я планировала выставить тебя ослом!

– Одно другому не помеха, – справедливо заметил Гронидел и подошел к Сапфир. – И как его зовут?

– Кого? – не поняла принцесса.

– Твоего любовника, – Шершень указал на меч.

– Так я тебе и сказала, – хмыкнула Сапфир.

– Выходит, даже имени своему избраннику не дала, – принц выхватил меч у нее из рук и начал разматывать тряпку. – Посмотрим, кто у нас здесь.

Он проверил его на вес, оценил простенькую рукоять и не слишком длинный обоюдоострый клинок. Перехватил меч одной рукой. Играючи взмахнул и сделал выпад, нанося рубящий удар сверху-вниз. Затем отступил на шаг и ловко завертел им в воздухе. Тем самым мечом, который она удерживала двумя руками и при этом потела.

– Неплохая безделушка, – подытожил Гронидел. – Тебе подходит. Я бы назвал его Плутом. С виду он не слишком страшный, игрушечный даже, однако в опытной руке задаст жару противнику.

Шершень протянул меч Сапфир, и она забрала его.

– Покажи мне, что умеешь.

– Могу разрубить тебя пополам! – предложила принцесса.

– Не артачься. – Он сложил руки на груди и снисходительно улыбнулся. – Покажи, чему научилась, и я подумаю над тем, чтобы заказать для тебя доспехи и настоящий двуручный меч, а не игрушку для подростков.

– Ты же сказал, что он хороший. – Сапфир вся подобралась.

– Разве? – удивился Шершень. – Я сказал «неплохая безделушка», а не «хороший меч».

Принцесса отвернулась, размышляя над тем, что делать. Очень хотелось вернуть друга на место и забыть о том, что Гронидел знает о ее маленьком секрете. С другой стороны, перспектива заполучить новый меч и доспехи, которых у нее никогда не было, манила сильнее, чем вора незапертая дверь.

Сапфир перехватила рукоять обеими руками и подняла меч. Показывать в платье, чему научилась, было крайне трудно. Однако в настоящем бою никто не даст ей времени сменить наряд на более подходящий и удобный. Прошло минут пять, прежде чем Сапфир вернулась на исходную и стерла пот со лба.

– Владеешь ты им посредственно, – подытожил Гронидел. – Видно, что тебе не хватает силы, выносливости и техники. В прямом бою опытный воин быстро тебя уложит, а вот какому-нибудь простачку ты вполне смогла бы преподать пару уроков.

Принцесса поджала губы. Критику в свой адрес она воспринимала болезненно, что тем не менее не мешало ей прислушиваться к обидным умозаключениям и делать выводы.

– Сила и выносливость подтянутся, – продолжал говорить Гронидел, – если тренировки станут регулярными. Но самостоятельно исправить технику ты не сможешь. Вне сомнений, тебя обучал опытный воин. Но он показал тебе, как воюют мужчины, а ты не мужчина, и техника твоего боя должна быть иной.

– Меня учил отец, – с гордостью заявила принцесса.

Гронидел понимающе улыбнулся.

– Знатно же ты его достала, раз он позволил дочери взять в руки меч.

– Ты знаешь, как дерутся женщины?

Гронидел манерно взмахнул рукой:

– Я зальтиец, милая. У нас мужчины и женщины сражаются на равных.

– Но это не значит, что…

– Я знаю, как обучают женщин, – перебил ее Гронидел. – У меня были кузины. Мы вместе тренировались.

– Твои кузины, они… – Сапфир прикусила язык, глядя как лицо Гронидела становится похоже на маску смирения и скорби.

– Боги забрали всех, – отстраненно сказал принц и отвернулся. – Остались только мы с Марком. И больше никого.

– Прости, я не хотела тревожить старые раны.

– Мы все поломаны жизнью. Кто-то больше, кто-то меньше, но сросшиеся кости иногда болят, и к этому нужно привыкнуть.

Сапфир посмотрела на меч в руках и перевела пытливый взгляд на Шершня. Она понимала, о чем он говорит, и испытывала схожую боль. Не только по отцу, но и по матери, которой не помнила.

– Я прощу тебе ложь о смерти, если ты научишь меня сражаться, как зальтийские женщины-воины.

Гронидел обернулся, кривя лицо в скупом сожалении:

– Простишь? Ложь о смерти?

– Ты соврал, когда сказал мне, что через год тебя не станет, – ответила Сапфир. – Будь это правдой, моя сестра не стала бы так сильно переживать насчет нашего брака и судьбы Турема в отношениях с Ошони. Знай она, что через год ты умрешь, пеклась бы о том, что я чересчур быстро овдовею.

Гронидел хмыкнул, а потом и вовсе рассмеялся.

– Как неожиданно! Ты умеешь читать между строк, – он похлопал в ладоши. – Но волнует меня не это, а спокойствие, с которым ты открываешь мне свои предположения. Что ты задумала, Сапфир? – он прищурился.

– Я прощу тебе обман, если сделаешь из меня настоящего воина, – стояла на своем принцесса.

– Огненная моя, полагаешь, я не понимаю, как ловко ты ушла от ответа?

– Да или нет? – Сапфир протянула ему руку, совсем как мужчины, когда заключали сделки.

Гронидел схватил ее за ладонь и резко притянул к себе.

– Я далеко не дурак, милая, – прошептал он ей на ухо. – Подумай лучше о великодушии, которое я проявил, оставив тебе в рукаве козырь. Ты всегда сможешь его использовать, хоть для этого и придется сохранить девственность. Иначе никто не поверит, что я не узаконил наш брак.

– Ты понял, – сипло констатировала она.

– Конечно, я понял! – повысил тон Гронидел и отстранился. – Только удивлен, что пару часов назад ты и думать забыла об этой лазейке, зато после моего отказа исполнить все твои желания решила всласть оторваться и отомстить.

– Мне кажется или ты меня отчитываешь?! – возмутилась Сапфир.

– Не кажется, – отрицательно покачал головой Шершень, подкрепив слова зловещим прищуром. – Взрослого от ребенка отличает умение нести ответственность за собственные поступки. Можно и в тридцать быть ребенком, и в двенадцать стать взрослым. Ты ведешь себя по-детски, а я умираю, Сапфир, и времени нянчится с тобой у меня нет.

Она демонстративно закатила глаза, показывая, насколько «верит» ему. Шершень на это внимания не обратил.

– Ты правильно поняла, что Рубин не подозревает о моем недуге. Ордерион тоже не в курсе. Но не ставить их в известность – мое решение. И даже Дхар с Одинеллой мне в этом не перечат.

– Так боги все же осведомлены о твоем состоянии? – возмущенно перебила Сапфир.

– Да, они знают, что я умираю. Именно они и помогли определить, что со мной и сколько мне осталось.

– Хочешь, чтобы я поверила в этот бред? – Сапфир сильнее сжала рукоять меча. – Что Одинелла и Дхар добровольно хранят твой секрет просто потому, что ты их об этом попросил?

– Не важно, веришь ты в это или нет. Плевать даже, если ты Рубин и Ордериону расскажешь о том, что мои дни сочтены. Но если секрет раскроют другие… – он загадочно обвел рукой помещение, – мой брат, например, или королева Ошони… Из принца Зальтии и влиятельного руководителя школы ордена повелителей силы я превращусь для них в смертельно больного доходягу, которого перестанут опасаться. С мнением которого перестанут считаться. Ни мне, ни тебе – моей жене – это не нужно. Особенно сейчас, когда за два месяца нашего отсутствия мой братец и Марьям Ошони будто сорвались с цепи и начали странно вести себя.

У Сапфир внутри все похолодело. Если Гронидел говорит правду о недуге, то он абсолютно прав в том, что не желает рассказывать об этом всему миру. Больной – значит слабый. А со слабыми в мире маны никто не считается.

– О каких странностях идет речь? – тихо спросила принцесса.

Гронидел отвернулся, не спеша отвечать.

– Ты можешь мне объяснить? – более громко спросила она.

– Я размышляю над тем, стоит ли оставлять тебе козырь в виде девственности или все же лучше обезопасить собственное будущее от твоих выходок и узаконить наш брак? – Он повернулся к ней лицом и вопросительно изогнул угольную бровь.

– Ловко! – кивнула Сапфир. – Ты ушел от ответа, – прошипела она. – Зубы мне не заговаривай! Говори правду, иначе я сегодня же сообщу всему миру, что ты никчемный муж, и расторгну наш фиктивный брак.

– Там должно быть мягко и удобно, – он сделал шаг навстречу и указал рукой на солому, что сушилась на настиле. – Больно будет только раз, а потом тебе наверняка понравится.

Сапфир удивленно смотрела на него, пытаясь понять: он шутит, увиливает или всерьез решил залезть на нее в этом сарае?

Ладони внезапно вспотели, и принцесса второй рукой перехватила рукоять меча, готовая в любой момент оторвать острие от пола и проткнуть им муженька.

Тем временем Гронидел уже подошел вплотную, неотрывно глядя на нее, словно змея на добычу. Этот безумный животный взгляд вселял настоящий ужас.

Она уже видела подобный взгляд. Но где? И когда это было?

Деревня. Дома. Раскисшая дорога. Местные жители бегают туда-сюда с ведрами и пытаются потушить огонь, что перекидывается с одного строения на другое. Сапфир с пылающим мечом в руке идет по траве. Его острие тянется следом, оставляя за собой выжженную полосу. Кто-то из местных, завидев ее, закричал во все горло:

– Огненная Дева! Она здесь!

– Не подходи к ней! – вопил кто-то другой.

Шевеление рядом, словно дуновение ветра. Сапфир остановилась, не спеша поднимать тяжелый меч.

Чужеземная тварь, напавшая на деревню, прошмыгнула сбоку и замерла перед ней. Она скопировала ее мужа. Покойного мужа.

Существо с лицом Гронидела улыбнулось и посмотрело точно так же, как когда-то тот взглянул на нее в сарае. Сможет ли она убить нечто, так сильно похожее на него?

– И скольких ты успел сожрать? – задала вопрос принцесса и оторвала меч от земли.

Существо расплылось в улыбке. Его щеки треснули, обнажая длинные ряды остроконечных зубов. Вот теперь у него с Грониделом осталось мало общего.

– Тварь, – прошептала Сапфир и напала первой.

Она заморгала, прогоняя видение. Все снова вернулось на круги своя. Сарай. Светлячки под потолком. И Гронидел, вселивший в нее страх.

Сапфир замутило. Только что она шла по полю и видела нечто, с чем никогда в жизни не захотела бы встретиться. Но пугало вовсе не это. И даже не знания, которые она обрела всего за несколько минут. А одиночество и тоска, что снедала тело изнутри. Тоска по мужу, который был мертв.

Ужас этой потери парализовал Сапфир. Сердце принцессы натужно стучало в груди, отдаваясь тяжелым звоном в ушах, а руки онемели, покрываясь холодным потом.

Тяжелый меч выскользнул из пальцев и с грохотом упал на пол, едва не ударив Гронидела по ноге. Он отпрянул и вовремя увернулся, в то время как Сапфир безвольно опустила руки, глядя на кусок металла, в котором больше не видела проку.

– Что с тобой? – Голос Гронидела показался ей приглушенным.

– Ничего, – ответила она и побрела к двери.

– Куда ты идешь?

Сапфир не ответила.

– А меч? – возмутился Гронидел. – Так и оставишь его валяться на полу?

Принцесса открыла дверь и вышла на улицу. Полной грудью вдохнула свежий воздух и смахнула со щеки непрошенную слезу. Почему боль утраты настолько ее потрясла? Что с ней не так?

Захотелось спрятаться от всего мира и никогда в него не возвращаться. Сгинуть, раствориться, исчезнуть. Без жалости к себе, без грусти, просто стать ничем.

Сапфир услышала за спиной шаги. Гронидел не пытался скрыться за марью, следуя за ней. А принцесса не желала оборачиваться, чтобы не предъявлять Шершню заплаканное лицо.

Всхлип вырвался из ее уст всего раз – в туннеле между корпусами для простолюдинов и деров. Сапфир зажала рот рукой и ускорила шаг. Оказавшись в покоях, она поспешно заперла за собой дверь и бросилась в спальню.

Только забравшись с головой под одеяло, она позволила эмоциям взять над ней верх.

Ничто не могло уничтожить ее как личность, кроме, пожалуй, одного: потери веры в себя. И в день, когда он погибнет, она этой веры лишится.

Глава 8

Гронидел

Гронидел был поражен. Он не желал ставить слова «беспокоюсь» и «о Сапфир» в одно предложение, но разум его не слушал и заставлял принца морщиться.

Он просто отвлекал ее внимание внезапной сменой поведения и темы разговора, сместив акцент на самое простое и вечное, что явно ее волновало, а именно на плотские удовольствия. Гронидел ожидал от нее чего угодно, даже готов был принести в жертву сарай и все сено в нем, которые она могла подпалить, но никак не рассчитывал на то, что увидел.

Сапфир испугалась. И не просто испугалась, а пришла в ужас, из-за которого бросила все и попросту сбежала.

Похоже, такая реакция потрясла в первую очередь ее саму, иначе с чего бы ей плакать и впадать в истерику по возвращении в покои?

Гронидел не знал, как объяснить подобное поведение, а потому… Волновался. За Ведьму.

Приняв ванну и улегшись в постель, Гронидел понял, что не может уснуть.

Каким образом его простая и незатейливая уловка обойти вниманием по-настоящему серьезные темы смогла довести Сапфир до истерики? И это при том, что за несколько часов до этого она и сама была бы не прочь запрыгнуть на него!

– Дхар тебя побери! – прошипел Гронидел и начал одеваться.

* * *

Он вошел в спальню и остановился у изножья кровати. Бабочки-маячки последовали за ним и без труда облепили Сапфир. Она свернулась калачиком под одеялом и делала вид, что спит.

– С тобой все хорошо? – неуверенно прошептал Гронидел.

Принцесса тут же спряталась под одеялом целиком.

– Уйди из моей спальни, – услышал он. – И больше без позволения не вламывайся!

– Я твой муж, – решил напомнить он и сел на кровать. – Могу даже под одеяло к тебе забраться, и мне за это ничего не будет.

– Только попробуй! – пригрозила она, чем заставила его улыбнуться.

Все лучше, чем слышать, как Ведьма рыдает.

– Давай сыграем в игру, – предложил Гронидел. – Правда за правду. Ты рассказываешь мне, почему бросила меня в сарае одного, а я рассказываю тебе что-нибудь, о чем ты меня спросишь.

– А где гарантии, что ты мне не соврешь? – Она откинула одеяло и села.

Маячки мгновенно облепили ее тело, махая крыльями и рассыпая с них золотую пыль. Оказалось, что Сапфир успела переодеться в ночную льняную рубашку. Надо же! А он-то переживал…

– Могу поклясться жизнями богов, – предложил Гронидел.

Сапфир шутку оценила и спрятала улыбку, не желая показывать, что та ей понравилась. Она терпеливо выносила присутствие бабочек-маячков от принца, которые ползали по ней и подсвечивали в темноте красивые (красивые?!) изгибы ее нежного (серьезно?!) тела.

– Уговор, – озвучила принцесса, убирая волосы за уши. – Но я первой задаю вопрос и получаю на него развернутый и правдивый ответ.

– Договорились, – передернул плечами Гронидел.

– Почему Рубин считает, что из-за нашего брака королева Ошони посмеет развязать войну с Туремом?

Грониделу захотелось присвистнуть. Такой проницательности он не ждал. «Снова не ждал», – поправил себя принц.

– Потому что королева Марья́м и ее делегаты ведут себя так, будто очень хотят развязать войну.

– Но зачем им это? – удивилась Сапфир. – Они сами едва восстановились после нападения богов. Откуда у них силы бросать вызов Турему, за который вступится и Инайя?

– Меня мучают те же вопросы. – Гронидел задумчиво потер подбородок. – Брак с тобой – пощечина королеве Ошони. И Рубин полагает, что она может ответить на оскорбление.

– Она не нападет на Турем, – покачала головой Сапфир. – Это шаг в один конец.

– То же самое я вчера сказал Рубин.

– Бесполезно, – махнула рукой принцесса. – Если сестра что-то вбила себе в голову, заставить сойти с пути ее может только Ордерион. Больше никто.

– Ордерион вчера загадочно молчал.

Сапфир развела руками:

– В твоем присутствии он бы и не стал перечить Рубин. Все же она королева, а он – король-консорт.

– Логично, – согласился принц. – Теперь твой черед отвечать на мои вопросы.

Она упреждающе выставила палец.

– Мы договорились на один вопрос!

– Плутовка, – хмыкнул он. – Совсем как твой меч.

– Он – настоящий мужчина, и его зовут Плут, – с гордостью заявила она.

– Почему ты бросила свой меч и убежала?

Сапфир нахмурилась и опустила глаза. Она явно боролась с желанием соврать, потому, очевидно, тянула время и молчала.

– Я никуда не спешу. – Гронидел оперся спиной о стойку кровати и сунул свои босые ноги Сапфир под одеяло.

– Тепло? – уточнила принцесса, вскинув брови.

– Да, очень. – Он улыбнулся.

Сапфир сложила руки на груди, щурясь от недовольства, и внезапно ответила на его вопрос:

– Из-за видения, которое меня настигло. Ты смотрел на меня, а я в тот момент будто бы в другом месте оказалась. Когда вернулась, прошла всего секунда, но для меня минуло несколько минут, за которые я ощутила все то, что переживу в будущем, если это оно и есть.

Гронидел озадаченно нахмурился.

– Можешь рассказать, что именно видела?

Она прижала ладонь ко лбу и зажмурилась.

– Там было большое поселение ошони. Жители погибали в ловушке, устроенной стаей щелкозубов.

– Что это за существа? – принц удивленно вскинул брови.

– Они больше похожи на животных, чем на людей. Страшны тем, что могут изменять свое тело, копируя любой объект, который видят или узнают из воспоминаний разумных существ. Как только жертва встречает того, кого подпускает близко к себе, она обречена. Щелкозуб нападает и съедает ее, сильными челюстями перемалывая кости в пыль. Охотятся стаями. У них даже есть излюбленный метод – заманить в ловушку как можно больше жертв, отвлечь их чем-нибудь, например поджогом посевов или амбаров со съестными запасами, а потом напасть и тихо выкосить одного за другим. Между собой эти твари общаются, издавая ритмичные щелчки. Из-за острых зубов и щелчков их назовут щелкозубами.

– Назовут? – Гронидел склонил голову на бок.

– Да. Эту нечисть жители мира маны назовут щелкозубами.

Принц утвердительно кивнул, давая понять, что принимает ее ответ за чистую правду.

– И когда именно они появятся здесь?

Сапфир задумалась и нахмурилась.

– Я не знаю, – разочарованно произнесла она.

– А что ты делала в том поселении ошони, на которое напали?

– Помогала истреблять нечисть, – пожала плечами принцесса.

– И как ты туда попала?

Она снова задумалась.

– Я не знаю, – наконец произнесла вслух.

– Через сколько это произойдет? Можешь сказать? – с надеждой спросил он.

– Мне кажется, через год. – Ее голос потух, и девушка умолкла.

– Ты была там, в каком-то поселении. Истребляла нечисть. А где был я?

Сапфир поджала губы и отвернулась. Очевидно, на этот вопрос она отвечать вовсе не собиралась.

– Ты был мертв, Гронидел, – нарушила тишину Ведьма и в упор взглянула на него.

– Хм, – он криво усмехнулся и пожал плечами. – Ожидаемо. По крайней мере, ты убедилась в том, что я тебе не вру. Хочешь, прямо сейчас узаконим наш брак? – внезапно предложил он.

– Пошел вон из моей спальни, – отчеканила Сапфир.

– Я говорил, что, когда ты возбуждаешься или злишься, твои глаза меняют цвет? – Он вылез из-под ее одеяла и встал. – Так вот, сейчас они снова напоминают два пылающих солнца. И мне очень интересно: это твоя злость или ты так сильно меня хочешь?

– Я только что сказала тебе, что через год ты определенно и точно будешь мертв. Но тебя это будто не волнует. Зато ты ловко уходишь от неприятного разговора и все оборачиваешь в пошлость и шутку. Скажи, когда речь идет о тебе, ты в состоянии относиться к этому серьезно, или отрицание проблем и плоский юмор помогают тебе справиться с тем, с чем ты справиться не в силах?

– Кажется, за те две минуты видения ты не только обогатила личный запас знаний и представлений об окружающем мире, но и успела стать взрослой, – огрызнулся Гронидел. – Поздравляю. – Он похлопал. – Так и до сумасшествия ворожей недолго осталось.

– Засранец, – прошипела она.

Он подошел к двери и остановился:

– Я этого не отрицаю.

Щелкнул пальцами, и бабочки-маячки растаяли на коже Сапфир. Затем поморгал, стирая информационное сообщение от искры, которое появилось перед глазами, и улыбнулся:

– Приятного рассвета, огненная моя.

Гронидел вышел в будуар и хлопнул дверью.

Сапфир

«Мазохизм».

«Сапфир постучала и вошла без разрешения. Зальтийский Шершень оторвал взгляд от стопки бумаг на столе и нахмурился, увидев на пороге своего кабинета принцессу.

– Я отказываюсь посещать уроки дера До́лио.

Для пущей убедительности она гордо вздернула подбородок и едва не притопнула, словно выражая королевскую волю.

Гронидел отложил бумаги в сторону и одарил ее таким уничижительным взглядом, что впору было складывать с себя титул и подаваться в простолюдинки.

– Что на этот раз? – вибрирующим баритоном поинтересовался Шершень.

– Дер Долио проявляет неуважение к особам женского пола из числа простолюдинок. Я сама видела, как этот нахал позволил себе ущипнуть одну из них за… – Она указала себе чуть ниже спины. – Прилюдно! Бедная женщина ничего не смогла предпринять в ответ. И ведь это не первый случай!

– Мне на него жалоб не поступало, – заметил Гронидел. – Но я обязательно поговорю с дером Долио и улажу все недоразумения.

– Это не недоразумение! – возмутилась Сапфир. – Распущенность и вседозволенность – не те качества, которыми должны обладать преподаватели в школе ордена повелителей силы!

Гронидел спрятал лицо в ладонях и тяжело вздохнул.

– Сплетни сама собирала или кто-то из слуг с доносом пришел?

– Второе, – призналась Сапфир.

Стук в дверь за спиной вынудил принцессу вздрогнуть.

– Войдите! – процедил Гронидел.

В кабинет вломился дер Долио. Красный, как бурак, он заметил принцессу и резко кивнул ей в знак приветствия.

– Я увольняюсь! – прокричал Долио ничего не понимающему Ивсею и спешно закрыл за собой дверь.

– То есть он зашел ради того, чтобы сообщить об этом и хлопнуть дверью? – Сапфир удивленно вскинула руки.

Гронидел оперся локтями о рабочий стол и вперил в принцессу вопросительный взгляд.

– Я ничего не сделала! – тут же вступилась она за себя.

– Не верю, – отрезал Ивсея.

– В школе я ему ничего не сделала, – покачала головой Сапфир.

– А за ее пределами? – уточнил Гронидел.

Принцесса покосилась на входную дверь, желая побыстрее улизнуть из кабинета.

– Скажи, что ты сделала, и даю слово, что не стану докладывать о произошедшем твоей старшей сестре.

– По рукам, – согласилась Сапфир. – Дер любил наведываться в бордель города Света. Так вот, один из волхвов написал хозяину этого заведения письмо, в котором поведал ему о загадочном и заразном недуге дера Долио. Больше его в этом заведении не обслуживают, а до другого ехать полдня. Хотя и там его обслуживать больше не будут…

Гронидел снова спрятал лицо в ладонях.

– У волхва твой почерк, насколько я понимаю?

– А это имеет значение?

– Значит, твой. – Гронидел откинулся на спинку стула и с сожалением уставился на принцессу.

– Он преподавал арифметику, Сапфир. Кто теперь вместо него будет вести занятия?

– Ты – руководитель школы! – Она развернулась, чтобы уйти. – Вот и решай проблему.

– Вот ты его и заменишь! – внезапно воскликнул Гронидел.

– Что ты! Я же тупа, как пробка! Какая арифметика?

– Ты своими выходками сведешь меня в могилу! – услышала она из-за закрывающейся двери и хмыкнула: «Скатертью дорожка, зальтийский говнюк!»

– Ты спишь? – раздался голос Рубин над самым ухом, и Сапфир подпрыгнула на диване, на котором действительно сидя уснула.

Позавтракав раньше всех вместе со слугами (чем вызвала очередную волну слухов о ней и Грониделе), принцесса вернулась в покои и села на диван. Всего на несколько минут закрыла глаза, но, как оказалось, проспала довольно долго. Даже шея затекла.

– Боги! – выдохнула она, разминая ее. – Я чувствую себя столетней старухой.

– В мире маны столько не живут, – буркнула Рубин.

Сапфир оценила темно-синее платье сестры, расшитое серебряными нитками, и заметила щит, играющий переливами света на ее коже. Сестра грациозно отбросила шлейф платья в сторону и села на диван рядом с принцессой.

– У тебя есть шанс это исправить, – заметила Сапфир.

– Если не буду постоянно расходовать силы на спасение тех, кто пострадал по собственной глупости, – непререкаемым тоном сообщила она.

– Мы теперь всегда будем говорить с тобой именно так? Ты всем видом начнешь демонстрировать свое недовольство, а я изо всех сил постараюсь скрыть, что меня это задевает?

Рубин повернула голову и ответила:

– Мне сложно вести себя иначе. Хочется хорошенько потрясти тебя за плечи, чтобы ты пришла наконец в себя!

– Потряси, – предложила Сапфир. – Глядишь, вся дурь и выйдет.

Рубин прижала пальцы ко лбу и закрыла глаза. Сапфир видела, что сестра сильно переживает и не решается высказать все напрямую.

– Извиняться за вчерашнее будешь? – первой спросила она.

– Королевы не приносят извинений, – напомнила Рубин. – Они лишь выражают сожаления.

– А ты корону с головы сними и поговори со мной как сестра с сестрой. То, что ты вчера выдала, омерзительно!

– И мне стыдно, что я… – Рубин потрясла головой. – Прости меня. Я сказала ужасную вещь, о чем сильно жалею. Не знаю, как подобное вообще пришло мне в голову.

Рубин опустила руку на холодную ладонь Сапфир и сжала пальцы.

– Я никогда не желала тебе смерти, – тихо произнесла она. – Никогда.

Сапфир обняла сестру за плечи и спрятала лицо в ее распущенных волосах.

– Скажи, почему меня не испепелил твой щит, который так красиво мерцает на коже?

Рубин хмыкнула:

– Ордерион сказал, что он защищает только от огня.

Сапфир отстранилась и улыбнулась сестре.

– Можно мне погостить в Звездном замке несколько дней?

Рубин отвела глаза и поджала губы.

– Красноречивый ответ, – кивнула Сапфир. – Ты когда-нибудь сможешь простить меня за то, что я сделала?

– Когда-нибудь, – честно ответила сестра.

Сапфир тяжело вздохнула и отвернулась. Она заморгала, чтобы смахнуть проступившие на глазах слезы, и натянула на губы дежурную улыбку, носить которую ее обучали с детства.

– Среди моих вещей, которые передали в Звездный замок, должны были быть духи в пузырьке из темного стекла. Можешь найти их и передать обратно? Это подарок Сурими, свет душе ее в царстве Дуо… – Сапфир осеклась, – вечной жизни.

– Я не помню, чтобы ты общалась с Сурими, – с некой опаской произнесла Рубин и заерзала на месте.

– Мне ее уроков вовек не забыть! – хохотнула принцесса.

Королева прижала трясущиеся пальцы к губам и поморщилась.

– Она… обучала тебя? – растерянно спросила Рубин.

– Да. Тебя тоже, насколько я поняла, – пожала плечами Сапфир. – Очередь Изумруд должна была подойти через год. Даже не знаю, хорошо или плохо, что Сурими не успела провести ее по заветному коридору для подглядываний и рассказать о всех тех милых вещах, которыми ей предстоит заниматься по любви или без оной…

Рубин уронила руку, пустым взглядом вперившись куда-то в стену.

– Вы с Грониделом узаконили брак? – спросила она. – Потому что если есть шанс разорвать эту связь, то лучше тебе им воспользоваться.

– О чем ты вообще говоришь? – поморщилась Сапфир.

– Будет война, Сапфир! – воскликнула сестра. – Будет! Верь мне, – она прижала кулак к груди. – Я нутром чую, что Ошони и Зальтия задумали передел территорий Великого континента. Им только повод дай, чтобы с двух сторон на нас наброситься! А ваш с Грониделом брак – пощечина сразу обеим сторонам.

– Собака на привязи лает, но не кусает. – Принцесса сложила руки на груди. – Если Марьям Ошони много стала себе позволять, осади ее разок и укажи на ее место. У Ошони нет ни оружия, ни седоулов. На что им содержать огромное войско?

– Боюсь, что армия Ошони за прошедший год возросла на треть, – прошептала Рубин. – И наши шпионы сообщают, что у них в распоряжении есть оружие, усиленное юни.

Сапфир даже отклонилась в сторону, с недоверием глядя на сестру.

– Где они достали юни для оружия?

– Гронидел и Ордерион подозревают, что Ошони открыли новое месторождение маны и похищают одаренных детей, чтобы те создавали юни.

Сапфир вскинула брови и медленно выдохнула.

– Открыть месторождение маны – не реку вброд перейти. Нужны знания и силы. Причем знания такие, которые не найти лишь бы где!

– В прошлом месяце Гронидел должен был направиться с дружественным визитом к Ошони, умаслить Марьям и попытаться все выяснить.

– Под «умаслить» ты имеешь в виду постель? – уточнила Сапфир.

– Именно. Но учитывая, что они были друг другу обещаны, удивления бы это не вызвало.

– Он сам такой план предложил или…

– Я предложила ему этот план, – призналась Рубин. – И не надо так на меня смотреть! Гронидел взрослый мужчина и мое предложение принял.

– Как же вовремя закипела между нами страсть. – Сапфир откинулась на спинку дивана и прижала ладонь ко лбу. – Прости, конечно, но мужа к этой выдре я не отправлю.

– Это я уже поняла. – Рубин опустила плечи и уперлась локтями в колени.

– А почему Гронидел напрямую не спросит у брата о планах и договоренностях Зальтии и Ошони?

– Гронидел заявил, что они с Марком не в ладах и он не станет говорить с ним на эту тему.

– Хочешь, я попробую убедить его изменить решение? – предложила Сапфир.

Рубин медленно повернула голову к сестре:

– Страсть, говоришь, кипит между вами?

Принцесса хохотнула:

– Зря я, что ли, перед тем, как морковки съесть, их облизывала?

Рубин покраснела до корней волос и отвернулась.

– Вот только целомудренность не изображай, королева-распутница. – Сапфир шутливо толкнула ее локтем в бок.

– Поговори у меня еще, и останешься без лечения!

– Сдаюсь! – Сапфир подняла руки. – Верни мне мою красоту, пожалуйста. А то без нее в зеркало страшно смотреть.

– За один раз не верну. – Рубин ласково погладила ее по плечу. – Мне и Грониделу помочь нужно.

– Скажи, а болезни ума ты в состоянии излечить? – загадочно поинтересовалась Сапфир.

– Я не проверяла, но думаю, что нет. Все же недуги тела и разума – это не одно и то же.

– Жаль. А я-то надеялась, что ты сможешь убедить моего мужа не умирать через год.

* * *

Гронидел ворвался в ее спальню, открыв дверь ногой. Та стукнулась о стену и едва не ударила его по лбу.

Сапфир как раз меняла наряд и предстала перед мужем в красивой нательной рубахе, которую для нее привезли из Звездного замка.

– Зачем ты сказала ей? – хрипел разъяренный Гронидел.

– У тебя не хватило смелости признаться, поэтому я сделала это за тебя. Зато теперь ни Рубин, ни Ордерион не станут требовать от тебя наносить дружественные визиты Ошони и укладываться к Марьям в койку! А через год ты перестанешь мозолить им глаза и свалишь всю работу по управлению школой на плечи Ордериона. Благо за два месяца нашего отсутствия они явно успели морально подготовиться к тому, что забот у них прибавится.

– Знают они – через месяц будут знать все! Рубин не удержится и шепнет на ухо лучшей подруге! А Хейди сообщит мужу. Потом их беседы подслушают слуги, и месяц спустя хоронить меня будет весь Великий континент.

– А ты покричи еще громче, и Великий континент похоронит тебя через неделю, а не через месяц. – Сапфир взяла платье и начала его надевать.

Гронидел подошел к ней вплотную и зашипел прямо в лицо:

– Это мое право, говорить о своем недуге или молчать. Ты попрала его и даже не понимаешь, что поступком своим покусилась на святое – последнее желание умирающего.

Принцессу обуяла злоба. Желания он тут ей свои «умирающие» высказывает! А что испытает она, когда его не станет, – это мало его волнует. Да его вообще ничто не волнует кроме того, что он сам себе внушил!

– Ты когда-нибудь задумывался о том, что будущее можно изменить? – пряча гнев за маской спокойствия, спросила она.

Гронидел отпрянул от нее в сторону, на этот раз воззрившись на нее с неверием.

– Я вижу то, что произойдет обязательно, или я вижу то, что произойдет, если будет сделан определенный выбор?

– Пытаясь изменить судьбу, мы и совершаем поступки, которые приводят нас к закономерному финалу, – ответил он.

– Тебе настолько хочется умереть, что ты готов отринуть все возможные варианты и опустить руки? Так давай я отравлю тебя, – предложила принцесса. – Или отсеку тебе голову. У меня даже есть для этого меч! – Она подняла указательный палец, напоминая об этом.

– А с чего вдруг тебя стала заботить моя жизнь? – он вопросительно уставился на нее. – Радуйся, что через год овдовеешь!

Она отвела взгляд в сторону, пытаясь взять себя в руки. Внутри подняла голову знакомая тоска, и боль потери петлей сковала горло. Мерзко стало от того, что, покинь завтра она этот мир, Грониделу этих чувств из-за нее не пережить. А вот Сапфир страдает.

– Я презираю слабость духа, – выдавила она из себя. – Ты в первую очередь слабеешь духом и отдаешься во власть темноты, которая обитает в каждом из нас.

– Сказала воительница, которая бросила собственный меч, как только увидела нечто по-настоящему страшное, – высказал он напоследок и покинул покои.

Огненная Дева осталась со своими переживаниями один на один. Как можно испытывать чувство невосполнимой утраты по отношению к тому, кого на дух не переносишь? Наверняка у богов есть отдельное слово, которым можно описать это чувство.

«Мазохизм», – раздался голос Изумруд в ее голове.

Сапфир поморщилась и прижала ко лбу кулак. Еще немного, и она действительно начнет сходить с ума.

Глава 9

Гронидел

Он не разговаривал с Ведьмой больше недели. И хотя после очередной ссоры сам за несколько часов остыл и даже готов был перекинуться с ней парой острых словечек, принцесса старательно выказывала свою обиду и делала вид, что не замечает его.

На следующий день камердинер, который принес ему чистые вещи в комнату, сообщил о слухах, что по замку начали разносить слуги. «Поссорились молодые. Да так сильно, что даже вместе больше не спят!»

Принц и рад был бы махнуть на сплетни рукой, но тут Ордерион будто невзначай обронил, что на счастливых молодоженов Гронидел и Сапфир вовсе не похожи. Принц понял, что слухи докатились и до ушей королевской четы, а значит, и до Звездного замка, а там и до всего Великого континента «рукой подать».

Гронидел заверил Ордериона, что у них с Сапфир все в порядке, и нашел способ пресечь сплетни. Создал несколько иллюзий с участием его и молодой супруги, которые слуги могли заметить, и попросил Элию растрепать всем и каждому, что молодые в спальне сломали кровать – так сильно наслаждались друг другом.

И если в успех этой стратегии Гронидел верил всем сердцем, то Сапфир всем своим видом топтала каждую из легенд, что он так тщательно создавал.

Она прилюдно избегала его. Не отвечала на его вопросы. Отворачивалась, когда они ели в столовой для преподавателей, и вообще делала вид, что Гронидела не существует.

«Все из-за меча», – сделал вывод принц и решил наладить отношения с женой старым добрый способом: подкупом!

Игрушечный меч, который принц предусмотрительно забрал из сарая раньше Сапфир, теперь занимал достойное место в его комнате: то есть покоился за вещами в шкафу. Достав Плута и присмотревшись к нему, Гронидел понял, чего не хватает этому оружию.

Забрав его с собой, принц отправился к мастеру-оружейнику, что жил на севере Инайи и славился тем, что кует мечи из особого инайского сплава. Такое огнеупорное оружие требовало от кузнеца наличия особой печи. Путь туда и обратно дорого обошелся здоровью принца, которое он влил в создание пространственного портала из камней-юни.

Из-за воздействия маны на руку, которой он активировал проход, кости внутри болели, словно их покрошили в пыль. Кожа почернела, а ногти и вовсе высохли. Секрет создания каменной руки, чтобы свести к минимуму боль и повреждения, Грониделу был известен. Однако для подобного изменения тоже необходимо много сил. По этой причине порталами для перемещения постоянно пользовался только Ордерион: у верховного повелителя и сил больше, и жена-целительница под боком спит.

Увидев, в каком состоянии находится Гронидел после своего тайного путешествия, Рубин ужаснулась.

– В чем дело? – повысила тон она, глядя, как принц едва ли мог пройти пять шагов, не приваливаясь к стене. – Я же буквально вчера тебе помогала!

– Прости, – только и смог ответить он, плюхаясь на стул перед Ордерионом. – Извините, я немного посижу.

Рубин и Ордерион лишь обменялись многозначительными супружескими взглядами, смысл которых Гронидел понять не мог, да и не особо хотел вникать.

Лечение маной вернуло ему и силы, и бодрость духа, благодаря чему он смог заняться делами школы и почти неделю не думать о том, сколько усилий у него займет новое путешествие через портал за заказанным мечом.

«Рубин снова будет недовольна», – подумал он перед тем, как отправиться в путь.

На этот раз королева кричала:

– Да что с тобой такое?

«Все-таки нервная у нее работа», – подумал Гронидел и ласково улыбнулся женщине, которая терпеливо тратила время и силы на такого болвана, как он.

Любые попытки обсудить его проблемы с искрой и способы ее решения принц пресекал сразу же. И если Ордерион устал пытаться и оставил его в покое, то неугомонная Рубин продолжала брать штурмом неприступную крепость из его собственных убеждений. Ни просьбы, ни уговоры, ни даже угрозы на Гронидела не действовали: говорить об искре и грядущей гибели он не желал.

Им не понять. Никому из них. В сражение с мнением Рубин и Ордериона принц даже вступать не хотел. Хватит с него богатого внутреннего мира Сапфир, который внезапно низверг на него свои обиды и печали.

Вспомнив о жене, Гронидел подумал, что за неделю игнорирования в каком-то смысле даже успел по ней соскучиться.

Нет. Нет. И снова нет.

С этой бестией его связывают сугубо договорные отношения, в которых перебранки и ссоры прилагались в качестве обязательных атрибутов их временного союза.

Дождавшись, когда Сапфир спрячется в покоях и начнет готовиться ко сну, Гронидел с присущей ему наглостью ворвался в спальню к жене и застал ее… в полупрозрачном шелке ночной рубашки.

Невесомая белая ткань скрывала слишком мало, а аромат зальтийских духов, заполонивший комнату, дурманил разум и многообещающе манил. Грониделу моментально захотелось откинуть меч и броситься в объятия жены, позабыв о жизни, смерти и планах на будущее.

Мокрые волосы Ведьмы разметались по плечам и прилипли к тонкой ткани. Капли воды, стекавшие с них, пропитали шелк и сделали его полупрозрачным. Гронидел увидел все: высокую грудь туремки с розовыми ареолами и острыми вершинками сосков, изгиб талии, плавную линию бедер и даже темный треугольник между стройных ног, к которому захотелось прижаться, чтобы вдохнуть аромат самого греха.

– Все рассмотрел, что хотел? – томным голосом поинтересовалась принцесса, прижимая полотенце к волосам.

– Я бы и на большее хотел взглянуть, но разве ты позволишь? – хрипло произнес он, все еще стоя в дверях с мечом в руке.

– А почему нет? – Она отбросила полотенце, а затем очень медленно стянула с плеч ночную рубашку.

Белая ткань упала к ее ногам.

У Гронидела пропал дар речи. Его челюсть плавно начала опускаться вниз, а орган в штанах резко подниматься вверх.

Он, конечно же, знал, что фигура у нее ладная. Конечно же. Знал. Но тут ему захотелось запечатлеть ее в камне и поставить у самой кровати, чтобы, глядя на великолепие форм и пропорций, рукоблудить по ночам в свое удовольствие.

Белоснежная грудь с сосками нежно-розового цвета умоляла к ним прикоснуться. Он бы сначала ее погладил, а затем прижался ладонями, чтобы руками оценить ее полноту. Гронидел поцеловал бы эти волшебные соски и наверняка бы стал посасывать их, параллельно играя языком в свое удовольствие. Принц бы скользнул подушечками пальцев вдоль рельефа мышц на ее животе и обхватил узкую для ее роста талию, примеряясь к тому, как будет хвататься за нее в порыве страсти, помогая жене наиболее полно ощутить их единение. Он бы погладил, а затем облизал точеные ягодицы и длинные стройные ноги, которые явно были созданы для того, чтобы обхватывать его бедра и помогать Сапфир кататься на нем, как ей вздумается. Он бы позволил ей творить все, что она захочет, лишь бы обладать этим телом безраздельно и безгранично.

– Не знала, что можно взять женщину одним только взглядом. – Сапфир провела пальцами вдоль линии ключицы и спустила их на грудь. – Но ты, вне сомнений, уже это сделал.

Гронидел сглотнул. Это все дурман духов. И сон. Он спит и грезит о том, как Ведьма соблазняет его, испытывая на прочность волю и характер. И до момента, как он сорвется с цепи контроля собственной похоти, ему осталась самая малость! Пожалуй, стоит ударить себя по лицу и проснуться, пока дел не натворил.

Он зажмурился и открыл глаза. Ничего не изменилось. Голая Сапфир продолжала пожирать его взглядом.

– Чего ты хочешь? – не то прохрипел, не то простонал принц.

– А сам ты как думаешь?

Она отошла от шкафа и медленно, словно кошка, забралась на кровать. Легла поперек и повернулась на бок, призывно глядя на него своими солнечными глазами. Сапфир не стеснялась и вела себя так, будто отработала в храме Богини Любви лет десять и вышла на свободу, потому что Гронидел ее выкупил.

И это смутило.

– Я тебе меч принес. – Он вложил все свое самообладание и силы в сдержанную улыбку, что появилась на его лице. – Но ты, насколько могу судить, заниматься сегодня вечером не намерена.

– Намерена! – поспешно выдала она и встала на колени.

Сапфир поползла по кровати к нему, грациозно выгибая спину. Ее грудь покачивалась в такт движениям, и Грониделу казалось, что сейчас он кончит в исподнее белье.

– С твоим мечом я согласна упражняться до самого рассвета. – Она опустила глаза на его пах и облизала губы.

Это было настолько непохоже на Сапфир, что Гронидел ужаснулся. Уж он-то был уверен, что из двух его игрушек она бы выбрала ту, что из металла и сверкает на солнце!

– С тобой что-то не так… – Гронидел прислонил меч к стене и подошел к ней. Протянул руку и коснулся лба: тот показался ему холодным. – Тебе нужно одеться и согреться.

Принц хотел подойти к шкафу, но Сапфир прыгнула ему на спину и едва не повалила на пол. Ее губы впились аккурат ему в шею, а ноги оплели талию.

– Я постоянно думаю о тебе! – выдала женушка.

– Ты не в себе! – Он все-таки смог повалить ее на кровать.

Гронидел сорвал покрывало и попытался укутать им Сапфир. Она сопротивлялась и, словно одержимая, пыталась снять с него штаны.

Принц уже понял, что с ней. Сок ягоды-камари́нки – женское оружие. Жены Ошони, которым изменяли мужья, могли использовать его, дабы ненадолго вернуть супруга в брачное ложе и быстро овдоветь. Отвратительный на вкус, его никогда не добавляли в пищу. Девы-ошони наносили прозрачный сок на шейные платки и нательные рубахи. Яд вызывал прилив желания и затмевал рассудок жертве, превращая ее в похотливое животное, которое спустя несколько часов умирало от сердечного приступа.

Королева Ошони явно послала Грониделу свой ласковый привет и обеспечила его молодой супруге ночь, полную огня, во время которой Сапфир умрет от остановки сердца.

Грониделу повезло: он знал, что у этого вещества есть противоядие.

Траву ве́льбруса в Зальтии собирали только в одном месте: на склоне горы Мертвецов. А гора та получила название из-за количества погибших на ней путников. Вельбрус цвел два раза в году и источал запах, который дурманил разум. Опытные собиратели никогда не отправлялись в путь за травой в период ее цветения, а неопытные и жаждущие быстрой наживы глупцы гибли, теряя ориентацию и падая с крутых склонов горы.

Настойка из травы вельбруса стоила до безобразия дорого. Тем не менее ее все равно покупали у волхвов, ведь она не только избавляла от страхов, но и лечила бессонницу.

Сапфир повезло: Ордерион не избавился от запасов зальтийских настоек у Гронидела в кабинете. А среди них была и та, что могла спасти принцессе жизнь.

Оставлять жену в покоях одну Гронидел побоялся: она могла сбежать и найти для удовлетворения похоти первого попавшегося мужчину. От этой мысли он вздрогнул и вновь поблагодарил судьбу за то, что вовремя пришел мириться.

Используя зеркальную иллюзию невидимости, Гронидел торжественно занес завернутую в покрывало супругу в свой кабинет. Сапфир не робела и за все время пути у него на руках так и не отклеила губы от зальтийской шеи.

В кабинете Ведьма пыталась плеваться и брыкаться, настаивая на том, что хочет испить до дна мужа, а не какой-то кубок с настойкой. Гронидел уже думал, что просто пришибет ее сам, чтобы не мучилась, как внезапно Сапфир успокоилась и перестала протестовать.

Она поникла и умолкла. Настойка явно подействовала, и принцесса начала клевать носом.

– Не засыпай, – тормошил ее Гронидел, ибо знал: все самое худшее еще впереди.

Лихорадка начала бить Сапфир спустя минут пять. Гронидел отнес ее назад, в покои, и усадил на кровать. Еще через полчаса у принцессы открылась рвота.

Ее выворачивало наизнанку и било крупной дрожью. Принц расположился на стуле и держал ее волосы, пока Сапфир, укутанная в покрывало, сгибалась над нужником.

Под утро ее агония прекратилась. Принц не стал звать Элию и просить искупать обессиленную жену. Гронидел сам помог ей принять ванну, затем отнес в спальню и уложил спать.

Кутаясь в одеяло и все еще слабо соображая (иначе не позволила бы ему намыливать себе грудь и причинное место), она сладко зевнула и прошептала:

– Ты такой милый!

Уж чего не ожидал Гронидел, так это тепла, которое разлилось в его груди от этих слов. Он ласково улыбнулся (хотя и сам этого не заметил) и, чувствуя себя настоящим принцем на белом коне, спасшем прекрасную принцессу от гибели, улегся рядом с Сапфир на кровать.

«Жаль, что это от яда ее так сладко несло», – промелькнула мысль в голове и быстро растворилась в темноте сознания.

* * *

«И озарится небо мириадами звезд. И станет в ночи светло как днем. Снизу вверх вы будете смотреть на жителей других миров, пока не поймете, что именно так и выглядит конец света».

– Мамочки! – воскликнула Сапфир, и Гронидел открыл глаза. – Мне это не приснилось?

Принцесса лежала рядом, высунув нос из-под одеяла, и смотрела на него.

– Приснилось. – Он искренне улыбнулся ей, желая утешить.

– Врешь!

– Спи, еще рано.

– Боги! – простонала она, заливаясь краской стыда и пряча лицо в ладонях. – Прости меня! Это ужасно! Я ужасна!

– Ты прекрасна, а ужасным был яд. И вообще я сплю.

Он повернулся на спину и закрыл глаза. Ведьма странным образом притихла. Ах да, он назвал ее «прекрасной». Наверное, она это переваривает и думает, какую колкость придумать в ответ.

Молчание затянулось, и Гронидел открыл глаза. Повернул голову. Сапфир по-прежнему смотрела на него, закрывая пол-лица одеялом. И ведь под ним она совершенно нагая! Он точно это знал, потому что сам укладывал ее спать.

– Меня отравили? – спросила она.

– Да.

– А зальтийская настойка – это противоядие?

– Угу.

– И кто пожелал мне смерти? – прошептала Сапфир.

Гронидел нахмурил брови, решая, что ей сказать, а о чем промолчать.

– Подарок явно от королевы Ошони. Я попрошу тебя не трогать никакие из своих вещей. Даже не прикасайся к ним.

– Ядом могли пропитать ткань? – сообразила Ведьма.

– Да.

– И как ты поймешь, какие из вещей отравлены?

– Никак не пойму. Придется все сжечь.

Сапфир села, кутаясь в одеяло:

– Ты собрался сжечь все мои платья, шарфы, платки, пояса, исподнее…

– Абсолютно все! – перебил он перечисления.

– Не позволю!

Гронидел хмыкнул:

– Желаешь проверить, ядовиты они или нет, на ком-нибудь из слуг?

– Не говори ерунды! – возмутилась она и легла. – Ни одна вещь не стоит человеческой жизни.

Гронидел от такого умозаключения приподнял брови. Искатели золотых жил наверняка с мнением принцессы не согласились бы. Да и сам он не раз видел, как богатые деры в трактирах отдавали свои угощения на пробу кому-нибудь из слуг. Но принцу импонировала гуманность Сапфир. И хотя вряд ли принцесса понимала значения слов «импонировать» и «гуманность», ее ценности были ему близки.

– Забавно, если ты все же передумаешь и начнешь сражаться со мной за каждое платье. – Он улыбнулся. – Только не применяй меч, который я для тебя заказал. Не желаю быть разрубленным пополам своим же подарком.

Она снова села, но на этот раз уставилась на меч, стоящий у стены. Гронидел видел, как Сапфир боролась с желанием подойти и рассмотреть его, но под одеялом на ней ничего не было, и принцесса не осмеливалась встать, даже замотавшись в него.

Ведьма откинулась на подушку и спряталась под одеялом с головой.

– Я распоряжусь, чтобы Элия принесла тебе чистые вещи, – продолжил говорить Гронидел. – Обещаю, что безнаказанным твое отравление не останется. И пусть дотянуться до Марьям Ошони мои руки не могут, но я приложу все усилия, чтобы найти того, кто выполнил ее задание, и покарать.

Сапфир высунула лицо и прошептала:

– Спасибо.

– Пожалуйста, – сипло ответил он.

Они лежали в тишине и молча смотрели друг на друга. Ее яркие горящие глаза в его насыщенно синие.

Долго. Тягуче. Нежно. Так бы Гронидел целовал ее тонкие губы и бесстыже наслаждался вкусом ее греховного рта. Он знал, что Ведьма сладкая, как патока. И терпкая, как настойка из вельбруса. Дурман, которым она пленит его тело, не смыть холодной водой. Он доводит до изнеможения. До фантазий, в которых целомудрие и разврат не избегают друг друга, а ритмично скрепляются брачными узами.

Желание потянуться к ней, чтобы претворить мечты в реальность, стало нестерпимым. В штанах, прикрытых сверху широкой рубахой, – эрекция. Это слово Ведьма тоже не знает. Как и не понимает, что делает с ним, глядя своими солнечными глазами вот так невинно и в то же время греховно.

Гронидел понял, что сейчас сорвется. Он резко встал с кровати. Наспех обулся и вылетел из спальни так быстро, как только смог.

Сапфир

Сапфир дернулась, словно от пощечины. Она почувствовала и страсть, и похоть в его обжигающем взгляде. Боги, она горела тем же огнем! Изволь Гронидел сбросить с нее одеяло и обрушить опытные мужские ласки на ее невинное тело, она бы позволила ему все!

Но он встал и ушел, оставив после себя боль разочарования и опустошение. Гронидел Зальтийский отказал Сапфир в третий раз.

Гронидел

Он заперся в комнате. Наспех разделся. Забрался в ванную и уставился в одну точку на стене, пытаясь осознать, что же с ним происходит.

Мысли не радовали. Похоть смешалась с нежными и трепетными чувствами, которые Гронидел давно поклялся в себе изжить. Любовь. Однажды он испытал ее и черпнул ужаса и боли столько, что на его короткий век уже однозначно хватит.

Юная Женевьева была внебрачной дочерью одного из зальтийских деров и жила в женском крыле Солнечного замка, являясь частью сообщества Мераг. Приуменьшить влияние Мерага на двор Зальтии было довольно трудно. Ему принадлежали все женщины королевского рода, все воительницы, обученные защищать родной дом, все слуги женского пола, что находились в замке, и все деры, что крутились при дворе. Мерагу принадлежали и наложницы с блудницами. Первых, как и в других королевствах, именовали «фаворитками». А других – «девами утех».

Зальтийский двор, как и Мераг, оскорблений не терпел. Даже если король желал получить в постель какую-либо из дев Мерага, она могла ему отказать. Отсюда ухаживания, комплименты и искусство флирта, которое возводилось в замке до уровня особого культа. Мераг и мужчины Солнечного замка постоянно играли в игры друг с другом, последствия которых потом часто приходилось скрывать.

Грониделу, самому юному из гонцов смерти, что только что воротился домой после стольких лет обучения в Небесном замке, получить любовь и ласку очень даже хотелось. Потому он был несказанно рад, когда приглянувшаяся ему юная и прекрасная Женевьева оказала ответные знаки внимания и приняла его ухаживания.

Он старался как мог. Он даже позабыл о собственном статусе и втайне начал строить планы о будущей женитьбе на Женевьеве.

Когда в момент их первого единения девушка призналась, что уже не девственница, Гронидел на это внимания не обратил. «Прошлое не имеет значения», – ответил он. Насколько же он был глуп… Женевьева приняла на себя роль его «наставницы» в делах любовных. Она открывала ему разные секреты женского тела и учила соблазнять ее так, как ей нравилось. Он с удовольствием играл с ней в эти игры и был слеп настолько, что всерьез подготовился обратиться к отцу с прошением о титуле для фаворитки.

Все рухнуло в один день. Обычный день. Обычный пир по поводу дня рождения его второго брата. Музыка, танцы, угощения, смех, дым, соблазн и утехи в специально отведенных комнатах.

Гронидел подождал, пока отец изрядно выпьет, и только после этого подсел к нему, чтобы обсудить свое деликатное дело. Когда отец услышал просьбу Гронидела, он захохотал.

– Дать деве утех титул? – выпалил он. – Ты в своем уме, мальчик? Играйся, используй, я за все заплатил! Но любовь, Гронидел! Я думал, ты умнее. Влюбиться в эту маленькую умелицу – выходка, которую мог учинить только ты!

В тот момент Гронидел все понял, но до конца еще не осознал. Он покинул пир и напился в своих покоях. А потом решил отправиться в комнату к Женевьеве, чтобы напрямую с ней объясниться.

Он помнил, как постучал и ему не ответили. Помнил, как без труда наложил юни открытия замка на ее дверь. А потом толкнул ее вперед и замер.

Никто при его появлении не остановился. Второй по старшинству брат сидел в кресле и гладил Женевьеву по волосам, пока она усердно брала его в рот, а старший Марк активно работал бедрами, толкая член сзади.

– Хочешь к нам? – позвал его Марк, зазывая рукой. – Она умелая. Тебе понравится.

Гронидел вышел и закрыл за собой дверь.

Он увидел Женевьеву на следующий день. Она пришла к нему сама. Долго топталась на пороге, пытаясь что-то объяснить.

– Они принуждали тебя? – тогда спросил Гронидел.

Женевьева покраснела и виновато отвела глаза.

– Это – моя работа. Мне за нее платят.

– За меня тебе тоже заплатили?

– Да, – она перевела полный печали взгляд на него. – Но обучать тебя было для меня честью.

Гронидел запер дверь у нее перед носом и стал собираться в путь. В восемнадцать лет ему разбили сердце в первый и последний раз. Больше ни о какой любви и привязанности речи в его жизни не шло. Только утехи. Только игра. Только с теми, кто воспринимал это так же, как и он.

– Дхар меня побери, – произнес принц и спрятал лицо в ладонях.

Он сказал Сапфир, что она прекрасна. И то было правдой: она прекрасна, только раньше он этого не замечал. Теперь, когда заметил, ему страшно продолжать. Потому что продолжать значило выбрать путь борьбы, а бороться с судьбой он давно устал.

Глава 10

Сапфир

Лучший способ убежать от старых проблем – найти себе новые.

Сапфир приняла ванну и, вопреки просьбам Гронидела не прикасаться к своим вещам, натянула на себя исподнюю рубаху.

Стыд за вызывающее поведение вечером и неестественное безразличие, с которым она принимала заботу мужа о своем теле ночью, сменился болью от спешного побега принца поутру. Внутри клокотала обида. Она порождала гнев, требующий самовыражения.

Принцесса уже и забыла, каково это, когда тело горит огнем и потушить эмоции силой мысли становится невозможно. Однажды эта дорога довела ее до несчастья. Повторять подвиг Сапфир не собиралась.

Нужно было отвлечься. Занять себя важным делом и заставить голову не думать о том, что красивый и молодой муж не желает делить с ней постель.

Принцесса прошла в спальню и остановилась напротив меча, который оставил Шершень. Провела пальцами по идеально гладкой стали клинка, заточенного с обеих сторон, и насчитала четыре разных рисунка юни, которые покрывали лезвие. Ману для этих юни хранили в себе драгоценные камни, украшавшие навершие.

Белый алмаз – юни изменения веса.

Красный Рубин – юни-щит.

Синий Сапфир – юни защиты стали от огня.

Зеленый Изумруд – юни света.

Сапфир схватила нового друга за рукоять и оценила вес. Нетяжелый, он удивительно удобно лежал в руке. Принцесса коснулась рисунка маны и «свернула» юни изменений веса. Меч стал тяжелым. Она перехватила его двумя руками и замахнулась, едва не сбив лампу, висящую на стене.

Такое оружие готовым не продается. Сапфир задумалась о том, что, кроме украденного Плута, у нее до этого и меча-то собственного никогда и не было. Для занятий с отцом она таскала разные мечи из оружейной. И ни один из них не был таким красивым и удобным, как этот.

Новому другу требовалось дать имя. По форме рукояти и длине лезвия он очень напоминал ей Плута. Наверняка в качестве образца Гронидел и использовал ее старый меч.

– Как тебя зовут? – спросила она у нового друга и задумалась.

Хотелось выбрать достойное имя, которое бы что-то значило для самой Сапфир. Но в голову ничего путного не приходило.

Перебрав в уме все претенциозные названия, вроде Разящий и Перст Справедливости, принцесса-воительница поняла, что с названием для меча пока повременит.

Мало ли, вдруг они не поладят и никогда не станут друзьями?

– Например, как мы с Грониделом, – пробурчала принцесса и поджала губы.

Гронидел

Дела насущные не позволили принцу впасть в уныние и поддаться страстям. Упорный труд выручал его всегда, когда в голову лезли навязчивые мысли. Тот же труд избавлял принца от необходимости долго копаться в себе или искать утешение там, где за любовь платили седоулами.

Засев за бумаги, Гронидел погрузился в сметы, отчеты и прошения. Когда из Солнечного замка прибыл гонец и вручил ему письмо от брата, настроение у принца стало хуже некуда.

Он лениво расшифровал текст и, поудобнее устроившись за рабочим столом, начал читать.

«Дорогой брат, я рад тому, что ты все еще жив. И хотя на твои помпезные похороны ушло слишком много средств, я с радостью возмещу их за твой счет, когда ты вернешься домой погостить. Не стесняйся, бери жену с собой. Все же не каждый день я могу лицезреть принцессу, которая не погнушалась заключить с тобой поспешный и тайный союз.

Не волнуйся, мое удивление и желание придушить тебя собственными руками вовремя уняла королева Рубин. Как раз давеча я получил послание от нее с предложением о новом выгодном торговом союзе в честь радостных новостей сразу для обеих столиц.

Не думай, что я не понял сути твоей выходки. Но все же я действительно рад тому, что ты жив, здоров и женат на настоящей принцессе.

Жду вас обоих в Солнечном замке. Приезжайте как можно скорее, иначе шепот двора о тайном союзе угомонить будет слишком сложно. А сложности, дорогой брат, я очень не люблю.

Твой король, Марк Зальтийский»

При всей откровенности послания, привычные издевки Марка казались Грониделу слишком прилизанными. Он ожидал чего-то более жесткого, вроде «я лишил тебя титула и средств, но ты всегда можешь получить титул при туремском дворе и приехать домой как делегат Рубин». А тут всего несколько уколов и приглашение посетить Солнечный замок вместе с молодой супругой, чтобы представить ее королю и зальтийскому двору.

В дверь кабинета постучали, и Гронидел разрешил войти.

Широкоплечий туремец О́лив выглядел взъерошенным и помятым, будто только что проснулся и наспех нацепил на себя штаны и рубаху.

– Простите, ваше высочество. Но у меня дело к вам. Личное. Наверное, личное. Я не знаю.

Гронидел нахмурился, не понимая, почему опытный воин внезапно оказался не в состоянии с порога прямолинейно изъясниться.

– Говори. – Принц встал, подозревая, что новости потребуют немедленных действий.

– Я провел ночь с одной служанкой.

«Неплохое начало», – подумал Гронидел и хотел было сесть, как Олив дополнил свое предложение:

– Так она теперь мертвая. В комнате своей лежит.

* * *

Задернутые шторы, измятая простынь и неестественно бледное тело, прикрытое одеялом. Лицо несчастной туремки застыло, словно маска, которую больше не снять. Гронидел и раньше видел мертвецов, но сейчас его мутило. Запах утех, пота и ароматных трав повис в воздухе, вызывая отвращение. На его родине так пахли тайны и игры за власть.

Внезапно что-то во всем этом сочетании показалось ему подозрительным. Принц сбросил одеяло на пол и склонился над телом. Втянул носом пропитанный смертью воздух.

Он уже имел дело с этим ароматом. И еще подумал, что в нем есть афродизиак…

Гронидел сорвался с места и, оттолкнув воина, застывшего в дверях, бросился к лестнице.

* * *

– Сапфир! – надрывно прокричал принц, распахивая дверь в покои.

Увидев, как жена замерла с мечом в руке, он на мгновение испытал облегчение. Жива. Пока что.

Гронидел пробежал взглядом с головы до пят Ведьмы, выдохнул и… Пришел в ярость.

Прекрасное стройное тело супруги украшала исподняя рубашка, которую принцесса завязала узлом выше колен, чтобы удобнее было выполнять выпады с мечом.

– Я же просил тебя не трогать вещи! – гаркнул он, уняв желание подойти и хорошенько встряхнуть Ведьму. Это надо же настолько не думать головой!

– Так что мне теперь, голой ходить? – возмутилась Сапфир. – Элия до сих пор не явилась и не принесла мне сменную одежду!

Гронидел пронесся мимо Ведьмы и зашел в спальню.

Он остановился у столика, на котором лежала всякая девичья мелочь, вроде зеркала и расчески. Принц блуждал взглядом по шкатулкам, что стояли в ряд, и даже открыл их. Быстро перебрал украшения и заколки, лежащие внутри, и закрыл.

– Где твои духи? – он обернулся к Сапфир, которая застыла в дверном проеме с мечом в руке.

– Духи? – удивленно переспросила Ведьма.

Гронидел потерял терпение и перешел на угрожающий низкий тембр голоса:

– Да. Твои зальтийские духи для соблазнения. Где они?

– У меня нет духов для соблазнения, Шершень. А те, что есть, я храню рядом с ванной.

Гронидел рванул в комнату для купания и склонился над передвижным столиком с амфорами, сосудами и мылом. Ведьма остановилась рядом и указала на фигурный сосуд из темного стекла.

– Эти – мои любимые. Да, они из Зальтии, и чудо, что после моей смерти никуда не исчезли. Рубин передала мне их из Звездного замка вместе с другими вещами.

– Обоз с сундуками только вчера приехал. – Гронидел повернулся к принцессе.

– Верно.

– Но сегодня ты этими духами не пользовалась.

Сапфир поморщилась:

– Никакими не пользовалась. Думаешь, яд в моих духах? Вчера вечером после ванны я их наносила.

– Лукреция, что вчера прибиралась в твоей комнате, мертва, – произнес принц и отвернулся. – И от ее тела несет твоими духами.

Потрясенная этой новостью, Сапфир на шаг отступила и уперлась ногами в стул. Села и уставилась на передвижной столик.

– Ее нашли… – Гронидел запнулся, – в комнате.

Сапфир медленно перевела взгляд на принца:

– Перед смертью она была с мужчиной?

Он кивнул в ответ.

– Боги. – Ведьма прижала пальцы к губам. – Она вчера как раз целый день разбирала мои вещи и заполняла шкафы. Неужели она жизнью расплатилась за какие-то духи?

– Поскольку Лукреция разбирала твои вещи и прикасалась к ним, возможно, духи ни при чем, – рассуждал Гронидел. – Покажи, что ты надевала до того, как тебе стало… – он подбирал слова, – не по себе.

Принцесса встала, прижала меч к груди и начала расхаживать по помещению взад и вперед.

– Мне стало дурно после ванны. Я надела ночную рубашку и вытирала волосы, когда почувствовала, что со мной что-то не так…

– А до ванны что на тебе было? – допытывался принц.

– Платье и исподнее я вчера носила целый день. – Она остановилась и охладила его пыл осуждающим взглядом. – Неужели ты думаешь, что за это время яд бы не подействовал?

– Где твоя ночная рубашка и полотенце, которым ты вчера вытиралась?

– Убрала с глаз долой. – Она махнула рукой в сторону корзины с бельем.

Гронидел обомлел:

– А если они отравлены и яд уже на твоих руках?

Сапфир подошла к принцу и замерла напротив него.

– Я завернула их в покрывало и не прикасалась. И перестань принимать меня за идиотку. Рубашку, что на мне, я носила вчера целый день. И даже мысли о том, что я надела грязное исподнее и расхаживаю в нем перед тобой, не так мне противны, как твои сомнения в моих умственных способностях! – На этих словах ее синие глаза вспыхнули золотом, но тут же погасли.

Гронидел предусмотрительно отступил на несколько шагов и неодобрительно покачал головой. Он заботился о ней. Спас от действия яда. Ночью не отходил, мыл, вытирал, спать уложил. И что в благодарность? Очередное недовольство?

– Прости, что беспокоюсь о тебе, – с издевкой бросил он.

– Извинения приняты. – Она горделиво вскинула подбородок. – Мне необходима сменная одежда. И я голодна. Сильно!

– Я устрою Элии нагоняй и распоряжусь, чтобы твоей милости немедля все принесли! – он подошел к двери. Задумался, не спеша покидать помещение, а потом обернулся к Ведьме: – Будь ты на месте убийцы и узнай, что попытка отравления вышла неудачной, что бы ты предприняла?

– Попыталась бы снова, – ни секунды не размышляя, ответила Сапфир.

– Ради твоей безопасности я настаиваю на твоем немедленном отъезде в Звездный замок. Я все объясню Рубин и Ордериону и уверен, что они согласится тебя принять. На какое-то время, – поспешно добавил он.

Ведьма надменно усмехнулась.

– О нет, дорогой. Я не собираюсь прятаться за спиной сестры, которая опасается, что я сожгу ее чадо. Да и Рубин о покушении ничего знать не следует.

– Сапфир, угроза реальна, – принц перешел на мягкий тон убеждения. – Я не предполагал, что королева Ошони осмелится бросить такой вызов, но она, похоже, считает, что ей все сойдет с рук. Я создам портал, и мы вместе отправимся в Звездный замок. Уверен, услышав правду, Рубин не станет противиться и позволит тебе остаться там.

– Это никудышный план. – Ведьма снова села на стул и положила меч себе на колени. – Повторяю еще раз: прятаться за спиной сестры я не собираюсь! Доказать, что приказ отдала королева Ошони, мы не можем. Виновник отравления не найден. Да и будь у нас доказательства, что бы это изменило? Турем объявит войну королевству Ошони? – Сапфир глухо хмыкнула и отрицательно покачала головой. – Этому не бывать. Даже если завтра меня убьют, Рубин не подставит все королевство под удар. Я бы не подставила. Посему мы поступим иначе.

– Это как же? – с невозмутимым видом поинтересовался он.

– Притворимся, что на мою жизнь никто не покушался, и попробуем поймать убийцу за руку.

Гронидел не удержался и повысил тон:

– Желаешь поскорей отправиться в мир иной? Потому что приманка из тебя никудышная, зато добыча – то, что надо!

– Перестань делать вид, что тебе не все равно, – прошипела Сапфир. Она выглядела злой, но глаза ее оставались холодны, как Бескрайние воды у скалистых берегов на севере Инайи. – Ты изначально использовал меня. Ловко поводил за нос иллюзиями и наплел сказки о свободе. Жаль, что я развесила уши и поверила тебе – лживому и изворотливому лицемеру, который даже на пороге собственной смерти пытается извлечь из нее выгоду и всех обмануть. – Она оскалилась, жаля ядом слов, которые парализовали его сердце. – Ничего не изменилось между нами, Гронидел. Разве что в нашей игре выросла ставка. Но моя жизнь на то и моя, что только мне ею распоряжаться.

– Ты же знаешь, что это неправда, – напомнил он.

– Турем, Рубин и ты, мой фиктивный муж, стоите в очереди за моим высокомерным «я». И никому из вас я больше не позволю указывать мне, что делать. Лучше красиво сгинуть, – она опустила глаза и погладила пальцами лезвие меча, – чем жалко пресмыкаться, ожидая милости и надеясь, что когда-нибудь вы посчитаете меня достойной всех вас.

– Опять ты жертвой себя возомнила. – Гронидел сжал переносицу, пытаясь взять себя в руки и успокоиться.

– Ужасная, мерзкая Сапфир, – жалобным голоском пропела она. – Что придумаешь на этот раз, чтобы сбить с меня спесь? Окатишь грязной водой с головы до пят у всех на виду? Или исключишь меня из школы? А может, признаешь недействительным наш фиктивный брак и быстренько женишься на королеве Ошони, чтобы спасти мне жизнь?

Гронидел молчал. Он смотрел в ее глаза, пытаясь отыскать в них хоть каплю понимания, но они по-прежнему были темно-синими, а взгляд Ведьмы морозил до дрожи. В случившемся она винила его. И в принципе была права.

– Одежда. Еда. Выход там, – Сапфир указала на дверь. – А за меч спасибо. Премного благодарна.

– Пожалуйста, – пробурчал под нос Гронидел и покинул ненавистные покои молодоженов.

Сапфир

Принцесса почувствовала облегчение. Стоило припомнить Шершню его грешки, как он тут же растерял запас остроумия. Раньше отсутствие колкостей он возмещал выходками, весьма напоминавшими номера, которые устраивала Сапфир.

Теперь же Гронидел благородно молчал.

Самолюбие принцессы победно улыбнулось где-то внутри. Неужели последнее слово осталось за ней? Непривычно!

Она перевела взгляд на столик и внимательно взглянула на пузырек с зальтийскими духами. Какой же наглостью необходимо обладать, чтобы отдать приказ убить принцессу другого королевства? Неужели Марьям Ошони действительно было что противопоставить Турему? Или то пыль в глаза, которую не замечала Рубин?

За окном раздался гром.

«Дождь собирается», – подумала Сапфир и встала.

Новый раскат заставил принцессу обернуться к плотно задернутым шторам. Воспоминания о дне, когда все в ее жизни пошло наперекосяк, вдруг накатили на нее. Вопящая Изумруд, которую она за руку тащила к лестнице по полуразрушенному коридору. Потухший взгляд отца, умершего в том же подвале, где не стало матери Сапфир. Неизбежность смерти и бессилие перед величием богов.

Из раздумий ее вывел сильный удар. Принцесса уловила момент, как взметнулись шторы, пропуская внутрь битое стекло, горячий воздух и смерть. Девушку подбросило и впечатало в стену. Меч выскользнул из руки. Больно ударившись, Сапфир рухнула на пол и уставилась в клубы пыли перед собой.

Все это казалось ей таким знакомым. Удар. Боль. Серая пыль. Словно эту сцену Сапфир видела в одном из своих снов, но подробностей до сих пор не могла вспомнить.

В пыли показались очертания темной фигуры. Некто бесшумно попал в помещение и остановился рядом. Принцесса начала шарить рукой по полу в поисках меча.

– Огненная Дева, – раздался голос отца.

– Папа? – застонала она и закашлялась.

Пальцы нащупали рукоять меча и схватились за нее. Щелкающий звук, раздавшийся совсем рядом, показался до боли знакомым. Сапфир все поняла. Она догадалась, с чем ей предстоит столкнуться, и это породило в ней ужас.

Гронидел

От нового удара лестница под ногами содрогнулась. Послышались крики. Их сменили вопли. Разные голоса. Разные тембры. И странный щелкающий звук между ними.

Гронидел обернулся и побежал наверх. Вернулся на третий этаж и закашлялся от пыли, которая появилась в коридоре. Впереди он увидел Сапфир. Она шла ему навстречу в грязной рубашке и волочила за собой меч.

– Жива, – с облегчением выдохнул Гронидел и рванул к ней.

Он хотел коснуться и обнять ее, но внезапно его что-то остановило. Взгляд синих глаз. Пустой. Мертвый. Сапфир молча смотрела на него, а затем начала улыбаться. Ее губы расползлись по сторонам, уголками достигнув ушей и обнажая два ряда острых длинных клыков.

Гронидел не успел подумать. Он вцепился твари в шею и повалил ее на пол. Она отбросила его в сторону, словно тряпичную куклу, и встала на ноги. Теперь нечисть ничем не напоминала человека. Ее лысая голова с огромными глазами, маленькими дырками для носа и рядами зубов на пол-лица была покрыта серой плотной кожей. Пальцы с острозаточенными когтями вытянулись. Защелкав клыками, нечисть медленно надвигалась на Гронидела, лежащего на полу.

Сапфир

Принцесса едва успела поднять меч. Тварь выпрыгнула на нее из пыли и напоролась на острие. Серое тело монстра изогнулось, а когтистые пальцы потянулись к лицу Сапфир.

Она не думала. Вспыхнула синим пламенем, которое перекинулось и на ее меч. Сработала юни защиты от огня, и по поверхности стали побежали мелкие обжигающие язычки.

Щелкозуб крутился на лезвии, пока наконец весь не почернел и не обмяк.

Пламя от Сапфир перекинулось на стены. Мгновение – и все помещение объял огонь. Рубашка на теле принцессы начала тлеть, что подсказывало: до потери контроля над маной и ожогов на теле осталось немного.

Лежа на полу, в пыли разрушений и огне собственного дара, Сапфир продолжала удерживать меч перед собой и завороженно наблюдать за тем, как распадается тело нечисти.

– Огневержец, – прошептала принцесса и наконец уронила руку.

Веки опустились сами собой. Так сильно ей, пожалуй, никогда не хотелось спать. Тело стало неимоверно тяжелым, а сил у Сапфир осталось слишком мало. Передохнет немного и выползет отсюда. Наверное. Если не уснет.

Гронидел

Он создал иллюзию невидимости и достал клинок из-за голенища сапога. Тварь остановилась. Казалось, она растерялась, но в следующее же мгновение втянула в себя воздух и продолжила идти на принца.

Он перекатился на бок и нанес первый удар кинжалом. Синяя густая кровь существа брызнула по сторонам. Сухожилие на ноге противника оказалось подрезанным, и монстр пошатнулся. Гронидел играючи резанул лезвием по второй ноге и, уклоняясь от хаотичных ударов когтей существа, отполз в сторону.

Щелкозуб рухнул на колени. Гронидел сменил тактику и поодаль создал иллюзию самого себя. Нечисть клюнула на приманку и развернулась, пытаясь ухватить руками воздух. Гронидел подскочил к ней со спины и всадил острие клинка в серую шею. Он повернул лезвие и, схватив тварь за голову, рванул клинок на себя, перерезая все, до чего дотягивалось острие.

По его руке полилась синяя жижа. Сталь уперлась в кости. Гронидел поднажал и услышал хруст. Тело монстра рухнуло на пол и больше не двигалось.

Принц закашлялся. Сражаясь с чудовищем, он и не почувствовал запах гари, успевший распространиться по коридору. А едкий дым тем временем валил из-под двери в покои молодоженов.

Гронидел стянул с себя грязную рубаху и повязал ее вокруг лица, чтобы закрыть нос. Достал клинок из шеи мертвой нечисти и направился за Сапфир.

Сапфир

Она стояла в черном костюме богов посреди дороги в мире из пластика и стекла. Уцелевшие высотные здания вздымались ввысь и исчезали в розовых облаках над головой. Битые машины и перевернутые автобусы торчали из окон полуразрушенных строений, будто кто-то специально их туда вставил. В этом сером мире, уводящем вдаль шершавым асфальтом извилистой дороги, все было мертво. Сапфир знала это, но не понимала, что она там делает.

– Когда-то здесь кипела жизнь, – озвучил певучий голос, и принцесса обернулась, услышав его.

За спиной стоял молодой мужчина в белом перламутровом костюме, облепившим высокое и поджарое тело. Холодные серые глаза незнакомца хищно следили за Сапфир. Красивое лицо с утонченными чертами, широким разлетом темно-синих бровей, узким носом, в меру полными губами и аккуратным подбородком выражало не то сожаление, не то усталость.

Представителя другого народа в его внешности выдавали остроконечные уши и прическа: на макушке бритой головы он носил высокий хвост длинных серебристых волос.

Феец. Думала ли Сапфир, что когда-нибудь увидит его родной мир перед собой?

Круглые зрачки незнакомца сузились, превращаясь в вертикальные щели, а цвет радужек изменился с серого на серебристо-золотой.

– Знаешь, почему здесь нет растений, животных и даже костей моих сородичей? – спросил незнакомец.

Сапфир отрицательно покачала головой.

– Потому что Рой пожелал уничтожить все, – произнес мужчина, запрокидывая голову и глядя ввысь. – Можешь поверить в такое?

Сапфир молчала. Мужчина опустил голову и исподлобья взглянул на принцессу:

– И со всеми остальными мирами они сделают то же самое, – произнес он.

– Почему ты говоришь все это мне? – наконец спросила Сапфир.

– Это послание не для тебя.

– А для кого тогда? – нахмурилась принцесса.

– Для Изумруд, – прошептал он и хлопнул ладонями перед лицом Сапфир.

Она оказалась посреди поля. Огневержец в руке и полчище тварей, сплошной стеной мчавшихся на нее. Рой беспощаден к своим марионеткам, и Сапфир в который раз предстоит в этом убедиться.

Принцесса сделала глубокий вдох и вспыхнула синим пламенем вместе с Огневержцем.

«Когда все это началось?» – повторил заученную фразу голос сестры.

Глава 11

Сапфир

Ее шлепали по лицу. Сапфир открыла глаза и непонимающе уставилась на исполосованное черными метками маны лицо Гронидела. Его глаза вновь стали красными, а на щеках красовалась копоть.

– Живая, – произнес он и крепко обнял ее, лежащую у него на руках.

Они находились на ступеньках центральной лестницы жилого корпуса для деров, и вокруг них вверх и вниз сновали воины, слуги, ученики и преподаватели. Они не останавливались, будто и вовсе не замечали, что полуголый руководитель школы сидит сбоку и держит на руках почти раздетую жену.

Судя по всему, Шершень вновь использовал юни передачи жизненных сил, чтобы спасти ее, и тратил остатки ресурсов на создание иллюзии невидимости.

– Щелкозубы, – прошептала принцесса, цепляясь почерневшими пальцами за его шею. – Они напали на замок.

– Да, и свалились на него прямо с неба. В прямом смысле, – ответил Гронидел. – Всего их было шестеро. Ты одного убила. Я – другого. И еще с четырьмя справились наши воины и преподаватели.

Сапфир закрыла слезящиеся глаза, сильнее прижимаясь к горячей груди Гронидела.

– Я устроила пожар. Боги, я сожгла покои…

– Их уже потушили. А ты надышалась дымом и едва на тот свет не отправилась. Снова! – он повысил тон.

– Я не хотела. – Она повернула голову и взглянула ему в глаза. – Испугалась нечисти и утратила контроль над даром.

Гронидел погладил ее щеки и стер с них сажу.

– Сильно?

– Что сильно? – переспросила она, теряя нить разговора.

– Испугалась, – подсказал он.

– Да, – призналась принцесса. – Ты можешь посчитать, что я схожу с ума, но за мгновение до нападения этой твари я слышала голос отца. Он назвал меня Огненной Девой. Я как будто видела очертания его фигуры в пыли, из которой выпрыгнула нечисть. И это еще не все, – она сделала над собой усилие, чтобы не заплакать.

– Никто, кроме меня, не услышит, – заверил Гронидел, проводя пальцем по ее щеке. – Вокруг щит и иллюзия.

– У меня было видение. Очень важное. Я уверена в этом. Но я… – она запнулась и умолкла.

– Не можешь вспомнить, о чем оно? – закончил мысль Гронидел.

– Не могу. – Сапфир поджала губы. – Но я должна. Должна вспомнить! – принцесса снова спрятала голову на его груди. – Думаешь, я схожу с ума?

– Нет, я так не думаю. – Он наклонился и прижался губами к ее виску.

Сапфир вздрогнула. Она медленно повернула к нему лицо и заглянула в алые глаза, которые еще поутру были синими. Ее голова опустела. Стало не важно, что она злилась на него. Что грела мысли о том, как отомстит ему за ложь и унижение быть отвергнутой. Она знала, что его губы, замершие в сантиметре от ее, сейчас опустятся ниже и коснутся их поцелуем. Сапфир ждала этого. Только этого и больше ничего в этом мире.

Гронидел закрыл глаза и прижался губами к ее. Момент ликования сменился безудержным желанием продлить наваждение и никогда его не заканчивать.

Сапфир сильнее прильнула к принцу и распахнула губы, с жадностью встречая ласку. Тягуче. Нежно. Трепетно. Его язык скользил медленно, позволяя ей отвечать на каждое движение и дарить блаженство в ответ. Таких ухаживаний в их отношениях еще не было. Без страсти и огня, но глубоко и проникновенно, словно они целовали не губы друг друга, а обменивались душами.

Шершень отстранился первым. Он перевел взгляд на учеников и преподавателей школы, которые застыли вокруг целующихся супругов.

– А мы вас искали, – тихо сказал кто-то из зевак.

– Вам нечем заняться? – ответил Гронидел со всем достоинством, на которое был способен в данной ситуации. – Распоряжения я отдал. Не стойте!

Зрители спектакля начали расходиться, как только принц восстановил иллюзию невидимости.

– Гронидел, – позвала Сапфир, щеки которой стали пунцовыми от стыда. – Скажи, пожалуйста, а мой меч остался в покоях?

Гронидел

В случившемся поцелуе Гронидел винил только себя. Он уже всерьез начал думать, что страдает особым недугом, который заставлял его искать дополнительные проблемы на зальтийский зад. Видимо, чтобы жизнь казалась еще веселее.

Дав себе слово, что он вернет контроль над собственным браком и угомонит радужные эмоции, которые совершенно внезапно его захлестнули, Гронидел с головой ушел в разгадку событий, произошедших в замке Света всего за несколько дней.

В ходе осмотра обгоревших покоев и других помещений удалось выяснить, что нечисть попала туда в коконах, сброшенных с неба. Сделанные из полированного металла, внутри они были покрыты зеркальным слоем и содержали вязкую мутную жидкость. Кто метал их, эти яйца-коконы, оставалось загадкой.

Местные жители описали нападение нечисти на замок Света как «огненный град». В чистом небе раздались раскаты грома, а потом все увидели горящие шары. Останки монстра Гронидел приказал исследовать, сделать зарисовки и под названием «щелкозуб» внести в энциклопедию выявленной на Великом континенте нечисти.

Похороны жертв нападения организовали быстро. Под видом одной из них похоронили и отравленную служанку. Гронидел скрыл ото всех истинную причину ее смерти и умолчал о попытке убийства принцессы, а воину, что провел с этой девушкой ночь, принц приказал помалкивать и отправил его по «неотложным» делам школы в далекое путешествие.

Беспокоило принца то, что из замка внезапно пропала шпионка Элия. И это не нечисть ее съела, потому что имена всех погибших в тот день определили с помощью выживших свидетелей. Элия испарилась поутру еще до нападения щелкозубов, в промежуток времени между тем, как Гронидел попросил ее найти для Сапфир чистую одежду и как к нему в кабинет пришел воин с новостью о смерти служанки. О том, что накануне вечером Сапфир отравили, он и словом не обмолвился, чтобы Элия не вздумала тут же отправить письмо Марку с этой громкой новостью. Но шпионка пропала, и это привело его к ней в комнату за поисками ответов.

Не обнаружив ничего подозрительного, Гронидел продолжил расспрашивать слуг о том, что они видели или слышали в то злополучное утро. Он задавал вопросы и про погибшую служанку, и про пропавшую Элию. О первой девушке все отзывались хорошо и приговаривали, что такая молодая дева не могла за свою непродолжительную жизнь сильно нагрешить, поэтому обязательно попадет в небесное царство Дуона. А вот Элию живой и невредимой случайно заметила одна из кухарок. И было это в городе Света, как раз во время нападения нечисти на замок.

Что заставило шпионку сбежать, Гронидел догадывался. И предположения эти ему очень не нравились.

Нужно было поговорить с Ордерионом и узнать у него, как обстоят дела на границах Турема. Возможно, Рубин в своих опасениях права, и Грониделу стоит не отмахиваться от ее теорий, а признать, что чутье королевы ее не подводит.

Сапфир

Рубин и Ордерион воспользовались порталом и прибыли в замок Света, как только получили от гонца ужасные вести. Внешний вид Гронидела и Сапфир чету не удивил: казалось, они уже привыкла к тому, что в семье существуют проблемные родственники, которым постоянно требуется помощь.

Становиться для Рубин обузой Сапфир, конечно же, не хотелось. Да и не считала она себя виноватой в том, что едва не погибла в пожаре, который сама же и устроила. Щелкозуб напал первым, и Сапфир гордилась тем, что смогла его убить. На детали принцесса милосердно предпочла закрыть глаза.

На восстановление здоровья и сил требовалось не меньше недели, а это означало, что королевская чета Турема будет ежедневно навещать Сапфир и Гронидела, и они вполне успеют порядком друг другу надоесть.

Принцесса пересмотрела свое отношение к безделью в дневное время и полностью посвятила себя обучению и тренировкам с огневержцем (он уцелел при пожаре, правда, его долго пришлось чистить от копоти). Грониделу выпала честь ее обучать, о чем Сапфир не преминула ему сообщить сразу после того, как начала буквально его преследовать. Шершень шутливо напомнил ей, что прежде и значился ее учителем, и сделал вид, что не заметил, как у принцессы дрожали пальцы.

Она убеждала себя, что внезапно возникшее между ними взаимопонимание с поцелуем на лестнице никак не связано. Что сердце ее не билось чаще, когда Гронидел случайно касался ее руки за трапезой или шептал неприличные шутки на ухо, комментируя поведение некоторых учеников.

Принцесса облюбовала одно из кресел в кабинете Шершня и читала книги, которые он для нее подбирал. Она постоянно отвлекала принца от работы, задавая вопросы, и он терпеливо отвечал на них не поучительным тоном всезнайки, а мягким баритоном, от которого внутри у Сапфир разгоралось пламя влечения.

Общайся он с ней подобным образом и раньше, все между ними могло бы сложиться иначе. Думая об этом, Сапфир старалась концентрироваться на хорошем и не вспоминать плохого. Иногда она корила себя за доверчивость и наивность, особенно когда после целого дня, проведенного рядом с мужем, лежала в постели одна и задавалась вопросом: как так получилось, что он больше ни разу не попытался ее поцеловать?

Потом Сапфир засыпала, и вопрос этот переставал терзать ее мысли. Все место в сознании начинали занимать кошмары, что являлись к ней каждую ночь.

– О чем задумалась? – Голос Рубин вернул Сапфир к реальности.

«О смерти», – хотелось ответить ей, но принцесса по наитию улыбнулась и озвучила:

– Так, пустяки.

Сестры сидели в будуаре ее новых покоев и делали вид, что пропасть между ними засыпали камнями и сровняли с землей. На теле Сапфир не осталось ни единого намека на пережитый ужас, однако душу дар Рубин, очевидно, излечить не мог.

Королева встала и подошла к Огневержцу, что занимал законное место на подставке у стены. Провела пальцем по его рукояти и коснулась лезвия:

– Красивый меч.

Сапфир смотрела на друга и размышляла о ядах.

– Кто подарил? – сестра со всезнающей ухмылкой покосилась на нее.

– Муж, – коротко ответила принцесса.

– Ордерион сказал, что ради изготовления какого-то меча Гронидел всю прошлую неделю активно тратил запасы сил на портальные путешествия, а мне после них приходилось его исцелять. Уж не за этим ли мечом он гонялся через весь Великий континент?

Сапфир пожала плечами и тепло улыбнулась:

– Гронидел не делился подробностями его создания. Но я обязательно его об этом расспрошу.

Принцессе льстило, что Шершень в создание Огневержца, кроме седоулов, вложил и собственные усилия.

– Признаться, я до сих пор не верю, что вы женаты. – Рубин повернулась лицом к Сапфир. – Надо благословить ваш союз, но пока я не могу этого сделать.

– И что же тебе мешает?

– То, что вы по-прежнему спите в разных спальнях.

Принцесса прижала пальцы к подбородку и в который раз оценила осведомленность Рубин.

– Не все супруги мечтают спать в одной комнате, – попыталась выкрутиться Сапфир. – Гронидел жутко храпит. Поэтому мы нашли решение, которое устраивает нас обоих.

– Не спать друг с другом вовсе? – Рубин хищно прищурилась.

Сапфир покраснела и вперила негодующий взгляд в сестру.

– С чего ты взяла?

– Слуги знают все, моя дорогая. – Королева вздернула подбородок. – По крайней мере, после нападения нечисти муж в твою спальню точно не заходил. А крови у тебя закончились на прошлой неделе, если мне все верно доложили.

Сапфир подскочила с дивана.

– Не смей, – прошипела она, – лезть в мою спальню и в мои подклады!

– Я просто пытаюсь понять, что между вами происходит на самом деле. Почему он живет в другой комнате, Сапфир? Размолвка влюбленных или есть другие причины?

– Я не собираюсь ничего тебе объяснять, – стальным тоном отрезала Сапфир.

Рубин отошла от меча и вернулась к дивану. Провела пальцами по резной спинке, но садиться не спешила.

– Вы оба ведете себя странно, и нас с Ордерионом это беспокоит, – наконец озвучила Рубин. – Вчера мне наконец-то удалось увидеться с Ди и поговорить с ней обо всем начистоту. Она признала, что проблемы с искрой у Гронидела действительно имеют место быть. Еще полгода назад она поговорила с Дхаром и с помощью своих знакомств и связей достала для Гронидела разрешение на лечение в их мире. Гронидел там был. Он беседовал с их лекарем, а потом отказался от предложенной помощи. Разрешение для лечения все еще в силе, и он может воспользоваться им в любую минуту. Ди сказала, что до полного разрушения его искры осталось не так много времени. И когда ее защитный слой окончательно распадется, тело Гронидела погибнет от сильнейшего отравления.

Сапфир смотрела на сестру и не шевелилась. Она боялась, что, если даже откроет рот, Рубин раскусит подлог, и Гронидела убьет не искра, а разъяренная королева.

Рубин пытливо сверлила во лбу сестры дыру:

– Он рассказывал тебе подробности? Ты вообще знаешь, что он добровольно собирается принять смерть, когда у него есть возможность излечиться хоть завтра?

– Я поговорю с ним, – выдавила из себя Сапфир и отвернулась. – Больше мне нечего добавить.

– Поговори, – кивнула Рубин. – Со мной и с Ордерионом беседовать на эту тему он не желает.

– Потому что ломитесь без разрешения, – Сапфир обернулась к сестре. Внутри закипала ярость, и принцесса не понимала, почему так сильно злится на Рубин, но желание высказаться сдерживать не собиралась. – Вам было плевать на его здоровье и жизнь, пока он исправно выполнял работу, взваленную на его плечи. Вас не интересовало, что и как Гронидел делал, пока он справлялся со своими обязанностями. Зелье от головной боли – вот кем он для вас являлся. Дхар меня побери, но ты даже не погнушалась использовать перспективу отправить его ублажать Марьям Ошони ради того, чтобы развязать этой бестии язык! – От переполнившего возмущения голос Сапфир подскочил на несколько тонов. – С каких пор ты стала такой прагматичной? Или корона давит на голову и затуманивает разум девы, которую я всегда считала доброй и человеколюбивой?

– В правлении королевством нет места добру и злу, – вкрадчиво прозвучал голос Рубин. – Добрая для одного, я всегда буду злой для другого. И мне с этим жить, дорогая сестра.

– Сколько пафоса, – хмыкнула Сапфир, качая головой.

Рубин подошла ближе и наклонилась к ее лицу.

– Сколько безразличия к тому, что происходит вокруг. – Она задумчиво прижала указательный палец к своему подбородку. – Ты не задаешь вопросов и делаешь вид, что дела королевства тебя не волнуют. Разве такому отношению тебя учил отец? – Рубин протянула руку и погладила ее щеку. – Не ты ли принцесса Турема и супруга принца Зальтии? Или ты покорная жена, что заключила с мужем сделку и позволяет ему прожить остаток дней так, как этому эгоисту захочется?

Сапфир молчала, глядя в ярко-синие глаза сестры.

– Мы с Ордерионом не дураки. – Рубин отстранилась и разогнулась. – И позволяем вам с Грониделом разыгрывать спектакль только потому, что оба видим в этом фальшивом супружестве определенные возможности.

– Это какие же? – принцесса пытливо вскинула бровь.

– Большие, – пространно ответила сестра.

Сапфир заморгала, а затем понимающе закивала.

– Гронидел не отстаивает интересы Турема, – озвучила она. – И на Инайю ему наплевать. Он служит ордену повелителей силы маны и Зальтии. Скажи, – Сапфир склонила голову набок, вопросительно уставившись на сестру, – чего ты хочешь от моего мужа?

– Узнать, что задумал Марк Зальтийский в отношении других королевств.

– Тогда я растреплю Грониделу о твоих планах? Они ведь всем известны? – Сапфир пытливо огляделась по сторонам и манерно развела руками: – Или одна я ничего не знаю?

– Не паясничай! – повысила тон Рубин и села рядом с ней. – Все слишком серьезно и крайне запутанно. Ошони стягивают войска к границам Турема и вооружают флот.

Принцесса от очередного упоминания сомнительных перспектив отмахнулась:

– Пока мы состоим в союзе с Инайей, не по зубам Турем королевству Ошони.

– Марк Зальтийский тоже вооружает флот, – тихо произнесла Рубин, и Сапфир вперила в нее негодующий взгляд. – Мне он написал, что это вынужденная мера защиты от внезапного нападения Ошони, которые до Зальтии могут добраться только по воде.

Принцесса наклонилась ближе к Рубин и заговорщицки прошептала:

– Но ты ему не веришь и подозреваешь, что Марк и Марьям вступили в сговор и желают пролить кровь на Великом континенте?

Рубин плотно сжала губы и медленно выдохнула.

– Ордерион опасается, что Марк готовит флот к нападению на Инайю. Пока Зальтия будет отвлекать наших союзников собственной войной, Ошони нападут на Турем. Когда Ордерион донес свои предположения до ушей Гронидела, тот ответил, что с братом у него натянутые отношения и даже если он и спросит обо всем его напрямую, Марк ничего вразумительного не ответит и в планы свои его не посвятит.

– Однако вы с Ордерионом в это не верите, – предположила Сапфир.

Рубин взяла сестру за руку и крепко сжала кисть.

– Марк и Гронидел братья. Кровные узы не разорвать размолвками и ссорами. Меня беспокоит, что Гронидел даже не пытается ничем помочь, а просто избегает проблем! На прошлой неделе он обещал, что в ближайшее время вы с ним отправитесь в Зальтию, где он представит тебя королю Марку. Мы все понимали, что это прекрасная возможность для встречи и откровенного разговора двух братьев. Вчера Гронидел заявил, что вы с ним обязательно посетите Зальтию, но не в этом месяце. В следующем! – возмущенно выпалила Рубин. – Так мы с Ордерионом и поверили! Он не собирается тебя туда везти. Конечно, если Марк и Марьям учинили сговор и намерены напасть на Турем и Инайю, чтобы отвоевать у нас земли, ты можешь стать заложницей в Солнечном замке Зальтии до тех пор, пока война не будет окончена. И нет гарантий, что тебя не…

– Убьют, – Сапфир понимающе кивнула.

– Гронидел – гонец смерти. Я уверена, что он в состоянии тебя защитить. Но цена этой защиты может стать для него роковой, – Рубин понизила тон.

– Жизнь брата? – так же тихо спросила Сапфир.

Королева кивнула. Принцесса поджала губы, переваривая услышанное и думая о том, какие еще сюрпризы уготовила ей судьба.

– Что ж, твои рассуждения мне льстят, потому что Гронидел и впрямь вдовцом становиться не спешит, – наконец произнесла она. – А ты своим сердечным разговором пытаешься убедить меня сыграть в игру: «обласкай мужа и уговори его поступить по-твоему». Желаешь рискнуть моим благополучием ради возможности разузнать о планах короля Марка побольше? – Сапфир прищурилась, пытливо заглядывая Рубин в глаза.

– Ты принцесса Турема, Сапфир. И королевство в данный момент нуждается в твоей помощи. Можешь ничего не делать и жизнью своей не рисковать. Да, как королева я буду тебя осуждать. Но как твоя сестра смиренно приму этот выбор.

Сапфир перевела взгляд на Огневержца. Конечно, она уже все решила и жизнью своей рискнет. Не потому, что Рубин попросила, а потому что желает узнать правду о замыслах Марка и Марьям. Вот только обида на Рубин внутри закрутилась змеиным клубком. Сестра и в фиктивном браке Сапфир умудрилась рассмотреть выгоду для королевства. На что еще она пойдет, чтобы защитить Турем?

– Я попробую убедить Гронидела поехать в Зальтию и поговорить с братом, – дала слово принцесса. – Но обещать ничего не могу.

– Он послушает тебя, – уверенно заявила Рубин и мельком взглянула на Огневержца, что не укрылось от внимания Сапфир. – Перед поездкой не забудь освежить знания истории, культуры и… – на зальтийском языке жестов сестра показала слово «традиций», – их народа. Помни, что своим поведением и манерами ты будешь представлять весь Турем. И ничего не бойся: в крайнем случае у тебя есть возможность сжечь Марка вместе со всей его свитой и стать королевой-консортом Зальтии.

Сапфир с непроницаемым лицом смотрела на сестру. Рубин стушевалась.

– Я пошутила, – подсказала она. – Наверное, не слишком удачно.

– Н-да, – хмыкнула Сапфир. – А я-то думала сарказм Ордериона через супружеские узы не передается. Ошиблась!

Глава 12

Сапфир

Принцесса ворвалась в кабинет Гронидела без стука и прервала его прощание с Ордерионом и Рубин.

– Подожди, пока мы уйдем, – посоветовала сестра и, взяв мужа под руку, вошла с ним в портал.

– О чем это она? – нахмурился Гронидел, как только портал за королевской четой закрылся.

– У меня для тебя две новости, – натянуто улыбнулась Сапфир. – Обе плохие. С какой начать?

– С первой плохой, полагаю, – развел руками Гронидел.

– Твой секрет раскрыт! Вчера Рубин поговорила с Ди и выяснила, что ты отказался от помощи богов, хотя в любой момент можешь ею воспользоваться.

Гронидел обошел рабочий стол по кругу и сел за него.

– А вторая плохая для меня новость? – не без интереса спросил он.

– Послезавтра мы с тобой отправимся в Зальтию, где ты представишь меня королю Марку.

Гронидел облокотился о стол и прижал ладонь ко лбу.

– Рубин науськала? – поинтересовался устало.

– Нет, что ты! Я сама горю желанием три дня ехать верхом до Солнечного замка, где меня могут взять в плен! – На последнем слове она едва не завыла.

– Честно говоря, я был уверен, что ты хотя бы попытаешься применить хитрость и заманить меня в ловушку. – Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. – Но ты поступила как всегда: рубанула с плеча и теперь гордишься собственной прямолинейностью.

Она состроила невинное выражение и прижала ладони к груди.

– Ну пожалуйста! – взмолилась Сапфир. – Я всегда мечтала путешествовать и побывать в разных королевствах! До Солнечного замка всего три дня верхом. Я увижу могучую И́зу и смогу переплыть ее на пароме. Пересеку Красную степь, вдохну аромат трав знаменитых Сизых лугов и краешком глаза взгляну на барханы пустыни Одиночества, чтобы потом воочию убедиться, что Солнечный замок так же прекрасен, как закат на Перламутровом пляже, куда дозволено ступать только представительницам Мерага.

Гронидел удивленно заморгал, глядя на нее. Таких познаний в географии его родной Зальтии он услышать явно не ожидал.

– Неплохо. Начни ты с этого признания, я бы, может, еще подумал над тем, чтобы сделать тебе… – он совершенно развязно ей улыбнулся и обжег недвусмысленным взглядом, – приятное. Но ты выбрала не извилистую дорожку, а путь по прямой, – он указал направление перед собой. – Посему отвечу тебе отказом, который завтра ты сможешь передать сестре лично: ноги твоей в Солнечном замке не будет, пока вести из разных королевств блещут перспективами войны.

Принцесса удивленно уставилась на него, а затем отошла на несколько шагов и плюхнулась на стул у стола.

– Боишься, что я сожгу твоего брата и сделаю королем тебя? – выдала она.

– Есть немного. – Он безразлично пожал плечами. – Править королевством – не мое.

– Рубин тоже не собиралась трон занимать. Видишь, как теперь властвует? – Сапфир махнула в сторону, где еще недавно закрылся портал в Звездный замок.

– Это все Ордерион, – хмыкнул Гронидел. – Его школа жизни.

Сапфир скривилась:

– Не принижай мою сестру.

– И не собирался. Это ты так подумала, – он указал на нее пальцем. – Я лишь имел в виду, что у Ордериона в вопросах манипуляции и стратегии гораздо больше опыта, чем у Рубин.

– И передался этот опыт супружескими узами, – пробубнила себе под нос Сапфир.

– Ты что-то сказала? – уточнил Гронидел.

– Нет, – она помотала головой.

– Врунишка.

В этом слове Сапфир послышалось столько ласки, что она была готова просить его повторить это еще раз, и снова, и опять, пока окончательно не избавится от стыда и не набросится на Гронидела с поцелуями.

Принцесса грациозно перекинула распущенные волосы за спину (как когда-то учила фрейлина Сурими), наигранно тяжело вздохнула и выставила грудь вперед.

Кадык Гронидела дернулся, а взгляд наглых синих глаз замер вовсе не на лице Сапфир.

– Ты научил меня лгать, – томно произнесла искусительница и легко провела указательным пальцем по своей ключице, словно медленно смахнула с нее соринку.

Гронидел прочистил горло перед тем, как ответить.

– Этому я тебя точно не учил.

– Разве? – Сапфир коснулась ямочки у основания шеи. – А я полагала, что недомолвки, утаивание и искажение смыслов – это формы лжи.

– Манипуляции, но не лжи, – ответил он, внимательно следя за ее пальцем, снова путешествующим по ключице. – Тебя опять отравили или ты решила проверить на мне усвоенные навыки соблазнения? – он хмыкнул и перевел взгляд на ее лицо.

За мгновение он стал серьезен, даже больше – в наставнических интонациях сквозило осуждение.

Сапфир уронила руку и опустила расправленные плечи. Она бы и сгорбилась на том стуле, если бы не годы выучки.

– Я не знаю, как достучаться до тебя, – призналась она. – Меня интересует правда, какой бы жестокой и ужасной она ни была. Но ты манипулируешь мной, как проделываешь это со всеми остальными, кто тебя окружает. Серебряное Зеркало действительно Повелитель Иллюзий и Лжи. И это самое страшное оружие, которым ты владеешь в совершенстве.

– Я пытаюсь оградить тебя от неприятностей, Сапфир.

Она разозлилась, услышав этот абсурд.

– Позволь напомнить, что именно наше замужество и привнесло в мою жизнь столько удивительных приключений и открытий! – она вскинула руки. – Просто раньше тебе было наплевать на мою судьбу и мои чувства, а сейчас ты вдруг посчитал, что должен во что бы то ни стало меня защитить. Я не нуждаюсь в защите, Гронидел! – воскликнула она. – Я желаю знать правду!

Он прижал к губам кулак и отвернулся, будто сдерживался из последних сил, чтобы не сорваться и не накричать на нее. Сапфир отчетливо поняла, что выводит его из себя. Нервирует своим присутствием, треплет великому Ивсея нервы и путается под ногами.

Она вновь ощутила свою незначимость. Незначительность собственного бытия, в котором она никому не могла помочь, даже себе самой.

– Красноречивый ответ. – Принцесса встала и повернулась к двери. – Кажется, я начинаю к нему привыкать.

– Ты не задала вопрос! – Он тоже встал. – А лишь высказала претензии!

– Скажи мне правду! – Она повернулась к нему лицом.

– Это не вопрос, Сапфир.

Она отклонилась назад, не скрывая удивления во взгляде.

– Ратуешь за смыслы слов? Что ж. – Она сложила руки на груди и вскинула подбородок. – Меня отравила пропавшая служанка Элия?

Гронидел нахмурился и поморщился.

– Мне неизвестны причины пропажи Элии. Если брат действительно готовится к войне с Ошони или Инайей, ее могли отозвать из замка Света на родину.

– Глупость, – отмахнулась Сапфир. – Никто не станет отсылать опытную шпионку, пока она не достанет важных сведений.

– Возможно, ей поручили другое задание. Или брат раскусил, что Элия доносит не все, и принял решение избавиться от нее. Я не знаю, в чем причина ее исчезновения, Сапфир.

– Либо он отдал приказ убить меня и свалить вину на королеву Ошони.

– Тогда почему она ждала ночи, чтобы убежать? И утром пришла ко мне, когда я ее вызвал?

– А вдруг ей требовалось подтверждение, что меня больше нет? – предположила Сапфир и оперлась руками о стол. – Она же не могла точно знать, воспользовалась я отравленными духами накануне вечером или нет. А когда поняла, что я живее всех живых, а ты осведомлен о попытке отравления, Элия испугалась и бросилась в бега.

Гронидел сжал пальцами переносицу и плюхнулся обратно, на стул. Сапфир задала новый вопрос:

– Зачем твоему брату травить меня и сваливать вину на королеву Ошони?

– Чтобы не обращать мой гнев на него. – Принц устало подпер рукой голову. – Чтобы Рубин обвинила в твоей гибели Марьям и начала мстить. А там и до войны между Туремом и Ошони недалеко.

– Так он же сам готовится к нападению на Инайю. Зачем запутывать следы и придумывать причины, если и без того ясно, что он вступил в сговор с Марьям?

– Мы ничего не знаем наверняка, – повысил тон Гронидел. – Брат действительно может бояться нападения флота Ошони на берега Зальтии.

– И защищать собственное королевство, убив меня и подставив при этом королеву Ошони, – перебила его Сапфир. – Столкнуть лбами Турем и Ошони – действительно хороший способ отвадить флот Марьям от берегов Зальтии.

Гронидел виновато опустил глаза:

– Я этого не говорил.

– Боги, да перестань делать вид, что ты не думаешь о том же, о чем думаю я! – воскликнула Сапфир. – Никто не просит тебя предавать брата или интересы твоего королевства. Но все понимают, что в случае войны ты перейдешь на сторону кровных уз и родного дома. Так не лучше ли сейчас узнать правду и попытаться сделать все возможное, чтобы остановить кровопролитие?

– А чью сторону займешь ты, если война между Зальтией и Инайей все же начнется? – спросил ее Гронидел.

– Тебе известен ответ. – Она отошла от его рабочего стола и отвернулась.

– Турема, – закивал принц. – И, поскольку Турем и Инайя военные союзники, в войне Зальтии ты окажешься явно на стороне противника.

– Зачем озвучивать то, что и так ясно? – Она обернулась к нему.

– Интересно другое. – Он улыбнулся ей. – Я не собираюсь принимать сторону ни одного из королевств.

– Это как? – не поняла Сапфир и вернулась к столу.

– Я – гонец смерти, и прежде всего буду отстаивать интересы ордена повелителей силы. Уставом ордену запрещается вмешиваться во внутренние дела королевств и их конфликты, пока эти конфликты не затрагивают жизни и благополучия членов ордена. Куда исчезают наши дети и повелители силы маны? Откуда у Марьям Ошони оружие для ведения наступления? Откуда взялась ее спесь и почему она позволяет себе провоцировать Турем? Почему мой брат так рьяно желал женить меня на королеве Ошони? Почему Марьям согласилась на подобный союз? Что, в конце концов, породило эти металлические яйца, упавшие на замок Света прямо с неба? И что послужило причиной нашего перемещения в пространстве и времени: твой дар или чей-то умысел?

Пораженная его прямотой и вопросами, которые он задавал, Сапфир плавно опустилась на стул, на котором сидела совсем недавно.

– Ты полагаешь, что между всеми этими событиями есть связь? – озвучила она свои мысли.

Гронидел взмахнул рукой, и в кабинете появилась лысая дева-ошони в наряде повелителя силы маны. Она искусно водила руками перед собой, создавая шар из воды.

– Я помню ее, – произнесла принцесса, глядя, как марь распадается, а вместе с ней исчезает и знакомый образ. – Эта женщина пыталась противостоять Дуону, когда мы все оказались в Небесном замке.

– Ее звали Теми́, – ответил Гронидел. – Гонец смерти, хранитель знаний, опытный воин и тетушка нынешней королевы Ошони. Она погибла, когда взрывала месторождение маны. По крайней мере, все так считают.

– А ты нет? – Сапфир повернулась к Шершню.

– Тела я не видел, – пространно заявил он.

Принцесса опустила глаза, размышляя над его словами.

– Какой трактат она хранила в своей искре?

– «О месторождениях маны», – ответил он.

– Будь Теми жива, с такими знаниями она вполне могла бы открыть новое месторождение. Например, на территории королевства Ошони. – Принцесса подняла испытующий взгляд на Гронидела.

– Открой кто-нибудь месторождение, понадобились бы повелители силы маны, чтобы создавать юни, – тихо добавил он.

– И для этого сгодились бы дети из школы повелителей силы.

Гронидел кивнул, а принцесса поморщилась.

– Если думаешь, что к исчезновениям детей причастно королевство Ошони, почему не поделишься своими догадками с Ордерионом и Рубин?

– Я поделился, – усмехнулся Шершень. – Ордерион и его брат во время дружественного визита в Ошони пытались выяснить, правдива ли моя теория, но ничего не нашли. Ни они, ни их люди, которые под видом торговцев обшарили земли Ошони вдоль и поперек.

– Значит, твоя теория не верна, – подытожила Сапфир. – Или они искали не в том месте и не в то время.

Гронидел нахмурился и склонил голову набок.

– Что ты сказала?

– Не обязательно, что месторождение маны уже открыли. Возможно, кто-то готовится сделать этот шаг и собирает одаренных детей со всего Великого континента, чтобы затем их использовать.

Шершень прижал пальцы к подбородку и нахмурился.

– Или мы искали месторождение на землях Ошони, а следовало поискать на землях Зальтии, – произнес он и резко встал.

Гронидел подошел к стеллажу с книгами и свитками. Выбрал один из рулонов пожелтевшей бумаги и развернул его. Утвердительно кивнул и положил на стол перед Сапфир. Припечатал ладонью изображенную на свитке карту Зальтии и ткнул пальцем на широкую горную гряду, что располагалась у самого берега Бескрайних вод на северо-западе от Солнечного замка.

– Это Высокогорье Фане́ды. Святое место для всех зальтийцев, потому что мы сжигаем наших усопших и оставляем урны с их прахом в многочисленных пещерах горы Молчания, что расположена ближе к реке Вила у самой границы с землями Инайи, – он обвел место на карте и переместил палец ниже. – Эта церемония называется «паломничество последнего пути» и имеет важное значение в обряде прощания с теми, кого мы любили.

– Да, я читала об этом, – кивнула Сапфир.

– Здесь, невдалеке от начала горной гряды, расположен прибрежный город Сади́ с крупным одноименным зальтийский портом. Оттуда наши товары отправляются по Бескрайним водам в Инайю и на земли Ошони, а прибывшие оттуда товары грузят на корабли и по реке О́ви доставляют в Солнечный замок и его окрестности. Знаешь, почему месторождения маны лучше всего открывать в горах?

– Потому что там же можно создавать шахты и добывать руду, которую жертвы будут напитывать маной, – ответила на его вопрос Сапфир.

– Верно. – Гронидел постучал по названию порта Сади на карте. – Больше всего маны способна удержать руда, и это решает многие проблемы с доставкой сырья для создания юни накоплений.

– Допустим, там открыли месторождение. – Сапфир наклонилась пониже к карте. – Но где повелители силы перерабатывают ману из юни накоплений в другие формы? Просто глыба с маной никому не нужна. Все хотят получить готовые юни для оружия, зелий и всего прочего. А это требует более тонкой работы с драгоценными камнями, металлами и тканями. Или ты думаешь, что они добывают ману и сразу же создают штучный товар? – Сапфир обернулась к Грониделу.

– Близ Сади на горе Верующих есть храм Верховного бога Дуона, – Гронидел указал место на карте.

Сапфир не сдержала нервный смешок при упоминании этого чудовища, что едва не уничтожило весь их мир, и разогнулась.

– Будь я жадной и страждущей власти над всем Великим континентом, открыла бы месторождение маны близ этого храма, – она постучала пальцем по горе Верующих. – Рядом крупный порт и возможность быстро доставлять юни по воде куда угодно.

– Вот тебе и родной дом. – Он свернул карту и вернул ее в шкаф. – И, хотя это всего-то догадка, но пока не проверю все сам… – он не договорил и покачал головой.

– Не успокоишься, – закончила фразу Сапфир. – Тогда тебя ждет путешествие. Но возьмешь ли ты меня с собой?

– Нет. – Он резко обернулся и повторил: – Нет. За похищение и умерщвление учеников школы и других членов ордена повелителей силы положено одно наказание: смерть. И я казню каждого, кто окажется причастен к этим преступлениям, будь то Марьям Ошони или Марк.

Сапфир поморщилась и отвернулась.

– Ты же не собираешься в одиночку проверять предположения и вершить суд?

– Я гонец смерти. А Марк – мой брат. И если он натворит глупостей, привести казнь в исполнение придется мне, потому что другой гонец смерти, кто вправе вершить подобный суд, – это Ордерион, король-консорт Турема и принц Инайи. Если Марк виновен и падет от его руки, не уверен, что народ Зальтии не поднимается в праведном гневе и желании отомстить Турему и Инайе.

– А тебе за убийство Марка они мстить не станут? – уточнила Сапфир.

– Я наследник их трона, – пожал плечами Гронидел. – Убьют меня – неизвестно, кто тогда будет править.

– Говоришь так, будто уже нашел доказательства вины брата. – Принцесса облокотилась на стол. – Тебе нельзя ехать туда одному. Если ты явишься в Солнечный замок без меня, Марк поймет, что ты в чем-то его подозреваешь. Каким бы опытным бойцом ты ни был, одному против армии охраны короля тебе не выстоять. Сейчас орден повелителей силы слаб как никогда. Раньше человек в наряде повелителя маны вызывал страх и трепет, а теперь мы превратились в штучный экзотический товар. Нас больше не боятся, и убить короля в прямой схватке тебе не позволят. Нет, Гронидел. – Она подняла голову и взглянула на него снизу вверх. – Заговор можно одолеть хитростью и ответным заговором. Позволь мне отправиться в Зальтию вместе с тобой. Я отвлеку внимание Марка и развяжу тебе руки. В крайнем случае просто сожгу твоего братца и потом скажу, что это был несчастный случай. – Она нервно засмеялась.

Он смотрел на нее с легкой улыбкой на лице. В ней не то гордость сквозила, не то нежность, но принцесса почувствовала тепло, укутывающее теплым одеялом плечи.

– Если мой брат и впрямь сделал то, о чем я думаю, тебе точно нельзя отправляться в Зальтию вместе со мной.

– И где же я останусь? – она обвела руками комнату. – В замке Света, где меня вновь могут отравить или, что еще опаснее, прирезать ночью в кровати? – Она хмыкнула и повернулась к нему лицом. – И в этот раз нарисовать на моем теле юни передачи жизненных сил будет некому. Отправишь меня в Звездный замок? – Сапфир рассмеялась. – Прости, но я не желаю портить сон сестре и заставлять ее ежеминутно переживать за судьбу Дарроу-младшего. Кроме того, при желании Изумруд без труда прочтет мои мысли и донесет обо всем Рубин и Ордериону. Ты этого хочешь? Узнай Ордерион о твоих подозрениях касательно Марка, он тоже не отпустит тебя одного. А вдвоем вы однозначно навлечете огромные неприятности на весь Великий континент.

Гронидел вернулся и сел за стол. Он долго смотрел на Сапфир, и она словно слышала, как крутятся шестеренки мыслей в его голове, чувствовала, как желание докопаться до правды одолевает разум и советует рискнуть жизнью Ведьмы, на которой он женат.

Сапфир опустила руки на стол и наклонилась вперед.

– Меня больше не пытались убить. Или объятия мучительной смерти пока что не сдавили мне шею, или ждать осталось совсем недолго. Так спроси себя, что для меня опаснее: поехать с тобой или остаться без твоего присмотра?

– Я не могу выбрать из двух зол, потому что они равноценны, – ответил он.

– Тогда позволь сделать выбор мне. Все же это – моя жизнь, и я вправе решать, на что ее растрачивать.

– Лучше соври мне и скажи, что желаешь увидеть прекрасную Зальтию своими глазами. – Он с болью смотрел на нее.

Сапфир протянула руку и накрыла его кисть.

– Я всего-то желаю увидеть прекрасную Зальтию своими глазами, – произнесла она и сжала пальцы.

Мгновение. Два. Три. Он смотрел на нее, а она на него.

– Мне кажется, что живым я оттуда уже не вернусь, – произнес он и натянуто улыбнулся.

– Брось, – хмыкнула она. – Я же видела тебя в своем будущем в костюме богов и подстриженным. Мы выживем: ты и я.

– Надеюсь, – ответил он, глядя ей в глаза.

– Это означает, что мы едем в Зальтию? – Радость переполняла ее изнутри, и принцесса широко и лучезарно улыбнулась.

– Мы едем в Зальтию, – подтвердил он.

– Да! – Сапфир победно подняла руки и подскочила со стула.

Гронидел прижал ладонь ко лбу и пробурчал:

– Я уже жалею об этом решении.

– Не грусти, любимый! – переливчатый смех Сапфир заполнил кабинет. – Обещаю не брать с собой в путешествие слишком много кукол!

Гронидел опустил глаза и вопросительно уставился на нее, застывшую у двери.

– Любимый? – переспросил он.

– Вхожу в роль влюбленной в тебя девы, – махнула рукой Сапфир и выпорхнула из его кабинета, оставив Гронидела сидеть за рабочим столом с придурковатой улыбкой на красивом лице.

* * *

«Любимый? – саму себя спросила она, оказавшись в коридоре и тут же скривилась. – Не-е-ет. Нет. Нет, Сапфир!»

«Ври себе дальше», – подсказал голос Изумруд у нее в голове.

Сапфир огляделась по сторонам, будто кто-то еще мог его услышать. Никого не увидев, она стряхнула с себя наваждение и полетела в комнату готовиться к скорой поездке.

Глава 13

Гронидел

Он жалел о своем решении уже второй день кряду, но изменить ничего не мог (или попросту не решался).

– Наплечники? – Гронидел смерил Сапфир полным осуждения взглядом и помог ей запрыгнуть на лошадь в настоящих латах, снятых с какого-то худощавого паренька. – Одного меча уже недостаточно?

Она поправила металлические латы на плечах и ремни, на которых за спиной висел держатель для меча.

– Вот попадем в передрягу, – воинственно заявила принцесса, разодетая в костюм для верховой езды, который Рубин лично принесла для нее из Звездного замка через портал, – я тебе припомню все нравоучения!

– Где ты их взяла? – Он недоумевал и злобно косился на Вихена и других воинов, что провожали их в путь.

– Вчера отыскала в оружейной. А Вихен помог мне разобраться, как их надеть.

– Хорошо, что шлема на твою голову не нашлось!

– Шлем был, но толку от него, если у меня, кроме наплечников, ничего нет, – поморщилась Сапфир.

– Вот и славно! – Он вскинул руки и одарил воинов недовольным прищуром.

Поправив пряжку на поясе платья повелителя силы маны, Гронидел запрыгнул на лошадь.

Когда они выехали за ворота замка, за спиной раздался веселый и раскатистый смех воинов, оставшихся позади.

– Темно-синий бархат тебе к лицу, – заметил принц, разглядывая ее наряд.

– Это костюм Изумруд. Не удосужились даже инициалы на вороте отпороть, – недовольно призналась Сапфир. – А еще он узковат мне в груди.

– Да, природа не поскупилась, одаривая тебя, – невзначай обронил Гронидел.

– Не думай, что я ничего не помню из той ночи. – Она многозначительно посмотрела на него. – Я стараюсь не вспоминать о том, что ты глазел на меня и еще умудрился меня намылить. Кстати, почему ты не позвал служанку? – возмущенно спросила она.

– Не захотел, – он пожал плечами и отвернулся, продолжая следить за дорогой.

– Мог бы и соврать что-нибудь.

– А зачем?

Сапфир пришпорила лошадь и сорвалась в галоп. Гронидел выругался и погнался следом.

В город Драма́р, что ширился вдоль берега могучей реки И́зу, добрались засветло. По пути они дважды сменили лошадей и один раз поели в придорожном трактире.

Сапфир не жаловалась ни на пережаренное мясо, ни на убогую посуду, в которой подавали еду. Она вообще вела себя на редкость спокойно и тихо, чего Гронидел от нее не ожидал. А еще он заметил, как на нее засматривались местные мужчины, и ему это крайне не понравилось. Он-то мог рассматривать свою бестию днями напролет! Но оказался абсолютно не готов к тому, что кто-то желал бы заниматься тем же самым.

Настроение испортилось, и Ведьма это заметила. Шествуя по главной улице прибрежного Драмара, она продолжала мило улыбаться прохожим, останавливающим взгляды на ее необычном наряде деры. Зачастую зеваками оказывались зальтийские и туремские купцы, явно разодетые лучше всяких там деров!

Заметив одного такого из Зальтии, в ярко-зеленом шелковом халате, ядовито-красных шароварах, с голым накачанным торсом, украшенным рядами разноцветных бус и узкими кожаными ремнями на талии, Сапфир покраснела. Нахал специально откинул свои длинные крученые косы за спину, демонстрируя Сапфир объемные серьги с крупными бриллиантами и изумрудами. Он даже улыбнулся и подмигнул ей!

Сапфир от смущения опустила глаза, а принц от злости побагровел, как вареный рак. Павлин уже двинулся к ней, но тут во вражьи намерения вмешался Гронидел.

«Моя жена. Держись от нее подальше!» – языком жестов сказал он.

«Хороша! – ответил соперник, ловко перебирая пальцами в воздухе. – А что, если ты ей наскучил?»

Гронидел враждебно прищурился:

«Я прочно обосновался и в ее сердце, и в ее постели!»

Соперник усмехнулся и пошел своей дорогой.

– О чем вы говорили? – спросила Сапфир, пораженная поведением Гронидела и незнакомого зальтийца. – Так быстро пальцами перебирали, что я ничего не поняла.

«И слава богам, кошмар им в сон», – подумал принц про себя.

– В Зальтии важное значение имеет язык жестов и знаки тела, – стараясь не выдать злости, озвучил Гронидел. – Если ты слишком внимательно и пристально будешь смотреть на зальтийца, он истолкует это превратно и подумает, что ты открыта для романтических отношений. Этот павлин так и счел.

– Павлин? – усмехнулась Сапфир. – А мне понравился его наряд. Говоришь, я ему приглянулась? – Она обернулась, пытаясь найти того взглядом.

– Он уже ушел, – буркнул Гронидел. – Но можешь сбегать назад и поискать его в толпе.

– Вот еще! – хмыкнула Сапфир. – Просто его убранство такое яркое и красочное! И эти ремни на талии… В них явно есть нечто греховное.

– Когда женщина раздевает своего возлюбленного и расстегивает эти ремни, ее пальцы касаются обнаженной кожи живота. На мужчин это действует возбуждающе.

– Уверена, что и на женщин тоже, – сказала Сапфир и мечтательно прикусила губу. – А почему ты не носишь национальный наряд? – поинтересовалась она.

– Потому что я гонец смерти, – буркнул себе под нос Гронидел.

Сапфир постоянно оглядывалась по сторонам, цепляясь взглядом то за одного прохожего, то за другого.

– Ты заметил, что здесь много деров?

– На самом деле все эти дорого одетые люди – купцы. Сюда по переправе через Изу доставляют товары из Зальтии в Турем и обратно. А эти богатеи заняты выгодными сделками купли-продажи.

Они дошли до одного из самых приличных постоялых дворов в городе и передали поводья лошадей конюху. Внутри их встретил владелец заведения, с которым Гронидел за годы путешествий успел познакомиться.

– Рад снова видеть вас, дер Рони́. – Старый туремец добродушно раскинул руки, приветствуя гостя.

– Взаимно, Мале́х. – Принц повернулся к Сапфир и ласково ей улыбнулся. – Дорогая, разреши представить тебе моего старого знакомого, Малеха. – Затем повернулся к туремцу и выдал: – Моя супруга, дера Агата.

Сапфир скосила на мужа хитрый взгляд и улыбнулась:

– Рада знакомству, уважаемый Малех.

– А я как рад! – мужчина поклонился. – Сейчас с комнатами совсем беда, – тут же пожаловался старый плут. – Но для вас, дорогой друг, и вашей уважаемой супруги я найду лучшее из того, что у меня есть.

– Две комнаты, – вставила слово Сапфир.

– Одну, – отрезал Гронидел.

– Две, – понизив тон, сказала она. – Пожалуйста.

Принц смотрел на Малеха и отрицательно качал головой.

Владелец постоялого двора состроил вымученную гримасу и забегал взглядом от Гронидела к Сапфир и обратно.

– Простите, дера Агата, но при всем желании угодить вам я не смог бы найти двух свободных комнат. В моем распоряжении есть всего одна, зато она идеально подойдет для супругов. Кровать широкая, перина мягкая, ванна стоит в отдельном помещении. Пойдемте, я проведу вас!

Сапфир

Сапфир уселась на стул и уставилась на Гронидела.

– Вы с этим пронырой понимаете друг друга без слов, не так ли? – она прищурилась.

– Одна ты спать не будешь, и точка. Не переживай, я постелю себе на полу и не потревожу твой покой на этой широкой кровати, – он указал на ложе и натянуто улыбнулся.

– Прежде чем готовиться ко сну, я хочу поесть. И, возможно, выпить эля.

– Я закажу ужин в комнату. – Гронидел направился к двери.

– Таверна через дорогу! – возмутилась принцесса и показала на окно. – Ее отсюда видно! Поедим там, а потом прогуляемся по вечернему городу. Уверена, здесь полно интересных и самобытных мест.

– А еще воров и проходимцев, которые только и ждут, чтобы облапошить или ограбить проезжих путников. Есть мы будем в комнате. Я сейчас отлучусь по делам. Скоро вернусь и закажу нам ужин. Жди здесь, – буркнул он и вышел.

Что за неотложные дела у него появились? Вещи слуги принесут, горячую воду для мытья тоже подадут. Может, решил у старого приятеля узнать последние новости с границы? Скорее всего…

Сапфир сделала глубокий вдох и встала. Подошла к окну и взглянула на улицу.

Драмар медленно погружался в сереющий вечер. Фонарщик зажигал придорожные масляные лампы. Парочки простолюдинов, одетые кто скромно, кто побогаче, прогуливались по широкой мостовой, разделявшей трактир и постоялый двор. Туремцы и зальтийцы в этом месте дивным образом создавали разномастную публику, которая ни на что вокруг не обращала внимания. Привычные находиться в обществе друг друга, они олицетворяли собой гармонию разных культур и традиций.

Внезапно Сапфир увидела их – дев в ярких одеждах из бархата и шелка. С оголенными плечами и веерами у напудренных носов, они шли по дороге шумной компанией и остановились у таверны, зазывая к себе прохожих. Девушки сжимали грудь, наклонялись, демонстрируя содержимое декольте, и поднимали юбки, показывая ноги до коленей. С таким срамом на своем веку Сапфир еще не сталкивалась. Она припала носом к окну, внимательно следя за девами, что зарабатывали на жизнь явно не за прядением у камина.

Но чего принцесса не ожидала, так это увидеть Гронидела, что вышел из двора, пересек улицу и подошел к падшим девушкам. Они тут же облепили его, как мухи сладкое, и наперебой заговорили.

Сапфир не дышала. Она внимательно следила за происходящим. Гронидел что-то сказал им, а потом одна из них взяла принца под руку и повела в сторону от трактира. Остальные блудницы разочаровано скривили лица и разбрелись кто куда, а Шершень и его спутница скрылись за углом ближайшего переулка.

Принцесса отошла от окна и плюхнулась на стул. В голове зашумел ветер. Боль в груди разрывала сердце в клочья. Горло горело огнем, а глаза заволокло пеленой слез. Она вспомнила прошлое. Свои эмоции, о которых хотелось забыть. Вспомнила поцелуй на лестнице. Это для нее он был особенным. А для него ничего не значил. Так, минутное наваждение, которое наверняка посещало опытного в утехах принца, когда становилось скучно. Мысли спутались. Стало трудно дышать. Невозможно сидеть и невыносимо ждать, когда он как ни в чем не бывало явится назад после того, как его обслужат.

Сапфир встала и побрела к двери.

Шершню действительно плевать на всех, кроме себя самого. А она увлеклась и забыла, кто из них настоящий драгоценный камень.

Гронидел

Хозяйка борделя, к которой привела его блудница, восседала в кабинете за огромным деревянным столом. Не знай Гронидел эту женщину с давних пор, подумал бы, что дама в платье туремской деры принадлежит королевскому двору, а в гнездо разврата ее завел нелепый случай.

Седовласая Марго прищурилась, признав в повелителе силы, замершем на пороге, принца, и встала. Взмахнула морщинистой рукой, увенчанной золотыми браслетами, и отправила провожатую погулять.

– Тебе не стоит меня навещать, мой мальчик, – тяжело вздохнула Марго и раскрыла объятия, чтобы принять в них сына давней подруги.

Гронидел скромно улыбнулся, подошел к женщине и обнял ее. Пожилая и хрупкая, она, казалось, способна рассыпаться в его сильных руках.

– Ты говоришь это при каждой встрече.

– И буду повторять это снова и снова. – Она отстранилась и пригладила плащ на его плечах. – Я успела попрощаться с тобой, мой дорогой, затем оживить, а теперь услыхала, что тебя заставили жениться.

– Почему сразу заставили? – удивился Гронидел.

– Потому что по доброй воле в плен брачных уз ты бы никогда не шагнул.

Марго стряхнула несуществующие пылинки с плаща принца и жестом пригласила его на кушетку. Гронидел отказываться не стал, но похлопал по бархатистой ткани, предлагая и ей сесть рядом. Она опустилась на край, продемонстрировав идеальную осанку, словно настоящая дама из высшего общества Турема.

– Что же с тобой случилось на самом деле? – спросила Марго.

– Я умер и ожил женатым.

– Плут! – женщина шутливо хлопнула его по руке. – Видимо, из-за брачных уз ты не вошел в мою обитель греха через парадные двери, а попросил провести тебя через черный ход.

– Больше не ходить мне по борделям, не скрываясь. – Он лукаво усмехнулся.

Марго тяжело вздохнула.

– Я слышала много нелестных сплетен о твоей супруге. Она на самом деле страшна, как сама смерть?

Гронидел мягко накрыл ладонь Марго своей.

– Моя супруга прекрасна. Это все, чему тебе стоит верить.

– Я сделаю вид, что счастлива за тебя, – она склонила голову, одаривая его заботливой улыбкой. – А теперь расскажи, что привело тебя ко мне, мой мальчик?

* * *

Когда принц вернулся в комнату постоялого двора, Ведьмы там не оказалось. Куда она делась?

Сбежав по лестнице вниз, Гронидел кинулся к хозяину заведения.

– Малех, ты видел мою жену?

– Она ушла. – Туремец пожал плечами.

– Куда?

– Почем мне знать? – удивился туремец. – Гордо вышла через парадные двери. С мечом и в костюмчике, в котором приехала.

Принцу показалось, что кто-то ударил его под дых. Он со всех ног бросился на улицу и замер посреди широкой мостовой. Работницы борделя, что вышли за уловом, дружно ему помахали, не теряя надежд заработать.

Гронидел рванул к ним.

– Простите, милые дамы! Это снова я!

– Опять желаешь цветочек сорвать? – засмеялась одна из них.

– Вы видели деру-туремку в синем костюме для верховой езды?

– Это та, что с латами на плечах и мечом за спиной? – спросила одна из девушек.

– Да, она! – Гронидел развернулся лицом к говорившей. – Куда та дера пошла?

Ушлая девица молча протянула ладонь. Гронидел достал из кармана седоул и отдал его.

– Ты с ней приехал, – расплылась в улыбке блудница. – По глазам вижу, что за путь к этой туремочке пятью седоулами наградишь!

Принц молча достал еще монеты.

– В трактир она пошла, – блудница кивнула на заведение за спиной.

– Благодарю!

Гронидел бросился к дверям и пропустил выходивших на улицу посетителей. В приоткрывшемся взору зале он увидел за столом свою Ведьму. А напротив сидел павлин, которого Гронидел отвадил от нее совсем недавно.

– Гаденыш, – проскрежетал он себе под нос и вошел в заведение, на ходу возводя вокруг себя зеркальную иллюзию невидимости.

Он остановился рядом с воркующей парочкой голубков и замер, со стороны наблюдая за происходящим.

Сапфир выглядела довольной и ласково улыбалась проходимцу, что пел ей песни о культуре зальтийского народа и его секретах. Судя по пустым мискам, в его компании она поела и даже запила ужин элем.

– То есть на языке жестов можно говорить все, что думаешь? – удивленно произнесла принцесса. – Ни титулы, ни заслуги значения не имеют?

– Никакого, – засмеялся ухажер. – Пока слово не произнесено, оно не способно оскорбить или унизить. Более того, на языке жестов можно сказать то, чего никогда не осмелишься озвучить.

Зальтиец нарочито медленно языком жестов показал Сапфир:

«Ты так прекрасна! Твоя улыбка озаряет этот унылый вечер и освещает мрак в моем сердце! Я завидую твоему мужу и хотел бы хоть на миг оказаться на его месте».

Принц не выдержал и снял с себя зеркальный щит невидимости, чем вызвал охи подавальщиц и удивление за соседними столами. Сапфир фыркнула и отвернулась, будто мерзость увидела, а ее ухажер, заметив внезапное появление мужа совсем рядом, подсобрался и озадаченно потер подбородок.

Гронидел выдвинул стул и уселся за стол. Чуть позже он потребует у Ведьмы объяснений, а пока нужно отвадить этого прощелыгу, что, не робея, облизывается на его жену!

– Я смотрю, ты уже на мое место метишь? – Он опустил руки на стол и наклонился к зальтийцу. – Мы же тебя в другой части города видели. Как ты оказался в этом трактире? Да еще и за одним столом с моей дерой?

Сапфир снова фыркнула, но Гронидел внимания на это не обратил.

«Твои проблемы, что жену одну оставил, остолоп!» – жестами ответил наглец.

«То есть ты следил за нами и ждал, пока она останется одна?» — принц быстро перебирал пальцами, складывая слова в предложения.

«Мы встретились здесь случайно!»

– Ага, как же! – прошипел принц ему в лицо. – Я твою породу за версту чую. Напялил на себя все самое лучшее, чтобы перед толпой похвастать, а потом приметил богато одетую туремку и решил ее обобрать?

Сапфир охнула и прижала ладонь ко рту, возмущенно глядя на своего нового знакомого.

– Поосторожнее со словами, повелитель силы! – зальтиец угрожающе выставил палец и перешел на язык жестов: «Я пришел сюда поесть и не виноват, что дера твоя на лесть падка. Видать, ни одного слова ласкового от такого истукана за все замужество не услышала!»

Гронидел встал:

«Я тебе сейчас ласково лицо разукрашу!»

Зальтиец тоже понялся:

«Думаешь, если ты повелитель силы маны, я тебя боюсь?»

«Я тебе и без маны все зубы пересчитаю!»

– Успокойтесь! – змеей зашипела Сапфир и поднялась. – Оба! Немедля!

Мужчины, не сговариваясь, повернулись к ней. Причем во всем зале сразу. Глаза принцессы засветились ярче солнца в зените, на щеках вспыхнули веснушки, а вокруг пальцев появлялись мелкие искры.

Зальтийский ухажер, увидев зазнобу во всей красе, в ужасе попятился, а затем и вовсе деру дал. Остальные в трактире замерли, боясь пошевелиться.

Гронидел самодовольно хмыкнул, достал из кармана два седоула и небрежно бросил на стол. Он заметил, как у Сапфир в гневе дергается уголок губ, и решил, что подливать масла в огонь прямо сейчас не станет. Все самое интересное он прибережет для уединения в комнате, куда Ведьма вскоре отправится галопом!

* * *

Шла она медленно и все никак не гасла, чем пугала проходящий мимо люд. Хозяин постоялого двора, завидев Огненную Деву в ее истинном обличье, схватился за грудь и прижался к стене.

– Не волнуйся, дорогой друг, – заверил Гронидел. – Тебе и твоему дому ничто не грозит.

Они поднялись наверх и вошли в комнату. Сапфир взмахнула рукой и одним движением зажгла все масляные лампы на стенах. Принц медлить не собирался и, заперев дверь на замок, набросился на жену с обвинениями:

– Я отлучился по делам всего на полчаса, а ты за это время умудрилась проходимца в трактире подцепить? Еще чуть-чуть, и уже объезжала бы его наверху!

Сапфир в ответ наотмашь ударила его по щеке. У Гронидела дернулась голова, и на смуглой коже заалело яркое пятно.

– Да как ты смеешь порочить мое честное имя! – зашипела она. – Оставил меня одну в чужом городе, а сам побежал с блудницей время коротать! Иди дальше гуляй, зальтийский упырь! Видеть тебя не желаю! – завопила она и топнула ногой по полу.

Все тело принцессы объяло синее пламя, которое все же быстро погасло.

– Следила за мной, да? – закивал он.

– Мне и отсюда все видно! – рявкнула она, указав искрящемся пальцем на окно.

– Я ходил новости разузнать!

– Это теперь так называется? – хохотнула Сапфир. – «Новости разузнать», – покривлялась она.

– Блудницы в городах осведомлены лучше любого шпиона! Одна из них тайным ходом отвела меня к хозяйке борделя, и та рассказала о здешних слухах.

– А рассказы свои она плела до того, как тебя обслужила, или после?

– Да не спал я с ней! – гаркнул он, и принцесса вздрогнула. – Это ты с зальтийским пронырой милые беседы вела! Неужели не поняла, что он пытался заманить тебя в постель, чтобы поутру обобрать как вишню?

– Зато такой, как он, не стал бы трижды меня отвергать!

– Нет, не стал бы. – Гронидел подошел к ней вплотную и склонил голову, заглядывая в ее светящееся гневом лицо. – И жизнь тебе спасать не стал бы. И упреки твои терпеть. И не уронил бы зеркальный щит из-за нашего поцелуя на лестнице. И не думал бы о тебе постоянно. И не побежал бы за тобой сломя голову.

– Ты не побежал. – Она вскинула подбородок, бесстыже глядя ему в глаза.

– Спроси у хозяина этого постоялого двора, как я за тобой не побежал, – произнес он.

Гнев смешался с похотью в гремучую смесь, что вот-вот должна была взорваться. Мана внутри взбунтовалась, подсвечивая кожу принца и знаки силы, что обычно были не видны. Светящиеся глаза Сапфир неотрывно следили за этими изменениями, пока сама она вся не вспыхнула золотым светом.

– Сожжешь меня? – хрипло прошептал он, наклоняясь к ее губам.

– Дотла, – пообещала она и поцеловала его.

Жизнь постоянно наставляла Гронидела на путь одиночества, ведь уроки ее были столь жестоки, что принцу ничего не оставалось, кроме как следовать «наставлениям» и не сходить с тропы. Что коварная попросит сейчас? Чему научит его? Ведь он попался в сети привязанности, что Огненная Ведьма расставила вокруг себя, и страсть, которую он испытывал, ослепляла до безумия.

Дева-воительница, что искала защиту в оружии, а не в близких ей людях; девушка-солнце, озарившая светом эмоций сумрак бесстрастия, в котором столько лет брел Гронидел; Огненная Ведьма, колдующая над его чувствами и выводящая из равновесия речами-заклинаниями – сколько загадок собрано в ней одной, которую нарекли драгоценным камнем?

Сапфиры бывают разных оттенков: синий, голубой, зеленый, желтый розовый, фиолетовый, белый. И принцесса искусно меняла цвета своей личности, постоянно удерживая внимание и интерес Гронидела. Так какой из цветов его притягивал больше всего?

«Вся палитра», – пронеслась мысль и моментально погасла, погребенная жаждой незамедлительно присвоить себе этот дивный камень.

Полные губы впивались в тонкие, зубы с нежностью прикусывали, язык властвовал и одновременно поддавался натиску ее языка. Мана выплеснулась наружу и окатила тело Сапфир. Принцесса застонала и прошила Гронидела ответной волной. Еще немного – и он не выдержит этого чувственного напряжения: уложит ее на кровать, чтобы быстро забраться под юбки платья, стянуть белье и войти в ее тело одним толчком.

Рваными движениями принц начал срывать со своей девы наряд. Наплечники со звоном врезались в стену и упали на пол. Меч рухнул к ногам. Держатель со спины улетел к двери. Кто придумал эти бесконечные ряды пуговиц на ее костюме для верховой езды? Редингот едва не лишился рукавов: с таким напором Гронидел пытался стянуть его с плеч. Жилетка потеряла пару пуговиц, которые ускакали друг за другом под кровать. Застежка на узких штанах выдержала натиск и уцелела. Сапоги Гронидел отбросил подальше. Белье сползло с бедер вместе с узкими штанами и гольфами. Белая рубаха воздушным облаком опустилась на стул. Нательная рубаха предательски треснула, когда принц попытался стянуть ее с плеч и груди. Гронидел не растерялся и порвал ткань, позволяя той свободно упасть на пол.

Сапфир вздрогнула, когда он подхватил ее, совершенно обнаженную, и усадил на письменный стол. Не прерывая поцелуя, он широко развел ее бедра и встал между них. Предстояло еще самому раздеться, и идей, как сделать это побыстрей, в голове не осталось.

Сапфир вцепилась пальцами в пряжку его пояса. Расстегнула и выбросила ему за спину. В этот момент Гронидел топтался на месте, пытаясь разуться без помощи рук. Справился с одним сапогом, когда его белый плащ оказался на полу. И от второго избавился, когда помогал Сапфир стянуть с него платье-рясу вместе с нательной рубахой. Оставались штаны и гольфы. До последних не добрались. Сапфир рванула кальсоны вниз, а Гронидел помог их с себя сбросить.

Она застонала, когда он прижался к ней горячим обнаженным телом, готовый войти в ее лоно сию же минуту.

Гронидел коснулся ее пальцами внизу и, ощутив влагу, заскользил по набухшим складкам вверх и вниз. Покружил вокруг ее клитора и сжал его, выдавив из ее груди стон прямо в губы вместе с дарящим блаженство всплеском маны.

– Моя Огненная Дева, – прошептал он, отрываясь от сладости ее рта на миг и снова сплетая их языки.

Он подхватил ее на руки, позволяя обвить ногами талию, и понес к кровати. Уложил на нее и заполз сверху. Провел носом по щеке и прижался губами к уху:

– Сначала будет больно.

– Знаю, – ответила она.

Он рывком подался вперед, и Сапфир ахнула. Все ее внутренние мышцы одномоментно сжались, сковывая Гронидела в тисках из боли и удовольствия.

Он не двигался, позволяя ей привыкнуть к новым ощущениям. Боги, да он сам привыкал к этому чувству единения с ней!

Сапфир часто дышала, и острые вершинки ее сосков касались его груди. Он поцелует их. Потом. Чуть позже. Приласкает и исследует все тело с особым рвением и пристрастием. Он узнает, тихая она или громкая. Спокойная или страстная. Робкая или бесстыжая. И какой бы она ни была, ему понравится любой из вариантов, ведь это будет та Сапфир, которую он доселе не знал.

Почувствовав, что она расслабилась, Гронидел улыбнулся и захватил губами мочку уха. Нежно прикусил ее и поцеловал заветную ямочку, от чего его принцесса вздрогнула и вобрала его в себя еще глубже.

– Сильно болит? – прошептал он, ведя губы вдоль ее подбородка и подбираясь к ее рту.

– Не-е-ет, – блаженно произнесла она.

– Вот и славно, – он улыбнулся сам себе и накрыл ее губы своими.

Одно движение. Сапфир охнула. Другое. Выдохнула ему в губы. Третье – прогнула спину и сладко застонала. Четвертое – сама подала бедра навстречу. А потом он перестал сдерживаться.

Принцесса вела себя громко, страстно и бесстыже. Она изгибалась, чтобы прикоснуться животом к его животу, и стонала, извещая соседей о каждом из толчков. Она сминала пальцами мышцы на широкой спине и уложила пятерню на его ягодицу, впиваясь в нее что было сил. И это возбуждало Гронидела до умопомрачения, до темноты в глазах.

Всплески маны становились все ярче. Теперь комнату освещали два тела, стонущих в губы друг друга.

– Сладкая моя… Я так долго не выдержу… – сбивчиво произнес он, увеличивая темп.

– Быстрее! – требовательно заявила она, подкрепляя решимость сжатыми пальцами на его ягодице.

Гронидел перестал соображать. Подхватил ее под колени и уложил восхитительно длинные туремские ноги себе на плечи.

Несколько толчков, и Сапфир закричала под ним, сокращаясь внутренними мышцами и вытягивая из его горла протяжный стон. Вокруг стало светло, словно днем. Он верил, что вот-вот сгорит в огне оргазма и никогда не восстанет из пепла. Время будто замедлилось. Сияние ворвалось в его тело и пронизало его насквозь, выбивая из груди воздух. Тело, казалось, утратило вес и воспарило над кроватью, теряя связь с насущным и землей.

Гронидел запрокинул голову, отдаваясь во власть этих ощущений, и протяжно прохрипел ее имя. Член охватила пульсация, и семя вырвалось на волю, заполняя трепещущее лоно его прекрасной Огненной Девы.

Гронидел распахнул веки и воочию увидел то, что мгновение назад ощущал. Он и вся комната переливались ярким солнечным свечением, что источала кожа принцессы. Эти лучи ласкали и проникали внутрь, вызывая трепет и расслабление, рождая ощущение всевластия над миром и одновременного бессилия перед ним. Он не знал, что способен испытывать такой спектр эмоций одновременно с оргазмом. Он вообще не знал, что подобные оргазмы существуют.

Постепенно свечение погасло. Гронидел отпустил ноги Сапфир и лег на кровать рядом с ней. Он уставился в чернеющий над головой потолок, и на его лице расплылась блаженная улыбка.

– Это всегда так впечатляет? – спросила принцесса, лежавшая рядом с ним.

– Нет, – искренне ответил Гронидели повернулся к ней. – Больше ни с кем у тебя не будет такого потрясающего единения, как со мной.

– Звучит слишком самонадеянно, чтобы быть правдой. – Она тоже взглянула на него.

– Разрешу тебе проверить, только если сам отправлюсь на тот свет.

– Тогда не отправляйся туда. И я не стану проверять.

Он ничего не ответил. Просто смотрел на нее, а потом прижался к ее губам и поцеловал.

«Тогда не отправляйся туда, – дрожал ее голос в его голове. – Не отправляйся туда».

Глава 14

Сапфир

Она приняла ванну, оделась в чистую исподнюю рубашку и быстро прошмыгнула в комнату. Забралась на кровать и укрылась одеялом, стараясь не обращать внимания на то, как пристально следит за ней голый Гронидел.

Он сидел на стуле, вальяжно забросив ногу на ногу и сложив руки на груди.

– Я оставила для тебя воду и даже немного подогрела ее, – выпалила Сапфир, кожей чувствуя, насколько принц зол.

А все потому, что она наотрез отказалась идти мыться вместе с ним.

– Я все видел! – возмущался он с другой стороны запертой двери. – И даже трогал!

– Сначала я помоюсь, а потом ты! И не перечь мне!

– Да я только что в тебе был! – рявкнул он. – Какое может быть стеснение между нами?

– Дай мне побыть одной и обо всем подумать! – в пылу эмоций выпалила она.

– Угу, – произнес он.

Раздались шаги, и все стихло.

Сапфир уставилась на кадку, наполненную остывшей водой. Стоило ее подогреть, прежде чем лезть в ванну.

Теперь Сапфир смотрела на мужа, ожидая, что он что-нибудь ответит ей, но Гронидел молча встал и пошел мыться.

Он быстро вернулся в одном полотенце, обмотанным вокруг бедер. Демонстративно медленно натянул на себя чистые кальсоны и начал раскладывать плед на полу возле кровати.

– Что ты делаешь? – Сапфир села, сверля его непонимающим взглядом.

– Даю тебе возможность прийти в себя и обо всем хорошенько подумать, – тоном глашатая на королевском пиру объявил Гронидел, забрал с кровати свою подушку с одеялом и бросил их на плед. – Спокойной ночи, жена, – добавил он грозно и обошел комнату, гася масляные лампы одну за другой.

Сапфир обидчиво поджала губы и уговаривать его лечь на кровать не стала.

Так и улеглись: он – на полу, она – на мягкой перине под тяжелым пуховым одеялом.

Сон не шел. Неприятные мысли ураганом вертелись в голове. Не склонная к самокопанию, Сапфир сразу отринула сожаления об утраченной девственности и внезапно узаконенном браке. Мучило ее другое. Предчувствие неминуемой беды и кошмара, который перекочует из ее видений-снов в реальность и превратит жизнь в невыносимое пекло.

Принцесса хорошо помнила внутреннюю боль, что разрывала сердце в груди при воспоминаниях о погибшем супруге. Привязываясь к Грониделу и пробуя вместе с ним чувственные телесные удовольствия, она спрятала в потаенном углу сознания правду о странных и ужасных видениях, донимавших ее. Теперь Сапфир боялась, что каждый из ее поступков медленно, но уверенно приближает ужас наяву. И она никак не сможет этого изменить.

– Нам нужно поговорить, – громко и четко произнесла Сапфир, нарушая тишину.

– Неужели, – прозвучал недовольный голос Гронидела. – А я только уснуть собрался!

– Ты ворочаешься на полу не меньше получаса и пытаешься показать, как тебе на самом деле там неудобно.

– Я ворочаюсь, потому что мне действительно неудобно, – злобно прошипел он.

– Так иди на кровать и не мучайся! – выпалила Сапфир и села. – Все твой упрямый характер! Посмотрите на него! Наш принц зол!

– Я не зол, – пробурчал Гронидел.

– Неправда! – она стукнула кулачком по перине. – Я хотела побыть со своими мыслями наедине, а ты воспринял это как сожаление о том, что между нами произошло.

Повисло молчание. Гронидел снова завертелся на полу, а потом выругался и, кажется, сел.

– А что еще я должен был подумать, когда ты так настойчиво выставила меня из комнаты для купаний? – озвучил он.

– Что у каждого бывают моменты, когда хочется побыть наедине с собой! – выпалила она. – И это желание ничего не говорит о нашем отношении к тем, кто находится рядом!

Повисла пауза. Гронидел, очевидно, переваривал сказанное и не спешил ничего добавлять.

– О произошедшем между нами я не жалею, – продолжила говорить принцесса. – Наивности во мне тоже не осталось: я прекрасно понимаю, что для тебя утехи – дело привычное и все, что между нами было, не является для тебя чем-то новым и особенным.

– Какие потрясающие выводы, – от недовольства его голос вибрировал. – Еще немного раздумий наедине с собой – и я превращусь в посланника тьмы, что совратил тебя и заставил узаконить наш брак.

– Не говори ерунды, – отмахнулась принцесса.

– Тогда и ты нелепицу не неси! – он повысил тон. – Да, я не планировал спать с тобой. Но это случилось, и ответственность я с себя не снимаю! Наш брак узаконен, и нечего теперь пенять на судьбу. И, предрекая твое недовольство касательно моих слов о постели и собственных планах, спешу заверить тебя, что я тоже ни о чем не жалею, а утехи с тобой были… – он понизил тон и пробурчал себе под нос, – незабываемыми.

От его слов по телу Сапфир разлилось тепло, а щеки в прямом смысле запылали. Веснушки на них вспыхнули золотым и подсветили все лицо. Засмущавшись, принцесса рухнула на подушку и накрылась одеялом с головой.

Она услышала, как Гронидел встал и обошел кровать. Он залез на перину, приподнял край ее одеяла и забрался под него с головой. Навис над ее лицом и бесстыже рассматривал, как светится от чувственного напряжения кожа.

– Ты такая красивая, – прошептал он еле слышно.

– Думаешь? – ответила она и поджала губы. – Я всегда делаю вид, что не замечаю правды, но на самом деле… – она с грустью улыбнулась, – понимаю, что в нашей семье я не самый выдающийся цветок.

– Глупости. – Он коснулся пальцами ее щеки. – Ты самый прекрасный и необычный цветок, который я когда-либо видел.

Казалось, ее сердце в груди взорвется. От счастья. От его слов. От того, с какой нежностью он смотрел на нее в ту минуту, будто она и в самом деле была для него самой дивной драгоценностью.

«Боги, да я же…» – проскользнула мысль на краю сознания и спрыгнула в омут эмоций и чувств.

– Не хочу, чтобы ты умирал, – прошептала она, глядя светящимися глазами в его ярко-синие. – Скажи мне честно, почему ты не принял помощь богов?

Он прижал пальцы к ее щекам и нежно погладил кожу.

– Потому что из-за их лечения я могу утратить все свои воспоминания. Даже имени не вспомню, не говоря уже о знаниях.

– Но как так… – запнулась пораженная Сапфир. – Они же боги. Они нас создали! Неужели они не в состоянии поменять искру в твоей голове или придумать что-нибудь еще?

– Мне объяснили, что мой мозг слишком сложен и эксперименты с ним могут привести к печальным последствиям. А помочь по-другому они отказались, потому что я, – он злорадно усмехнулся, – не один из них. Нам всем давно стоило понять, что мы для богов не больше, чем милые сердцу питомцы. А на животных они свои лучшие технологии не растрачивают.

– Но, но… – принцесса запнулась. – Есть ли шанс, что после лечения ты сохранишь свою память?

– Он очень мал, – пояснил принц.

– Сколько? – допытывалась Сапфир. – Один к десяти? Один к двадцати?

– Один к ста, – озвучил он. – Целители богов практически уверены в том, что я лишусь памяти.

Сапфир зажмурилась, как будто новость причинила ей физическую боль, и прошептала:

– Но один из ста – это лучше, чем вообще без шансов, не так ли?

– Ты так переживаешь… – Его губы коснулись ее виска. – Я начинаю думать, что ты действительно передумала становиться вдовой.

Сапфир открыла глаза и прищурилась, с обидой глядя на самодовольную ухмылку Шершня.

– Я же ясно сказала, что не желаю твоей смерти!

– Я помню, – его ухмылка стала шире. – Но так приятно слышать это из твоих уст уже во второй раз!

Сапфир не выдержала напряжения и прижала ладони к щекам Гронидела, заставляя смотреть на свое лицо.

– Пожалуйста, дай мне слово, что рискнешь и примешь помощь богов.

Он вмиг перестал улыбаться и стал серьезен.

– Не хочу сейчас говорить об этом. Впереди почти год, и у меня есть время, чтобы хорошенько обо всем подумать.

– Дай слово, что рискнешь! – настаивала Сапфир.

Он прижал пальцы к ее лбу и погладил морщинку недовольства, что залегла между ее бровей.

– Судя по плеску маны в твоих солнечных глазах, сейчас тебе хочется удовольствий, а не разговоров, моя прекрасная Огненная Дева, – шептал Гронидел. – А мне очень хочется эти удовольствия тебе подарить.

Шершень поцеловал ее, заставляя умолкнуть и больше не просить о том, чего не хотел обещать.

Сапфир почувствовала, как глаза защипало. Горечь поражения солеными каплями покатилась по светящимся щекам и попала на губы, что он целовал. Гронидел не отстранился и не прервал ласк языка, хотя они оба знали, что принцесса плачет.

«Непробиваемый толстокожий упрямец!» – хотелось закричать Сапфир, но вместо этого она обняла его за плечи и с тяжестью на сердце отдалась во власть плотских желаний.

Гронидел

За жизнь он так умело научился обходить острые углы, что это стало получаться само собой. Однако только что опыт его едва не подвел, и он почти пообещал своей Ведьме рискнуть всерьез.

Благо возбуждение между ними тоже постоянно нарастало, и он вовремя воспользовался ее неопытностью в вопросах утех, чтобы повернуть ситуацию в свою сторону и завершить непростой разговор.

Сапфир расплакалась. Да, такого поворота он, вне сомнений, не ожидал. Но в то же время ему льстила мысль, что хоть кто-то в этом мире будет горевать, если он внезапно покинет его.

Эгоистично? Безусловно! Но одиночество Гронидела никогда не подбрасывало ему таких душевных подарков, как возможность быть кем-то оплаканным. Пусть даже разум нуждающейся в нем принцессы явно оказался затуманен возбуждением и перспективами изысканных удовольствий.

Незаметно мысли принца начали ускользать к тем же удовольствиям. Он желал развести ее стройные ноги и плавно войти в ее лоно, чтобы в полной мере ощутить жар, с которым ее мышцы встречали его возбужденный член всего с час назад. А еще он мечтал неспешно исследовать ее тело и изучить его потаенные места, чтобы проверить догадки о ярких реакциях Сапфир на любые его ласки. И поскольку сейчас принимать его супруге может быть больно, то, пожалуй, полноценный акт любви с фантазиями о глубоком погружении придется отложить на потом, а вот исследованиями секретов его страстной и весьма темпераментной Огненной Девы заняться именно сейчас.

Гронидел так и остался под ее одеялом. Он покрывал поцелуями светящуюся кожу жены, нежно скользя языком вдоль бьющейся жилки на шее и обводя гладким кончиком границы ямок у обеих ключиц.

Исподняя рубашка на ее плечах начала ему мешать, и он аккуратно стянул ее вниз, оголяя холмики грудей и розовые соски, к цвету которых внезапно начал питать особую страсть.

Гронидел накрыл ее грудь ладонями и властно сжал пальцы. Сапфир моментально заерзала под ним и издала сдавленный стон.

«Нетерпеливая», – подумал принц, убрал руки и впился губами в один из сосков.

Сапфир охнула, а Гронидел мягко обхватил его зубами и начал обхаживать языком острую вершинку. Нежные прикосновения он сменял на порывистые ласки, когда обхватывал ее грудь и нагло ее сосал. От этого Сапфир нетерпеливо поджимала ноги и бесстыже терлась лоном о его бедро.

Боги, так он точно долго не выдержит!

Пряча возбужденный член в кальсонах, Гронидел склонялся к мысли о том, что обязательно потрется головкой о влажную плоть своей девы. Он убеждал себя, что не станет входить и тревожить рану, что нанес совсем недавно, но вдоволь поиграет с ее клитором и позволит Сапфир достичь пика именно так. Пальцы он тоже собирался использовать, но задавался вопросом, станет ли Сапфир касаться его в ответ, пока будет постанывать от его ласк? Представив, как ее ладонь прижимает его член к своему клитору, пока он ритмично скользит по нему вверх и вниз, Гронидел сам едва не застонал.

Увы, его дева слишком неопытна в вопросах утех, чтобы в первую же ночь с ней позволять себе такую прыть. А Гронидел поймал себя на мысли, что действительно опасается напугать ее своей спешкой.

Обласкав вторую грудь Сапфир и выжав из ее горла череду возбуждающих стонов, принц стянул рубашку на теле супруги еще ниже и оголил пупок. Спускаясь следом за белой тканью, причудливо подсвеченной светящейся кожей Сапфир, мысли принца стали принимать совсем бесстыжий оборот. Он никогда не позволял себе расслабляться с девами настолько, чтобы следовать советам самых опытных из них и играть с клитором губами и языком точно так же, как и с сосками. Да какой там язык, если он никогда не укладывался в койку без тонкого щита из маны, способного уберечь от позорных болезней!

До сегодняшнего дня.

Белая ткань рубашки плавно соскользнула с живота принцессы и оголила лобок. Поцелуи Гронидела стали еще горячее. Он нежно прикусывал ее кожу и облизывал ее, следуя вдоль паховых складок и наслаждаясь приглушенными стонами его принцессы.

Рубашка, съехавшая на ее бедра, натянулась до предела. Гронидел рванул ее вниз и стянул с колен. Ладони погладили внутреннюю поверхность бедер и плавно развели ноги супруги шире, словно его юрким пальцам требовался простор.

Подушечки коснулись розовых складок и начали путешествовать вверх и вниз. Сапфир глухо охнула и выгнула спину. Во рту пересохло. Пряный запах страсти защекотал нос принца, принуждая его дышать чаще и вдыхать аромат удовольствия, что источала его дева.

Принцесса дернулась ему навстречу, явно желая, чтобы он вошел в нее пальцами, но Гронидел не собирался поддаваться ее неосознанным порывам. Закружив вокруг ее клитора, он надавил на него и начал ритмично ублажать. Сапфир застонала, погружаясь в негу удовольствия и змеей извиваясь под его требовательной рукой.

Он не целовал ее, не прижимался к ее груди, лишь ласкал внизу и смотрел на прекрасное лицо Огненной Девы, на котором читалась острота переживаемого удовольствия.

Гронидел до боли прикусил губу. Он никогда не думал, что наблюдение за ней способно так сильно возбуждать. Что смена выражений на ее лице способна вызывать в нем схожие переживания удовольствия и предвкушения экстаза, словно эмоции вообще способны отражаться в зеркале, которым его нарекли.

Принц не выдержал напряжения. Он резко наклонился и запечатлел поцелуй на ее плоти.

– Бо-о-оги! – выдохнула его дева, выгибаясь под его языком.

Развязно и нежно, широко и жарко он водил им вверх и вниз, рисуя собственные эскизы на полотне ее экстаза и один за другим освобождая молящие стоны из ее горла.

Девушка-солнце. Слаще, чем зальтийский мед. Жарче, чем полдень в пустыне Одиночества. Нежная, словно шелка, развевающиеся на ветру. Пьянящая, как травы Сизых лугов. Она подожгла его своими желаниями, и теперь этот пожар уже не потушишь.

Он и сам не знал, на что готов ради нее. Не понимал, что может захотеть сделать подобное. А теперь, когда он испытал ее на вкус, останавливаться ему не хотелось. Пальцы колдовали вместе с его языком, и только одна мысль звенела в голове: как сделать так, чтобы не кончить от этого самому?

Она заметалась под ним, бесстыже поднимая бедра. Вот-вот, всего миг, и он покорит одну из ее вершин.

– Гро-о-онидел! – воскликнула она перед тем, как вздрогнуть.

Под подушечками пальцев, ласкавших ее вход, пробежала волна сокращений мышц.

Как же он хотел войти в нее и заполнить целиком! Слиться с ней в одно целое и забыть обо всем!

Однако причинять ей новую боль он сегодня точно не собирался.

Гронидел отстранился от жены, все еще ощущая сладкий вкус на своих губах.

– Тебе может быть больно, – хрипло озвучил он. – Посему на этом мы пока и остановимся.

Он потянулся за ее рубашкой, сбившейся под ногами, но Сапфир сорвала с них обоих одеяло и села. Она обняла мужа за плечи и прижалась восхитительной грудью к его, лизнула кожу на его шее и моментально вызвала дрожь во всем теле.

– Так быстро ты не отделаешься! – прохрипела принцесса и повалила Гронидела на кровать.

Бесцеремонно забралась на него и склонилась к лицу, внимательно изучая черты в свете собственных веснушек.

– Будешь молить меня о пощаде, как погибающие в пустыне молят о капле воды.

– Обещаешь? – он вопросительно изогнул бровь и плотоядно улыбнулся.

Она прижалась к его губам и поцеловала, распаляя желание с новой силой. Гронидел обхватил ее лицо руками, яростно целуя в ответ. Боги, еще немного, и он позабудет о ее недавней девственности и станет молить, чтобы она на него села.

Сапфир оторвалась от его губ и поцеловала подбородок. Медленно сползая вниз, она оставляла влажный след от своего языка, которым водила вдоль его мышц, изучая контуры каждой из них. Горячее дыхание обжигало нежную кожу его сосков, а губы измывались над ними, пока ее пальцы ползли вдоль живота вниз.

Наверное, он попал в Мераг к опытной деве утех и теперь бредит тем, что все это делает с ним Сапфир. Бесстыжая Сапфир! Ведьма в обличье Огненной Девы!

Гронидел застонал, когда она стянула с него нательные штаны и заскользила языком вдоль узкой дорожки волос ниже пупка. Сапфир подняла голову и широко улыбнулась, довольная собой. Гронидел приподнялся на локтях, вопросительно глядя на нее.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала? – прозвучал ее голос.

Вопрос вроде бы невинный, но прямо в лоб. Тело Гронидела обдало жаром, пока Сапфир рассматривала его член и терпеливо ждала ответа.

– Коснись его, – наконец выдавил он из себя.

– Рукой или губами? – спросила она, поднимая на него невинный солнечный взгляд.

У Гронидела пропал дар речи. Его замешательство явно отразилось на лице, потому что принцесса виновато опустила глаза.

– У отца была фаворитка, – тихо произнесла Сапфир. – В ее обязанности входило и наше обучение премудростям любви.

Гронидел нахмурился. О том, что изучению основ «ремесла» подвергались не только жрицы в храме богини любви, но еще и девицы из числа наложниц, будущих шпионок, и просто те, что нанимались на работу в бордель, – об этом принц знал прекрасно. Но что «этому» король Дарроу приказал обучать и собственных дочерей? Такого поворота событий принц не ожидал.

– Ты это обучение имела в виду, когда называла себя опытной в вопросах утех? – осторожно спросил он.

Сапфир кивнула.

– И на ком ты обучалась? – хриплым голосом уточнил принц.

– На ком? – она вскинула голову, гневно глядя на него. – Ты меня за блудницу принимаешь?

– Боги упаси! – пробормотал Гронидел. – Ты не так поняла.

– На морковках! – припечатала Ведьма, глядя ему в глаза.

Он не смог не улыбнуться, потому что обычно «ремеслу» дев обучали на настоящих членах.

– А я думал, на огурцах.

– Ты не об огурцах подумал, но я тебя прощу, если ты… – она не договорила.

Коснулась пальцами его члена и сжала у основания.

– Что я? – прохрипел он.

– Впредь будешь честен со мной. – Сапфир начала водить рукой вверх и вниз.

– Я постараюсь, – его голос срывался вместе с дыханием.

Сапфир проворно изменяла силу хвата. Ее движения становились то слишком резкими, то, наоборот, чересчур плавными и медленными. Грониделу захотелось завыть. От удовольствия.

– Я правильно все делаю? – Голос принцессы вывел его из облака наслаждения в туман реальности.

– Да, – скупо ответил он.

– Тебе так нравится? Я могу побыстрее. Или, наоборот, помедленнее.

Боги, она говорила о технике рукоблудия, как о чем-то обыденном, будто настоящая шлюха, которой он щедро заплатил за работу. При этом шлюхой она не была, а в ее голосе все равно сквозила неуверенность.

– Мне нравится, как ты это делаешь, – хрипло выдавил он из себя. – То быстро, то медленно.

– Правда?! – воодушевленно заявила она.

– Да.

«Прекрасно выполненная домашняя работа, принцесса Сапфир», – хотелось добавить ему.

– А я не слишком сильно сжимаю? – Ее голос снова вернул его в призрачную реальность.

– Нет, в самый раз, – простонал он.

– Я тогда еще кое-что попробую, ладно? – Она облизала губы.

– Что ты задумала?

– Сейчас узнаешь.

Сапфир наклонилась к его члену, провела языком по самой чувствительной поверхности и накрыла ее губами.

Гронидел не то завыл, не то застонал от удовольствия и запрокинул голову, позволяя жене продолжать свои эксперименты с его телом.

Она не робела. Обхватила рукой у основания и продолжила, словно делала это не в первый раз. И хотя движения ее все равно казались ему резкими и не слишком умелыми, он готов был начать молиться богам за то, что создали его проклятый мир и Сапфир вместе с ним.

Мучаясь от необходимости сдерживать порывы бедер, которым хотелось податься вперед, чтобы почувствовать глубину ее рта, Гронидел впился пальцами в перину и глухо стонал от ласк и наслаждения.

Он потерял счет всплескам маны, которыми они с Сапфир обменивались при этом, и перед самым финалом резко оттолкнул ее от себя.

Оргазм все равно накрыл с головой, и Гронидел выстрелил семенем принцессе на грудь. Стыд за всю эту сцену смешался с обреченным стоном, который он выдал, увидев замешательство на прекрасном лице.

– Прости меня. – Гронидел подорвался с кровати.

Нашел полотенце, смочил в воде и вернулся к Сапфир. Она продолжала молча сидеть, уставившись в одну точку на стене.

– Пожалуйста, прости меня. – Он начал вытирать ее грудь. – Не следовало вообще до этого доводить.

– До твоего экстаза? – она перевела заинтересованный взгляд на него.

– Да. Не нужно было.

– Зачем ты меня оттолкнул? – возмущенно выдала она. – Ты хоть сам понимаешь, насколько это грубо и бестактно с твоей стороны? Я не блудница из борделя, который ты не желаешь отдавать свое драгоценное семя. Я – твоя жена!

– Прости, что не захотел испугать тебя и вызвать отвращение! – взорвался он. – Не знал, что тебя могут одолевать подобные фантазии и желания!

Сапфир отвела наполненные светом глаза и начала гаснуть. Вырвала у него из руки полотенце и направилась в комнату, где стояла ванна. Гронидел отправился следом, но принцесса ловко хлопнула дверью у него перед носом.

– Я не хотел тебя обидеть! – громко произнес он и прижался лбом к двери.

Сапфир не ответила.

* * *

Она вернулась в комнату спустя минут двадцать. Натянула на обнаженное тело рубашку, что валялась на кровати, забралась под одеяло и повернулась к Грониделу спиной.

Он так и остался сидеть на полу, подпирая спиной кровать и понимая, что вместо великолепной ночи исполнения желаний будет лежать на пледе и проклинать себя.

Сапфир уткнулась носом в подушку. Ее плечи затряслись. Было непонятно, смеется она или, может быть, плачет. А потом раздался всхлип, и Гронидел понял, что жена все-таки плачет.

Стало больно. И противно от себя самого. Это он соблазнял дев и верховодил в постели, а никак не наоборот. Это он никогда и никому не дарил собственное семя. Это он привык окружать собственное тело тонким щитом из маны, что защищал его от срамных болезней, которые легко подцепить.

А здесь все иначе. Ни тебе болезней, ни щита. Можно расслабиться и ни о чем не думать, кроме как об удовольствии, что переполняет и вырывается наружу вместе с маной. Боги, да кончал ли он по-настоящему когда-нибудь прежде или то был жалкий опыт, который ему теперь претит вспоминать?

И вместо того, чтобы сказать: «Спасибо, любимая», он ее упрекнул.

Гронидел спрятал лицо в ладонях и зажмурился.

«Любимая, любимая, любимая», – в мыслях вихрем кружилось одно и то же слово.

Он тряхнул головой, чтобы прогнать наваждение, и снова взглянул на сгорбленное на кровати тело. Гронидел внезапно понял, что ему все равно, что дальше будет. Возможно, дело в выборе, который у него все еще был. Или в том, что он смирился с определенным концом и просто желал урвать толику наслаждения для себя, пока в конечном счете навсегда не исчезнет из этого мира.

Принц тихо забрался к Сапфир под одеяло, прижался к подрагивающей от всхлипываний спине и обнял. Она повернулась, не стесняясь своих слез, а он начал целовать ее щеки, виски, лоб, брови, глаза, нос, губы, подбородок.

Гронидел повернул жену на спину и снова стащил с нее рубашку. На этот раз он постарался и метнул ее куда подальше. Больше они не разговаривали. Разве что он спросил ее, не больно ли ей, и она ответила ему, что нет.

* * *

На заре принц открыл глаза и долго смотрел на светящееся информационное сообщение. Он дважды моргнул, чтобы выйти из системы, и повернул голову к спящей Сапфир.

Белесые ресницы трепетали на ее щеках, а лицо кривилось в выражении ненависти и отвращения. Гронидел не знал, что ей снится, но это явно было нечто неприятное.

Он хотел разбудить ее, чтобы прервать дурной сон, и погладил по щеке.

– Фейран… – прошептала она во сне. – Больше не оставляй меня…

Гронидел замер, с ужасом глядя на нее, а потом и вовсе отвернулся.

Кто такой Фейран? И что вообще ей снится?

Принц вновь повернулся к ней, но лицо Сапфир уже выглядело спокойным и безмятежным. Гронидел обнял жену, и она уткнулась носом в его грудь.

«Что за Фейран?» – подумал он и закрыл глаза.

Глава 15

Сапфир

Из гостиного двора в сторону переправы через Изу они выдвинулись ближе к полудню. Много времени потребовалось служанке на ремонт порванной Грониделом одежды, да и за завтраком им пришлось изрядно подзадержаться.

Сапфир вспомнила, по какой именно причине их трапеза затянулась, и густо покраснела.

Очередь на переправу из повозок и путников с лошадьми и прочей живностью растянулась вдоль широкой улицы, огибающей берег одной из самых глубоких рек на Великом континенте. Путешественники твердили, что у могучей Изу нет ни начала, ни конца, хотя доподлинно было известно, что река впадает в Бескрайние воды и на юге Великого континента, и на северо-западе. Начинаясь из многочисленных горных рек на территории Инайи, Изу бурным потоком несла воды вниз, разделяя земли Турема и Зальтии почти на всем протяжении. Здесь она подпитывалась многочисленными подземными источниками и служила одним из больших водных путей, соединявших Инайю, Зальтию и Турем с Бескрайними водами сразу с двух сторон.

Сапфир всматривалась вдаль, где тонкой темнеющей кромкой на противоположном берегу начинался лес. Мимо то и дело проплывали большие корабли под флагами Турема и Зальтии. Одни из них держали путь в сторону Инайи, а другие сворачивали в дельту А́ви, что чуть выше впадала в Изу.

– Ты когда-нибудь видела столько кораблей? – прошептал на ухо Гронидел, и принцесса вздрогнула не то от близости губ, не то от низкого бархатного голоса.

– Нет, – призналась она. – А теперь задаюсь вопросом, почему моя жизнь настолько ограничена? – Она повернулась к нему лицом. – И можно ли обрести настоящую свободу там, где несвободны даже короли?

– Тш-ш-ш, – Гронидел улыбнулся и прижал палец к губам. – Не смущай посторонние уши своей искренностью.

– Ты прав, извини. – Она натянуто улыбнулась.

– Не думаю, что та свобода, которую ты имеешь в виду, вообще существует. Она как мечта, к которой каждый должен стремиться, но достичь ее никогда не сможет.

Сапфир нахмурилась:

– Зачем тогда мечтать?

– Чтобы была цель. Без нее мы перестаем развиваться. А топтание на месте неизбежно приводит к деградации.

Принцесса перешла на зальтийский язык жестов и медленно показала пальцами:

«Ты же знаешь, что иногда употребляешь слова, значения которых другие не понимают?»

Гронидел коснулся ее руки, нежно погладил подушечки ее пальцев и озвучил на зальтийском:

– Над языком жестов нам еще предстоит поработать.

Сапфир стало смешно. Она прикусила губу и едва сдержалась, чтобы не хохотнуть во весь голос.

– Неужели все настолько ужасно? – на языке его народа спросила она.

– Нет, – он покачал головой, пряча лукавую ухмылку.

– А если честно?

– Ты говоришь гораздо лучше, чем показываешь, – прошептал он на туремском и едва заметно коснулся губами мочки ее уха.

Сапфир покраснела и отвернулась от него, пряча румянец. Простолюдинам, возможно, и позволены некоторые вольности, но принцесса к подобным проявлениям чувств на людях не привыкла.

– Больше так не делай, – тихо попросила она.

– Не буду, – ответил он, но Сапфир почему-то была уверена, что Гронидел соврал.

Гронидел

Он влюбился.

Это было ясно даже ослу, которого держал под уздцы старый туремец, что стоял в очереди на паром за его спиной.

Гронидел не мог отлипнуть от Сапфир. Он будто нуждался в постоянном присутствии звуков ее голоса рядом, в аромате трав, исходившем от ее волос, в теплых прикосновениях ее кожи. Поэтому он то и дело украдкой поглаживал ее ладонь и наклонялся к уху, чтобы задать какой-нибудь глупый вопрос и с трепетом в груди дожидаться на него ответа.

Взойдя на паром, он ни на минуту не выпускал ее из поля зрения и внимательно следил за теми, кто пересекал Изу вместе с ними.

Его беспокоило чувство праздника и ликования внутри, ведь в любую минуту оно могло смениться страхом и опасением за судьбу женщины, которая внезапно стала для него самой дорогой.

Низкая самооценка вновь расправила плечи и напомнила Грониделу о своем существовании чередой вопросов. А вдруг Сапфир присмотрится к нему внимательнее и поймет, что он и вовсе недостоин ее? Вдруг все те семейные секреты, что его брат обязательно ей поведает, произведут на нее слишком сильное впечатление и она решит, что от такого мужа лучше держаться подальше? А что, если она никогда не сможет полюбить его в ответ?

Они с Сапфир стояли у борта широкой паромной палубы, и ветер трепал белоснежные волосы его Огненной Девы. Если бы можно было специально запоминать моменты из жизни, он бы постарался сохранить этот. Записал бы его в недра памяти искры и доставал иногда, чтобы смотреть и не забывать.

– Кто такой Фейран? – вслух произнес Гронидел и тут же пожалел об этом.

Показалось ему или нет, но Сапфир вздрогнула при звуках этого имени, и чудесный момент его наблюдения оказался безвозвратно испорчен.

– Фейран? – переспросила она и поморщилась. – Не знаю такого.

Принцесса слишком поспешно отвернулась, и Гронидел заметил, как сошла краска с ее лица. Его дева не на шутку разволновалась, а значит, секрет, связанный с обладателем этого имени, не только имел место быть, но и удостоился лжи, скрывающей его существование.

Кто такой Фейран? Друг? Будущий любовник? Или, может быть, ее следующий муж?

Гронидел опустил глаза и сильнее схватился за борт. Перспектива утратить память перестала казаться ему такой уж ужасной, а риск остаться не в своем уме внезапно стал ничтожным.

Сегодня Сапфир стояла рядом с ним и позволяла украдкой касаться ее ладони, а завтра… Гронидел не знал, чего ждать от «завтра». Оставалось надеяться, что в его «завтра» смыслы останутся прежними и суть вещей не изменится. А послезавтра уж как повезет. Так стоит ли рисковать ради всего этого? Или лучше просто жить, отмеряя бытие шагами до пропасти?

Принц не знал ответов. Еще вчера все в его жизни было более-менее ясно. Теперь же он стоял во вчерашнем «завтра» и думал о загадочном Фейране, к которому, сам того не желая, начинал ревновать.

Сапфир

Откуда ему известно это имя? Неужели она во сне произнесла его вслух?

Принцесса почти не врала. Она не знала, кто такой Фейран. Как объяснить то, чему нет объяснения? Как дать понять, что после смерти Гронидела в ее жизни не останется ничего, кроме охоты на нечисть и загадочного фейца по имени Фейран?

Принц молчал, и это заставляло Сапфир чувствовать себя виноватой. Имя фейца перестанет иметь значение, если ей удастся изменить судьбу и уговорить Гронидела выбрать жизнь, а не смерть. Но как это сделать, когда он и вовсе не желает об этом говорить?

Сапфир потянулась к погруженному в раздумья Грониделу и накрыла его кисть своей.

– Установи щит тишины, пожалуйста, – попросила принцесса.

Гронидел щелкнул пальцами и выполнил просьбу, после чего повернулся к ней лицом.

– Мне снятся кошмары, – призналась она. – Каждую ночь я вижу себя стоящей перед полчищем щелкозубов, которые несутся ко мне с разных сторон. Есть только я, Огневержец, – она подняла руку и погладила пальцами рукоять меча, торчащую из-за спины, – и ожидание неминуемой смерти. Это пугает, но я понимаю, что начинаю привыкать и к этому сну, и к осознанию того, что меня не станет.

– А где в твоем сне я? – спросил ее Гронидел.

– В нем ты давно мертв, – ответила она и отвернулась.

На глазах проступили слезы, и она заморгала, чтобы избавиться от них. Гронидел сделал шаг и оказался непозволительно близко от нее. Он прижал ладонь к ее пояснице и прошептал на ухо:

– Это может быть всего лишь сон, а не предсказание будущего. Когда ты стала видеть этот кошмар?

– После нападения щелкозубов на замок Света.

– Это многое объясняет, – прошептал он. – После пришествия богов мне долго снились тела отца и братьев, обмотанные белыми саванами. И мы с Марком, стоящие у их общего погребального костра. Не могу сказать, что я привык к этому кошмару, но постепенно он перестал мне сниться. Возможно, так же будет и с твоим сном.

– А если это все же видение?

Гронидел внимательно смотрел в ее наполненные болью синие глаза.

– Тогда мне бы хотелось, чтобы ты нашла в себе силы выиграть то сражение и выжить.

– А мне хочется толкнуть тебя в плечи и сбросить в воду, – разозлилась она. – Я говорю, что ты будешь к тому времени мертв, а ты будто не слышишь.

– И как меня не станет?

Она насупилась.

– В смысле?

– Ну если в твоем сне я мертв, то хотелось бы узнать, каким именно образом я отправлюсь на тот свет.

Она помотала головой и поморщилась. Хотела вспомнить детали, но не смогла. В голове оказалось так же пусто, как в дырявой колоде.

– Я не знаю, как и когда именно это произойдет, – удивленно огласила Сапфир.

– Тем не менее ты уверена, что я мертв. – Он ласково ей улыбнулся. – А вдруг я жив, но ты об этом не знаешь?

– Бред! – Она отвернулась. – Ты опять манипулируешь мной и пытаешься убедить в том, чего нет.

– И снова я злодей, – хмыкнул Гронидел.

– Не зли меня, – прохрипела она. – Ничем хорошим это для нас не кончится.

– Хорошо. Я пару минут помолчу, а ты попробуешь вернуть себе самообладание и успокоиться. Уговор? – Он протянул ей ладонь.

– Уговор, – она пожала протянутую руку.

Кожу на запястье запекло огнем, и метка связи заалела на нем ярким красным цветом.

– Я не давала согласия на постоянную слежку за собой, – прошипела ему в лицо разъяренная принцесса.

Гронидел специально сжал губы, демонстрируя выполнение своей части сделки, и развел руками, показывая схожую метку на своем запястье.

Сапфир присмотрелась к его рисунку из маны и прочла замысловатые буквы «О» и «В». Затем изучила свои знаки и обнаружила связанные друг с другом ветвями «З» и «Ш».

Принцесса склонила голову набок, не скрывая от мужа возмущение:

– Огненная Ведьма и Зальтийский Шершень? Ты в своем уме?

В ответ он лишь пожал плечами и снова хмыкнул. Кажется, инициалы Огненной Ведьмы на собственном запястье его нисколько не смущали. Впрочем, как не смущало и Сапфир, что теперь она помечена инициалами прозвища, обладатель которого еще месяц назад одним своим присутствием выводил ее из себя.

Внезапно лошади, стоявшие на привязи в отдалении от путников, начали брыкаться и ржать. Их волнение моментально передалось другим животным и птицам, которых везли на пароме. Крики, мычание и вой превратились в галдеж, от которого люди пришли в ужас. Сапфир хотела подойти к загону, в котором стояли их с Грониделом лошади, но принц схватил ее за руку и жестом приказал оставаться на месте.

Гронидел

Он уже понял, что быть беде. Что животные почуяли опасность раньше людей и теперь пытались выбраться на волю, невзирая на водную гладь.

«Не нападай на того, кто тебе ничего не сделал», – прозвучал голос отца.

Принц резко обернулся, пытаясь в толпе взволнованных людей отыскать покойника, пока не понял, что этот голос слышал только он.

– Водный змий! Водный змий! – начали кричать с разных сторон и указывать пальцами на воду.

– Что это? – сдавленно прохрипел голос Сапфир.

Она прижалась к борту и смотрела вниз.

Гронидел сделал то же самое и в полупрозрачной воде увидел очертания гиганта. Толстая перламутровая кожа существа переливалась и мерцала, завораживая своей необычной красотой. Тело твари достигало нескольких саженей в ширину и могло обмотаться вокруг парома и раздавить его, как превращало в щепки мелкие лодки и небольшие корабли. Гигант проплыл под судном, нырнул вглубь и вернулся, чтобы показать широкую продольно сдавленную морду и пасть, которую, словно ковер, выстилали ровные ряды остро заточенных клыков. Эта нечисть буйствовала в Бескрайних водах и редко заплывала в реку Изу, где вода была пресной, а крупных морских животных и вовсе не водилось. Люди не раз объявляли охоту на этого змия, и еще никогда им не удавалось его убить. Чересчур большой, он поглощал всех, кто окажется в воде, и моментально превращал живую плоть в фарш. Никто доподлинно не знал, один он появился в Бескрайних водах или тварей было несколько, но после гибели охотников и рассказов чудом выживших свидетелей желающих поохотиться на зверя резко поубавилось. Возможно поэтому о водном змие давно никто ничего не слыхал: люди не трогали его, а он не трогал людей.

Нечисть вынырнула из воды и показала морду. Над пастью чудовища располагались два чернеющих круглых глаза, обрамленных складками жабр. Подобно оборкам на нижних юбках продажных дев, жабры вздымались и опускались на ветру, приковывая взгляд сторонних наблюдателей. Тварь несколько мгновений неотрывно следила за людьми, замершими на пароме, а потом разинула пасть.

Сапфир протянула к ней руку, и на пальцах принцессы начал шириться огненный шар. Гронидел схватил жену за запястье и развеял огонь.

– Подожди. Он пока нам ничего не сделал.

– Ты в своем уме? – сдавленно произнесла принцесса.

– Я не знаю, – честно признался Гронидел и отпустил ее руку.

Он смотрел в черные круглые глаза нечисти и как будто видел в них свое собственное отражение. Тварь с красивой перламутровой кожей и огромными зубами наводила ужас не только своими размерами, но и жуткими историями о ней, всякий раз всплывавшими в уме и кочующими из уст в уста.

Внезапно сверху послышался громкий животный крик. На звук все подняли головы и увидели пикирующих с неба когтекрылов. Не одного, а трех особей, которые летели вниз, образуя клин. Никто не понимал, откуда они взялись и куда теперь деваться с парома, где опасность поджидает и в воде, и в небе.

Сапфир выставила руки, готовясь спалить летящих вниз когтекрылов, но тут водный змий скрылся под водой, а затем выпрыгнул из нее.

Огромное длинное тело монстра взмыло над паромом и в одно мгновение воронкой из колец обмотало летящих вниз когтекрылов. Раздирающий уши крик тварей всех оглушил. Змий вместе со взятыми в плен хищниками рухнул в воду с другой стороны судна, подняв волну, едва не перевернувшую паром.

Казалось, будто сама земля сотряслась после этого падения.

Сапфир сидела на полу и сплевывала воду, которой окатило всех с головы до пят. Водный змий со своей добычей исчез, будто их никогда и не было.

– Ты знал, что так будет? – принцесса взяла Гронидела за руку и заглянула ему в глаза.

Он отрицательно покачал головой.

– Тогда почему ты меня остановил?

– «Не нападай на того, кто тебе ничего не сделал», – принц повторил слова, услышанные совсем недавно.

Сапфир прижала ладони к щекам Гронидела и уперлась лбом в его лоб.

– Ты только что нас спас.

– Это не я, – прошептал Гронидел, какой-то частью сознания допуская мысль, что сходит с ума. – Нас спас водный змий, – поспешно добавил он, не желая вдаваться в подробности и рассказывать жене, что услышал голос погибшего отца.

«А до этого была фраза от няни», – подумал он и тяжело вздохнул.

Возможно, виной всему поврежденная искра, что начала отравлять его мозг и тело. Целитель богов предупредил его, что могут начаться галлюцинации. Вдруг голоса – это всего лишь предупреждение о скорой гибели тела от воздействия металлов искры?

– Не хочу умирать, – вслух произнес Гронидел, закрывая глаза и сильнее прижимая Сапфир к себе.

– Тогда рискни и живи, – прошептала она ему в губы.

Принц улыбнулся. Услышать это оказалось так приятно, что захотелось ступить дальше и огорошить Ведьму своим признанием.

– Сапфир, я…

Он замер, не в силах произнести два простых слова, а потом вздрогнул и открыл глаза.

– Что – ты? – Огненная Ведьма смотрела с такой надеждой, будто чувствовала, что сейчас он скажет нечто очень важное.

– Не могу тебе ничего обещать.

Он отстранился и встал, пряча от нее глаза. Он понимал, что она желала услышать вовсе не это. Да и сама фраза разила страхом не перед смертью, а перед самой жизнью. Он не привык строить долгих планов. Любая его цель была достижима в обозримом будущем, а покорив одну вершину, он тут же забывал о ней и шел к следующей. Так было с посвящением в повелители силы маны, так случилось с признанием его статуса гонца смерти, так он жил и после нападения богов: цель – достижение – новая цель. Счастливая семейная жизнь в его будущее никак не вписывалась. Она казалась абсурдной и совершенно ненужной. Зато теперь мысль о долгих ночах с Огненной Ведьмой и жизнью с ней под одной крышей манила жаром страсти. Возможно, он дурак и перепутал плотское влечение с любовью, но если так, то это влечение разительно отличалось от того, что он испытывал прежде. Хотя бы по той причине, что оно не угасало в нем, поторапливая собирать вещи и бежать прочь. Наоборот, ему отчаянно хотелось продолжения, и отказывать себе в этом он не намеревался.

Сапфир

Она сделала вид, что его слова ее не разочаровали. Что он не ушел от ответа и сказал то, что изначально намеревался. Не желая занимать голову этими мыслями и погружаться в апатию, принцесса сконцентрировалась на том хорошем, что с ней произошло, а именно на чудесном спасении от нечисти.

После пережитого ужаса оказаться на твердой земле мечтал каждый, кто ступил на зальтийский берег. От того ликование толпы, что встречала путников, казалось весьма уместным.

Люди, находившиеся на берегу, стали случайными свидетелями нападения водного змея на когтекрылов, и молва о счастливчиках, которым повезло выжить во время переправы через могучую Изу, тут же облетела город.

Сапфир улыбалась незнакомым людям, приветствовавшим ее, и старалась не обращать внимания на собственный потрепанный внешний вид.

– Нужно поскорее найти постоялый двор и высушить одежду. – Гронидел в который раз отжал подол платья-рясы, с которого капала вода.

– Ты знаешь город, вот и веди, – пожала плечами Сапфир, делая вид, что уже позабыла об их разговоре.

* * *

Зальтия радовала и своим гостеприимством, и яркостью экзотических нарядов, которые носили ее подданные. Рубеж в широкое русло реки между двумя народами чудесным образом сказался и на различиях культур и особенностях языка.

Сапфир читала, что общение жестами народ Гронидела создал много лет назад для беседы на расстоянии. Путешествуя караванами, зальтийцы постоянно сталкиваясь с ветрами, поднимавшими пыль на каменистых землях. Чтобы защититься от палящего солнца и пыли, возницы обматывали головы платками, оставляя лишь узкие щели для глаз. Общение в таких условиях было крайне затруднено. Язык жестов помог зальтийцам не только быть «услышанными», но и распространился по всему королевству, позволяя болтать, не раскрывая рта.

Кроме необычного языка, народ Гронидела открыл способ ткать шелковое полотно, приспособил под свои нужды дымящиеся благовония, курительные сборы и… погребальные костры. Последние устраивали на настилах из сухих веток и кустарников, которые испускали едкий дым и заставляли плакать даже самых верных врагов усопших. После обряда пепел собирали в сосуды и совершали поездку на гору Молчания, чтобы там навсегда проститься с человеком, имя которого в кругу семьи больше не назовут.

Как в смерти, так и в жизни у зальтийцев все было непросто. Самый радушный народ Великого континента возделывал сухие и каменистые почвы в степных районах королевства, берёг оазисы пустыни Одиночества на юге и покорял вершины гор на северо-западе. Течения Бескрайних вод приносили на эти земли ясную солнечную погоду и сезонную засуху, которую зальтийцы переживали ежегодно. Бытовало мнение, что многочисленные обряды, которыми окружили себя эти люди, позволяли им не впадать в уныние и быть готовыми к любым нападкам судьбы. Сапфир оспаривать это предположение не собиралась. Она лишь хотела увидеть все это воочию и проникнуться чудесной и опасной атмосферой первого в ее жизни путешествия в другое королевство.

Принцесса оглядывалась по сторонам и подмечала детали. На этом берегу Изу было гораздо более шумно и весело, чем на туремском.

Издалека доносился гул барабанов и мелодия дудки. От пестрых одежд и голых мужских торсов зарябило в глазах. Девы с темной кожей и длинными кудрявыми волосами с достоинством демонстрировали гладкость шелков легких длинных платьев, яркость головных уборов и платков, искусность вышивок на сумках и изобилие украшений из ракушек и камней. Серьги в ушах зальтиек показались принцессе слишком объемными, кольца на пальцах чересчур большими, браслеты на запястьях слишком вычурными, а ряды бус на груди неимоверно тяжелыми. Необычные прически тоже бросались в глаза: одни предпочитали длинные скрученные косы, как у Гронидела, другие заплетали мелкие косички, третьи просто оставляли копны подстриженных кудрей, что окружали головы, словно черные солнца.

Подари им темные крылья, – и они сошли бы за демонов в мире мертвых, что поджигали бы костры под пятками грешников. Подари им белые крылья, – и в качестве ангелов-помощников их можно было поднять в царство небесное, чтобы наполнять кубки на пиру вечной жизни.

Почему Сапфир вспомнила лжемифологию, в которую больше не верила? Наверное, потому что в пестрой толпе, окружившей ее, она впервые не смогла различить лиц. Они все казались принцессе похожими друг на друга, отчего ей становилось не по себе.

В Туреме она не раз встречала зальтийцев. Правда, одеты они были как туремцы или инайцы. Наверное, так действовала на нее красочность национальных костюмов, из-за которой у Сапфир все плыло перед газами.

Шествуя по центральной улице города Руцо́, принцесса споткнулась и едва не рухнула на мостовую, когда увидела… зальтийскую молодую пару, что держались за руки у всех на виду. А когда мужчина, что-то рассказывая женщине, чмокнул спутницу в щеку, Сапфир едва голову не свернула, провожая наглецов взглядом.

Заметив ее обескураженность, Гронидел коснулся ладони Сапфир. Она, словно ошпаренная, отдернула руку и прижала ее к груди, с возмущением уставившись на мужа.

– Нравы зальтийского народа довольно сильно отличаются от туремских и инайских, – пояснил Гронидел. – На публике супруги могут держаться за руки и проявлять нежные чувства по отношению друг к другу.

– Что-то я не заметила на запястьях тех простолюдинов брачных амулетов, – прошипела принцесса.

– В Зальтии их почти никто не носит, – пожал плечами Гронидел.

– Тогда как узнать, кто в браке, а кто нет? – Сапфир заметила еще одну парочку простолюдинов. Дева держала мужчину под руку и прижималась к нему плечом.

– Спросить! Хотя собеседник вправе не отвечать на твой вопрос, ведь он слишком личный.

– То есть держаться за руки, прижиматься и целоваться на улице среди бела дня может кто угодно? – сделала вывод Сапфир. – Проверить, заключены ли брачные узы, никак нельзя?

– Злая молва – худшее наказание для распущенности, – скривился принц. – Поверь, если дева и ее любовник дорожат своей честью и репутацией, они не станут компрометировать себя неподобающим поведением на публике. Опороченную деву выгонят из дома и проклянут именем Дхара.

– А что сделают с опорочившим ее мужчиной? – спросила Сапфир.

– Осудят его поведение.

– И всего-то? – хохотнула принцесса. – Так чем же Зальтия отличается от других королевств?

– Не ищи в патриархате равноправия полов, – покачал головой Гронидел.

Сапфир фыркнула и отвернулась.

– Патриархат – это… – начал было говорить Шершень.

Принцесса вскинула руку, призывая его к молчанию.

– Знаю я, что такое патриархат!

– Откуда? – удивился Гронидел.

– Ди часто рассказывала Рубин об устройстве мира богов и бросалась словечками вроде этого. Пыталась втолковать ей этапы развития наших народов. Сестра слушала ее, разинув рот, а я все пыталась понять, зачем Ди обучать Рубин.

– То есть ты подслушивала их приватные беседы, – утвердительным тоном произнес Гронидел.

– Мораль читать не обязательно, – скривилась Сапфир.

– Я и не собирался. – Он широко улыбнулся. – Так ты нашла ответ на свой вопрос?

– Зачем Ди обучала Рубин? – Сапфир поморщилась и хмыкнула. – Чтобы при новой встрече с каким-нибудь подобием Дуона сестра точно знала, с кем имеет дело. У богов совершенно другой взгляд на вещи. Все, что свято для нас, они давно отринули. Их тела заменяемы. Их браки не вечны. Их обещания лживы. Они зависимы от своих достижений и «технологий», – Сапфир показала пальцами кавычки.

– Все, о чем ты говоришь, свойственно и нашему миру. В линии родов нас заменяют наши дети. Наши браки обрываются со смертью одного из супругов. Нарушить данное слово может каждый. И мы по-прежнему зависим от достижений наших народов и маны, которая нас окружает, – Гронидел провел рукой по воздуху, формируя серебристую пыль.

Она упала на волосы Сапфир, и те моментально стали гладкими, словно шелк, и красиво заблестели на солнце.

Сапфир перекинула длинную косу на грудь, оценила изменения, подаренные Грониделом, и небрежно забросила ее за спину.

– Вот только в схватке с богами нам не победить, – обронила Сапфир. – В этом соль. В нашей беспомощности перед создателями.

– Звучит так, будто ты готовишься встретиться с богами на поле сражения еще раз.

Принцесса взглянула на Шершня и тут же отвернулась. Страх из кошмаров открыл ей глаза и заставил осмотреться: вокруг было что разрушать и кому гибнуть.

– Почему молчишь? – прошептал на ухо Гронидел.

Сапфир вздрогнула и прибавила шаг.

– Мы собирались до заката пересечь Красную степь и засветло доехать до Улу́ли, но до сих пор мокрые и голодные разгуливаем по Руцо. – Она ловко сменила тему разговора, и Гронидел сделал вид, что этого не заметил. – Стоит поскорее просушиться и продолжить путешествие. Чем скорее доберемся до Солнечного замка, тем быстрее разберемся в планах твоего брата.

– Лучше задержимся здесь. Переночуем, а завтра отправимся в путь.

– Но…

– Я не собираюсь ночевать в степи, – резко прервал ее принц. – Хватит с меня того, что ты отказалась ехать в сопровождении охранников.

Сапфир остановилась. Гронидел тоже замер. Обернулся.

– Я тебе не полевой цветочек, – заявила принцесса. – И никогда им не была. Ты согласился с моим решением ехать вдвоем, потому что был уверен в моей способности постоять за себя.

Лошадь Сапфир фыркнула, будто подтверждая сказанное. Принц сжал челюсти, и на них заиграли желваки.

– Я согласился на твою авантюру, потому что верю в свои силы и в свою способность тебя защитить. Кроме того, охранники привлекли бы лишнее внимание к твоей персоне. Хотя ты и без них с этим справилась, – он указал на ее латы на плечах.

Сапфир сжала губы и медленно выдохнула.

– Делай что хочешь, – подытожила она и сорвалась с места.

Шла так быстро, как могла. Лошадь цокала копытами рядом. Перед отъездом Рубин дала сестре мешочек с седоулами. С этими монетами Сапфир не пропадет! Захочет – заночует в Руцо или оплатит услуги провожатого и сегодня же доберется до Улули. Вариантов много!

Но кто-то схватил ее за руку и заставил остановиться.

Принцесса, глаза которой едва не светились от переполнявшего ее гнева, уставилась на смуглую кисть Гронидела.

Муж приблизился к ней вплотную и наклонился к ее лицу. Сапфир думала, что сейчас случится очередная перебранка, но вместо того, чтобы что-то сказать, Гронидел прижал ладонь к ее щеке, повел пальцем по ее губам, а потом припал к ним и с жадностью поцеловал.

Посреди улицы! Средь бела дня! У всех на виду!

У Сапфир едва ноги не подкосились. Желание продлить удовольствие вспыхнуло светом на ее коже, вызвав вокруг охи случайных прохожих.

Гронидел нежно лизнул уголок ее рта и прервал страстный поцелуй. Склонился к ее уху и прошептал:

– Хочу заняться с тобой любовью на кровати, а не в поле. Хочу задержаться на день и не думать о том, что везу тебя в логово змей. Подари мне этот день. Прошу тебя, подари мне его.

Сапфир заглянула в его красивые синие глаза, затуманенные поволокой вожделения, и поняла, что отказать не сможет.

– Хорошо, – прошептала она в ответ.

Глава 16

Сапфир

Принцессе хотелось верить, что ее чувства взаимны. Ведь нельзя так страстно заниматься любовью, а потом льнуть всем телом, пытаясь согреть ее под одеялом.

Даже в минуты, когда испарина наслаждения покрывала их тела, а дыхание сбивалось от обоюдных громких стонов, Гронидел был ласков с ней. Он был нежен. Искусный любовник, принц доводил ее до умопомрачения и возвращал на грешную землю, чтобы снова возвысить и показать небеса.

Принцесса позволила Грониделу искупать себя в большой ванне и наслаждалась, когда намыленные ладони мужа скользили по бледной коже и следом утопали в воде, в очередной раз доводя ее до изнеможения.

Она чувствовала, что благодаря любовным играм духовная связь между ней и мужем растет с каждой минутой, а привязанность крепчает на глазах.

Возвращаться в реальность из той комнаты, наполненной ароматами благовоний и вожделения, Сапфир не хотелось.

Глубокой ночью, засыпая в крепких объятиях мужа и прижимаясь губами к его горячей груди, принцесса вновь попросила Гронидела дать ей слово, что он примет помощь богов.

Она все ждала, что он ответит. Что в темноте помещения прозвучит его низкий бархатный голос. Но принц молчал, и это медленно уничтожало ее саму.

Как достучаться до него? И почему даже после всего, что между ними произошло, Шершень упорно стоял на своем и не желал воспользоваться шансом, который ему предложила сама судьба?

В последующие дни в дороге Сапфир много об этом размышляла. Глядя на постепенно меняющийся пейзаж, она никак не могла проникнуться духом Зальтии.

Принцесса не обращала внимания на жилые строения, которые из больших деревянных домов превращались в одноэтажные времянки из ракушечника. С узкими щелями окон и крышами из тростника, они напоминали усеченные смотровые башни с горизонтальными росчерками бойниц. Сапфир не замечала странной жары, которая с каждым часом лишь усиливалась и в конце концов заставила их прятать головы под зальтийскими платками, купленными Грониделом по пути у какого-то лавочника. Бескрайняя степь, покрытая низкорослым кустарником красного цвета, что сплошным ковром стелился вплоть до линии горизонта, не внушала ей благоговения и трепета.

Одиночество – вот о чем думала Сапфир, стоя на берегу реки О́рра и встречая играющий пламенем кроваво-красный закат в городке Улу́ли.

Гронидел остановился у нее за спиной и обнял. Опустив подбородок ей на плечо, он прошептал:

– Почему мне кажется, что мыслями ты витаешь где-то далеко от меня?

– В той стороне, где желтая сухая земля, начинается пустыня Одиночества? – Сапфир, избегая ответа, указала рукой на юг, куда на противоположном берегу двигалась вереница из крытых повозок, запряженных мулами.

– Верно.

– И эти люди везут товары в ночь, чтобы избежать в пути полуденного зноя?

– Да, моя Огненная Дева. – Он прижался к ней всем телом и поцеловал в шею.

– Бесстыдник, – улыбнулась принцесса, косясь на парочки зальтийцев, которые высыпали на набережную и встречали закат в обнимку точно так же, как Гронидел и Сапфир.

– По меркам твоей родины – безусловно. – Он хмыкнул. – Но сейчас я дома и могу позволить себе изрядно пошалить!

– Я полагала, что ты считаешь своим домом замок Света.

– Он – плод моих трудов и стараний. Но не мой дом.

– То есть ты бы не хотел остаток жизни провести там? – удивилась принцесса.

– Нет, – он глубоко вздохнул.

Полыхающий солнечный диск медленно перекатился за линию горизонта, и все вокруг начало сереть.

«Вот и начало конца», – промелькнула ужасная мысль в голове, от которой Сапфир поспешила отмахнуться.

Гронидел потянул ее в сторону постоялого двора, где они сняли комнату на ночлег, и принцесса, крепко сжав его руку, последовала за мужем.

Гронидел

Солнечный город встретил путников нарядными улицами и привычной шумихой. Пройдя по мосту через реку Эза́ж, что кольцом окружала столицу Зальтии, Гронидел и Сапфир попали в царство ярких красок, безудержного веселья и густого дыма благовоний.

Одноэтажные строения из белого и серого ракушечника окружали бесконечные лабиринты пыльных улиц, где запросто можно было потеряться. Торговцы зазывали в свои лавки покупателей, пряча самые изысканные товары в глубине крытых рядов. Дети-попрошайки тянули руки к богато одетым горожанам, которые фыркали и жестами отправляли их к Дхару сразу после того, как опустят пару медяков в чумазые ладошки. Уличные музыканты развлекали прохожих ритмами обтянутых кожей барабанов и переливами виртуозной игры на дудках.

Терпкий дым благовоний повис в тяжелом воздухе, нагретом солнцем. Ароматы специй и печеных лепешек непрерывной волной наплывали с одной таверны на другую. Пестрые наряды жителей смешались в толпе, разговаривающей как обычным языком, так и языком жестов. Шелка, украшения и голые мужские торсы теперь привлекали меньше внимания, чем наряды повелителя силы и его спутницы – туремской деры с мечом за спиной и латами на плечах.

Навстречу вышли две женщины в кожаных доспехах зальтийских воительниц с изогнутыми саблями за поясами. Их хлопковые рубашки достигали колен, а узкие штаны не сковывали движений. Латы из широких кожаных ремней с металлическими вставками покрывали руки вплоть до плеч и украшали туго затянутые на талии корсеты. Приметив Сапфир с ее мечом, незнакомки шепнули что-то одна другой и дружно рассмеялись.

Гронидел знал, над чем эти девы потешались. Туремка с мечом за плечами – нечто из ряда вон выходящее. «Белоручки» – так зальтийские женщины называли ближайших соседок по королевству. Инайки удостоились более ласкового прозвища: «снежинки». И хотя снег в Зальтии можно было увидеть разве что в горах, пренебрежительное отношение к соседкам витало в воздухе Зальтии так же незримо, как и непонимание полной зависимости женщин соседних королевств от мужчин.

«Меск и белоручка. Как мило! – показала жестами одна из воительниц, явно обращаясь к Грониделу. – А туремочка твоя – это охранница или подстилка?»

А вот и первые оскорбления. Правда, он ожидал чего-то подобного намного раньше и уже успел позабыть, каково это – быть в столице полукровкой. Таких, как он, называли месками – слишком светлокожие, они не считались чистокровными зальтийцами. Пренебрежительное «меск», означавшее помесь лошади и осла, намекало на сомнительное происхождение, от чего были защищены владельцы идеальной темной кожи и почти черных глаз.

К несчастью, двух нахалок заметила и Сапфир. И, к еще большему несчастью, она вполне ясно увидела, что воительница показала жестами.

Лицо жены перекосило сначала от удивления, а затем на нем показались осознанность и злоба.

– Не стоит. – Гронидел взял Сапфир за руку и притянул к себе.

– Да что эти мерзавки себе позволяют? – выпалила принцесса и обернулась к двум девам, прошедшим мимо.

Одна из нахалок остановилась и обернулась.

– Ты что-то сказала, белоручка? – с насмешкой спросила одна, откидывая хвост из длинных косичек за спину и укладывая ладонь на саблю.

«Иди, куда шла», – жестами ответил Гронидел, подхватил жену под локоток и попытался ее увести.

Воительница не унималась:

– Снежинок в красивых платьях здесь больше никто не боится!

– А вот и зря! – Разъяренная Сапфир вырвалась из хвата пальцев Гронидела и направилась к деве. – Назови свое имя! – шипела она.

– А тебе зачем? – рассмеялась воительница.

Ее подруга, более сообразительная или боязливая, попыталась увести задиру:

– Остынь. Пусть идут своей дорогой.

– Да ты посмотри на них: клоуны, не иначе! – выдала та и обратилась к Сапфир: – Охранницы зарабатывают больше постаскушек, но ты, как вижу, пытаешься совмещать оба ремесла?

– Я вызываю тебя на бой чести! – сообщила принцесса и указала на нее пальцем.

Гронидел прижал ладонь ко лбу, кляня судьбу витиеватыми ругательствами.

– Принимаю, белоручка! – с воодушевлением ответила воительница.

«Она – туремская дера, – Гронидел на языке жестов обратился к землячке. – Для нее бой чести не то же самое, что для тебя».

– Разве у туремцев иные понятия о чести? – с насмешкой озвучила дева и перевела взгляд на Сапфир. – Но, если дера заберет свой вызов сейчас, я, так и быть, пойду своей дорогой и забуду о ее трусости. – Она вновь взглянула на Гронидела и добавила: – О вашей с ней трусости.

Принц обреченно покачал головой, осознавая, что неприятности вновь его настигли.

– Тогда как ее муж я забираю вызов и выступаю от ее имени, – произнес Гронидел, в упор глядя на воительницу.

– Нет! – выпалила Сапфир и оглянулась. – За свой вызов я буду отвечать сама!

– Сейчас не время проявлять характер, – скрипя зубами, предупредил он.

Сапфир от злости засветилась ярче солнца над головой.

Вокруг раздались крики и вой. Народ бросился врассыпную от повелительницы силы в одеждах деры, которая вот-вот грозила спалить все вокруг.

– А она у тебя с талантами, как я посмотрю! – захохотала воительница. – Только вас больше никто не боится!

Девица выхватила саблю. На гладком лезвии в лучах света принц заметил блики неизвестной юни. Такого плетения рисунка Гронидел никогда прежде не видел, хотя в его голове были собраны данные о всех юни Великого континента.

Сапфир времени тоже не теряла и достала меч. Принц выхватил кинжал из-за пояса и попытался встать перед супругой, чтобы загородить ее, но она тут же ступила вперед, недовольно фыркая на него.

Принц не собирался церемониться с женой. Схватил ее за плечо и дернул к себе.

– Сейчас тебе необходимо успокоиться и отойти в сторону, – словно змея, прошипел он. – Я – твой муж и несу ответственность за все, что с тобой происходит. Не усложняй, иначе…

– Что – иначе? – упавшим голосом произнесла Сапфир, глядя на него.

– Пожалеем оба, – ответил он и толкнул ее себе за спину.

Музыка дудок и ритмы барабанов вокруг стихли. Разговоры, крики и ругань испарились. На улице повисла тишина ожидания. Всех интересовало, чем закончится поединок повелителя силы маны и зальтийской воительницы.

Лезвие сабли рассекло воздух и засветилось синим светом незнакомой юни. Свечение быстро перекинулось на руки, активируя аналогичные юни на металлических планках-латах, насаженных на наряд зальтийки. Под действием маны тело девы за секунды вспыхнуло синим, и неведомый щит покрыл незнакомку с головы до пят.

Гронидел с грацией кошки увернулся от удара сабли и мазнул острием кинжала по мане синего цвета. Защита оказалась слишком прочной. Лезвие заскользило по ней, словно по стеклу, издавая такой же неприятный звук.

Кто-то изобрел новую юни, странным образом копирующую технологии богов. Эта новость показалось Грониделу куда более опасной, чем озлобленная воительница с саблей в руках.

– Где ты взяла это оружие? – между делом поинтересовался принц, уклоняясь от изогнутого лезвия.

Девица рассмеялась:

– Так я тебе и сказала!

Гронидел коснулся ее щита пальцами, и они без труда проникли сквозь защиту.

– Ясно, – произнес он скорее самому себе и спрятал кинжал.

Противница, глядя на него, лишь рассмеялась, явно предвкушая легкую победу.

Гронидел задействовал навыки рукопашного боя. Вертясь вокруг воительницы и избегая встречи с ее оружием, принц все же сумел выбить саблю у нее из рук. Та упала на брусчатку чуть в стороне, и свечение вокруг тела девицы погасло. Долго не размышляя над долей глупой и спесивой противницы, Гронидел потянулся к кинжалу за поясом и метнул его в деву.

Она даже не поняла, что произошло. Зальтийка схватилась за рукоять лезвия, торчащего из шеи, перевела потрясенный взгляд на Гронидела и рухнула на землю, словно подкошенная.

Никто не спешил ей на помощь и не выкрикивал проклятия в спину Гронидела. За вызов чести в Зальтии расплачивались жизнью. И, судя по молчанию Сапфир, что со стороны смотрела на труп девы-воительницы, этой культурной особенности родины Гронидела женушка не учла.

Принц подобрал саблю противницы и взглянул на юни, что украшала лезвие. Рисунок маны был связан с выемкой на рукояти. Гронидел прижал к ней палец, и юни активировалась, погружая оружие в синее свечение. Принц снова прижал палец к выемке, и свет погас.

Он повернулся к подруге погибшей, что молча наблюдала за ним со стороны.

– Как тебя звать? – спросил принц.

– Хэ́та.

– На твоей сабле и латах я юни не вижу. Почему не достала себе защиту как у подруги?

– Слишком дорогое оружие. Мне не по карману.

– Где твоя подруга его взяла?

Хэта покосилась на Сапфир, внимательно следившую за диалогом.

– Где взяла, его уже нет, – ответила девица, подошла к телу воительницы и взвалила его себе на плечо.

– Согласно правилам поединка чести ее оружие и доспехи – мои трофеи, – произнес Гронидел и протянул саблю девице.

Она схватила ее, а принц прошептал ей на ухо:

– Завтра в полдень принеси трофеи в кузню Иво́на. Знаешь, где она?

– Найду, – поморщилась девушка и поправила тяжелую ношу на плече.

Городская охрана на улице так и не появилась. Люди разошлись кто куда. Музыканты вновь заиграли на дудочках, вновь забили на барабанах сложный ритм. Зальтийская воительница с трупом подруги на плече скрылась за углом.

Гронидел понимал, что незнакомку убила глупость. Но ведь кто-то внушил ей, будто со своей чудо-саблей и в новых латах она непобедима и даже повелитель силы маны ей больше не противник. Так кто оказал ей барсучью услугу и продал оружие с такой юни?

Выяснить это принц собирался у Хэты. Кажется, девушка клюнула на уловку с трофеями, а значит, завтра Гронидел встретится с ней в кузне Ивона и допросит без посторонних ушей.

Принц неспешно подошел к своей лошади и взял ее под уздцы.

– Зачем ты убил ее? – услышал он сбоку тихий голос жены.

– Здесь не Турем и не Инайя, – не скрывая злости в голосе, ответил Гронидел. – Сказанное вслух не вернуть назад. И платой за оскорбление чести может быть только жизнь. Эта девчонка не пожалела бы тебя. Да и меня убила бы при первой возможности.

– Мне жаль, что так вышло, – промямлила Сапфир. – Я…

– Ты не хотела, – закончил мысль Гронидел. – Тебе самой не надоело это повторять?

Принц пошел вперед, не оглядываясь на жену. Боялся, что, если остановится рядом, не удержится и хорошенько встряхнет.

Дурак, какой же он дурак! За плотскими утехами и дурманящим влечением позабыл об упрямом и взбалмошном характере Сапфир. Вылетели из головы все номера, которые она выкидывала раньше чуть ли не ежедневно. Затерялись в памяти ее девичьи проказы и вечный вызов всем и каждому.

Казалось, что все это позади и события последних месяцев напрочь избавили Сапфир от ребячества и безответственности. Жаль, что он ошибся. Неумение держать себя в руках, просчитывать наперед ходы и вычислять последствия собственных поступков отличали взрослого человека от ребенка, что в образе принцессы плелся за Грониделом.

– Мне жаль, – повторила она, будто раскаянием могла вернуть погибшую к жизни.

– Нельзя вызвать на бой чести все королевство, – силясь сохранять спокойствие, прохрипел Гронидел. – Их глупость не должна становиться твоей. Постепенно ты это осознаешь и перестанешь обращать внимание на каждого, кто захочет оскорбить тебя из-за цвета кожи, твоего наряда, акцента или происхождения. Будь выше этого, и тогда поймешь, что честь сохраняет не тот, кто борется за нее, а тот, кто ее не пятнает.

Сапфир

Принцесса чувствовала себя ужасно. Она-то думала, что сразится с девчонкой и проучит нахалку – надает тумаков и наконец обточит новенький меч о ее латы. Но того, что Гронидел убьет воительницу на глазах у всего честного народа, Сапфир предугадать не могла.

Откуда в нем столько жестокости? Где потерялось милосердие, за каждым углом восхваляемое влюбленными в него ученицами? Гронидел мог бы заговорить ей зубы или придумать хитрый план, чтобы избежать убийства девы. Хитроумные планы – его конек! Так почему не сейчас, не здесь? Не ради жизни пусть и глупой нахалки, но все же человека!

Остальные представители зальтийского народа оказались не лучше ее мужа. Они с холодным спокойствием отнеслись и к самому поединку чести, и к тому, что кто-то погиб. Никто не проклинал Гронидела, не звал на помощь, не просил остановиться. Даже подруга воительницы приняла смерть как данность и молча унесла тело.

Случись подобное в Туреме, на улицу бы позвали городскую охрану, чтобы проследить за порядком и не довести ссору до смертоубийства. А здесь…

Сапфир огляделась и поняла, что за все время, пока шагала по Солнечному городу, ни одного воина из охраны так и не приметила.

Лошадь послушно следовала за принцессой и цокала копытами по пыльным камням мостовой. Гронидел значительно ушел вперед, и Сапфир внезапно осознала, что не хочет его нагонять.

Она остановилась и подняла глаза. Впереди, поблескивая золотыми куполами, виднелись круглые башни Солнечного замка. Чуть изменив точку наблюдения, на золотых крышах можно было заметить точечные всполохи цветных бликов – это, Сапфир знала наверняка, сияли ограненные драгоценные камни.

Поговаривали, что после нападения богов новый король приказал удвоить количество камней в крышах восстановленного Солнечного замка, чтобы при свете дня никто не смог без слез смотреть на великолепие, созданное руками зальтийских мастеров. Отраженный свет и впрямь слепил, а слезы текли по щекам Сапфир сами собой.

Принцесса восхитилась бы красотой этого места, если бы не считала подобные украшения не в меру расточительными для королевства, народ которого выживает в суровых условиях постоянной жары на совсем неплодородных землях.

– Ты идешь? – услышала принцесса чуть поодаль.

Гронидел остановился впереди и обернулся к ней, источая раздражение, которого она давно в нем не замечала. Время будто повернулось вспять. Еще минута, и вместо мужа она увидит настоящего Шершня: надменного, самодовольного, язвительного и бессердечного.

Маски. Теми, кто мы есть, нас делает не внешность, а внутреннее содержание. Способность создавать иллюзии и изменять облик не так страшна, как умение в нужный момент исполнить подходящую роль в угоду поставленных целей. Сегодня ее супруг – лучший друг и весельчак, а завтра – искусный соблазнитель и похититель опасных королевских тайн. Гронидел мог в любую минуту оказаться не тем, за кого Сапфир его принимала.

Принцесса тряхнула головой, прогоняя тревожные мысли, и заставила себя следовать за мужем. Он вновь ускорил шаг, и его спина снова затерялась между прохожими.

«Хочешь стать свободной?» – мелькнула в голове чужая мысль.

Она нахмурилась, потому что ощущение присутствия в ее сознании кого-то постороннего, говорившего ее голосом, ощущалось весьма… четко.

«Я и так свободна», – ответила принцесса сама себе и поморщилась от абсурдности происходящего.

Она сходит с ума? Наверное, если продолжит думать, что в голове у нее поселился кто-то чужой, так и будет.

* * *

У перекидного моста через ров, окружающий Солнечный замок, с разных сторон к Грониделу и Сапфир подошли четверо воинов. Мужчины в легкой амуниции из кожи и металлических пластинок держались чуть в стороне и делали вид, что оказались там случайно.

– Не нервничай, – прошептал Гронидел, чуть притормозив и склонившись к ее уху. – Они давно следили за нами и сейчас проводят в замок.

– Ты с ними знаком? – Сапфир покосилась на высоких и крепких мужчин.

– Да. Но, как видишь, в Зальтии не принято привлекать лишнее внимание к членам королевской семьи.

– Я поражена тому, что местный люд не узнает тебя.

– Они не обязаны помнить в лицо принца, который практически не показывался им на глаза. Много людей узнают тебя в Звездном городе?

Сапфир поджала губы. Гронидел прав: в родном городе в ней тоже вряд ли признали бы принцессу.

Миновав мост, молодожены прошли во внутренние ворота Солнечного замка и остановились.

Сапфир разинула рот, когда увидела убранство двора и сверкающий гладкий пол под ногами. Цветные керамические плитки образовывали мозаику среди скрепленных бетоном мраморных плит. Изображения диковинных птиц радовали глаз пестротой красок и казались живыми. Сине-красные, желто-зеленые и бело-золотые, они парили над водой и вили гнезда в кронах сосен, покрывавших крутые склоны гор.

Взгляд принцессы скользнул выше, к стенам основного строения замка. Они вздымались высоко над головой и пронзали голубой свод шпилями многочисленных куполов. Блеск золота и драгоценных камней по-прежнему ослеплял своей роскошью, создавая впечатление, что замок способен затмить собой само светило. В этом Сапфир усмотрела вызов, будто зальтийский королевский род если не равнял себя с богами, то намекал, что на этих землях правители и есть боги, и простым смертным никогда не возвыситься до уровня их богатства и великолепия.

Гронидел забрал из рук принцессы поводья и передал их конюху. На улицу со всех сторон высыпали слуги. Они держались поодаль и кланялись принцу, когда он смотрел на них, но при этом не забывали рассматривать туремку с головы до пят. Наконец к дорогим гостям вышли деры. Мужчины и женщины в дорогих цветастых нарядах напомнили Сапфир труппу веселых циркачей, задача которых заключалась в том, чтобы веселить путников и помочь им коротать время.

Деры-мужчины наперебой стали восхвалять красоту молодой супруги принца, а их жены и сестры (пока Гронидел представлял их, Сапфир успела запутаться в непростых семейных связях) пели песни величественному виду принца, так давно не посещавшего родной дом.

Наконец, простояв на улице добрых полчаса под внимательными взглядами слуг и в окружении без умолку щебетавших высокопоставленных членов королевского двора, супружеская чета вспомнила, что не мешало бы пройти в замок и встретиться с королем.

Прошествовав через парадный вход, их повели по коридорам и залам Солнечного замка. Принцесса озиралась по сторонам, изучая расписные стены и потолки, арки и барельефы, мраморные статуи и цветные ковры. На плечи Сапфир будто разом опустилась вся небывалая роскошь мира. Внутреннее убранство замка представилось принцессе живым и опасным искусителем, что манил своей красотой, призывая подойти ближе и не позволяя надолго отвести взгляд от его богатств.

По сравнению с великолепием цветов и красок этого места замок Света ордена повелителей силы казался скучным и невзрачным сооружением, кое-где восславлявшим красоту Зальтии и ее культуру, но не передающим и толики атмосферы помпезности и аппетитов этих людей.

Мужчины и женщины, запечатленные на коврах и в мраморе, сражались на поле боя, танцевали под дудки музыкантов, вкушали яства на пирах и… занимались любовью. Последний факт настолько поразил Сапфир, что она не удержалась и остановилась напротив статуи, где обнаженная женщина бесстыже опускалась на орган своего любовника.

Гронидел не стал считаться с ее удивлением, довольно грубо взял под локоть и побыстрее увел от порочной и волнующей воображение статуи.

Когда их подвели к тронному залу, Сапфир об обстановке уже не думала. Момент встречи с Марком Зальтийским – королем и братом Гронидела – вот-вот должен был настать, и принцесса постаралась сконцентрироваться на том, какое впечатление произведет на этого человека.

Они вошли в широкое помещение со сводчатыми потолками, украшенное росписями сюжетов из истории зальтийского народа. Над головой разворачивались сражения за объединение племен кочевников на этих землях, война Зальтии и Турема за территории, что состоялась более двухсот лет назад, набеги инайских племен на южных соседей и выдворение врагов с зальтийской земли. Принцесса нахмурилась, когда увидела среди рисунков и изображения богов, что запускали в небо цветные шары смерти. Единственными, кого не оказалось над головой, были ошони. Не то Зальтия с ними никогда не воевала, не то стычки эти не были достойны того, чтобы о них вспоминать.

Дружной толпой все прошли в глубь зала и замерли перед пустым троном. Болтовня деров моментально стихла и повис немой вопрос: куда подевался их король?

– Вы меня опередили! – раздался возглас за их спинами, и все обернулись.

В тронный зал вошел высокий и подтянутый мужчина средних лет с длинными волосами, которые были собраны в косички и украшены бриллиантовыми нитями. Его темно-зеленый зальтийский наряд усыпали вышивки из золотых цветов, а грудь украшали ряды бус, увенчанных драгоценными камнями.

Рядом с мужчиной шествовали две девы-воительницы: одна в синем платье, а другая в зеленом. Причем обе с головы до пят утопали в золоте, включая позолоченные рукояти клинков и изогнутых сабель, висевших на их поясах.

Деры вокруг Сапфир и Гронидела расступились и согнулись в приветственных поклонах.

Незнакомец раскинул руки по сторонам и широко улыбнулся.

– Рад видеть тебя дома, брат мой!

– И я рад видеть вас, ваше величество! – Гронидел склонился в поклоне, и принцесса поспешила сделать то же самое.

Король Марк подошел ближе и протянул принцессе руку. Она замешкалась, не зная, как себя вести. Согласно традициям зальтийского народа, мужчина протягивал руку женщине ладонью вверх, чтобы подарить воздушный поцелуй и выказать знак уважения. Однако перед ней стоял король, которому не пристало на публике кланяться даме и целовать кисть кому бы то ни было.

Марк, ожидая от Сапфир определенных действий, пытливо изогнул бровь. Принцесса больше медлить не стала и подала ему ладонь для поцелуя.

Насколько ей было известно, во время приветствия мужчины никогда не касались губами рук женщин, если только те не были их женами или любовницами. Поэтому, ощутив прикосновение мужских губ к коже, Сапфир вздрогнула и едва не выдернула руку из пальцев короля.

– Ты смущаешь мою жену, – сделал замечание Гронидел, будто обращался не к королю в присутствии его подданных, а к нерадивому ученику.

– Я смущаю тебя, – ответил Марк и отпустил пальцы принцессы. – Но будь ты уверен в себе, не стал бы обращать внимания на мою безобидную выходку.

Сапфир округлила глаза от удивления и покосилась на деров вокруг. Те изучали рисунки на потолке и не смели даже поднять взгляд на короля и Гронидела. Интересно, а языки за зубами эти подданные держат так же умело, как притворяются глухими?

Принцесса посмотрела на зальтийского властителя и, к своему неудовольствию, обнаружила, что он беззастенчиво разглядывает ее.

Король Марк был весьма недурен собой. Уголки выразительных и темных, словно ночь, глаз украшали мелкие морщинки. Прямой нос не казался слишком широким, а пухлые губы выглядели весьма чувственно на фоне квадратного подбородка и ямочки на нем. Высокий рост и широкие плечи добавляли ему статности, а рельеф мышц на плоском животе, перетянутом белыми кожаными ремнями со вставками из камней, свидетельствовал о том, что тренировки с воинами король Зальтии не пропускает.

– Все могут быть свободны, кроме Гронидела и его прекрасной, – Марк намеренно сделал паузу, с жадностью рассматривая лицо Сапфир, – супруги.

– Да, ваше величество, – синхронно кивнули деры и поспешили удалиться из тронного зала.

Девы-охранницы при этом даже с места не сдвинулись, будто их приказ короля не касался.

Марк прошел мимо принцессы, сел на пол у трона и облокотился спиной о его толстую позолоченную ножку.

– Занятный меч. Отчего же из доспехов на вас лишь эти наплечники? – Король вальяжно согнул одну ногу и опустил на колено руку.

– Сапфир так нравится, – ответил Гронидел.

– Я не с тобой говорю. – Марк сердито поднял указательный палец и указал на брата.

– Я вправе отвечать за свою жену, – напомнил принц.

– Наличие такого права вовсе не означает, что ты постоянно должен им пользоваться. У твоей супруги есть голос и, рискну предположить, собственное мнение. Так почему на вас из доспехов лишь наплечники, принцесса Сапфир? – громко спросил Марк и повернул к ней лицо.

– Потому что мне так нравится, – на зальтийском ответила она.

– Или потому, что никто не стал утруждаться заказом доспехов для столь прекрасной воительницы? – Король рывком подскочил с места и подошел к Сапфир. С задумчивым выражением на лице он обошел ее по кругу, после чего застыл и сам себе улыбнулся.

– Я никогда не завидовал тебе, Гронидел, но сейчас у меня появился повод пожурить себя за недальновидность. Знай я, насколько необычная и интересная женщина скрывается под именем туремской принцессы… – он не договорил и приблизился к брату.

Желваки заиграли на лице ее мужа.

– И что бы ты сделал?

– Поступил бы по-другому, – ответил король и подмигнул рассерженному брату.

Марк вернулся к трону и на этот раз занял его.

– Через пять дней мы устроим пир в честь твоей женитьбы на несравненной туремской принцессе.

– Пять дней – слишком долгий срок, – покачал головой Гронидел. – Мы пробудем здесь не более трех дней и вернемся в замок Света.

– Ты дома и без того редко бываешь, – голос короля сочился возмущением. – Останешься на неделю, с тебя не убудет. Более того, я уверен, что Сапфир захочет дождаться, пока лучший мастер Зальтии изготовит для нее доспехи по плечу, кои достойна носить прекрасная принцесса-воительница.

У Сапфир по спине побежал холодок. Никто прежде не называл ее так. Лишь она сама в собственных мыслях могла похвастать подобным словесным оборотом.

Гронидел повернулся к жене и отрицательно покачал головой:

– Не стоит утруждаться. Я закажу ей доспехи в Туреме, если она, конечно, захочет их носить.

– Туремские мастера не умеют делать легкие доспехи для женщин. А зальтийские знают в этом толк. Но решать, безусловно, не нам с тобой, а прекрасной принцессе Сапфир. Чего хотите вы, моя дорогая невестка?

Король и муж уставились на нее с нескрываемым интересом. Сапфир понимала, что каждый ждет от нее своего ответа. Обещание сделать доспехи казалось весьма желанным, но с чего бы это Марку угождать ей? Она – кость в его горле, что нарушила стройные планы женить брата на королеве Ошони. Так с чего вдруг столько внимания и заботы?

– Ваше предложение весьма заманчиво, – она изящно поклонилась, – но на моем супруге лежат важные заботы в замке Света, куда мы должны вернуться не позднее чем через неделю. Боюсь, веселый пир в нашу честь и изготовление доспехов придется отложить до следующего визита в Солнечный замок.

Король прижал пальцы к подбородку, явно размышляя о чем-то своем.

– Тогда решено! – в конце концов сообщил он. – Пир состоится через четыре дня, а мастера я потороплю сделать все как можно быстрее. И вы, – он развел руками, – сможете вернуться в замок Света через неделю.

Король встал и указал рукой на воительницу в зеленом платье:

– Миа, дорогая, проводи принцессу Сапфир в Мераг и познакомь со старшей смотрительницей. Пусть дера Луви́ обо всем позаботится.

Девица сдержанно кивнула и подошла к Сапфир.

– Мы с женой будем ночевать в моей комнате, – обронил Гронидел.

– Пусть так, но удобство ее пребывания в этом месте я доверю дере Луви и Мерагу, которому она отныне принадлежит. – Король подошел к Сапфир и аккуратно взял ее за руки. – Из мужчин лишь я, король Зальтии, вправе переступать порог Мерага, что защищает всех женщин нашего двора, – он ласково улыбнулся и отпустил ее руки. – И вы вправе сама решить, где вам удобнее будет ночевать.

– Я приду за тобой к дверям Мерага чуть позже, – озвучил Гронидел. – Не волнуйся, тебя ко мне позовут.

Сапфир кивнула, поклонилась королю еще раз и последовала за девой-воительницей в зеленом платье.

Глава 17

Гронидел

– С годами ты не меняешься, – произнес Гронидел, как только Сапфир ушла. – Что задумал на этот раз?

– Пустяковая игра, – махнул рукой брат. – Твоя жена слишком часто краснеет при словах «прекрасная» и «воительница». Будь ты в нее влюблен, искупал бы в лести и потакал ее маленьким шалостям, к которым она, вне сомнений, склонна. Это избавило бы ее от смущения в ситуациях, когда ей делают навязчивые комплименты. Но ты не сделал ничего, чтобы покорить ее сердце и привязать к себе, а значит, – брат хитро на него взглянул, – имела место сделка, в выгоде которой она до сих пор сомневается. И, должен сказать, – он пожал плечами, – правильно делает!

– И почему ты решил, что между нами нет чувств?

Марк высокопарно поднял руку и указал на брата.

– Смотря о каких чувствах речь. Похоти между вами хоть отбавляй: это заметно по тому, с каким плотоядным обожанием вы друг на друга смотрите. Но любви нет и быть не может, ведь ты не умеешь любить никого, кроме себя самого.

– Ты не знаешь меня и не можешь об этом судить, – сквозь зубы прохрипел Гронидел.

Марк подскочил на ноги и подошел к брату.

– Я один из немногих выживших, кто знает тебя настоящего. Поверь, твоей жене не понадобится много времени, чтобы рассмотреть под смазливой личиной кусок льда, которым ты являешься.

Гронидел сжал кулаки, борясь с желаем от души проехаться по лицу старшего брата.

– Как бы там ни было, портить отношения с королевой Рубин и ее мужем из-за твоей выходки я не стану, – продолжил Марк. – За королеву Ошони ручаться не буду: девчонка слишком юна и порывиста. А отмену нашей брачной сделки она восприняла как личное оскорбление. Будь осторожен, Гронидел. Обиженная женщина способна доставить слишком много проблем.

– Зачем ты хотел заключить с ней сделку? – напрямую спросил принц. – Где Ошони, а где Зальтия? Мы по разные стороны Великого континента, и кроме торговых связей нас мало что объединяет.

– Как и все остальные, ты смотришь в будущее, забывая о прошлом, – рассмеялся Марк и отвернулся. Он начал мерно расхаживать перед троном взад и вперед, продолжая свои рассуждения. – Жизнь преподнесла нам важный урок, который одни из нас усвоили, а другие предпочли сделать вид, что ничего не произошло.

– Ты о нападении богов?

– О чем же еще, – злобно подсказал Марк. – Как и твоя мамаша, никто из них не понесет наказания в царстве Дхара. Потому что никакого загробного мира не существует.

– Не смей порочить светлое имя моей матери! – повысил тон Гронидел.

– Ну вот опять, – Марк закатил глаза. – Давно пора признать, что твоя мать никогда не была святой. А отправив тебя, свою любимую Снежинку, учиться на край света, она лишь вовремя спровадила тебя подальше. А знаешь, почему она так поступила? – Марк остановился и в упор посмотрел на брата. – Потому что от твоих выходок было слишком много проблем. Вот и все объяснение.

– Мы отклонились от темы, – стараясь вернуть голосу спокойствие, произнес Гронидел. – В чем суть сделки между тобой и королевой Ошони?

– Вечно ты суешь нос куда не просят, – расхохотался брат. – Иди, отдохни с дороги. Ванну прими. Наряд смени. Встретимся за ужином, дорогой брат. Надеюсь, он будет весьма запоминающимся!

С этими словами Марк покинул тронный зал. Следом за ним ушла и его охранница-тень.

Гронидел сделал несколько глубоких вдохов, возвращая себе самообладание. Сомнений не осталось: брат задумал нечто ужасное и явно одержим этой идеей. Но какой именно? Местью? Переделом мира? Или всем сразу?

Сапфир

О Мераге – чудесном месте в Солнечном замке, куда допускались только женщины – принцесса знала немного. Мераг организовала жена одного из зальтийских королей как место, куда мужчинам вход был воспрещен. Согласно одному преданию, королева в компании подруг предавалась там праздности. Другое предание гласило, что королева приказала собрать всех любовниц короля и поселить их в замке в одном месте, подальше от собственных глаз. Сапфир считала второе предание более интересным и была удивлена, когда старшая смотрительница Мерага – пожилая дера Леви – рассказала ей третью притчу.

Во время войны с Туремом, когда Солнечный замок попал в осаду вражьего войска, король приказал собрать всех женщин и поселить их в одной части замка. Окружив это место лучшей охраной, он отдал приказ убить всех дев от мала до велика, если замок будет взят врагом. Место защиты женщин могло превратиться в их общий склеп из-за желания короля сохранить чистоту зальтийской крови и не допустить ее смешения в результате насилия. Осада длилась три месяца, и с приходом засухи туремцы отступили. Многие из людей не смогли пережить голод и жажду, а королева, прознав о плане мужа уничтожить всех женщин двора, дабы спасти их от насилия, пришла в ярость. Своей рукой она убила труса-мужа, недостойного короны, ибо он не ценил главного в своих подданных: их жизни. Трон занял юный наследник короля, а место, где на протяжении трех месяцев выживали женщины двора, назвали Мерагом. С тех пор Мераг превратился в обитель защиты всех женщин, присягнувших на верность короне. Тогда же в Зальтии и стали обучать женщин-воинов, пополняя ими охрану Мерага. Постепенно женщины вошли в ряды войск их королевства и смогли в его составе прекратить частые набеги врагов на зальтийские земли.

Смотрительница водила Сапфир по коридорам диковинного места, где залы с садами и цветниками сменялись купальнями, где девы в бесстыжих нарядах занимались танцами и музыкой, а залы библиотеки вмещали тысячи книг и свитков, написанных на всех языках четырех континентов. Были там и комнаты для обучения грамоте и счету, помещения для молитв богам и даже курительные, где дым улетучивался через специальные люки под потолком.

Девы-воительницы расхаживали по коридорам чудесного Мерага и кланялись знатным дерам в красивых летящих платьях, девочки в одеждах простолюдинов прятались от своих матерей-слуг, а девушки в срамных нарядах хихикали и расшаркивались в изысканных реверансах.

– Кто они? – тихо спросила принцесса смотрительницу, проходя мимо двух особ в полупрозрачных платьях и ярком исподнем белье, прикрывающем лишь грудь и ягодицы.

– Девы утех, – шепнула дера Леви. – Мераг – единственное место, где под одной крышей могут жить праведницы и блудницы.

Сапфир хотела сказать, что не единственное, но решила промолчать: вряд ли пожилая зальтийка ее поймет.

– Если эти вертихвостки, – дера жестом показала слово «шлюхи», – нарушат ваш покой, скажите мне: я быстро поставлю их на место. Девы утех не имеют права даже поднимать взгляд в вашем присутствии, не говоря уже о том, чтобы заговорить с вами.

– И при этом они живут в Мераге, – обронила Сапфир.

Смотрительница понимающе кивнула:

– Они девы «ночного двора», а Мераг принимает всех женщин вне зависимости от их возраста и ремесла.

– А кто нынче фаворитка короля? – спросила Сапфир.

Дера Луви остановилась и смирила принцессу осуждающим взглядом:

– Здесь, в Зальтии, мы не обсуждаем личную жизнь короля.

Сапфир виновато опустила глаза и сделала вид, что пристыжена замечанием седовласой деры. Ясное дело, у короля есть фаворитка. Возможно, даже не одна. И принцессе очень хотелось взглянуть на нее (или на них). Хорошо было бы еще и познакомиться, втереться в доверие да разузнать местные сплетни. Но пока на пути к планам Сапфир стояла чопорная поборница приличий – дера Луви, и пока она рядом, полезной информации принцессе не разведать.

Женщина проводила Сапфир в спальное крыло и показала приготовленную для нее опочивальню. Сообщив, что новые наряды ее высочеству принесут с минуту на минуту, она дернула за веревку с колокольчиком у двери и вызвала служанку.

Красивая зальтийка в платье простолюдинки из серого льна, а не шелка, вошла в комнату и поклонилась.

– Женевьева, тебе оказали честь и поручили ухаживать за принцессой Сапфир, супругой его высочества принца Гронидела.

– Да, дера Леви, – ответила девушка. – Благодарю за оказанное мне доверие.

Голосок Женевьевы показался Сапфир сдавленным, но, учитывая ситуацию и «оказанную честь», винить служанку в смятении не стоило.

Показав Сапфир ее покои размером в три комнаты, дера Леви умчалась, оставив в помещении густой аромат зальтийских духов и ощущение некой недосказанности.

– Желаете принять ванну, ваше высочество? – Женевьева по-прежнему говорила сипло и глаз на Сапфир не поднимала.

– Почему мне кажется, что во всем происходящем есть какой-то подвох? – Принцесса одарила служанку пытливым прищуром.

– Только не выгоняйте! – взмолилась девица и рухнула перед Сапфир на колени. – Прошу вас, ваше высочество! Я сделаю все, что скажете! Буду прислуживать вам так, как никто не прислуживал! Только не выгоняйте…

Женевьева разрыдалась, уткнувшись лбом в цветной ковер на полу, а Сапфир замерла, не зная, как на это реагировать.

– Тебе что-то сделают, если я тебя выгоню? – осторожно спросила она и подошла к девушке.

– Меня изгонят из замка и никогда не позволят вернуться.

Сапфир заморгала и отошла в сторону. Грешным делом, принцесса подумала о зальтийских наказаниях за преступления, вроде избиения розгами или погружения в бочку с ядовитыми пауками, но секрет опасений Женевьевы оказался более прост: в замке у нее был кров над головой, одежда, еда и жалованье, которое она могла отправлять семье. А вот за пределами замка этой деве придется искать себе работу, с чем, очевидно, у нее могут возникнуть трудности.

– Хм… – Сапфир поняла, кто станет для нее ценным источником местных слухов и сплетен. – Женевьева, подскажи мне, пожалуйста, имя нынешней фаворитки его величества короля Марка.

Девушка перестала плакать и разогнулась.

– У нас фавориток называют наложницами, – произнесла она. – У его величества сейчас две наложницы: Миа и Уна – охранницы-тени, что постоянно следуют за королем.

Сапфир в удивлении вскинула брови:

– Так он любит женщин-воинов?

– Он любит необычных женщин, – шепотом произнесла Женевьева. – Именно таких он любит добиваться вниманием.

Сапфир сложила руки на груди и задала новый вопрос:

– А каких женщин любит принц Гронидел?

Женевьева разинула рот и тут же его закрыла.

– Хотелось бы услышать ответ, – натянуто улыбнулась принцесса.

– Замужних, – прошептала дева.

– В смысле? – не поняла Сапфир.

– Раньше принц любил совращать красивых и замужних дер.

* * *

Служанка у Сапфир оказалась весьма болтливой. Принцесса понимала, что не получи девица наставлений, о чем можно говорить, а о чем не следует, не узнала бы принцесса ни имен бывших любовниц Гронидела, ни пикантных подробностей его юношеской влюбленности в одну из дев утех, которую он застал во время разврата с двумя старшими братьями. Но, пожалуй, самой ужасной новостью оказался слух о том, что мать Гронидела была повелительницей силы маны, которая отравила первую жену короля, чтобы женить того на себе.

Согласно рассказу, король познакомился с дерой-инайкой во время визита в Белый замок. Поговаривали, что деру неземной красоты покойный король Луар пригласил специально, чтобы искусить короля Зальтии и сделать ее фавориткой-шпионкой. Не сказать, чтобы трюк отличался изобретательностью, ведь многие «подкладывали» в постель визитерам нужных женщин, собиравших сведения. Странно было, что король Зальтии угодил в эту ловушку и не просто провел пару ночей в компании красивой инайки, а забрал ее сюда, в Солнечный замок, и сделал своей наложницей.

Естественно, действующая королева, мать четверых королевских отпрысков, этим обстоятельством оказалась крайне недовольна. Между наложницей и королевой завязалась настоящая война, которая не выходила за стены Мерага. Инайке подкидывали письма, которые она якобы писала своему любовнику, пытались приводить к ней мужчин, чтобы король застукал наложницу за изменой, порочили ее имя самым ужасным образом и даже несколько раз травили (очевидно, безуспешно).

Неизвестно, чем бы закончилась история, но инайская наложница понесла от короля. А как это произошло, на королеву напала невиданная хворь. К ней пристал кашель, да такой сильный, что королева не могла и продохнуть. К ней возили волхвов из разных королевств, поили настойками, обкуривали лечебными дымами, но ничего не помогало. Королева умерла в страшных муках, зайдясь кровяной пеной, что заливала горло. Предали ее тело огню с почестями, а король, даже не выдержав траура, тут же женился на своей фаворитке.

Вот тогда-то слухи, что инайка помутила разум короля и соперницу-королеву погубила, обошли всю Зальтию. А когда у нее родился сын и стало ясно, что мальчишка обладает даром повелителя силы маны, народ почуял недоброе: ведь четверо детей короля от предыдущего брака не получили дара, а пятый отпрыск от инайки обрел умение наводить морок.

– И ты веришь в эти истории? – спросила Сапфир, погружаясь в ванну из белого мрамора.

– Нет, конечно! – напряженно засмеялась Женевьева и протянула принцессе поднос со стоящими на нем пузырьками. – Не желаете ли выбрать масло для ванны?

Сапфир бросила быстрый взгляд на поднос. Воспоминания об отравлении и сплетни служанки не предрасполагали к купаниям в ароматах.

– Подай мыло, – отмахнулась Сапфир. – Масло мне сейчас ни к чему.

Гронидел

Принц ждал супругу у дверей в Мераг. Когда она вышла к нему, он на мгновение утратил дар речи. Сапфир выглядела как коренная зальтийская дера, только светловолосая и белокожая. Ярко-синий шелк летящего платья подчеркивал красоту ее выразительных глаз и утонченность линий фигуры. Пышную грудь прикрывали ряды бус из бирюзы, а крупные серьги отвлекали внимание от веснушек, золотящих лицо. Ее красота проникла в самое сердце Гронидела и повернула ключик в замочной скважине двери, ведущей к его душе.

– Ты восхитительна! – искренне сообщил Гронидел и прикусил язык, памятуя, что еще с час назад был крайне зол на нее.

Сапфир окинула взглядом его зальтийский наряд и отвернулась. Зеленые штаны-шаровары, изумрудного цвета халат, украшенный шитьем из бисера, ряды бус из ярко-красных кораллов, кожаные ремни и серьги с яркими перьями в ушах, вне сомнений, красили Шершня и делали его особенно притягательным для взглядов заинтересованных дер.

– Если ты быстро забываешь о ссорах, то я свои обиды умею хранить заботливо и долго, – сообщила она и, расправив плечи, поплыла в сторону одного из коридоров.

Принц поспешил ее нагнать.

– Я позвал тебя прогуляться со мной по городу перед ужином, – он склонился к ее уху, – и поесть.

– Боишься, что ужин в таком прекрасном замке может быть отравлен?

– Тише, – Гронидел прижал указательный палец к губам.

– Я тоже опасаюсь, – призналась Сапфир и остановилась. – Веди меня в город. Все же ты дорогу лучше знаешь, – подытожила она, будто вообще ее знала и только что свернула не к оранжерее, а к главному входу.

Гронидел предложил Сапфир руку, и она чинно приняла ее. Покидая замок, принц жестом приказал охране оставаться и следом не ходить.

– Почему ты внезапно сменил наряд повелителя силы маны на штаны и халат? – обронила принцесса, когда они пересекали перекидной мост через ров.

Она сказала это с таким пренебрежением, будто на нем тряпки, недостойные того, чтобы их носили даже бродяги, не говоря уже о ее супруге.

– Рясу и плащ повелителя я сдал в чистку, – отмахнулся Гронидел и изобразил на лице приветливую улыбку. – Думал, ты увидишь меня в этом, – он хлопнул себя ладонью по ремешкам, обтягивающим рельеф накачанных мышц живота, – и сразу же захочешь все это с меня снять.

Очевидно, что шутка не удалась, потому что Сапфир не хмыкнула, не улыбнулась и не придумала ничего остроумного в ответ.

– Хочешь попробовать змеиное мясо? – предложил он. – Я знаю одно дивное место, где его великолепно готовят.

– Мне хватает змеюк вокруг, чтобы еще и их мясо есть, – отрезала принцесса.

– Тогда, возможно, баранина по старинному зальтийскому рецепту тебя заинтересует?

– Слишком жирное мясо для такой духоты.

– Тогда чего ты хочешь? – тихо спросил он, прекрасно зная, что сейчас она от него ничего не захочет.

Сапфир остановилась и обернулась назад. Она посмотрела на мост, который они только что миновали, и подняла голову к небу, подставляя лицо лучам закатного солнца.

Внутри у Гронидела что-то дрогнуло. Сжалось до боли и начало кровоточить. Не в первый раз он ощущал собственную беспомощность перед женщиной и ее решениями.

Вспомнились слезы, с которыми он в детстве умолял мать позволить ему хоть ненадолго вернуться в Солнечный замок. Вспомнились и глаза Женевьевы, виновато глядящие на него в юности. Теперь Сапфир предпочитала и вовсе на него не смотреть, и от этой показушной отстраненности ему было больно.

– Почему ты ведешь себя так? – спросила она.

Гронидел медленно выдохнул, примиряясь с мыслью, что легко не будет.

– Как именно? – Он старался сохранить беззаботность в голосе и все еще надеялся, что Сапфир не станет устраивать трагедию.

– Так, будто между нами ничего не произошло.

– Мне казалось, я донес до тебя свои мысли, и больше к этой теме мы не вернемся. Видимо, я ошибся. – Он едва не хмыкнул, озвучив это.

Конечно, именно сейчас ей взбрело в голову пожалеть себя и добиться от него сострадания. Бедная несчастная Сапфир и беспощадный Гронидел. Он не собирался вступать с ней в спор и хотел как можно быстрее закончить этот разговор.

– Ты обидел меня, – произнесла Огненная Дева и опустила голову. – Да, я поступила глупо, и в итоге девица погибла по моей вине. Думаешь, меня чужая смерть не гложет? Не рвет мне изнутри душу? Я не бросаю слов на ветер, Гронидел, особенно тех, которые касаются моих сожалений. Я не лгу, не увиливаю и стараюсь быть с тобой откровенной. Я прекрасно помню, сколько грехов за мной водится, но больнее осознавать, что ты мне их никогда не забудешь.

– Забуду. – Он встал перед ней и склонился к лицу.

– Нет, – она покачала головой. – Размолвка, ссора или просто злость с твоей стороны всегда приведут тебя на тропу под названием: «Ну вот опять, Сапфир. Все как всегда».

– Я не повторю своих ошибок, – тихо сказал он и взял ее за руки.

– Повторишь, – едва слышно прошептала она. – И мы оба это знаем.

Ее слова на мгновение заставили его задуматься. Она была права в том, что он постоянно оглядывается назад и попрекал ее прошлым. Но что поделать, если она не делала выводов из ошибок, зато обижалась на правду, которую они обнажали.

Принц нахмурился, переваривая эту мысль.

– Тогда что мне сделать, чтобы между нами все стало, как было вчера? Или позавчера? Что мне сделать, Сапфир?

– Извиниться. – Она безотрывно смотрела на него, ожидая ответа, но он молчал. – И перестать делать вид, что между нами ничего не произошло, – припечатала она и вырвала руки из его пальцев.

Он поморщился и отвернулся. Ну это уже слишком. Он не считал себя виноватым перед ней. Да, он вспылил, но быстро отошел, как отходил всегда. И ничего ужасного он ей на самом деле не сказал. Только правду, которую она восприняла как укор.

– Лишь тот, кто умеет извиняться, знает, каких усилий это стоит. – Сапфир обошла Гронидела и направилась по мосту обратно в замок.

– Ты куда?! – возмущенно произнес он, провожая взглядом ее фигуру.

– Я передумала гулять с тобой. Иди один, – она небрежно махнула рукой, будто прогоняя слугу из комнаты, и даже не обернулась.

За Грониделом и Сапфир со всех сторон наблюдали охранники и простолюдины, снующие по мосту туда-сюда. И, конечно же, ни от одного из них не укрылось, как туремка, разодетая в дорогие зальтийские наряды, только что отослала спутника куда подальше.

«Они могут с тобой спать! – прозвучал пьяный голос отца в голове. – Но ни одна уважающая себя зальтийка высокого происхождения не выйдет замуж за меска, пусть даже он является принцем. Только если влюбится без памяти, как я влюбился в твою мать!» – захохотал отец.

«Ты слишком белый, Снежинка, – хихикнула старшая кузина. – Таких при дворе только в служки нанимают».

«Забыл, где место твое? – с угрозой прохрипел второй старший брат. – Ты в конце стола сидишь, а не в начале. А будешь рот открывать, окажешься на кухне вместе с прислугой».

«Слова ранят лишь тех, кто на них обижается, – ласково шептала мать. – Я не первая королева инайского происхождения в Зальтии, а ты не первый принц с синими глазами в королевском роду. Так что не жалуйся».

«Бабушка наша хоть и с синими глазами ходила, но кожа ее была темнее ночи! – гремел голос Марка. – Так не сравнивай себя с ней, Снежинка! Она была дочерью богатого дера. А ты – сын шлюхи. И еще неизвестно, кто твой настоящий папаша».

«Я любил твою мать. Но позволять ей беременеть все же не стоило», – предавался воспоминаниям отец.

«Ты исполнишь долг перед своим королевством и женишься на Марьям Ошони, – шипел на него Марк. – У принца-меска не может быть иной судьбы, кроме как породниться с богатой иноземкой. Радуйся! Тебе в жены достанется не какая-нибудь дера, а настоящая королева!»

Об унижениях и оскорблениях Гронидел никогда и никому не рассказывал. Те, кто знал о его сомнительном статусе в замке, – помалкивали, опасаясь гнева короля. Мать Гронидела лишнего слова не говорила, делая вид, что все это глупости. А братья обижали тихо, исподтишка. Стоило принцу обмолвиться об этом отцу, как он тут же получал затрещину со словами: «Жалуются только слабаки».

Как можно любить и одновременно ненавидеть отчий дом? Принц не знал ответа, но испытывал к Солнечному замку и любовь, и ненависть. Иногда ему казалось, что он добьется в ордене повелителей силы невиданных вершин, и это все изменит! Отец начнет его уважать. Мать будет им гордиться. Братья перестанут подтрунивать, а кузины наконец-то признают в нем принца. Но насколько бы высоко он ни поднимался в иерархии повелителей силы, все в момент обесценивалось в стенах его родного дома.

Чужак в шкуре зальтийского принца – вот кем он себя чувствовал. А его жена в очередной раз напомнила, насколько у нее сложный характер.

«Хорошая шутка способна и горечь скрыть, и гнев унять, – прозвучал голос няни в голове. – А у вас так озорно получается шутить, ваше высочество».

Гронидел склонил голову и медленно растянул губы в плутовской улыбке.

– Любимая, чем громче ссора, тем слаще примирение! – закричал он в спину удаляющейся жене. – Скажи лучше, что ты затеяла все это из-за желания посильнее меня разгорячить!

Сапфир остановилась посреди моста и обернулась к нему. О да… Она была в ярости. И хотя кожа ее еще не светилась, но глаза уже превратились в два солнечных диска.

Проходящий мимо народ моментально почуял опасность и во тут же ретировался. Гронидел сделал несколько шагов жене навстречу и беззаботно взмахнул руками:

– Не злись на муженька, которого сможешь укротить этим же вечером. – Он хмыкнул и призывно прикусил губу. – Обещаю лежать смирно и быть послушным. Правда, недолго.

Глаза Сапфир мгновенно погасли. Она поморщилась, будто услыхала настоящую ересь, и огляделась по сторонам.

– Постеснялся бы прилюдно такие пошлости выдавать.

– Так я ж оградил нас пологом тишины, – он провел пальцами, и по воздуху пошла рябь.

Сапфир тяжело вздохнула и сложила руки на груди.

– Не выйдет, – тоном, каким выносят приговор, произнесла она.

– Ты о чем? – Гронидел едва не захлопал ресницами, как невинная девица на выданье.

– Заговорить мне зубы и сделать вид, что между нами ничего не произошло, у тебя не выйдет.

Гронидел уронил руки, разочаровавшись в себе, своем умении менять тему разговора и увиливать от смыслов.

– Я пытаюсь помириться, – честно сказал он. – Но тебя это не интересует, ведь услышать слова извинений куда важнее какого-то там семейного раздора. Интересно, ты уперлась в эту тему потому, что перед тобой почти никогда не извинялись за промахи, или потому, что перед тобой никогда не извинялся я?

Сапфир нахмурилась, будто задумалась над его вопросом. Затем тяжело вздохнула и опустила глаза. Ничего не говоря, она развернулась и побрела обратно, в замок.

Гронидел едва не застонал от разочарования. Он хотел есть. Хотел провести время вне стен Солнечного замка и разузнать последние столичные сплетни. Хотел помириться со своей Огненной Девой и, что греха таить, провести с ней ночь в утехах, наслаждаясь каждым из ее стонов. А теперь что?

– Ничего хорошего, – буркнул себе под нос Гронидел и поспешил нагнать жену, чтобы проводить ее туда, куда она держала путь.

Сапфир

Принцесса демонстративно хлопнула дверью Мерага перед носом Гронидела и медленно выдохнула.

Пока искренне не извинится – она с ним даже говорить не станет!

Навстречу выбежала Женевьева, чем вызвала неподдельное удивление Сапфир. Создалось впечатление, будто служанка намеренно караулила ее недалеко от дверей в Мераг.

– Ваше высочество, – девушка склонилась в поклоне, – не ожидала, что вы так быстро вернетесь с прогулки.

– Я тоже не ожидала, – не без раздражения бросила Сапфир. – Проводи меня в покои. Дождусь ужина там.

Усевшись на пуфик в будуаре, принцесса отослала Женевьеву и уставилась на Огневержца, приставленного к стене. Внутри свербело чувство, подсказывающее, что вся эта ситуация – одна сплошная ошибка. Ей бы сейчас мясо змеи в городе пробовать, а не сверлить взглядом оружие, но разве думала она об этом еще десять минут назад?

Гнев остывал. Обида рассеивалась. А безделье и одиночество давили на грудь, как камень, тянущий утопающего ко дну.

Принцесса погладила пальцем метку связи на запястье и внезапно опомнилась. Юни сделки, что установил между ними Гронидел, позволяла не только следить за ней муженьку, но и ей наблюдать за ним! Оставалось только подобрать ключ, которым можно распечатать канал связи и понаблюдать за происходящим с помощью потоков маны.

Сапфир собралась с мыслями и начала вспоминать строчки из фолиантов, посвященных петлям личных взаимосвязей. Сложные рисунки и схемы построений когда-то казались принцессе полной ерундой, которая никогда не пригодится в жизни. И в самом деле: разве позволит она кому-нибудь нацепить на себя юни сделки? Не в этой жизни! Да вот только оказалось, что в этой и ни в какой другой. Знала бы, с каким усердием будет вспоминать материал, выучила бы тот раздел получше!

Долго Сапфир водила пальцами в воздухе, пытаясь нарисовать ключ из маны, что откроет ее канал связи с Грониделом. Усердно подбирая петли и ориентируясь на знаки маны на запястье, принцесса готова была уже воздать молитву богам, чтобы те ей помогли. Как вдруг красивый рисунок заблестел золотом в воздухе, юни на коже вспыхнула алым, и перед Сапфир возникло золотое облачко, в котором она отчетливо увидела Гронидела, шагающего по улицам Солнечного города.

Выходит, он все же ушел есть один! Без нее!

Принцесса от злости сжала кулачки и застонала. В животе предательски заурчало.

Гронидел остановился у лавки со сладостями и что-то сказал продавцу. Услышать его голос принцесса не могла, ибо канал связи не передавал звуки, но вот картинка ее не обманывала. Лавочник смастерил из бумаги большой кулек и начал складывать в него сладости, на которые указывал Гронидел.

Принц не скупился. Медовая пахлава с разными орехами, пастила с сушеными ягодами, халва разных видов, запеченные маленькие яблочки на шпажках. Лавочник все наполнял кулек, а принцесса, затаив дыхание, наблюдала за всеми теми угощениями, что Гронидел покупал… для нее!

От этой мысли кровь прилила к щекам, и стало наплевать, извинился он за свое ужасное поведение или нет. Сладкоежка внутри Сапфир сладострастно улыбнулась. Разве сможет она продолжать гневаться на него после того, как он принесет ей этот кулек?

Расплатившись за покупки, Гронидел отправился дальше по улице. Остановился у лавки, где продавали живые цветы, и выбрал самый затейливый букет.

Сердце Сапфир понеслось вскачь. Губы подрагивали. Слезы радости готовы были пролиться из глаз. Она, затаив дыхание, наблюдала за тем, как Гронидел несет цветы и кулек со сладостями по извитым улицам Солнечного города.

А потом стало больно. Сердце замерло на мгновение, когда Гронидел остановился у двери какого-то дома и постучал. Сердце пропустило удар, когда принцу открыла молодая зальтийка в платье деры и, широко улыбнувшись, жестом пригласила его пройти. Сердце окаменело, когда Гронидел протянул деве цветы, и та крепко обняла принца, будто долго ждала его возвращения. А потом камень в груди Сапфир пошел трещинами и осыпался. Навстречу Грониделу выбежал мальчишка лет семи. Его витые волосы торчали в разные стороны, а глаза напоминали глаза самого принца. Гронидел присел и протянул ему кулек со сладостями. Ребенок жался к ногам матери и несмело принял подарок, а потом, скромно улыбнувшись, обнял Гронидела за плечи и позволил себя поцеловать в обе щеки.

– Его зовут Джиа́мо, – услышала Сапфир голос Женевьевы и обернулась.

Служанка стояла в дверях и со слезами на глазах смотрела на золотое облачко маны, в котором Гронидел о чем-то расспрашивал мальчишку, продолжая сидеть перед ребенком на корточках.

Сапфир хотела свернуть изображение, но служанка бросилась вперед и упала перед ней на колени.

– Пожалуйста, – взмолилась она, протягивая к принцессе руки. – Позвольте мне еще немного на него посмотреть. Пожалуйста, ваше высочество! Я сделаю все, что прикажете, только прошу вас: позвольте мне взглянуть на сына еще раз…

– Тот мальчик – ваш сын? – осторожно спросила принцесса.

– Да, ваше высочество. – Женевьева прижала ладони к лицу и горько зарыдала.

Мрак, наполнивший мысли Сапфир, сгустился, а в груди разразилась буря, разнося осколки и пыль ее разбитого окаменевшего сердца.

Глава 18

Сапфир

– Вам не позволяют видеться? – предположила принцесса, внезапно за столь короткий срок узнав слишком много.

– Нет, ваше высочество, – замотала головой Женевьева. – Джиамо растит моя младшая сестра. До обрушения на нас кары богов я виделась с сыном каждую неделю. Но после того как король Марк взошел на престол, встречи стали крайне редкими. В последний год я ни разу не видела своего мальчика. Пожалуйста, ваше высочество. – Женевьева вцепилась в подол платья Сапфир. – Позвольте мне хотя бы здесь увидеть сына…

Слезы служанки, когда накануне она просила не выгонять ее, показались Сапфир искренними. Как и животный страх, что принцесса ненароком учуяла. Вот почему Женевьева так подробно делилась с ней историями из жизни Солнечного замка. Марк хотел, чтобы Сапфир эти истории узнала.

Принцесса начертила пальцем рисунок в воздухе, и образы из маны вернулись. Гронидел сидел на ковре на полу, а ребенок бегал по комнате и доставал из сундука игрушки. Казалось, он хотел предъявить принцу их все, чтобы тот оценил богатый скарб.

– Сколько Джиамо лет? – тихо уточнила принцесса.

Женевьева словно завороженная наблюдала за своим ребенком и пробормотала:

– Семь.

– И его отец… – с удивительным спокойствием прошептала Сапфир.

– Ваш супруг, – ответила Женевьева.

– Значит, ты и есть та самая возлюбленная, с которой у принца был громкий роман.

Служанка поджала губы и нервно кивнула.

– Почему тебе запрещают видеться с сыном?

Женевьева не ответила, продолжая неотрывно следить за мальчишкой в золотом облаке маны.

– Тебя держат взаперти в Мераге, – сделала вывод Сапфир. – Запрещают видеться с сыном. Приказали прислуживать мне – законной супруге Гронидела. Его высочество вообще знает, что происходит? Ты говорила об этом с ним?

– Он даже слышать обо мне желает, – обронила Женевьева. – Я для него – давно забытое прошлое. Старый король втайне позволил мне вы́носить ребенка и родить. Благодаря его помощи мои сестры и сын находились под защитой короны. После его смерти заботы о Джиамо взял на себя король Марк. Однако он поставил условие, которое мне нельзя нарушать.

– Запер в Мераге и приказал служить ему? – предположила Сапфир.

Женевьева кивнула.

– Он… – она осеклась. – Ты его наложница? – перефразировала вопрос принцесса.

– Что-то вроде… – сдавленно ответила служанка.

В золотом облаке Гронидел встал, взъерошил курчавые волосы сына и обернулся к девушке, что растила ребенка. Он что-то сказал, достал из кармана два мешочка с монетами и оставил их на столе. Сестра Женевьевы закрутила головой, будто отказывалась принимать монеты.

Гронидел подошел к ней и опустил руки на плечи. Сжал пальцы и тряхнул девушку. Та уставилась на него глазами, полными слез. Внимательно слушала, что он ей говорил, и снова покачала головой.

Принц отпустил ее и отошел на несколько шагов. Судя по лицу, разговор для него был трудным. Как и для сестры Женевьевы, что расплакалась и опустилась на пуфик, стоящий невдалеке.

– Что происходит? – забеспокоилась зальтийка и впервые оторвала взгляд от золотого облака, переводя его на Сапфир. – Вы знаете, о чем они говорят?

– Нет, – с сожалением признала Сапфир.

– Зачем вы приехали в замок? – неожиданно спросила служанка.

Принцесса нахмурилась, не спеша отвечать.

– Король Марк не из тех, кто сменяет гнев на милость, – прошептала Женевьева. – И вы в немилости, ваше высочество.

– Судя по тому, что он приказал тебе прислуживать мне и рассказать все сплетни о жизни моего супруга, включая подробности его любовных похождений, королю Марку я действительно поперек горла. Но не на меня на самом деле направлен его гнев, а на Гронидела. Я права?

Женевьева молчала, не сводя с принцессы молящего взгляда.

– И корень этой ненависти тянется из далеких времен. Предположу, что со дня смерти матери Марка.

Зальтийка виновато опустила голову, будто на ней лежала вина за беспричинные нападки на Гронидела.

Принцесса наклонилась вперед и прошептала в лицо Женевьевы:

– Почему ты не сбежала из этого места вместе с ребенком?

Та молчала.

– Почему не обратилась за помощью к Грониделу?

Та не отвечала.

– Почему сейчас не просишь о помощи меня?

– Потому что вы не в силах мне помочь, – прошептала Женевьева. – Вы такая же заложница обстоятельств, как и я. Кто-то говорит, что у нас есть право решать, но на самом деле у нас ничего нет. Мне и моему ребенку некуда бежать, потому что, если мы сбежим, нас найдут и, скорее всего, убьют. И вам некуда бежать, потому что, если вы убежите, вас найдут и вернут назад. Дева утех. Служанка. Принцесса. Мы все зависим от чего-то, над чем у нас нет власти. И свобода для каждой из нас лишь морок, в котором мы продолжаем существовать. Смиритесь с ролью принцессы, ваше высочество. Никто не позволит вам стать воительницей и отдать жизнь на поле боя, – Женевьева указала рукой на Огневержца. – А меня и моего ребенка никто не отпустит из Солнечного города. По крайней мере, пока жив король Марк.

– Ты говоришь, что выбора нет. – Сапфир наклонилась к самому ее лицу. – А я говорю, что мы сами определяем свою судьбу. Вопрос в том, хватит ли нам духа бросить вызов обстоятельствам?

– Спасибо, – прошептала Женевьева. – Вы очень добры. И верите, что мир вокруг можно изменить. Совсем, как Гронидел когда-то.

Сапфир разогнулась и нахмурилась:

– Ты ведь любила его, не так ли?

– Любила. Но не настолько сильно, чтобы рискнуть собственной жизнью ради этой любви.

– Все-таки тебя тогда вынудили…

Женевьева поняла, что не договорила Сапфир.

– Король вызвал меня и сказал, что его сын чересчур увлекся и, если это не прекратить, мне не сносить головы. Я испугалась и сделала все как мне велели. Разбитое сердце рано или поздно заживает, ваше высочество. А вот разбитую жизнь нам никто назад уже не вернет. Спустя месяц я узнала, что беременна. Сомнения, кто отец, мучили меня. Но после родов король заплатил волхву, чтобы тот провел обряд определения кровных уз. Так я узнала, кто отец моего чада.

Сапфир взглянула на облако маны, в котором Гронидел прощался с сыном. Женевьева тоже посмотрела на ребенка и прижала пальцы к дрожащим губам. Принц покинул чужой дом, и принцесса рассеяла картинку.

– Я не понимаю, почему Гронидел до сих пор ничего не предпринял, – с возмущением высказалась Сапфир. – Почему не забрал ребенка и лично не обеспечил его безопасность!

– Потому что на самом деле ему на сына наплевать, – заявила Женевьева и встала.

Обескураженная этим заявлением Сапфир в ужасе смотрела на служанку.

Та стерла слезы со щек и отряхнула юбку платья.

– Мужчины королевского рода Зальтии ничего не забывают, – произнесла она. – Никому. И никогда. Надеюсь, все, что произошло, останется между нами. Иначе… – она не договорила.

– Иначе тебя накажут, – сделала вывод Сапфир.

Женевьева кивнула и направилась к двери.

– Я зайду за вами перед ужином и провожу до дверей в Мераг. Уверена, его величество приготовил к ужину какой-нибудь затейливый сюрприз. Будьте готовы ко всему, ваше высочество.

Сапфир прижала пальцы к дрожащим губам и глазами, полными слез, уставилась на Огневержца.

Гронидел

Гронидел купил сырных лепешек у уличного торговца и поспешил вернуться в замок. Перед ужином следовало не только успеть переодеться, но и накормить жену, чтобы она ничего не ела с «братского» стола. Горячие лепешки на это вполне годились, тем более что Гронидел сам с удовольствием отщипывал края от своей и жевал на ходу.

Свернув с главной улицы в переулок, принц собирался срезать путь по городским закоулкам и избежать толпы, которая неизменно вечером стекалась к центру города.

Будь с ним Сапфир, он бы непременно заглянул с ней на главную площадь и показал, что такое настоящие зальтийские танцы в толпе местных жителей. Увы, ни вкусно поесть, ни хорошо провести время ему не удалось.

Он навестил Рола́ну и Джиамо сегодня, хотя намеревался сделать это завтра поутру. Как и предполагал ранее, Ролана ничего не знала о местонахождении Элии, а последнее письмо от сестры получила две недели назад. Гронидел не стал расстраивать девушку предположением, что Элия мертва. Хотя, возможно, именно это и следовало сделать. Тогда бы Ролана не сомневалась и воспользовалась его помощью, чтобы совершить побег из Солнечного города. Оставался шанс, что за ночь она передумает. Подруга его матери, бывшая наложница, а нынче хозяйка целой сети борделей на приграничной территории Турема, дала слово, что примет Ролану с ребенком как родных и спрячет до тех пор, пока вопросы к Марку не будут исчерпаны.

Вынырнув из другого переулка позади центральной площади, Гронидел встретил девицу, которую сегодня… убил. Ошибиться он не мог: только не после того, как воткнул клинок ей в шею.

Погруженная в собственные мысли, девушка не узнала в наряде дера того самого повелителя силы маны, с которым сражалась этим утром. Она прошла мимо и юркнула в переулок, из которого вышел принц.

Холодок пробежал по спине Гронидела, когда он взглядом сверлил ее спину. У покойницы была сестра-близнец! Возможно, сейчас она разыскивает мертвую родственницу. Или ищет того повелителя силы маны, что убил ее.

Как бы там ни было, раньше чутье его не подводило. И сейчас внутренний голос подсказывал принцу, что за этой девушкой стоит проследить.

Гронидел последовал за незнакомкой в переулок и в тени домов накинул на себя зеркальную иллюзию невидимости.

* * *

Девушка обогнула центральные улицы города и вышла к домам, где жили в основном воины. Оглядевшись по сторонам, незнакомка остановилась у одного из строений и постучала в дверь.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук-тук.

Не нужно было родиться умным и сообразительным чтобы понять: ритм стука – это явный код.

Дверь открыл не кто иной, как подруга покойницы, с которой Гронидел должен был встретиться завтра в кузне. На девчонке были новые легкие доспехи наподобие тех, в которых сегодня погибла воительница!

– Ты что здесь делаешь? – зашипела она, увидев сестру-близняшку покойницы на пороге. – Тебе приказано сидеть дома и не высовываться!

– Теневой сказал, чтобы я шла к тебе.

– Он в своем уме? – девчонка схватила «подружку» за руку и втащила за порог.

Она высунулась на улицу, осмотрелась еще раз и, убедившись, что рядом нет лишних глаз, закрыла дверь.

Гронидел с горечью подумал, что вкусные лепешки придется оставить, и опустил сверток с ними на землю. Подошел к двери, прижался к ней и начал слушать.

Говорили девицы на повышенных тонах. Глупо с их стороны, но принцу на руку, а точнее, «на ухо».

– Зачем он отправил тебя ко мне? – возмущалась «подружка» покойницы. – Твой труп сегодня кто только не видел! Вообще не понимаю, кому в голову пришло сразу же тебя возвращать!

– Меня подставили, – зашипела «близняшка». – И ты обо всем этом знала!

– Я-я-я?! – возмущенно воскликнула «подруга».

– Да, ты! И не отнекивайся теперь! Сама кудахтала: «Какое простое задание! Не переживай, прицепишься к парочке, спровоцируешь и завалишь повелителя силы. А я тебе помогу! Делов-то!»

– Разве я думала, что ты проиграешь? – вторила «подруга». – И нечего теперь на меня пенять! Твоя неудача – твоя расплата. Радуйся, что за невыполненное задание тебя вообще не стерли. Теперь за дело возьмусь я. Завтра у меня с этим одаренным встреча – вот и прикончу выскочку.

– А тебе не кажется, что это он тебя прикончит?

– При всем уважении, Обри́нь, – «подружка» хохотнула.

– Иди ты в пекло со своим уважением. Кто они вообще такие? Откуда этот повелитель силы и его баба? Ты знаешь?

– Нет. И вопросов лишних задавать не стану.

– А я знаю, кто они такие.

Повисло молчание.

– Это, мать его, принц Гронидел из рода Зальтии и его молодая жена принцесса Сапфир из рода Турем.

Вновь повисла недолгая пауза.

– Откуда такие сведения? – понизив тон, спросила «подружка».

– Теневой подсказал, – словно змея, зашипела «близняшка». – А еще он утверждает, что ты знала о плане прикончить меня. Тебе было приказано забрать мой труп и свиданку этому принцу назначить, который непременно хотел бы заполучить мои доспехи.

– Никаких приказов мне не поступало. Я не ожидала, что он сможет тебя убить! – произнесла «подружка», оправдываясь. – А дальше действовала по обстоятельствам!

– Ага! Как же! Сказала же, что весь план знаю. Ты завтра ему шепнешь, где мастера моих доспехов искать, а там его братец Марк с воинами и сцапают. Только проблема, моя дорогая, в том, что после этого нас с тобой и всех, кто в этой подставе участвовал, прикажут стереть.

Снова повисло молчание.

– Ты о чем? – сдавленно спросила «подружка».

– Грохнут нас завтра без всякой возможности вернуться! – прокричала она.

Раздались шаги. Кажется, кто-то начал расхаживать взад и вперед.

– Ты сказала, что тебя ко мне отправил теневой, – опомнилась «близняшка». – Зачем?

Шаги прекратились.

– Он сказал, чтобы я ждала у тебя важного гостя. Когда тот придет, мы должны сказать ему правду и провести через охрану к порталу в туннеле. Если сделаем все, как мне сказал теневой, завтра останемся живы.

– А с чего бы теневому нам с тобой помогать?

– Видать, есть причины, – произнесла «близняшка». – Не нам в эти дела лезть. Но когда мне предлагают спасти шкуру, я признательно киваю и делаю, как велено. А велено мне вместе с тобой провести важного гостя в туннель к порталу. Сделаем дело и свалим оттуда. А завтра уже пути изменятся, и мы останемся живы. Нам бы только гостя дождаться и все ему рассказать.

– И кто же наш гость?

– А мне почем знать! Теневой имени не назвал. Сказал ждать у тебя, и все.

Гронидел поморщился, а затем поднес руку к двери.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук-тук.

Сапфир

Как и обещала, Женевьева зашла за принцессой перед ужином. К тому времени Сапфир взяла себя в руки, однако раскрасневшиеся глаза и опущенные уголки губ, которые принцесса оказалась не в силах растянуть в улыбку, с потрохами выдавали ее ужасно подавленное состояние.

Истории с внебрачными детьми не казались принцессе диковинной выдумкой, когда касались кого-то другого. Она воспринимала их как не более чем сплетни, обсудив которые, через минуту уже забывала. История же с внебрачным сыном Гронидела давила на ее плечи безысходностью и разочарованием. И она точно не собиралась ни о чем забывать.

Ребенок ни в чем не виноват и должен жить с матерью, а не с тетушкой. Не говоря уже о том, что мать давно пора вызволить из Мерага, где Марк удерживает ее силой. И насилует. Что уж слова подбирать?

Отвращение к этому факту заставляло кровь в жилах Сапфир закипать. Будь ее воля, уже только за это она бы вдоволь поиздевалась над телом Марка перед тем, как убить.

Верить в то, что о насилии над Женевьевой принц осведомлен, не хотелось. Ведь если это так, то… Разочарование в Шершне окажется непомерным, и из чувств к нему останутся только злоба и ненависть.

«Огненная Дева», – прошептал голос отца в голове.

От неожиданности Сапфир даже остановилась и осмотрелась по сторонам, настолько реальным ей показалось обращение.

«Нельзя спасти всех», – услышала она заключение Изумруд.

– Что с вами? – забеспокоилась Женевьева, глядя на растерянное лицо принцессы.

– Все хорошо, – поспешила заверить она и тряхнула головой, прогоняя наваждение.

Миновав высокие деревянные двери у входа в женское царство замка, служанка поклонилась Миа – охраннице-фаворитке короля – и поспешила вернуться обратно, в Мераг. Остальной путь до зала с накрытыми для ужина столами Сапфир проделала в компании немногословной фаворитки короля.

Никакой камерности ее, конечно, за ужином не ожидало. Зал был полон гостей – величественных мужчин и прекрасных женщин, которых Сапфир знать не знала. Ее подвели к королю Марку, который тут же повторил свой трюк с поцелуем ее кисти и передал весть о том, что несколько часов назад Гронидел покинул замок и до сих пор не вернулся.

– Не обращайте внимания, дорогая, – тут же добавил король. – Серебряное Зеркало постоянно находит для себя новые забавы. Скорее всего, он просто забыл об ужине.

Сапфир нахмурилась. Откуда король Марк мог знать второе имя Гронидела, данное тому после посвящения в гонцы смерти? Вряд ли принц раскрыл брату такой секрет, ведь Марк не принадлежит к ордену повелителей силы маны. С другой стороны, многие члены ордена знали Гронидела как Серебряное Зеркало, поэтому не было ничего удивительного в том, что шпионы из замка Света донесли обо всем королю.

Настораживало, что Марк без стеснения называл брата вторым именем при посторонних. Сделать замечание королю? Подобной роскоши Сапфир не могла себе позволить. Пусть Гронидел сам разбирается с братом. Тем более что вопрос с именем – сущий пустяк по сравнению с другими претензиями.

Марк начал представлять принцессу многочисленным гостям, и она поняла, что ноги перестают ее держать. Имена некоторых приглашенных дам оказались ей слишком знакомы, ведь буквально сегодня их ей перечисляла разговорчивая Женевьева.

Бывшие любовницы Гронидела с интересом рассматривали Сапфир. Все они демонстрировали дорогие наряды и драгоценности, от которых пестрило в глазах. Принцесса среди всего этого великолепия смотрелась скромницей. Ее шелковое платье было однотонным, хотя у других дам ткани украшали замысловатые рисунки. Она была обута в сандалии, в то время как другие дамы расхаживали по залу в мягких бархатных тапочках, расшитых золотой нитью и бисером. И, конечно, драгоценностей на Сапфир было куда меньше, чем на бывших любовницах Гронидела.

Мимо прошла подавальщица в синем шелковом платье, точно таком же, какое надела Сапфир. Принцесса обомлела… Одна, другая служанка, третья. И все в одинаковых нарядах! Точно таких же, как у нее!

Взор заволокло пеленой гнева.

«Держи себя в руках», – повторяла она, будто молитву, но это не помогло.

Глаза вспыхнули огнем, а метки маны раскрасили кожу золотом. Еще немного, и Сапфир вспыхнет прямо посреди зала!

Увидев, как ярко светится принцесса, гости пришли в ужас. Охранницы короля поспешили загородить собой монарха и достали клинки. Остальные попрятались за стульями и столами, призывая богов на помощь.

«Хочешь их сжечь? – наперебой кричали голоса отца и Изумруд в голове. К какофонии присоединился крик Рубин: – Хочешь? Хочешь? Хочешь?»

– Прошу меня простить, – только и смогла выдавить из себя принцесса и направилась к выходу.

– Куда же вы? – крикнул ей вслед король, не скрывая собственной радости от удавшегося представления. – Ужин только начинается!

Она остановилась у двери и обернулась, одаривая его презрительным огненным прищуром:

– Искать мужа, полагаю.

– Тогда попросите Женевьеву отвести вас в его покои, – посоветовал король. – Эта бывшая дева утех точно знает, где они находятся. – Марк похабно улыбнулся и подмигнул Сапфир.

* * *

Принцесса неслась назад, желая одного: вспыхнуть и сгореть дотла. Один коридор, другой, третий… Она старалась точно вспомнить путь, которым вела его любовница короля, но, кажется, все равно заблудилась.

«Горе-воин», – прозвучал голос Фейрана, как будто феец шел рядом.

– Замолчи, – прошептала Сапфир и прижала кулак к виску.

«Как понять, что твой кошмар окончен? – услышала она Гронидела. – Пока не проснешься по-настоящему, все равно не узнаешь».

– Угомонись, – приказала она.

«Когда все это началось?» – спросила Изумруд.

– Да заткнитесь же все наконец! – прокричала она и остановилась.

Голова кружилась, голоса вокруг не унимались, и среди них постоянно раздавался монотонный зов.

Сапфир обернулась и увидела короля Марка. Он стоял совсем рядом, и его фигура расплывалась перед глазами. Кажется, он только что спросил ее о чем-то. Но вот о чем?

Марк протянул руку и щелкнул пальцами. Свет вокруг погас. Принцесса рухнула во тьму.

Глава 19

Гронидел

– Полагаю, что важный гость – это я, – произнес Гронидел и толкнул дверь с такой силой, что «подружка» покойницы едва успела отскочить в сторону.

– Твою мать… – прошептала «близняшка», вцепившись взглядом в лицо принца.

Гронидел вальяжно запер дверь и осмотрелся. Жилище воительницы внутри напоминало халупу. Окна зашторены выцветшими портьерами, не пропускающими свет. Деревянный пол не то что коврами не устлан, он даже не подметен как следует. Стены давно облупились, а низкий стол в углу был покрыт таким слоем пыли, будто за ним никогда не сидели.

Нетрудно понять, что в этом доме вряд ли кто-то жил. Либо он использовался как явочная, либо в нем изредка прятались от чужих глаз.

Гронидел бесшумно прошелся по помещению и остановился у тряпки, занавешивающей вход в другую комнату.

– Вы бы хоть иногда прибирались в месте, где встречаетесь. – Принц хмыкнул, пока девицы неотрывно следили за ним. – Я буквально вижу, как в воздухе летает пыль.

Подружка покойницы сделала выпад и метнула в принца клинок. Тот пролетел сквозь его тело и воткнулся в стену.

– Какого… – воскликнула «близняшка» и повернулась к подруге.

– Он теневой… – прохрипела та.

Гронидел счел это замечание интересным и взмахом руки растворил иллюзию, тут же создав другую. Копия принца подошла к подруге покойницы и неодобрительно покачала головой:

– Нехорошо нападать на гостей исподтишка. За это можно и жизнью поплатиться.

– Ты – теневой? – спросила его «подруга» покойницы и замерла, ощутив холодную сталь, прижатую к шее.

Пока обе девицы следили за копией, настоящий Гронидел, прячась за зеркальной иллюзией, неспешно подошел к воительнице со спины и прижал клинок к горлу.

– Только шевельнись – и захлебнешься кровью, – пообещала копия Гронидела и широко улыбнулась.

Проверять его утверждения девицы не спешили.

– А теперь поговорим по душам. – Иллюзия принца отошла от противницы и взглянула на клинок, воткнутый в стену. – Что за сталь способна пробить блок из ракушечника? Лезвие слишком тонкое, да и ты метнула его с расстояния не больше шести метров. Либо ты слишком сильна, либо у тебя особенное оружие.

– Если ты теневой, то и без нас должен знать, что это за оружие, – произнесла «близняшка».

– Кто-то прижимает мне клинок к горлу! – зашипела «подруга». – Он явно не теневой, а просто использует марь и водит нас за нос!

Гронидел потерял терпение и устами иллюзии обозначил условия:

– Либо вы рассказываете мне, что здесь происходит, либо я сделаю все возможное, чтобы тот, кто вас сюда отправил, побыстрее стер вас.

Девушки испуганно переглянулись, и «близняшка» начала говорить.

* * *

Гронидел внимательно слушал, продолжая удерживать кинжал у горла «подруги» покойницы. Теперь он знал, что ее зовут Динарой, в то время как «близняшку» родители нарекли Обринь.

– Мы с Динарой умирали мучительно медленно, – сказала Обринь. – После нападения богов два года назад нам не повезло оказаться на празднике в Солнечном городе. Вспышки разноцветных огней в ночном небе сначала показались невиданным чудом. Заметив их, люди замерли и разинули рты. Мы с Динарой тоже уставились в небо. А потом вся эта красота обрушилась градом смертоносных светящихся шариков нам на головы.

Обринь замолчала, вспомнив прошлое и сжав от злости кулаки. Ее «подруга», у горла которой Гронидел удерживал острое лезвие, не издала ни звука. Она ждала, когда Обринь возьмет себя в руки и продолжит рассказ.

– Мы пролежали под завалами много долгих часов. Возможно, целую вечность. Нас так и не успели вытащить. Первой умерла Динара. Я поняла это по тому, что она перестала стонать от боли. Следом за ней на тот свет отправилась и я. Помню, как закрыла в темноте глаза, а когда распахнула их, подумала, что мне приснился дурной сон. Я проснулась в собственной кровати. Рядом спали младшие братья и сестра. За дверью гремела посуда: мама встала готовить нам завтрак. Донесся голос отца: он принес в дом воды и спросил маму, можно ли будить нас, детей. Я села и подумала о том, как же мне повезло! Всего-то увидела дурной сон. Только мысль промелькнула странная: почему я вновь в родительском доме, если давно покинула его? Почему мой отец, который умер от лихорадки в прошлом году, жив? Почему мне снова пятнадцать и куда делись последние пять лет моей непростой жизни? Стоило подумать об этом, и все вокруг растаяло, словно дымка. Я очутилась в месте, о котором ничего не знала. В городе, который даже представить себе не могла. Глаза слепило яркое солнце, что отражалось от стекла и блестящего пластика. Ты знаешь, что такое пластик? – спросила Обринь и хмыкнула, будто поведала Грониделу секрет, который он никогда не сможет разгадать.

Ее подруга по-прежнему не шевелилась и внимательно слушала. Волнение выдавало участившееся дыхание Динары, и принц не мог определить точно: она нервничала из-за угрозы быть прирезанной или из-за рассказа подруги?

– Я долго путешествовала по тому миру, – продолжила говорить «близняшка», – пока не поняла, что в нем далеко не безопасно. А когда поняла, осознала, что и бежать мне некуда. За одним городом всегда стоит другой, за одним лесом таится небо, а за другим – море из лавы и пепла. И ты никогда не знаешь, что ждет тебя впереди. Но все равно продолжаешь брести в надежде рано или поздно найти выход.

Обринь опустила глаза в пол и медленно выдохнула.

– Я пыталась найти Динару и своих родных, но все тщетно. Я провела там около года, прежде чем меня нашел мой теневой и вытащил оттуда. Мне повезло. Они смогли сделать для меня новое тело и вернуть в него сознание.

– Кто – они? – спросила иллюзия Гронидела.

– Рой, – пожала плечами «близняшка». – Рой может все: убить, воскресить и оставить в Сфере навечно.

– Значит ли это, что Сфера принадлежит Рою? – уточнил принц.

Обринь подняла голову и в упор взглянула на копию принца.

– Верно. – Она напряженно улыбнулась. – Возвращение сознания в тело называют «рождением». На то, чтобы овладеть новыми навыками, которые нам заносят вот сюда, – она прижала палец к виску, – уходит несколько месяцев тренировок.

Иллюзия принца замерла, а затем озадаченно прищурилась.

– И где ты очнулась в новом теле? – спросил Гронидел.

– Рой называет его тренировочным лагерем. Никто из нас, вновь рожденных, не знает, где оно находится. После оттачивания навыков в тренировочном лагере нас отправляют сюда, служить Рою и выполнять приказы теневых.

– И как это происходит? – нахмурился Гронидел. – Я имею в виду отправку сюда.

– Мы просто закрываем глаза в одном месте, а открываем их уже в другом, – ответила «близняшка».

– Почему вы подчиняетесь теневым? – спросил принц устами иллюзии.

– Они способны убить нас, – Обринь взмахнула рукой, – за секунду! Щелк, – девушка щелкнула пальцами, – и нет никого. Но очнемся мы в Сфере и будем ждать, когда нас вновь призовут в тело. Теневые могут оставить нас в Сфере навечно или навсегда стереть из нее.

Принц нахмурился, в то время как копия оставалась неподвижной.

– Интересное слово ты использовала. «Стереть», – повторил он.

– А ты только его и запомнил, – сказала Динара. – Может, уберешь кинжал от моего горла?

– Позже, – пообещал принц. – Вернемся к новым знаниям. Объясните, как вы их получаете?

Обринь сложила руки на груди и стала нервно шлепать носком сандалий по полу.

– Когда просыпаешься в новом теле, голова очень часто болит. В ней много знаний. Разных. Одни не требуют усилий в понимании или применении, а другие приходится тренировать и оттачивать.

– Будь то умение драться или метать ножи? – предположил Гронидел.

Обринь кивнула.

– Не каждое знание можно обернуть в навык, но военное дело требует постоянных тренировок. И хотя мы знаем древние стили борьбы, пока не отработаем сотни, тысячи раз – применять их не научимся.

Копия Гронидела озадаченно потерла подбородок.

– Ты сказала «древние стили». Какому народу они принадлежат?

– Мы не знаем. Оружие, доспехи и новые юни – все это дал нам Рой и его теневые. Мы служим, выполняем приказы – и они возвращают нас снова и снова.

– А что потом? – задал логичный вопрос Гронидел. – Ради чего все эти перерождения?

Обринь брезгливо поморщилась, явно не понимая хода его мыслей.

– Какая конечная цель? – помог с формулировкой Гронидел. – Вы двое, – копия указала на Динару и Обринь, – просыпаетесь после смерти здесь. Вам отдают приказы какие-то духи, которых вы называете теневыми. Вас обучают драться, дают вам новые знания, снабжают оружием. А дальше что?

– Мы будем сражаться, – воинственно заявила Динара.

– С кем? – хмыкнул Гронидел.

– Грядет смута, – сказала «подружка». – Народ мира маны столкнется с очень сильным врагом, который захочет его истребить. Рой пришел на наши земли, чтобы жители мира маны подготовились к этому сражению и одержали в нем победу. Это важно для всей Вселенной. Так должно быть, и так случится. Мы – избранные воины мира маны, что призваны защитить родной дом и поквитаться с теми, кто когда-то посмел его осквернить. Они ответят за все, что сделали! – яростно воскликнула девица, совершенно позабыв, что к ее горлу приставлено лезвие.

Гронидел заморгал и едва сдержался, чтобы не выдать нервный смешок. Боги. Война. Сфера. Теневые. Рой. Предназначение и месть. Салат из правды и бреда, политый соусом предсказаний.

– Как к этому причастен король Марк? – спросил принц.

– Он в мире маны главный, – пожала плечами Обринь. – Королю Зальтии суждено объединить все народы Великого континента и повести их в сражение.

– С этого места подробней, пожалуйста, – попросил принц.

– Он должен возглавить войско Великого континента и повести его в бой. Объединение народов мира маны – один из важных этапов плана Роя. Только вместе мы сможем дать отпор.

– То есть Зальтия должна завоевать весь континент, – подытожил Гронидел, едва не закатив глаза.

Девицы с ответом не спешили и внимательно глядели друг на друга.

– Как скажет король – так и будет, – пожала плечами Обринь. – Он открыл новое месторождение маны в Зальтии. Благодаря ему создается много оружия. Королева Ошони поддерживает короля Марка. Если Турем и Инайя присоединятся к военному союзу четырех королевств добровольно, никто не станет нападать на них. Но если они откажутся передать свои войска под управление короля Марка, придется силой склонить их к покорности.

Копия Гронидела понимающе кивнула.

– Об этих планах вам теневые рассказали? – уточнил принц.

– И они тоже! – Обринь опустила руки и сделала шаг к кинжалу, торчащему из стены.

– Стой где стоишь, – предупредил принц.

Девушка послушно замерла в нескольких метрах от оружия и заговорила вновь:

– Король Марк слышит голоса Роя. Он избран наместником и проводником их воли в мире маны. Когда великое сражение будет окончено, Рой покинет нас, а король Зальтии останется, чтобы править землями честно и справедливо.

– Это его величество так сказал? – Гронидел едва на пол не сплюнул от отвращения.

– Не только он. Теневые тоже.

– Допустим. А что насчет туннелей и порталов, в которые твой теневой, – копия принца указала на Обринь, – приказал меня отвести?

– Не уверена, что теневой имел в виду тебя.

Копия Гронидела вскинула руки и засмеялась:

– А здесь объявился другой гость? Странно, почему мы с вами его не видим?

Динара и Обринь снова переглянулись, после чего «близняшка» продолжила рассказ:

– Послушай, мы – мелкие сошки. Воительницы, которые служат Рою. Пока Рой велит подчиняться Марку, мы ему подчиняемся. Сейчас нам приказано рассказать тебе правду и провести в туннели под городом, которые тянутся к Солнечному замку. В этих туннелях созданы порталы перемещения. Оттуда за считаные секунды можно попасть, например, в Турем. Или на земли Ошони. Или очутиться у подножия гор в Инайе. Эти порталы связывают друг с другом целую сеть дорог, и в нужный момент именно они помогут распространить среди воинов Великого континента оружие защиты от пришлого врага.

Копия Гронидела подошла ближе к Обринь и заглянула в лицо:

– Откуда взялись под землей эти туннели и порталы?

– Их построили, когда восстанавливали Солнечный замок вместе с Солнечный городом. Король Марк и его зодчие об этом позаботились, – ответила девица.

– А порталы?

– Их помогли установить повелители силы маны.

– Какие именно повелители? – с угрозой уточнила иллюзия принца.

– Те, которых Рой призвал на службу.

– Призвал? – копия Гронидела повысила тон, передавая эмоции хозяина. – А может, воины Марка похитили их? Тех самых мальчишек и девчонок, которые каждые месяц пропадают без вести?

– Они всегда шли с нами добровольно, – вставила Обринь.

– Да заткнись ты наконец! – не выдержала Динара. – Хватит языком молоть! Видишь же, что он не верит нам. А если и верит, то никак не понимает, что есть силы гораздо большие, чем он сам.

– Ну про силы, которых мне стоит бояться, я все понял, – копия хмыкнула и отвернулась. – Однако все остальное, о чем мы говорим, осознать пока сложно. Как мне найти ваш тренировочный лагерь?

Девушки синхронно покачали головами.

– Для этого надо умереть и родиться вновь, – прошептала Обринь.

Гронидел не выдержал и заморгал. Речи этих девушек слишком сильно напоминали бред больных, тем не менее в них сквозила определенная логика, да и говорили они с явной верой в то, что так оно и есть.

Вымысел это или реальность, но перед Грониделом стояли две девицы, одну из которых он сегодня убил, а другая с шести метров метнула кинжал и пробила им ракушечный камень.

– Вы сказали, что Марк открыл в Зальтии месторождение маны, – продолжал расспрашивать принц. – Где это место?

– Мы не знаем, – покачала головой Обринь. – Нам говорили, что оно где-то близ горы Верующих, но сами мы там никогда не были.

– Кто дал вам оружие и доспехи? – копия Гронидела указала на Динару.

– Воины короля Марка, – ответила Обринь. – У них всего этого много.

– Где склады?

Обринь снова покачала головой, давая понять, что этого они с Динарой тоже не знают.

– Как вы находили повелителей силы маны, которых похищали? И куда потом доставляли их?

– Мы их не похищали! – разозлилась Обринь. – Говорю же, они шли с нами добровольно! Каждый раз нас провожали к ним теневые. А доставляли мы их в туннели под Солнечным городом. Там уже другие служители Роя ими занимались. Обычно детей отправляли куда-то через порталы.

– К месторождению? – предположил принц.

– Возможно, – согласилась Обринь.

– Кто приказал вам встретить нас в городе и убить меня?

Ответила Динара:

– Мой теневой передал приказ от короля Марка.

Гронидел нахмурился:

– И когда это было?

– Два дня назад, – ответила Динара.

Повисло недолгое молчание.

– По каким приметам вы нас опознали? – спросил Гронидел.

– Время, место и то, как вы будете одеты, – обо всем нам рассказал теневой Динары, – пояснила Обринь.

– У вас у каждой есть свой теневой? – задумчиво уточнила копия Гронидела и повернулась к «близняшке».

– Верно, – улыбнулась та. – Но они не постоянно рядом с нами. Вернее, они слишком заняты своими делами, чтобы постоянно контролировать нас.

– Поэтому теневой Динары не в курсе, что твой теневой, – копия принца указала на Обринь, – приказал тебе прийти к подруге, встретить гостя и проводить его в туннели.

– Мы не знаем этого наверняка, – ответила «подруга». – Поверь, они те еще манипуляторы. И действуют так, как требует Рой. Мне неведомо, почему теневой Обринь решил сохранить нам жизнь. Но я не удивлюсь, если это очередной план Роя, где все мы – лишь винтики в огромном и слаженном механизме.

Гронидел с выводами не спешил и задал еще один вопрос:

– Ваши тела – это наногибридные системы?

– Что? – поморщилась Динара. – Нано – что?

– Не важно, – копия Гронидела махнула рукой и растворилась в пространстве.

Принц медленно убрал лезвие клинка от шеи Динары и снял с себя зеркальную иллюзию невидимости.

– Ведите меня в туннели, – он указал рукой на дверь.

– Нам не туда. – Обринь кивнула на дверной проем, занавешенный тряпкой. – Вход в подвалы здесь, в этом доме.

Гронидел не без удивления взглянул на Динару, разминающую затекшую шею:

– Так ты здесь на посту в дозоре. Охраняешь один из входов в подземный туннель?

– Охраняла, – буркнула девица. – Пойдем. Мы с Обринь тебя заведем к ближайшему порталу, а там делай что хочешь.

«Близняшка» с легкостью достала застрявший клинок из камня ракушечника и юркнула в соседнее помещение.

* * *

Облупившиеся стены и грязный дощатый пол придавали комнате чудовищно убогий вид. Без окон она напоминала забытую всеми кладовую, содержимое которой растащили еще лет десять назад.

Динара остановилась в центре помещения и топнула ногой по полусгнившей доске. Перед ее лицом в воздухе проявился светящийся красным рисунок из маны. Гронидел присмотрелся, пытаясь угадать в хитрых плетениях и узлах знакомые элементы, но увы: с такими юни он был незнаком.

Динара сунула пальцы в рисунок, будто вставила их в невидимые отверстия, и повернула все изображение вправо. Юни замигала. Девушка вновь повернула кисть вправо, затем влево и снова вправо.

Вращаясь вместе с рукой, юни постоянно мигала, пока рисунок не изменился и вся печать не засветилась синим.

Послышался грохот, и пол в комнате начал плавно опускаться вниз.

В этот момент сверху стали доноситься приглушенные крики. Кажется, на улице что-то случилось. Гронидел и его спутницы синхронно подняли головы, прислушиваясь к гомону мужских и женских голосов. Однако, чем глубже они спускались, тем менее различимы становились крики.

– Опять кто-то учудил, – прошептала Обринь. – В прошлом месяце кузню подожгли. Все сгорело. Удивительно, как пожар не перекинулся на другие постройки. А неделю назад обнесли лавку ювелира. Ему самому голову отрубили и выставили на ступеньках перед входом. Больше на месть похоже, а не на грабеж.

– Ты можешь заткнуться?! – шикнула на нее Динара. – Язык как помело!

Обринь замолчала и пристально посмотрела на Гронидела, пока пол под ними продолжал опускаться вниз.

– Передай Дхару, что Фейран – единственная надежда его мира на спасение, – произнесла девица и резко взмахнула рукой с зажатым в ней клинком.

Она ловко полоснула лезвием шею Динары и сделала шаг в сторону.

Кровь из раны забила фонтаном в разные стороны. Динара даже не успела понять, что произошло. Она рухнула на колени, зажимая горло и пытаясь задержать ускользающую жизнь.

Обринь спокойно присела рядом с ней:

– Он обещал стереть нас, – произнесла она. – Мы даже ничего не почувствуем. Я знаю, ты надеялась освободиться рано или поздно, но мы обе понимаем: лучше сгинуть вовеки, чем застрять в рабстве у вечности.

Динара схватила подругу за руку и притянула к себе. Она пыталась что-то сказать, но глаза девушки медленно закатились, а тело рухнуло на пол.

– Фейран защитит твои мысли. – Обринь подняла голову и взглянула на принца. – Но правильный выбор тебе предстоит сделать самому.

Гронидел, пораженный сценой, лишь прошептал:

– Кто такой Фейран?

Девушка не ответила. Полоснула клинком по собственной шее и замерла в ожидании.

На мгновение принцу показалось, что Обринь испытывает огромное облегчение от того, что сделала это.

– Зачем? – спросил он, но она так и не ответила.

Рухнула рядом с подругой и замолчала навечно.

Гронидел даже не успел осознать, что только что произошло. Мысли в голове путались, не желая складываться в единую картину. Одна из подруг обманула другую ради того, чтобы навсегда исчезнуть. До какого отчаяния нужно дойти, чтобы совершить подобное?

Принц выхватил окровавленный чудо-клинок из руки мертвой Обринь и снял с себя халат. Вытер им кровь с лезвия и достал из-за пояса второй клинок.

Пол начал замедляться. Взору открылся проем в стене. Гронидел поспешил скрыться за зеркальной иллюзией и приготовился защищаться.

Длинной будет эта ночь или короткой, но до правды хотелось докопаться как можно быстрее. И желательно после этого вернуться живым.

* * *

Пол остановился перед входом в хорошо освещенный туннель, что заканчивался глухой стеной. Ширина прохода в этом месте позволяла проехать даже груженой телеге, а балки перекрытий были сделаны из металла, а не древесины. Гронидел подошел к одной из масляных ламп, висевшей на стене. Фитиль внутри нее не горел, а светился сам собой, будто его сделали из добела раскаленного гвоздя.

Принц провел рукой у стекла, и взору открылась интересная юни света. По крайней мере, ее узоры очень напоминали именно ее. Гронидел коснулся рисунка из маны, и фитиль в лампе погас. Снова коснулся – и он зажегся.

Принц осмотрелся: такие лампы висели в метре одна от другой, и благодаря их свечению здесь было очень светло.

Создание юни света – одно из самых простых заданий, которые дают юным повелителям силы маны. Когда-то давно и Гронидел оттачивал подобное мастерство. Однако эти юни тянут из тела создателя столько же сил, сколько и другие, более весомые плетения, например зеркальная иллюзия, за которой скрывался принц. Лампы, что висели здесь, оставили вместо масляных, как будто мастерить нечто подобное было проще и дешевле, чем жечь настоящие фитили.

Гронидел приблизился к глухой стене и внимательно осмотрел ее. Выглядела она как настоящая. Принц даже коснулся ее пальцами, убеждаясь в верности своих предположений: стена – не иллюзия.

Но тогда зачем строить и освещать туннель, из которого нет выхода?

Гронидел вспомнил, как ловко Динара активировала неизвестную юни в доме, чтобы заставить пол опуститься по шахте вниз. Стоило поискать нечто подобное и здесь.

Принц обшарил руками саму стену и пол перед ней. Ничего. Застыв в задумчивости перед преградой, он размышлял о том, почему Обринь не довела его до поста охраны, о которой они с Динарой говорили. Рассчитывала, что ему хватит ума разгадать загадку неизвестного прохода?

Принц присмотрелся к металлической балке перекрытия у стены. В одном месте на этой серой и тусклой громадине находился участок до блеска отполированного металла размером с ладонь.

«Неужели его постоянно натирали пальцами?» – подумал Гронидел и коснулся холодного материала.

На балке синим цветом вспыхнули странные надписи. Ее закорючки были выведены маной и связаны друг с другом плетениями, напоминая одну большую юни. Следом за одной балкой засветились и другие, усыпанные символами. Принц назвал бы эту игру синего красивой, если бы увиденное не внушало ему страх перед чужеземными технологиями, ведь подобного на Великом континенте раньше не существовало.

Стена перед принцем начала таять, будто была создана из мари, а за ней показались две мужских фигуры в доспехах воинов, весьма похожих на амуницию покойной Динары.

В следующее мгновение преграда и вовсе исчезла, открыв перед Грониделом проход в новый туннель. Прячась за иллюзией невидимости, принц хотел незаметно обогнуть охранников и пойти дальше, однако те обернулись и увидели вдалеке спущенную вниз платформу, на которой лежали два окровавленных тела.

Началась кутерьма. Один из воинов хотел кинуться в туннель, чтобы позвать на помощь, но не успел: Гронидел ловко перерезал ему сухожилия под коленями, а затем полоснул лезвием и по горлу. Когда его собрат по несчастью понял, что некто невидимый напал на них, он достал саблю и замахал ею, надеясь рано или поздно задеть противника. Гронидел недолго понаблюдал за этим со стороны и метнул кинжал Динары воину в голову.

Принц не ошибся: неизвестная юни на лезвии придавала оружию невиданную мощь. Воин на мгновение замер и рухнул там же, где остановился. Одно было плохо: вид раскроенного черепа противника вызывал в Грониделе отвращение, и настолько сильное, что не хотелось даже доставать клинок из головы усопшего.

Однако выбора не было: хорошее оружие просто так не найдешь. Принц забрал клинок, а заодно прихватил и саблю противника. Затащил тела в туннель, из которого пришел, и хлопнул ладонью по отполированному участку балки перекрытий с другой стороны прохода.

Вновь засветились синим символы, и стена, которой только что не было, вернулась на место. Гронидел снова коснулся ее, чтобы убедиться в том, что она настоящая. Технологии, подобные этой, поражали своей оригинальностью: неизвестная юни из символов переносила куда-то настоящую стену и по требованию возвращала ее обратно.

На одном этом трюке можно было остановиться и долго изучать его, чтобы повторить фокус. Однако желание познать нечто новое показалось принцу ужасным, ведь оно отодвинуло на второй план страх перед возможностями рукотворных технологий новых противников.

Прикрываясь зеркальной иллюзией, Гронидел бросил взгляд на чудо-балку с погасшими на ней символами и двинулся в глубь хорошо освещенного подземного туннеля.

Глава 20

Углубившись вперед, принц оказался на развилке. Куда следовать дальше, он и понятия не имел, но в уме рассчитал приблизительный маршрут, исходя из местоположения дома и туннелей, через которые он сюда попал.

Принц свернул направо, считая, что этот ход приведет его к Солнечному замку. Спустя несколько минут он снова уперся в стену. Вот только несущие балки вокруг нее отличались от тех, что он видел ранее.

На них с каждой стороны были установлены по три черных, будто сделанных из угля, крестовины с выгравированными на поверхности неизвестными знаками. Внимательно изучив их, принц понял, что знаки не повторяются, да и полированных пальцами блестящих мест на этих балках он не приметил.

Значит, рисунки на крестовинах – это юни, которые наверняка активировались касанием.

Принц прижал пальцы к одной из них. Символ на крестовине вспыхнул красным, а за ним и на балках появились знаки, светящиеся алым. Воздух вокруг Гронидела сгустился, а стена перед глазами начала переливаться разными цветами, пока не пошла рябью, а затем и вовсе не исчезла, открывая проход.

Охранники, стоящие за ним, удивились тому, что через открытые «двери» никто не вошел. Гронидел не стал привлекать к себе внимания и обогнул одного из них, скрываясь за иллюзией.

– Вот чудеса, – произнес один из мужчин и проверил туннель, из которого вышел Гронидел.

– Может, сломалось что? – спросил его второй, что остался стоять на посту.

– Да кто его знает…

Первый охранник углубляться в туннель не стал. Вышел из него, махнул рукой и вернулся на пост.

– Докладывать будем? – спросил его второй. Он прижал ладонь к крестовине на балке, горящей алыми юни, и закрыл проход.

– Надо, наверное, – неуверенно произнес первый и замолчал.

Гронидел так и не понял, станет ли стража докладывать о происшествии, и бесшумно последовал вперед.

Место, куда он попал, разительно отличалось от предыдущего туннеля. Стены были высечены в белом камне, а такая горная порода встречалась на Великом континенте только близ горной гряды Лэмилэ́, что возвышалась на востоке вдоль прибрежных земель Ошони.

Послышались звонкие голоса, ржание лошадей и стук колес. Гронидел добрался до новой развилки туннелей и осмотрелся. Здесь неспешно ездили повозки, запряженные лошадьми. Каждый раз, как колеса стучали по выбоинам в полу, раздавался металлический лязг груза, спрятанного под холщовыми тряпками. Извозчики на козлах принадлежали к ошони и были одеты как простые работяги: в льняные рубахи и штаны. Развилку охраняли двое воинов в уже знакомой амуниции. Парень и девушка, стоящие на посту, вели непринужденную беседу, планируя завтра напиться в трактире. Бритая налысо девица-ошони смеялась и поглаживала длинный узкий меч – излюбленное оружие воинов ее королевства. Напарник воительницы то и дело поправлял гульку длинных волос на затылке и щурил раскосые глаза, наблюдая за телегами, что проезжали мимо.

Гронидел собирался запрыгнуть в одну из повозок и попытаться выяснить, что именно за груз они перевозят, как рядом с ним из воздуха возникла черная тень.

Принц застыл. Тень тоже не шевелилась, будто рассматривала обладателя сил, воздвигших такую искусную зеркальную иллюзию невидимости.

«Теневой», – понял Гронидел и перестал дышать.

Тень, повисев в воздухе, резко метнулась в сторону. Принц опешил: кажется, на нее кто-то напал. Невозможно было понять, что происходит: треск молний и вспышки света в клубке из черного дыма перепугали и охранников, и лошадей, что тянули очередную повозку.

Животные заржали и дернулись в сторону от опасности. Повозка ударилась колесом о стену. Хилая ось треснула, и задняя часть телеги с грохотом рухнула вниз. Извозчик выругался, лошади потащили сломанную повозку вперед, а груз из нее посыпался на землю. Охранники заголосили, поливая извозчика на чем свет стоит, пока дымка из теней переместилась дальше по туннелю, по-прежнему искрясь молниями. Гронидел подошел к разбитым ящикам, оказавшимся на земле.

В них лежали длинные узкие мечи народа Ошони, копья, ножи и латы, которые использовали воины Зальтии в качестве легкой амуниции. Однако на всем этом оружии не было ни одной юни. Возможно, извозчики перевозили груз в Зальтию, где трудились дети с даром повелителей силы и наносили на оружие юни. А может быть, все эти юни создавали неизвестные существа наподобие тех, что боролись друг с другом в стороне.

«Уходи! – раздался голос покойной матушки в голове Гронидела. – Я его задержу!»

Принц вздрогнул и рванул назад, в коридор, из которого пришел.

Он был уверен, что слышал одну из теней, что остались за спиной. И если так, то голос няни перед нападением мохнонога в поле и рев отца перед встречей с водным змием не были плодом его воображения. Неужели таким образом с ним говорили теневые?

Принц вернулся к проходу и охранникам-зальтийцам. Он осторожно подошел к балке с угольными крестовинами и коснулся той, что как две капли воды походила на красную юни, которой он уже воспользовался.

Алые знаки вспыхнули на балках, и проход открылся.

– Да что опять? – пожаловался один воин другому. – Второй раз за ночь сам открывается! Я доложу теневому.

– Мы уже знаем, – ответил второй и широко улыбнулся, переводя взгляд точно на Гронидела, спрятанного за зеркальной иллюзией с другой стороны прохода.

Принц хлопнул ладонью по крестовине, и между ними возникла стена.

Стараясь сохранять спокойствие, он коснулся другой угольной юни. Символы на балке зажглись желтым цветом. Камни кладки исчезли, и взору предстали двое воинов-туремцев, охранявших туннель. Туремцы неестественно широко улыбались и пристально смотрели на Гронидела, будто видели его за иллюзией.

Один из них указал на крестовину, что находилась на балке выше других.

– Вам нужен этот ход, если вы, конечно, желаете спасти жену, – на чистом зальтийском произнес один из воинов.

Гронидел онемел. Ноги стали ватными. Туремцы продолжали смотреть на него и улыбаться, в то время как Гронидел понял, что допустил роковую ошибку, когда согласился привезти Сапфир в Солнечный замок.

Принц медленно потянулся к угольной крестовине и закрыл проход.

Метка связи на запястье никак не беспокоила его. Она не вспыхивала красным и не жгла руку, как должна была, случись с Сапфир нечто плохое.

Гронидел коснулся рисунка маны на коже и открыл трехмерную картину из золотой пыли. Она вся шла рябью и не показывала ничего, кроме гладкого золотого полотна, переливавшегося на свету.

– Сапфир? – позвал Гронидел, будто принцесса могла его услышать.

Ему никто не ответил.

Принц свернул изображение и коснулся пальцами крестовины на балке, на которую указал туремец.

Символы на металле засветились зеленым. Стена исчезла, открывая проход в туннель, обнесенный булыжником. Там не было охранников, и вообще казалось, будто здесь Гронидела никто не ждет.

Принц сделал шаг вперед и остановился. Тишина этого места сжимала грудь неприятным предчувствием. Никто не вылетел из-за угла с оружием в руках и боевым кличем. И от этого стало еще страшнее. Ведь если враг настолько беспечно относился к противнику, это означало, что он совершенно не боялся ни самой схватки, ни ее исхода.

* * *

Раздались шаги. Гронидел поспешно закрыл проход и отступил к стене. Сжимая рукояти сабли и клинка, он был готов напасть первым.

Из-за угла в туннель выплыла могучая фигура брата-короля.

Лучший воин. Лучший стратег. Лучший сын своего отца. Гордость Зальтии и проклятие Гронидела, Марк остановился напротив принца и повернул голову к иллюзии, за которой прятался брат.

– Я надеюсь, что ты удовлетворил любопытство? – произнес он.

Принц не шевелился и молчал.

– Два года назад твои друзья активировали юни взрыва в месторождениях маны, – спокойно продолжил Марк. – И сделали они это близ активных устройств портального перемещения от твоих создателей. Не слишком умный ход для тех, кто ничего не знает о материи и ее взаимодействии с электромагнитными полями при цепных реакциях. Перед смертью на долю секунды твои друзья успели удивиться, ведь их взору предстало нечто, чего они так и не смогли понять. Материальную плоть разрушил мощный взрыв, а сознание угодило в ловушку одного из пространств, что перед ними открылось. Сами того не желая, твои друзья создали порталы, которые до них безуспешно пытались создать твои боги. Сфера приняла их знания, а ее создатели поблагодарили за двери, которые распахнулись прямо у них под носом. В наш мир направили Рой, что должен его спасти. И мне оказана честь помочь Рою. – Марк прижал ладонь к груди. – Не смотри так, будто не понимаешь, что я вижу тебя, Гронидел.

Принц начал осторожно отходить в сторону, прикрываясь иллюзией.

Марк внимательно следил за ним взглядом.

– Быстро же ты понял, что я не твой брат, – произнес он и усмехнулся. – Марк бывает слишком наивен в своем желании перекроить твой мир, – сказал король или тот, кто выглядел, как брат Гронидела. – Мы подарили ему знания. Мы привели к нему одаренных детей – юных повелителей силы. Дети открыли для него новое месторождение маны и стали создавать невиданные ранее юни. Дети открыли для него порталы в другие королевства, создав сеть тайных проходов мгновенного перемещения наподобие этого, – копия Марка указала на балку с крестовинами. – Дети установили окно в другой, незаселенный мир, откуда рабочие твоего брата достают для него руду и где куют оружие. Мы предупредили его, зачем все это делаем и к чему готовимся, но Марк оказался больше человеком, нежели фейцем. Больше, – он усмехнулся. – Больше оружия. Больше власти. Больше сырья. Больше других миров. Твой брат не придумал ничего лучше, кроме как предложить Марьям Ошони объединиться с ним и перекроить Великий континент. Алчная королева Ошони, ослепленная перспективами правления половиной земель Великого континента, согласилась помочь Марку и поделить с ним власть. Он начал поставлять ей оружие. Только Марьям не увидела подвоха.

Копия Марка злобно рассмеялась и сделала еще один шаг по направлению к Грониделу.

– Ошони для твоего брата – приманка, на которую должны клюнуть Турем и Инайя. Гордая и спесивая королева Марьям слишком бойко ведет себя, не понимая, что Марк подставляет ее и ее народ под удар. Поощряя глупые выходки девчонки, он желает столкнуть их с Туремом лбами, а потом и с Инайей. Только после начала войны и переброски военных сил на борьбу с Ошони Марк собирался нанести удар в тыл Турема и Инайи. Твой брачный союз с Марьям должен был стать гарантией того, что Марк не бросит Ошони и после победы поделит Великий континент поровну. Но мы-то с тобой знаем, Гронидел, что для Марка сделки, подкрепленные твоим браком, ничего не стоят. Так или иначе он бы предал королеву, будь она замужем за тобой или нет. Марк желает владеть всем и не остановится ни перед чем, кроме, пожалуй, более могущественного врага, чем он сам. – Король, или существо, похожее на него, усмехнулось. – Ты, кстати, сильно его расстроил.

Рядом в воздухе возникла тень. Она прошла мимо Гронидела и остановилась с другой стороны от копии Марка.

– Женившись на Сапфир, ты напомнил брату, что он не способен тебя контролировать, – продолжил говорить король. – А ведь вы и без того никогда не были друзьями. Он приказал шпионке Элии отравить твою молодую жену. Способ изощренный, ведь так наказывают неверных мужей женщины ошони. Марк всерьез надеялся, что после гибели Сапфир ты возложишь вину на королеву Марьям и, ослепленный яростью, расскажешь обо всем Рубин и потребуешь мести. Обвини Рубин королеву Ошони в отравлении, большой ссоры и войны было бы не избежать. А промолчи Рубин, оказалась бы в твоих глазах слабачкой. И за местью ты бы обратился к Марку. «Женись на королеве Ошони и посмотри, как она развяжет войну. А потом убьешь ее, как она убила твою возлюбленную жену». Хороший план, – кивнула копия Марка, – но брат не учел, что ты слишком умен. Пропажа шпионки из замка не могла пройти мимо тебя. Марк оплошал, приказав выполнить черную работу именно Элии. Поручи он задание кому другому, все могло быть иначе. Но ему надоело, что Элия служит и тебе тоже. Вот он и решил избавиться от неугодной работницы тыла. Элию убил тот же человек, что и передал ей яд для Сапфир. Тело служанки закопано в лесу, где его никогда не найдут, а тело исполнителя, убившего служанку, покоится на дне реки Изу. Почему Элия согласилась отравить твою жену? – копия Марка пожала плечами и тяжело вздохнула. – Наверное, потому что сестра Элии растит ее ребенка – бастарда Марка. И не выполни она этот приказ, кто знает, что могло бы статься с этим милым мальчишкой, что зовет тебя дядей Грониделом. Сегодня ты побывал в доме сестры Элии, дал девице седоулов и попросил бежать с ребенком в Турем. Почему ты так поступил? – копия Марка вновь пожала плечами. – Потому что знал, что этот ребенок для твоего брата ничего не значит. И не было гарантий, что после смерти Элии король Марк не захочет избавиться и от собственного бастарда. Мне жаль, Гронидел, но своим заступничеством ты навлек на эту семью беду. Они не доберутся до Турема и не смогут попросить помощи у давней подруги твоей матери, потому что уже мертвы.

Гронидел с силой сжал челюсти и метнул в брата кинжал. Тень, стоящая рядом с Марком, вскинула руку и на лету перехватила оружие.

– Это тело твоего брата, если ты не понял. И он нужен нам живым, – произнес король. Он забрал кинжал, висящий в воздухе, и обогнул тень. – А вот тебе и твоей жене сегодня предстоит умереть.

Гронидел не выдержал и обрушил иллюзию, которая все равно его не защищала.

– Где Сапфир? – прокричал он в спину брату, следом за которым плыла тень.

– Странно, что только сейчас ты подал голос. – Марк остановился, но оборачиваться не стал. – Обычно собеседникам приходится терпеть язвительный треп, но никак не наслаждаться твоим молчанием.

– Где Сапфир? – повторил Гронидел не сходя с места.

– Полагаю, что уже за твоей спиной.

Принц обернулся и уставился на открывшийся туннель. Сапфир замерла посреди прохода, с безразличием глядя на мужа.

Ее лицо покрывали мелкие капли крови. Они прятали под собой веснушки, расположенные вдоль линий черных молний-рубцов. Ее алые глаза полыхали ярче солнца и казались красными гигантами, клонящимися к закату бытия.

На мгновение принцу показалось, что он видит перед собой вовсе не женщину, а воплощение самого Ужаса. Возникло впечатление, будто Сапфир искупалась в крови. Шелк ее платья оказался пропитан ею настолько, что Гронидел не сразу понял, что когда-то оно было синим. Ниже плеч по коже стелились засохшие пятна со следами пальцев. Возможно, кто-то пытался остановить обезумевшую женщину и цеплялся за ее руки из последних сил.

Сапфир бросила вперед отрубленную голову, которую удерживала за длинные волосы. Словно мяч, та покатилась вперед, пока не остановилась перед ногами Гронидела.

Он опустил глаза и узнал лицо, искаженное муками последнего момента жизни.

– Что… – принц запнулся, пытаясь понять, что происходит. Горло болело, будто его порезали бритвой, и теперь вместо слов из него лилась кровь. – Что ты сделала?

Она ступила вперед и двумя руками перехватила меч, который он подарил ей. Пальцы коснулись юни изменений, и теперь жена готова была начать сражение с ним, своим мужем.

Гронидел почувствовал запах гари, заполняющий пространство вокруг. Тот смешивался с удушающей вонью смерти и металлическим привкусом во рту.

Он сходит с ума? Искра в его голове наконец отравила тело, и это первое из устрашающих видений, что посетят его перед финалом?

– Опусти меч, – сказал он, сомневаясь в том, что все вокруг реально.

Сапфир не ответила. Замахнулась и полетела на него.

Он не собирался драться с ней. Лишь защищался саблей как мог. И уворачивался, все дальше и дальше уводя жену от портала.

– Ты меня слышишь? – он перешел на крик, пытаясь воззвать к ней. – Это я, Гронидел. Твой муж!

Слова ничего не меняли. Сапфир продолжала наступать и вполне серьезно намеревалась его прикончить.

Реально все или вымысел, Гронидел не собирался умирать. Не в данный момент! И не от ее руки!

– Я лишу тебя сознания, но не убью, – пообещал принц и бросился на обезумевшую жену.

Одна иллюзия, другая, третья. Он создал три копии, и все они окружили принцессу, переступая вокруг хороводом. Меч рассек воздух, и Сапфир ударила одного из Грониделов по плечу. Сталь рассекла воздух, а иллюзия восстановилась. Сапфир нанесла новый удар по другому Грониделу. И снова промах. Ему показалось, что она разозлилась. От того, наверное, она хаотично замахивалась и рубила, рубила, рубила, пока не оставила бок без защиты и не заработала хороший удар по ребрам.

Хруст резанул слух. Словно затрещина, он избавил Гронидела от сомнений. Все это не плод его воображения. И, кажется, он только что сломал жене несколько ребер.

– Прости! – взмолился Гронидел, крутясь вокруг разъяренной Сапфир. – Я не хотел сделать тебе больно!

И вдруг она выронила меч и застыла, изогнувшись. Сапфир схватилась за голову и начала кричать что есть мочи. Оставшись без сил, она рухнула на колени и пригнулась к полу. Гронидел бросился к ней.

Принцесса ловко вытянула из крепежа на бедре кинжал и вставила его в грудь Гронидела.

– Милая? – позвал он, переводя взгляд с ее лица на рукоять, торчащую спереди между ребер.

Ноги потяжелели, голова закружилась. Сапфир пристально глядела на него, пока он медленно заваливался на бок, а затем отползла в сторону.

Рядом сгустился воздух, и в нем возникла черная дымка из маны, которая уплотнилась и обрела очертания тени.

– Мальчик, влюбленный в камень, – раздался голос няни в голове Гронидела.

Отдельные слова проговаривались то громко, то тихо, отчего фраза воспринималась ломанной.

– Ты обладаешь знаниями, которые никому в этом мире и не снились, – голос отца заставил принца поморщиться. – Тем не менее это величие не сделало тебя счастливым.

Принц пытался сообразить, с кем имеет дело. Кто говорил с ним голосами давно почивших людей? Тень и некто, кого принц не мог видеть? Как будто неизвестный вор покопался в его голове и выудил оттуда давно забытые звуки. От того, наверное, каждая фраза слышалась как отдельные слова, собранные в предложение с искаженной интонацией.

– Парадокс развитой эмпатии, – прозвучал голос матери Гронидела, и тень присела рядом с лежащим на полу принцем. – Счастье дарят эмоции, которым подвержены подобные тебе. Чем выше уровень интеллектуального развития, тем выше развита эмпатия, тем ярче переживания и более импульсивны решения. Даже сейчас ты пытаешься понять мои мотивы и предугадать действия, ориентируясь на то, что видишь, слышишь и ощущаешь. Лиши я тебя всех органов чувств одномоментно, в кого бы ты превратился?

– Ты путаешь эмоции и ощущения, – прохрипел Гронидел.

Тень наклонилась вперед, заглядывая в лицо Гронидела. Ее очертания явно напоминали человека с широкими развитыми плечами и вытянутой в яйцо головой. Сама тень сформировалась из темных сгустков маны, волнение которой Гронидел чувствовал всем телом.

– Без органов чувств, – заметила тень голосом няни, – ты превратишься в индивида, испытывающего только гнев и страх от происходящего. Абсолютное ничто вокруг пугает так же сильно, как и неизвестность предстоящего. Однако если все знать наперед…

– То страх исчезает, – просипел Гронидел. – Но остается ли гнев?

– Он тоже исчезает, – сказал голос матери, и тень разогнулась. – Мы ничего не боимся. И все знаем наперед. Мы лишены чувств и эмоций, которым подвержены вы, и служим цели гораздо более высокой, чем ты способен понять своим ограниченным в восприятии сознанием.

– И кто же вы такие? – простонал Гронидел.

– Я сказала тебе все, что хотела, – ответила тень.

Она встала и отошла в сторону, медленно растворяясь в пространстве.

Гронидел зажмурился, пытаясь собраться с мыслями. Кровь быстро пропитывала его костюм, а ноги и руки плохо слушались.

Сапфир встала и подошла к нему.

– Милая? – позвал он, надеясь, что она все же придет в себя.

Принцесса сжала пальцы на рукояти кинжала, торчащего из его груди.

– И озарится небо мириадами звезд, – прошептала она. – И станет в ночи светло как днем. Снизу вверх вы будете смотреть на жителей других миров, пока не поймете, что именно так и выглядит конец света.

Она резко вырвала кинжал у него из груди, и кровь хлынула из раны сплошным потоком.

Взмах – и принцесса вонзила кинжал Грониделу под ребро.

Раз. Другой. Третий. Она колола его, как чучело, набитое сеном, что отдали на растерзание неопытным ученикам для отработки приема. Наконец лезвие вошло в тело в последний раз и осталось там.

Сапфир разогнулась и застыла над принцем, бездушно глядя на то, как он умирает.

Знай Гронидел наперед, что убьет его не искра, а собственная жена, стал бы он предлагать ей сделку? Захотел бы испытать все эти эмоции, что вызывали в нем прикосновения и близость с этой девушкой?

Гронидел смотрел на принцессу и мучился вопросами, истекая кровью на холодном полу.

Рассвет. Как странно узнать об этом в месте, лишенном чудесного вида на восход солнца. Перед глазами возникло сообщение, которое он помнил наизусть. Оно затмевало застывшую в безмолвии Сапфир и навязчиво слепило глаза. Принц устало моргнул. Он провел в этих туннелях не больше часа, а уже рассвет. Как такое возможно? Или он все же бредит и это – плод его отравленного ядом воображения?

Вокруг сгущался сумрак. Принц из последних сил цеплялся за жизнь, но она покидала его вместе с кровью, что сочилась из ран. Он и без того продержался слишком долго. Кажется, его время истекло. Как глупо все. И так бесславно. Два месяца назад он желал умереть. Что ж, теперь его желание исполнится.

Сапфир

Принцесса сидела безвольной куклой и смотрела на бездыханное тело Гронидела. В голове – пустота. В сердце – мрак.

Она не помнила, как оказалась здесь и почему с ног до головы перепачкана чужой кровью. Она даже не сразу поняла, что сидит в луже, которая натекла из замершего на боку тела.

– Гронидел? – позвала Сапфир, все еще не понимая, что именно видит.

Он был непривычно бледен. Его полные губы казались серыми, а черты лица слишком острыми.

– Гронидел! – закричала она и бросилась к мужу.

Он прохрипел нечто невнятное и затих. Принцесса звала и пыталась его растормошить, убеждая себя, что он всего лишь уснул и вот-вот проснется. Но сколько бы она его ни трясла, чуда не происходило.

Осознание того, что он мертв, ударило ее под дых и лишило воздуха. Сапфир не заметила, что самой ей тяжело дышать и что с каждым движением боль в боку становилась все невыносимей. Принцесса не думала об этом, сгибаясь в рыданиях над телом мужа.

Она не помнила, сколько времени прошло, прежде чем слез не осталось. Сапфир покосилась на свой окровавленный меч, валяющийся в стороне. Там же лежала и чья-то сабля. Ближе к принцессе находился окровавленный кинжал. Сапфир пыталась понять, что же произошло в этом месте, но мысли не желали задерживаться в голове.

В конце концов она уставилась на тело мужа и замерла, желая только одного: перестать дышать и раствориться в воздухе, словно марь, которую Гронидел умел наводить.

Рядом возникла тень и опустила руку ей на плечо. На мгновение Сапфир почувствовала и само прикосновение, и тяжесть чужой ладони.

– Тебя зовут Фейран, – пробормотала Сапфир. – И ты пришел, чтобы забрать меня с собой.

– Рад нашему знакомству, милая, – произнес феец, и его певучий голос эхом прокатился по туннелю.

– У меня есть к тебе просьба, – она повернула голову к тени.

– Я прихвачу твой меч, – ответил он, будто читал ее мысли.

– Дай слово, что поможешь мне найти и уничтожить того, кто убил моего мужа.

– Это уже вторая просьба.

– Дай мне слово! – закричала Сапфир и попыталась схватить фейца за руку, но ладонь рассекла воздух, а тень осталась на месте.

– Твоего мужа убил Рой, милая. И я даю тебе слово, что мы с ними еще поквитаемся.

Сапфир в последний раз прижалась губами к бледной щеке Гронидела и прошептала:

– Я всегда буду тебя любить.

Она встала и посмотрела на фейца. Внутри все болело. Внутри ничто больше не хотело жить.

– Пойдем, – позвал Фейран и направился вперед.

Сапфир молча следовала за ним. Свернув за угол, он остановился перед аркой, светящейся синими символами. За ней с высоты птичьего полета открывался прекрасный вид на кроваво-красный рассвет.

– Что это за место? – она повернулась к Фейрану.

– Войди, и узнаешь, – загадочно ответил он.

– Но там…

– Ты хочешь отомстить тем, кто убил твоего мужа?

Принцесса напряглась, испытывая острую боль в груди.

– Да, хочу.

– Тогда тебе придется сделать шаг.

– Ты не предашь меня? – Она протянула руку и рассекла воздух у его плеча.

– Нет, милая. Нам с тобой уготовано пройти этот сложный путь вместе.

– Хорошо, – кивнула Сапфир и сделала шаг вперед.

«Когда надежды на светлое будущее рвутся, словно струны на лютне, внутри что-то умирает, – услышала она мелодичный низкий голос Гронидела. – Мост, соединяющий прошлое с будущим, рушится, и впереди оказывается пропасть неизвестности, в которую хочешь не хочешь, а упадешь. Требуется время, чтобы взять себя в руки, смириться со случившимся и придумать, как выбраться на поверхность, чтобы идти дальше. Только уже в иное будущее. То самое, которое ты не выбирала».

Ветер трепал ее волосы и ткань платья. Вдалеке над мохнатыми верхушками зеленых елей поднималось солнце. «Красиво», – подумала Сапфир и закрыла глаза.

Гронидел

Тридцать минут назад. Рассвет

Лезвие вошло в тело в последний раз и осталось там.

Сапфир разогнулась и застыла над ним, бездушно глядя на то, как он умирает.

Перед глазами появилось информационное сообщение от искры: «Установлена связь со спутником. Начинаю плановую ежедневную проверку. Обнаружены критические сбои в синхронизации с центральной нервной системой. Во избежание окончательной гибели вашей личности рекомендуется выполнить резервное копирование сознания на внешний носитель. Выполнить резервное копирование сознания?»

Глаза метнулись к белой надписи на светящейся зеленой кнопке. Он моргнул один раз, и ответ «да» был засчитан.

«Внимание! Процедура проводится в экстренном режиме и не гарантирует полного сохранения данных памяти. Вы даете согласие на копирование сознания и отказываетесь от дальнейших претензий к корпорации Дуон в случае возникновения осложнений данной процедуры?»

Гронидел выбрал кнопку: «Даю информированное согласие», – и моргнул.

Новые сообщения появлялись перед глазами и исчезали: «Подготовка к резервному копированию сознания»; «Инициация процедуры»; «Синхронизация с центральной нервной системой»; «Отправка данных»; «Резервное копирование успешно завершено»; «Моргните три раза, чтобы скрыть сообщения и выйти из канала связи».

Гронидел моргнул три раза.

Сапфир встрепенулась, будто от удара. Мгновение на ее лице было замешательство, которое постепенно сменилось ужасом во взгляде.

– Гронидел? – позвала она, и он закрыл глаза. – Гронидел!!!

Ее вопль повис в воздухе, разносясь бесконечным эхом по пустым ходам пещеры туннеля, из которого ему не вернуться. Принц прохрипел последнее, на что был способен. Последнее, что хотел ей сказать.

– Я люблю тебя…

Рубин

Вопли слуг подняли бы даже мертвого из могилы. Ордерион наспех оделся и попросил ее остаться в спальне.

Но разве она его послушала?

Заглянув к сыну, Рубин удостоверилась, что он в надежных руках нянек, и отправилась во внутренний двор выяснять, что же произошло в Звездном замке, из-за чего поднялся такой вой.

Оказавшись на улице, Рубин столкнулась с целой толпой воинов и слуг, что успели оказаться здесь раньше их королевы.

– Что здесь происходит? – громко и величественно спросила она.

Воины и слуги расступились, кланяясь и пряча глаза. Рубин хотела пройти вперед, но путь преградил Ордерион.

– Тебе лучше вернуться в покои, – тихо сказал он, пытаясь увести ее со двора.

Такое поведение мужа ее обескуражило. Он никогда не позволял себе в присутствии слуг фамильярность и уж тем более не отдавал ей приказов!

Рубин вырвала руку и остановилась, не желая никуда уходить.

– В чем дело? – жестко спросила она.

– Тебе лучше на это не смотреть, – предупредил Ордерион. – Забери из детской Дарроу и жди меня в спальне.

– Ты не вправе отдавать мне приказы, – прошипела королева и рванула вперед.

Толпа покорно расступилась. Толпа покорно поклонилась. А Рубин, увидев картину впереди, остановилась и прижала руки к животу.

Во внутреннем дворе восстановленного Звездного замка лежали два тела. От силы удара о землю их практически впечатало в камни.

И хотя люди, что стояли вокруг, не понимали, на чьи трупы смотрят, Рубин узнала обоих и пошатнулась.

– Нет, – прошептала она, подавляя приступ рвоты. – Не-е-ет! – захрипела громко, падая на колени.

Ордерион подхватил ее на руки и загородил торсом страшную картину.

– Не смотри, – произнес он, унося жену все дальше и дальше от изуродованных тел принца Гронидела из рода Зальтии и принцессы Сапфир из рода Турем.

Продолжение следует…

Content

Даниэль Зеа Рэй
Сапфир

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20