Василий Владимирович Веденеев

Альковные тайны монархов

© Веденеев В.В., наследники, 2010

© ООО «Издательский дом «Вече», 2010

Синеглазый рыцарь

В Германии существует красивая старинная легенда, в чем-то схожая с английскими легендами о знаменитом короле Артуре и его рыцарях Круглого стола, которые не умерли, а покоятся в глубине гор, и разбудить их сможет только тот, кто отыщет волшебный рог и сумеет заиграть на нем.

Согласно немецкой легенде, в волшебной пещере глубоко в горах Тюрингии крепко спит могучий рыцарь с рыжей бородой и огромными синими глазами, прозванный Барбароссой. Рядом с ним – его меч и щит. Раз в столетие Барбаросса делает глубокий вдох и открывает свои удивительные синие глаза. И тогда к нему в пещеру прилетают вещие птицы и рассказывают о том, что творится на земле.

Барбаросса слушает их и горестно вздыхает: опять не стихают раздоры между людьми! Но он не желает вмешиваться в них – не пришло для этого время. И синие глаза древнего рыцаря-императора вновь смежает волшебный сон…

«Власть дал мне Бог!»

О точной дате рождения короля Германии и императора Священной Римской империи Фридриха I, прозванного Барбароссой, среди историков нет единого мнения. Считается, что знаменитый политический и военный деятель XII в. родился около 1126 г. Это было время расцвета рыцарства, первых крестовых походов, собирания земель и возникновения новых государств, в которых возникала бескомпромиссная и яростная борьба за верховенство между духовными и светскими властями. Это было время трубадуров и менестрелей, поэтов и миннезингеров. Время династических браков, магов, астрологов и прорицателей.

Говорят, Фридриху не было в его время равных ни в военном, ни в дипломатическом искусстве: рослый, с огромными синими глазами, он был храбрым воином, хитроумным политиком и великим сердцеедом, умевшим покорять женские сердца. Но в личной жизни молодой рыцарь из знатного древнего рода, претендовавший на германскую корону, оказался удивительно несчастлив – он ненавидел свою жену, которая оставалась бесплодной и не хотела стать ему ни другом, ни соратником, ни любящим ангелом-хранителем.

По преданию, Фридрих в сопровождении небольшой свиты однажды ехал по заброшенной горной дороге в Тюрингии: у рыцаря хватало забот – он задумал собрать воедино немецкие земли и создать сильное государство. На обочине всадники заметили согбенную фигуру седобородого старика, одетого в старый плащ с опущенным капюшоном, наполовину скрывавшим его лицо. Когда Фридрих проезжал мимо, старик неожиданно быстро и цепко ухватился за поводья его коня. Рыцарь положил ладонь на рукоять меча, но незнакомец предостерегающе поднял сухую загорелую ладонь:

– Не гневайся, воин! Я ждал тебя.

– Меня? – удивился Фридрих. – Зачем?

– Мне поручено сказать тебе нечто.

– Хорошо, говори, – согласился рыцарь и привстал на стременах, оглядывая окрестности: не притаилась ли где засада?

– Бог даст тебе власть над Германией и другими странами, – сказал странный старик. – Иди смело к своей цели и знай: скоро ты встретишь единственную любовь на всю жизнь, и другие женщины больше никогда тебя не станут интересовать.

– Откуда тебе все это известно? – усмехнулся Фридрих. – Ты прорицатель или посланец самой Судьбы?

– Умей понимать знамения. – Не отвечая на вопрос, старик отпустил поводья коня. – Они предскажут смерть твоей супруги и твою собственную гибель. Никогда не желай невозможного…

Конь сам пошел вперед, и, когда Фридрих обернулся, желая еще кое о чем расспросить странного путника, тот уже скрылся за поворотом дороги.

– Приведи его, – приказал рыцарь оруженосцу. Тот повернул коня, но быстро вернулся и с удивлением сказал:

– Там никого нет, мой господин! Только перекликаются, сидя на деревьях, черные вороны…

Возможно, это всего лишь красивая легенда, каких немало рассказывают в Германии о знаменитом синеглазом рыцаре Барбароссе. Но в действительности Фридрих показал себя гениальным дипломатом, которому вскоре удалось объединить под своей рукой значительную часть немецких земель: где хитростью, где посулами, а где и военной силой. 9 марта 1152 г., еще не достигнув тридцатилетнего возраста, он стал королем Германии Фридрихом I.

– Власть дал мне Бог! – с полной уверенностью в правоте своих слов заявил новый монарх. И похоже, он действительно был недалек от истины.

– Что теперь? – спросили его сподвижники после торжеств. – Куда мы направим бег своих коней?

– В Бургундию! – не задумываясь неожиданно для самого себя сказал Фридрих I. – Целый век там не видели никого из германских королей!

– Собирать войска?

– Нет, – покачал головой новый король…

Беатрикс

Действительно, более столетия на землю Бургундии, которая в те времена являлась самостоятельным государством, не ступала нога ни одного из германских королей. Фридрих I уже не хотел довольствоваться властью только над немецкими землями: у него созрел грандиозный замысел создать огромную империю, собрав в нее земли многих европейских государств. Поэтому он и намеревался отправиться в Бургундию. Однако верный своим дипломатическим принципам, Фридрих желал обойтись без войны и кровопролития, а потому отправился в столицу Бургундии город Безансон только в сопровождении блистательной свиты, не ведя за собой закованных в броню воинов. Если верить легенде, то, когда Фридрих подъезжал к границам Бургундии, над его головой вдруг пролетела птица с ярким оперением, никогда не виданная в этих краях.

– Это знамение, – сказал молодой король. – Но какое?

Вскоре все разъяснилось. В Бургундии жила молодая графиня, почти девочка, по имени Беатрикс. Ее неземную красоту воспевали трубадуры, и далеко вокруг разносилась слава о ее добродетелях. Юная графиня жила затворницей под присмотром родного дяди графа Вильгельма Маконского. Дело в том, что юная чаровница, к несчастью, осталась сиротой. Ее покойный отец дал ей в наследство огромные земельные владения и прочие богатства. Не без оснований опасаясь за юную племянницу, граф установил за ней строжайший надзор, и девушку бдительно охраняли в замке, где она жила. Невольная затворница была образованна, она читала книги многих авторов и даже пыталась сочинять сама. Конечно, в духе того времени ее обучали и женскому рукоделию, но, как ни странно, молодая красавица проявляла куда больший интерес к ратному искусству, требуя, чтобы опытные бойцы дяди обучали ее владению мечом, секирой и копьем.

– Зачем вам это, моя дорогая? – недоумевал граф.

– В жизни все может пригодиться, дорогой дядя, – неизменно отвечала ему племянница.

Вскоре в Безансон прибыл Фридрих I во всем своем блеске и великолепии, поражая воображение бургундцев пышностью королевской свиты, а графа Вильгельма – откровенно дружеским расположением и многими весьма заманчивыми обещаниями. Не зря Барбароссу считали очень искусным дипломатом. Что греха таить, это был век коварства и измен, поэтому граф Маконский вполне справедливо опасался войны – немецкие войска стали бы для бургундцев очень серьезным и крайне опасным противником! А тут Фридрих приехал к нему во владения только со свитой, как бы показывая: он полностью доверяется хозяину Безансона.

На торжественном пиру германский король увидел Беатрикс и… без памяти влюбился в юную племянницу графа. Красавица ответила ему взаимностью: трудно не влюбиться в молодого, красивого и умного рыцаря с огромными голубыми глазами, горевшими от восхищения при виде молодой графини. Так решилась участь Бургундии и юной красавицы Беатрикс.

Фридрих принял от графа Вильгельма вассальную присягу, в свою очередь признав его опекуном несовершеннолетней наследницы. Одновременно он заручился обещаниями графа выдать Беатрикс за него замуж. Но, как мы помним, молодой король тогда уже был женат, хотя и не питал никаких теплых чувств к своей супруге. По отзывам современников, Барбаросса все делал с невероятной быстротой. Но быстрота, с которой он получил от папы официальное разрешение на развод, названа хронистами «просто ужасающей». Однако до свадьбы было еще далеко. Молодого короля ожидали иные дела.

– В Рим! – отдал он приказ своим рыцарям, и немецкое воинство двинулось в Италию.

Фридрих I называл это «коронационным походом»: он собирался непосредственно из рук папы Римского получить меч, принять скипетр и золотую корону императора Священной Римской империи. Это являлось важным делом и официальным предлогом, а неофициально Фридрих намеревался примерно наказать несколько упорно сопротивлявшихся признанию его верховной власти городов Северной Италии. Он захватил большинство из них и предал огню – именно тогда и родилось на свет его прозвище Барбаросса – Красная Борода. Думается, этот эпитет ассоциируется с «красным петухом», а не только с рыже-русым цветом волос короля.

Летом 1155 г. – походы и войны занимали довольно много времени – Фридрих I наконец-то стал императором: 18 июня папа короновал его в торжественной обстановке.

– Власть дал мне Бог! – вновь повторил Фридрих I.

Вскоре в Акове его посетили послы императора Византии Мануила Комнина и вручили богатейшие дары, привезенные из Константинополя.

– Василеве приветствует тебя, великий властитель, – рассыпались в льстивых любезностях послы Комнина.

Барбаросса прекрасно понимал: льстивые речи ведутся не просто так, и император Византии имеет интересы, которые оказались для нового императора Священной империи вполне ясными. Следовало ждать еще одного предложения, а затем продолжения политических переговоров. Все именно так и случилось.

– Прослышав о твоих подвигах, мудрости и силе, василевс предлагает тебе, великий император, породниться с ним и взять в жены его племянницу, прекрасную царевну Марию.

Стоило Фридриху сказать «да» – и за этим последовали бы серьезные политические переговоры, но Барбаросса твердо ответил:

– Нет, я люблю другую девушку.

Византийцы были поражены до глубины души: при чем тут любовь? Императоры и василевсы совершают династические браки, а любовь – совсем иное: для любви и сексуальных утех есть женщины при дворе. И греки вновь завели разговор о сватовстве и политике, однако император Фридрих I остался абсолютно глух к их льстивым речам.

Культ прекрасной дамы

Вернувшись из похода в Италию, Барбаросса устремился к Беатрикс – теперь уже ничто не могло помешать им воссоединиться, и Фридрих торопился поскорее сыграть свадьбу. Ее праздновали с необычайной пышностью.

– Ты станешь моим ангелом-хранителем! – нежно говорил невесте император.

Вместе с рукой прекрасной девы, еще не достигшей двадцатилетнего возраста, он получал Бургундию и более пяти тысяч закаленных в битвах бургундских воинов, готовых влиться в многочисленное войско Барбароссы. Однако он тогда не думал об этом – Фридрихом владела любовь, и его очаровывали необычайные достоинства молодой супруги. Она была удивительно хороша собой, и при дворе императора немедленно возник культ Прекрасной Дамы, затем быстро распространившийся по всей средневековой Европе. Служение Прекрасной Даме стало чуть ли не равным служению Богу и императору! О подвигах ради любви стали слагать баллады, а королевские, герцогские, императорские и другие дворы стали приобретать совершенно иные черты, в чем-то предвосхищая грядущие куртуазные века. И всему этому положила начало бессмертная любовь Фридриха Барбароссы и Беатрикс.

Кроме прекрасной внешности природа щедро одарила молодую и привлекательную супругу императора многими способностями. Беатрикс свободно владела четырьмя языками, искусством ведения беседы и прочла множество книг, а от природы оказалась искусным дипломатом и не раз помогала прославленному мужу в битвах умов. Надо отметить, что подобные качества являлись в те времена, в непросвещенный XII в., весьма редкими.

– Наша королева послана на землю Богом! – говорили не только придворные, но даже простолюдины.

На свадьбе Фридриха и Беатрикс впервые собралась вся знать и аристократия новой огромной империи. Владетельные господа и приближенные императора сумели по достоинству оценить ум и изысканные манеры избранницы своего сюзерена. Находчивый и напористый Барбаросса, к тому же сходивший с ума от любви к юной красавице, решил воспользоваться этим обстоятельством.

– Мы решили короновать нашу супругу императрицей! – торжественно объявил он, и рыцари приняли его сообщение одобрительными криками.

– Но это же нарушение всех предписаний Римской католической церкви! – попробовал возмутиться епископ, но его никто не стал слушать.

Беатрикс короновали императрицей. Очень скоро народ стал называть ее не иначе как Добросердечной – заслужить в те лихие времена подобное прозвание, особенно от простолюдинов, мог только поистине безгрешный человек. Императрица действительно усердно и вполне искренне заботилась о бедных и убогих. В частности, ее стараниями и на ее средства построили один из первых в Европе и в мире госпиталей для больных женщин из простонародья. Она раздавала милостыню, помогала сиротам и увечным, и при упоминании имени императрицы люди набожно крестились:

– Она – добросердечный ангел!

Барбаросса и Беатрикс беззаветно любили друг друга и старались надолго не расставаться. Об их любви поэты слагали баллады, трубадуры распевали песни. Их любовь почитали почти неземной. Но радость любящих супругов омрачало одно обстоятельство: прошло почти восемь лет со дня свадьбы, однако брак легендарного императора по-прежнему оставался бездетным.

– Это ему наказание за то, что он ненавидел первую жену и изгнал ее за бесплодие! А взамен получил такую же, – шептались недруги монарха.

Осенью 1163 г. Барбаросса собрался в очередной поход на Италию – ему не давали покоя норманны, осевшие в Южной Италии и на Сицилии: воинственные и непокорные, они не желали признавать власть императора. По преданию, накануне похода Беатрикс встретила на дороге к замку странного нищего старика в темном одеянии – старом и ветхом, порыжелом от непогод плаще, с низко надвинутым на глаза капюшоном. Императрица подала ему милостыню, и нищий в ответ неожиданно сказал:

– Тебе надо разделить тяготы войны с мужем, Добросердечная. Тогда исполнятся твои заветные желания!

– Мне надо ехать с Фридрихом на войну? – удивилась Беатрикс, но старик ничего не ответил и затерялся в толпе.

Стражник, посланный отыскать его, вернулся ни с чем. Дома императрица долго раздумывала над словами странного нищего и, наконец приняв решение, сообщила Барбароссе:

– Я отправлюсь в поход вместе с тобой!

Отговорить ее было невозможно. Молодая женщина делила с войском мужа все невзгоды и опасности военно-полевой жизни! И услышанное ею на дороге к замку пророчество неожиданно сбылось – летом 1164 г. в походном шатре Барбароссы под Павией императрица родила мужу первенца, получившего в честь отца имя Фридрих.

– Сбылось мое самое заветное желание, – вознося благодарственную молитву, шептала счастливая мать.

– Бог вознаградит тебя за добросердечие, – послышался ей знакомый голос. Беатрикс огляделась, но вокруг никого не было. И все же она могла поклясться чем угодно, что слышала эти слова!

Бог действительно вознаградил ее: осенью 1165 г. в бывшей резиденции Карла Великого в Нивмгене добросердечная и благочестивая Беатрикс родила второго сына, названного Генрихом. Этому малышу было суждено через много лет стать королем Генрихом IV. Барбаросса, безмерно осчастливленный рождением второго сына, настоял на канонизации Карла Великого и объявил его святым покровителем своей семьи.

Хронисты отмечали, что императрица, даже став матерью, часто сопровождала мужа в военных походах, в том числе и в неудачном 1176 г., когда Фридрих I потерпел поражение от войск Ломбардской лиги в битве при Леньяно. Тогда на одном из горных перевалов Беатрикс сама взялась за оружие, чтобы помочь мужу отбиться от внезапно налетевших врагов, и умело дралась в опасной рукопашной схватке. Вот когда ей пригодились уроки владения мечом, копьем и секирой, которые она брала у опытных воинов в замке дяди много лет назад! Супруги одержали победу!

Сбывшиеся знамения

Всех удивляла непреходящая любовь Фридриха и Беатрикс. Казалось, они встретились только вчера и полюбили друг друга так пылко, что пламя их неугасимой любви освещало все вокруг!

В 1184 г. на Троицу Фридрих I решил устроить в честь любимой супруги грандиозный праздник в Майнце. По сведениям хронистов, на торжества, затмевавшие по великолепию все ранее виденное, съехался весь цвет рыцарства Европы – гостей насчитывали более семидесяти тысяч человек. Блистательные рыцарские турниры, роскошные пиры – все это давало повод хронистам сравнивать двор Барбароссы с двором легендарного короля Артура. На праздник по специальному приглашению императрицы приехали знаменитые менестрели Европы Гийо Прованский и Дуат из Труа. Такого великолепного и веселого праздника не помнил никто из присутствующих.

На третий день торжеств внезапно разразилась страшная буря. По небу быстро пронеслись иссиня-черные тучи, блеснули молнии, и по Майнцу промчался ураганный ветер необычайной силы, сносивший строения, разваливший на части старую деревянную церковь и унесший жизни нескольких человек. Гостей это не смутило, однако среди простого люда, гулявшего на площади, ходил странный старик в порыжелом плаще с надвинутым на глаза капюшоном и бормотал:

– Поймет ли он знамение? Ведь конец его любви уже так близок!

Но никто не слышал старика. Сам Барбаросса веселился за пиршественным столом и смело участвовал в турнирах. Однако спустя три месяца после праздника скоропостижно и совершенно неожиданно скончалась Беатрикс…

Фридрих Барбаросса долго был безутешен. Да и утешился ли он вообще, потеряв свою чудесную, бессмертную любовь, дарованную ему небом? Видимо, чтобы забыться, он решил отправиться в крестовый поход – отвоевывать у неверных Гроб Господень, это был уже третий поход рыцарей Европы в Святую землю. 10 июня 1190 г. при переправе через реку Салеф конь императора фыркал и пятился, отказываясь войти в ледяные струи быстро бегущей воды. Барбаросса сначала посмотрел на небо и, словно что-то увидев там, заставил коня войти в воду По крайней мере, так описывали происходившие события очевидцы.

Из воды извлекли бездыханное тело некогда грозного воителя: Фридриха I Барбароссы не стало. Его старший сын Фридрих, сопровождавший отца и командовавший большим отрядом рыцарей, намеревался похоронить отца в Иерусалиме, но крестоносцам не удалось взять город, который защищали мусульмане. По сведениям хронистов, императора похоронили где-то между Акрой и Тарсой – городом, где родился апостол Павел.

Таково завершение истории неземной любви Фридриха и Беатрикс, память о которой пережила уже более восьми веков…

Русская леди Гамильтон

Люди старшего поколения хорошо помнят прекрасный фильм «Леди Гамильтон» с замечательной актрисой Вивьен Ли, блестяще сыгравшей роль прожившей бурную жизнь удивительной красавицы Эмми Лейтон. Она сумела подняться из грязных притонов и трущоб до британского великосветского общества, став женой представителя древнего шотландского дворянского рода Вильяма Гамильтона – посла Великобритании при королевском дворе в Неаполе.

Хитрая и умелая интриганка, Эмми приобрела большое влияние на короля, сделалась поверенной всех тайн неаполитанской королевы и любовницей знаменитого «спасителя Британии» адмирала Горацио Нельсона. Но конец жизни великой куртизанки и прожженной авантюристки оказался весьма печальным – она умерла от водянки в 1815 г., и даже место ее захоронения осталось неизвестным.

В России более чем на сто лет раньше оказалась в фаворе своя леди Гамильтон, о судьбе которой мало кто знает теперь…

Постельный реестр

Предки Марии Даниловны Гамильтон, или, как ее часто называли на русский манер, Марии Гамонтовой, происходили из боковой ветви крупного старинного шотландского дворянского рода. Спасаясь от бесконечных кровопролитных войн между Англией и Шотландией, часть благоразумных и предприимчивых Гамильтонов из многочисленного клана решила покинуть Острова, дабы попытаться избежать гибели в боях либо от неизбежных политических репрессий. В XV–XVI вв. многие шотландские дворяне, в том числе и Гамильтоны, предпочли перебраться на континент.

Большинство вынужденных эмигрантов достаточно быстро рассеялись по разным европейским странам, предложив свою шпагу испанским, итальянским, французским, многочисленным немецким монархам, маркграфам, герцогам и князьям. А некоторые, наиболее отважные, авантюристы решились отправиться еще дальше – в холодную и загадочную Россию. В те времена в Москве сидел на троне Иоанн Васильевич (Грозный), он принял лишившихся родины Гамильтонов ласково и дал им приют. По прошествии длительного времени шотландские Гамильтоны обрусели, породнились с множеством русских дворянских фамилий, и их потомки занимали различные должности на государственной статской службе, в русской армии и при дворе государя.

Точная дата рождения Марии Даниловны Гамильтон – Гамонтовой, к сожалению, неизвестна. Зато мы знаем, что при дворе царя-реформатора Петра I юная Мария появилась в 1709 г. Юный возраст означал в ту эпоху не более 14–16 лет от роду. Красивую «девку» хорошего происхождения приняла в свой штат царица Екатерина Алексеевна и сделала своей фрейлиной.

История беспристрастно свидетельствует: царь Петр I прославился не только широкими преобразованиями государства, громкими военными победами и построением флота, но и совершенно неуемным женолюбием. Как писали в мемуарах его современники – да и не только в мемуарах, но и в частных письмах, – самодержец старался не пропустить ни одной особы женского пола, особенно смазливой, и якобы даже вел специальный «постельный реестр», куда заносил имена тех, кто вскорости непременно должен был оказаться в его постели, и тех, кто там уже успел побывать. Трудно точно назвать число жертв «царского реестра». Почему жертв? Да потому, что судьба большинства из них трагична и весьма печальна. Как, например, у дочери валашского господаря Кантемира, родной сестры поэта Антиоха Кантемира, которую всевластный и буйный в гневе Петр насильно сделал своей любовницей, потом длительное время вообще не позволял ей выйти замуж и фактически заточил в имении Черная Грязь. Вдоволь натешившись, царь забыл прелестную княжну, которая через некоторое время умерла. А уж «побед» над прочими разного звания девицами и дамами у Петра просто не счесть – кто бы осмелился отказать крутому характером царю и прямо в лицо бросить ему твердое:

– Нет!

По большому счету скрыться от монарших сексуальных домогательств женщине тогда было просто некуда! Даже в именьице не уехать: прикажет царь и вернешься, как миленькая. И замужество не спасет. Не спасали даже монастыри!

Впрочем, многим прелестным особам весьма льстило внимание венценосного любовника, и они даже умудрялись ловко извлечь из неуемной похоти царя немалые выгоды для себя – впрочем, царь отличался крайней скупостью, даже скаредностью. Но с умом и оглядкой, действуя его именем, можно постараться и сколотить немалый капитал. Правда, это было по тем временам достаточно опасное занятие – могли и на дыбу вздернуть! – но традиционно воровали все, а кто не рискует… Естественно, охочий до женского пола Петр просто не мог не заметить во дворце отличавшуюся редкой красотой молодую прелестницу Марию Даниловну и, по отзывам царедворцев, «распознал в юной красавице дарования, на которые невозможно было не воззреть с вожделением».

Конечно же Мария Даниловна Гамильтон немедленно попала в царский «постельный реестр». Вскоре ей передали строгое повеление:

– Сегодня пойдешь постелить государю в его опочивальне!

Что она испытывала, о чем думала в тот момент? Вряд ли могла до конца предвидеть свою судьбу и, вполне вероятно, строила весьма далеко идущие планы – шотландка обладала авантюрным характером и чертовски привлекательной внешностью, способной свести с ума!

По мнению рада историков, Гамильтон вполне сознательно и преднамеренно мозолила глаза русскому самодержцу, стараясь обратить на себя его внимание и надеясь надолго удержать царя возле себя: отчего вдруг ей может не удаться то, что удалось сделать безродной, более старшей по возрасту и менее красивой Екатерине? Она с каждым днем все больше стареет, а фрейлина еще очень молода, хитроумна и чудо как хороша собой! Тем более что брак царя Петра не считается законным и не освящен церковью – тут есть на что поставить и попытаться выиграть! Действительно, игра стоила свеч! Бракосочетание Петра I и Екатерины Алексеевны состоялось только в 1712 г., и лишь тогда обеих их дочерей признали законными. А короновали Екатерину практически перед смертью Петра, в 1724 г., хотя и до этого все звали жену самодержца царицей. Да, Гамильтон могла играть и рисковать по-крупному, надеясь на немыслимый выигрыш! Время было такое, век такой!

И вот желанное свершилось: Мария стала царской фавориткой! Действовала Гамильтон расчетливо и умело: Петр словно обезумел от ее ласк и никак не мог пресытиться сексуальными усладами. Он постоянно не просил, а требовал все новых ласк и наслаждений, беззастенчиво уединяясь с очаровательной фрейлиной своей гражданской супруги в любое время, не оглядываясь ни на окружающих людей, ни на складывающиеся обстоятельства. Петр жаждал любви Марии и постоянно искал наслаждения, а на остальное ему было в тот момент наплевать. Наверное, тогда Гамильтон уже торжествовала, в душе празднуя победу: ей удалось завладеть душой и телом царя! И она не намеревалась упустить свой счастливый шанс, как вдруг… монарх совершенно неожиданно полностью охладел к ней и более не стремился к еще недавно столь желанной близости.

Пресытившись любовью хорошенькой фрейлины, Петр уже зорко осматривался вокруг в поисках новых способных взбудоражить кровь любовных приключений. Бедная Мария не учла одного серьезного фактора – небывалой ветрености русского царя и его просто патологической неверности любой женщине, включая гражданскую жену Екатерину Алексеевну, которую давно называли царицей. И еще, на свою беду, прекрасная шотландка не учла: Петр – по духу своему русский самодержец и ярый, до жути скупой собственник. Во всем!

Это таило погибель…

Царский денщик

Конечно же во дворце сразу нашлось немало желающих утешить молодую прелестную фрейлину, только что выскочившую из постели самодержца. До того перебегать дорогу самолюбивому Петру было просто смертельно опасно, а вот после даже очень лестно для самолюбия многих царедворцев переспать с бывшей еще вчера царской фавориткой чаровницей-красоткой. Тем более – разве она потеряла свою прелесть, побывав в государевой опочивальне?

И вокруг Марии Даниловны Гамильтон закружился пестрый хоровод блестящих молодых офицеров гвардии, бравых гренадеров и бомбардиров, щеголей-придворных, недавно вернувшихся из Европы, где они постигали науки или состояли при дипломатических миссиях. Как выяснилось впоследствии, фрейлина конечно же не смогла устоять перед могучей силой плотских наслаждений. Несколько раз она беременела, но всякий подобный случай, столь для нее неприятный, заканчивался благополучно – шотландке удавалось избавиться от греховного плода. Хотя тогда это считалось делом опасным во всех отношениях: и в медицинском, и в правовом, и в церковном. Со стороны казалось: Мария Даниловна не ведала усталости в пикантных и сладострастных любовных играх. Несмотря на все свои иногда весьма сомнительные похождения, она только хорошела день ото дня, но царь Петр, даже встречаясь с ней ненароком во дворце, упорно смотрел на шотландскую чаровницу как на совершенно пустое место – он уже забыл об упоительной фрейлине Марии Гамильтон! Взял свое, и она для него более не существовала: самодержец будто вычеркнул красивую женщину из своей жизни. Но сама жизнь сурово напомнила ему о прекрасной Марии!

Сейчас трудно утверждать однозначно, но вполне возможно, что в тщетной попытке вновь попытаться закрутить лихую и отчаянную авантюру и путем любовной интриги опять завладеть благосклонным вниманием царя Мария Гамильтон уступила ухаживаниям царского денщика Ивана Орлова. Во времена Петра денщики для царя подбирались из лучших дворянских фамилий, имели высокие офицерские чины, а кроме всего являлись доверенными людьми, которых монарх посвящал во многие дела обширного Российского государства. Денщики выполняли и некоторые функции камердинеров, секретарей и охранников. Нередко случалось, что царские денщики становились супербогатыми людьми, получая огромные взятки от лиц, искавших благорасположения самодержца. Достаточно напомнить: одним из денщиков Петра I являлся впоследствии ставший генералиссимусом и одним из богатейших людей Европы, членом нескольких зарубежных академий совершенно неграмотный Александр Данилович Меншиков.

Вне дворца Орлов и Гамильтон вели беспутную, бурную жизнь: кутежи, бесконечные развлечения и сумасшедшая страсть в постели. Да, сейчас Мария вновь была на расстоянии буквально вытянутой руки от царя, она находилась совсем рядом с Петром, но, по злой иронии судьбы, по-прежнему оставалась далека от заветной цели – царь ускользал из ее рук!

Однако прекрасная шотландка не теряла надежды, и ее тайная связь с Орловым продолжалась несколько лет, пока над головами потерявших всякую бдительность любовников не грянул гром…

Следствие

В 1717 г. из кабинета самого государя пропали важные бумаги. В причастности к этому происшествию заподозрили дежурившего в тот злополучный день царского денщика Ивана Орлова. В политическом сыске царь Петр был всегда весьма скор на руку и неимоверно жесток – денщика тут же, не дав ему опомниться, потащили на допрос с пристрастием. Насмерть перепуганный Орлов – с царем шутки куда как плохи! – кинулся самодержцу в ноги и слезно покаялся в грехах, заодно повинившись в тайном сожительстве с бывшей фавориткой его величества фрейлиной Марией Гамильтон. Совершенно забыв про честь дворянина и офицера, напрочь потеряв их, Орлов торопливо, даже, можно сказать, с поспешностью начал старательно выгораживать себя и валить все грехи на Марию. Царь тут же припомнил, что незадолго до происшествия с бумагами в окрестностях дворца нашли трупик младенца, завернутый в дворцовую салфетку Сурово сдвинув брови, он повелел:

– Фрейлину Гамильтон немедля взять!

Конечно, Марию тут же схватили. Надеясь получить милостивое прощение и уповая на заступничество Екатерины Алексеевны, несчастная Гамильтон призналась в интимной связи с Орловым и в том, что в 1715 г. дважды вытравливала плод незаконной любви. Услышав об этом, царь даже отшатнулся, словно его неожиданно и сильно ударили в грудь.

А Мария между тем продолжала говорить, нисколько не щадя себя. Фрейлина показала на допросе: для покрытия долгов своего любовника и чтобы делать ему дорогие подарки, она не раз крала у благодетельницы своей Екатерины Алексеевны деньги и разные драгоценные вещи. Да, она виновата в кражах, но более всего виновата в детоубийстве. И государь должен понять, что именно толкнуло ее на все это! Государь должен понять!

Петр, по своему обычаю, нервно дернул щекой, сердито закусил ус и, гремя ботфортами по паркету, вышел вон из канцелярии. Он направлялся в покои жены, Екатерины Алексеевны, – все-таки Мария Гамильтон ее фрейлина!

Следует отдать должное Екатерине: совершенно не склонная к сантиментам, она тем не менее повела себя в этой далеко не простой ситуации предельно сдержанно и благородно. Муж держал под следствием не только ее фрейлину, обкрадывавшую свою госпожу ради любовника, но и, в первую очередь, свою собственную бывшую пылкую любовницу, развратную девицу, которую в свое время чуть было не предпочел ей, Екатерине! Конечно, соблазн жестоко отомстить был крайне велик: одно только слово – и опасной сопернице конец! Но интуиция подсказала: ни за что этого не делать!

– Я прощаю ее за все содеянное, Петр Алексеевич, – смиренно сказала Екатерина. – Бог ей судия!

Для царя такой ответ жены оказался полной неожиданностью. В первую очередь он болезненно ударил Петра по мужскому самолюбию – значит Екатерина знала все и, милостиво прощая распутную Гамильтон, тем самым прозрачно намекала на суд Божий над ним самим, Петром?!

– Ты у меня просто ангел, – осевшим, хриплым голосом сказал царь и криво усмехнулся: – Но прежде, чем она предстанет перед Богом, судить ее стану я!

По вполне понятным причинам следствие несколько затянулось и продлилось более года. Поначалу Петр еще колебался. Но всплывали все новые и новые подробности. Гамильтон несколько раз подвергали жестоким пыткам, причем в присутствии государя. Она взывала к его христианской милости, но, даже теряя сознание от жуткой боли, никого не оговорила, пощадив даже подло предавшего ее Орлова. Возможно, Мария Гамильтон с помутившимся от жутких пыток рассудком все еще слепо надеялась вернуть этим своего венценосного любовника. Но нет, тщетно!

Екатерина Алексеевна не раз ходатайствовала перед мужем о помиловании фрейлины, но Петр остался непреклонен. Говорят, он не мог простить прекрасной Марии, что она изменила ему, даже когда он ее оставил! Странная ревность. Тем не менее некоторые современники высказывали такое мнение, и это очень похоже на противоречивого и импульсивного Петра, которому еще в молодости пророчествовали:

– Либо он вскоре погибнет, либо станет великим человеком!

Орлова разжаловали и заточили в крепость, а бывшую фрейлину Марию Даниловну Гамильтон приговорили к смертной казни за детоубийство – Екатерина простила поверженную судьбой соперницу Искренне или нет, неизвестно. Зато сам царь не простил бывшую любовницу, подарившую ему немало упоительных часов!

Казнь

14 марта 1719 г. в Санкт-Петербурге при большом стечении народа русская леди Гамильтон взошла на эшафот, где уже стояла плаха и ждал палач с топором – Марии Даниловне, которой тогда сровнялось 25 лет, намеревались отрубить голову! На казни бывшей фрейлины присутствовал сам Петр I. Он участливо простился с осужденной, поцеловал ее и просил молиться за всех грешных, остающихся на земле. Поднимаясь по ступенькам эшафота, Мария неожиданно пошатнулась, теряя сознание от страха, и тогда царь заботливо поддержал ее, помогая сделать последний шаг к плахе. Помнил ли он тогда, как, сгорая от страсти, тянул эту женщину в свою постель?

Палач грубо схватил красавицу за волосы, заставил ее опуститься на колени, положить голову на плаху и взмахнул топором. Раздался глухой удар, толпа сдавленно ахнула, и отрубленная голова русской леди Гамильтон покатилась в грязь. Широкими шагами царь подошел к ней, медленно наклонился, ухватил за перепачканные кровью волосы, поднял и… крепко и жадно поцеловал в мертвые губы!

Потом он показал голову всем собравшимся, буквально окаменевшим от ужаса, и прочел краткую толковую лекцию по анатомии, которой стал после посещения заграницы большим любителем и знатоком. По свидетельствам очевидцев, после этого его величество небрежно бросил голову в грязь, размашисто перекрестился и ушел, глухо бросив через плечо:

– В кунсткамеру!

В кунсткамере Академии наук долго хранилась отрубленная голова фрейлины Марии Даниловны Гамильтон как образец для медицинских исследований. Где покоится ее тело, неизвестно.

Такова трагическая судьба прекрасной авантюристки, русской леди Гамильтон, любовницы царя Петра I, на свою погибель строившей слишком далеко идущие планы и оказавшейся в опасной близости к трону русских самодержцев…

Трагический роман императрицы

В мае 1826 г. вдовствующая императрица Елизавета Алексеевна, возвращавшаяся в Санкт-Петербург из южного города Таганрога, где внезапно скончался ее супруг, победитель Наполеона император Александр I, в дороге серьезно занемогла и вынужденно остановилась в старинном русском городе Белева, в доме купца Дорофеева.

Второго числа императрица почувствовала себя плохо и призвала к своему ложу фрейлину Юлию Даниловну Тиссен – ей Елизавета Алексеевна отдала запертый ларец из полированного черного дерева и повелела после ее смерти отвезти его в Санкт-Петербург, где у Московской заставы непременно будет ждать человек, который знает, что дальше делать с ларцом.

– Да что вы, ваше величество, – попыталась успокоить ее фрейлина. – Бог даст, все обойдется, и вы подниметесь.

– Нет, не надо мне лгать. Лучше делай, что тебе велено. И храни тебя Господь!

Действительно, ночью 3 мая 1826 г. императрица скончалась. Выполняя ее последнюю волю, фрейлина Тиссен немедля отправилась в столицу, постоянно приказывая кучеру погонять лошадей. Конечно, последняя воля Елизаветы Алексеевны казалась Тиссен несколько необычной и загадочной, но она решила свято выполнить обещанное умирающей и доставить ларец по назначению.

К немалому удивлению Юлии Даниловны, в столице, у Московской заставы, ее встретил флигель-адъютант, усадил в карету и привез в Зимний дворец, где в кабинете уже ожидали нетерпеливо прохаживавшийся у камина государь Николай Павлович и его мать – вдовствующая императрица Мария Федоровна. Она молча взяла у Тиссен ларец, открыла его висевшим у нее на шее на золотой цепочке ключом и достала из загадочного ларца пачку бумаг. Просматривая их одну за другой, Мария Федоровна передавала бумаги Николаю Павловичу, и тот бросал их в огонь растопленного камина. Когда ларец совершенно опустел, Мария Федоровна вернула его Тиссен:

– Оставьте себе на память.

Какая же тайна связана с загадочным черным ларцом? Как выяснилось много лет спустя, он хранил секрет трагической любви императрицы Елизаветы Алексеевны…

Первые увлечения

В 1779 г. в семье немецкого маркграфа Баден-Дурлахского Карла Людвига и его жены Амалии, урожденной принцессы Гессен-Дармштадтской, родилась дочь, названная Луизой-Марией-Августой. Позднее, когда ее просватали за великого князя Александра Павловича, будущего императора России, она при переходе в православие получила имя Елизавета Алексеевна. Невестой она стала в тринадцать лет – по тем временам вполне подходящий возраст. В конце октября 1792 г. юная принцесса впервые появилась в столице Российской империи Санкт-Петербурге и быстро сумела очаровать всех своей красотой, грацией и обхождением. Пожилая императрица Екатерина II, ее вздорный сын Павел и его жена Мария Федоровна души не чаяли в молоденькой прелестнице, постоянно осыпая ее милостями, подарками и ласками.

Понравилась молоденькая хорошенькая немочка и великому князю Александру, который стал с еще большим нетерпением ждать свадьбы. Великосветское общество российской столицы также не уставало расточать похвалы и комплименты юной принцессе – все сходились на том, что Александр и Елизавета прекрасны, словно небесные ангелы.

Вскоре состоялась и свадьба. Александр, по праву мужа наконец получивший свое, быстро пресытился молодой женой, и его взгляд все чаще и чаще стал останавливаться на других придворных дамах, у которых он всегда пользовался неизменным успехом. Видя это, первым предпринял попытку завоевать расположение молодой великой княгини Елизаветы фаворит престарелой Екатерины II самонадеянный граф Платон Зубов – мужчина в самом расцвете лет, он нисколько не сомневался в успехе и волочился за юной принцессой вполне открыто, нахально добиваясь близости. Дошло даже до того, что императрице Екатерине пришлось устроить ему скандал и прямо запретить преследовать невестку! Зубов вынужденно отступился: спорить с Екатериной никто не решался.

Другую любовную интригу фактически спровоцировал сам Александр, желавший иметь определенную свободу от жены. В то время в Санкт-Петербурге после раздела Польши находились в качестве знатных заложников молодые князья Адам и Константин Чарторыжские. Екатерина опасалась, что они могут стать «знаменем» антирусской оппозиции и начать претендовать на польскую корону. Адам быстро превратился в близкого приятеля великого князя Александра и часто бывал в его доме. Естественно, он не устоял перед чарами прекрасной Елизаветы, но она всячески избегала его, как и графа Зубова. Тем не менее среди доброхотов царского двора поползли сплетни. Дошло даже до того, что когда в 1798 г. у Елизаветы Алексеевны родилась первая дочь, уже ставшему к тому времени императором Павлу Петровичу нашептали:

– Истинным отцом ребенка является не кто иной, как князь Адам Чарторыжский!

Вспыльчивый Павел I немедленно впал в бешенство и чуть не загнал Адама в Сибирь. Хорошо еще, любимец императора граф Ростопчин сумел убедить самодержца, что его невестка Елизавета «столь же невинна, сколь и добродетельна». Но все же от греха подальше, князя Адама отправили послом к королю Сардинии, изгнанному из своих владений и скитавшемуся по всей Италии. Бедный Адам! Он действительно пылко и сильно любил Елизавету, но никогда не пользовался взаимностью – она неизменно оставалась к нему холодна. В 1801 г. Чарторыжский вернулся в Санкт-Петербург, уже не опасаясь гнева покойного императора Павла I, и целых пять лет безуспешно пытался возбудить в Елизавете ответное чувство. Тщетно! Тогда он с горечью покинул российскую столицу, и вновь они встретились в Польше, в 1814 г., уже после поражения Наполеона, но только мимолетно. Лишь в 1817 г. произошла их последняя встреча и окончательное решительное объяснение. После него, в том же году, сорокасемилетний князь Адам женился на молодой и хорошенькой Анне Сапежанке и более никогда не стремился увидеться с русской императрицей.

Тайный роман

В Европе происходили грандиозные события – Наполеон Бонапарт, сделавшийся императором французов, вел победоносные войны, и хитрые австрийцы сумели втянуть Александра I в смертельную борьбу с корсиканским баловнем военного счастья. Император покинул Санкт-Петербург и выехал к действующей армии. Столица фактически опустела. Елизавета Алексеевна осталась одна и жестоко страдала: ее дочь Александра умерла четыре года назад, а муж, всегда так любивший женское общество, презрев все законы и даже принятые в светском обществе нормы приличия, открыто сожительствовал с Марией Антоновной Нарышкиной. Самым ужасным для императрицы было то, что Нарышкина родила Александру нежно любимую им дочь Софью.

Елизавета Алексеевна много времени проводила в одиночестве, практически не нуждаясь ни в чьем обществе, и вот в один из таких хмурых дней фрейлина императрицы княжна Голицына неожиданно представила государыне офицера, прибывшего из действующей армии:

– Ваше величество! Это штаб-ротмистр Алексей Охотников!

Царица подняла глаза, встретилась взглядом с красивым, рослым кавалергардом, и в тот же миг всю ее будто пронзило током! Она словно онемела и, едва владея собой, милостиво протянула офицеру руку для поцелуя. Коснувшиеся ее нежной кожи губы Алексея показались императрице огненно горячими.

– Какие новости привезли вы нам из армии, ротмистр? – чужим, самой себе незнакомым голосом спросила она, только чтобы не молчать.

И тут с невыразимым хмельным ужасом поняла: она совершенно не слышит ответа! Между ней и красавцем кавалергардом уже шел другой разговор, в котором совершенно не нужны слова, если говорят сердца. Боже, что же ей делать?!

– Ваше величество может полностью положиться на меня, – видимо, догадавшись, что происходит, чуть слышно шепнула царице княжна Голицына. Императрица ответила ей благодарным взглядом.

– Сегодня же! Вечером! – прикрывшись до глаз веером, глухо приказала она, вся дрожа от нетерпения. Стоявший перед ней навытяжку бравый кавалергард, казалось, тоже вот-вот готов был лишиться чувств…

Буквально в считанные дни роман между императрицей Елизаветой Алексеевной и кавалергардским штаб-ротмистром Алексеем Яковлевичем Охотниковым стал не просто бурным, а превратился в поистине сумасшедшую страсть. Императрица словно брала реванш за все пустые прошлые годы, с головой окунувшись в омут запретной любви. Но как же сладка она оказалась! Штаб-ротмистр показал себя удивительно пылким любовником и постоянно горел нетерпением в ожидании новой встречи, не находя себе места без предмета своей страсти. Естественно, Охотников, не принадлежавший к титулованному дворянству и великосветскому придворному обществу, не мог запросто появляться во дворце. Да если бы и мог, это неизбежно вскоре вызвало бы подозрения и породило разные слухи. Поэтому любовники как могли всячески скрывали свою связь.

Как же происходили свидания? Штаб-ротмистр дожидался темноты, низко надвигал на глаза шляпу, закутывался в темный плащ и отправлялся, например, к Каменноостровскому дворцу – там призывно светилось окно любимой Елизаветы. Сбросив плащ на руки верного слуги, Охотников, как заправский скалолаз, рискуя сломать шею и разбиться насмерть, карабкался по стене наверх и влезал в окно покоев императрицы. Наградой ему служила полная безумных и жарких ласк ночь любви. К утру кавалергард точно таким же образом проделывал обратный путь и бесследно исчезал в окутавшем город тумане. Нетрудно догадаться, что уходить ему приходилось еще затемно.

В начале 1806 г. при очередном тайном свидании Елизавета Алексеевна, немного смущаясь, тихо сообщила Охотникову:

– Кажется, я беременна. И отец ребенка вы, мой друг!

Алексей Яковлевич упал перед ней на колени и как безумный стал целовать ее ноги. Ему недавно исполнилось двадцать пять лет, и он боготворил Елизавету, не мысля жизни без нее. В ноябре 1806 г. императрица Елизавета Алексеевна родила дочь, названную так же – Елизаветой. Конечно, этот факт скрыть было невозможно, и вычислить отца ребенка для опытных придворных и членов царской фамилии не составляло особенного труда. Тогда же, видимо, приняли решение кардинально разобраться с неожиданно возникшим и уже мешавшим фаворитом. Поэтому Охотников так и не увидел дочери…

Кровавая развязка

4 октября 1806 г. в придворном театре давали спектакль в честь императрицы и на него пригласили Охотникова. Он пришел вместе со своим другом и сослуживцем, посвященным в некоторые его тайны. Представление, как всегда, прошло блестяще. После него, уже на улице, Охотникова и его приятеля неожиданно окружили несколько человек не внушающей доверия наружности. Улицы тогда освещались недостаточно хорошо, да и Алексей Яковлевич держался настороже. Видимо, сразу поняв, что может произойти, он схватился за оружие и крикнул приятелю:

– Бей их! Бей!

Но в тот момент, когда кавалергард уже обнажил клинок, один из наемных убийц ловко ударил его кинжалом в бок, и все тут же кинулись врассыпную. Охотников упал на руки друга.

– Быстро, подгони экипаж, – слабым голосом попросил он. – Надо скорее остановить кровь. Но моя рана не смертельна, я буду жить!

– Да-да, конечно! – помогая ему забраться в карету, твердил приятель. – Ты только молчи, береги силы!

– Сообщи ей, – взяв его за руку, попросил Алексей. – Только не напугай, слышишь?!

Дома он лишился сознания. Почти сразу приехал личный врач императрицы Стофреген. Он осмотрел раненого и нашел, что все, милостию Божией, может закончиться благополучно. Главное: Алексей Яковлевич должен выполнять его предписания и соблюдать полный покой. Рану с помощью слуг обработали надлежащим образом, приятель отправился к себе, а Стофреген по распоряжению императрицы остался на ночь рядом с Алексеем Яковлевичем. Убедившись, что раненый забылся, врач тоже задремал в креслах около столика с горящей свечой.

Проснулся он словно от толчка и всполошился, не увидев кавалергарда на постели. Где же он? Медик кинулся искать Охотникова и обнаружил его без чувств в кабинете – Алексей писал письмо любимой, желая успокоить ее.

– Что же вы наделали, голубчик! – почти простонал врач. – Вы же убиваете и себя, и ее!

Действительно, у раненого начался жар, течение болезни обострилось, и вскоре Стофреген сообщил императрице, что ее возлюбленный, к несчастью, умирает. И тогда Елизавета Алексеевна решилась на отчаянно смелый шаг – не думая более о грядущих последствиях, она посетила умирающего любовника. Охотников принял императрицу полулежа, в полной парадной гвардейской форме. Их встреча произошла холодным январским вечером 1807 г.: последнее свидание длилось более часа. Через несколько дней Алексея Яковлевича не стало.

Роман императрицы оказался роковым – вскоре ушла из жизни и поверенная в сердечных делах Елизаветы ее фрейлина княжна Голицына, а потом умерла дочь Елизаветы и Охотникова – маленькая Элиза. Царица вновь осталась абсолютно одна и уже более никогда до конца жизни не обращала внимания на мужчин. Память о любимом кавалергарде императрица сохранила до последнего вздоха. Алексея Охотникова похоронили на Лазоревском кладбище, и Елизавета Алексеевна на собственные средства поставила на могиле памятник – рыдающую над урной женщину и рядом разбитое молнией дерево. Известно, что она неоднократно приезжала на могилу Алексея Яковлевича.

В беседах с известным русским историком Николаем Михайловичем Карамзиным императрица не скрывала своей любовной связи с Охотниковым и не раз говорила, что желает предстать перед историей такой, какая есть. Елизавета Алексеевна даже позволяла Николаю Михайловичу читать свои интимные дневники.

А что же черная шкатулка? Как оказалось, незадолго перед смертью Алексей Яковлевич передал брату Павлу черный ларец с золотым замком и просил отдать тому, кто за ним придет после его кончины.

– Я все выполню в точности, – пообещал Павел.

За шкатулкой пришла дама в черном от императрицы: в таинственном черном ларце хранились дорогие кавалергарду письма любимой женщины. О них-то и прознал Николай I, да Елизавета Алексеевна и не делала тайны из своей большой любви, наверное, единственной в жизни. Таиться ей уже ни к чему – Алексея не стало, и вместе с ним ушло слишком многое, практически все, оставив в душе только горький пепел.

Известный историк конца XIX – начала XX в. великий князь Николай Михайлович, работая над монографией о времени Александра I, наткнулся на секретные документы, открывшие ему тайну трагического романа императрицы Елизаветы Алексеевны. Узнав об этом, император Николай II оказался в шоке, и, как его ни успокаивал великий князь, заверяя, что о личной жизни императрицы он написал «тайную главу», царь повелел все немедленно уничтожить! Хотя «тайная глава» существовала всего в десяти экземплярах: только для членов семьи Романовых. И то не для всех!

Приказание Николая II выполнили. Но то ли в спешке, то ли специально по просьбе князя-историка «забыли» про типографский набор. Так печальная повесть о любви Елизаветы Алексеевны и кавалергарда Охотникова дошла до наших дней. Оба они заплатили жизнями за радость, пусть и недолгую, всепоглощающей чистой и светлой любви…

Леди Смерть

Так очень метко назвали Роксолану – любимую жену турецкого султана Сулеймана Великолепного. Интерес к личности Роксоланы вновь пробудил многосерийный украинский телефильм «Роксолана – пленница султана». Его создатели в чисто голливудской манере, но с гораздо меньшим размахом и, главное, талантом попытались рассказать о судьбе Анастасии Лисовской, под именем Роксоланы ставшей женой турецкого падишаха Сулеймана I Кануни, то есть Законодателя, более известного в Европе как Сулейман Великолепный (1495–1566).

Однако реальный исторический образ этой очень красивой, но ужасающе лицемерной и коварной женщины в телесериале предельно идеализирован. Первым Лисовскую-Роксолану начал идеализировать и приукрашивать в своем романе Павло Загребельный, а до него легенды и мифы о Роксолане усиленно создавала… сама Анастасия Лисовская.

Какова же действительная история жизни и любви удивительно прекрасной лицом и телом и столь же удивительно черной душой султанши?

Путь в гарем

Анастасия Гавриловна Лисовская (1506–1562) была дочерью священника из Рогатина – небольшого тихого городка на Западной Украине, расположенного юго-западнее Тернополя. В XVI в. он принадлежал Речи Посполитой – Польше – и постоянно подвергался опустошительным набегам крымских татар. Во время одного из них летом 1522 г. юная дочь священнослужителя попалась отряду людоловов. Легенда гласит, что несчастье произошло как раз накануне свадьбы Анастасии, но документальных подтверждений этого факта нет.

Сначала пленницу отвезли в Крым – обычный путь всех невольниц. Ценный «живой товар» татары никогда не гнали пешком через знойную степь, а под бдительной охраной везли на лошадях, даже не связывая руки, чтобы не портить грубыми веревками нежную девичью кожу. Пораженные дивной красотой полонянки, крымчаки, посовещавшись, решили отправить девушку в Стамбул, надеясь выгодно продать ее на одном из самых больших невольничьих рынков мусульманского Востока. В Крыму тоже существовали рынки рабов, например, печально известный рынок в Кафе. Но цены в Стамбуле были значительно выше.

В столицу султанов прекрасную пленницу повез сам хозяин – его имя история не сохранила. По прихоти переменчивой судьбы в первый же день, когда ордынец вывел очаровательную девушку на рынок, она случайно попалась на глаза всесильному визирю молодого султана Сулеймана I благородному Рустем-паше. Турка поразила ослепительная красота невольницы, и он решил купить ее, чтобы подарить султану. Но прежде пленницу осмотрели опытные лекари и дали заключение: она девственница и абсолютно здорова. Иначе Анастасии никогда бы не видать Топ-Капы, или «Дома Радости», как высокопарно именовали в Блистательной Порте гарем падишаха.

По законам магометанской веры султан мог иметь четырех законных жен. Дети первой из них обычно становились наследниками престола. Вернее, наследовал трон только первенец. А остальных ждала печальная судьба. «Султан не имеет родственников» – гласит древняя турецкая поговорка. Любые претенденты на верховную власть в Османской империи подлежали безусловному уничтожению – взошедший на престол падишах, по обычаю, отдавал строгий приказ об устранении всех возможных конкурентов!

Кроме жен, повелитель правоверных имел множество прекрасных наложниц, каких только пожелает его душа и потребует плоть. В разное время, при разных султанах в гареме жило от нескольких сотен до тысячи и более женщин, и каждая просто удивительная красавица – других султану никогда не показывали, дабы не вызвать его гнев. Кроме женщин, в гареме состоял целый штат евнухов-кастратов, служанок разного возраста, старух-костоправок, повитух, массажисток, врачей и тому подобных служителей. Никто, кроме самого падишаха, не мог посягнуть на принадлежавших ему красавиц и вступить с ними в интимные отношения. Руководил этим сложным и беспокойным хозяйством евнух кызлярагассы – «начальник девушек»: его должность считалась при дворе султана достаточно высокой.

Чтобы понравиться султану, одной удивительной красоты было мало: предназначенных для гарема девушек обязательно обучали музыке, танцам, мусульманской поэзии и конечно же высокому искусству плотской любви – жены и наложницы обязаны дарить падишаху неземное наслаждение. Общий курс сексуально-любовных наук являлся теоретическим, а практику преподавали опытные в деле любви старухи, в том числе бывшие путаны, искушенные во всех тонкостях любых видов секса. Главное – научиться управлять телом повелителя, чтобы он, совершенно не напрягаясь, мог получать неземное наслаждение – вся «работа» ложилась на жену или наложницу. Султан приходил в гарем блаженствовать!

Итак, Рустем-паша решил купить славянскую невольницу, но ее хозяин отказался продавать прекрасную рабыню и преподнес ее в дар всесильному царедворцу. Ордынец справедливо рассчитывал получить за это, как принято на Востоке, дорогой ответный подарок. И не ошибся. Заполучив Лисовскую, Рустем-паша обуздал собственные страсти и не позарился на юную прекрасную полонянку, а приказал немедленно всесторонне подготовить ее в подарок султану – падишах очень ценил женскую красоту и часто посещал гарем. Паша, в свою очередь, дивным подарком рассчитывал упрочить собственное положение возле трона. Он дал красавице новое имя – Роксолана, под которым она и вошла в историю. Роксанами или роксоланами в древности называли скифско-сарматские племена, которых многие считали прародителями славян. Это и обусловило выбор имени образованным пашой. Примерно в 1524 г. Рустем-паша подарил Анастасию Лисовскую султану Сулейману I.

Жена падишаха

Вопреки распространенной версии, новая наложница далеко не сразу привлекла внимание падишаха и всецело завладела его сердцем, умело разжигая в нем бешеную сексуальную страсть. Сулейман вряд ли сразу жадно накинулся на нее, имея в гареме сотни удивительных красавиц, обученных всем приемам удовлетворения сладострастия и готовых выполнить любые его прихоти. Но Роксолана-Анастасия поклялась во что бы то ни стало добиться положения законной жены падишаха: выйти из гарема на волю и вернуться домой нечего было даже и мечтать! Она быстро научилась говорить по-турецки и понимала: ее главный козырь, что Рустем-паша, благодаря которому она попала во дворец падишаха, получил ее в подарок! Не купил и не продал в гарем, а подарил падишаху. Значит, Роксолана осталась свободной женщиной и могла претендовать на роль жены султана. По законам Османской империи рабыня никогда, ни при каких обстоятельствах не могла стать женой повелителя правоверных.

Зато возникло другое препятствие: Анастасия исповедовала христианство! Но дочь священника не колеблясь приняла ислам! Она очень торопилась, ибо могла родить детей, а они уже должны считаться законными наследниками султана! Путем множества хитрых интриг, умелого сексуального обольщения падишаха и больших взяток евнухам Роксолана все же добилась своего и стала женой падишаха. Своего первенца она назвала Селимом – в честь предшественника ее мужа, султана Селима I (1467–1520), прозванного Грозным: он завоевал Курдистан, Сирию, Палестину, Египет… Роксолана очень хотела, чтобы ее маленький златокудрый Селим, еще в детстве получивший прозвище Сары-Рыжий, стал таким же, как его старший тезка.

Стремясь упрочить свое положение, Роксолана вскоре родила Сулейману еще двух сыновей и дочь. Но наследником престола по-прежнему официально считался Мустафа – старший сын первой жены падишаха, красавицы черкешенки Гульбехар – «Весенней розы». Она и ее дети стали смертельными врагами властолюбивой и коварной Роксоланы. Вполне понятно, в один день или месяц ничего не решается, особенно на Востоке и особенно в гареме. Анастасия-Роксолана плела опасную интригу не спеша, методично и изобретательно. Но поторапливаясь, дабы не упустить решающего момента. Внешне она постоянно проявляла любовь и заботу о повелителе, сумев стать ему очень нужной. Правда, легенды о том, что султан даже брал ее с собой на войну, не соответствуют действительности: на мусульманском Востоке женщине всегда отводилось строго определенное место. И как бы она ни была умна, желанна и красива, даже падишах не нарушал вековые обычаи. Да и стремился ли он к этому, имея в гареме сотни удивительных красавиц? Ведь жена не смела и слова сказать поперек или даже косо посмотреть на повелителя!

Лисовская прекрасно понимала: пока ее сын не станет официальным наследником престола или не сядет на трон падишахов, ее собственное положение постоянно под угрозой. В любой момент Сулейман мог увлечься новой красавицей и сделать ее законной супругой, а кого-нибудь из старых жен казнить. В гареме это просто: неугодную жену или наложницу живьем сажали в кожаный мешок, кидали туда же разъяренную кошку и ядовитую змею, завязывали мешок и по специальному каменному желобу спускали его с привязанным камнем в воды Босфора. Провинившиеся считали за счастье, если их просто быстро удавят шелковым шнурком. Что поделать: милость и любовь османского падишаха столь же ненадежны, как у любого монарха. Поэтому Роксолана очень долго готовилась и начала активно и жестоко действовать лишь по прошествии почти пятнадцати лет!

Леди Смерть

Так очень метко назвал Лисовскую один из английских историков, сравнивая ее с шекспировской леди Макбет. Пока Роксолана плела свои любовные сети, расставляла хитрые ловушки и туго закручивала пружину кровавой интриги, за стенами гарема происходили серьезные события. Султан Сулейман получил прозвание Кануни – Законодателя – за создание свода законов, защищавших интересы феодалов и закреплявших неимущих крестьян за их земельными участками, принадлежавшими помещикам. Фактически он ввел крепостное право. Теперь вырваться из удушающей петли зависимости позволяло только участие в завоевательных войнах – все турки поголовно были заинтересованы в ведении войны! Сам Сулейман вел многие победоносные войны, расширяя пределы Османской империи: он захватил половину Венгрии, значительную часть Грузинского царства, оккупировал всю Месопотамию, взял Йемен, Триполи и Алжир. В Европе его уже называли Великолепным и вполне обоснованно боялись возможного ужасающего турецкого нашествия.

Тем временем Лисовская начала претворять в жизнь планы по захвату власти. Ее дочери исполнилось двенадцать лет, и она выдала ее замуж за… Рустем-пашу, которому перевалило за пятьдесят! Он был в большом фаворе при дворе, близок к трону падишаха и, самое главное, являлся кем-то вроде наставника и «крестного отца» наследника престола Мустафы. Дочь Роксоланы выросла очень похожей прекрасным лицом и точеной фигурой на красавицу мать, поэтому Рустем-паша с большим удовольствием породнился с султаном – это очень высокая честь для придворного. Девушка полностью подчинялась воле хитрой и коварной матери. Женщинам не возбранялось видеться, и султанша ловко выведывала у дочери обо всем, что творилось в доме Рустем-паши, буквально по крупицам собирая нужные ей сведения. Наконец Лисовская решила: пора нанести смертельный удар!

Во время свидания с мужем Роксолана, имевшая немалое влияние на падишаха за счет своих неувядающих женских чар, по секрету сообщила повелителю правоверных о «страшном заговоре».

– Милостивый Аллах сподобил меня вовремя узнать о тайных планах заговорщиков и позволил предупредить обожаемого супруга о грозящей ему опасности: Рустем-паша и сыновья Гульбехар задумали лишить тебя жизни и завладеть троном, посадив на него Мустафу!

Интриганка отлично знала, как и куда ударить, – мифический «заговор» казался вполне правдоподобным: на Востоке кровавые дворцовые перевороты являлись обычным делом. К тому же Роксолана как неопровержимый довод приводила подлинные слова Рустем-паши, Мустафы и других «заговорщиков», которые слышала ее дочь. Зерна зла упали на благодатную почву крайней подозрительности деспота, неусыпно охранявшего свою власть. Рустем-пашу немедленно взяли под стражу, и началось следствие. Пашу страшно пытали. Возможно, помутившись от боли рассудком, он оговорил себя и других. Но даже если паша молчал, это только укрепляло падишаха в мысли о действительном существовании «заговора». После пыток Рустем-пашу обезглавили, и юная дочь Роксоланы стала вдовой государственного преступника.

Теперь султанша жаждала поскорее разделаться с Мустафой и его братьями – они были препятствием на пути к трону первенца Роксоланы Рыжего Селима и потому просто обязаны умереть! Постоянно подстрекаемый женой, Сулейман вынужденно согласился отдать приказ умертвить своих детей! Пророк запретил проливать кровь падишахов и их наследников, поэтому Мустафу и его братьев удавили зеленым витым шнурком. Гульбехар сошла с ума от горя и вскоре скончалась.

Но «восточной леди Макбет» этого показалось мало. Вскоре неглупый и хорошо образованный падишах Сулейман сделался полной игрушкой в руках очаровательной, но коварной, хитрой и кровожадной женщины. Правда, она по-прежнему оставалась удивительно прекрасной внешне. Но страшное зло способно принимать любые обличья. Даже нищие Стамбула не верили в виновность верного трону Рустем-паши. Жестокость и несправедливость сына поразили валидэ Хамсе – мать падишаха Сулеймана, происходившую из рода крымских Гиреев. При встрече она высказала сыну все, что думает о «заговоре», казнях и любимой жене сына Роксолане. Нет ничего удивительного, что после этого мать султана прожила меньше месяца: Восток знает толк в ядах! А становиться поперек дороги Лисовской не стоило!

Наконец все задуманное свершилось: Роксолану объявили первой женой, а Селима – наследником престола. И тут, дабы обрести полную уверенность, что власть уже никогда не ускользнет из рук ее сына, Роксолана приказала убить его родных братьев, то есть других своих сыновей! Обычно нежелательных претендентов на престол топили в Босфоре – кровь султанов не проливали на грешную землю! Дальше – больше: жаждавшая твердых гарантий власти султанша повелела отыскать в гареме и по всей стране других сыновей Сулеймана, которых родили жены и наложницы, и всех их лишить жизни! Как оказалось, сыновей у султана было около сорока – всех их, кого тайно, кого явно, убили по приказу Лисовской. Есть ли в истории другая такая кровожадная и смертоносная женщина, как идеализированная украинскими писателями и кинематографистами Леди Смерть – Роксолана, она же Анастасия Лисовская?

Сорок лет Роксолана оставалась женой Сулеймана Великолепного. Она умело создавала себе славу покровительницы искусств и самой образованной женщины мусульманского Востока. Умерла лицемерная и жестокая султанша своей смертью, оставив мужа вдовцом.

Ей уже не удалось увидеть, как ее сын взошел на престол, став султаном Селимом II. Он процарствовал в Блистательной Порте после смерти отца всего восемь лет – с 1566 по 1574 г. – и, хотя Коран запрещает пить вино, был жутким алкоголиком! Его сердце однажды не выдержало постоянных чрезмерных возлияний. В памяти народа он остался как султан Селим-пьяница.

Такова действительная история жизни и любви Леди Смерть, Роксоланы, Анастасии Таврил овны Лисовской – удивительно красивой жены падишаха Османской империи Сулеймана Великолепного, которую спустя почти пятьсот лет некоторые стали пытаться выдавать за образец добродетели…

Вдова Тутанхамона

Вплоть до начала XX столетия имя древнеегипетского фараона Тутанхамона, правившего в середине XIV в. до н. э., было известно только узким специалистам – ученым-египтологам, занимавшимся этой очень далекой от современности эпохой.

Действительно, нас отделяет от царя Древнего Египта и его прекрасной супруги-сестры Анхесенамон чуть ли не три тысячи лет: тьма времени, кажущаяся непроницаемой и непреодолимой пропастью. Но, как оказалось, так только кажется…

Цареубийство

Теперь уже стало вполне очевидным, что пути истории человечества, от Адама и Евы подверженного любовным страстям, туманящим разум и толкающим на безрассудства, придающим поистине змеиное коварство обольстителям, совершенно неисповедимы. В первой трети XX в. ученый-египтолог Картер проводил скрупулезные кабинетные исследования и выезжал в Египет для проведения археологических экспедиций. И вот в 1922 г. весь мир облетела сенсационная весть: Картер нашел гробницу фараона Тутанхамона!

Удивительно, однако древние грабители, усердно очищавшие сокровищницы пирамид, по неизвестным причинам не сумели добраться до предназначенных «отправившемуся на Запад» – так древние египтяне часто иносказательно называли страну мертвых – несметных сокровищ фараона Тутанхамона. Цивилизация XX в., уже успевшая поднять в небо аэропланы и начавшая проникновение в тайны атомного ядра, вздрогнула от изумления, увидев, каких небывалых высот искусства достигли на берегах Нила тысячи лет назад. Мумия фараона покоилась в роскошном, тонкой работы золотом саркофаге, который, подобно русской матрешке, лежал в последовательно вставленных друг в друга гробах-саркофагах из золота, дерева дорогих пород и камня. Сразу же возникло немало казавшихся абсолютно неразрешимыми загадок, будораживших умы ученых-египтологов на протяжении более чем восьмидесяти лет.

Впрочем, широкую публику это не интересовало: на многочисленных выставках она жадно разглядывала сокровища Тутанхамона, не задумываясь о некогда разыгравшейся во дворце владыки Египта трагедии. Блеск золота зачаровывал, а уникальное мастерство древних ювелиров поражало. Между тем именно с этим фараоном связана одна из самых таинственных, загадочных и полных бешеной страсти историй любви, дошедшая до нас из Древнего Египта.

Фараон Тутанхамон взошел на престол в юном возрасте и, судя по дошедшим до нас сведениям, довольно успешно и счастливо процарствовал несколько лет. Но вдруг неожиданно скончался. Он умер, так и не успев выйти из юношеского возраста – жизнь фараона Тутанхамона оборвалась в девятнадцать лет! Ученым было над чем серьезно задуматься: внезапно настигшая полновластного владыку Древнего Египта смерть, да еще в столь юном возрасте, казалась подозрительной и странной даже для того сурового времени. При этом не стоит забывать – это смерть повелителя огромной, богатой и весьма высокоразвитой для древнего мира очень могущественной державы!

Причина смерти юного фараона заинтересовала египтологов сразу же, как только они увидели его мумию – она оказалась удивительно маленьких размеров, словно молодой властелин Древнего Египта перед кончиной невероятно усох или по волшебству опять превратился в малого ребенка. На этом основании ряд серьезных исследователей выдвинули гипотезу, что причиной кончины Тутанхамона послужила неизвестная современным медикам древняя болезнь.

– Хотя, – оговаривались специалисты, – вполне возможно, что эта тяжелая болезнь отлично известна современной медицине, но за минувшие тысячелетия врачи научились легко справляться с ней и просто не обращают на нее внимания.

– Возможно, – соглашались историки. – Но лекари Древнего Египта не могли с ней справиться, а фараоны тоже люди, и они смертны!

Подобная гипотеза устраивала практически всех, объясняя необъяснимые загадки. К тому же какая нам разница, от чего и при каких обстоятельствах умер царь Древнего Египта, правивший чуть ли не три тысячи лет назад?! Гораздо важнее для науки и культуры то, что совершенно нетронутыми сохранились его гробница и сокровищница. Однако на свете всегда находятся люди, которые хотят узнать истину, невзирая на число прошедших лет. Именно таким человеком оказался американский профессор-археолог Роберт Брайер. В своих исследованиях он решил пойти до конца и сделал… рентгеновские снимки останков Тутанхамона!

Результаты рентгенографии оказались ошеломляющими и вызвали в научных кругах подлинную сенсацию: как выяснилось, Тутанхамона… убили! Причиной смерти послужил сильный удар тупым предметом по голове. Скорее всего, били боевой палицей, которую изготавливали из твердых пород дерева и часто утяжеляли на конце каменным шаром. Для большей прочности палицу оковывали медью, а ударную часть делали с выступающими острыми или полукруглыми шипами. Отмеченные на черепе фараона переломы и следы окостенения, по мнению исследователей, свидетельствовали о том, что тяжело раненный властитель Древнего Египта скончался не сразу – его агония растянулась на несколько недель. Возможно, юный монарх обладал завидным здоровьем и неуемной жаждой жизни и никак не хотел покидать этот свет и отправляться «на Запад»?

По всей вероятности, второй раз устраивать покушение с применением оружия врагам юного царя показалось опасным, поэтому для ускорения развязки цареубийцы – или цареубийца? – могли использовать сильный яд. Вот и отыскалось объяснение, почему столь необычным образом иссохло тело молодого фараона. Мы ведь до сей поры так и не знаем точно, какие яды наиболее часто успешно использовали при покушениях древние египтяне. Вполне естественно, отравитель желал остаться вне всяких подозрений, и в то же время он хотел иметь полную уверенность, что смертельное снадобье не подведет…

Влюбленный Макбет при дворе фараона

Казалось, все выяснили. Кроме одного: кто же убийца или убийцы юного фараона Тутанхамона? Но разве возможно раскрыть дело об убийстве, совершенном три тысячи лет назад и отыскать его мотивы? Тем не менее профессор Брайер счел, что для поиска истины нет ничего невозможного!

– Я сам найду того, кто стал цареубийцей, – заявил он и с головой ушел в историю двора юного фараона.

Это оказалось весьма непросто сделать. Взойдя на трон в юном возрасте, владыка Древнего Египта, как и положено по законам царства, обязательно должен был взять себе жену: возраст правителя не играл в этом вопросе никакой роли. Согласно старинным египетским обычаям, чтобы не нарушать целостности правящей династии, юный Тутанхамон охотно женился на своей родной сестре Анхесенамон, не зная, что при дворе есть человек, который стал ему после этого заклятым врагом – он сам страстно желал обладать юной красавицей!

Сейчас подобный брак показался бы нам по меньшей мере дикостью. Теперь мы знаем: без притока свежей крови любая династия неизбежно обречена зайти в генетический тупик и полностью выродиться через несколько поколений в результате кровосмесительных браков. Но… не нам судить об обычаях и законах двора фараонов Древнего Египта. Молодые отпраздновали пышную свадьбу, на которой наверняка присутствовал и сжигаемый нешуточной страстью царедворец, жадно смотревший на прелести юной красавицы царицы. После этого властитель приступил к выполнению своих обязанностей по управлению государством.

Юный и неопытный Тутанхамон с огромным трудом справлялся с доставшейся ему по воле судьбы ролью фараона. Поэтому он волей-неволей в повседневных делах по управлению страной вынужденно стал все чаще опираться на опытных советников из числа приближенных царедворцев. Фактически он создал при себе подобие государственного совета. К несчастью Тутанхамона, подобная форма правления не нашла понимания у знати и вызвала серьезное неодобрение высшего чиновничества и военачальников – особенно тех, кто не входил в число «избранных». А чиновники и армия всегда являлись верной опорой трона.

С другой стороны, как истинный сын своего времени, по своему воспитанию, традициям и образу мышления молодой фараон просто не мог и не желал доверять слишком многим советникам сокровенные тайны принадлежавшего ему государства и личной жизни. Поэтому совет просуществовал недолго: монарх постарался выделить среди царедворцев кого-то одного, кому он мог бы полностью довериться и опереться на его мудрость, знание жизни и государственный опыт. Свой выбор – возможно, не без чьей-то подсказки? – фараон остановил на высокопоставленном придворном по имени Эйе. Скорее всего этот лукавый царедворец оказался хитрым, умным и чрезвычайно коварным человеком, сумевшим всех обвести вокруг пальца и завоевать полное доверие Тутанхамона, ничем не выдав себя перед царем за долгое время.

– Наш царь, Жизнь, Здоровье, Сила, назначает мудрого Эйе своим первым министром и личным тайным советником! – примерно так, согласно принятой тогда официальной формуле, вскоре объявили о возвышении Эйе и приближении его к трону.

Как оказалось впоследствии, этим назначением юный Тутанхамон подписал себе смертный приговор – более зрелый, сильный, опытный, умный, хитрый и властолюбивый Эйе и был тем безумно влюбленным в царицу вельможей, сгоравшим от страсти! Прекрасная юная жена фараона постоянно являлась ему в эротических сновидениях и не давала покоя ни днем ни ночью. Советнику всюду чудился ее очаровательный образ, преследовал мелодичный звук ее голоса и запах благовоний, Эйе мучился от неудовлетворенных сексуальных желаний и часто подкарауливал юную прелестницу в темных закоулках дворца, который он изучил, как собственную ладонь.

– Кто здесь? – заметив тень, испуганно спрашивала юная царица.

– Твой раб и недостойный слуга, – вкрадчиво отвечал Эйе, буквально пожирая ее глазами.

О, если бы он мог ласкать груди, гладить дивные бедра, целовать пухлые губы и обладать юной женщиной, дав ей на ложе любви то, что вряд ли мог дать неопытный в делах любви мальчик-фараон. Великие боги! Но ведь путь к обладанию Анхесенамон, сводившей с ума Эйе, лежал через труп Тутанхамона и прямиком вел к… трону владык Египта! Иного способа завладеть этой женщиной просто не существовало.

Вскоре Эйе решился – он сам станет полновластным владыкой Египта и мужем вожделенной красавицы. И хитрый царедворец начал умело, шаг за шагом, последовательно двигаться к заветной цели – царскому трону и царской постели! Путем ловких интриг и умелого привлечения сторонников жесткого абсолютизма, будущим воплощением которого он предлагал именно себя, первый министр очень быстро стал одним из самых влиятельных людей в стране. С недовольными недоброжелателями и своими откровенными врагами он старался расправиться быстро и предельно жестоко, пользуясь при этом как самым надежным прикрытием именем фараона Тутанхамона.

О, если бы Эйе мог, воспользовавшись именем царя, столь же быстро овладеть его женой-сестрой! Но это пока было невозможно. Тем не менее египетский Макбет считал: ничего невозможного не существует, нужно только запастись терпением.

– Я беспокоюсь о безопасности царя, Жизнь, Здоровье, Сила, – сказал он однажды фараону, традиционно обращаясь к нему в третьем лице. – Нам нужно усилить охрану дворца.

– Кто сделает это лучше тебя? – ответил ничего не подозревавший Тутанхамон.

Так Эйе сумел заполучить вожделенный пост начальника дворцовой стражи: это давало ему огромную, почти ничем не ограниченную власть в живущем совершенно обособленно от столицы огромном царском дворце. Теперь в случае внезапной смерти фараона первый министр, и он же начальник дворцовой стражи, по численности и вооружению более напоминавшей небольшую армию, имел все возможности принудить молодую вдову стать его женой. И вместе с вожделенной юной красавицей получить не менее вожделенный трон владык Египта…

Новый муж и фараон

Вполне понятно, что по прошествии нескольких тысяч лет невозможно отыскать в древних папирусах прямые доказательства причастности Эйе к убийству молодого фараона Тутанхамона. К тому же уже тогда умели хорошо прятать концы и переписывать историю страны и династии. Однако древние латиняне не зря вывели справедливый и очень верный принцип права: ищи, кому это выгодно! А уничтожить фараона выгоднее всех было царедворцу Эйе. К тому же в отношении первого министра древнего царя Египта существует множество косвенных улик.

Сейчас можно лишь предположить, как подстрекаемые Эйе убийцы – или он сам, поскольку древние не чурались подобных вещей? – подкараулили ничего не подозревавшего фараона в каком-нибудь плохо освещенном, сумрачном переходе или закоулке огромного, выложенного из камня дворца и сзади предательски нанесли сильный удар палицей, раздробивший череп. Но, вопреки ожиданиям Эйе, смертельно раненный фараон сразу не скончался. Опасаясь, что царь-соперник вдруг выздоровеет или, лежа на смертном одре при последнем издыхании, отдаст распоряжение удавить всех подозреваемых и подозрительных, в число которых неминуемо попадал и первый министр, претендент на престол и руку царицы решил сильно рискнуть и применить яд. Кстати, практика уничтожения подозреваемых была вполне обычной, поэтому Эйе практически оказался в безвыходном положении. Но он страстно хотел жить и жаждал обладать женщиной, о которой грезил уже не первый год: она стала властительницей его дум и во многом способствовала совершенному им убийству, хотя сама об этом даже не подозревала.

– Что делать, если она откажет мне после смерти Тутанхамона? – не раз задавал себе Эйе пугавший его вопрос и старался гнать прочь подобные мысли. Ведь царица могла из принципа покончить с собой, лишь бы не достаться первому министру!

Крайне интересно знать, сам ли Эйе поднес яд умирающему? Кому он, собственно, мог довериться в столь важном, щекотливом и опасном деле – ведь исполнителя лучше всего немедленно уничтожить, чтобы он никогда, нигде и никому не мог проболтаться о содеянном! Молчат лучше всех только покойники – наверняка первый министр об этом прекрасно знал. Но есть и другая версия: где гарантия, что Эйе и Анхесенамон не стали любовниками еще до гибели Тутанхамона, что лишь ускорило его кончину? Тогда яд могла дать и «любящая жена-сестра», а все остальное и дальнейшие события являлись всего лишь прекрасно разыгранной комедией – не стоит считать древних совершенно наивными! Кстати, египтянки славились не только утонченной красотой, но и чувственностью, склонностью к разврату и хитростью.

Итак, фараона не стало! Не важно, кто именно физически нанес ему смертельный удар и подал чашу с ядом – в любом случае понятно: владыку царства уничтожил его первый министр Эйе. Вот только действовал ли он в сговоре с юной царицей или нет? Профессору Брайеру чудом удалось найти среди множества древних папирусов одно из писем вдовствующей царицы Египта: в нем она предельно ясно пишет, что Эйе разными способами принуждает ее поскорее выйти за него замуж. Что это – фальсификация, попытка оправдаться перед историей за соучастие в убийстве мужа или правда?

Далее события развивались еще более неожиданным образом. Судя по сохранившимся древнейшим свидетельствам, замученная притязаниями первого министра, оставшаяся беззащитной Анхесенамон решилась на небывалый тогда шаг – самой найти себе мужа! Если она не состояла в сговоре и любовной связи с Эйе, то прекрасно понимала: министр ни за что не лишит ее жизни! Во-первых, он жаждал обладать вдовой Тутанхамона как женщиной – если только уже не обладал! – а во-вторых, она необходима Эйе как легитимный предлог захвата верховной власти. Женившись на красавице вдове, новый фараон непременно стал бы постоянно держать ее при себе как некий гарант сохранения короны на собственной голове и предмет удовлетворения сексуальной страсти. Впрочем, те, кто хоть немного знают, что такое власть, никогда не исключат и другой версии: получив корону и вдоволь натешившись, Эйе мог захотеть и «овдоветь»!

Видимо, этого опасалась и Анхесенамон, хорошо знакомая с нравами двора и принципами властителей, не признававших вообще никаких принципов. Даже если Эйе уже стал ее любовником, она все равно, видимо, не доверяла ему и хотела иметь определенные гарантии. И вдова написала письмо царю хеттов, правившему соседней сильной державой, с которой не раз с переменным успехом воевали египтяне.

«У меня нет сына. Мой супруг умер, – писала вдова Тутанхамона. – А у тебя, говорят, есть много сыновей. Дай мне одного из них, чтобы он стал мне мужем. Я никогда не выйду замуж за слугу!»

Невероятно, но прожженный интриган, Макбет древности Эйе свободно выпустил опасное для него письмо царицы из тщательно охраняемого дворца. И оно дошло до адресата! Ознакомившись с посланием вдовы фараона, царь хеттов, поразмыслив, решил не отказываться от лестного предложения и вскоре отправил одного из своих сыновей в Египет.

– Надеюсь, он женится на вдове фараона и станет царем на Ниле, – рассудил владыка хеттов. – И тогда нам не придется воевать.

Однако это никак не входило в планы хитроумного Эйе. Надо полагать, прежде чем выпустить из дворца письмо Анхесенамон, он внимательно ознакомился с его содержанием, поэтому на дороге принца хеттов ждала хитрая засада: она поголовно уничтожила весь караван жениха, причем не только людей, но даже животных! Сам хеттский царевич был зверски убит. Скорее всего непосредственные исполнители этой акции также вскоре простились с жизнью, и все случившееся легко списали на дикие кочевые племена, представив произошедшее не более чем непредвиденной трагической случайностью. Впрочем, царь хеттов все прекрасно понял и более рисковать своими сыновьями не пожелал.

Видимо, именно после этого случая и произошло окончательное выяснение отношений между молодой красивой вдовой и хитроумным царедворцем, фактически уже превратившимся из первого министра во властителя державы на Ниле. Судя по всему, Анхесенамон уступила его притязаниям, став женой Эйе и предоставив тем самым ему возможность взойти на трон фараонов на «законных основаниях».

Как об этом удалось узнать? Профессор Роберт Брайер в ходе исследований отыскал в одном из немецких музеев древнеегипетское царское обручальное кольцо: на его орнаментальных завитках мастерами-ювелирами вырезаны имена молодоженов: Эйе и Анхесенамон!

Так упал покров почти трехтысячелетней тайны и стала известна история любви и страсти к женщине и власти, гибели юного фараона и притока свежей крови в династию царей Древнего Египта…

Безумная страсть Генриха II Валуа

Прошла уже не одна сотня лет, но историки так до сей поры и не нашли вразумительного объяснения этой считающейся одной из самых загадочных не только в летописи Франции, но и в мировой летописи любви, почти безумной страсти. Она возникла между французским королем Генрихом II Валуа и ослепительно прекрасной, казалось, совершенно не подверженной действию времени Дианой де Пуатье, которая была старше короля на… двадцать лет.

Сначала толковали о колдовстве, потом о велении судьбы, теперь просто недоумевают и не находят никаких рациональных объяснений этой таинственной, загадочной и бешеной страсти. Стоит рассказать, хотя бы вкратце, ее полную драматизма и неожиданных поворотов историю…

Знак судьбы

Диана де Пуатье происходила из старинной, очень родовитой французской дворянской семьи, свято чтившей традиции рыцарского времени. Она родилась в 1499 г. в городе Дофине, который нельзя назвать большим, но тогда, особенно во Франции, все города по сравнению с Парижем казались маленькими. Недаром многие провинциалы отправлялись завоевывать Париж!

С ранних лет девочка отличалась ослепительной, античного типа красотой, и когда она подросла, то вполне понятно, недостатка в женихах прекрасная Диана не ощущала. Ее родители выбрали Диане мужа, достойного во всех отношениях, на сорок лет старше шестнадцатилетней Дианы, и сыграли пышную свадьбу, как принято в кругу родовитого дворянства. Свидетельств о том, любила ли Диана своего мужа, не осталось ни в частных письмах, ни в исторических хрониках. Доподлинно известно, что в браке с ним она родила двух дочерей, унаследовавших красоту матери. Вместе с мужем, занимавшим довольно видное положение, Диана попала ко двору короля Франциска I, где пользовалась большим успехом и имела массу поклонников. Спустя шестнадцать лет после замужества удивительная красавица овдовела, и желающих получить ее руку и сердце или стать любовником набралось невиданное множество. Но их ждало горькое разочарование: Диана отказывала всем.

– Она слишком горда! – говорили обиженные ее холодностью дворяне. – И Бог покарает ее за гордыню!

Тем временем в политике происходили весьма важные для Франции и ее королевского двора события – в 1525 г., в Ломбардии, у города Павии, стоявшего на реке Тичино, император Карл Y наголову разгромил войска Франциска I, и сам французский король в результате битвы оказался в плену. Император Священной Римской империи Карл Y торжествовал и требовал от Франциска заключения мирных условий на крайне невыгодных и тяжелых для Франции условиях.

– Я готов выкупить свою свободу, – заявил ему Франциск.

– Я готов тебе ее дать, – рассмеялся Карл, – но при одном условии.

– О каком условии идет речь? – насторожился французский монарх.

– Ты пришлешь мне в заложники своих сыновей!

Франциск был потрясен до глубины души, он размышлял, сомневался и… принял условие победителя, отдав ему в заложники детей и надеясь собрать новые силы, чтобы одержать победу. Но судьба не даровала ему ее: все случилось иначе. Уезжая в плен к императору, юный принц Генрих, которому тогда исполнилось семь лет, прекрасно запомнил очень красивую женщину, поцеловавшую его на прощанье. Возможно, он не раз вспоминал ее поистине божественную красоту все четыре года, пока томился в плену? Какие мысли зрели тогда в его юной голове?

Да, победа над Карлом V Франциску I не досталась: он просто выкупил детей, заплатив императору два миллиона золотых экю – по миллиону за каждого. Вскоре дети вернулись в Париж. Генрих приехал, затаив в душе обиду на отца, который отправил его в качестве позорного залога, словно он не дофин и наследник престола, а какая-то разменная вещь в руках грязного ростовщика.

Спустя несколько лет молодой Генрих Валуа превратился в высокого, стройного, сильного юношу, отлично владевшего всеми необходимыми для дворянина и рыцаря умениями: он отлично фехтовал, мог без устали скакать на коне, владел копьем, командовал отрядами и знал труды древних и современных авторов. Но вид у него постоянно был пасмурный, заточение в заложниках у Карла Y наложило на характер Генриха явный оттенок меланхоличности, и придворные дамы, которые были совсем не прочь подарить массу наслаждений красивому принцу, прозвали его Прекрасные Сумерки. Как отмечали современники, к тому времени успевшая овдоветь, но, казалось, ничуть не изменившаяся Диана тоже засматривалась на красивого юношу, но не делала никаких попыток к сближению.

Все началось ясным солнечным днем летом 1531 г. на парижской улице Сент-Антуан, которой судьба уготовила значительную роль в истории династии Валуа и всей Франции. Однако тогда об этом еще никто не догадывался. Там устроили праздник и пышный рыцарский турнир, в котором участвовали король Франциск I и его юный сын Генрих. Рыцари под громкие звуки рогов выехали на ристалище. Пажи несли перед королем и наследником престола их личные штандарты – знаки с вышитыми золотом и серебром гербами. С балконов на состязание смотрели прекрасные дамы, и перед началом турнира полагалось поприветствовать их, оказать им честь и выбрать среди них ту, ради которой рыцарь станет сражаться. Генрих приказал преклонить свой значок перед Дианой де Пуатье. Это стало знаком судьбы!

Жена и любовница

Королевский двор понимал все с полувзгляда, с полуслова, а то и всего лишь по затаенному вздоху. Все поняли: взошла звезда новой фаворитки наследника престола. Действительно, Диана была поистине обворожительна, ослепительно красива, похожа на богиню лицом и прекрасным телом, но… все знали, сколько ей лет, что она намного старше наследного принца. Правда, эта колдунья словно умела управлять временем и совершенно не старела. И тем не менее… Тем не менее Франциск I оказался умнее и наблюдательнее, чем могли подумать многие.

– Я прошу вас, мадам, стать наставницей моего сына-наследника в искусстве галантного обращения с прекрасным полом и светском этикете, – при всех обратился король к Диане. – Неужели вы сможете отказать монарху?

– Конечно же нет, сир, – присела в реверансе ослепительная красавица.

– Какой ловкий ход! – зашептались искушенные в интригах и любовных аферах придворные. – Но что-то скажет и сделает Медичи?

С того момента не скрываясь Генрих стал проводить массу времени в обществе ослепительной Дианы. Он повсюду следовал за ней, слагал в ее честь мадригалы, и, как нетрудно догадаться, очень скоро они стали любовниками. Современники отмечали, что их бурная страсть не знала границ и даже часто переходила рамки приличия. И это в развратный век, когда у спальни короля или наследного принца Генриха открыто выстраивалась очередь молоденьких любовниц! Однако дело существенно осложнялось тем, что в четырнадцатилетием возрасте, соблюдая династические интересы, Генриха женили на молоденькой итальянской девочке, которую звали… Екатерина Медичи. Позднее она вошла в историю как отчаянная интриганка и одна из самых страшных и коварных отравительниц, действовавших удивительно изобретательно и изощренно при помощи ядов, секреты многих из которых так и остались нераскрытыми. Но тогда она выглядела всего-навсего невысокой полной девочкой с кукольно красивым личиком – до грозной Екатерины Медичи ей было еще очень далеко. Интереса у супруга она не вызвала, зато он с первого взгляда покорил сердце темпераментной итальянки. Высокий, атлетически сложенный, красивый, словно античный бог, он стал пределом ее мечтаний. Но… между Екатериной и Генрихом стояла обольстительная, великолепная и блистательная Диана, над которой время, казалось, не имело власти. Наоборот, с каждым годом ее красота становилась все более и более великолепной!

– Колдовство! – шептались при дворе. – Она околдовала Генриха! На самом деле Диана страшная, беззубая, морщинистая старуха, только он не видит этого.

Однако все это только наветы завистников: Диана действительно оставалась молодой и прекрасной, что поражало и ее соотечественников, и находившихся при дворе Валуа иностранных послов, имевших возможность постоянно видеть фаворитку Генриха: уж они-то не поддавались колдовству! Но зато не могли избежать очарования красотой Дианы и ее умом.

А что же Екатерина, законная супруга наследника престола? О, она оказалась хитрой и дальновидной. Прямо скажем, положение Екатерины Медичи при французском дворе в тот период было далеко не завидным. Во-первых, итальянка сильно разочаровала Франциска – брак с ней его сына не принес французскому монарху никаких политических выгод, на что в Париже очень рассчитывали. Это сразу сделало положение Екатерины очень непрочным: в любой момент мог найтись предлог для расторжения брака! К тому же она не родила наследника: у нее вообще никак «не получались» дети, сколько она ни старалась: Генрих выполнял свой супружеский долг, к чему его призывала умная Диана.

– Это просто толстая банкирша из Италии, – потягивая вино из кубка, недовольно бурчал Франциск I. – Но ни денег, ни политики, ни детей!

Прозвище Толстая Банкирша быстро и накрепко прилипло к Екатерине, но она приняла его с улыбкой, поступив умно: она сделала отличную мину при плохой игре и стала потихоньку приобретать друзей при дворе и в высшем свете. Она даже сумела понравиться своему свекру – королю Франциску, который уже подумывал, как бы сплавить ее обратно в Италию, но в конце концов переменил свое мнение. Вторым беспроигрышным шагом Медичи стало то, что она приняла сторону… соперницы – любовницы Генриха! Этого не ожидал никто! Зато столь дальновидный и ловкий ход в немалой мере помог Екатерине сохранить мужа, французскую корону и свое положение. И, как знать, возможно, и саму жизнь? Времена были жестокие!

Диана тоже оценила занятую Екатериной позицию – она предпочла не демонстрировать свое превосходство и связь с наследником, а сохранить внешнюю благопристойность. Днем Генрих находился то в покоях жены, то в покоях фаворитки, а ночью… Тогда начиналось самое интересное – первая половина ночи по негласному договору принадлежала Екатерине, но зато вторая, до утра, считалась временем, когда право делить ложе с Генрихом принадлежало только Диане!

Так они и жили, пока наконец, после долгих одиннадцати лет супружества, Екатерина Медичи не сумела упрочить свое положение, родив мужу наследника престола. Казалось бы, крах неминуем, но обе женщины опять проявили совершенно неожиданные благоразумие и дальновидность. Екатерина не пошла в атаку и оставила все как есть. В свою очередь, Диана обрадовалась ребенку, как своему собственному, и стала принимать самое активное участие в его воспитании. Медичи ей нисколько не препятствовала!..

Богиня-охотница

В начале 1547 г. Генрих Валуа стал французским королем под именем Генриха II. Его отец – Франциск I – скончался в январе того же года, как писали хронисты, от венерической болезни, скорее всего от сифилиса, весьма распространенного в те времена среди беспутных людей, коим и был покойный монарх.

Коронация проходила в Реймсе. Рядом с Екатериной Медичи около нового монарха стояла Диана, и во время торжеств лукавые придворные и все понимавшие иностранные послы именно ей оказали самые высокие почести. Диана приняла это как должное. Самое удивительное, что Медичи – тоже! Она решила терпеливо ждать своего часа, тем более что благодаря благородству любовницы мужа-короля Екатерина теперь могла постоянно все более упрочивать свое положение – ее словно прорвало после долгих лет бесплодия, и она рожала одного ребенка за другим. Королева произвела на свет десять детей. И всех их воспитывала неувядающая, по-прежнему блистающая необычайной красотой Диана. Медичи ей нисколько не препятствовала! Она даже не лезла в государственные дела, которыми занималась вместе с ее мужем Диана, получившая от короля титул герцогини де Валантенуа, придававший ей статус принцессы крови – это был необычайной щедрости королевский подарок! И с тех пор ни сам Генрих II, ни его министры не принимали ни одного важного решения, не посоветовавшись с Дианой.

– Добиться аудиенции у короля Франции необычайно трудно, – сообщали новичкам-послам старожилы при французском дворе. – Он более всего любит проводить время в обществе своей фаворитки Дианы де Пуатье, получившей титул герцогини де Валантенуа. Попробуйте попасть на прием к ней: возможно, там вы и встретитесь с королем!

– Она колдунья, – продолжали шептаться при дворе. – Где это видано, чтобы мужчина, которому нет сорока, увлекался женщиной, которой скоро стукнет шестьдесят!

– Да, но, глядя на нее, подумаешь, что ей не больше тридцати, – возражали другие придворные.

– В том и заключается колдовство!

В народе ходила эпиграмма: «У Блуа охотится Диана на монарха без аркана» и другие фривольные стишки. Как ни странно, Диана в считавшемся тогда действительно очень почтенном возрасте выглядела юной женщиной: при дворе льстецы и поэты любили сравнивать фаворитку короля с богиней Луны. Художники писали ее портреты, скульпторы лепили статуи и высекали их из розового мрамора, поэты слагали мадригалы. В чем же секрет молодости и вечной красоты Дианы? Сама она считала: все заключается в правильном образе жизни. Герцогиня неизменно поднималась в шесть утра, принимала холодную ванну, затем почти два часа занималась верховой ездой. Вернувшись в свои покои, недолго спала, отдыхая, затем принимала легкий завтрак и читала в постели. Никогда не употребляла табака и алкоголя, не использовала никаких ухищрений косметики, занималась посильным трудом, в еде соблюдала умеренность, а спать ложилась в одно и то же время.

Казалось бы, какой прекрасный рецепт, но… в него никак не вписывается молодой, здоровый, полный сил, желаний и обладавший бешеным сексуальным темпераментом король Генрих II, а до того наследный принц Генрих, который был моложе своей пылкой любовницы на двадцать лет!

Вряд ли Диана, после бурной ночи, проведенной с Генрихом в постели, вставала ровно в шесть и, ожидая визита любовника, ложилась в одно и то же время! Невозможно в это поверить. И все же время казалось совершенно невластным над этой женщиной! Она оставалась ослепительно прекрасной и выглядела минимум вдвое моложе своего истинного возраста.

Крушение

Во Франции бушевали религиозные войны. Король воевал с гугенотами, дарил обожаемой любовнице замки, дворцы, драгоценности, деньги. С возрастом Диана стала высокомерной, и это часто раздражало окружающих, но Генрих ничего не замечал.

Судьба окончательно решила все на той же улице Сент-Антуан в Париже, где двадцать восемь лет назад Генрих приказал пажу преклонить свой значок перед блистательной Дианой. В 1559 г. там состоялся очередной пышный рыцарский турнир. Одной из пар, бившихся на ристалище, стали сам король Франции Генрих II Валуа и капитан шотландской гвардии Габриэль де Монтгомери. При столкновении их копья сломались. Но шотландец не отбросил свой обломок вопреки правилам турниров – он ехал, держа его наперевес, и, когда поравнялся с мчавшимся на свое место королем, задел обломком копья его шлем! Забрало от сильного удара сдвинулось. Острый конец обломка копья вонзился прямо в глаз французского монарха и вышел через его ухо! Видимо, король умер мгновенно, даже не осознав, что произошло.

Сидевшие на трибуне Екатерина Медичи и Диана разом вскрикнули: в этот июльский день Генриху исполнилось ровно сорок лет! Жена была его ровесницей, и, поняв, что муж мертв, она ощутила себя на вершине власти в государстве. В отличие от Екатерины Диана поняла: это конец! И хорошо, если она вскоре не окажется следом за Генрихом в могиле. Ученые-историки до сей поры ожесточенно спорят: что это – убийство, продуманное и спланированное заранее, или просто нелепый несчастный случай?

Сердце не обмануло Диану – первый же указ Екатерины строго запрещал ей появляться в королевской резиденции. Медичи пошла еще дальше, получив возможность отомстить за все прошлые годы: она не позволила Диане проститься с телом возлюбленного и присутствовать на похоронах короля-любовника! Затем она потребовала вернуть подаренный Диане покойным монархом замок Шенонсо.

– Пусть берет, – безучастно сказала красавица.

– Да, я не откажусь, – усмехнулась Толстая Банкирша. И, подумав, добавила: – Но взамен дам ей замок Шомон. Негоже просто так отбирать подарки, нужно что-то дать взамен. Вот пусть и берет.

Диана отнеслась ко всему этому совершенно безучастно. Она удалилась в свой замок Ане, где практически безвыездно провела остаток дней. Медичи ей нисколько не препятствовала! Хотя весь двор и знать моментально отвернулись от бывшей фаворитки – теперь у них появились новые кумиры.

Скончалась блистательная Диана в возрасте шестидесяти шести лет. Незадолго до смерти ее посетил писатель и придворный Брантом, оставивший потомкам много любопытных заметок и воспоминаний о том интересном времени. По его беспристрастным свидетельствам, красота дамы, которая его встретила в замке, могла тронуть даже каменное сердце! Писатель отметил, что если бы Диана прожила еще сто лет, то, по его мнению, нисколько не изменилась бы ни лицом, ни прекрасным телом.

«Как жаль, что все это будет предано земле, – с горечью заключил писатель-философ. – Остается одно утешение: Диана всегда верила в Господа!»

Скорее всего, когда не стало Генриха II, она уже просто больше не хотела жить…

Любовница трех Великих князей

Одной из самых знаменитых и таинственных женщин в мире считается звезда русского балета начала XX в., любовница будущего русского императора Николая II и нескольких его родственников – великих князей из фамилии Романовых – Матильда Кшесинская.

Она родилась 19 августа 1872 г. в многодетной семье польского танцовщика Феликса Кшесинского, служившего в русских императорских театрах. Пойдя по стопам отца, Матильда поступила в Императорское театральное училище. Буквально в день его окончания взошла ее счастливая звезда…

Николай Александрович

23 марта 1893 г. после красочного и отменно поставленного выпускного спектакля Императорского театрального училища, на котором присутствовал сам царь Александр III вместе с семьей и наследником престола, будущим императором Николаем II, которого в кругу семьи обычно уменьшительно-ласкательно звали Ники, был дан торжественный обед для выпускников и преподавателей училища. Члены императорской семьи также присутствовали за столом, причем многим места указывал сам царь Александр III. Лукаво поглядев на наследника престола, он знаком показал, чтобы рядом с Ники посадили молоденькую и очень хорошенькую Матильду Кшесинскую, великолепно танцевавшую в выпускном спектакле.

– Я от души желаю вам стать украшением и славой нашего балета! – подняв бокал с шампанским, ласково сказал ей император и, лукаво усмехнувшись, отпустил в адрес молодой балерины и наследника престола весьма тонкую, но очень двусмысленную шутку.

Присутствовавшие на банкете угодливо засмеялись: многие поняли, на что прямо намекал царь. Поняла это и Матильда – ей давали бон шанс! И она решила полностью использовать его, коль скоро щедрая судьба предоставила ей такую возможность.

Содержать любовницу из числа красивых балерин в высшем свете столицы Российской империи считалось хорошим тоном. Многие великие князья из правящей династии Романовых, нисколько не смущаясь, наравне с законными женами на протяжении многих лет практически открыто имели вторую семью, сожительствуя с известными танцовщицами, составлявшими славу русского балета того времени. Великий князь Николай Николаевич в качестве второй, неофициальной жены содержал известную балерину – красавицу Екатерину Числову, которая родила ему четверых детей. По высочайшему повелению все они получили дворянское достоинство и фамилию Николаевы. Другой великий князь – Константин Николаевич – сожительствовал с известной балериной Анной Кузнецовой, родившей ему пятерых детей. Им также дали дворянское достоинство и фамилию Князевы. Носить фамилию Романовых они не имели права – по законам Российской империи незаконнорожденным, но, по сути дела, тоже членам большой семьи правившей в стране династии, носить царскую фамилию просто не полагалось. Но заботливые отцы не оставляли отпрысков своим вниманием.

Поэтому завести любовную интрижку с молоденькой и хорошенькой балериной для наследника престола не считалось предосудительным. Однако, по воспоминаниям очевидцев, Николай не проявил сразу особого рвения, хотя, несколько смущаясь, ухаживал за Матильдой. Тогда она решила взять все в свои руки: бон шанс могли нагло перехватить! И на сцене, и при дворе хватало красавиц, готовых подарить любовь наследнику императорской короны. Однако Кшесинская не намеревалась им уступать!

Позднее не раз говорили и писали, что у нее были коротковатые для балерины, немного полные ноги, на что у профессиональных танцовщиц всегда обращалось особое внимание. Зато Матильда, как никто, умела заворожить публику своим искусством – недаром ее талантом восхищался сам Петр Ильич Чайковский: в его присутствии Кшесинская танцевала партию Авроры в балете «Спящая красавица», который давали в Императорском Мариинском театре 17 января 1893 г.

Мужчин она легко доводила до потери разума от вожделения своими ласками, кокетством, а искусством обольщения повергала в любовное исступление. Она, несомненно, владела некими таинственными, загадочными приемами и средствами, позволявшими ей манипулировать людьми, особенно мужчинами. Современники отмечали, что ее магическому искусству завидовал даже сам старец – знаменитый Григорий Ефимович Распутин. Вероятно, в юном возрасте Матильда еще не владела всем этим грозным арсеналом, но уже многое могла, и вскоре состоялось ее первое свидание с наследником престола. Неизвестно, насколько это верно, но Николай не смог сдержать себя уже в прихожей! Молодые люди оказались вдвоем в большом доме, и стесняться им было некого! Естественно, Матильда охотно пошла навстречу всем пожеланиям дорогого Ники.

Впоследствии она всегда говорила и писала в дневниках, что будущий русский император стал ее первым в жизни мужчиной. Не стоит это оспаривать или подвергать сомнениям – куда важнее другое: Ники вскоре увлекся Матильдой не на шутку.

– Время без тебя проходит практически впустую, любовь моя, – говорил он своей пылкой любовнице, постоянно старавшейся подарить наследнику престола незабываемые наслаждения.

Любовная связь Николая Александровича и очаровательной Кшесинской, блиставшей и на сцене, продолжалась несколько лет. Роман развивался очень бурно, страсть с обеих сторон оказалась просто безумной, желания поистине сумасбродными. У прелестной Матильды Феликсовны оказалась еще и недюжинная деловая хватка. Ники, как истинный представитель семейства Романовых, отличался скупостью, поэтому Кшесинская, умело пользуясь именем цесаревича, покупала участки земли, устраивала выгодные сделки, строила особняки и загородные дачи. У нее появились весьма приличные средства, и она стала, без преувеличения, богатым человеком даже по российским дореволюционным меркам, когда многие имели фантастически огромные состояния, которых тогда не знали ни Западная Европа, ни Америка.

Щедрая на любовь и ласку танцовщица мягко и в то же время очень цепко держала в руках наследника престола, упивавшегося ее прелестями и постоянно горевшего страстью, запутавшись в невидимых, однако крайне крепких сладострастных сетях, умело сплетенных сексуально одаренной Матильдой. Но удержать Николая при всем старании хитроумной и щедрой на любовные утехи польке все же не удалось! Ее бурный роман с наследником престола так и не перешел в роман с императором – Николай просил ее о конфиденциальном свидании, на котором объявил пораженной в самое сердце балерине:

– Нам придется расстаться, любовь моя!

Она приехала на свидание в карете, он верхом, в гусарском мундире. Свидание происходило на улице, о чем Матильда, по всей вероятности, очень сожалела: обстоятельства свидания исключали малейшую возможность близости! Как знать, если бы обожаемый Ники оказался в ее объятиях, все могло перевернуться? Но в начале апреля 1894 г., незадолго до смерти императора Александра III, устроили помолвку цесаревича Николая Александровича с Гессен-Дармштадтской принцессой Алисой, получившей при переходе в православие имя Александры Федоровны. В отчаянии Матильда пустила в ход все свои чары, однако Николай устоял и вновь подтвердил:

– Встречаться мы более не можем! Этого требуют династические интересы.

Действительно, они более никогда не встречались наедине, но Матильда уже прочно вросла в царскую семью и совершенно не намеревалась с ней расставаться.

Сергей Михайлович

Великий князь Сергей Михайлович был внуком императора Николая I по мужской линии. Он слыл в свете большим чудаком, оригиналом и любителем женского пола. По одним источникам, Кшесинская сама «подобрала» его себе в новые любовники, а по другим – Сергей Михайлович уже давно с вожделением поглядывал на прелестную Матильду и только ждал момента, когда удастся занять освободившееся место в ее постели.

– Ники лично просил меня оказать вам покровительство и поручил вас, ангел мой, моим заботам.

Якобы так сказал великий князь Сергей Михайлович пребывавшей в меланхолии прекрасной примадонне. Услышав такие слова, Матильда немедленно встрепенулась. Великий князь Сергей Михайлович был высоким, уже не первой молодости блондином, и его не зря считали чудаком и оригиналом. Он имел огромный дворец, по коридорам которого обожал ездить на… велосипеде. Второй страстью великого князя было огородничество: он с большим увлечением ковырялся в земле, пытаясь вырастить в своих имениях диковинные овощи и всякие неизвестные растения, никак не желавшие приживаться на скудной северной почве. Третьей страстью великого князя и его служебной обязанностью являлись императорские театры – он «командовал» ими. Стоит ли говорить, что в глазах расчетливой Матильды это обстоятельство имело крайне важное значение и, вполне возможно, сыграло основную роль в сделанном ею выборе – она стала пылкой любовницей великого князя Сергея Михайловича.

– Шарман, шарман! – при упоминании имени Кшесинской сладко щурился Сергей Михайлович, и дыхание его заметно учащалось. – Нимфа любви!

Кшесинская решала все: кто и куда отправится на гастроли, какие спектакли ставить в новом сезоне, кто будет танцевать главные партии. Дирекция существовала просто для проформы. Впрочем, стоит отметить, что, несмотря на все более поздние попытки по политическим мотивам и просто из зависти принизить и приуменьшить сценический талант Кшесинской, она действительно являлась выдающейся русской балериной и настоящей звездой балета конца XIX – начала XX в. Звездой с мировым именем! С 1892 г. Матильда Феликсовна танцевала на сцене Мариинского театра главные роли.

– Вздор, что обо мне распускают слух, будто бы я уже не могу танцевать! – возмущалась примадонна. – Я легко докажу обратное, и клеветникам придется прикусить языки!

– Скорее их подрежет ножницами огородника великий князь Сергей Михайлович, – комментировали слова балерины записные столичные остряки. – Чик – и нету!

Однако острили они совершенно напрасно. Кшесинская никогда не бросалась попусту словами, и вскоре всем пришлось в этом убедиться. Она вновь вернулась на сцену и продолжала с огромным успехом танцевать! Даже недоброжелатели вынужденно признавали: Кшесинская – очень технически сильная и талантливая балерина. Еще в 1910 г. она танцевала ведущие партии и имела колоссальный успех у взыскательной санкт-петербургской публики. Хотя завистников и недоброжелателей у нее тоже всегда хватало с избытком.

Старые актеры не зря говорят: у хорошей актрисы – не важно, театра, балета или кино, оперы или эстрады, – непременно должен быть мощнейший сексуальный манок, немедленно вызывающий вожделение всех мужчин. Иначе ей никогда не стать настоящей звездой и вообще нечего делать на сцене или съемочной площадке. В этом отношении ярким примером являлась Мэрилин Монро.

По оценкам большинства современников, Матильда Кшесинская обладала от природы и впоследствии развила просто фантастической силы сексуальный манок, которым весьма умело и с выгодой для себя пользовалась в нужных обстоятельствах. К тому же многие эксперты не без веских оснований утверждают: для усиления своего влияния она постоянно использовала приемы древней магии. Так это или нет, осталось нераскрытой тайной…

Андрей Владимирович

Видимо, Матильда Феликсовна неплохо усвоила старую английскую мудрость, гласившую, что не стоит складывать сразу все яйца в одну корзину. И вскоре доказала это на деле. Продолжая сожительствовать с чудаковатым великим князем Сергеем Михайловичем, весьма предусмотрительная Матильда Феликсовна, несомненно обладавшая просто поразительной эротической притягательностью, умопомрачительными сексуальными талантами и, что вполне вероятно, по мнению ряда историков, некоторыми экстрасенсорными способностями, одновременно завела… второй большой роман! Естественно, кто-то, пусть даже из очень богатых фабрикантов, промышленников или банкиров, представителей высшего света или генералов, ее нимало не интересовал: у Кшесинской было все, чего она желала. Ей не хватало только Романова!

Она не получила Ники, который стал императором Николаем II, вряд ли рассчитывала стать законной супругой театрала, велосипедиста и огородника Сергея Михайловича. Поэтому зоркий взгляд Матильды выхватил из пестрой великосветской петербургской толпы другого представителя царствующего дома Романовых – великого князя Андрея Владимировича. В отличие от увлекавшегося огородничеством несколько нескладного, стареющего высокого блондина Сергея Михайловича, приходившегося ему близким родственником, великий князь Андрей Владимирович был писаным красавцем, имевшим огромный успех у женщин. Статный, молодой, полный сил и кипучей энергии, еще не растраченной в салонах, будуарах и чужих спальнях, он являлся внуком императора-освободителя, признанного красавца Европы и сердцееда Александра II, убитого социалистами, и приходился родным братом великому князю Кириллу Владимировичу.

– Вот это мужчина! – увидев его, восхищенно сказала Кшесинская.

Ее совершенно не смущало то обстоятельство, что великий князь был на шесть лет моложе ее, уже очень опытной в любви профессиональной танцовщицы. Заметим, что современники часто говорили о Матильде Феликсовне:

– Это вечно молодая и прекрасная женщина без возраста!

Многозначительная характеристика! 13 февраля 1900 г. состоялся бенефис Матильды Кшесинской по поводу десятилетия ее пребывания на сцене Мариинского театра. После спектакля устроили торжественный обед, который скорее стоило бы назвать роскошным ужином, в стиле древнеримских пиршеств. Именно там великий князь Андрей Владимирович и угодил в умело расставленные опытнейшей обольстительницей сети!

– Садитесь рядом, – пригласила его Матильда и предложила тост.

Они выпили вина, и она, словно ненароком, пролила кроваво-красное бордо на свое светлое платье и, мило извинившись, упорхнула переодеваться, заставив великого князя ждать. Наряд был заранее умело подобран. Матильда была в ударе, она много пила и не пьянела, часто меняла платья и без конца танцевала с князем Андреем – сексуальным искусством обольщения танцем Кшесинская владела в совершенстве. Пожалуй, в этом ей просто не нашлось бы равных. По крайней мере, в то время. Она совершенно вскружила голову великому князю Андрею.

– Богиня! – целуя ее в обнаженную шею, украшенную крупными жемчугами, прошептал он. – Когда я увижу тебя вновь?

– Скоро, – многообещающе улыбаясь густо накрашенным яркой помадой ртом, ответила она.

И сдержала слово. Они встретились буквально через несколько дней и быстро стали пылкими любовниками. Не менее удивительно, поразительно загадочно и таинственно, что оба совершенно не отличавшихся покладистостью характера великих князей – Сергей Михайлович и Андрей Владимирович – мирно поочередно спали с Матильдой, ни разу не поссорившись ни друг с другом, ни с ней самой! Эта тайна так и осталась неразгаданной: никто не знает, как Матильде удавалось крепко держать их обоих при себе, когда каждый прекрасно знал о существовании «счастливого» соперника!

Затем произошло вообще невероятное – 18 июня 1902 г. тридцатилетняя балерина – тогда это считалось для женщины серьезным возрастом! – родила сына, нареченного Владимиром. Матильда сумела уверить каждого из сожительствовавших с ней великих князей, что ребенок именно его! И каждый из них свято верил в это до последнего вздоха!..

В 1917 г. Кшесинская удачно избежала серьезных потрясений и незаметно исчезла с политической и художественной сцены: она отправлялась за границу. За ней, полностью доверившись чутью и везению любовницы, последовал только Андрей Владимирович. И не прогадал! Сергей Михайлович остался в России, и большевики расстреляли его в Алапаевске в 1918 г. В том же году в Екатеринбурге расстреляли и первого любовника балетной дивы – бывшего императора Николая I – вместе со всей семьей.

Матильда, ее сын и Андрей Владимирович обосновались во Франции, на принадлежавшей им вилле «Алам». Вскоре Андрей и Матильда обвенчались – почти в пятьдесят Кшесинская наконец-то добилась самого желанного: стала Романовой! Брат ее мужа объявил себя за рубежом великим государем всероссийским и после свадьбы щедро пожаловал танцовщице титул «княгини Матильды».

Кшесинская прожила очень долгую жизнь в полном достатке и в России, и за рубежом. Ее жизнь оборвалась 6 декабря 1971 г., почти накануне столетия…

Кровавая орхидея

Древняя китайская поговорка гласит: «Существуют вещи, которые никогда не удается представить, но нет ничего, что не могло бы случиться».

Старую мудрость можно полностью отнести к жизни и правлению знаменитой китайской императрицы Ци Си, правившей Поднебесной империей – или, как еще часто называли Китай, Срединной империей – на рубеже XIX и XX вв. Эта загадочная женщина до сего времени поражает воображение, и уже в те времена европейцы просто каменели от ужаса и считали ее образ жизни и действий совершенно невероятным. Хотя Европа вполне могла явить в противовес Ци Си немало аналогичных, а то и более сильных примеров женского безграничного коварства в любви.

Императрица поражала и повергала в шок своим небывалым сексуальным талантом и ненасытным аппетитом к плотским утехам, стремлением к власти, железной волей, неудержимостью в достижении целей. Многие называли ее китайской Екатериной Медичи…

Добродетельная

Поскольку по своему рождению Ци Си принадлежала не к простому сословию, а к китайскому подобию русского служилого дворянства – ее отец служил капитаном в императорской гвардии, по тем временам достаточно высокий чин в азиатской табели о рангах, – нам известна точная дата рождения будущей знаменитой любовницы и императрицы: 29 ноября 1835 г. При рождении девочка получила от родителей имя Лань Эр, что в переводе на русский с маньчжурского означает Орхидея. Почему с маньчжурского? Потому что Лань Эр родилась в семье маньчжуров и была по национальности не китаянкой, а маньчжуркой – в те времена в Китае правила Маньчжурская династия, все маньчжурское оказалось в большой моде, манчжуры выдвигались в армии и при дворе, поэтому отец Лань Эр занимал довольно приличное положение. Правда, семья не отличалась особым достатком и позднее даже стала испытывать определенные финансовые затруднения.

Девочка росла очень хорошенькой, и мать посылала ее с разными поручениями к торговцам: Лань Эр рано научилась кокетничать и максимально использовать свою внешность – ей отдавали товар в убыток себе, что для китайских и маньчжурских купцов вообще невероятный случай: так завораживала приказчиков и хозяев лавок красота юной Орхидеи. Описан случай, когда мать отправила ее отдать в залог ростовщику какие-то позолоченные вещи, надеясь выручить за них хоть немного денег. Ростовщик был настолько очарован красотой пришедшей к нему Орхидеи, что потерял голову и… купил принесенные ею побрякушки, заплатив за них как за золотые!

Воспитывали Лань Эр в традиционном стиле. Она неплохо танцевала, обладая природной грацией и легкостью движений. Ее тонкий стан отличался гибкостью, фигурка была точеной, а маленькая ножка плавно скользила в танце. Девушка хорошо играла на лютне и пела приятным голоском, пусть не очень сильным, но зато трогавшим слушателей за душу Еще она училась рисовать и, обладая определенными талантами, сама выдумывала разные картинки, что позднее сослужило Орхидее совершенно неожиданную большую службу, повернув всю ее судьбу в иное русло. Когда девушке исполнилось пятнадцать лет, она вступила в возраст невесты, и у нее вскоре появился вполне достойный жених из приличной семьи, уже достигший кое-какого положения в обществе. Это был молодой офицер императорской армии Юрг Лу. Орхидея влюбилась в него, и молодые люди вскоре собирались сочетаться законным браком. Скорее всего жизнь Орхидеи пошла бы по проторенному пути ее матери, но, видно, у госпожи Судьбы имелись собственные планы относительно будущего необычной красавицы. И она начала претворять их в жизнь.

В тот период на троне Китая сидел император из маньчжурской династии Сянь Фэн. Еще довольно молодой человек, он имел законную супругу, но по законам империи ему полагался обширный гарем, в котором владыка мог услаждать свой взор, утолять страсть и «достигать вершин блаженства».

– Я что-то охладел к китаянкам, хотя они по-прежнему прелестны и грациозны, – доверительно пожаловался император приближенным. – Пусть управляющий нашего двора поищет нам хорошеньких девушек для гарема в Маньчжурии!

Судьба ударила в гонг! В начале пятидесятых годов XIX в. все императорские чиновники в провинциях получили срочное и строгое предписание из столицы немедленно искать и на конкурсной основе отбирать возможных новых наложниц в гарем императора. Китайские чиновники всегда отличались высокой исполнительностью. Поэтому они проявили завидное рвение, дабы поскорее отвязаться от понуканий из столицы и спокойно продолжить заниматься собственными делами. Чиновники составили списки и отправили их управляющему императорским двором – в этих списках была и еще не успевшая выйти замуж за Юрт Лу красавица Орхидея.

Дело ублажения души и плоти императора не пускали на самотек, поэтому смотреть отобранные кандидатуры и оценивать их качество вскоре отправилось несколько тысяч евнухов из Запретного города, где жил император, располагался его двор и гарем. Один из них и выделил Орхидею. В 1851 г. Лань Эр прошла конкурс и победила среди семидесяти красавиц, претендовавших на право стать наложницами императора – это считалось высокой честью для семьи и приносило ей определенное материальное благополучие. В шестнадцать лет Орхидею увезли в столицу.

– Мне не нравится ее имя, – прищурившись, посмотрел на красавицу старший из евнухов, когда ее принимали в Запретном городе. – Назовем ее Добродетельная, по-китайски Ци Си.

Наверное, судьба в этот момент весело смеялась…

Императрица Западного дворца

Некоторое время Ци Си привыкала к новой жизни в огромном роскошном саду Запретного города, где недалеко от пруда, в котором плавали утки с ярким оперением, стоял домик наложниц – там Орхидею поселили с несколькими другими подругами. Но день проходил за днем, а она так ни разу и не видела Сына Неба – так официально именовали императора Сянь Фэна традиционным для владык Китая титулом. Впрочем, его не видели и подруги Ци Си, проживавшие с ней в одном домике.

Однажды на прогулке в парке Орхидея издали увидела самого императора, окруженного свитой и охраной, и вспомнила, что кто-то ей рассказывал, как Сын Неба иногда любит совершать в одиночестве прогулки по отдаленным уголкам необъятного парка Запретного города и как он ценит все необычное. Конечно, парк мог поразить воображение своей красотой, искусно созданным ландшафтом, голубыми и зеленоватыми озерами, плакучими ивами, цветущими деревьями, ароматными цветами, порхающими бабочками, ручными ланями, но… Ци Си тоже кое-что замыслила и, не теряя драгоценного времени, приступила к реализации замыслов.

Наложниц было много, и Сын Неба мог никогда не обратить внимания на большинство из них: они так бы и состарились в гареме, при сытой жизни и безделье, старыми девами. Только случай или хорошие отношения с евнухами могли помочь продвинуться «наверх». Невинные развлечения, игры и забавы в гареме не запрещались, поэтому, когда Ци Си потребовала дать ей краски и кисточки, ее просьбу выполнили: пусть тешится!

Ловкая и способная девица, твердо решившая пробиться сквозь преграды, которых при китайском императорском дворе оказалось невообразимое количество, развела краски и разрисовала домик, в котором обитала с подругами. Да еще намалевала веселые и яркие картинки на окнах. Дом немедленно преобразился и стал напоминать приют чаровниц-волшебниц: возможно, на эту мысль навела Орхидею сама судьба и помогла ей в претворении в жизнь дерзкого замысла! Очень быстро слух о красивом домике в парке распространился среди придворных и достиг ушей императора, на что и рассчитывала хитроумная Ци Си. В один из дней Сын Неба с очень небольшой свитой отправился на прогулку по парку и выразил желание:

– Хочу взглянуть на домик, о котором столько говорят.

Один из евнухов услужливо повел владыку по дорожкам туда, где обитали несколько наложниц. Увидев домик, Сянь Фэн пришел в восторг, хлопнул в ладоши и спросил:

– Кто там живет?

– Ваши девушки, – склонился в поклоне евнух.

– Я хочу взглянуть на них, – сказал император и… вошел в домик.

– Кто так чудно разрисовал все? – спросил он у павших перед ним ниц, не ожидавших такой чести девушек.

Только Ци Си, как всегда, оказалась в полном порядке – одета, как на парад, и накрашена, как положено при дворе. Она блистала красотой. Ее кожа манила к ласкам, стан так и просился в кольцо мужских рук, грудь волновала взор под тонким шелковым платьем.

– Это я, Ци Си, – смело ответила наложница Сыну Неба.

– Какими еще талантами ты обладаешь? – поинтересовался владыка.

Орхидея взяла лютню и начала петь и танцевать. Сын Неба остался доволен, но скоро покинул домик прелестниц, ничего не сказав на прощанье. Орхидея не унывала – лиха беда начало! И даже не стала вступать в жаркие дебаты, разгоревшиеся между девушками по поводу высочайшего визита.

Ночью наконец случилось то, чего она так ждала и желала. В их домик бегом примчался старший евнух в сопровождении другого – огромного, полуголого, державшего в руках невероятных размеров покрывало из шелка и пуха: в него завернули практически обнаженную Ци Си, взяв ее прямо из постели. Огромный евнух взвалил необычную ношу на плечо и гигантскими прыжками помчался с ней к императорским покоям. Старший освещал ему путь фонарем. В эту ночь Сын Неба впервые изведал, каковы ласки Орхидеи, и насладился красотой ее лица и тела, почувствовал ее ненасытные желания и отдал в ее лоно свое «священное семя».

– Что прикажет Сын Неба? – перед тем как унести наложницу обратно, спросил евнух.

Китайские евнухи славились умением одним движением ладони, нажав на определенное место живота наложницы или жены императора, заставить ее извергнуть «священное семя», и только сам Сын Неба мог решать и высказывать пожелания: оставлять семя или нет.

– Оставьте, – благосклонно кивнул император, которому понравилась молоденькая красивая маньчжурка. – И пусть ее принесут еще!

И вот судьба вновь ударила в звонкий гонг – у китайского императора имелось множество жен и наложниц, но только одна Орхидея Ци Си сумела в марте 1856 г. родить Сыну Неба сына, получившего имя Тун Чжи и впоследствии ставшего императором, получившим власть над огромной империей. Из простых наложниц третьего класса красивую маньчжурку сразу же перевели в первый класс, чего многие ждали десятками лет, а многие так и не дожидались. Тем временем судьба в третий раз ударила в гонг – наследнику имперского престола исполнился год, и в честь этого события Сянь Фэн возвел Ци Си в разряд жен! Теперь она получила громкий титул императрицы Западного дворца.

По законам китайской империи перед Ци Си теперь открывалась реальная перспектива в случае внезапной кончины Сына Неба официально и законно стать полновластной и всесильной регентшей при малолетнем императоре Тун Чжи. Тут было над чем серьезно задуматься.

Но Сын Неба император Сянь Фэн пока еще был жив…

Верное средство

По сведениям ряда исторических источников, Ци Си добивала императора самым верным средством – постоянно сильно возбуждая его и до крайности изнуряя изощренными длительными занятиями сексом. Сын Неба не мог устоять и легко поддавался на уловки жены, прекрасно изучившей все его слабые места. Однако при всем этом Орхидее приходилось применять лекарства, дабы самой остаться здоровой – император был… сифилитиком! В те времена эта болезнь являлась одной из самых распространенных в Китае. Ее умели лечить местные лекари, но, надо полагать, они только глушили заболевание, не умея избавить от него больного окончательно. И тогда Ци Си приняла решение действовать другим методом.

– Я знаю самое верное средство, – сказала она уже весьма опасавшимся нрава императрицы придворным.

Орхидея начала потакать увлечению мужа курением опиума! Вскоре, судя по описаниям китайских дворцовых хроник, Сянь Фэна перенес кровоизлияние в мозг и был частично парализован. Сифилис и опиум уже уготовили ему могилу в самом скором времени, однако Ци Си не могла больше ждать: по ее приказу Сына Неба отравили, как крысу, стрихнином!

В 1861 г., после смерти отца, пятилетний мальчик Тун Чжи – сын бывшей наложницы Ци Си и покойного императора Сянь Фэна – стал новым монархом Поднебесной империи. Вместе с короной сына Орхидея получила вожделенный титул вдовствующей императрицы: ей в ту пору исполнилось двадцать шесть лет! В этом случае Орхидея не дожидалась, пока госпожа Судьба ударит в свой звонкий гонг, а сама схватила ее за руку и заставила пробить, возвещая о начале новой эры в своей жизни. В дальнейшем она так поступала еще не раз, и это сходило ей с рук!

В любом случае Орхидея отлично понимала: власть, а вместе с ней и собственную жизнь, как и жизнь сына, без которого она пока полное ничтожество, придется отстаивать в бесконечных смертельно опасных интригах при дворе. И она начала спешно сколачивать когорту своих сторонников: деньгами, лестью, посулами, возможно, даже сексом. Точных данных об этом нет, но Ци Си была способна на все! Ловкой интриганке удалось создать вокруг себя целое сообщество людей, для которых ее власть, жизнь и здоровье стали не только выгодны, но и являлись залогом власти, жизни и здоровья их самих!

– Я знаю самое верное средство, – часто повторяла своим сторонникам все еще сохранявшая удивительную привлекательность Орхидея. – Оно нас не подведет!

Одной из ее первых жертв стал обладавший при жизни старого императора огромным влиянием и властью министр по сбору налогов Су Шунь.

– Он заговорщик и предатель, – обвинила его в измене регентша. – Империя не может ждать, мы должны спасти ее от опаснейшего врага!

Искать врагов среди царедворцев всегда было излюбленным занятием во все времена и у всех народов. Ничего не подозревавшего Су Шуня ночью схватили верные Орхидее люди, вытащили из постели, в которой он развлекался с двумя молоденькими наложницами, и потащили, как говорят в России, «на правеж». Министра пытали долго, мучительно, добиваясь оговоров других царедворцев и, наконец, милостиво подарили ему избавление от мук, четвертовав изуродованное палачами тело. Всего по законам империи регентов и регентш полагалось восемь. Ци Си за короткое время сумела довести число властвующих в Китае всего до трех – она сама, жена скончавшегося императора Цы Ань и родной брат Сянь Фэна. Но реальная власть оказалась сосредоточена только в руках Орхидеи, которую уже прозвали Кровавой!

Среди проживавших в столице европейцев, да и не только среди них, ходили упорные слухи, что вдовствующей императрице для удовлетворения ее сексуальных запросов по ночам доставляют молодых здоровых мужчин, которым отрубают головы после ночи, полной безумств и разврата, – мужчины попадали в Запретный город под видом евнухов. Говорили, что она, подобно матери римского императора Нерона, совратила собственного сына, и вообще не знает никакого удержа в желаниях и не хочет даже слышать о запретах!

Между тем шло время, и сыну Орхидеи, молодому властелину Тун Чжи, исполнилось семнадцать – ему выбрали жену и четырех наложниц. Ци Си сделала все, чтобы сын поссорился с умной и проницательной женой, и разлучила их, поощряя разгульное поведение молодого императора, его пьянство и посещение домов терпимости. В результате безжалостная мать добилась того, что ее сын и император Китая, как и его отец, заразился сифилисом – в то время самой распространенной болезнью даже среди царедворцев.

– Мы знаем верное средство, – по-прежнему утверждала Ци Си.

По ее негласному приказу придворные врачи, в общем-то хорошо умевшие справляться с этим заболеванием, стали лечить молодого императора совершенно неэффективными отварами из трав. Конечно же император скончался. В городе говорили, что мать и его отравила стрихнином.

Но оставалась жена Тун Чжи, которая к тому же была беременна. Но и тут коварная Ци Си нашла выход – она посадила невестку на строгую «диету» под видом заботы о ее здоровье и с помощью своих клевретов… уморила голодом ее и будущего ребенка!

– Кто хоть раз испортит мне настроение, тому я испорчу его на всю жизнь, – любила говорить Кровавая Орхидея.

Опаснейшей соперницей для нее теперь оставалась только вдовствующая императрица Цы Ань, которой по завещанию Сянь Фэн совершенно неожиданно оставил очень широкие властные полномочия, вплоть до… права казнить Ци Си, если та попытается захватить верховную власть! Естественно, смириться с этим Кровавая Орхидея не могла. Ей прочли перевод книги о знаменитой отравительнице Екатерине Медичи, и она решила действовать тем же способом. В 1881 г. ее люди напоили повара Цы Ань и отравили приготовленные им пирожные для вдовствующей императрицы. В вино повару добавили снотворное и опиум, и он ничего не помнил. Ци Ань умерла через день. С этого момента вся власть целиком оказалась сосредоточенной в руках Ци Си – она вновь сама заставила госпожу Судьбу ударить в гонг и возвестить о новом действии драмы. В сорок шесть лет Кровавая Орхидея стала владычицей Китая!

Многие ждали, что судьба накажет ненасытную любовницу и кровавую убийцу, однако этого не произошло – Ци Си мирно скончалась в 1908 г. в возрасте семидесяти трех лет. Перед смертью она издала закон, изменяющий правила престолонаследия в Поднебесной – отныне император мог сам избрать себе наследника, а не в обязательном порядке передавать трон старшему сыну.

Считается, что Кровавая Орхидея стала последней правительницей Поднебесной империи. Но это не так. После нее еще правил император Генри Пу И, ее внук…

Король – Синяя Борода

Так иногда впоследствии называли английского монарха Генриха VIII, находя в нем известное сходство с героем знаменитой сказки хитроумного французского мастера тонких аллегорий Шарля Перро. Как известно, рожденный его фантазией герой – а вполне возможно, списанный один в один с кого-то из власть предержащих? – славился не только уникальной густой синей бородой и богатством, но и необузданной любовью к женщинам. Но его любовь была очень странной – он умерщвлял своих жен одну за другой, лишь только очередная супруга раскрывала страшную тайну Синей Бороды.

У Генриха VIII Тюдора имелись собственные мрачные тайны. Однако не они становились причиной гибели его многочисленных жен. Король был страшно любвеобилен, и до сего времени его считают одним из самых знаменитых венценосных любовников…

Образцовый монарх

Генрих VIII был вторым королем из молодой династии английских Тюдоров. Его отец – сын графа Эдмонда Тюдора, владетельного синьора Ричмонда, – разбил войска известного по бессмертной трагедии Шекспира короля-горбуна, сумасбродного воителя Ричарда III, совершившего немало преступлений. И после этого стал основателем новой династии, в 1485 г. взойдя на трон под именем Генриха VII Тюдора. В 1491 г. у него родился сын, которого также назвали Генрихом – это и был будущий король Генрих VIII Тюдор. Его отца не стало в 1509 г., и молодой Генрих взошел на трон Англии.

Все придворные и послы иностранных держав единодушно признавали, что Генрих очень хорош собой, прекрасно сложен, умен и ревностен верой – английский король принадлежал к католической церкви.

– По всей Европе бродит жуткая ересь, будоража незрелые умы, – важно говорил хитрый Генрих VIII. – Наша святая обязанность по мере сил препятствовать распространению этой тлетворной заразы.

Это не было пустыми словами: Генрих всегда предпочитал решительные действия, унаследовав эту черту от отца, мечом проложившего себе дорогу к английскому трону и сумевшему не только удержаться на нем, но и оставить в наследство сыну О, этот сакраментальный вопрос престолонаследия! Он еще сыграет в истории любовных похождений Генриха Английского свою заметную роль!

Но пока Генрих, не откладывая дела в долгий ящик, решил показать себя перед папой Римским ревностным католиком и написал достаточно интересный и довольно объемный труд, в котором резко критиковал распространившееся по Европе учение Мартина Лютера. Ватикан млел от удовольствия и пребывал в полном восхищении молодым английским королем – никто из европейских монархов не мог сравниться с Генрихом VIII в теологических познаниях и уважении к престолу святого Петра! Когда Генриху исполнилось восемнадцать, его по чисто политическим мотивам решили быстренько женить на Екатерине Арагонской, дочери испанских монархов Фердинанда и Изабеллы: в тот период Испания еще не являла собой единого королевства, а находилась в стадии объединения и заканчивала долгую и кровопролитную Реконкисту – отвоевание земель на Пиренейском полуострове у мавров, так тогда часто называли арабов, позднее вынужденных отступить в Северную Африку Но самое главное, Екатерина была вдовой брата Генриха, и для заключения этого политического брачного союза требовалось разрешение самого папы.

Некоторые историки полагают, что дальновидный политик, уже в юности проявивший задатки прожженного интригана, Генрих VIII Тюдор не зря выставлял себя ревностным католиком и писал труды против ереси, названной лютеранством, – его целью было заручиться благорасположением папы Римского. И это ему удалось: папа дал разрешение на брак с Екатериной.

Сначала все шло хорошо, и супруга даже подарила венценосному мужу дочь, но затем рожденные ею дети или выходили из чрева Екатерины уже мертвыми, или умирали вскоре после рождения.

– У нее между ног не то, что у всех обычных женщин, – как-то в припадке ярости высказался Генрих VIII, – а ворота на кладбище! Не королева, а могильщица!

– Что вы говорите, ваше величество?! – в ужасе заслонил рот услышавший эти слова епископ.

– А ты заткни уши! – грубо ответил ему король.

С той поры его словно подменили. Внешне все оставалось по-прежнему, он ничем не выдавал своих настроений или неудовольствия, но втайне начал налево и направо изменять своей жене Екатерине – Генрих страстно желал иметь наследника престола! Рождение сына стало для него идефиксом. Но и женщины немало привлекали здорового, крепкого молодого мужчину. Хронисты того времени достаточно часто упоминают, что у короля было множество любовниц. Однако упорно избегают называть их имена! Поэтому нам известны далеко не все женщины, с которыми Генрих состоял в интимных отношениях.

В 1519 г. произошло знаменательное событие: у короля родился сын! Одна из любовниц английского монарха подарила ему первенца, которого отец назвал Генри Фицроем. Но мальчик был не королевских кровей со стороны матери и вообще незаконнорожденным. Это удручало монарха. Зато в голову ему пришло иное.

– У меня родился сын, – сказал он приближенным придворным. – Мой сын, в чем нет никаких сомнений. А Екатерина не может принести нам наследника престола. Надо быть просто круглым дураком, чтобы не сделать сам собой напрашивающийся вывод: вся загвоздка в ней, а не во мне!

– Вы уверены, ваше величество?

– А вы где-нибудь видели, чтобы из ворот кладбища выходили наследники престолов? – мрачно глядя на приближенных налитыми кровью глазами, спросил в ответ Генрих.

При всей своей учености и хитрости он отличался тучностью, бычьей силой и необузданным нравом, поэтому придворные предпочли не спорить, чтобы не попасть под горячую руку монарха.

«Теперь я – глава Церкви!»

Спустя некоторое время во дворце произошли новые перемены – любвеобильный и жаждавший наследника Генрих VIII не на шутку влюбился в прелестную фрейлину королевы Анну Болейн. Девушка была молода, мила, обладала соблазнительной фигурой, и монарх просто сгорал от вожделения. Он мог говорить с приближенными только об Анне и мечтал о том счастливом моменте, когда наконец сможет овладеть ею, удовлетворив свою похоть.

– Вы должны прийти в мою спальню сегодня вечером, – однажды прямо приказал он Анне.

– Нет, – тихо, но довольно твердо ответила фрейлина.

– Что? – недоуменно переспросил Генрих, который практически никогда и ни от кого не слышал отказа.

– Нет, – повторила Анна.

– Но почему?

– Я не согласна стать вашей любовницей, ваше величество!

– Да? Неужели ты хочешь стать королевой?

В ответ чертовски соблазнительная Анна предпочла промолчать и удалилась, не испрашивая на то разрешения монарха. Но, уходя, продемонстрировала Генриху свою глубоко декольтированную спину и призывно покачивала бедрами.

– Черт возьми! – только и мог вымолвить сгоравший от страсти Генрих.

В 1527 г. он фактически порвал все отношения с Екатериной Арагонской и стал думать, как овладеть Анной. Король написал папе – ведь в Ватикане всегда так ценили его и неизменно шли навстречу! – прося разрешения на развод. Но папа пришел от письма английского короля в ужас.

– Нет, никогда! – сказал он. – Нельзя допустить этого. Может произойти раскол католического мира перед лицом угрозы ереси!

Ответ папы только разъярил обезумевшего от страсти английского монарха.

– Главарь грязных колдунов! – ревел здоровенный, как боров, британский монарх. – И он смеет называть себя главой церкви и отказывать мне в праве развода? Мой несчастный брат Артур Уэльский был женат на этой мегере, которая к тому же на шесть лет старше меня, и отправился в мир иной. Это она довела его до могилы, а теперь жаждет выкинуть тот же фокус и со мной?

– Успокойтесь, ваше величество, – тщетно уговаривали его приближенные.

Однако Генрих и не думал успокаиваться. Его изощренный в интригах ум искал выхода из создавшейся ситуации. Какой бы он ни был – неожиданный, парадоксальный, ужасный, лишь бы дал Генриху желаемое. Кстати, впоследствии не раз именно так, с изощренной хитростью и невиданной решительностью, станет поступать и его знаменитая дочь – Елизавета I Английская, прозванная Глорианой и «королевой-девственницей».

– Успокоиться? – переспросил Генрих. – Отлично, господа. Раз папа, этот гнусный шаман из Ватикана, не дает нам развода, остается только одно средство!

Двор замер в ожидании: что еще придумал их сумасбродный и любвеобильный король, не разделявший политику и секс?

– Теперь я сам буду главой церкви в Англии! – отчеканил Генрих VIII.

Двор просто онемел от ужаса: король свергал власть католической церкви и предавался учениям Томаса Мора? Генрих не бросал слов на ветер – в 1531 г. он действительно объявил себя единственным главой церкви в своих владениях и нагло заявил:

– Теперь я могу делать все, что захочу!

И вскоре развелся с Екатериной Арагонской, дочерью Фердинанда Арагонского и Изабеллы Кастильской. Согласно данным разных источников, развод произошел где-то в промежутке между 1531 и 1534 гг.

– Что он делает там, на своем острове? – возмущался папа. – Из-за очередной юбки Генрих потерял голову! Я отлучаю его от церкви!

К этому решению папу в немалой мере подтолкнуло известие о том, что Генрих женился на Анне Болейн: теперь он овладел ею в собственной спальне на вполне законных основаниях и мог делать это когда захочет!

– Старый колдун решил потягаться со мной? – узнав об отлучении, зло рассмеялся король и в отместку папе приказал уничтожить в Англии все католические монастыри и храмы.

При этом Генрих очень неплохо нажился: все имущество католических церковников он прибрал в собственную казну: здания, обширные земли, деньги и многое другое. Быть единственным главой церкви ему явно понравилось! Кстати, Екатерина Арагонская скончалась в 1536 г. в возрасте пятидесяти одного года, прожив после развода всего несколько лет. Некоторые исследователи считают: ее смерть окутана тайной и не была естественным концом. Но, по крайней мере, ее не казнили.

В положенный срок новая королева Англии Анна разрешилась от бремени… девочкой, а не мальчиком, как ожидал Генрих. Мечта о престолонаследнике вновь отодвигалась на неопределенное время, а король был крайне нетерпелив и любил искать виновников собственных неудач. Даже неудач в постели. Нашли их и на этот раз.

– Меня попутал дьявол, – слезливо жаловался Генрих VHI. – Но больше я ему не поддамся и уничтожу все его отродье!

Очень многие историки считают, что рождение будущей королевы Елизаветы I, обманувшей ожидания своего венценосного отца, во многом послужило одной из косвенных причин казни великого утописта и философа Томаса Мора: кто, как не он, со своей дерзкой и малопонятной «Утопией», явный пособник дьявола? Не осталась в стороне от разбирательств, проводимых лично королем, и сама Анна Болейн – предмет недавней страсти и безумных сексуальных вожделений монарха. Жена уже прискучила ему, к тому же она не оправдала надежд.

– Вы нагло обманули меня, сударыня, – как ни в чем не бывало заявил ей Генрих. – Обманули, нарушив данное обязательство родить мне сына-престолонаследника!

– Я не давала вам такого обещания, государь! – дрожащим голосом ответила Анна, уже почуявшая: дело оборачивается крайне скверно.

– М-да? А как же ваши измены мне с многочисленными любовниками? Верные люди насчитали их не меньше сотни и о каждом подробно донесли своему королю! – Генрих потряс перед лицом ошарашенной жены пачкой документов и зло отбросил их на край стола. – Вообще, вместе с ними вы готовили заговор против меня! Будете отпираться?

Отпираться было совершенно бесполезно. Анну и нескольких дворян – «участников тайного заговора против короля» – арестовали по обвинению в подготовке покушения на жизнь его величества. Естественно, следствие велось по всем правилам того времени, и под пытками все необходимые признания и показания обвиняемых были получены. Пятерых дворян, как самых активных заговорщиков, казнили.

– Анна тоже недостойна оставаться в живых, – решил король. – Думаю, ее нужно обезглавить, но на французский манер. У нас это проделывают секирой, а на континенте лихо управляются с мечом.

– Вряд ли по всей Англии мы сумеем отыскать подобного специалиста по обезглавливанию, – доложили приближенные монарху.

– До чего оскудела страна, – вздохнул Генрих. – Позор! Даже некому махнуть мечом, чтобы лишить головы женщину предавшую своего мужа и государя. Нет безвыходных ситуаций, милорды, мы выпишем палача из Франции. Отправьте за ним корабль в Кале!..

Перед тем как отправить Анну на плаху, король официально развелся с ней. Однако новая свадьба не заставила себя ждать.

Синяя Борода

Новые торжества бракосочетания состоялись в день… казни Анны Болейн. При дворе испуганно шептались. Но вслух никто ничего не решился сказать. Новая избранница и пылкая сексуальная страсть короля носила имя Джейн Сеймур и приходилась любвеобильному Генриху VIII дальней родственницей. На этот брак непременно пришлось бы получать разрешение папы, но теперь Генрих сам был главой церкви.

– Это удивительно удобно, – закрывая за собой и молодой женой двери спальни, сказал монарх.

Судьба Джейн оказалась тоже не слишком счастливой. А жизнь очень короткой. Нет, она не закончила ее на плахе, как Анна, и ее не изгнали, как Екатерину, – Джейн даже родила королю долгожданного наследника престола. Однако скончалась вскоре после родов: медицина того времени не сумела спасти королеву, и Генрих овдовел. Впрочем, по воспоминаниям современников, он не слишком грустил: он решил вновь жениться! Для решения вопроса призвали государственного секретаря Томаса Кромвеля.

– Полагаю, милорд, нам стоит поискать невесту в других государствах на континенте, – сказал ему Генрих VIII. – В принципе я совсем не против породниться с какой-нибудь древней династией и слить нашу кровь воедино.

Кромвель прекрасно понял, чего от него хотят, и, поскольку в тот период было принято показывать жениху парадные портреты возможных претенденток, он показал королю портрет принцессы Анны Клевской из Германии.

– Анна? – недовольно пробурчал монарх. – Опять Анна… Впрочем, она недурна!

Но при личной встрече Генрих едва сдерживал ярость, когда увидел перезрелую тридцатичетырехлетнюю немку. Он тут же придумал ей прозвище – «фламандская кобыла» – и в сердцах сплюнул:

– Художник просто плут и каналья! Жаль, что мне до него не добраться!

Дабы не позориться и соблюсти все правила приличия, король вынужденно заключил брак с Клевской, но…

– Ты можешь выбрать: либо мучительная смерть, либо тебя быстро отправят на небеса, – сказал Кромвелю монарх. – Если хочешь умереть без мучений, ты обязан засвидетельствовать под присягой, что я не имел никаких интимных отношений с «фламандской кобылой».

– Почему я должен умереть, ваше величество? – взмолился Томас.

– За то, что ты мне подсунул! – сердито буркнул король.

Когда немке объявили, что король намерен расторгнуть брачный договор, у «фламандской кобылы» хватило сообразительности не брыкаться и не накликать на свою голову веревку, меч или топор.

– Я согласна на пенсию, которую мне выделяет их величество, – тут же заявила принцесса.

Брачный договор немедленно расторгли – король не желал ждать. Он уже давно держал на примете новую пассию: восемнадцатилетнюю Екатерину Говард, племянницу графа Норфолка, двоюродную сестру казненной Анны Болейн. Молоденькой смазливой и сексапильной девице страстно хотелось стать королевой, и она стала ею в 1540 г. Почуяв власть над стареющим и ожиревшим Генрихом, она вертела им как хотела – говорят, она дарила ему такие ласки, от которых монарх только стонал в изнеможении и соглашался со многим, что нашептывала ему по ночам оказавшаяся не только очень сексапильной, но и крайне властолюбивой Екатерина.

Тем временем королевский двор пришел в полное смятение. Все прекрасно понимали: подорванное множеством излишеств здоровье короля оставляет желать лучшего, и трагедия может произойти в любое время. Особенно если ее ускорит слишком резвая Говард.

– Она не предпримет ничего, пока не родит наследника престола, – заверил остальных милордов умудренный опытом придворный. – А вот тогда…

Новая королева успела восстановить против себя слишком многих влиятельных лиц, и с ней решили покончить, пока она не укрепилась на троне и не покончила с ними.

– Есть конфиденциальные сведения, только для вашего величества, – вскоре сообщил наедине один из лордов Генриху VIII.

– Да? Говорите, милорд. Мы здесь одни.

– Речь пойдет о вашей супруге.

– Что такое? – сразу подобрался тучный король.

– Некий дворянин Френсис Диргем состоял с ней в тайной преступной связи, а другой дворянин, по имени Меннок, недавно похвалялся, что ему доподлинно известно о родинке в интимном месте на теле королевы…

– Довольно! – прервал его Генрих и тяжело поднялся из кресла. – Мы рассмотрим это дело на государственном совете.

Лорд, низко кланяясь, удалился из королевских покоев: дело сделано. Если король решил собрать государственный совет, речь неминуемо пойдет об измене короне. А это означало только одно. Так и случилось. Дело рассмотрел государственный совет, и 13 февраля 1542 г. Екатерину Говард казнили. А с ней и других причастных к делу лиц. Неизвестно, уцелел ли лорд-доносчик. Не исключено, что и его голова оказалась в корзине палача: чтобы больше не болтал языком!

Генрих прожил вдовцом целый год. Конечно, у него были любовницы, но их имен история не сохранила. Наконец, он решил жениться в шестой раз и избрал в жены Екатерину Парр, родившуюся в 1512 г. В 1543-м она стала английской королевой. Вернее, шестой женой английского короля Генриха VIII. На торжества бракосочетания его величество везли в кресле на колесах типа современной инвалидной коляски: сам Генрих из-за сильного ожирения передвигаться уже не мог.

Что любвеобильный монарх решил бы сотворить со своей шестой женой, мы никогда не узнаем – можно считать с полным на то правом, что Парр просто дико повезло: 28 января 1547 г. Генрих VIII скончался. Сам – или ему помогли, как многим монархам? Впрочем, у него хватало болезней и без ядов: одной ногой он давно стоял в могиле. После его смерти Екатерина Парр вскоре вышла замуж за адмирала Томаса Сеймура, но скоропостижно скончалась в 1548 г., пережив знаменитого супруга-короля меньше чем на год.

Кинодива на троне

История ее необыкновенной романтической любви похожа на волшебную историю Золушки, случайно попавшей на королевский бал и встретившей там своего принца. Только в отличие от сказки принц оказался самым настоящим, как и его пусть маленькое, но государство, и судьба подарила реальной Золушке то, о чем, наверное, даже не могла мечтать Золушка из сказки – мировую известность.

Рассказывают, что еще в раннем детстве по соседству с семьей маленькой Грейс, отец которой был строительным рабочим в Америке, жила одна женщина, про которую поговаривали, что она умеет предсказывать судьбу. Случайно встретившись с матерью Грейс, у которой сидела на руках симпатичная малышка, соседка словно ненароком взяла ребенка за руку и бросила быстрый взгляд на линии ладони девочки:

– О! – удивленно округлила она глаза. – Да ты, милая моя, держишь на руках мировую знаменитость и ее величество!

– Брось шутить, подруга, – рассмеялась мамаша Келли. – При нашей-то бедности о какой знаменитости можно говорить? Да еще про величество. Ну, повеселила!

– Судьба не шутит, – ласково сжав ручку ребенка в кулачок, ответила соседка. – Она даст ей все, о чем я сказала. И большое счастье. Но заберет жизнь в день рождения…

Первые подарки щедрой судьбы

Девочка росла смышленой и очень симпатичной, и, как предсказала ей соседка, которая потом куда-то переехала из их квартала и следы ее окончательно затерялись, судьба давала Грейс один шанс за другим и с небывалой щедростью дарила счастливые случаи. Кто из девушек Америки не мечтал попасть в Голливуд, выйти на съемочную площадку и стать всемирно известной кинозвездой? Жизнь кинодив постоянно освещали журналы, они мелькали в кадрах кинохроники, публика обожала их и с нетерпением ждала каждого нового фильма с участием любимой актрисы. Казалось, такое счастье для Грейс просто недостижимо, но счастливый случай позволил ее фотографии попасть в картотеку статистов знаменитой «фабрики грез». Судьба уже сделала свой первый ход, но девушка об этом еще не подозревала.

– Все это не то, не то! – раздраженно отбрасывал фото известных актрис знаменитый создатель фильмов ужасов Альфред Хичкок.

Он мечтал найти для своей новой картины свежее, открытое, тонкое и одухотворенное лицо молодой красивой девушки, а найти никак не удавалось. Режиссер уже просмотрел почти всю картотеку, побывал на многих спектаклях на Бродвее, но…

– Не могу же я ездить по всем провинциальным театрам! – сердито буркнул он ассистенту.

– Зачем ездить? – моментально нашелся тот – Еще существует картотека фотографий статистов. Смею заверить, шеф, она весьма и весьма обширна.

– Да? – Хичкок заинтересованно обернулся к помощнику. – Предположим, сразу откинем всех мужчин, детей и женщин старше двадцати пяти… Тащите ее сюда!

Брезгливо оттопырив нижнюю губу, Хичкок перебирал снимки и вдруг его взгляд зацепился за лицо прелестной юной девушки с правильными чертами лица. Конечно, не писаная пышнотелая красотка вроде Мэрилин Монро, но чертовски мила и очень хороша собой. В ней даже есть какой-то природный аристократизм.

– Вот. – Режиссер отложил фото. – Надо попробовать снимать эту. Как ее?

– Грейс Келли, – сверившись со списком, подсказал ассистент…

После выхода фильма на экраны Грейс Келли, как принято говорить, проснулась знаменитой.

– Это моя любимая актриса, – заявил в интервью журналистам мэтр Хичкок. – Мы еще долго будем работать вместе и сделаем немало!

Ему верили, и только госпожа Судьба тихонько смеялась, скромно стоя в сторонке. Она позволила Грейс стать кинозвездой, снявшись в нескольких фильмах, но на эту девушку у всесильной и всемогущей судьбы имелись свои виды.

– Кто поедет на кинофестиваль в Канн? – без конца спрашивали журналисты весной 1955 г.

– Конечно же украшением американской делегации станет блистательная Грейс Келли! – авторитетно утверждали обозреватели.

Именно так и случилось: весной 1955 г. Келли вместе с делегацией американских кинематографистов отправилась в Европу, в Канн, где ее ждал новый успех и поклонение восхищенной публики. Светская жизнь шумного кинопраздника с его приемами, интервью, зваными обедами, морскими прогулками, просмотрами лент и заседаниями жюри совсем закружила Грейс и других участников фестиваля.

– Нам позарез нужно нечто новенькое, – собрав сотрудников, сказал главный редактор одного из самых влиятельных французских журналов, «Пари-матч». – Неожиданное, чтобы читатель онемел от восторга!

– Есть идея, – поднял руку репортер Пьер Талант.

– Ну, говори!

– Дать на нашу обложку фото кинодивы Грейс Келли и монарха Монако князя Ренье. Он очень импозантный молодой мужчина и, говорят, известный плейбой. Опять же: его высочество!

– Прекрасно! – хлопнул в ладоши главный редактор. – Пусть договариваются с дворцом князя. Немедленно! Надеюсь, Бог нам поможет!

Судьба ударила в свой звонкий гонг шестого мая 1955 г.! В «Студебеккере», взятом напрокат в местном гараже, Пьер Талант и кинозвезда Грейс Келли без каких-либо затруднений и формальностей пересекли границу Франции и Монако. В княжеском дворце монарха Монако дорогих гостей уже ждали. Князь Ренье оказался приятным, очень обходительным и симпатичным мужчиной: он ласково улыбался заморской гостье и с чисто южным темпераментом, сдерживаемым рамками светского воспитания и принятых правил приличия, всячески выражал ей свое восхищение.

Бала не было. Но, покидая дворец князя Ренье, уже успевшая стать кинодивой Золушка-Грейс, потеряла нечто большее, чем хрустальный башмачок, – она оставила там частичку своего сердца.

Княгиня Монако

Его высочество князь Монако Ренье III родился в 1923 г., и той солнечной весной 1955-го ему исполнилось тридцать два года. Князь являлся последним представителем одной из старейших в Европе династий, поскольку принадлежал к древнему роду Гримальди, еще в XVI в. ставшему правящей династией Монако. Поэтому вопрос о престолонаследнике стоял весьма актуально – Ренье пока оставался холост и никак не мог подыскать себе подходящую жену.

Его высочество, по отзывам многих достаточно хорошо знавших его людей, нравился женщинам и имел у них успех, чему, надо полагать, способствовало и его социальное положение – как-никак самодержец пусть небольшого, но государства в центре Европы. Причем представитель старинного титулованного дворянского рода, да и собой недурен. Недостатка в подругах князь не испытывал, но мечтал найти единственную, неповторимую, жену и мать, способную продолжить его род. Увидев Грейс Келли, совершенно неожиданно появившуюся в его дворце в начале мая 1955 г., Ренье понял: это она!

– Я хотел бы написать вам в Штаты, – прощаясь, он задержал тонкую руку кинозвезды в своей ладони. – Вы не возражаете?

– Наоборот, я буду рада получить от вас письмо, – улыбнулась в ответ Грейс.

Князь загорелся. Если во время короткого неожиданного визита он старался очаровать прелестную гостью улыбками и галантным обхождением, то теперь он призвал на помощь эпистолярный жанр, и в Соединенные Штаты полетели письма из Монако в конвертах, украшенных личным гербом монарха. Келли охотно отвечала, и это окрыляло и обнадеживало Ренье. Он чувствовал, что небезразличен звезде Голливуда. Впрочем, это действительно оказалось так – князь произвел на Грейс большое впечатление и заронил искру в ее сердце. Неужели она влюбилась в его высочество? Боже!

– Все странно, очень странно, – однажды сказала Келли ее мать. – Помнишь нашу соседку Полли?

– Нет, мама.

– Ну да, тогда ты еще была совсем малышкой, где тебе помнить. Так вот, эта Полли нагадала тебе мировую известность и замужество за королем. Я тогда думала, она просто шутит, а теперь даже и не знаю, что подумать…

Письма от Ренье приходили все чаще, и тон их становился все теплее, пока даже родственникам кинозвезды не стало казаться, что конверты с гербом теплые на ощупь.

«В письмах жар моего сердца, – сообщал его высочество. – Я не могу более ждать встречи и вскоре сам прибуду в США».

Когда Грейс прочла об этом, у нее даже перехватило дыхание от волнения, она сердцем чувствовала: все не так просто! Должно произойти нечто важное, способное повернуть ее жизнь в совершенно иное русло. Что же ей делать? Идти смело навстречу своей судьбе, не задумываясь ни о чем? Ведь она догадывалась, зачем хочет приехать Ренье…

Судьба снова ударила в свой звонкий гонг счастья. Ренье III появился в Соединенных Штатах во всем блеске своего великолепия, полный любви и обаяния.

– Дорогая, – без долгих предисловий обратился он к Грейс, – я прошу вашей руки и сердца, предлагая в ответ свои! Если вы ответите «да», то сделаете меня счастливейшим человеком на свете.

– Да! – без раздумий ответила кинодива. – Да!..

В Европу семья Келли отправилась на комфортабельном американском лайнере «Конституция». 12 апреля 1956 г. – менее чем через год после первой встречи Грейс и Ренье! – огромный океанский пароход уже входил в бухту Монако. Гладь Лигурийского моря отражала щедрое южное солнце и пестрела от множества яхт, катеров и рыбачьих лодок, словно все население маленького государства вышло в этот час из порта в открытое море, чтобы встретить будущую супругу своего князя.

«Конституция» пришвартовалась в порту у стоянки рядом с яхтой его высочества. Наступил решающий момент. Грейс, держа на руках любимого карликового пуделя Оливера, с гулко бьющимся сердцем, чувствуя, как от волнения подгибаются ноги, спустилась по трапу лайнера и, сделав еще несколько шагов, ступила на трап княжеской яхты. Все! Отступать теперь уже некуда: навстречу ей с распростертыми объятиями Шел Ренье III. И Келли припала к его груди.

До официального бракосочетания оставалась еще неделя, каждый день которой до отказа был заполнен различными мероприятиями. Главное – выходцы из американского простонародья, представители семейства ставшей кинозвездой Грейс Келли знакомились с родными жениха, представителями одного из древних титулованных дворянских родов Европы, зримо олицетворявших собой пережившую века аристократию. Но все прошло благополучно. Ежедневно устраивались званые вечера, торжественные обеды, различного рода встречи. Вскоре Грейс поняла: впереди у нее, пожалуй, самая ответственная в жизни и единственная, но очень трудная роль – княгини Монако!

По сложившейся традиции, свадебная церемония разделялась на две части: гражданскую и церковную. Гражданская проходила в тронном зале дворца Ренье III и отличалась пышностью. Церковная проводилась на следующий день после гражданской, в местном соборе, в присутствии многочисленных гостей и представителей почти всех знаменитых титулованных родов Европы.

Венчал молодых епископ Монако. И вот под гулкими сводами храма прозвучал традиционный вопрос:

– Согласна ли ты, Грейс Келли, взять в законные мужья присутствующего здесь Ренье Бертрана?

Грейс на секунду задержала дыхание, умеряя бешеное биение готового выскочить из груди сердца, и громко ответила:

– Да!..

«Берегись чисел дня рождения»

Поздравляя новобрачных, мать украдкой шепнула Грейс на ухо:

– Помнишь, я рассказывала тебе о соседке Полли? Все, что она тебе нагадала, сбывается словно по волшебству. Но помни, она еще предупреждала: ты можешь умереть в день рождения. Лучше беречься от этих чисел каждый месяц! Будь счастлива, девочка моя!

Но вскоре Грейс забыла об этом предупреждении, переданном ей матерью. Новая жизнь закружила ее в своем бесконечном водовороте. Правда, рассказывают, не все проходило гладко: как писали дотошные журналисты, кинодиве, ставшей княгиней, не удалось сломить упрямство и изменить выучку дворецкого и садовника. Один продолжал сервировать стол, как было заведено, не обращая внимания на пожелания новой госпожи, хотя постоянно выслушивал их самым вежливым образом и непременно со всем соглашался. А садовник ставил каждое утро в вазы букеты одних и тех же цветов: стабильность – залог процветания!

Но больше тревожило другое: у Ренье оказался далеко не сахарный характер, он мог долго не разговаривать с супругой, выказывая свое недовольство чем-либо, или даже довести жену до слез своей южной темпераментной вспыльчивостью. Однако все почти волшебным образом стало меняться, как только Грейс подарила Ренье первого ребенка – в начале 1967 г. родилась княжна Каролина Луиза Маргарита. В княжестве объявили праздник и амнистировали единственного заключенного местной тюрьмы.

А через год и два месяца после рождения сестры на свет появился столь долгожданный наследник престола – Альбер Александр Луи Пьер. Сам счастливый отец объявил об этом народу Монако срывающимся от волнения голосом. Да, он действительно был счастлив, его характер значительно смягчился, и, чтобы никто не мешал его семейному счастью, Ренье перевез семейство в высокогорное имение Рок-Анжело.

Оправившись от родов, княгиня начала заниматься общественной деятельностью, как и полагается первой леди государства. Грейс оказалась достаточно умна, чтобы даже близко не касаться вопросов политики.

– Рождество для всех детей княжества отныне станет праздником. Все дети в возрасте от трех до двенадцати лет приглашаются на елку в княжеском дворце!

Надо сказать, это выполнялось неукоснительно и конечно же усиленно «работало» на популярность первой леди. Не забывала бывшая киноактриса и взрослых. Она регулярно посещала дома престарелых и приюты для сирот, открыла госпиталь, затем детский сад, постоянно занималась широкой благотворительной деятельностью. Казалось, все вошло в русло, покатилось по привычной колее: вот оно, счастье Золушки, вышедшей замуж за принца. И тут…

Неожиданно в 1962 г. дал знать о себе легендарный Альфред Хичкок.

– Послушай, Грейс, – как всегда, в своей обычной, немного брюзгливой манере пробурчал Альфред. – Ты еще не забыла, как нужно работать на съемочной площадке?

– Конечно же нет! – встрепенулась княгиня. – А в чем дело?

– Я хочу предложить тебе роль в моем новом фильме «Мария». Ведь ты всегда была моей любимой актрисой, – хрипловато рассмеялся великий «делатель ужасов».

К немалому удивлению Грейс, всегда яростно противившийся ее возвращению в кинематограф Ренье на этот раз легко дал согласие на участие жены в съемках:

– Отчего нет? Это добавит нам популярности и тебе позволит немного встряхнуться.

Но как только стало известно из прессы и сообщений других средств массовой информации о предложении Хичкока, неожиданно разразился грандиозный международный скандал, чего не ожидал ни сам его высочество, ни первая леди, ни сделавший предложение Хичкок.

«Жена Ренье, бывшая кинодива Голливуда Грейс Келли, хочет сниматься у Хичкока специально в пику нашему президенту де Голлю, – захлебывались французские газеты и телевидение. – Монако претендует на полную независимость от Франции, и жена хочет помочь в этом мужу».

«Кинозвезда намеревается собрать деньги для сепаратистов из Монако», – утверждали некоторые французские обозреватели.

«Наша кинозвезда наскучила монарху из Монако, – вещала желтая пресса в Штатах. – Келли скоро станет соломенной вдовой и спешит попытаться вернуть с помощью Хичкока былую популярность».

В довершение всего в самом Монако многие подданные Ренье выступили против участия первой леди в съемках фильмов ужасов и детективов.

«Она олицетворяет собой добродетельную жену и мать нашего государства, – писала газета в Монако. – Разве может такая женщина играть в американском фильме роль воровки?»

Под давлением обстоятельств все стало разваливаться. Точку поставил Ренье:

– Что ты думаешь делать?

– Придется отказаться, – тяжело вздохнула Грейс. – Выйдя за тебя замуж, я уже сделала свой выбор в пользу семьи!

– Я благодарен тебе, – поцеловал ей руку его высочество.

– Не стоит расстраиваться, – философски заметил, услышав об отказе актрисы от участия в фильме, Альфред Хичкок. – Жизнь есть жизнь, а это всего лишь кино…

Тем временем Грейс забыла о роковом предупреждении, сделанном соседкой-гадалкой. Но госпожа Судьба никогда ничего не забывает – она закинула за спину свой веселый звонкий гонг и достала из складок одеяния, как из мрака небытия, небольшой черный барабан…

12 сентября 1982 г. ее высочество княгиня Монако Грейс вместе с младшей дочерью Стефанией выехала из высокогорного имения Рок-Анжел о в Монако. Княгиня сама уверенно вела коричневый «ровер». Дорога легко ложилась под колеса отлично отлаженной машины. В небе ни облачка. Сияло южное солнце. На трассе ни одного автомобиля. Бывшая кинодива вела «ровер» аккуратно и не превышала скорости. Внизу уже показался город: до Монако оставалось чуть больше двух километров. Вот и поворот. Неожиданно Грейс поняла, что она не вписывается в него! Почему? Она ударила по тормозам, но… поздно!

«Сегодня двенадцатое число», – мелькнуло в мозгу, и «ровер» рухнул в глубокую пропасть.

Принцесса Стефания отделалась ушибами, а первая леди, так и не приходя в сознание, через двое суток скончалась в госпитале своего имени. Ровно через два месяца, 12 ноября, ей исполнилось бы пятьдесят три…

Сестра императора

Ее по праву называли самой прекрасной, обольстительной, неверной и сексуально невоздержанной женщиной XIX в. Ее капризы поражали воображение, красота сводила мужчин с ума, у ее ног молили о любви политики, короли, самые блестящие военные и знаменитости того времени. В отличие от родных братьев и сестер она никогда не интересовалась властью – ее божеством стала любовь!

Речь идет о самой младшей сестре знаменитого полководца, императора Наполеона Бонапарта, очаровательной Паулине Бонапарт…

Молодая вдова

Паулина была младшей в большой семье Карла и Петиции Бонапарт – она родилась в 1780 г. Как сама признавалась впоследствии известная всему миру красавица, она совершенно не помнила скончавшегося вскоре после ее рождения отца. Мать – Летиция – вечно хлопотала по дому или отправлялась в суд, где вела бесконечные тяжбы с соседями и кредиторами. Другие родственники мало обращали внимания на девочку, а старший брат делал карьеру военного во Франции. Поэтому Паулина росла как бы сама по себе, пока Наполеон во весь голос не заявил о своих гигантских претензиях – он стал одной из самых значительных фигур в правящих кругах страны, бурлившей от кровавых политических событий.

Вспомнив о младшей сестре, будущий император немедля вызвал ее в Париж и с большим удивлением обнаружил: некрасивый и угловатый подросток, которого он видел мимоходом несколько лет назад, превратился в удивительную утонченную красавицу, способную одним взглядом разбивать мужские сердца.

– Тебе пора замуж! – безапелляционно решил генерал Бонапарт. – Я сам позабочусь о достойной партии для своей сестры.

Ряд историков считает, что Бонапарт, довольно холодно относившийся к родне и не слишком баловавший ее своей любовью и вниманием, зато благосклонно одаривавший коронами и титулами, совершенно иначе относился к младшей сестре. Видимо, он испытывал к ней почти отцовские чувства и, что вполне вероятно, стремился действительно хоть как-то заменить ей отца, на правах самого старшего мужчины в семье. По мнению Наполеона, достойной партией для его сестры оказался один из самых блестящих офицеров французской армии Виктор Леклерк. В семнадцать лет красавицу Паулину выдали за него замуж, и она села на корабль – свадебным путешествием Виктора и Паулины стало плавание на остров Сан-Доминго: туда набиравший все большую силу Наполеон сумел назначить молодого зятя наместником Франции, сразу же выдвигая сестру в ряды высокопоставленной знати.

По мнению ряда хронистов, брак Паулины с Леклерком оказался счастливым, а жизнь на тропическом острове показалась молодой очаровательной даме полной опасностей и захватывающих приключений.

– Боже, это рай! – часто говорила она. – Но рай, кишащий незримо подстерегающими тебя страшными болезнями и злокозненными туземцами.

Вполне понятно, что на острове все занимались плантаторством. Паулина тоже с увлечением отдавалась этому занятию. С не меньшим увлечением она занималась флиртом с представителями местного бомонда. Правда, хронисты утверждают: тогда это были еще просто довольно невинные развлечения, не более того. Приключения, причем действительно весьма опасные для жизни, также не заставили долго себя ждать.

– Туземцы восстали, – однажды сообщил Паулине крайне озабоченный Виктор. – Они считают нас колонизаторами.

– Так и есть, – рассмеялась сестра Наполеона и показала семейный характер: – Мы должны поставить их на место! Раз и навсегда!

– Наверное, тебе лучше сесть на корабль, уходящий в Европу? – без особой надежды предложил супруг.

– Никогда! – гордо ответила красавица. – Лучше дай мне ружье! И побольше пороха и пуль!

Очевидцы без всякой лести отмечали: в условиях полного опасности для плантаторов-колонистов восстания туземцев Паулина вела себя не только достойно, но даже подавала пример многим мужчинам, проявив удивительное мужество и незаурядную отвагу. Впрочем, чему удивляться: это сестра самого Наполеона Бонапарта, бесстрашно водившего боготворивших его солдат в штыковые атаки!

Случилось страшное и совершенно неожиданное. Непредсказуемая и коварная судьба уготовила блестящей красавице иную участь: ее муж заболел желтой лихорадкой. По тем временам это было равносильно смертному приговору, и госпожа Судьба вскоре привела его в исполнение: Виктор Леклерк скончался, оставив красавицу вдову двадцати двух лет. Отвергнув все предложения руки и сердца и предложения остаться на Сан-Доминго, Паулина решила вернуться во Францию, в Париж, где ее старший брат уже стал пожизненным консулом…

Княгиня Боргезе

Бонапарт, серьезно задумавший надеть венец императора Франции, встретил овдовевшую младшую сестру с распростертыми объятиями и, как мог, постарался утешить ее, окружив теплом и заботой.

– Ужасная потеря, – сказал Наполеон.

– Да, – немедленно согласилась с ним сестра. – Виктора не вернуть, и, по моему мнению, теперь хоронить себя заживо стало бы величайшей глупостью.

– Возможно, – сухо кивнул старший брат, бросив на обворожительную сестру быстрый испытующий взгляд. – Но смотри, не наделай еще больших глупостей!

– Я постараюсь, – от души заверила его Паулина.

Будущий император приказал полиции негласно приглядеть за сестрой: если к другим родственникам он благоволил просто из чувства долга, то Паулину он действительно любил, почти как отец, которого она давно потеряла.

Ничего не подозревавшая красавица, истомленная пребыванием в тропиках, с головой окунулась в шикарную парижскую жизнь и закрутила сразу несколько бурных романов, благо выбор был: вокруг толпились блестящие военные, дипломаты, поэты, писатели, видные политики. И все жаждали ее внимания – она стала богиней любви! Невыразимо прекрасная, что признавали даже ее откровенные недоброжелатели, Паулина сводила мужчин с ума безупречными формами тела, блеском жарких глаз, сумасбродством, красотой лица и вообще всем, чем только может свести с ума Адама вкусившая от греховного плода Ева…

– Мы должны представить очередной доклад вашему высокопревосходительству. Господин консул сочтет возможным ознакомиться с ним?

Чины полиции, получившие от Наполеона конфиденциальное поручение следить за его младшей сестрой, подали Бонапарту довольно пухлую папку Будущий император взял ее, прикинул вес на ладони и желчно усмехнулся:

– Вы не перестарались, господа?

Сыщики предпочли в ответ промолчать. Тем временем Наполеон раскрыл папку и начал быстро читать полицейские рапорты. По мере чтения его лицо то бледнело, то покрывалось яркими красными пятнами от едва сдерживаемого гнева.

– Бой мой! Со дня смерти мужа не прошло еще и полугода, а она успела сменить семерых любовников! – сердито отбросив папку, вскричал он. – И выбирала, как назло, самых красивых и наиболее толковых офицеров моей армии! Черт знает что! Ее срочно надо выдать замуж, иначе не оберешься скандалов!

Бонапарт желал до коронации сохранить репутацию своей семьи совершенно незапятнанной, однако это удавалось с большим трудом. А тут любимая сестра преподнесла ему такой «подарок»! Разве можно утаить подобные любовные приключения в Париже? Поэтому мысль срочно выдать сестру замуж всецело завладела Наполеоном. Человек решительный, привыкший действовать немедленно, он тут же принялся за дело, лично подыскивая для Паулины достойную партию – все же сестра будущего императора! Можно ли поручить кому-то столь ответственную миссию? Конечно нет, и Бонапарт довольно быстро определил подходящую кандидатуру: его выбор пал на итальянского князя Камилл о Боргезе.

Это был представитель старинного дворянского рода, очень знатного, богатого, владевшего множеством дворцов и поместий. Породниться с представителем родовитой аристократии было не зазорно, и Бонапарт поспешил сбыть с рук изрядно компрометировавшую его своими любовными похождениями младшую сестру Вскоре сыграли пышную свадьбу.

О, если бы великий полководец знал, как жестоко он просчитался, то вряд ли бы настаивал на согласии Паулины отдать руку итальянскому князю. Но Бонапарт не знал, что как мужчина знатный князь Камилло ничего из себя не представлял – он оказался импотентом! Для темпераментной и ненасытной в любви Паулины неспособность мужа к нормальной сексуальной жизни поначалу стала просто трагедией. Но потом она мудро решила: что Бог ни делает, все к лучшему!

– Я счастлива, я просто безумно счастлива, – заверяла она знакомых.

Конечно же это явная ложь. Просто Паулина смертельно боялась гнева брата: она отлично знала его характер. А признаться ему в том, что он с ней – пусть даже сам того не ведая – сделал, было выше ее сил. Первое время новоиспеченная княгиня старалась соблюдать все правила приличия и вести себя пристойно и тихо: она даже покорно сопровождала супруга при поездках в Рим и посещении Ватикана, который наводил на нее смертную тоску.

– Господь услышал мои молитвы! – узнав о том, что ее старший брат наконец стал императором, восторженно воскликнула Паулина.

Теперь у нее развязаны руки, теперь никто не посмеет ее упрекнуть и даже просто бросить косой взгляд в ее сторону: ее брат – император Франции!

Судьба снова повернулась к ней сияющим ликом. В поисках любовных приключений далеко ходить не пришлось. Камердинером в доме князей Боргезе служил Огюст де Форбен, представитель древнего дворянского рода, архитектор, художник, поэт и… очень пылкий любовник. Паулина с головой бросилась в очередную любовную авантюру, которую современники называли просто развратом. Обожая роскошь, которой не знали даже многие коронованные особы, Паулина решилась на небывалый шаг – она не долго думая продала королевство Гастала, подаренное ей братом-монархом. Правда, королевство было невелико по площади – всего-то десяток-другой квадратных миль. Но для беспутной сестры такие тонкости не имели никакого значения!

– Я делаю все, что хочу! – капризно заявляла Паулина.

Часто в присутствии многочисленных гостей, пировавших в ее роскошном дворце, она раздевалась и, гордо демонстрируя изумительно совершенные формы обольстительного тела, голышом отправлялась принимать ванну. Оттуда ее выносил на руках огромный негр-слуга, и это зрелище приводило всех в эротический трепет, а подобные выходки и полное пренебрежение мнением света и правилами приличия повергали несчастного любовника де Форбена в полное отчаяние.

– Одумайтесь, мадам! – молил он Паулину. Рыцарь Мальтийского ордена припадал к ее прелестным ногам. – Княгиня, я прошу вас!

– О чем вы, Огюст? – непонимающе спрашивала она.

Сестра императора не отказывала себе в удовольствиях, удовлетворяла любые капризы и не признавала никаких рамок морали или принятого в обществе этикета. И, как ни странно, несмотря ни на что, связь с мальтийским рыцарем ее, видимо, очень устраивала, поскольку продолжалась два года – срок для Паулины очень длительный…

Вперед, гусары!

Но всему приходит конец, и, говорят, еще окончательно не оставляя страстного Огюста, любвеобильная Паулина уже заводила все новые и новые романы. Некоторые итальянские и французские хронисты насчитывают до десятка любовников, которые пользовались благосклонностью царицы любви даже в период ее страстного увлечения мальтийцем. Когда же Паулина окончательно оставила его, то самым громким ее романом в тот период оказалась связь со знаменитым в те времена композитором и пианистом Бианджини.

– В свете любят распускать разные слухи, – томно потягиваясь, говорила Паулина. – На самом деле я всего лишь намереваюсь брать у маэстро уроки игры на фортепиано. Не более того!

Но у госпожи Судьбы на все свои планы, и она совершенно неожиданно положила конец этой любовной связи, тщательно маскируемой под музыкальные занятия со стороны композитора и совершенно не скрываемой княгиней. Видно, музыкант Судьбе не нравился!

Поэтому вскоре перед взором обольстительной княгини, постоянно отмечавшей достойных мужчин, вдруг появился, выдвинутый не иначе как самой Судьбой, неотразимый красавец гусар Арман де Канувиль. Современники отмечали: это был блестящий офицер, очень храбрый и красивый. По мнению многих очевидцев, возникла любовь с первого взгляда, и ряд историков полагает, что, возможно, де Канувиль стал единственной настоящей любовью ветреной и беспутной сестры всесильного императора.

– Нам не нужен свет! – решительно заявила Паулина и увлекла своего красавца гусара в сельскую глушь, в идиллическое любовное уединение.

Скорее всего она очень ревновала и боялась его потерять. А он совершенно потерял голову от ее неземной красоты и бурных ласк. Несколько месяцев никто не имел никаких известий об удалившихся от света любовниках, но вдруг грозный император приказал устроить всеобщий войсковой смотр. Арману де Канувилю в обязательном порядке предстояло присутствовать на нем. И любящая Паулина собрала своего верного рыцаря в поход…

Как известно, Бонапарт обладал уникальной памятью и помнил в лицо и по именам большинство старослужащих своей армии. Он даже знал, когда и куда они ранены, какие у них семьи и маленькие страстишки. Но тут он, пожалуй, впервые столкнулся со страстью своей не признававшей никаких запретов и условностей любвеобильной младшей сестры. На параде зоркий глаз императора сразу же выделил из ряда гусарских офицеров де Канувиля.

– Это еще что такое? – прищурившись от едва сдерживаемой ярости, чуть слышно процедил сквозь зубы Бонапарт.

Мундир Армана сверкал на солнце золотым шитьем и щедро украшавшими его драгоценными камнями: сестра императора не поскупилась для возлюбленного. Разряженного, словно павлин, и сиявшего подобно рождественской елке де Канувиля не заметить мог только слепой. Но острый глаз императора зацепился за другое: накидка молодого офицера, тоже щедро расшитая золотом и украшенная драгоценными камнями, была подбита роскошными соболями! Теми самыми соболями, которые подарил императору Франции при личной встрече русский император Александр I, а потом сам Наполеон, зная неуемную страсть сестры к роскоши, тоже сделал ей царский подарок, отдав подаренные Александром соболя. И вот теперь они украшали накидку гусара!

– Кажется, это де Канувиль? – не оборачиваясь, негромко спросил император.

– Так точно, сир, – ответил неотступно следовавший за Бонапартом генерал Бертье.

– Отлично выглядит, – хищно усмехнулся Наполеон. – Вперед, гусары! Пусть утром скачет курьером в Лиссабон. Я не хочу его видеть в Париже или Италии. Найдите ему занятие подальше от нас, Бертье!

– Будет исполнено, сир!

Утром безутешный любовник, проклиная безжалостную судьбу и бессердечного императора, уже мчался во весь опор по дороге в Лиссабон…

Буря

Гусар недаром был безутешен – Паулина не привыкла долго страдать и, узнав о том, что Арман далеко и вернется, видимо, очень нескоро, немедля отобрала любовника у одной из своих придворных дам. Но и этот роман быстро пресек ее венценосный брат: теперь он вновь приказал строго приглядывать за ветреницей-сестрицей, и, когда ему донесли, что в ее будуаре днюет и ночует драгунский капитан, Бонапарт взбеленился:

– Никаких военных! Она всегда выбирает лучших офицеров, а они нужны мне! Император я, а не она! Офицеры должна проводить время не в будуаре моей сестры, а в казармах и на биваке!

Шел 1811 г., император готовился к большому походу в Россию, поэтому его ярость вполне понятна. Вскоре военные стали обходить княгиню Боргезе стороной.

Летом 1812 г. началась война с Россией – огромная армия Бонапарта перешла Неман и, быстро оттеснив пограничные казачьи патрули, стала продвигаться в глубь необъятной и загадочной страны. Во Франции никто не сомневался в скорой победе, и светское общество беспечно развлекалось на курорте Бурже. Там появилась и неотразимая Паулина. В свои тридцать два года она сохранила весь блеск красоты лица и божественного тела, но проявляла необычайную холодность к поклонникам.

– Я намереваюсь брать уроки декламации у самого Тальма, – в ответ на их недоуменные вопросы заявила сестра императора.

Знаменитому актеру в ту пору уже стукнуло пятьдесят, но он еще был прекрасен, словно античный бог, и не знал, что ждет его впереди вместе с благосклонным вниманием Паулины. А пресыщенная светская львица решила, что для ее коллекции не хватало только этого таланта, признанного всей Европой. И она получила его: кто мог отказать сестре Наполеона? Развязка едва не закончилась трагедией. Отправившись с компанией на прогулку по озеру на паруснике, Тальма, Паулина и сопровождавшие их знакомые неожиданно попали в бурю: только что светило солнце, дул легкий, приятный ветерок, и вдруг небо затянули свинцовые тучи, поднялись высокие волны, и хлынул ливень. Всех сковал ужас. Кто-то пытался грести, другие молились, одна Паулина оставалась верной себе:

– Великолепно, господа! Нам даже не нужны декорации. Тальма! Полезайте-ка на мачту и декламируйте «Бурю» Шекспира! Живей, мон шер!

Актеру пришлось выполнить волю любовницы: он прекрасно знал, с кем имеет дело, и, наверное, не раз пожалел, выкрикивая бессмертные стихотворные строки, что связался с этой безумной богиней любви, сменившей невообразимое множество любовников. Когда парусник благополучно пристал к берегу, Тальма – простуженного, мокрого, жалкого, осипшего – сняли с мачты. Проходя мимо него, Паулина небрежно бросила:

– Вы меня более не интересуете!

Как раз в это время на озеро Бурже приехал подлечиться раненный в России офицер, и все внимание ветреной богини любви переключилось на него. К своему несчастью, Паулина не знала, что это ее последний адюльтер – госпожа Судьба уже занесла свой меч над ее венценосным братом и уготовила его младшей сестре иную долю…

Верность

События стали развиваться с ужасающей быстротой. Пришло сообщение о сражении под Бородином, затем о страшном пожаре в захваченной французами Москве, и в этой круговерти имя последнего любовника Паулины затерялось в истории. Да и так ли оно важно, если судьба решила сделать из ветреницы и жрицы любви верную и жертвующую собой женщину?

Вскоре наступил крах. Император остался практически один – все, кто еще недавно преклонялись перед ним и с готовностью выполняли его приказы, покинули Наполеона после поражения. Даже императрица Мария-Луиза заняла выжидательную позицию, и только младшая сестра вместе с матерью до самой смерти преданно и самоотверженно поддерживали Бонапарта. Единственная из родственников, Паулина последовала за Наполеоном на остров Эльбу. Уже крайне нуждаясь в средствах, она отдала свергнутому императору свои последние драгоценности, чтобы состоялись знаменитые 100 дней, закончившиеся горечью предательства и страшного поражения. Гений был окончательно повержен!

– Я не оставлю тебя! – сказала Паулина брату и кинулась к Меттерниху, который тоже в свое время был ее любовником, а теперь стал канцлером Австрии.

– Тропический климат губителен, помогите, – молила бывшая богиня любви. Она знала: в ней дремлет страшная тропическая болезнь, которая может вскоре оборвать ее жизнь, и потому торопилась хоть что-то сделать для брата.

– Я ничем не могу помочь, – с любезной улыбкой ответил канцлер, наслаждаясь долгожданной местью за то, что его очень быстро предпочли другому воздыхателю.

Возможно, именно по его подсказке подал на развод князь Боргезе, а это лишало Паулину последних средств к существованию. Но она упорно металась от одного монарха Европы к другому, пытаясь хоть как-то облегчить участь брата. Напрасно: все они слишком страшились Бонапарта и никогда, ни за что, даже ради богини любви, ни на йоту не согласились бы дать ему еще хоть один глоток свободы. Пусть даже совершенно призрачной.

– Позвольте мне увидеть его перед смертью! – заклинала Паулина, но все оставались глухи к ее мольбам. И даже не поинтересовались: чью именно смерть она имеет в виду?

Здоровье Паулины резко ухудшалось, и она могла бы ответить прямо, что говорит о собственной кончине, которую могло отсрочить только чудо. Но видимо, она слишком много грешила, и ничто не помогало обреченной богине любви – тропики готовились забрать свою жертву. Они и так слишком долго ждали.

Наполеон Бонапарт умер 5 мая 1821 г., на пятьдесят втором году жизни, перед смертью сказав о сестре, что она была и останется лучшей и прекраснейшей из женщин своего времени.

Паулина свято хранила память о своем великом старшем брате и скончалась в Италии спустя четыре года после него. По свидетельствам очевидцев, до последнего вздоха она оставалась, несмотря на тяжелую болезнь, невыразимо прекрасной…

Любимая девственница «Короля-Солнце»

Историки Франции не раз отмечали: число любовниц короля Луи XIV, прозванного «король-солнце» (1638–1715), составляли многие сотни, если не тысячи женщин. Иногда это являлось лишь мимолетным увлечением и король пресыщался за одну ночь, в других случаях связь длилась неделями или месяцами, реже – годами.

Феноменальным случаем в биографии Людовика XIV является его неугасимая любовь к Марии Манчини, которую он пронес практически через всю свою жизнь…

Слеза девственницы

Луи был сыном короля Людовика XIII и Анны Австрийской. Он родился в 1638 г., а в 1643-м, ребенком, после смерти отца взошел на престол Франции. По странному совпадению – или, возможно, так задумано судьбой? – именно в тот же 1643 г. наконец достиг желанной красной кардинальской шапки вошедший в историю не только благодаря приключенческим романам Дюма-отца, но и благодаря сыгранной им серьезной роли в политической жизни Франции сорокалетний Жюль Мазарини.

Он родился в 1602 г. в семье сицилийского дворянина, а знающим людям это говорит очень о многом: недаром именно на Сицилии возникло знаменитое «Общество чести», которое в просторечьи привыкли именовать мафией. Не стоит сомневаться: оно давно существовало к моменту рождения Жюля, и он, как истинный сицилиец, даже став слугой церкви, не мог не впитать многих обычаев и правил родного края. Духовное звание Жюль Мазарини принял довольно поздно – только в тридцать два года. Это тоже говорит о многом. В 1639 г. он поступил на французскую службу, где проявил себя с лучшей стороны. В романах Дюма-отца явно просматривается сильная неприязнь к монсиньору Мазарини. Однако исторические приключенческие романы – это одно, а жизнь – совершенно иное.

В пользу Жюля Мазарини неопровержимо свидетельствует такой факт, как одобрение его поведения, знаний и способностей ярым государственником, монархистом и сторонником абсолютизма кардиналом Ришелье, много сделавшим для того, чтобы Франция стала великой державой. Именно кардинал Ришелье рекомендовал Мазарини в свои преемники, а он редко ошибался в людях. Почему здесь уделено такое внимание кардиналу-итальянцу, да еще сицилийцу, ставшему вместе с матерью короля практически вторым регентом при малолетнем Луи? Да потому, что кардиналу в любовной истории «короля-солнце» предстояло сыграть одну из главных ролей…

В тот период, стараясь упрочить свое влияние в Европе, Франция вела многочисленные религиозные и захватнические войны. В 1658 г. двадцатилетний Луи XIV во главе своей армии стоял под Дюнкерком, осаждая город. Король уже давно вел себя не как ребенок, а как вполне взрослый мужчина, познавший все прелести любовных авантюр с придворными дамами, и не только с ними. Людовик обладал сильным характером и научился подбирать себе знающих и толковых министров, пристально присматривался к полководцам, постепенно выдвигая наиболее талантливых, и сам все тверже забирал в руки бразды правления государством.

Истинная история о сказанной им знаменитой фразе такова. Когда парламент решил поставить молодого короля на место, тот приехал в собрание. Парламент встретил венценосного молодого человека сидя и не снимая шляп, что являлось не только знаком полного пренебрежения к «заносчивому юнцу», но и прямым оскорблением его величества и нарушением этикета.

– Вы полагаете, господа, что государство – это вы? – обведя зал ледяным, полным невыразимого презрения взглядом, мрачно спросил молодой Людовик.

Депутаты молчали, ожидая продолжения и намереваясь обрушиться на венценосного юношу с упреками и угрозами ограничения королевской власти.

– Ошибаетесь, господа, – холодно сказал Луи. – Государство – это Я!

От этих слов на зал повеяло сырым холодом могилы и свистом стали острого меча королевского палача, одним взмахом сносившего даже самые крепкие головы.

Луи четко развернулся на каблуках и пошел вон из зала. Депутаты провожали его стоя и с непокрытыми головами: во Франции правил новый король!..

В начале июня Дюнкерк пал. Но двенадцатого числа король совершенно неожиданно почувствовал себя плохо и слег.

– У его величества тяжелая форма лихорадки, – поставили диагноз придворные врачи.

Две недели они усиленно пытались лечить Луи и поднять его на ноги, но надежда на выздоровление монарха таяла с каждым днем: королю становилось все хуже. Двадцать девятого июня врачи решили:

– Пора послать за священником. Хотя король и молод, он уже успел порядком нагрешить.

Это известие моментально облетело войска и свиту Придворные, зная со слов уже ничего не скрывавших врачей, что монарх находится без сознания и вот-вот отойдет в мир иной, вполне открыто обсуждали шансы всех претендентов на престол: Людовик не успел оставить наследника. Вполне естественно, все потеряли интерес к умирающему Дворянство сладостно предвкушало период разнузданной вольницы и открытого грабежа казны.

В это время у постели умирающего Луи остался только один человек – молодая красивая девушка Мария Манчини, из числа придворных. Она искренне жалела молодого и красивого короля, который скоро предстанет перед Создателем, горько плакала и жарко молилась, прося Господа смилостивиться над юным монархом. И случилось истинное чудо: горячие девичьи слезы упали на лицо Людовика. Он от этого вздрогнул и… открыл глаза.

– Кто ты? Ангел небесный? – Сквозь мутную пелену, все еще застилавшую его взор, он сумел разглядеть очаровательную девушку, которую раньше никогда не видел.

– Меня зовут Мария, сир, – оробев от неожиданности, сказала чаровница.

– Хорошо, – улыбнулся Луи. – Как святую Богоматерь… подай мне питье. Знаешь, я чувствую себя значительно лучше. Но почему мы одни?

– Все полагают, что вы уже умерли, сир, – подав ему кубок, честно ответила Мария.

– Вот как? – Левая бровь короля изумленно и гневно приподнялась. – Что же, отлично! Теперь я знаю им истинную цену!..

Лион

Король выздоровел и включил Марию в состав собственной свиты. Сделать это было совсем не трудно. Секрет заключался в том, что Мария Манчини являлась одной из родных племянниц Мазарини! Лицемерные придворные, дабы угодить влюбленному монарху, на все лады восхваляли красоту и прелести Марии. Причем мужчины делали это вполне искренне, поскольку Манчини была красива и обладала роскошной фигурой – сохранились ее портреты, – а придворные дамы явно делали это против собственной воли, но страшась гнева молодого монарха и не желая впасть в немилость. Ведь каждая из молодых красоток при дворе мечтала побывать в постели Луи и стать его фавориткой, и каждая надеялась, что ее час пробьет – пусть сегодня монарх без ума от итальянки, но завтра… Ведь всем прекрасно известны ветреность молодого Людовика и его непостоянство!

Тем временем затевалось политическое сватовство французского монарха с принцессой Маргаритой Савойской – по мнению политических советников короля, этот брачный союз мог принести Франции большие выгоды и значительно укрепить ее положение на международной арене.

– Мы согласны посмотреть на нее, – равнодушно согласился Луи, сердце которого всецело занимала Мария.

Тем не менее дело любви не сдвигалось с мертвой точки. Король отлично понимал: он не может и не имеет права жениться на красавице итальянке, поскольку она хотя и дворянского рода, но не королевских кровей. Но любовь, любовь! Мария отвечала ему полной взаимностью, она была нежна и приветлива с монархом, но… ни за что не соглашалась лечь с ним в постель и как зеницу ока сберегала свою девственность.

Любой другой девице из свиты такое даром никогда бы не прошло – характер у Людовика был достаточно крут. Но Манчини чуть ли не вила из него веревки, и монарх… терпел все! Возможно, он удовлетворял сексуальные потребности с другими дамами из свиты, но его сердце по-прежнему бережно держала нежными пальчиками Мария. И не отпускала!

Вскоре дело дошло до того, что Манчини согласилась отправиться вместе с королем и его матерью в Лион, где в торжественной обстановке намеревались устроить знакомство Луи с его будущей невестой. Прекрасное и беззаботное путешествие продолжалось почти месяц, и поздней теплой осенью, в конце ноября, королевская свита во главе с монархом прибыла в Лион. Там им сообщили, что вскоре прибудет и принцесса Савойская.

Ряд историков отмечает: при всей показной скромности, Манчини наверняка имела далеко идущие планы в отношении страстно желавшего ее Людовика и, возможно, понимала – лишь только он получит вожделенное тело возлюбленной, как, натешившись, охладеет и дальнейшая ее судьба окажется печальной. Мария хотела стать королевой! По мнению историков, она вполне серьезно вынашивала подобные замыслы и предпринимала меры, дабы претворить их в жизнь. По крайней мере, попытаться это сделать. Она хотела стать законной женой человека, которого любила! Поэтому сицилианка задалась целью расстроить свадьбу Луи с принцессой. Но как ей это сделать? Только играя на струнах характера короля, которые она очень хорошо изучила и умела ими довольно ловко пользоваться.

– Вы приехали решать государственное дело, сир, – при очередном свидании равнодушно сказала она королю. – Но как мужчина неужели вы стерпите, чтобы вам в постель подложили уродину?

– Вот как? – Левая бровь монарха недовольно дернулась, но Мария уже ловко перевела разговор на другую тему и осыпала Людовика ласками, намекая, что ждать ему осталось уже совсем недолго: вот-вот она решится, и он будет осчастливлен.

Король изнывал от желания обладать ею и, вернувшись к себе, невольно призадумался: не стоит ли приглядеться к принцессе получше? Куда, собственно, торопиться: ведь он еще совсем молод, а есть реальные возможности подыскать и другую выгодную партию, с более привлекательной принцессой.

– Думаю, она вряд ли подойдет на роль французской королевы, – сказал после церемонии Людовик.

Ему не посмели перечить. Сватовство расстроилось. Мария торжествовала победу.

В игру вступает кардинал

В начале 1669 г. двор обосновался в Париже, где король устраивал праздники, балы и приемы. Манчини приобрела над ним совершенно необычайную власть: он полностью подчинялся ей и, словно завороженный, ждал счастливого момента, когда сможет овладеть полностью предметом своей страсти. Большинство историков просто теряются в догадках, как сицилианке столь долго удавалось удерживать нетерпеливого и страстного короля от интимной близости и сохранять девственность. Отчего он ревниво оберегал Марию, а не рассердился и не покинул ее, не получая желанного удовольствия? Неужели она действительно рассчитывала добиться своего и стать королевой? Сплошные загадки, и тем не менее феномен долгого существования фаворитки-девственницы у развратного короля Луи XIV – известный исторический факт.

Дяде Марии Манчини Жюлю Мазарини давно донесли об отношениях между монархом и племянницей! Если судить по образу, созданному в романах Дюма-отца, то Мазарини должен бы сделать все, чтобы посадить Марию на трон радом с молодым, горячим и страстно влюбленным в нее Людовиком. Но писатель часто крайне вольно обращался с подлинным историческим материалом. Ярый монархист, государственник и сторонник абсолютизма кардинал Ришелье не зря назвал своим преемником именно выходца с Сицилии хитроумного Мазарини. Тот свято помнил заветы учителя и благодетеля, поэтому даже не помышлял о троне для племянницы. Наоборот, убедившись, насколько серьезны чувства монарха, Мазарини пришел в ужас.

– Он молод, – нервно теребя кардинальский перстень, говорил Жюль о короле, – и способен наделать непоправимых глупостей! Мы обязаны ни в коем случае не допустить этого: интересы Франции требуют иного брака для ее короля!

Не правда ли, неожиданно? Мазарини служил Франции и ради этого жертвовал любовью племянницы и возможностью небывалого возвышения своей семьи! Кардинал приказал вызвать к нему мадам де Венель, его доверенное лицо при дворе, готовую выполнить любое конфиденциальное поручение.

– Вопрос достаточно щекотливый, – сказал ей Мазарини.

– Я прекрасно понимаю, – кивнула мадам.

– Вы знаете об их отношениях? – избегая называть имена, продолжил министр. – Крайне нежелательно, чтобы они стали интимными.

– Что я должна сделать? – прямо спросила де Венель.

– Находиться вместе с ними третьей в любой комнате любого дворца, где есть постель! – отчеканил кардинал. – Вы хорошо поняли? И не допустить!

– Все будет выполнено, монсиньор, – с готовностью заверила шпионка.

Интимных отношений между сгоравшим от страстных желаний обладать прекрасной итальянкой королем и постоянно уклонявшейся от сексуальной близости хитрой сицилианкой, понимавшей, что это может означать быстрый конец их отношений, не было. Но Мазарини об этом не знал. Зато он прекрасно знал способности своей шпионки, которая сумела стать тенью синил нанки и не выпускала ее из поля зрения ни на минуту. Вполне понятно, что Мария скоро обнаружила назойливую слежку.

– Что вам от меня нужно, мадам? – осведомилась она у шпионки.

– Ничего, милочка. Я всего лишь желаю помочь вам сохранить свое доброе имя.

– Надеюсь, мне удастся справиться с этим самой, – холодно ответила девушка.

– К всеобщей радости, – умильно сложила руки на груди де Венель и набожно перекрестилась.

Но слежку не прекратила! Хронисты описывают скандальный случай, когда мадам ночью тайно проникла в спальню Манчини и, забравшись на кровать – кровати того времени были огромные, особенно во дворце, с множеством подушек и под балдахином, – решила проверить: не лежит ли рядом с обольстительной сицилианкой король?

Вполне понятно, что в спальне царила темнота, не горела даже свеча на ночном столике. Мария проснулась, сразу поняла, какой гость к ней пожаловал, и продолжала делать вид, что крепко спит. Ощупывая подушки, де Венель ненароком попала пальцем в рот Манчини, и та изо всех сил укусила шпионку своими крепкими, белыми, острыми зубами!

– А-а-а! – Дикий вопль боли разнесся по дворцу, будя продремавшую стражу, заставив встрепенуться часовых, вскочить слуг и со шпагами в руках выскочить в коридоры Лувра некоторых кавалеров, ночевавших у своих возлюбленных. Наутро мадам стала всеобщим посмешищем.

– Продолжайте, – в ответ на жалобы де Венель невозмутимо сказал кардинал. – Вас ждет достойная награда! А у вас есть государственное дело! Не стоит обращать внимания на издержки.

Тем временем решался вопрос о женитьбе Людовика на испанской принцессе, дочери короля Филиппа IV Испанского Марии-Терезии. Она внешне выгодно отличалась от принцессы Савойской, а союз с испанцами сулил Франции огромные политические и военные выгоды. Мария знала обо всем и не видела никакой возможности расстроить этот брак. Единственное, что ей оставалось, – попытаться разжалобить короля слезами. Тем более что виделись они практически ежедневно и подолгу находились вместе. Сгоравший от желания король был готов на все, но она упорно не отдавала ему своей девственности, являвшейся ее сокровищем, залогом его любви и верности.

– К моему глубокому сожалению, вы стали причиной, по которой не могут разрешиться многие серьезные и крайне важные для Франции политические вопросы, – пригласив племянницу в свой кабинет, сухо сказал ей кардинал Мазарини.

Он говорил с Марией ледяным тоном, как с чужой, как с обычной шлюхой, каких хватало среди придворных дам. И Манчини прекрасно поняла: дядя никогда не будет на ее стороне. Он даже не на стороне короля – он на стороне Франции и абсолютизма!

– Вы и ваши сестры поедете в монастырь.

– Я могу узнать куда?

– Конечно. Это неподалеку от Ла-Рошели.

– Можно ли мне сообщить об этом королю?

– Да. Все равно это ничего не изменит, – отчеканил кардинал…

Жертва Марии

– Меня отправляют в изгнание!

Вся в слезах, Манчини вбежала в кабинет Людовика, куда по распоряжению монарха ее беспрепятственно допускали в любое время суток. Камердинер, получивший приказ Мазарини присматривать за влюбленными в кабинете, куда не имела доступа беспардонная мадам де Венель, приник глазом к замочной скважине и увидел: король страстно целует в губы прекрасную и обольстительную сицилианку. Руки монарха скользили по ее талии, ниже, ниже, ниже, поднимая пышные юбки. Другая рука Луи ласкала полную красивую грудь девицы, и Мария, с помутившимся от страсти сознанием, едва владела собой. А король уже готовился приступить к самым решительным действиям. Но все же девушка нашла в себе силы выскользнуть из крепких объятий монарха.

– Нет, любовь моя! Не так, не сейчас!

Людовик был немало раздосадован. Многие историографы считают: если бы прекрасная Мария в тот момент уступила молодому королю, ее судьба сложилась бы совершенно иначе и история пошла по иному пути. В частности, история Франции. Но очаровательная сицилианка не уступила. И об этом донесли Мазарини. Кардинал остался очень доволен.

В день отъезда Луи вышел провожать Марию и ее сестер. Король стоял у открытой дверцы кареты и украдкой тихо сказал фаворитке:

– Никто не посмеет нас разлучить.

– Я буду молить Бога! – ответила девушка и начала страстно целовать руки короля.

– Трогай! – негромко, но очень твердо приказал кучеру кардинал, и карета сначала медленно, затем все быстрее покатилась по двору к воротам.

Король долго смотрел вслед экипажу, а через несколько дней сам верхом прискакал в монастырь и там обещал Марии, что женится только на ней и расторгнет мирный договор с испанцами. Манчини снова устояла. После отъезда короля она долгое время пребывала в глубокой задумчивости. Девушка обладала острым умом и имела достаточное образование и опыт придворной жизни, чтобы понимать: если Луи поступит, как обещал, то брак с Марией опять останется под большим вопросом, зато неизбежно начнется долгая и кровопролитная война. Возможно, ее дальновидный дядя-кардинал прав и ей не стоит ни на что надеяться? В надеждах можно провести впустую всю жизнь.

Утром она написала письмо дяде, в котором сообщила о своем решении отказаться от любви короля Луи и просила кардинала сообщить об этом его величеству. Получив послание из монастыря, кардинал возликовал: это была его очень серьезная политическая победа, достигнутая ценой личного счастья любимой племянницы.

Луи не желал верить услышанному! Сообщение повергло его в шок! Государственные дела не позволяли монарху самому скакать под Ла-Рошель, но он слал одно за другим умоляющие страстные письма в монастырь, требуя, прося, умоляя Марию отказаться от ее решения – она должна принадлежать только ему, она его ангел! Но все письма короля остались без ответа. Тогда он послал ей в подарок свою любимую собачку В ответ Мария прислала короткую записку с благодарностью, явно давая понять, что не намерена возобновлять переписку.

– Ну хорошо! – зло процедил сквозь зубы Луи, в ярости подняв левую бровь. – Погоди!

Людовик XIV подписал мирный договор с Испанией и в 1660 г. женился на дочери короля Филиппа IV принцессе Марии-Терезии. Вскоре Франция получила Артуа, несколько крепостей в Люксембурге, Сердань, Руссийон и быстро стала самой мощной державой в Западной Европе XVII в.

Марии король приказал в обязательном порядке присутствовать на официальном представлении Марии-Терезии в Фонтенбло. Манчини не хотела ехать, это было выше ее сил, но дядя-кардинал настоял:

– Я знаю, чего тебе это стоит, но никто не может знать, чего будет стоить твой отказ всем нам!

Чудом сохранившая девственность фаворитка присела в реверансе перед новой королевой Франции и, подняв глаза, встретила совершенно ледяной и жуткий от бешенства взгляд возлюбленного, короля Луи: он продолжал любить ее!

После торжеств в Фонтенбло Мария бежала от королевского двора и спустя некоторое время собралась сочетаться браком с коннетаблем Колонна – итальянским князем древнего патрицианского рода. Мазарини уже не было в живых, и Луи решил разорвать брачный контракт Марии – документ еще не был до конца оформлен, и девушка, которую он, несмотря ни на что, продолжал любить, могла бы тогда остаться во Франции. Людовик не терял надежды, что она все-таки будет всецело принадлежать ему.

– Я пришла по старой памяти, ваше величество. – Услышав знакомый голос, Людовик резко обернулся: в его кабинете, ярко освещенная пламенем множества свечей, стояла Мария, о которой он грезил. – Прошу простить, сир, что без вашего приглашения, но меня еще помнят и пропустили, не чиня препятствий, – продолжала Манчини.

– Ты?! – Луи протянул к ней руки. – Боже, как долго я ждал тебя!

– Я пришла умолять ваше величество не препятствовать моему браку! – опустившись перед монархом на колени, смиренно попросила Мария. – Я никогда не стану вашей любовницей, сир!

– Но почему?! – вскричал король.

– Потому, что могла стать женой, – ответила гордая сицилианка.

– Хорошо, – сникнув, тяжело уронил Людовик. – Уважая тебя и наши отношения, я согласен сохранить их в первозданной чистоте. Иди с Богом!

Король сдержал свое слово: он более не преследовал Марию и приказал быстро уладить все формальности, касающиеся ее брака. При посторонних он более никогда не вспоминал ее имени. Спустя некоторое время у него завязался роман с мадам де Лавальер. Затем с мадам де Монтеспан, а овдовев в 1683 г., король через два года вступил в тайный брак с маркизой де Ментенон.

Феноменальная, сумасшедшая любовная история с итальянской фавориткой-девственницей, как называли ее многие историки, постепенно отошла в прошлое.

Но как знать, забыл ли о ней сам король?..

Семь лет ожидания

В исторической и политической литературе не раз широко освещалась трагическая судьба императора Николая II – Николая Александровича Романова – и его многочисленного семейства, расстрелянного большевиками по постановлению местного Екатеринбургского совета и санкции Москвы в подвале дома Ипатьева. Достаточно хорошо известно и о судьбах многих близких родственников царя – великих князей, родных братьев Николая Александровича и его дядей, многие из которых являлись весьма интересными личностями и даже всемирно известными учеными, о сохранении жизни которым ходатайствовала перед правительством Ленина русская научная общественность. Однако сам Ульянов и Совет народных комиссаров остались к подобным ходатайствам абсолютно глухи.

Однако мало кому известно о судьбе родной сестры Николая II великой княгини Ольги Александровны, которую в период Гражданской войны даже намеревались провозгласить императрицей. Редко кто знает и о ее большой романтической любви, которую она пронесла сквозь долгие годы и все обрушившиеся на семью Романовых несчастья…

Замужество

Дочь Александра III Ольга Александровна Романова, младшая сестра императора Николая II, родилась в Петергофе 1 июня 1882 г. и сразу же стала любимицей большой и дружной царской семьи. По законам империи она считалась багрянородной, поскольку родилась уже в тот период, когда ее отец, император Александр III, царствовал, сидя на троне. В отличие от великой княжны Ольги все остальные дети Александра III: Николай, ставший наследником престола, его братья Георгий, Константин и Михаил – багрянородными не признавались: они появились на свет еще до восшествия отца на престол.

Император Александр III был очень семейственным человеком, счастливым в личной жизни – его любили жена и дети, и он обожал их. Современники, хорошо знавшие Александра III, отмечали: это был «истинно русский царь», очень скромный в быту. В то же время он проявлял неустанную заботу о развитии промышленности, ремесел, а Российская империя в период его царствования не вела ни одной войны, зато дипломатическими усилиями постоянно расширяла свои пределы. Особенно отмечали любовь императора к искусству – именно его стараниями и на его личные деньги создавался ныне знаменитый Русский музей – царь покупал картины у отечественных художников.

Вопреки позднее созданному большевистской пропагандой образу императора Александра III, этот очень интересный и могучий человек никогда не страдал алкоголизмом и не являлся самодуром-реакционером. Как самодержец и первый дворянин России, он боролся с врагами своей власти, не страшась применения решительных и непопулярных мер, и старался поддерживать в стране должный порядок. Вполне понятно, это крайне не нравилось революционерам.

Своих детей царь воспитывал хотя и во дворцах, но почти в спартанских условиях и в привычке к подчинению жесткой дисциплине. Вместе с тем Александр III был ласков и внимателен к семье, отличался веселым характером и никогда не проявлял деспотизма по отношению к домашним и окружавшим его людям.

С детства Ольга Романова более всех дружила со старшим братом Михаилом, родившимся на четыре года раньше. Как все дети императора, сестра будущего царя получала домашнее воспитание: она изучала иностранные языки, играла на рояле, имела приятный голос и очень увлекалась живописью. Специалисты из Академии художеств даже предрекали ей грандиозные успехи в этой области, однако Ольга совершенно не задумывалась над карьерой художницы, и это вполне объяснимо не только ее положением на самых верхних ступенях социальной лестницы, но и весьма юным возрастом.

Смерть императора Александра III, скончавшегося в 1894 г., до сего времени остается не раскрытой до конца тайной. Казалось, этому огромному, могучему человеку, похожему на былинного Илью Муромца, сотню лет не будет износа, но… уже тогда ходили упорные слухи, что императора отравили враги трона. Главой семьи стал Николай – страна не могла долго оставаться без монарха.

Время летело незаметно, и в начале XX в. герцог Петр Александрович Ольденбургский, выполняя волю родителей, предварительно заручившихся согласием самого императора, попросил у Николая II руки его младшей сестры Ольги. Для серьезного разговора царь пригласил младшую сестру в свой кабинет.

– Ты знаешь, Оля? Твоей руки просит герцог Ольденбургский.

– И… что ты ответил ему? – с замирающим сердцем спросила сестра.

– Полагаю, это вполне достойная партия, – прикуривая турецкую папиросу, заметил Николай II. – Отец Петра Александровича – Александр Петрович Ольденбургский, генерал-лейтенант гвардии, командир гвардейского корпуса и член Государственного совета. Его супруга Евгения Максимилиановна покровительница комитета сестер Красного Креста и Максимилиановской лечебницы.

Действительно, род герцогов Ольденбургских дал России немало славных государственных и общественных деятелей, ученых и храбрых военных. Жившие в России герцоги Ольденбургские являлись прямыми потомками Георга-Людвига Голштинского, двоюродного дяди императора Петра III, выехавшего из России при воцарении Екатерины II. Великое герцогство Ольденбургское входило в состав Германской империи, поэтому появилась опосредованная связь русской ветви герцогов с их немецкими землями.

– Надеюсь, ты будешь счастлива. – Царь по-отечески поцеловал сестру в лоб.

Свадьбу не стали откладывать в долгий ящик. Герцогу Петру Александровичу Ольденбургскому сравнялось тридцать три года. Его юной жене недавно исполнилось девятнадцать. Они обладали всем, о чем другие люди могут только мечтать: красотой, здоровьем, молодостью, богатством, знатным происхождением, но… Между супругами так и не проскочила божественная искра любви. Мало того, они просто откровенно тяготились совместной жизнью – великосветский, чуть ли не династический брак оказался на редкость неудачным и несчастливым. Ольга просто задыхалась в атмосфере дворца герцогов Ольденбургских. К тому же ее супруга куда больше прелестей молодой жены интересовал… азарт! Женщины оставляли Петра Александровича совершенно равнодушным. Он был азартнейшим игроком и с готовностью предавался своей пагубной страсти сутками напролет, забывая решительно обо всем.

– Прости, дорогая, я должен бежать по неотложным делам, – небрежно приложившись к ручке супруги, обычно сообщал муж и исчезал. Иногда на несколько дней.

Часто он сообщал «о неотложных и важнейших делах» по телефону – модному тогда изобретению – и вообще не появлялся дома неделями. Страсть к постоянной азартной игре выматывала его, лишая сна и покоя, но он упорно продолжал бежать из дома туда, где мог удовлетворить свою потребность вновь и вновь делать ставки и испытывать переменчивое счастье. Стоит заметить, что игорные дома в Российской империи были строжайше запрещены. Играли в закрытых клубах и гостиных высокопоставленных лиц, куда никогда не имели доступа полиция и жандармерия. Фантастически огромное состояние герцога открывало ему все двери и любые кредиты. И он играл, играл, играл…

– Боже! Я не могу любить его, – однажды призналась себе Ольга в порыве откровения. – Я его просто ненавижу!..

Синий кирасир

Светская жизнь совершенно не увлекала Ольгу Александровну. Соблюдая этикет, она посещала светские балы и рауты, присутствовала на различных благотворительных мероприятиях, где ей просто полагалось присутствовать как члену императорской фамилии. Однако наилучшим времяпрепровождением она находила занятия живописью, и наряду с этим Ольга серьезно заинтересовалась медициной и начала упорно обучаться профессии сестры милосердия. Надо полагать, столь же семейственный, как его отец, и весьма наблюдательный император Николай II сумел заметить: личная жизнь младшей сестры далеко не счастлива. По традиции, все мужчины семьи Романовых носили военные мундиры и служили в армии, причем после восшествия на престол присвоения званий прекращались, поэтому Николай II остался полковником: до этого чина он дослужился к моменту смерти отца. Кроме того, по данной традиции все члены семьи Романовых являлись шефами каких-либо гвардейских или армейских полков. Возможно, желая отвлечь или развеять сестру, в 1901 г. император назначил ее шефом знаменитого Двенадцатого Ахтырского гусарского полка. Но вполне возможно, сама судьба двигала его рукой, когда он подписывал указ.

По воспоминаниям современников, полк принял великую княгиню с любовью и большим воодушевлением. Ольга Александровна отличалась завидной скромностью и прекрасным воспитанием. С самого начала она повела себя с офицерами и нижними чинами полка предельно просто и вежливо и стала часто бывать в казармах и на военных парадах. Полк искренне гордился своим шефом и отвечал ей неподдельным уважением.

Однажды на очередном параде в Павловске, когда мимо гостей, расположившихся на трибунах, на рысях проходил лейб-гвардии Гатчинский кирасирский ее величества полк – его офицеров чаще именовали синими кирасирами за цвет мундиров, – Ольга Александровна обратила внимание на статного, рослого и красивого офицера.

– Кто это? – показав на него глазами, украдкой спросила она у доброй знакомой, на порядочность которой могла полностью положиться.

– О, это блестящий офицер. Его зовут Николай Куликовский. Он из очень приличной семьи, – ответила знакомая.

Буквально в тот же вечер, не в силах сдержать овладевшее ею нетерпение, Ольга встретилась с братом Михаилом, в тот период служившим в одном полку с Куликовским.

– У меня к тебе конфиденциальная просьба, о которой ничего не должен знать Ники, – предупредила она Михаила Александровича. – С тобой в одном полку служит некто Куликовский.

– Да, это прекрасный офицер.

– Ты можешь представить нас друг другу?

Великий князь Михаил Александрович внимательно посмотрел в глаза младшей сестры и, видимо, уловив в них нечто, хорошо знакомое ему еще с детства, твердо ответил:

– Непременно. В самом скором времени…

Действительно, спустя несколько дней Михаил одновременно пригласил к себе в гости сестру и сослуживца. Несмотря на присутствие великого князя, молодые люди не могли наговориться друг с другом – возникла любовь с первого взгляда! Однако далеко не в характере Ольги Александровны было юлить, обманывать и скрываться. Прошло еще несколько дней, и она официально обратилась к старшему брату-императору с просьбой о разводе с герцогом Ольденбургским.

– Я совершенно не люблю его, – откровенно объяснила Ольга брату, – и хочу выйти замуж за молодого офицера из синих кирасир Николая Куликовского.

– Ты еще молода и недостаточно хорошо знаешь жизнь, – после долгой паузы протянул Николай II. – Пойми, сломать все недолго, а вот исправить… Как знать: вдруг красавец кирасир Куликовский всего лишь временное увлечение?

– Это неправда! – вспыхнула сестра. – Откуда тебе знать?!

В ответ император только горько усмехнулся: как Ольга неправа, уж ему ли не знать о страстных увлечениях, способных свести с ума? Самым известным увлечением молодого Николая Романова была знаменитая балерина Матильда Кшесинская, прозванная «царской ведьмой»: с ней он расстался перед свадьбой с принцессой Алике. А до того сколько он пережил увлечений, даже в далекой Японии? И не только в Японии. Нет, пожалуй, нельзя позволить юной сестре опрометчиво и скоропалительно решать важнейшие жизненные вопросы.

– Давай договоримся так: подожди семь лет! – предложил, вернее, даже приказал император сестре. – Если твое решение останется и по истечении этого срока неизменным, то…

– Прямо как в старой волшебной сказке, – сквозь слезы грустно улыбнулась Ольга Александровна. – Семь лет!..

– Ну, положим, далеко не все сказки имеют грустный конец, – примирительно обнял ее за плечи царь.

Тем временем в мире назревали Серьезные события. Началась Первая мировая война. Летом 1914 г. Двенадцатый Ахтырский гусарский полк прибыл на императорский смотр в Царское Село и прямо со смотра отправился на Юго-Западный фронт. Николай Александрович Куликовский, по-прежнему испытывавший нежные чувства к Ольге Александровне, добровольно оставил службу в лейб-гвардии кирасирском Гатчинском полку и отправился на фронт вместе с гусарами, шефом которых являлась его возлюбленная.

Узнав, что ее любимый на фронте в составе гусарского полка, шефом которого она являлась, Ольга Александровна поехала в должности простой сестры милосердия в город Проскуров, на тот же участок фронта, где воевал Куликовский. Великая княгиня старалась как можно чаще бывать в полку и однажды попала в крайне опасную ситуацию непосредственно в окопах передовой линии, но повела себя с честью. За мужество и отвагу Ольгу Александровну наградили Георгиевской медалью. Ее вручил сестре милосердия, происходившей из императорской фамилии, начальник 12-й кавалерийской дивизии генерал барон Карл Маннергейм, впоследствии ставший маршалом и президентом Финляндии.

Однако Ольга Александровна упорно считала себя совершенно недостойной высокой награды и долгое время стеснялась носить ее, пряча в кармане тужурки. Она приколола медаль, только лишь уступив многим настоятельным просьбам офицеров подшефного полка. Вскоре, приобретя необходимый опыт в деле вспомоществования раненым на поле боя и полевой хирургии, Ольга Александровна развернула собственный госпиталь. И тут, словно смилостивившись над воевавшей наравне с солдатами сестрой или, возможно, наконец убедившись в непоколебимой твердости ее намерений, Николай II прислал разрешение на развод с герцогом Ольденбургским. Ждать Ольге и Николаю Куликовскому пришлось более семи лет!

4 ноября 1916 г. в заштатной прифронтовой церквушке багрянородная великая княгиня Ольга Александровна Романова обвенчалась с ротмистром Николаем Александровичем Куликовским. Чтобы больше уже никогда не расставаться с ним до последнего вздоха…

Эмиграция

В год страшных потрясений в России вдовствующая императрица вместе с дочерьми находилась в Крыму. Там же нашли приют и их семьи. 15 августа 1917 г. Ольга Александровна родила в Крыму сына-первенца, крещеного Тихоном. Однако обстановка, складывавшаяся в бурлившей, как вулкан, России никак не способствовала тихому семейному счастью: спасаясь от красных, срочно пришлось перебираться на Кубань. Именно на Кубани, в самый разгар Гражданской войны, великой княгине от руководителей Белого движения поступило неожиданное предложение.

– Как известно, почти все члены императорской фамилии и ваш брат Михаил зверски убиты большевиками. Вы пользуетесь огромной популярностью в народе, и мы предлагаем вам короноваться императрицей России.

– Нет, это совершенно невозможно, – твердо ответила Ольга Александровна.

Добровольческая армия, хотя и была укомплектована многими опытными бойцами и располагала отличными командирами, не могла долго успешно противостоять значительно превосходившим ее силам Красной армии. Вооруженные силы большевиков, постоянно проводивших насильственные мобилизации, насчитывали несколько миллионов, в то время как в Добрармии состояли всего несколько десятков тысяч добровольцев и некоторое число мобилизованных нижних чинов. Семье Куликовских пришлось бежать из станицы Новоминской в Ростов-на-Дону в сопровождении нескольких женщин и четырех верных казаков. Теперь только они составляли свиту великой княгини из Дома Романовых.

Поскольку мать Ольги – вдовствующая императрица – по происхождению являлась датской принцессой, в Ростове-на-Дону семью Куликовских приютил датский консул Томас Шютте. Он помог им эмигрировать в Данию, где уже находилась и сама старая императрица. Там Ольга и Николай купили ферму неподалеку от Копенгагена, и вскоре их прекрасный большой дом стал одним из главных центров русской эмиграции в Западной Европе.

По вполне понятным причинам такое обстоятельство никак не могло не привлечь пристального внимания к семье Куликовских органов ВКЧ – ОГПУ – НКВД. Но в тот период чекисты не предпринимали никаких активных действий и ограничивались преимущественно сбором сведений и осуществлением наружного наблюдения: добраться до великой княгини оказалось трудно.

В период Второй мировой войны оккупанты-нацисты не тронули представителей семьи Романовых, обосновавшихся в Дании. Ольга Александровна чем могла помогала движению Сопротивления, и в особенности русским пленным, волею военных судеб оказавшимся на работах в Дании. Победу СССР над нацистской Германии семья Куликовских встретила восторженно, даже не подозревая, что НКВД – МГБ уже открыло за ними самую натуральную охоту: великая княгиня стала давним и весьма болезненным бельмом на глазу советской власти, поскольку активно помогала невозвращенцам.

– Пора положить конец деятельности этих помещиков, – однажды на совещании в Кремле недовольно буркнул Сталин.

– С осколками империи следует примерно разобраться! – немедленно повторил на следующий день курировавший органы всесильный тогда Лаврентий Павлович Берия.

Теперь соотношение сил в значительной мере изменилось – Советский Союз являлся державой-победительницей, захватившей почти половину Европы. Поэтому нота советского правительства, обвинявшая бывшую великую княгиню в пособничестве врагам Советского государства и фактически содержавшая требования о ее выдаче СССР, вновь сломала, казалось, наладившуюся жизнь семьи. К чести датчан, они не выдали семью Куликовских. Наоборот, помогли им перебраться подальше от СССР, за океан, в Канаду. Куликовские могли отправиться в Соединенные Штаты Америки, но не захотели ехать туда по целому ряду причин. В том числе из-за того, что уже началось серьезное противостояние США и пусть Советской, но России! В Канаде Куликовских тепло приняли в русской колонии, и долгие годы они прожили в пригороде Торонто Кукевилле.

В 1958 г. скончался Николай Александрович, а 24 ноября 1960 г. умерла и багрянородная великая княгиня Ольга Александровна, младшая сестра русского императора Николая II, дочь императора Александра III. Ее похоронили на русском участке кладбища «Норс-Йорк» рядом с мужем.

В период перестройки и бурного ажиотажа с установлением подлинности обнаруженных под Екатеринбургом останков их сын – Тихон Николаевич Куликовский-Романов – отказался участвовать в сомнительных экспериментах и не стал предоставлять свою кровь для анализов.

Неизвестно, какие тайны Дома Романовых унесла с собой последняя русская великая княгиня багрянородная Ольга. В России в период советской власти старательно стерли всю память об этой замечательной скромной женщине. И только спустя десятки лет стало известно о ее существовании, жизни и скитаниях на чужбине.

Возможно, завеса тайны когда-нибудь все же приоткроется, и мы узнаем новые, романтические подробности необычной любви великой княгини и синего кирасира, а также другие таинственные истории.

Эпирская ведьма

Обычно на вопрос о том, кто помог македонскому царевичу Александру стать великим полководцем древности и завоевать практически весь известный тогда Древний мир, без всякой тени сомнения отвечают:

– Конечно, его отец, царь Филипп! Он был известнейшим воином древности, в равной степени владевшим стратегией, тактикой и всевозможными хитростями. Именно он оставил в наследство сыну знаменитую македонскую фалангу: непобедимый для того периода развития военного искусства, непробиваемый строй воинов.

Это так. Однако рядом с Александром, впоследствии получившим прозвание Македонского, был и другой достойнейший муж древности.

– Да, его воспитателем был знаменитый философ древности Аристотель, – вспомнят знатоки истории. – Судя по сохранившимся в исторических источниках сведениям, он несколько лет обучал юного царевича.

Много лет спустя, уже став всемирно знаменитым грозным воителем, сам полководец говорил сподвижникам:

– Отцу я обязан тем, что живу на свете, а Аристотелю – тем, что живу достойно!

Однако почему-то все или, по крайней мере, большинство хронистов забывают еще об одной крайне важной в истории Александра великого фигуре: его матери Олимпиаде, получившей прозвище «эпирская ведьма».

Гетера святилища кабиров

Олимпиада была дочерью эпирского царя Неоптолема I, но точная дата ее рождения неизвестна: можно предположить, что она появилась на свет примерно в 380–376 гг. до н. э.

Девочка рано осиротела и стала во дворце своего отца нежелательной возможной претенденткой на власть и часть наследства, что всегда неприятно новым царям. Поэтому ее решили поскорее сплавить из Эпира, и подальше, чтобы она никогда уже не вернулась. Лучший способ для этого – отправить в могилу, но родственники не решились на детоубийство и отдали девчонку на остров Самофракий, расположенный в Эгейском море. Вернее, отправили с почестями, чтобы она стала жрицей в расположенном там знаменитом святилище кабиров. Кабиры считались древними божествами плодородия и плодовитости, и, по сведениям некоторых древних авторов, первыми им начали поклоняться фракийцы. По имени божеств получили название и жрецы – кабиры, воспитывавшие из жриц своего святилища прекрасных, властолюбивых, сексуально изощренных и коварных гетер, посвящавших свое искусств любви и наслаждений древним божествам.

Некоторые историки считают, что многое кабиры позаимствовали из сексуальных мистерий Древнего Египта. В частности, освящение орального секса как соединения духа и возрождающейся плоти.

Считалось, что любой желающий может овладеть служительницей культа кабиров прямо на ступенях храма-святилища и она никому не имеет права отказать ради того божества, которому служит.

– Эта девочка нам подойдет, – придирчиво осмотрев Олимпиаду, решили жрецы.

Как известно, любви не учатся заочно и премудрости секса нельзя освоить только чисто теоретически – Олимпиада прошла большую школу у жрецов-кабиров святилища на Самофракии, пока не превратилась в прекрасную и знаменитую гетеру, о которой разносилась слава по всей Греции и даже за ее пределами. Точеная фигура, высокая грудь, стройные ноги, прекрасное лицо делали Олимпиаду желанной для любого мужчины. Но…

Олимпиада презирала разных мужланов, которые приезжали в святилище, чтобы поглядеть на ее ритуальные эротические танцы и овладеть ею. Она неистово любила торжественные шествия, когда ей поклонялись как земному воплощению богини, и, научившись от жрецов весьма многим уловкам и приемам, которые непосвященные считали не иначе как колдовством, прекрасная и соблазнительная гетера выходила из святилища, обвитая парой огромных, ужасающих на вид змей, извивавшихся вокруг ее сексапильного тела.

– О великие боги! – в ужасе отшатывались даже закаленные во многих битвах мужчины-воины.

С этими же огромными змеями на теле Олимпиада выходила и на торжественные шествия-мистерии. По рассказам древних авторов, она исполняла совершенно немыслимый эротический танец с гадами. Некоторые хронисты предполагают: даже сами жрецы-кабиры уже стали побаиваться неистовой гетеры и мечтали сплавить ее куда-нибудь.

– В ней слишком сильно бурлит царская кровь, – говорили между собой посвященные. – Если так будет продолжаться дальше, она вполне может накликать беду на святилище.

Возможно, боги услышали молитвы жрецов, и, на их счастье, на Самофракии появился уже не очень молодой, хромой прославленный воитель – царь Македонии Филипп II, необузданный, страстный, привыкший покорять.

– Какая девка! – увидев Олимпиаду, восхищенно воскликнул Филипп, у которого, по некоторым сведениям, в битвах был поврежден еще и один глаз.

Но он сумел разглядеть все, что его заинтересовало, а на змей плевать: в руках царя моментально сверкнул острый меч, и гетера предпочла убрать своих защитников, дабы они не лишились жизни. Олимпиада уже научилась разбираться в людях и сразу поняла: с этим человеком шутки плохи!

– Я возьму тебя в жены! – безапелляционно заявил Филипп.

– Кто ты? – недоуменно глядя на него со ступеней святилища, спросила гетера.

– Царь Македонии, – гордо ответил Филипп. – Пошли!

Про Филиппа II не зря еще в его время шла слава, что он непомерно женолюбив, что воюет он между пирами и пирует между войнами. Его сразила наповал красота юной развратницы, и он словно потерял голову, а вместе с ней и разум.

– Ведьма околдовала его, – перешептывались приближенные царя. А один из них попытался урезонить его:

– Одумайся, Филипп! Что ты творишь?! Ты хочешь взять в жены гулящую девку, с которой не спал только ленивый?

– А-а, – небрежно отмахнулся царь, не слушая приближенных.

Все формальности уладили моментально, и Олимпиада стала женой македонского царя Филиппа II. По сведениям одних древних авторов – третьей, по сведениям других – четвертой…

Ведьма и власть

Юная и совершенно бесшабашная, не знавшая никаких табу в сексе молодая гетера стала македонской царицей. Олимпиада была неглупа: развратна и гиперсексуальна – да, но в уме ей отказать нельзя! К тому же она многому научилась у жрецов и понимала: ей необходимо срочно упрочить свое положение на троне. Чем и как она могла этого добиться? Только рождением Филиппу желанного наследника. И вот в 356 г. до н. э. в Пелле Олимпиада родила Филиппу сына, которого назвали Александром. А спустя некоторое время дочь, получившую имя Клеопатра.

Правда, есть одна загадка, оставшаяся неразгаданной до сего времени. Еще при жизни Филиппа, Олимпиады и самого Александра Великого по Македонии и всей Греции ходили упорные слухи – о них даже писали многие древние авторы, – что настоящим отцом великого завоевателя был совсем не царь Филипп II. Кого же современники считали истинным отцом Александра? Имя этого человека хорошо известно: жрец и прорицатель Аристандр из Тельмеса. Возможно ли такое?

Многие историки считают, что вполне возможно. Особенно если учитывать полную половую распущенность Олимпиады, ее сексуальную ненасытность и еще ряд обстоятельств. Например, Аристандр служил жрецом в святилище на Самофракии, когда там в качестве гетеры находилась Олимпиада, и вполне мог стать ее постоянным любовником в храме. Затем он последовал за ней в Македонию, а после рождения Александра практически ни на шаг не отступал от него до самой смерти великого полководца.

Конечно, Филипп тоже обожал сексуальные утехи и не оставлял молодую, красивую и умевшую доставлять мужчинам удивительные наслаждения жену без своего внимания. Но Аристандр? Говорят, нет дыма без огня! Тайна осталась неразгаданной. А события тем временем развивались своей чередой в странной любви-страсти македонского царя и царской дочери, ставшей храмовой гетерой.

– Жена тебе неверна, – нашептывали Филиппу приближенные.

До царя постоянно доходили разговоры о жреце – любовнике Олимпиады. Постепенно страсть царя стала ослабевать, несмотря на все умелые ухищрения бывшей гетеры. Филипп начал искать радости секса в объятиях других женщин – впрочем, говорят, он так же поступал и до того, как услышал сплетни о неверности супруги, – и, самое главное, венценосец стал задумываться о разводе и новой женитьбе.

Хитрая и беспринципная гетера немедленно начала тайную и ожесточенную войну за власть: для себя и своего сына. Тот, кто проигрывал в смертельной схватке за трон, проигрывал и жизнь! Соперников было немало – от каждой жены у любвеобильного Филиппа были дети. У него имелось множество могущественных родственников и даже родной брат Арриадей, который при благоприятном стечении обстоятельств тоже не отказался бы от царского венца. Хуже всего, что и весь двор Филиппа был настроен против Олимпиады. Бывшая гетера не сумела расположить придворных к себе, хотя сама была царского рода. Положение обострялось буквально с каждым днем.

– Меня больше не устраивает эта девка из храма, – на одном из пиров откровенно признался приближенным царь.

– Мы тебе говорили: она не годится в царицы! – не преминул напомнить один из приближенных.

– Что толку теперь вспоминать? – отмахнулся Филипп.

– Право царя изгнать ее. Не только со своего ложа, но даже из дворца, страны и, если захочешь, вообще из Греции! – сказал Арриадей.

– Конечно, но я ее пока не трону. Все-таки у нас с ней есть сын, – великодушно решил Филипп, не зная, какую роковую ошибку он совершает, оставляя рядом с собой хитроумную и начисто лишенную моральных принципов Олимпиаду.

Филипп всегда презрительно относился к знакам судьбы, не любил прорицателей и привык полагаться на себя и свой острый меч. Таковы многие истинные воители. Его сын тоже совершил немало роковых ошибок. Говорят, его пытались предостеречь от них оракулы, но он их не послушал.

– У вас скоро будет новая царица, – заканчивая разговор, сообщил приближенным царь.

Действительно, Филипп вновь горел от страсти и желания. Но уже не к Олимпиаде, а к юной и прелестной девушке по имени Клеопатра. Она происходила из древнего и очень знатного македонского рода атталидов, что в глазах всех приближенных Филиппа давало Клеопатре неоспоримые гигантские преимущества перед Олимпиадой:

– Эта девушка не чужестранка, как ведьма с Самофракия, околдовавшая царя своим бесстыдным телом!

– Теперь ты мне больше не жена, – просто объявил о разводе ошарашенной Олимпиаде Филипп.

Можно полагать, он отплатил жене, предавшей позору его честь, почти той же монетой.

– Царицей Македонии стала Клеопатра, – объявили всем.

Вскоре Олимпиада с ужасом услышала, как родной дядя юной царицы, известный военачальник македонцев Аттал, молил богов и приносил им жертвы, прося помочь племяннице родить царю Филиппу здорового наследника.

– Этот наследник должен стать законным! – говорили при дворе, и бывшую гетеру охватывал мистический ужас. Ей стоило торопиться с решительными действиями.

Клеопатра вскоре действительно родила, но, к разочарованию всех, не мальчика, а девочку. Филипп решил, хотя бы внешне и на время, примириться с Олимпиадой и объявил:

– Я выдаю замуж сестру Александра, моего сына, дочь Олимпиады и мою Клеопатру замуж за брата моей бывшей жены, царя Эпира Александра.

– Он хочет откупиться венцом для моей дочери? – разъярилась бывшая гетера.

По слухам, она уже стала любовницей Павсания, одного из любимцев своего бывшего мужа, охранявшего жизнь царя Филиппа. Скорее всего Олимпиада просто умело соблазнила его – ей это ничего не стоило – и полностью подчинила своей воле, внушив то, что послушный, одурманенный ее безумными ласками Павсаний покорно исполнил на свадебном пиру.

– Вот тебе! – И он вонзил в царя Филиппа кинжал, когда тот пил на свадьбе дочери за ее здоровье и здоровье жениха…

Выбор

Дальше события покатились с ужасающей быстротой. Фактически Олимпиада и ее сын Александр, впоследствии прозванный Великим, совершили дворцовый и государственный переворот. Ряд авторов считает: немалую роль в нем сыграла любовь Олимпиады к царю Филиппу. Да, видимо, гетера действительно любила этого сурового воина и страшно, до жути, ревновала его. А от любви до жгучей ненависти, как известно, всего один шаг.

– Надо казнить без всякой жалости всех, кто может встать у нас на пути! – приказала она.

И казнили! Под предлогом наказания заговорщиков, умышлявших против царской власти, предали казни почти всех представителей мужского пола знатных македонских родов, которые могли бы претендовать на верховную власть в государстве. Древние авторы в числе уничтоженных называют роды атталидов, линкестидов и аргеадов. Фактически Македония осталась без представителей древней аристократии.

Не пощадила Олимпиада и свою главную соперницу – Клеопатру! Сначала убили ее маленькую дочь Европу, а затем жестокая ревнивая гетера прислала счастливой сопернице в любви веревку, яд и кинжал.

– Выбирай! – передал посланец Олимпиады.

Гордая Клеопатра выбрала веревку. После этого в Македонии, да и по всей Греции бывшую царевну, гетеру и царицу называли за глаза не иначе как «эпирской ведьмой»!

Павсания как цареубийцу распяли на кресте – тогда уже существовал этот ужасный вид казни, которому три с половиной века спустя подвергли Спасителя. Как бы показывая всем, кто теперь хозяин в Македонии, подчеркивая свою власть и горя от ненависти к изменившему ей Филиппу, его вдова в ночь похорон царя пришла к кресту, на котором висел убийца, и возложила на голову трупа венок. А кинжал, вернее, даже короткий меч, которым закололи ее мужа-царя, она специально посвятила Аполлону.

– Боги с радостью примут эту жертву! – сказала бывшая гетера.

А затем произошло вообще невиданное, о чем с ужасом пишут многие древние авторы. Олимпиада приказала снять с креста труп Павсания – убийцы Филиппа – и сожгла его… над останками похороненного царя! Такого еще никто не осмеливался сделать до нее.

– Нам нужна быстрая и победоносная война, – сказала она сыну. – Тогда многое забудется, и все по-иному станут смотреть на тебя.

– Война с кем?

– Достойный противник – персы!

Александр собрал войско и отправился завоевывать Персию, а Олимпиада села на трон и осталась править страной. Единственное, что ее никак не устраивало, так это соправитель и наместник Антипатр. Македонцы не желали полностью доверять бывшей гетере и ведьме, поэтому поставили рядом с троном видного военачальника погибшего Филиппа. 336 г. до н. э. – год, когда погиб Филипп, – во многом стал поворотным в истории Македонии.

Сначала все шло довольно неплохо, особенно когда Александр совершал великие завоевания и одерживал блестящие победы над могущественными противниками. Но летом 323 г. до н. э. Александр неожиданно скончался. Многие источники древности, да и современные историки, полагают, что великий завоеватель был… отравлен собственными сподвижниками, жаждавшими поскорее разделить империю и богатства.

После неожиданной смерти сына постаревшая, но все еще сохранившая немалую привлекательность Олимпиада рьяно бросилась в ожесточенные смертельные битвы за раздел власти и награбленных Александром богатств. Особенно жестоко она враждовала с Антипатром и его сыном, тоже военачальником, Кассадром. Она не без оснований подозревала их в отравлении Александра, а они не могли простить ей смерть Филиппа II.

– Я не сдамся, – твердила бывшая гетера. – Они не дождутся моей смерти!

Казалось, счастье сопутствовало «эпирской ведьме» – в 317 г. до н. э. ей даже удалось казнить брата покойного мужа Арридея. Однако, видимо устав от ее прегрешений, судьба открыла глаза богам Олимпа на деяния бывшей гетеры, и счастье ей изменило – раз и навсегда!

В 316 г. ее с остатками приспешников загнали в крепость Пидну, которую плотно обложил осадой Кассадр, жаждавший мести и люто ненавидевший «эпирскую ведьму». Положение осажденных вскоре стало отчаянным, и Кассадр написал Олимпиаде: «У тебя даже нет выбора!» – Этим он намекал на историю с Клеопатрой, когда гетера послала счастливой в любви сопернице кинжал, яд и веревку.

– Наверное, да, – горько вздохнула Олимпиада.

В 315 г. до н. э., по всеобщему приговору македонских воинов, «эпирскую ведьму» казнили.

Так закончилась история любви обожавшего сексуальные игры царя Филиппа II и его третьей – или четвертой? – жены, бывшей храмовой гетеры, не знавшей сексуальных запретов, «эпирской ведьмы» Олимпиады, поражавшей современников своей необычайной красотой.

Безумство любви

Принято считать, что последним императором Российской империи являлся Николай Александрович Романов, правивший под именем Николая II. Однако это не совсем верно. Последним императором Российской империи был родной младший брат царя Николая II великий князь Михаил Александрович, ставший императором Михаилом II.

Первым Михаилом из династии Романовых, более трехсот лет правившей в России, был первый царь, вышедший из боярского рода Романовых, основатель династии, Михаил Федорович Романов, избранный на царство в 1613 г.

Николай II отрекся в пользу младшего брата – Михаила Александровича – и по еще продолжавшим действовать законам Российской империи с той же секунды великий князь Михаил стал императором Михаилом II. Но на следующий день он, в свою очередь, подписал отречение от престола, однако навсегда остался в истории последним русским императором, хотя пробыл им всего сутки.

Судьба и жизнь Михаила полна загадок и неожиданных поворотов. Именно он стал причиной большого скандала в обширном семействе Романовых из-за своих амурных увлечений.

Любовные приключения

По воспоминаниям современников, еще в раннем детстве Михаил отличался достаточно решительным характером. Он был большим шалуном, баловнем и любимцем отца. Рассказывают, что однажды, играя с детьми в саду, грозный император, который совершенно по-иному вел себя в кругу семьи, в шутку окатил сына водой из шланга.

– Ну, теперь берегись! – пригрозил отцу Михаил.

Император только улыбнулся в ответ и снисходительно, но совсем не грозно пообещав сыну:

– Выкинешь кунштюк – накажу!

Семья работала в саду, где хоронили любимых домашних животных и даже ставили им памятники. Александр III часто любил говорить в кругу приближенных, что он – первый помещик России среди прочих землевладельцев и первый помещик в любой губернии своей державы. Михаил на угрозу не обратил внимания. Подкараулил отца и окатил его водой из ведра! Другому такая дерзость ни за что не сошла бы с рук, и еще совершенно неизвестно, как отреагировал бы самодержец. Но в данном случае грозный Александр III только весело рассмеялся.

Когда отец скончался, на престол взошел старший из его сыновей, Николай. Михаилу тогда исполнилось шестнадцать лет, и по законам Российской империи престолонаследником стал считаться другой брат – Георгий, поскольку у молодого монарха еще не было сына-цесаревича. Однако судьба отпустила великому князю Георгию Романову недолгий век, и в 1896 г. его не стало. В двадцать один год Михаил Александрович стал считаться наследником российского престола.

Это был видный, рослый, хорошо сложенный и красивый мужчина, которого современники считали внешне куда более привлекательным, чем его царствовавший брат. Михаил Александрович служил в кавалерии, носил щегольские офицерские усы, а бороду сбривал. Ему очень шла военная форма, и великий князь неизменно пользовался большим успехом у дам.

– Прекрасный пол интересует Мишу значительно более военной службы, – не раз с горечью и сожалением отмечал государь. – В свете только и слышишь разные пересуды о его совершенно невообразимых любовных приключениях.

Действительно, амурные проказы великий князь Михаил Александрович не просто любил, а обожал! Конечно, подобно всем своим родственникам и столичным богатеям, он отдал дань императорскому балету. Вернее, балеринам: тогда считалось просто неприличным не иметь любовницы из балета! Но великий князь пошел еще дальше – он интересовался не только роскошными примадоннами, но и девушками из кордебалета!

Это считалось дурным тоном, поскольку кордебалет являлся вотчиной донжуанов из числа молодых офицеров армейских полков, не принадлежавших к гвардии, купечества, чиновников… Впрочем, Михаила Александровича Романова это нисколько не смущало.

– Знаете, – говорил он сослуживцам, – там есть премиленькие особы и достаточно искушенные в деле амурных наслаждений.

Ему охотно верили: великий князь считался большим знатоком и непревзойденным экспертом по этой части. В свете, где «слава» брата государя была всем известна, не было возможности удержать дочерей и жен от знакомства с ним. Во-первых, отказать в знакомстве великому князю просто невозможно, а во-вторых, многие легкомысленно надеялись:

– Уж мы-то его заарканим! Станет нашим зятем, куда ему деваться? Скандала побоится.

Тем не менее Михаил Романов скандалов не боялся и рвал любые наброшенные на него путы с легкостью дикого жеребца. И вновь оказывался на свободе, не оставляя никому надежды повести его под венец. Практически в любых слоях санкт-петербургского общества лихой кавалерист вел любовную охоту, и всегда удачно. Его «трофеями» становились жены и дочери чиновников, богатых купцов и даже модистки и некоторые белошвейки, сумевшие привлечь внимание высокопоставленного донжуана.

Одним из его самых скандальных приключений, по отзывам современников, оказался роман с фрейлиной младшей сестры – Ольги Александровны. Михаил тайком обхаживал девушку, которая ему очень понравилась, и та не смогла устоять перед красавцем кирасиром.

– Здесь нам не дадут ни минуты покоя, – жарко убеждал ее Михаил.

– Ах, что же делать? – вздыхала прелестница.

– Бежать, – жарко нашептывал ей в розовое ушко соблазнитель. – Бежать из столицы!

Опытный в делах любви великий князь, хотя он и сам был еще совсем молод, сумел соблазнить юную девушку и склонил ее к побегу из Санкт-Петербурга. Вполне понятно и естественно, беглецов нашли и вернули очень быстро.

– Ну и что ты теперь намерен делать? – прикуривая папиросу, мрачно осведомился у младшего брата император Николай II.

– Жениться! – с бравадой и вызовом ответил Михаил.

– На этой молоденькой фрейлине, которую соблазнил? – усмехнулся царь. – Думаешь, тебе позволят это сделать?

– А кто может запретить?

– Я! – твердо ответил император, зло примяв окурок в малахитовой пепельнице.

Жениться Михаилу действительно не разрешили. Разразился грандиозный скандал в свете, однако молодому повесе к скандалам не привыкать: он относился к этому с философским спокойствием.

– Не первая фрейлина, не первый скандал. Не она одна осталась соблазненной и покинутой, – говорил он приятелям по полку. – Что делать, господа? Я тут совершенно не виноват! Как честный человек и офицер, я готов повести ее под венец, но государь запретил! Когда-нибудь нам придется с ним серьезно повздорить по этому поводу…

Скандал действительно был далеко не первым, но и не последним – в этом великий князь оказался совершенно прав. К тому же, сам не зная того, он выступил в роли удивительного провидца: время, когда амурные увлечения заставят Михаила серьезно повздорить с братом-монархом, неумолимо приближалось и уже стояло на пороге…

Маленькая сербская церковь в Вене

Вскоре на одном из великосветских балов Михаил Александрович увидел очаровательную женщину с точеной фигурой и большими лучистыми глазами.

– Кто это? – поинтересовался он у знакомых.

– Помилуйте, ваше высочество! Это супруга вашего непосредственного подчиненного, ротмистра Вульферта.

Великий князь не скрывал своего интереса к супруге ротмистра. Он быстро выяснил, что ранее она уже успела побывать замужем и происходит из семьи московского присяжного поверенного. Ее звали Наталья Сергеевна. И конечно же он немедля пригласил ее на танец, закружив в вихре вальса. Позднее сама Наталья Сергеевна откровенно признавалась, что ей было крайне лестно внимание великого князя и появилась шальная мысль соблазнить брата царя. Но, познакомившись с ним ближе, она ясно поняла: это роковая встреча! Очень быстро они совершенно потеряли головы: сначала разудалый Михаил, затем Наталья. Казавшийся незначительной интрижкой мимолетный роман перерос в серьезное глубокое чувство. Конечно же вне всяких сомнений, о новых амурных увлечениях брата немедленно доложили императору.

– Боже! Опять страшный скандал! – Николай II недовольно поморщился, как от надоедливой зубной боли. – О чем он думает, черт возьми? Надо же, в конце концов, соблюдать хоть какие-то правила приличия!

Император вызвал брата к себе и прочел ему строгую нотацию, на правах главы семьи и государства призывая Михаила одуматься.

– Она необычайно красива, умна и… я люблю ее! – твердо отвечал младший брат венценосному старшему брату.

– Господь с тобой! Но ответь, почему именно она? Ведь Наталья Сергеевна – жена твоего подчиненного офицера! – не унимался император. – Ты начинаешь разлагать армию и бросаешь пятно на царствующую фамилию! Это попрание чести, в конце концов! Нет, Михаил, этой непристойной истории нужно решительно положить конец! Как ты хочешь, нового скандала я не потерплю!

Николай II был непреклонен, и никакие уговоры или доводы на него совершенно не действовали. Вконец раздосадованный неуступчивостью брата, Михаил Александрович поехал к возлюбленной. Объяснение получилось тяжелым.

– Наташа! Тебе лучше на некоторое время уехать из Санкт-Петербурга.

– Куда?

– Куда ты захочешь, но, наверное, лучше всего за границу. Например, в Австрию, в Вену.

– Но почему я должна уезжать?

– Николай вне себя! Он очень рассержен на нас. Но, думаю, мне удастся убедить, как-то уломать брата: ведь он сам прекрасно знает, что такое любовь, сильные страсти и увлечения. Он понимает, что такое настоящая любовь!

– Я не смогу прожить там без тебя, – рыдала Наталья Сергеевна.

И все же ей пришлось уехать, чтобы хоть попытаться притушить бушевавшее пламя очередного громкого скандала, охватившего весь столичный свет и гвардию. Как и предложил Михаил, путь очаровательной любовницы великого князя лежал в Австро-Венгрию, в Вену. Но в Вене Наталья пробыла недолго. Вскоре она перебралась оттуда в Швейцарию, явно заметая следы. Наталья Сергеевна постоянно писала возлюбленному письма и посылала одну телеграмму за другой: только за один месяц великий князь Михаил получил от нее более трехсот семидесяти телеграмм! И в каждой она писала о любви и о том, что не может жить без него!

Наконец он смог отстучать ей по телеграфу долгожданный ответ: «Жди Копенгагене!»

Родня, и в особенности старший брат-император, постоянно бдительно следили за тем, чтобы великий князь не выехал за пределы империи. Но Михаил, склонный к авантюрам, сумел всех очень ловко обмануть. И вожделенной наградой для него стали две недели совершенно безумной любви за границей. Но по приказу императора Михаила Александровича весьма быстро отыскала тайная жандармская агентура генерала Герасимова – гения русского политического сыска и «хозяина» знаменитого Азефа.

– Извольте собираться домой, ваше высочество, – вежливо приподняв шляпу, обратился на улице к прогуливавшейся вдоль набережной канала чете моложавый мужчина в штатском, но с военной выправкой.

Михаил Александрович безошибочно почуял: от незнакомца за версту разит Отдельным жандармским корпусом и знаменитым III отделением.

– Вы ошиблись, – ледяным тоном ответил великий князь, все еще надеясь выскользнуть из петли.

– Государь гневается, – доверительно понизив голос, сообщил незнакомец. – Мы имеем приказ в случае необходимости доставить ваше высочество на родину силой. Поверьте слову офицера, нам крайне нежелательно применять подобные меры.

– Я верю, – вздохнул успевший глотнуть свободы донжуан…

По приказу царя Михаила Александровича силой вернули в Санкт-Петербург, и он прекрасно понял, что теперь его старший брат постоянно станет прибегать к услугам тайной политической полиции: терпение Ники лопнуло! Однако упорный Михаил совершенно не намеревался успокаиваться и тем более расставаться с возлюбленной: по его письму Наталья Сергеевна возвратилась в Россию и сняла в Москве дом. Туда Михаил приехал встретить Рождество и провести праздники.

– У нас будет ребенок! – вскоре торжественно сообщила возлюбленному Наталья Сергеевна.

Михаил почувствовал себя на вершине блаженства и, словно обретя могучие крылья, полетел к брату-императору – просить, умолять, требовать, наконец, положительного разрешения своих сердечных дел! Неужели великие князья не имеют права на простое человеческое счастье? Император просто обязан смягчиться – у него родился маленький племянник, сын Михаила и Натальи, названный Георгием в честь их рано ушедшего брата и Георгия Победоносца.

Радужным надеждам не суждено было оправдаться. Царь Николай II был по-прежнему непреклонен: он считал себя не только главой огромной империи, но и главой большого рода Романовых.

– Брак невозможен! – отрубил он в ответ на все доводы брата и, не продолжая более разговор, покинул залу Конвойные казаки закрыли за ним двери.

Лучше бы это сделали ливрейные лакеи! Михаил понимал: Ники специально позвал конвойцев, чтобы подчеркнуть – разговор идет не только между родственниками, принадлежащими к одному династическому дому, но и между двумя русскими офицерами, обязанным помнить о чести!

После встречи с братом Михаил Александрович долго раздумывал и наконец совершил практически невозможное – презрев волю Николая, он тайно выехал с женой во Францию. Немедля, буквально спустя несколько часов, за ним ринулась целая армия шпиков, офицеров охранного отделения и жандармского корпуса, возглавляемая лично генералом Герасимовым. Заграничная агентура во Франции получила строжайшее предписание взять под наблюдение все православные церкви в Париже и близлежащих городах, дабы беглецы не могли там обвенчаться. Также предписывалось строго предупредить и всемерно застращать священников.

В Париже семья великого князя попала под плотное наблюдение русских филеров, не выпускавших их из поля зрения буквально ни на минуту. Герасимов завербовал шофера Михаила Александровича и горничную Натальи Сергеевны. Кроме них в доме имелись другие осведомители, сообщавшие о намерениях и замыслах влюбленных, Герасимов практически ежедневно связывался с Санкт-Петербургом и докладывал лично императору о том, что происходило во Франции.

– Часто совершают автомобильные прогулки, ваше величество, – почтительно доносил он. – Однако все православные церкви на любых маршрутах их следования нами надежно прикрыты.

Слова «венчание» старательно избегали, словно панически боялись его и опасались накликать беду его произнесением. Когда Михаил и Наталья собрались в Ниццу, жандармский генерал первым делом выяснил:

– Там есть православная церковь? Да? Тогда принять в срочном порядке все необходимые меры и направить туда наших сотрудников!

Надо полагать, влюбленные понимали и чувствовали: даже за границей их не оставляет без внимания недреманное «око государево», и все их попытки обвенчаться натыкались на глухую стену, старательно выстроенную корпусом жандармов, имевших немалый опыт и хорошо подготовленную агентуру во Франции.

– А почему, собственно, Франция? – однажды воскликнул Михаил Александрович. – Просто по привычке?

– Я изучу карты и туристические проспекты, – сразу загорелась Наталья Сергеевна, но тут же на минуту примолкла, слегка прикусив нижнюю губу. – Впрочем, зачем нам карты: ведь я была в Вене!

Великий князь и его избранница тайно сумели уехать в Вену, где вопреки воле венценосного брата скромно обвенчались в православной сербской церкви, став законными супругами. Теперь согласно законам о престолонаследии великий князь Михаил Александрович не мог считаться наследником престола, поскольку взял в жены разведенную женщину. Однако современники не раз отмечали, что Михаил никогда не хотел надеть императорскую корону, хотя многим это может показаться весьма странным.

– Опять он учинил громкий скандал! – нервно затягиваясь папироской, говорил в Санкт-Петербурге Николай II. – Как ни пытались сохранить этот невозможный брак моего брата в тайне, о нем теперь судачит вся столица!

– Видимо, вашему величеству следует проявить милость к влюбленным, – осторожно заметил министр двора барон Фредерике.

– Да, возможно, – неожиданно согласился Николай. – Этот пожар давно пора потушить!

Вскоре по высочайшему повелению Наталья Сергеевна получила титул графини Брасовой – по названию одного из имений ее мужа, великого князя Михаила. Одновременно император запретил молодоженам жить в Российской империи и даже приезжать на родину: он не мог забыть и простить тайного венчания в маленькой сербской церкви в Вене.

– Родственники – это моя головная боль, – жаловался он Александре Федоровне. – Практически все, без исключения! Они ведут себя совершенно не так и делают совершенно не то, что полагается и чего я от них жду…

Такая долгая любовь

Ах, царские родственники! Император часто думал и упоминал в дневниках о том, что он пытался образумить брата, отправив его из столицы командовать полком в Орел, но Михаил не образумился. А его возлюбленная все-таки сумела добиться развода, и потом они тайно обвенчались.

Гнев на милость император сменил только лишь накануне Первой мировой. Едва успев вернуться в Россию, Михаил Александрович сразу отправился на фронт – уже начались военные действия. Там он принял командование над ставшей позднее знаменитой Дикой кавдивизией, сформированной из кавказских горцев. Беззаветная отвага их командира и лихая храбрость его подчиненных очень скоро сделали дивизию необычайно популярной в народе и грозной для противника. Вскоре царь назначил брата на должность генерального инспектора кавалерии. В этой должности Михаил Александрович сумел проявить чудеса храбрости и получил Георгиевский крест – он стал чуть ли не национальным героем, память о котором старательно вытравили в годы советской власти.

В дни Февральской революции, особенно тяжелые для Николая II, младший брат постоянно находился рядом с ним, стараясь поддержать в роковой час. Он не позволял себе – это отмечали очевидцы – никаких советов или замечаний, не надоедал предложениями и лишь однажды, заметив колебания старшего брата, тактично напомнил ему:

– Ники! На тебе лежит огромная ответственность. Ты можешь принять любое решение, только следуя заветам отца – слушая себя и совесть!

Возможно, это послужило последним толчком в принятии государем решения об отречении от престола, которое он подписал ночью 2 марта 1917 г. Следом за братом отрекся от престола и Михаил…

Несколько месяцев ему относительно спокойно позволили прожить в Гатчине. Однако, когда к власти пришли большевики, они по вполне понятным причинам не хотели оставить Михаила Романова в покое или позволить ему эмигрировать. 7 марта 1918 г. Михаила Александровича арестовали, и его судьбу решал лично Ленин:

– Вплоть до особого распоряжения выслать его вместе с личным секретарем в Пермскую губернию.

Позднее эти обтекаемые и страшные слова «до особого распоряжения», пахнувшие порохом, кровью и смертью, станут звучать все чаще и чаще. В ночь с 12 на 13 июня 1918 г. великого князя и его секретаря без суда и следствия вывезли за город и расстреляли. Место их захоронения осталось неизвестным. 17 июля 1918 г. в Екатеринбурге расстреляли семью его старшего брата – Николая Романова. «Особое распоряжение», видимо, поступило…

Наталье Сергеевне чудом удалось спастись – она отправила сына за границу, а сама осталась в России, с нетерпением ожидая известий от мужа. По понятным теперь причинам никаких известий поступить не могло. Даже сам факт расстрела Михаила Александровича сохранялся большевиками в глубокой тайне.

Но вот дошла очередь и до Натальи Сергеевны – ее арестовали и отправили в тюрьму. Только истинное чудо, малограмотность следователей и царившая в соцучреждениях неразбериха, позволили не потерявшей самообладания Наталье Сергеевне оказаться на воле. Но графиня Брасова понимала: ее очень быстро хватятся! Добрые друзья помогли ей скрыться и достали документы на другую фамилию – под чужим именем, дрожа от страха, она выехала в Париж и только там смогла вздохнуть относительно свободно. Когда органы госбезопасности Страны Советов спохватились, уже было поздно. На счастье Натальи Сергеевны, она не считалась большевиками серьезной фигурой, и против нее не стали применять индивидуальный террор.

Графиня ждала мужа долгие десятки лет и до последнего вздоха продолжала ждать и любить его! Она не верила, что Михаила Александровича уже нет в живых. Не хотела верить…

Король-любовник

Так еще при жизни вполне справедливо прозвали Фридриха Августа II (1670–1733), курфюрста Саксонии и одновременно короля Речи Посполитой – в 1697 г. хитрый и дальновидный Фридрих Август перешел в католическую веру, и сейм избрал его королем Польши. Правда, он однажды лишился этой короны, но ее вернул ему после победы под Полтавой над воинством шведов русский царь-реформатор Петр I, являвшийся верным союзником Августа.

В чем-то они походили друг на друга: Август, как и Петр I, отличался гигантским ростом и обладал невероятной физической силой, за что получил еще одно прозвище – Сильный, – с которым и вошел в историю. По свидетельствам современников, король мог свободно поднять чугунное ядро в 450 фунтов весом – это около ста восьмидесяти килограммов!

Но в отличие от довольно некрасивого внешне Петра I саксонский курфюрст был красивым мужчиной, его даже сравнивали с древними героями и легендарными красавцами прошлого. Красоту, ум и жизнерадостность курфюрста признавали даже его заклятые враги! Если верить легендам, Август Сильный за свою жизнь имел более семисот любовниц и триста пятьдесят четыре внебрачных ребенка!

Проказы юности

Фридрих Август II, впоследствии получивший прозвание Сильный, был вторым сыном курфюрста Иоанна Георга III и по закону не имел прав на престол – курфюрстом стал его брат Георг IV. В утешение отец в 1687 г. отправил подросшего Августа в путешествие по разным странам – повидать мир и показать себя. Юнец уже вымахал в здоровенного детину, умел отлично стрелять и фехтовать. Прекрасно ездил верхом, получал призы на рыцарских забавах и успел вкусить женских прелестей – до конца своих дней Август неизменно был изысканно галантен с дамами. Если только они серьезно не переходили ему дорогу! А такое, как ни странно, в жизни монарха-любовника случалось. Пока же Август был только молодым повесой из Германии, о котором не раз недруги шептали:

– Он за кучу золота купил у древнего немецкого мага секрет приворотного зелья! Поэтому и липнут к нему женщины! Любой, обладая этим зельем, покорил бы сердце самой гордой красавицы мира.

Ерунда! Действительно, у Августа имелись свои секреты, но он не покупал их за золото у древних магов из немецких земель. Первым его секретом была неуемная сексуальная энергия, всегда обеспечивавшая ему грандиозный успех у женщин. Путешествуя по Европе, Фридрих-Август проявлял ее повсеместно, заводя любовные интрижки. Нельзя не сказать, что все его развеселые похождения стоили приличных денег – юный любовник делал щедрые подарки, осыпал случайных возлюбленных не только цветами, но и золотыми монетами и покупал им роскошные наряды. Денег требовал подкуп служанок и сторожей, всегда готовых открыть любовнику потайные двери, ведущие в спальню, и караульных, следивших на лестнице, пока молодой гигант предавался забавам любви.

– Золото – вот самый верный ключ к дверям и сердцам! – не раз говорил в эти годы молодой Август. Видимо, во многом он был весьма недалек от истины.

Не обходил любвеобильный немец своим вниманием и дам полусвета, которых теперь прямо называют проститутками: он покупал их любовь все за то же золото, не считаясь с затратами, поскольку деньгами щедро снабжал его отец.

«Ты тратишь слишком много, – не раз писал сыну Иоанн Георг III в тщетной надежде немного образумить резвого, как застоявшийся в конюшне племенной жеребец, сына. – Прекрати разгул, или я призову тебя обратно в Саксонию!»

Но тщетно отец взывал к разуму сына: письма подобного рода вообще оставались без ответа! В Мадриде случилось первое серьезное любовное приключение в жизни будущего курфюрста – он влюбился в красивую замужнюю маркизу Мансеруи начал настойчиво ухаживать за ней. Покоренная его красотой, молодостью, элегантностью и силой, женщина, обладавшая горячим южным темпераментом и безрассудно влюбившаяся в красивого немца, не смогла устоять. Крепость пала! Золото открывало двери, а потом не понадобилось и золота: маркиза была без ума. Любовники блаженствовали, но кто-то донес маркизу о тайных свиданиях.

– Я не намерен ничего проверять, – мрачно процедил маркиз. – Честь моей семьи и моего имени втоптана в грязь! Они оба должны умереть: этой мой приговор!

Вечером отправившегося на свидание Августа подстерегли на узкой улочке испанской столицы опытные брави – наемные убийцы. Но на сей раз им достался достойный противник: немец одной рукой ломал подковы! Ловко орудуя шпагой и кинжалом, щедро раздавая зубодробительные удары, молодой любовник сумел отбиться и спас свою жизнь. Зато маркизе повезло значительно меньше.

– Вы должны выпить это! – Войдя в спальню, муж подал ей чашу с ядом и поднял пистолет с взведенным курком, приставив его к голове женщины. – Ваш возлюбленный уже ждет вас на небесах!

Обманутый муж не знал, что Август жив. Не знала этого и маркиза и выпила яд. Молодой повеса решил больше не рисковать и на первом же корабле отправился в Италию. Там, в прекрасной Венеции, его ожидало новое захватывающее приключение – прекрасная вдова-патрицианка Джерома Бончелли. И опять служанки открывали потайные двери и провожали молодого любовника в роскошно убранную спальню. Правда, блаженство и на сей раз длилось недолго. Однажды, решив в неурочный час навестить возлюбленную и тем самым сделать ей сюрприз, Август, используя привычный «золотой ключ», проник в спальню очаровательной вдовы и… застал ее в объятиях церковника.

– Я убью вас! – заревел от ярости Август, схватившись за шпагу.

– Тише, мой мальчик, – не переставая заниматься с монахом любовью, урезонила его вдова. – Это жизнь, и не тебе менять ее законы. Приходи, когда наступит твой черед!

Немец развернулся на каблуках и отправился в кабак, где выпил чуть ли не бочку вина: сразу свалить такого гиганта даже Бахусу оказалось не под силу. А потом, больше не возвращаясь к вдове-изменнице, он пустился в страшный загул с венецианскими гулящими девками.

– Все женщины на свете одинаковы! – опрокидывая в себя очередной кубок, пьяно изрекал Август.

В этом состоянии и нашел его гонец из Саксонии: он привез письмо отца.

«Немедленно возвращайся!» – гласил строгий приказ родителя-монарха, и сын на сей раз не посмел его ослушаться…

Забавы при дворе

Судьба распорядилась таким образом, что сначала Август лишился отца, а затем и царствовавшего брата Георга IV, скончавшегося бездетным. Теперь престол, корона и вся Саксония достались двадцатичетырехлетнему, полному сил гиганту-здоровяку. На счастье подданных, Август II оказался весьма неглупым человеком, очень искусным политиком, удачливым полководцем, умевшим не столько выигрывать сражения, сколь ловко избегать их к собственной выгоде и сохранять целостность и благоденствие державы. Да еще увеличивать ее за счет Польши. Что же касалось любовных развлечений неуемного курфюрста и короля, то подданные смотрели на них с понимающей улыбкой – им это жить никак не мешало.

Естественно, любовные авантюры Августа не прекращались, и мать решила его женить – это произошло в 1692 г., еще до восшествия на престол, когда Фридриху-Августу исполнилось двадцать два. Принцесса-невеста не отличалась особой родовитостью, но внешне вполне отвечала вкусам повесы и героя-любовника, поэтому он охотно повел под венец Христиану Эбергардину.

– Супружеская жизнь и не таких ловеласов приводила в чувство, – шептались при дворе. – Кобель угомонится, сидя на привязи.

О, если бы мать, молодая жена и придворные знали, как жестоко они ошибаются! Август уже мысленно наметил очередность, в которой должны побывать в его постели все придворные дамы его дворца. И это когда он еще не стал курфюрстом. А потом, получив корону, он и вовсе перестал обращать внимание на всякие условности. Сначала он воздал должное молодой жене, и мать тихо радовалась, глядя на сына, но… жена вскоре прискучила ненасытному в сексуальном отношении гиганту, а в его постели оказалась фрейлина матери фон Кессель. Август давно поглядывал на нее с вожделением. Она оправдала его надежды, и за откровенные ласки и безрассудство в любви молодой курфюрст наградил фрейлину дорогой посудой и подарил ей необычайной красоты украшения стоимостью шестьдесят тысяч талеров.

На первом же балу фон Кессель появилась, сверкая бриллиантами, словно рождественская елка, и по взглядам придворных дам Август безошибочно понял: теперь они все его!

Однако бриллианты заметили не только придворные дамы, но и, в первую очередь, мать курфюрста и его жена – под благовидным предлогом фон Кессель пригласили выйти из зала. В темном закоулке дворца вдова Иоанна Георга III лично снятой с августейшей ноги туфлей беспощадно лупила фрейлину и, осыпая ее площадной бранью, требовала признаться:

– Откуда камушки? Говори, тварь!

Не отставала от свекрови и оскорбленная ревнивая Христиана. Фрейлина призналась:

– Он подарил… За любовь…

– Я тебя упрячу в крепость на всю оставшуюся жизнь! – шипела вдова Иоанна Георга III, лихорадочно срывая с фрейлины украшения. – Только пикни!

К несчастью матери и жены, Августу понравилась фон Кессель, и он продолжал тайно встречаться с ней. Матери пришлось принимать срочные меры, гасить готовый разразиться страшный скандал и срочно выдавать фрейлину замуж за фельдмаршала Хаугвица – это стало как бы отступным за битье туфлями и отобранные подарки. К тому же маршал, отлично зная привычки монарха, тут же увез новоиспеченную супругу подальше от двора.

Однако очередь к постели Августа не уменьшилась! Следующей любовницей курфюрста стала Аврора Кенигсмарк, выделявшаяся не только красотой, но и умом и прекрасным воспитанием. Курфюрст вполне открыто ухаживал за ней, давал в ее честь балы и роскошные обеды, устраивал пышные праздники и дарил дорогие подарки. В конце концов крепость пала, и Аврора стала любовницей монарха. Необходимо отметить, что из всех внебрачных детей любвеобильного курфюрста в истории наиболее известен рожденный ему именно прекрасной Авророй граф Мориц Саксонский, унаследовавший многие таланты и способности родителей.

Мать и жена не могли спокойно взирать на творимый прямо во дворце разврат и крепко взялись за прелестную Аврору Кенигсмарк. Да только та оказалась куда умнее и легко сумела убедить их, что им всем просто необходимо… стать подругами!

– Лучше пусть у курфюрста будет одна любовница, с которой вы всегда поладите и которая всегда останется на вашей стороне, чем он пустится во все тяжкие.

– Пожалуй, она права, – поразмыслив, согласилась мать монарха. – Лучше пусть остается Аврора.

– Ладно, – тяжело вздохнула Христиана, которая тоже, кстати, была весьма недурна собой.

Жизнь полна неожиданностей: пока они судили и рядили да заключали союзы, неугомонный Август завел новую любовницу, которой на этот раз стала замужняя графиня Эстерле – он подарил ей серьги, стоившие сорок тысяч гульденов, и графиня тут же оказалась в постели курфюрста! Откуда же у Августа находилось столько денег на многочисленных любовниц – насколько известно, золотых копей в Саксонии никогда не имелось? Алмазных россыпей или серебряных рудников – тоже, не добывали там самоцветы, и саксонские маги не умели превращать свинец в благородные металлы. Правда, именно при Августе в Саксонии начали производить знаменитый на весь мир фарфор, но это позднее.

Секрет прост: курфюрст гулял на… русские деньги! Его союзник в войне против шведского короля Карла XII русский царь Петр I, отрывая от себя, сыпал золото Августу, чтобы тот оказывал помощь, а герой-любовник спускал полученное из России на развлечения с многочисленными любовницами. Правда, в конце концов Петр субсидировать союзника перестал…

«Королева» Анна

Об этой знаменитой женщине написаны романы и снято множество фильмов, в том числе в Голливуде. Судьба ее поистине удивительна и романтична…

Рассказывают, и якобы этому есть документальные подтверждения в немецких архивах, осенью 1704 г. на мужской попойке кто-то рассказал, а вернее, донес Августу, что у одного из его придворных по имени Гойм есть молодая красивая жена, которую он от всех скрывает.

– Он прячет ее от меня! – немедленно догадался Август и приказал приятелям: – А ну-ка подпоите Гойма хорошенько!

Беднягу напоили почти до беспамятства, и монарх вытянул из него клятвенное обещание чуть ли не завтра же представить супругу ко двору Проспавшись, Гойм вспомнил случившееся и горестно застонал, поняв, что погубил и себя, и жену Анну Однако делать уже было нечего: Август мог разъяриться, узнав, что его нахально обманули.

Увидев Анну Гойм, хорошо знавший женщин тридцатичетырехлетний курфюрст чуть не сошел с ума – она поразила его своей красотой и грацией. Август влюбился по уши и тут же предложил Анне стать его любовницей:

– Я дам тебе все! – пожирая ее взглядом, обещал он. И она знала: он не лгал!

– Нет! – услышал в ответ монарх презрительный отказ. – Никогда!

– Но почему?!

– Я не хочу стать твоей очередной игрушкой, – высокомерно ответила обольстительная Анна.

Август был вне себя. К тому же его шпионы доносили, что Анна совершенно не любила мужа, но тем не менее не намеревалась изменять ему. Не в правилах монарха отступать перед препятствиями, и он начал вести планомерную осаду крепости, уговаривая Анну и осыпая ее знаками внимания. Она постоянно отвечала ему отказом, но в последний раз он почувствовал, что в ответе таится надежда и как бы приоткрылась узенькая лазейка.

Наконец курфюрст совершенно потерял голову и терпение. Он открыто заявился к Анне, держа в руках мешок из кожи, в котором лежали сто тысяч золотых монет.

– Скажи – да! – швырнув золото к ее ногам, почти простонал гигант.

– Предположим, я соглашусь, – лукаво прищурилась Анна. – Но ты должен выполнить мои условия!

– Какие угодно!

– Не торопись, – осадила Августа красавица. – Первое: дай письменное обязательство жениться на мне и устроить мой развод с мужем.

– Я согласен, согласен! Где перо и бумага?

Наконец-то обезумевший от любви монарх добился своего и, по воспоминаниям современников, был вне себя от восторга! Он упивался восхитительной Анной и с удивительной скоростью устроил ее развод с нелюбимым мужем.

– Теперь ты свободна! – подхватив ее на руки, сказал Август. – И ты переезжаешь!

– Куда?

– В твой новый особняк при королевском дворце.

Вскоре Анна уже закружилась в водовороте бурной придворной жизни, полной опасных интриг, веселья, празднеств и пиров. Монарх пожаловал ей титул графини Коссель, под которым она и вошла в историю, фактически став подлинной королевой Саксонии и Польши при живой супруге курфюрста. Нельзя сказать, что Христиане это нравилось, но она молчала, как молчали и враги, появившиеся у новоиспеченной графини, – все они боялись даже слово сказать против, чтобы не навлечь на свою голову яростный гнев курфюрста, потерявшего голову. Вполне понятно, что такая страсть не могла оказаться бесплодной, и Анна родила влюбленному гиганту-монарху двух дочерей и сына. В отличие от многих других случаев рождения незаконных детей король официально торжественно признал их всех своими детьми!

Современники отмечали, что Анна, казалось, с каждым годом становилась все прекраснее, и многие поговаривали, что она чуть ли не колдунья!

– Шутка ли, может ли обычная женщина с годами не стареть, а молодеть и становиться краше?

Тем не менее это факт. Как факт и то, что любовь Августа никогда не оставалась постоянной. Все уже думали: вот наконец появилась та, что сумеет остановить его, привязать к себе. Но нет! После десяти лет безумной страсти королю нашли новую пассию. Граф Флемминг, носивший генеральские эполеты и давно являвшийся заклятым врагом графини Коссель, представил Августу очаровательную польку Марысю Ленгоф. Она быстро сумела вытеснить из сердца и постели ветреного короля-любовника прекрасную Анну. Узнав об измене, Анна поклялась убить Августа.

– Я прострелю этому подлецу голову! – запальчиво крикнула она. – Клянусь!

Август поверил. Он не раз развлекался вместе с Анной стрельбой в цель, сам был отменным стрелком и отлично знал, как умеет стрелять его бывшая любовница: угроза казалась более чем реальной. Дошло до того, что гигант стал прятаться от Анны. Но в то же время подсылал к ней приближенных, прося и требуя вернуть данное им письменное обязательство жениться на очаровательной любовнице.

– Скажите ему: он его никогда не получит! – возмущенно отвечала на все просьбы Анна. Расписку Августу она так и не вернула, несмотря на все угрозы, шантаж и притеснения.

– Наш дворец не зря называют дворцом четырех времен года, – вскоре сказал приближенным Август. – Время графини Коссель закончилось, и ей следует переехать!

Воля короля – закон! Анну поместили в замок Пильниц, где она фактически находилась под арестом. И тогда отважная женщина предприняла попытку бежать в Пруссию. Однако авантюра закончилась неудачей, и разъяренный ее непокорностью Август приказал:

– Отправьте ее в замок Столпен! На верхний этаж банши Святого Яна, поближе к небу и звездам! Оттуда не сбежит.

Анну стали содержать в строгой изоляции, лишив даже права видеться с детьми. Она провела в башне почти пятьдесят лет, скончавшись в 1765 г. Когда не стало Августа, в 1733 г. новый курфюрст милостиво предложил ей полную свободу.

– Нет, – гордо отказалась графиня Коссель. – Я теперь хочу остаться здесь. Меня утомляет общество людей. Я занимаюсь магией и каббалистикой, и в моем мире куда интереснее… Жалею только об одном: что поверила обещанию короля!..

Инцест

Как и следовало ожидать, прелестная и очень сексапильная полька Марыся Ленгоф – видимо, она скорее была полунемкой, – сумела лишь ненадолго привлечь внимание его величества. Вскоре за ней выстроилась очередь любовниц, гнавшихся за мимолетным счастьем любви. Все женщины знали, как необычайно щедр Август. В том числе и на деньги! Видимо, еще и в этом заключалась великая тайна его бесконечных побед: женщины всегда, во все века и во всех странах были, есть и остаются жадными и честолюбивыми. Не все, но таких большинство.

Это их качество и довело уже пожилого Августа до позора инцеста. Когда-то молодой еще король имел недолгую связь с красивой трактирщицей Генриеттой Люваль, которая родила от него дочь. Теперь, вынашивая грандиозные планы, мать уложила дочь в постель отца – говорят, обманом.

Из постели Августа девица встала графиней Оржельской. Некоторые современники утверждают: Август откровенно был в полном ужасе от случившегося, а предприимчивая Дюваль выжимала из монарха все, что только можно. И выжала: отец выдал дочь-любовницу за принца одного из каких-то многочисленных мелких немецких княжеств. И вскоре скончался. Возможно, не перенеся того, как судьба, в виде разбитной, поднаторевшей на обмане, гулящей трактирщицы, отомстила ему на старости лет?

Лукреция Борджиа

Долгое время эту прекрасную женщину считали воплощением жуткого, безумного, безудержного разврата и смертельного коварства, этакой чудовищной «черной вдовой», преступной кровесмесительницей и…

Не осталось ругательных титулов, которыми бы ее щедро не награждали современники и многие отечественные и зарубежные историки. Особенно учитывая почти ангельскую, неземную красоту и, как сейчас принято говорить, удивительную сексапильность. А между тем в истории ее жизни и любви скрыто множество так и оставшихся не разгаданными до конца тайн…

История семьи

Впервые о ставшем впоследствии весьма знаменитым и вошедшем в историю итальянском дворянском роде де Борджиа, уходившем своими корнями в знойную Кастилию в Испании, начали говорить в итальянском и французском высшем свете примерно в середине XV в., когда началось его небывалое и быстрое возвышение. В немалой мере этому способствовал Алонсо де Борджиа (1378–1458), успешно делавший блестящую карьеру в Ватикане. Ловкий и абсолютно беспринципный политик, умелый и хитроумный интриган, циник, он, в 1455 г., находясь уже в преклонном возрасте, умудрился нагло обмануть весь конклав разинувших от изумления рот кардиналов и надел на себя папскую тиару, сделавшись папой Римским под именем Каликста III.

И тут же в Вечный город Рим, словно на крыльях, буквально ринулся Родриго Ленцуоли Борджиа – столь же ловкий, беспринципный, хитроумный, циничный и готовый абсолютно на все дальний родственник занявшего папский престол Альфонса. В душе Родриго внезапно проснулся пламенный, истово верующий католик и нежный родственник.

– Я беден, я очень беден! – не уставал постоянно повторять младший Борджиа. – Мой дорогой, мой любимый, мой обожаемый родной папа должен непременно помочь своему несчастному родственнику!

Вместе с пройдохой и авантюристом Родриго Ленцуоли в Италию поехала и его давняя любовница – удивительная красавица Роза Ваноцци. Сговорившись с ней, лукавый Родриго коварно и безжалостно убил Елену Ваноцци – мать красавицы Розы, с которой до этого длительное время состоял в тайной любовной связи. Просто она ему уже очень надоела. К тому же совершенно недальновидная и легкомысленная женщина самонадеянно решила пошантажировать своего опасного любовника, угрожая рассказать властям, как некогда они вместе убили мешавшего им заниматься любовью мужа Елены. Лучше бы ей благоразумно промолчать и тихонько уйти в тень, но разве может придержать свой острый язык оскорбленная южанка?

– Неправда, моя милая, – загадочно улыбаясь, возразил ей тогда оставшийся совершенно невозмутимым Родриго. – Это ты его отравила. Значит, тебе одной и отвечать! Перед людьми и перед Богом.

– Но яд принес ты! – вне себя кричала Елена.

Ее судьба была предрешена. Тогда ее дочь, уже успевшая сойтись с давним любовником матери, и сам Борджиа, намеревавшийся вскоре отправиться в Рим, посовещавшись, решили: будет куда лучше поскорее и навсегда избавиться от ненужной свидетельницы. К тому же хитрый и циничный Родриго сумел убедить Розу, что, отправив мать на небеса, она как любящая дочь свершает акт святой мести за невинно убиенного отца. В общем, бедной Елене Ваноцци пришлось умереть.

Немедля после похорон Елены любовники помчались в Рим. Там самые смелые надежды и ожидания нисколько не обманули тщеславного Родриго – папа оказал ему необходимую протекцию и заботливо пригрел дорогого родственника, сделав для него даже значительно больше, чем мог, – в 1492 г. у Родриго Ленцуоли Борджиа тоже надел на голову папскую тиару и воссел на папский престол, приняв имя Александра VI.

О такой громкой и сногсшибательной карьере мелкий безвестный и к тому же бедный дворянин в те времена даже не смел бы и мечтать. Но, как это не раз случалось в истории, счастье частенько улыбалось совершенно не тем, кто его заслуживал!

В Риме прекрасно себя чувствовала и процветала приехавшая вместе с Родриго Роза, не забытая пылким любовником: от их связи в 1478 г. родился мальчик, названный Чезаре, то есть Цезарь, а в 1480 г. появилась на свет дочь – Лукреция.

«Кровавая куртизанка»

Девочка Лукреция росла удивительно красивой и очень кокетливой. Уже в десять-одиннадцать лет она полностью переняла у матери и в совершенстве постигла все приемы кокетства и флирта, легко заманивая в свои любовные сети богатых римских красавцев. Людская молва приписывала флирту Лукреции роковые качества – якобы все ее избранники, как один, умирали от точного удара в грудь кинжалом. Как позже выяснилось, их отправлял в мир иной безумно влюбленный в родную сестру Чезаре, который в конце концов силой и угрозами принудил ее стать своей любовницей!

Говорят, от этой противоестественной кровосмесительной связи вскоре родилась дочь, но ее юные родители сразу же отдали малютку на воспитание в совершенно чужую семью и постарались навсегда забыть о несчастном ребенке. Естественно, все сохранить в тайне им не удалось, и жутко разгневанный отец немедля отправил слишком резвого Чезаре-Цезаря из Рима набираться ума в университете: не то Пизанском, не то Падуанском.

Тогда сильно заскучавшая без любовных развлечений Лукреция стала усиленно соблазнять… своего отца! Не сумевший устоять перед ее необычайными прелестями уже пожилой Родриго долго и очень тщательно скрывал свою порочную связь с дочерью, а для отвода глаз любопытного света и языкастых римлян даже дважды выдавал ее замуж. Причем, как рассказывали современники, своего первого мужа прекрасная и порочная Лукреция, по примеру покойной бабки, отравила сама, в ночь бурной любви, а второго заколол кинжалом в припадке буйной ревности вернувшийся в Рим «студент» Цезарь.

На протяжении нескольких лет веселая семейка как хотела, так и правила Ватиканом и Вечным городом Римом: беззастенчиво расхищая казну, то и дело устраивая бесконечные дорогостоящие празднества, пышные балы и роскошные маскарады, а также пиры и другие «шалости», некоторые из которых, прямо скажем, отличались чуть ли не ужасающей языческой половой распущенностью: там на потеху многочисленных гостей специально спаривали разных животных, мужчины и женщины от полной пресыщенности сексом занимались содомией, а на шумных пирах с обильными возлияниями людям, неугодным Борджиа, подносили чашу вина с ядом или убивали их каким-либо другим способом.

Вскоре Лукреция вновь вышла замуж и через положенный срок родила мальчика, которого ее отец – папа Римский – признал своим… сыном! Дед стал отцом родного внука?! Воистину, все ужасающе смешалось в этом развратном и циничном семействе, прибравшем к рукам древний Рим и вызывавшем у всех только искреннюю ненависть.

По слухам, одним из самых пылких любовников пленительной Лукреции стал известный средневековый поэт Лодовико Ариосто, посвятивший развратной красавице целую поэму. О своем ребенке занятая постоянными любовными интригами достойная дочь и внучка Розы и Елены Ваноцци даже и не вспоминала, как и жестокий Цезарь. Как говорили, Лукреция вспомнила о Джулии – так назвали прижитое ею от родного брата дитя, – как раз в тот роковой день и час, когда несчастная девушка скончалась.

Потом, почти одновременно, как по воле всемогущего рока, один за другим ушли из жизни отец развратной красавицы, ее порочная мать и беспутный брат Чезаре. А на сороковом году жизни внезапно скончалась и самая несравненная Лукреция, которую многие современники часто называли не иначе как «кровавой куртизанкой».

Казалось бы, все в этой истории предельно ясно, и в чем тут тайна? Оказывается, она состоит в том, что пока речь шла всего лишь о суждениях в отношении Лукреции Борджиа простых обывателей и некоторых ее современников, на основании чего определенные историки и досужие писатели делали поспешные и очень далеко идущие выводы.

Но, как известно, кроме беллетристики существуют еще исторические документы. Как же все обстояло в семействе Борджиа в действительности?

Цезарь

Пожалуй, самым верным будет начать наш рассказ с братца – Чезаре-Цезаря. Всемерно поддерживаемый могущественным отцом, он успешно делал по примеру родни головокружительную карьеру и, как все истинные Борджиа, нисколько не стеснялся в средствах. Среди ученых-историков давно существует мнение, что отец страстно мечтал надеть на голову Цезаря королевскую корону и поэтому поддерживал в сыне честолюбивые устремления стать монархом и основать новую династию. Однако, к глубокому сожалению, свободных королевств и царств в современной Европе совершенно не наблюдалось, и тогда предприимчивые члены семейства Борджиа решили во что бы то ни стало создать новое королевство, разодрав для этого на лоскуты несколько прежних.

В 1497 г. беспринципный и циничный Цезарь Борджиа довольно ловко организовал заговор против своего родственника Джованни, герцога Беневентского. Заговорщикам покровительствовала фортуна, и все прошло успешно: в результате герцог был безжалостно убит!

После гибели Джованни Цезарь, естественно, с помощью отца, весьма заинтересованного в успехе предприятия, сумел ловко втереться в доверие и завязать тесные контакты с французским королем Людовиком XII и в связи со смертью герцога Джованни получить от французской короны герцогство Валентинуа в Дофине, ранее находившееся под протекторатом погибшего в результате заговора герцога Беневентского.

Приходится признать, что все это было проделано очень ловко и весьма умело для двадцатилетнего человека! Но не стоит ни на секунду забывать – этот молодой человек был сыном папы Римского и членом семьи Борджиа!

– Я беден, очень беден, – часто повторял Чезаре любимые слова папы. – Родной папа должен, просто обязан мне помочь!

И папа Римский Александр VI помогал, охотно стараясь изо всех сил ради любимого отпрыска. Теперь он начал улаживать политические дела сына путем выгодного брака. Именно по его протекции в 1499 г. Чезаре повел под венец Шарлотту д’Альбре – родную сестру короля Иоанна Наваррского. В очень скором времени этот выгодный брак помог неугомонному и предприимчивому Чезаре прочно завладеть Урбиной и Пиомбиной.

Казалось, мечты отца и сына, как по волшебству, сбываются и путь к вожделенному трону скоро откроется – Цезарь теперь близкий родственник короля, а устранить Иоанна Наваррского для привычных к яду и кинжалу Борджиа ничего не стоило. Других претендентов и наследников наваррской короны тоже можно быстро и безжалостно отправить следом за Иоанном. И кому тогда быть новым монархом, как не мужу родной сестры почившего в бозе короля Иоанна?

Но в роковом 1503 г. счастье вдруг коварно изменило пронырливому и наглому Чезаре, а фортуна резко отвернулась от него. Обстоятельства сложились так, что он оказался в плену у своих недругов, совсем не отличавшихся христианскими добродетелями и склонностью к милосердию.

Казалось, теперь все окончательно рухнуло и с Цезарем непременно жестоко расправятся. Однако не тут-то было: хитроумный и скользкий Борджиа и здесь все-таки сумел ловко выкрутиться: в 1504 г., пробыв в плену почти год, путем множества разных интриг, подкупов и клятвенных обещаний громадных залогов и уплаты выкупов ему наконец удалось освободиться. Лишь только очутившись на воле, Чезаре немедленно и без оглядки бежал к брату своей жены Шарлотты – королю Наварры. Сейчас Иоанн, которого он собирался убить, представлялся ему самым надежным защитником!

Не исключено, что прозорливый предок знаменитого гасконца Генриха IV вовремя разгадал планы папского сына. В общем, как бы там ни было, прожженного интригана Цезаря Борджиа убили в Наварре в 1507 г., когда ему исполнилось всего двадцать девять лет от роду Наверное, это был вполне закономерный конец амбициозного и развратного политического авантюриста.

Крайне трудно предположить, что при столь короткой, зато весьма бурной политической биографии и постоянном отсутствии в Риме Чезаре реально мог проявлять необузданную страсть и любовный интерес к сестре, убивая одного за другим ее ухажеров-дворян. Да еще состоять с Лукрецией в кровосмесительной любовной связи. Впрочем, Цезарь действительно однажды грубо и прямо дал новый поворот судьбе родной сестры, причем с помощью оружия.

Но тут, как представляется историкам, куда больше грязной политики, чем сексуального интереса к Лукреции.

Лукреция

Что же поделывала тем временем сама пресловутая роковая «кровавая куртизанка», пока ее родной братец всеми силами стремился заполучить королевскую корону?

Тринадцати лет от роду, почти как шекспировская Джульетта, в 1493 г. Лукреция, повинуясь воле своего отца, носившего папскую тиару, первый раз выходит замуж за владетеля Цезаро – родовитого и очень богатого Джованни Сфорца. Естественно, жениха выбрал ей отец по чисто политическим мотивам. К несчастью, ее уже немолодой муж спустя некоторое время умер от болезни, но досужая людская молва тут же приписала юной Лукреции его злодейское отравление: как же могло быть иначе при такой бабке и матери? А ее отец и брат вообще постоянно только и делали, что угощали кого-то на пирах подсыпанным в вино ядом или с любезной улыбкой дарили отравленные перчатки. Возможность обострения неизлечимой болезни у Джованни в расчет никто не брал! Да и кто бы стал слушать мнения медиков?

Отец и брат быстро вошли во вкус и стали совершенно беззастенчиво торговать красотой сестры, используя ее как редкий и дорогой товар или приз в своих далеко идущих политических целях: они старательно подыскивали ей нужных им мужей.

В 1498 г., не спрашивая ее согласия, отец и брат выдали восемнадцатилетнюю вдову Лукрецию замуж вторично – теперь уже за южанина: неаполитанского герцога Альфонзо II. Естественно, родственники «счастливой невесты» заранее завели с герцогом длинную и скользкую политическую интригу. Но затеянная отцом и сыном Борджиа игра неожиданно полностью зашла в тупик – герцог Альфонзо проявил удивительную несговорчивость и самостоятельность, никак не желая подчинять собственные интересы чужим.

Тогда горячий и необузданный нравом Чезаре не нашел ничего лучшего, чем разрубить гордиев узел при помощи неоднократно испытанного им средства – самого тривиального убийства!

Коль скоро Чезаре никак не удавалось заставить мужа сестры плясать под свою дудку, а умирать от яда крайне недоверчивый Альфонзо II совсем не желал, поскольку ни на йоту не доверял родне красавицы жены, – и очень правильно делал! – Борджиа-младший при личной встрече с герцогом довольно быстро нашел какой-то совершенно пустяковый повод для ссоры. Якобы в припадке охватившего его буйного гнева и ярости он заколол стилетом совершенно не ожидавшего вооруженного нападения Альфонзо. Разве тот мог подумать, что его при встрече, как мясник, хладнокровно зарежет брат красавицы жены?!

Напомним, тогда Цезарь уже был женат на сестре короля Наварры Шарлотте: он нагло захватывал новые и новые владения и лелеял далеко идущие политические и финансовые планы. В них красавице сестре отводилось важное место, но совсем не в той постели, которую столь охотно приписывала ей досужая римская публика.

Поэтому в том же 1501 г., даже не позволив Лукреции выдержать положенный по обычаю срок траура, отец и брат в третий раз срочно выдали ее замуж – их захватническая политика не терпела абсолютно никакого промедления! А молодость невесты – весьма скоропортящийся товар! Красота слишком быстро блекнет, а за именем Лукреции, к несчастью семейства Борджиа, уже давно тянулся длинный шлейф самых грязных слухов.

Теперь очередным мужем дочери папы Римского довелось стать герцогу Феррарскому Альфонзо д’Эсте. Как ни странно, но именно с ним Лукреция и дожила до своей кончины, сделав Альфонзо вдовцом.

Из исторических документов известно, что у Лукреции было несколько неудачных беременностей и она так и осталась бездетной. И ни один из семейства Борджиа, по крайней мере, в этой ветви их рода, не оставил потомства! Рано начавшиеся бесконечные замужества, неудачные беременности, послеродовые травмы и женские болезни сильно мучили знаменитую красавицу К тому же последний муж Лукреции оказался жутким, просто патологическим ревнивцем и постоянно вел за женой неприкрытую слежку: он годами безвыездно держал Лукрецию в Ферраре. Она жила в роскошном герцогском дворце, как в почетном, но очень строгом заточении, под неусыпным надзором. Все это полностью исключало любые опыты красивой женщины с ядами, столь охотно приписываемые ей молвой и откровенными недоброжелателями. Поэтому многочисленные отравления сожителей и лихие любовные похождения Лукреции – скорее всего только плод буйного воображения некоторых ее современников, люто ненавидевших все семейство Борджиа. Впрочем, ненавидеть их было за что.

Несчастная красавица оказалась замешана в высокой политике. Нет никаких сомнений, что Лукреция Борджиа стала ее самой натуральной жертвой и много лет служила удобной разменной фигурой в руках плетших бесконечные интриги отца и брата. А там, где политика, непременно скрывается множество неразгаданных тайн. Одна из них навсегда крепко связана с именем прелестной Лукреции.

Кем она была на самом деле? Может случиться, что более поздние исследования историков неопровержимо докажут: циничные политиканы и убийцы папа Александр VI и его сын Цезарь Борджиа сами плясали под дудку красавицы Лукреции!

Чего только не случается в жизни! Не зря же знаменитый Маккиавелли в своих всемирно известных трудах посвятил этому не менее знаменитому, чем он сам, семейству немало страниц!..

Отдам все царства за любовь

За рубежом давно и достаточно хорошо известна весьма сентиментальная история о «большой и светлой» любви короля Англии Эдварда VIII к подданной Североамериканских Соединенных Штатов Уоллис Симпсон. Значительно менее знакомы с крайне любопытной историей любви английского короля и американки в нашей стране. А между тем в истории любви бывшего британского монарха и его заокеанской пассии скрывается немало загадочных тайн и трагических страниц.

Люди, посвященные в секреты большой политики Великобритании в период середины тридцатых годов XX в., знали: король Англии Эдвард VIII испытывал определенные симпатии к нацистскому режиму в Германии и, в частности, не раз восторгался действиями его главы, Адольфа Гитлера. Опытные британские спецслужбы, получившие возможность расшифровывать дипломатические сообщения нацистов, постоянно перехватывали шифрованные телеграммы, отправляемые лично фюреру из германского посольства в Лондоне. На стол британского премьера ложились отпечатанные в единственном экземпляре совершенно секретные тексты: «Для короля Эдварда VIII возможный альянс Германии и Великобритании представляется вполне созревшей насущной необходимостью и генеральным принципом британской политики на ближайшее обозримое будущее. Если бы его вполне искренние намерения всячески сблизить позиции Германии и Великобритании открылись слишком рано, это могло бы весьма осложнить дело».

– Но это невозможно! – Прочитав документ, премьер-министр недоуменно поднял глаза на главу британской секретной службы. – Что вы можете сказать по этому поводу? Ведь это наш король!

– По нашим сведениям, – бесстрастно констатировал глава «Сикрет интеллидженс сервис», – лучшие силы специальных служб нацистов задействованы в проведении суперсекретной операции, основной целью которой является заманивание короля в заранее подготовленную немцами политическую западню.

– Нам все известно об этом?

– Детали, цели и задачи знает только высшее руководство Третьего рейха, – скорбно поджал губы глава британской разведки.

Однако в оправдание англичан стоит сказать: они тоже не сидели сложа руки – являясь одной из старейших и очень опытных секретных служб мира, «Интеллидженс сервис» своей важнейшей задачей всегда считала необходимость бдительно стоять на страже и всемерно блюсти честь английской короны и королевского дома. В данном случае дело стало неожиданно заходить слишком далеко. Скрытые политические симпатии короля совершенно не устраивали британскую правящую элиту: промышленников, правительство, банкиров, политиков – словом, тех, кто определял политический курс империи. Эдвард как король мог пойти на сговор с Гитлером, поэтому судьба его как монарха была решена раз и навсегда в кулуарах власти…

Сейчас очень трудно однозначно судить, стало ли появление на Островах любовницы короля, иностранки, разведенной американки Уоллис Симпсон просто нежданным и щедрым подарком судьбы для английских разведчиков и политиков или же в ходе супертайной операции агентура разведки британцев ее очень ловко и незаметно подвела и фактически подставила королю Эдварду VIII.

Это скорее всего так навсегда и останется тайной. Британские секретные службы с удивительным постоянством нарушают собственные обещания раз в полвека рассекречивать значительную часть архивов. Видимо, у них есть серьезные опасения, что может разразиться грандиозный скандал, способный нанести династии Виндзоров невосполнимый моральный ущерб. Но, зная методы работы английских секретных служб, можно нисколько не сомневаться: никакого скандала никогда не случится!

Между королем и Уоллис быстро возникли близкие отношения, и мечтой любой разведки мира стало завербовать Симпсон – тогда их агент лежал бы прямо в постели английского короля! Эдвард был очень увлечен ею, хотя, по отзывам современников, внешне Симпсон не представляла из себя ничего особенного: об этом можно судить вполне беспристрастно даже по ее фотографиям того времени. Тем не менее его величество все же нашел в этой женщине нечто, крайне привлекавшее его. Привлекавшее до такой степени, что он намеревался сделать ее королевой!

– Нам нельзя терять времени! – веско сказал английский премьер главе секретной службы. – Что вы думаете по этому поводу?

– Миссис Симпсон – весьма удачный предлог, – тонко усмехнулся глава британской разведки. – Она своего рода анестезия для безболезненного удаления.

– Вы говорите загадками, – холодно заметил премьер.

– Вскоре все они разрешатся, – заверил глава разведслужбы. – Стоит только набраться немного терпения.

По вполне понятным причинам ни сам монарх, ни его скрытые политические симпатии, ни даже миссис Симпсон никакой открытой критике не подвергались. Боже упаси! Зато стараниями британских спецслужб население Великобритании и ее доминионов было очень резко настроено против американки, и ни при каких обстоятельствах не желало видеть ее в роли своей королевы. При этом очень умело разыгрывалась карта давней легкой неприязни и высокомерного отношения англичан к штатникам – все-таки Америка раньше являлась колонией Британии. Эксплуатировались и некоторые физические недостатки Симпсон. А вскоре ряд газет из разряда «желтой» прессы стал вполне открыто называть ее в своих статьях и репортажах «дурнушкой».

И тут, как спрятанная в рукаве козырная карта, всплыло так называемое шанхайское досье – умело сделанная подборка документов, серьезно компрометировавших Уоллис Симпсон в глазах чопорных англичан, привыкших видеть в королевской семье образец моральной добродетели и символ нации. Документы досье появились на свет как раз в тот момент, когда Эдвард уже собирался предпринять попытку официально сделать любовницу королевой Англии. Документы свидетельствовали о половой распущенности и нечистоплотности американки и рассказывали о ее экзотических и грязных половых похождениях в Китае в двадцатые годы XX столетия. Подлинные ли это факты и документы, до сего времени неизвестно. Но компромат был, как говорится, убойным! В декабре 1936 г. король Эдвард VIII оказался перед жестоким выбором: корона или Симпсон.

Ему пришлось официально отречься от престола в пользу своего младшего брата Георга, чтобы сочетаться морганатическим браком с особой некоролевских кровей. И тогда весь компромат немедленно исчез. Для простых британцев и для всего мира трагическая династическая развязка ловко представлялась просто финалом очень романтической любви несчастного венценосного Эдварда Английского. Газеты писали: «Такой сильной любви не было не только в истории человечества, но даже в прославленных древних сказках и мифах. Эдвард VIII Английский стал первым и скорее всего последним в истории королем, который отказался от трона ради женщины! Он принес невиданную ранее жертву и покорно положил ее к ногам возлюбленной, ставшей для него почти что божеством…»

Годы странствий

Практически немедленно после официального оформления акта отречения Эдвард и его любовница отбыли с Островов во Францию – их пригласил погостить в своем роскошном старинном замке, стоявшем на берегу Луары, французский коллаборационист Шарль Бед о. Там состоялось обручение Эдварда и Уоллис. Именно в этот момент британцы не преминули нанести болезненный удар по самолюбию бывшего монарха: специальный курьер из Лондона вручил Эдварду пакет от брата – нового короля Георга.

Герцог Виндзорский – так теперь, после отречения, именовался бывший монарх – обнаружил в пакете довольно сухое и сдержанное официальное послание царствующего брата. Тот сообщал: госпоже Симпсон ни при каких обстоятельствах не будет позволено именоваться ее королевским высочеством! Свежеиспеченный герцог отлично понимал, что и дорога на Острова ему и его суженой теперь навсегда заказана. Но какое это имело теперь значение, если его любовь оставалась с ним?

В октябре 1937 г. герцог и его супруга посетили Германию: там они стали личными гостями Адольфа Гитлера. В их честь устраивались роскошные приемы, а Эдвард мечтал – почти открыто, вслух, – как он вернется в Лондон на белом коне победителя. Естественно, о всех его высказываниях и перемещениях немедленно доносили агенты британских спецслужб, и новая королевская семья, правительство и разведка постоянно были в курсе событий.

Герцог наслаждался жизнью, переезжал из страны в страну, Симпсон неизменно сопровождала его, и, казалось, все шло отлично, и даже трон не стоил той свободы, которой они располагали. Но, увы, свобода оказалась призрачной – вскоре началась Вторая мировая война. Из Лондона пришел новый пакет – герцогу Виндзорскому присваивалось звание генерал-майора британской армии, и он направлялся офицером связи во французский генеральный штаб. Естественно, учитывая симпатии Эдварда, нацистская разведка немедленно получала все интересующие ее сведения о французах. Да и война оказалась недолгой – кичливая и насквозь продажная Франция быстро встала на колени перед тевтонским оружием.

Не желая ничего обострять, герцог решил эмигрировать из Франции, где в Париже у него была роскошная квартира. Они с Симпсон выехали сначала в Испанию, а затем в Португалию. Там герцог позволил себе несколько резких выпадов в адрес британского правительства, а в довершение всего попросил у гестапо паспорт для служанки, чтобы она забрала вещи Симпсон из парижской квартиры.

– Он ведет себя черт знает как! – в бешенстве перекусил сигару Черчилль.

Герцогу довольно категорично предложили немедленно вернуться на Острова на военном корабле: в военное время не до дворцовых церемоний. Но тот начал торговаться, и тогда Черчилль резко сказал:

– Дайте ему пост губернатора на Багамах!

Виндзор снова вертелся в политическом колесе, почти забыв про любовные увлечения, но, видно, ему четко дали понять: если не отбыть на Багамы, то можно отправиться домой в лакированном гробу! И он отплыл с завидной поспешностью…

Измена

Наконец военные тревоги миновали, Третий рейх рухнул, и в мире воцарилось относительное спокойствие. Располагавший серьезными средствами герцог – кстати, их брак с Симпсон так и остался бездетным, – развлекался и развлекал ту женщину, ради которой он отдал брату корону Британской империи. 24 мая 1950 г. они поднялись на борт трансатлантического лайнера «Куин Мэри», который вышел из Нью-Йорка в Шербур: чета направлялась во Францию.

Пассажиров первого класса на лайнере насчитывалось чуть больше дюжины, и кроме герцога и его пассии среди них находился известный в Штатах плейбой Джимми Донахью, совершавший морское путешествие в сопровождении лакея. Джимми недавно исполнилось тридцать, он являлся обладателем большого состояния и наследником крупных капиталов: его мать – Джесси Вулуордс – была дочерью мультимиллионера, основавшего сеть магазинов «Хайстрит». Джимми приходился основателю шикарной торговой империи родным внуком. В нью-йоркском обществе Донахью имел славу забубённого гуляки и гомосексуалиста, пьяницы и азартного игрока. Трудно сказать, чем ему приглянулась Симпсон – вероятно, «шанхайское досье» не во всем огульно очерняло леди Уоллис? Поэтому они и поняли друг друга.

– Ваш муж часто любит проводить время в шезлонге на палубе, с биноклем в руках, – однажды сказал Донахью герцогине. – Сказывается принадлежность к нации, призванной править морями. Не провести ли нам это время в моей комфортабельной каюте?

Говорят, Уоллис не выразила ни удивления, ни возмущения: она просто встала и пошла в каюту Джимми. Здесь вполне уместно опустить занавес и всех любопытствующих отослать к материалам пресловутого «досье» – сдается, в каюте происходило все то же самое.

По прибытии во Францию Донахью и Уоллис уже давно стали досконально изучившими любимые привычки друг друга любовниками. Джимми словно приклеился к чете англичан, а Эдвард, то ли в силу безграничной веры в свою большую любовь, то ли по близорукости всех мужей, которые последними узнают об измене жены, казалось, ничего не замечал. Или, как истинный джентльмен, старательно делал вид, что ничего не замечает?

– Опять приглашения, приглашения, приглашения, – рассматривая карточки на туалетном столике, капризно тянула Симпсон.

– Что же удивительного? Сезон в Париже в самом разгаре, а ты по-прежнему пользуешься успехом! – Эдвард шутливо потрепал ее по щеке.

Они посещали почти все приемы и балы. Их неизменно на правах друга семьи сопровождал Донахью. Ближе к полуночи, обычно вскоре после одиннадцати вечера, герцог начинал жаловаться на усталость: по всей вероятности, здоровье действительно подводило его. Годы никого не щадят, даже бывших королей.

– Я, пожалуй, поеду домой, – говорил он Уоллис.

– Да, конечно, милый, – соглашалась та, и после отъезда герцога начиналась вакханалия, которую любили именовать «настоящим весельем».

Пронырливые репортеры многое подозревали, но гомосексуальная слава Донахью сбивала всех с толку: плейбой никогда не скрывал, что женщины его не интересуют! Так какая может быть связь между ним и герцогиней? Осенью того же года герцогской чете потребовалось на пару месяцев вернуться в Нью-Йорк по настоянию адвокатов, ведущих их финансовые дела.

– Мне хотелось бы перенести поездку, – сказал Эдвард. – Поедем после Рождества.

– Почему? – нахмурилась Уоллис.

– Хочу закончить рукопись мемуаров и сдать ее в издательство, – объяснил бывший монарх. – Тем более я звонил в Нью-Йорк, мы вполне можем задержаться.

– Нет, – ответила жена.

Уоллис уплыла за океан на «Куин Мэри» одна, без супруга, все же пожелавшего остаться во Франции и закончить дела с книгой. Эдвард не хотел отрываться от работы: ему казалось, что он так быстрее воссоединится с Уоллис. Он даже не поехал провожать ее в Шербур, а простился на парижском вокзале у подножки вагона. На глазах у него блестели слезы.

Оставшись в Париже, он считал дни, и, наконец дождавшись, когда по расписанию и всем расчетам трансатлантический лайнер придет в Нью-Йорк, Эдвард позвонил в Уолдорф-Тауэрс, где у него с Уоллис имелась большая шикарная квартира.

– Госпожи нет дома, сожалею, сэр, – приятным голоском ответила служанка.

– Скажи, я звонил! Пусть немедленно свяжется со мной, – передал Эдвард.

Однако Уоллис не позвонила. Ни в этот день, ни в следующий, ни несколько дней спустя.

– Госпожи нет дома. Мне очень жаль, сэр, – неизменно предельно вежливым приятным голоском отвечала хорошо вышколенная прислуга.

– Где она? – устало спросил Эдвард. – Она вообще была дома? И когда придет?

– Сожалею, сэр! – вновь прощебетала прислуга. – Я не могу ответить на ваши вопросы, сэр! Мне неизвестно, где леди и когда она придет. Еще раз сожалею, сэр!

Так продолжалось две недели! Можно только поражаться выдержке бывшего монарха. Две недели звонков в Нью-Йорк, две недели щебетания прислуги. Две недели полной неизвестности. Но ведь корабль пришвартовался в порту и Уоллис сошла на берег!

– Я вынужден отправиться в Штаты, – сообщил герцог своему издателю. – Прошу простить, но придется прервать работу над книгой на некоторое время.

Странно, необъяснимо, просто фантастика, но… в порту у трапа лайнера герцога встречала Уоллис! Эдвард сразу размяк, все забыл и все простил. И это бывший король Англии?

До него доходили слухи о романе между Донахью и Уоллис, но герцог не хотел верить. Сладкая парочка носилась по магазинам – Донахью швырялся деньгами, а Эдвард усиленно работал над рукописью. Что самое непонятное – летом следующего года они опять втроем отправились в Париж! Что же объединяло гомосексуалиста Донахью и Уоллис Симпсон? Многие эксперты полагают, что оральный секс. Но другие придерживаются совершенно сногсшибательной версии – Симпсон была мужчиной! Это очень редкая болезнь, называемая синдромом подавленного андрогена. Рождается мальчик и, если он болен этим заболеванием, то, начав развиваться как натуральный мужчина, он в конце концов… превращается в женщину! Но по достижении полового созревания у таких женщин остаются определенные мужские половые признаки. Ряд медицинских светил полагают, что именно по этой причине у герцога и Симпсон не было детей.

Из Парижа герцог выехал на неделю в Англию – с разрешения властей навестить больную мать. Но когда он вернулся, никто из знакомых не решился сообщить ему, что, пока он отсутствовал, Уоллис и Донахью провели все время в квартире на набережной Брэнли. Вскоре троица отправилась в морское путешествие на яхте, которую сняла для них мать Донахью – герцог хотел тайком побывать в Англии и переговорить с сэром Уинстоном Черчиллем, дабы изменить к лучшему свое положение изгнанника. Ему удалось добиться свидания, однако оно закончилось безрезультатно. Черчилль был холодно-вежлив и неумолим.

В это время Уоллис уже серьезно задумывалась о разводе с герцогом, но верх взяли практические соображения: король ради нее отрекся от короны и престола, а она отрекается от бывшего монарха ради гомосексуалиста? Это означало бы конец! Пресса разнесла бы ее в клочья! И Симпсон, стиснув зубы, осталась с мужем.

В марте 1953 г. умерла мать Эдварда. Он срочно отправился на похороны. Уоллис честно пыталась ходить в трауре, но долго не выдержала и днем развлекалась с Донахью в его квартире, а по вечерам они закатывались в какой-нибудь модный клуб.

После похорон матери герцог вернулся мрачным. Решив его развеселить, подвыпивший Джимми в модном клубе «Марокко» издевательски «короновал» Эдварда бумажной шляпой, слишком уж похожей на корону. Странно, но герцог это стерпел. И это бывший король Англии? Развязка наступила только в Баден-Бадене, куда неразлучная троица отправилась отдохнуть и поправить здоровье перед поездкой по Германии.

– От тебя жутко воняет чесноком, – сказала за ужином Уоллис.

– Вот тебе! – разозлился Донахью и под столом сильно ударил ее по ноге, разбив ее до крови.

Герцог вызвал прислугу, сам оказал жене необходимую помощь, а затем обратился к Донахью:

– Убирайтесь, Джимми! Мы сыты вами по горло!

Много странного в этой загадочной истории.

Донахью ушел, но ничего не рассказал журналистам о своих отношениях с Уоллис. Он много пил и умер в своей нью-йоркской квартире в октябре 1966 г. Смерть его была отвратительна и ужасна: пьяный, он захлебнулся собственной блевотиной…

Еще более любопытно, что по стенам квартиры Донахью были развешены тринадцать больших фотографий герцогини Виндзорской.

Сейчас уже ни одного из участников этой любовной драмы – или жуткой трагедии? – давно не осталось в живых…

Клеопатра

Имя всегда считавшейся эталоном красоты египетской царицы Клеопатры с древних времен окружено множеством легенд и мифов, в том числе очень умело и профессионально созданных Голливудом. Но, как это ни прискорбно для горячих поклонников царицы, большинство этих мифов серьезно противоречит истории и значительно искажает истину. Хотя бы миф о божественной красоте царицы: до нас дошли старинные монеты с ее изображением – на них выбит профиль «красавицы» Клеопатры с огромным крючковатым носом! Римляне называли ее не иначе как царственной шлюхой, зато египтяне – богиней.

Кем же была на самом деле царица Древнего Египта и какова подлинная история ее жизни и любви?

Путь к трону

В 69 г. до н. э. у египетского царя Птолемея XII Авлета родилась дочь. Она получила традиционное для женщин в династии Птолемеев имя Клеопатра, что в переводе означает «славная своим отцом». Девочка росла не слишком красивой, зато здоровой, весьма смышленой и очень живой. В ней довольно рано проявились поистине дьявольская хитрость и удивительное умение обольщать людей, добиваясь от них желаемого: в царских дворцах рано учатся лукавству. А в семьях правителей оно, несомненно, заложено в гены самой природой.

Когда Клеопатра была еще подростком, ее отец Птолемей XII тайно бежал в Рим, который считался «старшим братом» и союзником Египта. Поспешно оставить Страну пирамид царя заставил опасный заговор недругов – монарх не желал, чтобы его свергли с трона, отравили или просто зарезали, как жертвенного барана. Дабы враги не смогли во время его вынужденного отсутствия насильно выдать замуж малолетнюю дочь-принцессу, а потом шантажировать этим Птолемея, он взял Клеопатру с собой. Так она впервые попала в Вечный город. Три с лишним года девушка вместе с отцом прожила в Риме, и это время стало серьезным испытанием для ее самолюбия – гордая наследница египетских царей страшно мучилась, видя, как ее венценосный родитель раболепно пресмыкался перед заносчивыми сенаторами, умоляя их поскорее дать ему храбрые легионы, чтобы он мог окончательно победить своих политических противников. Тогда принцесса Клеопатра поклялась: никогда не склоняться перед равнодушно-жестоким Римом и ни о чем у него не просить.

Именно в то время произошла ее первая встреча с Гаем Юлием Цезарем и рядом других выдающихся людей той эпохи, но они не обратили никакого внимания на угловатую египетскую девочку-подростка – ее час еще не пробил. Цезарь тогда уже прекрасно понимал: если сейчас не вмешаться силой, гражданская война в Египте неизбежна. И он решил послать туда римские легионы под командованием молодого, но уже успевшего показать себя полководца Марка Антония – много лет спустя его имя станет навсегда неразрывно связанным с именем царицы Клеопатры.

Наконец сбылись заветные мечты Птолемея XII – непобедимые римские легионы двинулись в поход. Опираясь на них, он вновь утвердился на троне предков, но неумолимая судьба уже скупо отсчитала последние мгновения его жизни – в 51 г. до н. э. царя Египта не стало.

После пышных похорон монарха во дворце династии Птолемеев – все четырнадцать царей из этого рода обязательно носили это имя – сложилась весьма непростая ситуация. Фактическим правителем древнего государства стал хитрый и ловкий евнух Потин, большой мастер политических и закулисных дворцовых интриг. Но, к своему несчастью, он не мог открыто сесть на трон, поскольку не имел наследников и возможности основать новую династию, отодвинув в сторону Птолемеев. Скрепя сердце евнух нехотя согласился провозгласить царицей Египта осиротевшую Клеопатру как старшую из детей покойного Птолемея XII. Но, несмотря на это, Потин не выпустил из своих цепких рук бразды правления – еще со времен фараонов по египетским законам и обычаям женщина не могла править царством самовластно! Поэтому официальным царем стал десятилетний брат Клеопатры Птолемей XIII, который «женился» на сестре. Естественно, воспитателем и наставником юного монарха был евнух Потин. Он сумел как нельзя лучше соблюсти свои интересы в сохранении власти: мальчишка на троне полностью превратился в послушную его воле марионетку.

Зато такое положение совершенно не устраивало честолюбивую семнадцатилетнюю Клеопатру. Со свойственной ей энергией и предприимчивостью она вступила в решительную и жестокую схватку за власть и… проиграла более опытному противнику: спустя два года евнух добился изгнания молодой царицы из Египта. Недолго думая девушка сразу направилась на родину своей прабабки – в Сирию. Более века назад сирийская принцесса Клеопатра I вышла замуж за царя Египта Птолемея V, а теперь ее правнучка-тезка Клеопатра VII начала собирать в Сирии войска для войны за трон. Как теперь все живо напоминало ей страдания покойного отца!

И тут произошло совершенно неожиданное – в Стране пирамид высадились легионы непобедимого Юлия Цезаря! Дальновидный политик и талантливый полководец издалека почуял назревавшую кровавую смуту и возможную поживу, своевременно оказавшись в самом центре событий. Евнух Потин решил немедленно использовать это обстоятельство в собственных интересах и стал откровенно подталкивать римлян выступить против бежавшей в Сирию мятежной царицы. Но Цезарь, выжидая, медлил. И дождался. С молоком матери впитавшая изощренное лукавство восточных царедворцев, Клеопатра тайком проникла в покои прославленного римского полководца, спрятавшись в корзине с грязным солдатским бельем. Знаменитый эпизод с ковром, в котором якобы принесли Клеопатру, – всего лишь выдумка голливудских сценаристов и режиссеров.

Царице Египта тогда исполнилось двадцать два, а Цезарю уже перевалило за пятьдесят, и он был женат на Кальпурнии, происходившей из очень знатного патрицианского рода. Но колдовская южная ночь накрепко связала воедино судьбы прославленного полководца и молодой царицы: она стала пылкой любовницей Цезаря.

Этим Клеопатра одержала блестящую во всех отношениях победу. Скоро Цезарь приказал казнить Потина за покушение на жизнь египетской царицы. А потом вдруг в Ниле утонул юный царь Птолемей XIII, и новым мужем Клеопатры стал другой ее брат – Птолемей XIV, которому исполнилось десять лет. Ни у кого не оставалось сомнений в истинных причинах смерти хитрого евнуха и молодого царя, но улик против царицы не нашлось: она уже прекрасно освоила науку, как с помощью любовников расправляться с недругами, и потом успешно пользовалась ею до самой смерти.

Следом за своим возлюбленным Цезарем Клеопатра отправилась в Рим. Она не хотела оставлять его без влияния своих любовных чар. Официально целью визита являлось заключение мирного договора. Но эта процедура затянулась… на три года! Царица Египта жила на предоставленной ей роскошной вилле и родила там сына, которого назвали Цезарион – маленький Цезарь. Но ее столь старательно выстроенное и выстраданное счастье рухнуло в тот роковой час, когда заговорщики убили лысого венценосного атлета.

Клеопатра вскоре вернулась в Египет в трауре и, как безутешная вдова, носила его по Цезарю несколько лет. Она почти полностью отошла от государственных дел, преимущественно занимаясь воспитанием сына. Однако царица не забывала думать о будущем: в 47 г. до н. э. ее брат и муж Птолемей XIV неожиданно скоропостижно скончался! Теперь Клеопатра более не потерпела никаких мужей и объявила своим соправителем сына Цезариона.

Антоний и Клеопатра

Марк Антоний – одна из великих и трагических фигур в истории Древнего Рима (82–30 гг. до н. э.). Когда ему еще не исполнилось тридцати, он стал народным трибуном, в тридцать восемь – консулом, а после трагической смерти от рук заговорщиков непобедимого Цезаря захватил власть и стал подстрекать народ к мести убийцам. Однако против него резко выступил знаменитый Цицерон – по его предложению Марка Антония объявили врагом отечества! В ту тяжкую годину раздоров и смуты здравомыслящие римляне пытались уберечь империю от гражданской войны, не позволив стране сползти к страшному кровопролитию, но… война все-таки началась.

Антоний был талантливым полководцем, но в 43 г. до н. э. фортуна отвернулась от него, и легионы под командованием консула Гирция наголову разбили войска Марка под Мусиной. Тогда Антоний показал себя дальновидным политиком и соединился с Октавианом – будущим императором Августом. Вместе с Липидом они образовали триумвират, который в 42 г. до н. э. после победы над Кассием и Брутом получил практически неограниченную власть. Антоний-политик выиграл! И тут он вспомнил об опытной в искусстве любви царице Египта: ранее Марк не раз видел ее в Риме, на принадлежащей Цезарю роскошной вилле. Возможно, уже тогда египтянка весьма заинтересовала страстного Антония, но при жизни своего кумира он не решился посягнуть на его женщину. Зато теперь…

Теперь Антоний категорично потребовал, чтобы Клеопатра поспешила в город Таре на побережье Средиземного моря для обсуждения мирного договора между Египтом и Римом. Скорее всего весьма неглупая царица Египта прекрасно поняла: большая политика здесь всего лишь предлог для удовлетворения одолевавшей Антония похоти – и… немедля примчалась в Таре, чтобы провести там несколько полных сумасшедшей любви дней с Марком. За это время она успела умело разжечь в нем нешуточную страсть. Заставила совершенно потерять голову и, забыв обо всем на свете, лететь, словно на крыльях, за ней – в Александрию!

Многие историки не без оснований полагают: Клеопатра была рисковым и прожженным политическим игроком и вообще никого никогда не любила! Она лишь очень ловко и расчетливо пользовалась своим удивительным обаянием – или гипнозом? – и, возможно, полученным от древних египетских жрецов умением доводить мужчин до сексуального исступления исключительно в политических целях: для сохранения за собой царского трона и мира в Египте.

Действительно, любовь прославленного Юлия Цезаря во всех отношениях была крайне выгодна низкорослой, горбоносой и совсем не красивой египетской царице – Гай Юлий стал ее надежным гарантом и ангелом-хранителем! Он крепко держал в узде римские легионы и надежно оберегал ее власть в Стране пирамид от посягательства любых врагов.

Но вот его не стало. И тогда сама судьба толкнула в объятия царицы одного из триумвиров гордого Рима, полководца Марка Антония, а одинокой, слабой Клеопатре так нужен был новый гарант и сильный покровитель! Царица прекрасно понимала, насколько ей выгодно помутить разум Антония любовным безумием, постоянно удерживая его при себе разными сексуальными уловками, на которые она оказалась большая мастерица. Гражданская война в Италии закончилась. Но распаленные кровью, грабежами и пожарами легионы вряд ли могли долго оставаться без дела – римская империя жила войной! Однако пока Антоний находился в постели рядом с Клеопатрой, еще жила надежда, что римляне не растопчут Египет тяжелыми солдатскими сандалиями.

Поэтому в Александрии царица немедленно пустила в ход все свои чары и немалый опыт в сексе. Антоний действительно почти обезумел. Его царственная любовница постоянно устраивала роскошные ночные пиры и сумасбродные разнузданные сексуальные оргии, выезды на большую охоту, морские прогулки и другие развлечения. А то вдруг надолго закрывалась в своих покоях, оставив пылкого любовника сгорать от вожделения и мучиться неутоленной страстью…

Тем временем в Риме происходили серьезные события: Октавиан официально объявил себя единственным законным наследником Цезаря и недолго думая решительно устранил со своего пути Лепида. Но Антоний был куда более сильной фигурой, поэтому будущий император пригласил его приехать в город-порт Брундизий для переговоров о разделе империи. Получив столь серьезное предложение, Антоний, уже несколько оправившийся от сексуальных чар Клеопатры, поспешил на зов друга-соперника.

Октавиан встретил Марка с распростертыми объятиями и тут же щедро предложил ему взять весь Восток – поистине царский подарок: без жестокой смертельной схватки, без крови стать властелином почти половины известного тогда мира!

– И брось навсегда эту шлюху, – по-дружески посоветовал Октавиан. – Чтобы скрепить наш союз, предлагаю тебе руку своей сестры Октавии.

Марк Антоний тогда был официально женат на римлянке Фульвии и одновременно сожительствовал с возлагавшей на него большие надежды царицей Египта Клеопатрой. В это время она как раз родила от Антония двойню – сына Александра Гелиоса и дочь Клеопатру VIII Селену. Но как устоять перед соблазном и отказаться от предложения Октавиана?! Не колеблясь Антоний предал и жену-римлянку, и венценосную любовницу вместе с детьми.

Формальности быстро уладили. Октавия оказалась неглупой женщиной и помогла мужу заключить новый мирный договор со своим хитрым и властным братом. Она родила Марку троих детей и активно поддерживала его во всех делах. Но неумолимая судьба, которая уже один раз свела Антония с Клеопатрой, приготовила ему новую ловушку-искушение!

В то время на Востоке располагалось сильное Парфянское царство, часто угрожавшее отдаленным провинциям империи. Октавиан довольно резко указал Антонию: Восток – его часть государства! Пора поставить зарвавшихся парфян на место. Марк послушно отправился на Восток, но там борьба с врагами Рима потребовала помощи египтян и, следовательно, Клеопатры. Круг вновь замкнулся!

Прибыв в Антиохию, сжигаемый, как оказалось, незабытой и непотухшей страстью, Антоний немедленно призвал к себе Клеопатру, и она спешно выехала к нему – не в ее привычках упускать добычу, которая сама идет в руки! За Антонием стояли многочисленные римские легионы, способные защитить и царицу, и Египет. Кроме того, Клеопатра вынашивала далеко идущие замыслы – тень погибшего Цезаря постоянно беспокоила ее самолюбие! В Антиохии после ночей любви она вновь обрела прежнюю полную власть над обезумевшим от страсти Антонием: нарушив вновь римские законы, запрещавшие двоеженство, Марк сочетался с Клеопатрой законным браком и по ее настоянию послал Октавии разводное письмо. Естественно, та показала его брату Августу, император промолчал и только зло поджал губы. Теперь отсчет пошел на месяцы…

Развязка

Уже наученная горьким опытом, хитрая Клеопатра буквально ни на минуту не оставляла Антония одного: даже если он ненадолго удалялся по государственным делам, вслед ему немедленно летели любовные письма. Царица построила себе и мужу грандиозную усыпальницу, а ненасытный Антоний безрезультатно искал то новых сексуальных утех у царицы, то легендарные сокровища персидского царя Дария III.

Честолюбивая жена постоянно подталкивала полководца к войне с Римом за императорский престол, жарко убеждая по ночам, что Октавиан все равно никогда не оставит их в покое. Она взяла с Марка слово, что в случае неудачи они непременно вместе покончат счеты с жизнью. Собрав большой флот, властители Египта решительно выступили в поход. В начале сентября 31 г. до н. э. около мыса Акций флот Антония и Клеопатры вступил в сражение с сильным флотом Октавиана. Однако в самый ответственный момент нервы у египетской царицы вдруг сдали и решимость покинула ее – она предала мужа, приказав своим кораблям отступить и возвращаться к берегам Африки. Клеопатре стало страшно: уже в начале сражения царица внезапно поняла: победы им никогда не видать!

Клеопатра решила как можно скорее бежать в Индию. Сделав короткую остановку, она погрузила на корабли самое ценное из своей сокровищницы и повелела отплывать – пусть римляне разбираются между собой без нее! Здесь уже все навсегда потеряно: она это ясно видела! И Антоний никогда не простит ее слабость и измену. Однако жестокая судьба заставила царицу испить горестную чашу до дна: у берегов Аравии державшиеся на мелководье корабли подверглись нападению воинственных племен и сгорели!

Чудом оставшаяся в живых Клеопатра тайком вернулась в Александрию и затворилась в огромной собственной усыпальнице, похожей на маленькую крепость, – более надежного места она не нашла. Полагая, что всегда столь послушный ее воле Антоний уже должен сменить гнев на милость, она послала к нему гонца, приказав на словах передать: царица ждет мужа, чтобы вместе окончательно свести счеты с жизнью. Предав Марка, она решила еще и утащить его за собой на тот свет!

К несчастью, бестолковый слуга все перепутал и мрачно сообщил вернувшемуся в Александрию Антонию: царица умерла! Марк за последнее время пережил многое. Бросив свои войска и флот, он как безумный помчался следом за Клеопатрой. Битва с Октавианом была им полностью проиграна, римский престол безвозвратно потерян, а тут еще смерть жены! Сняв доспехи, Антоний бросился на меч, но, получив смертельную рану, остался жив. Окровавленного, его принесли к гробнице Клеопатры, и она, не отворяя дверей, приказала поднять мужа в корзине через окно. Умирающий Марк попросил подать ему кубок вина, осушил его и испустил дух. Клеопатра дико закричала, но тут в ее усыпальницу ворвались римские легионеры.

Забыв о своей давней клятве никогда не унижаться перед Римом, пленная царица слезно умоляла Октавиана о пощаде, но тот остался глух к мольбам «царственной шлюхи», нанесшей жестокое оскорбление его сестре. И Клеопатра ясно поняла: чтобы избежать страшного позора и худшей участи, ей лучше умереть. Ее придворный лекарь давно опробовал на рабах действие различных ядов и нашел самый сильный и быстродействующий.

Под охраной легионеров царица жила под арестом в своем дворце в Александрии. В один из дней слуги принесли ей корзину смокв и стали шевелить в ней прутьями. Вскоре из корзины выскользнула разъяренная змея. Одни историки считают, что царица подставила ей руку, другие – что змея ужалила ее в грудь, третьи уверены, что змеи вообще не было: царица выпила яд! Когда в покои ворвались встревоженные римляне, тридцативосьмилетняя Клеопатра, которую многие в Египте потом еще долго считали богиней, уже умерла.

Вскоре Октавиан стал императором, приняв имя Август. Но и мертвой Клеопатре он сумел отомстить: по его приказу убили обоих сыновей царицы – Александра Гелиоса и Цезариона. Кому нужны лишние претенденты на престол? Дочь царицы Египта – Клеопатру VIII Селену – с позором провели по Риму, а потом насильно выдали замуж за мавританского царя по имени Юма. Но она, по крайней мере, хотя бы осталась жива.

Антоний покоился вместе с женой в выстроенной для нее пышной усыпальнице. Много лет спустя во время сильного землетрясения, море поглотило ее, надежно скрыв последние следы пребывания Клеопатры на земле.

Остались лишь след в истории, легенды и мифы.

Мисс Любовь

Это история сумасбродной и бешеной, необузданной трагической страсти, возникшей между простолюдинкой, дамой полусвета Эмилией Клопп и будущим третьим германским императором, королем прусским Вильгельмом II Гогенцоллерном.

Долгие годы многие подробности этой любви оставались тайной германского императорского дома и только спустя много лет были обнаружены в так называемом фонде Бисмарка – архиве семьи знаменитого германского «железного канцлера».

Маневры в Эльзасе

Вильгельм Гогенцоллерн, впоследствии взошедший на германский престол под именем кайзера Вильгельма II и свергнутый в конце Первой мировой войны в результате трагических событий, последовавших после полного поражения Германии, был сыном императора Фридриха III и принцессы Виктории Великобританской, близкой родственницы британской королевы Виктории, которую шутливо называли бабушкой и тещей всех монархических династий Европы.

Вилли родился в 1859 г. и получил приличное образование – сначала в гимназии в Касселе, а затем в Боннском университете. Однако Германия была страной милитаризованной, прусская военщина лелеяла грандиозные планы. Поэтому немецкие кайзеры и наследные принцы обязательно служили в армии и носили военную форму, что Вильгельм исполнял с явным удовольствием. Кроме того, он отличался большой любовью к путешествиям, а по отзывам современников-немцев обладал довольно авантюрным складом характера и прослыл в отечестве большим любителем спорта и отличным спортсменом. Он устроил первое в Европе авторалли, сам научился лихо водить автомобиль и гонял на нем, пугая мирных обывателей.

– О, наш кайзер – большой спортсмен! – уважительно и восхищенно говорили немцы, видя, как Вильгельм проносится мимо на бешеной скорости тридцать километров в час: быстрее тогда передвигались только аэропланы и курьерские поезда.

Когда Вильгельм еще являлся наследным принцем, немецкая армия уже имела славу одной из сильнейших в мире: в 1871 г. она победила Францию, заставила потесниться Италию и Австрию, а немецкая военная промышленность стала одной из самых развитых.

В середине XIX в. наследный принц Вильгельм, готовившийся вместе с короной принять и пост главнокомандующего, поехал на маневры в Эльзас. Немецкими войсками на маневрах командовал весьма опытный во всех отношениях генерал Арним, проявлявший к наследнику престола большое внимание. Вильгельму уже исполнилось двадцать шесть, он был женат на прелестной принцессе Августе-Виктории Шлезвиг-Голштинской (Авгуссенбургской), которая потом родила ему шестерых сыновей и одну дочь. Наблюдательный генерал давно приметил: принц курит одну сигару за другой, невнимательно следит за маневрами пехоты и кавалерии и откровенно скучает без привычного столичного бомонда – наверняка его высочеству хотелось развеяться.

– Ваше величество желает немного развлечься? – почтительно осведомился генерал Арним у принца.

– Нет, генерал, все нормально, – рассеянно ответил Вильгельм, чем еще более укрепил Арнима в мысли о совершенно верно сделанных им выводах. – Продолжим. Полки ждут команды!

Многоопытный генерал выждал некоторое время, а затем, как бы совершенно невзначай, предложил:

– Осмелюсь рекомендовать вашему высочеству прокатиться в Страсбург, немного развеяться от полевых учений.

– Вы полагаете, генерал, что кроме знаменитых паштетов там есть еще нечто, достойное нашего внимания? – иронично заметил принц.

– О, да, ваше высочество! Я обещаю познакомить вас с некоторыми необычайными достопримечательностями этого города.

– Отлично, поехали, – легко согласился Вильгельм, которому уже до чертиков надоело торчать среди лесов, болот и полей на армейских биваках.

Генерал не заставил принца ждать: в Страсбурге он, действуя с чисто армейской прямотой, сразу же отвез Вильгельма в известный «Дом развлечений», пользовавшийся в округе и за ее пределами громкой славой храма сладострастия.

– Пригласите к нам Мисс Любовь! – сбросив плащ на руки прислуги, не терпящим возражений тоном приказал генерал Арним.

Наследный принц иронично прищурился, глядя сквозь дым сигары на лестницу, по которой должна была спуститься та, кто очарует его, как обещал генерал. И вот она появилась. Вильгельм забыл про сигару, его рот удивленно приоткрылся, и он впился взглядом в женщину, стоявшую на верхней площадке лестницы: он был сражен наповал! Грива золотисто-рыжеватых волос, красивое лицо с тонкими чертами, лукавая улыбка, высокая грудь, осиная талия, роскошные бедра, точеные ноги! О, майн готт!

– Отдельные апартаменты, шампанского и все лучшее туда, – облизнув языком пересохшие от волнения губы, хрипло бросил Вильгельм и решительно направился навстречу прекрасной даме полусвета.

– Меня зовут Эмилия, – обворожительно улыбнувшись наследному принцу, представилась она…

Дом в Потсдаме

После первой же встречи с Эмилей Клопп – так звали известную красавицу куртизанку, получившую прозвище Мисс Любовь, – Вильгельм Гогенцоллерн словно обезумел. Прелести новой любовницы заслонили для него весь мир, а ее сексуальное искусство доставляло наследнику германского престола невыразимое наслаждение. Все полки, генералы, маневры и полевые учения были накрепко забыты – разве могли они сравниться с изящной ножкой Эмилии?

– Нам придется продолжать учения без его высочества, – многозначительно сказал опытный генерал Арним, и офицеры штаба ответили ему столь же многозначительным всепонимающим молчанием.

Теперь наследный принц все время проводил исключительно в будуаре Эмилии. Мисс Любовь сумела быстро и очень крепко привязать к себе Вильгельма. Да, между стоявшим на вершине социальной лестницы наследным принцем Германской империи и занимавшей самую нижнюю ее ступень прелестной куртизанкой возникла бурная страсть, перешедшая в сумасшедший роман. Конечно, история знает немало примеров бурной любви венценосных особ и простолюдинов и простолюдинок, однако эта связь стала поистине безумной по накалу страстей.

– Ты моя богиня! – задыхаясь от страсти, как безумный твердил в постели Вильгельм. – О, несравненная!

И пленившая его красотой Эмилия дарила своему принцу неземные ласки, заставляя стонать от наслаждения и забывать, на каком свете он сейчас находится и что вообще происходит в мире и стране, которой предстояло править наследнику императорской короны.

Между тем жизнь властно врывалась в любовную идиллию: маневры закончились, войска покидали Эльзас, и принцу следовало возвратиться в столицу империи Берлин, где его ждала семья, в том числе законная жена, принцесса Августа-Виктория Шлезвиг-Голштинская, искренне любившая мужа. Собственно, возвращаться пришлось бы не в сам Берлин, а в Потсдам, где была резиденция наследника.

– Я не могу ехать, – неожиданно заявил Вильгельм генералу Арниму, прибывшему в «Дом развлечений» специально, чтобы сообщить его высочеству об окончании войсковых учений.

– Как ни прискорбно, однако это придется сделать, ваше высочество, – с постной миной убеждал генерал. – Иначе разразится громкий скандал.

– Я не могу оставить Эмилию!

– А я не могу оставить вас здесь, – заявил в ответ генерал. – Извините, ваше высочество, но мне придется применить силу!

– Ни за что! – отчеканил наследник престола.

Тем не менее наследного принца силой оторвали от прелестной Эмилии: он никак не мог насытиться ею. Вильгельма практически вынесли из «Дома развлечений» на руках выбранные генералом физически крепкие доверенные офицеры, поклявшиеся сохранить все происходившее в полной тайне. Наследника засунули в карету, и кучер быстро погнал лошадей. Эмилия рыдала у окна…

Вскоре Вильгельм Гогенцоллерн прибыл в свой так называемый Мраморный дворец в Потсдаме, где жил со своим семейством. Казалось, внешне все шло по заведенному прежде порядку. Но так только казалось – Вилли умел скрывать свои чувства. Однако неудовлетворенная страсть не давала ему покоя ни днем ни ночью. Повсюду ему чудилась оставшаяся в Страсбурге обворожительная Эмилия, повсюду преследовал запах ее духов, а про ночи даже не стоило говорить – эротические фантазии мучили Вильгельма, грозя довести до сумасшествия. Вконец измученный наследник престола сел за стол и решительно взял перо, положив перед собой чистый лист бумаги.

«Любовь моя! – писал он Эмилии в Страсбург. – Заклинаю! Ты должна непременно как можно скорее приехать в Потсдам! Чем скорее, тем лучше: я просто сгораю от нетерпения!»

Вилли действительно сгорал от страсти и любви к куртизанке. Видно, совсем не даром Эмилию Клопп прозвали Мисс Любовь: одно любовное послание наследника германского престола следовало в Страсбург чуть ли не обгоняя предыдущее. Вильгельм строчил письма без устали, еще не подозревая, какой ценой ему придется за них расплачиваться!

– Богиня! – шептал принц. – Кто способен сравниться с тобой? Любовные послания следовали одно за другим. Будущий кайзер буквально засыпал куртизанку письмами, полными посул и обещаний. В конце концов Клопп, еще сохранявшая остатки здравого смысла в их бурном романе, полном сумасшедших страстей и пытавшаяся забыть «дорогого Вилли», все же не устояла. Да и как бедняжке устоять, если ей делал весьма прозрачные авансы сам будущий германский император?! Как он сгорал от любовной страсти, как клялся в вечной любви – какая женщина не хочет искренне поверить в это?

Наконец Мисс Любовь решилась – она покинула Страсбург и отправилась в Потсдам. Правда, там ее ждало первое горькое разочарование – апартаменты для тайных свиданий с наследником германского престола Эмилии пришлось нанять за свой счет: на поверку горячий любовник оказался скуповат. Тем не менее, как только Эмилия приехала в Потсдам и сняла апартаменты, Вильгельм не заставил себя долго ждать – он тут же примчался и чуть ли не с порога набросился на возлюбленную, как изголодавшийся бросается на хлеб! Он приник к ней, как измученный жаждой приникает к долгожданному источнику в пустыне. Казалось, он никогда не насытится Эмилией, и прежняя страсть только вспыхнула с новой силой, словно в огонь плеснули крепкого вина.

Однако вскоре Вильгельм стал проявлять странные желания: его жутко возбуждало, если Клопп, оставаясь полураздетой, связывала ему за спиной руки, натягивала на свои точеные ножки высокие сапоги со шпорами, засовывала наследному принцу в рот узду, словно жеребцу, и начинала его хлестать плетью, пинать, пришпоривать и греметь удилами.

– О, моя богиня! – стонал от страсти Вильгельм. – Как это возбуждает меня! Еще, любовь моя, еще, прошу тебя!

После подобных «упражнений» Вильгельм приходил в сексуальное неистовство, и потом уже Эмилия часто просила его несколько умерить свой пыл. Впрочем, нужно прямо сказать: судя по сохранившимся портретам и воспоминаниям современников, любовница будущего императора была настолько хороша собой, что вряд ли нашелся бы мужчина, способный устоять перед ее любовными чарами.

Так утверждали и немецкие газеты. Кто-то из пронырливых репортеров первым пронюхал о безумных сексуальных оргиях в Потсдаме, проходивших прямо под носом ничего не подозревавшей добропорядочной жены принца, рядом с семейным гнездом. Ряд газет опубликовали заметку по этому поводу и довольно злые карикатуры. Но даже на них Клопп все равно выглядит роскошной красоткой! Но самое ужасное, что будущего немецкого императора карикатуристы изображали в его любимой садомазохистской позе!

– Это неслыханно! – увидев газету, зло процедил Вильгельм.

Немецкая полиция, в том числе тайная, отличалась отличной организованностью и высоким профессионализмом: разраставшийся скандал разгореться не успел – его быстренько замяли, и Вильгельм вновь радостно кинулся в объятия прекрасной куртизанки, не скупившейся для него на любовные утехи и ласки. Бурный, сумасбродный роман продолжался!

Измена

Насколько известно, тайная, или почти тайная, связь Вильгельма Гогенцоллерна с Эмилией Клопп, прозванной Мисс Любовь, продолжалась более трех лет. Наконец терпение прелестной Эмилии Клопп лопнуло:

– Я надеялась устроить свою жизнь, отдав тебе любовь и всю свою ласку, – сказала она «обожаемому Вилли». – Разве тебе плохо со мной или я не выполнила какое-нибудь из твоих невообразимых желаний?

– Но в чем дело? – недоуменно поднял бровь принц. – Объясни толком!

– Толком? – подбоченилась Эмилия. – Я три года живу с наследником престола империи, а он ограничивается жалкими подачками, а часто вообще забывает, что я могу нуждаться в деньгах. Ты забываешь содержать меня, но никогда не забываешь получить наслаждения!

– Не стоит переходить границы, – холодно заметил Гогенцоллерн, не выносивший подобных объяснений.

Это выяснение отношений между любовниками закончилось ничем, и Эмилия решила пойти ва-банк: терять ей все равно было уже нечего! В 1888 г. наследный принц Вильгельм взошел на престол Германской империи под именем кайзера Вильгельма II. Клопп решила, что настал вполне подходящий момент, и решительно потребовала от пылкого сладострастца:

– Ваше величество просто обязаны обеспечить меня! Хотя бы в знак признательной благодарности за доставленные вам необычайные удовольствия и наслаждения. В противном случае я просто буду вынуждена опубликовать ваши любовные письма и поделиться с издателями газет воспоминаниями об устраиваемых вами оргиях. Право выбирать за вами.

Кайзер был до глубины души потрясен столь наглой и прямой атакой, явившейся для него полной неожиданностью.

– Боже, это женщина, которую я боготворил? – простонал он. И тут же, задыхаясь от злобы, закричал: – Она шантажистка и вымогательница! Вот что значит открыть свое сердце куртизанке! Эта «дама» хочет получить выкуп с самого кайзера Германии?!

Дело усугублялось тем, что к тому времени венценосный любитель наслаждений стал избегать встреч с прелестной Эмилией, что послужило еще одной причиной, побудившей Клопп перейти к решительным действиям: сердцем она чувствовала – любовник ей изменил! Конечно, сладкие воспоминания грели душу кайзера, но деньги отдавать ему очень не хотелось: Гогенцоллерны все как один отличались скупостью.

Однако и назревавший, словно гнойник, ужасающий скандал тоже никак не входил в планы новоиспеченного императора. Какой позор на всю Европу, если пусть даже невыразимо прекрасная, но куртизанка выставит тебя полным посмешищем?! Немцы его не поймут, и уважение к власти немедленно падет. И наконец, семья, где уже подрастает свой наследный принц. Вообще, что будет со всей императорской семьей, которая состояла не только из жены и детей Вильгельма, но из их многочисленных родственников?

Но более всего кайзера ужасало, что свои угрозы Эмилия передала через одного из своих высокопоставленных клиентов, вхожих в императорский дворец! Как известно, свято место пусто не бывает, и постель прекрасной Эмилии тоже долго не пустовала – этим клиентом, плененным красотой и сексуальным искусством Клопп, оказался Вилли Бисмарк – сын знаменитого германского канцлера Отто Бисмарка! О, майн готт, что же творилось в Берлине?!

– Как ты оцениваешь обстановку? – осторожно поинтересовался император у своего тезки и «молочного брата» по постели обольстительной куртизанки.

– Боюсь, ваше величество, она действительно готова на все, – серьезно ответил Бисмарк-младший. – Ваше величество действительно не давали ей средств…

– Не будем об этом! – резко прервал его кайзер. – Сколько она хочет?

– Двадцать пять тысяч марок.

– Двадцать пять тысяч? – прошептал пораженный кайзер. Стоит объяснить: в настоящее время эта сумма примерно соответствует миллиону марок по своей покупательной способности.

– Боюсь, у нас просто нет иного выхода, – скорбно поджал губы Бисмарк-младший.

– У нас? – быстро обернулся к нему император.

– Я желаю помочь вам, как близкий друг, ваше величество, – объяснил парламентер прелестной Эмилии.

– Ну да, конечно, – желчно усмехнулся кайзер. – А то я уж было подумал, что ты готов разделить со мной все расходы, коли успел забраться в постель обворожительной Мисс Любовь.

Бисмарк-младший благоразумно промолчал, не желая обратить на себя гнев императора. Вильгельм II некоторое время напряженно размышлял, а потом глухо сказал:

– Хорошо. Но пусть она отдаст все бумаги и предоставит мне гарантии молчания. Я хочу надеяться на тебя, мой друг Вилли!

Бисмарк-младший получил требуемую Эмилией Клопп сумму: ее выдали ему по приказу императора. 1 мая 1889 г. он встретился с прекрасной куртизанкой, бывшей любовницей кайзера, в конфиденциальной обстановке в отеле «Франкфуртский двор».

– Он согласился на твои условия, – сказал Вильгельм, передавая Эмилии деньги. – Ты должна отдать все письма и дать клятву вечно молчать о том, что было между тобой и кайзером.

– Отлично, – спрятав деньги, обворожительно улыбнулась Эмилия. – Возьмите письма. И скажите… что случится, если я вдруг нарушу клятву?

– Думаю, никогда не стоит ссориться с императорами, – многозначительно сказал Бисмарк-младший.

Казалось, тайну любовной сумасбродной страсти Мисс Любовь и последнего немецкого императора навсегда похоронили. Но чем же закончилась эта любопытная история? Сердце не обманывало Эмилию – Вильгельм II перестал встречаться с ней не потому, что потерял мужскую силу или жутко испугался скандала. Просто у императора появилась другая сердечная пассия! После бурного романа с красавицей Клопп Вильгельм пустился во все тяжкие в авантюрных любовных похождениях, не пропуская ни одной юбки в высшем свете и полусвете. Когда об этом просачивались скандальные слухи, немцы только уважительно говорили:

– О, наш кайзер – большой спортсмен!

Совершенно неописуемые любовные аферы императора следовали одна за другой: не успевала закончиться предыдущая, как уже в полном разгаре была следующая. Однако теперь, наученный горьким опытом общения со страсбургской красавицей, кайзер быстренько покупал молчание своих постельных подруг за… государственный счет, выдавая им деньги прямо из казны! Доверенными лицами в этих тайных операциях служили личные друзья-приятели кайзера Вильгельма II и преданные ему чиновники. Из казенных же денег император оплачивал и содержание своих внебрачных детей, щедро давая им высокие титулы, крупные счета в банках и приличное образование. И никто, наверное, даже он сам, точно никогда не знал, сколько у него отпрысков, рожденных многочисленными любовницами.

Вспоминал ли император об очаровательной Эмилии, с которой пережил сумасшедший роман? Как знать, никаких сведений об этом не сохранилось: видимо, кайзер предпочитал на людях никогда не говорить о некогда покорившей его Мисс Любовь. Кстати, полученные от Вильгельма II деньги не пошли ей впрок: Эмилия умерла довольно молодой в 1894 г., очень больной и почти нищей.

Зато венценосный любовник пережил ее на сорок пять лет – он скончался в 1941 г. в эмиграции, в Голландии. Вспомнил ли он в свой последний час очаровательную прекрасную женщину с копной рыже-золотых волос, которую увидел на лестнице «Дома развлечений» в Страсбурге?..

Зять Великого Могола

Эта совершенно правдивая, хотя и кажущаяся на первый взгляд абсолютно невероятной и удивительной история английского капитана Джона Эйвери, пиратствовавшего в водах Индийского океана в середине XVII в., нашла полное подтверждение в архивных документах Соединенных Штатов Америки, Великобритании и Индии.

Пророчество

В середине беспокойного, полного долгих, кровопролитных войн за передел мира XVII в. грозой Индийского океана с полным правом считался храбрый английский капитан Джон Эйвери. Среди прочих флибустьеров он был, пожалуй, самым молодым – ему в ту пору исполнилось всего двадцать два года. Капитан славился невероятной дерзостью, львиной отвагой и необычайной удачливостью. Начав «карьеру» морского разбойника простым пиратом, Эйвери очень быстро выдвинулся в среде самых отъявленных головорезов, насквозь просоленных волнами, продубленных океанскими ветрами и прожаренных палящим солнцем.

Грамотный и весьма предусмотрительный молодой человек покинул родную Британию в надежде разбогатеть в южных морях. В считанные месяцы он стал капитаном пиратского фрегата «Дюк», имевшего свою базу на Мадагаскаре. Однажды душным вечером, когда Джон неторопливо направлялся в порт, намереваясь подняться на борт своего фрегата и приказать команде поднять все паруса, чтобы поскорее выйти в открытый океан, неподалеку от портовой таверны его окликнула одетая в живописные лохмотья нищая старуха:

– Погоди, капитан! Дай мне монетку на стаканчик винца! Хочешь, я за это предскажу тебе судьбу? А для начала скажу: послушай моего совета и не выходи сегодня из гавани. Лучше побудь еще несколько дней на берегу и погуляй вволю!

– Вот как? – весело рассмеялся Эйвери. – Почему я должен слушаться тебя, старая уродина?

– О, вдалеке отсюда среди бескрайних соленых волн океана тебя ждет удивительная добыча! – прошамкала старуха беззубым ртом.

– Зачем же тогда оставаться на берегу? Наоборот, нужно поспешать! – удивился пират.

– Не торопись, капитан: эта добыча погубит твою жизнь.

– Глупости! – Джон сердито дернул плечом и положил ладонь на эфес длинной шпаги: сейчас он примерно проучит попрошайку, оставив ее без ушей и языка!

Однако что-то удержало Эйвери от жестокой расправы: он передумал, достал из-за широкого кожаного пояса кошелек, вынул из него золотую монету и бросил ее под ноги старухе, говорившей странные вещи.

– На, держи! Так что же меня способно погубить? Кажется, ты сейчас об этом говорила?

– Любовь и золото, – хрипло рассмеялась старуха, с трудом поднимая монету. – Очень скоро они могут стать для тебя навсегда несовместимыми. Вместе с большой любовью ты получишь страшное проклятье. Лучше не выходи сегодня в океан, капитан Эйвери, иначе благосклонная удача навсегда отвернется от тебя!

– Бредни! – презрительно хмыкнул Эйвери и бросил старухе еще одну монету. Потом резко повернулся на каблуках и продолжил свой путь к пристани. Плевать он хотел на всякую чушь, которую несут сумасшедшие нищенки. Мало ли их шляется в порту?

Когда минуту спустя, повинуясь какому-то наитию, он все же обернулся, кривая и горбатая улочка, спускавшаяся к бухте, оказалась совершенно пуста. Только ветер нес по мощенной грубым камнем мостовой мелкий сор. Наверное, старуха пошла пропивать полученные деньги в таверну? Да, не иначе так. И за кружкой вина ей привидятся новые ужасающие кошмары…

Дочь Великого Могола

Джон хотя и был молод, давно уже не верил ни в Бога, ни в Люцифера – в тот же вечер его фрегат «Дюк» вышел в открытый океан. Несколько суток подряд пираты без толку бороздили волны, пытаясь высмотреть чужой корабль.

– Зря каркала старуха, – выпив бокал вина, заключил капитан Эйвери. – Никакой добычи нет даже в помине. А как распиналась, старая бестия!

– Не податься ли нам на север? – пришел с предложением изменить курс фрегата штурман Оливер.

– Пожалуй, – задумчиво протянул Джон. – Возможно, там нам повезет больше?

Он не желал признаться себе, что пророчество нищей старухи, встреченной им в мадагаскарском порту, грозное, мрачное и малопонятное, чем-то зацепило за душу, наполнило ее сомнениями и даже страхом. Но все равно капитану страстно хотелось узнать, сбудется предсказание загадочной нищенки или нет. Фрегат «Дюк» повернул на север и еще несколько суток болтался среди бескрайнего океана, пока на рассвете пятого дня вдали не показалось маленькое светлое пятнышко чужого паруса.

– Полный вперед! – приказал Джон, и фрегат понесся в погоню за вожделенной добычей.

К полудню пираты уже подошли к потенциальной жертве настолько близко, что Эйвери сумел разглядеть в длинную подзорную трубу большой красный корабль с множеством пушек. На его верхней палубе торопливо строились солдаты в кирасах и касках, с мушкетами и пиками в руках. Это оказался серьезный противник, готовый отчаянно сопротивляться до последнего вздоха.

Однако совсем не в правилах Счастливчика Джона при виде такой богатой добычи отступать или трусливо уклоняться от жаркой, кровавой схватки. К тому же его команда жаждала золота! И не стоило обманывать ее ожиданий.

– Посигнальте ему! – приказал капитан.

По обычаю пираты дали из носовой пушки предупредительный выстрел, приказывая неизвестному судну остановиться, спустить все паруса, лечь в дрейф и сдаться на их милость. Тогда по неписаным, но свято соблюдавшимся законам морского разбоя «купцы» вполне могли рассчитывать сохранить свою жизнь и потерять только кошелек. Но когда после выстрела пушки рассеялся синеватый пороховой дым, Эйвери с удивлением увидел, что на гафеле большого красного корабля гордо взвился флаг Великого Могола – падишаха Индии! Паруса противник не спустил и явно не намеревался сдаваться. Наоборот: солдаты заряжали пушки и мушкеты, готовясь к бою.

– Корабль падишаха? – озадаченно потер небритый подбородок боцман Грейг. – Может, лучше отвалим?

– Черт меня подери! – разозлился предводитель английских пиратов. – Такого еще не случалось, чтобы Эйвери перед кем-то отвалил. Придется их примерно наказать. Огонь!

Рявкнули пиратские пушки, и «Дюк», стремительно сокращая расстояние между собой и большим красным кораблем, чтобы тот не успел дать ответный бортовой залп, пошел на абордаж.

– Ребята! Покажем им наш крест святого Георга! – подбадривал своих головорезов Эйвери.

– Бей их! – взревели пираты.

Они зацепили борт противника крючьями и перепрыгнули на чужую палубу. Ожесточенная и кровавая схватка оказалась короткой: солдаты падишаха не выдержали яростного натиска рвавшихся к добыче морских разбойников. Меньше чем через час после первого выстрела, сделанного из носовой пушки фрегата «Дюк», корабль Великого Могола оказался полностью во власти Эйвери.

Чутье и на этот раз не обмануло Счастливчика Джона – на индийском корабле в трюмах и больших сундуках, в поклаже и шкатулках пассажиров нашлось немало золота и редких драгоценностей. Но поистине бесценной жемчужиной оказалась дивной красоты девушка, которую пираты нашли в самой большой, уставленной мебелью из резной слоновой кости, богато украшенной дорогими коврами и златотканой парчой каюте на верхней палубе.

– Кто ты? – спросил пораженный ее неземной красотой капитан пиратов.

– Джаландхар, дочь Великого Могола! – гордо вскинув головку с копной темных, как южная ночь, волос, украшенных сверкавшей всеми цветами радуги алмазной диадемой, ответила юная красавица.

Эйвери молча снял с головы боевой шлем и отвесил ей низкий поклон…

Любовь и золото

С 1658 г. Индией правил шах из династии Великих Моголов по имени Аурангзеб (1618–1707) – человек очень жесткий и решительный. Он не задумываясь сверг с престола своего отца шаха Джахана и в борьбе за власть безжалостно убил родного брата. Став повелителем Индии, он вскоре принял высокопарный титул Алум Гир, что в переводе означало «Покоритель мира».

Шах Аурангзеб действительно стремился покорить весь азиатский мир: он вел много долгих и весьма успешных завоевательных войн, значительно расширив пределы своей и без того немалой державы. И вот он получил горестную весть – одна из его любимых дочерей, отправившись в океан на корабле, оказалась в руках молодого английского пирата…

– Шах обязательно страшно отомстит нам, – твердил боцман Грейг, и команда его поддерживала, разделяя мнение старого пирата, немало повидавшего на своем веку в разных морях и океанах.

– Нужно поскорее навсегда избавиться от индийской красавицы, – вторил боцману штурман Оливер. – Зачем нам прекрасная принцесса, сулящая верную смерть? Лучше любыми путями постараться сплавить ее с корабля.

– Как?

– Вокруг океан, – меланхолично отвечал штурман. – Он никогда не отдает того, что взял!

Однако наперекор мнению своих головорезов Счастливчик Джон твердо решил оставить красавицу-принцессу у себя.

– Я не позволю утопить ее! – заявил капитан. – И не продам в рабство или в гарем какого-нибудь набоба. Это моя добыча, и тот, кто попытается посягнуть на нее, найдет свою смерть!

Дело в том, что молодой человек… безумно влюбился! Он отвел прекрасной пленнице лучшую каюту на корабле, куда пираты перетаскали все вещи принцессы. Эйвери постоянно проводил с пленницей долгие часы в беседах и постепенно сумел все-таки растопить лад отчуждения и добиться полной взаимности. Фрегат «Дюк» еще не вошел в родную гавань Мадагаскара, а Эйвери уже праздновал сладостную победу на любовном фронте!

Как уже говорилось, шах получил известие о захвате английскими пиратами корабля, на котором находилась его дочь.

– Ей следовало проявить твердость духа и немедля покончить с жизнью, предпочтя смерть позору плена, – мрачно изрек Аурангзеб, говоря с приближенными о своей красавице дочери.

Падишах долго пребывал в печали, но у него еще оставалась надежда, что презренные английские морские разбойники отдадут принцессу за приличный выкуп, и тогда отец сам решит ее дальнейшую судьбу. Но тут подоспело новое, ужаснувшее владыку известие.

– Не гневайся, повелитель! – распростершись ниц перед ним, почти прошептал один из визирей. – С Мадагаскара сообщили, что твоя дочь Джаландхар…

– Она умерла? – с затаенной надеждой спросил падишах.

– Нет, о Великий… Она стала законной женой английского капитана пиратов Эйвери!

– Что? – Шах схватился за сердце. Гроза Индийского океана, британский пират стал его зятем? Зятем «Покорителя мира» и Великого Могола?

– Я приказываю принести мне головы дочери и ее мужа, – в ярости повелел падишах. – Хочу видеть их рядом на большом золотом блюде!

Не смея спорить, придворные низко поклонились владыке и, пятясь, отправились вон из тронной залы выполнять страшный приказ повелителя.

Тем временем не сумевший устоять перед колдовскими чарами любви пиратский капитан отлично понимал: иметь жену-красавицу и одновременно заниматься морским разбоем в океане – дела в общем-то совершенно несовместимые. К тому же мстительный и могучий тесть Великий Могол наверняка не оставит нежеланного зятя в покое даже на Мадагаскаре – как ни храбрись, а с падишахами шутки плохи! Поразмыслив, Эйвери принял, как ему казалось, единственно верное решение. Собрав все свои сокровища, он нагрузил сундуки золотом и махнул с Джаландхар на другой край земли – туда, где даже падишаху не достать. В Америку!

В Новом Свете пират принял другое имя, купил за золото все необходимые документы, скрыл свое прошлое и обосновался в Бостоне. Джон приобрел хороший дом, завел выезд, множество прислуги и стал подумывать о том, как выгодно преумножить полученные с риском для жизни капиталы. Деньги должны делать деньги!

Как считал бывший отважный пиратский капитан, теперь у него было все, о чем только можно мечтать – красавица-жена, к тому же самая настоящая Принцесса, большой красивый дом, богатство, семья и спокойная жизнь…

Месть падишаха

Аурангзеб долго ждал, пока выполнят его приказ, проявив удивительное для восточного деспота терпение. Однако не получив в назначенный срок голов дочери и зятя, падишах пришел в ярость. Придворные не знали, что им делать. Где скрыться от великого гнева властителя?

– Нам может помочь только Бабуранга, – наконец додумался один из царедворцев. – Лишь в его силах успокоить шаха и отвести от нас его гнев.

К старому магу отправили ходатаев, нагруженных богатыми дарами, и слезно попросили помочь в беде.

– Значит, вы не смогли найти англичанина? – усмехнулся кудесник, выслушав жалобы придворных. – Что же, видно, придется это сделать мне.

Брамин тщательно расчесал длинную седую бороду, повязал на голову новый белый тюрбан, надел на шею драгоценное ожерелье, свидетельствовавшее о его высоком сане и степени посвящения в таинства, и, взяв резной посох, отправился во дворец шаха. Там старого мага и кудесника приняли с подобающим почетом. Брахман пообещал владыке Индии с помощью тайных заклинаний и колдовских чар примерно наказать похитившего его дочь английского капитана Счастливчика Джона, а вместе с ним и принцессу.

– Они умрут? – с надеждой спросил владыка.

– Нет, это не в моих силах, – честно ответил Бабуранга. – Я не могу убивать людей. Боги не позволяют делать это.

– Понимаю, – усмехнулся Великий Могол. – Значит, ты сделаешь так, что они возненавидят друг друга и она вырвет его сердце?

– Нет, – отрицательно покачал головой маг. – Пойми, о Великий: я не могу лишить их ни жизни, ни любви: все это даровано им богами! Но зато вполне могу сделать нечто иное. Для многих это куда хуже смерти!

И он, приблизившись к шаху, зашептал ему на ухо. И по губам жестокого властителя скользнула довольная усмешка.

– Сделай это! – жарко выдохнул он. – И я не забуду твоих услуг…

Тем временем Эйвери старался в Бостоне преумножить свои богатства: он пускался в разные финансовые авантюры, обещавшие принести хорошие дивиденды. Строил корабли, закупал лес, открывал банковские конторы, вкладывал деньги в товары и оружие. Но, как ни странно, когда-то подарившая ему огромные сундуки золота и драгоценностей госпожа Удача вдруг капризно отвернулась от Счастливчика Джона. Все дела пошли из рук вон плохо: казалось, целый мир ополчился против него, и деньги обращались в прах. Должники сбегали, заложенный на верфи корабль сгорел при пожаре, на лесорубов напали кровожадные индейцы, а кредиторы безжалостно наседали.

Полностью разочаровавшись в американской жизни, преследуемый кредиторами, Эйвери с семьей перебрался в Британию. Конечно же с новыми документами. Но и на родине удача к нему не вернулась: если раньше золото, как по волшебству, само рекой текло в руки, то теперь он мог только мечтать о нем.

Однажды ночью бывший пиратский капитан увидел странный сон. В нем незнакомый загорелый седобородый старик в белом тюрбане со странным драгоценным ожерельем на шее сказал ему:

– Помнишь, что тебе предсказала на Мадагаскаре нищенка? Теперь настала пора выбирать: любовь или золото? Достичь прежних богатств и славы ты можешь только морским разбоем! Женщина или море?

– Кто ты? – спросил Джон.

Но старик в ответ лишь повторил:

– Выбирай: либо золото, либо любовь!

Эйвери проснулся в холодном поту. Неужто почти забытое им пророчество сбылось? Но что ему теперь выбирать, если выбор давно уже сделан и дорога в океан семейному человеку навсегда заказана? У него есть большая любовь, семья и отвага, чтобы наперекор всяким колдунам и пророчицам преодолеть любые трудности.

Отвага не помогла – в конце концов бывший капитан Джон Эйвери полностью разорился и умер в нищете – зять самого Великого Могола, владетельного падишаха Индии, муж его дочери, красавицы принцессы, и бывший самый удачливый и богатый пиратский капитан окончил свои дни как последний лондонский побирушка. Перед кончиной он сказал детям:

– Я проклинаю честную жизнь! Никогда не ходите по этой дороге. Ложь, что она приведет вас к добру!

Что в дальнейшем стало с его семьей, неизвестно…

Дочь Рамзеса с рукой мертвеца

Предания и мифы, легенды и мистические загадки, многие сокровенные тайны Древнего Египта – земли фараонов, величественных пирамид и скрытых в песках неисчислимых сокровищ – по-прежнему волнуют умы человечества и в третьем тысячелетии. Хотя прошло уже более пяти тысяч лет с того времени, как на троне Верхнего и Нижнего царств торжественно восседали фараоны с накладными бородами, в украшенных изображением священных уреев высоких шапках-коронах и знаками высшей власти в руках.

Особенно много легенд и преданий дошло до наших дней о знаменитом фараоне Рамзесе благодаря чудом сохранившимся папирусам и многочисленным красочным фрескам на стенах древних гробниц. Умелые писцы и художники подробно повествовали о подвигах владыки Египта, его семье и государственных делах. В отношении одной из дочерей царя – хитроумной и любвеобильной Хеми – мнения современных историков существенно расходятся: одни утверждают, что все так и происходило на самом деле, а другие – что эта история специально придумана жрецами и придворными, дабы непомерно раздуть славу «мудрого и великого» Рамзеса.

Не станем спорить ни с теми ни с другими, а просто повторим в точности историю любви, как некогда записали ее искусные писцы из Мемфиса на хорошо выделанном папирусе, которому суждено было доплыть до нас по бесконечной реке времени…

Тайная сокровищница

Фараон Рамзее отличался большой любовью к всевозможным уникальным сокровищам и прослыл тонким ценителем и знатоком редких предметов искусства. Он тщательно в течение многих лет собирал удивительной красоты драгоценные камни; изготовленные чужеземными мастерами резные луки с изящно оперенными разноцветными стрелами; сделанные придворными ювелирами из золота и камня фигурки разных зверей; золотые слитки и самородки; серый, розовый, черный и снежно-белый жемчуг, богато изукрашенные золотом и слоновой костью колесницы и еще многое из того, что красиво, стоит дорого и неизменно веселит взор человека и приводит его в восторг. Все эти предметы фараон хранил в специально построенной тщательно охраняемой тайной сокровищнице, куда он любил ходить один – любоваться и радовать душу.

Но вот однажды, наведавшись в свою тайную сокровищницу, Рамзее с ужасом обнаружил: все сдвинуто со своих обычных мест и лежит в полном беспорядке, поэтому тускло мерцавшее в свете масляных светильников золото оказалось вдруг фараону чужим и уже не радовало глаза и душу. К тому же некоторых вещей в сокровищнице явно не хватало. Похоже, там совсем недавно побывал очень ловкий и бесстрашный вор, который унес часть уникальных предметов. В том числе так нравившийся владыке Египта большой драгоценный камень, привезенный из черной Нубии.

– Кто это сделал? – дрожащим от ярости голосом спросил царь Египта, и сопровождавшие его придворные замерли в страхе.

– Никто из твоих доверенных лиц, о Жизнь, Здоровье, Сила, не мог совершить подобного, – наконец решился обратиться к фараону с традиционной формулой его имен и титулов один из приближенных царедворцев.

– А охрана? – не унимался владыка.

– Твою сокровищницу стерегут дворцовые охранники. Каждый из них проверен и лично предан тебе.

– О, великие боги! – горестно простонал фараон и печально опустил голову. – Я повелеваю усилить охрану!

– Все будет исполнено, Жизнь, Здоровье, Сила!

Караулы удвоили, стали чаще проверять и сменять их, но когда царь опять посетил свою любимую тайную сокровищницу, он с ужасом и негодованием обнаружил новые пропажи!

– Здесь многого не хватает, – еще стоя на пороге, сразу же определил фараон, едва только бросив беглый взгляд на любимые сокровища, каждое из которых он знал и любил, как собственное дитя. – Устройте тайные засады, пусть искусные мастера изготовят хитрые ловушки и установят их на подступах к сокровищнице. Я хочу, чтобы вора изловили живым и поставили перед моими очами!

– Все будет исполнено, Жизнь, Здоровье, Сила! – пали ниц придворные.

Однако они прекрасно понимали: выполнить приказ царя не так просто – вор был удивительно хитер и ловок. Из-за него гнев властелина в любой момент мог обрушиться на царедворцев, и они старались поскорее изловить злоумышленника. Тем не менее все ухищрения оказались напрасны – неуловимый мошенник неизвестным образом проникал в хранилище царских ценностей и продолжал похищать их. Наконец, исчерпав все возможные средства, тайную казну окружили такой плотной стражей, что даже мышь не проскочит. И тогда хищения прекратились. Но фараон на этом не успокоился.

– Я все-таки хочу знать доподлинно: кто и как сумел проникнуть в тайну моих сокровищ и в саму секретную сокровищницу? Тому, кто найдет вора и вернет похищенное, я дам все, что он пожелает. Клянусь Ра!

Конечно, в Египте немедленно нашлось немало ловких и смелых людей, пожелавших воспользоваться щедротами царя. Но время шло, а никто из них так и не сумел раскрыть тайну и найти похитителя. А уж о возврате ценностей даже не шло и речи: они словно в воду канули…

Хитрость Хеми

Наконец к фараону Рамзесу пришла его прекрасная дочь Хеми, рожденная ему одной из многочисленных жен или красивых наложниц, и так сказала своему отцу:

– О великий владыка, Жизнь, Здоровье, Сила! Если ты позволишь мне поступать по собственному разумению, я непременно отыщу тебе того, кто проник в тайную сокровищницу Дай мне только срок и все, что я попрошу.

– Ты действительно сумеешь это сделать? – немало удивился фараон. – Не слишком ли ты самонадеянна, дочь моя? До тебя уже многие пытались сделать это, но все потерпели неудачу Или ты надеешься на магию хитроумных жрецов?

– Магия здесь ни при чем, отец мой! Просто нет на свете таких тайн, в которые не сумела бы проникнуть женщина на ложе любви, – загадочно улыбнулась обольстительная дочь владыки. Кстати сказать, Хеми слукавила: она уже заранее посоветовалась с умудренными опытом жрецами, и те уверенно предрекли ей успех.

– Хорошо, – подумав, неохотно согласился владыка Верхнего и Нижнего царств. – Что тебе потребуется?

– Дай мне небольшой отряд надежной стражи, отдельный дворец, преданных слуг и, самое главное, право поступать так, как я считаю нужным.

– Ты все получишь, – кивнул Рамзее. – Но учти: через три луны я хочу увидеть вора перед собой! Иначе мой праведный гнев неизбежно обратится на тебя.

– Ты увидишь вора, – твердо пообещала дочь. – И я даже постараюсь вернуть тебе любимые сокровища.

Слово фараона не расходится с делом, и его прекрасная дочь немедленно получила все, что попросила у отца. Быстроногие скороходы из дворца побежали в провинции, и во всех городах и селениях царства глашатаи на площадях вскоре объявили:

– Слушайте, слушайте! Прекрасная царевна Хеми подарит любому желающему того мужчине ночь самой упоительно-сладострастной любви! Но только если он сначала сумеет рассказать ей о самых невероятных приключениях и преступлениях, случившихся в Верхнем и Нижнем царствах. Если же его рассказ окажется гнусным обманом, мошенник немедленно лишится жизни и его бессмертное Ка уже никогда не сможет найти дорогу в царство мертвых!

Это была поистине очень страшная угроза для искренне веровавших в загробную жизнь египтян. Но тем не менее многие удальцы все же рискнули узнать, каковы упоительные ласки царской дочери. Правда, большинство из них, как и предсказывали глашатаи, быстро расстались с жизнью. Однако ловкого вора, обчистившего царскую тайную сокровищницу, царевне найти так и не удалось.

Между тем срок, назначенный грозным фараоном для дочери, с каждым днем приближался. Время неумолимо уходило, как вода между пальцев, или, вернее сказать, беспрестанно утекало, как песок с вершины пустынного бархана. А выполнение данного отцу обещания по-прежнему не приближалось…

Рука мертвеца

Далеко от столичной суеты, почти на краю пустыни, рядом с жалкими хижинами мелких храмовых служителей в убогой лачуге жил старый маг Аму. Когда-то он был могущественным жрецом и считался великим волшебником, но, как это часто случается в жизни, чем-то не угодил прежнему фараону и сразу лишился всего, что имел.

Старый мудрый Аму неустанно каждый день благодарил богов, что остался жив: жизнь таких жалких людей, как он, – просто пыль под сандалиями царей! Хорошо, что ее не забрали вместе со всем прочим, а судьба переменчива – когда-нибудь она непременно даст Аму еще один шанс, и тогда он постарается его не упустить. Старый маг твердо верил в это: ему сказали о грядущих переменах вечные звезды, а небо, по его мнению, не могло лгать.

И вот однажды на исходе дня в дверном проеме хижины старого мага неожиданно возникла фигура незнакомого высокого, поджарого, мускулистого мужчины. Сердце кудесника при виде его силуэта дрогнуло и забилось быстрее в предчувствии важных событий. Не об этом ли предупреждали его звезды?

– Войди, сядь и скажи, что тебе нужно, – обратился маг к незнакомцу.

– У меня важное дело. – Мужчина вошел в хижину и сел напротив старого жреца.

– Выпей пива, – радушно предложил хозяин. – По-моему, в сосуде из тыквы еще осталось немного. И можешь спокойно говорить: здесь нас некому подслушать.

– Болтают, ты большой кудесник и к тому же давно не в ладах с семьей фараона?

– Думаю, ты пришел не за тем, чтобы узнать это? – усмехнулся Аму. – Смелее, я тебя не выдам.

– Надеюсь. Если ты поможешь получить мне не только одну ночь любви от принцессы Хеми, но и взять царскую дочь в жены, то я потом отблагодарю тебя тоже по-царски. Клянусь Изидой!

– А-а, – пристально посмотрев на гостя, пробормотал старый маг. – Так ты Неш, тот самый ловкий грабитель царской сокровищницы, которого повсюду ищут?

– Мы уже встречались? – вскинулся гость.

– Нет, – небрежно отмахнулся маг, – но это не имеет никакого значения. Лучше скажи: знаешь ли ты, великий плут и мошенник, что ждет тебя на том пути, по которому ты решил отправиться? Поверь, это страшная дорога.

– Что бы ни скрывалось во мраке будущего, с тобой я сумею преодолеть все преграды. И даже легко обману саму смерть! Не зря же утверждают, что ты – самый великий маг! Поэтому я здесь.

– Да, молва не лжет, – помолчав, важно согласился старик. – Но учти: в расплату за содеянное ты получишь прекрасную лицом и телом, но неверную сердцем и душой жену-блудницу! А в остальном…

– Согласен! – быстро перебил его Неш. – Важна не сама прекрасная царевна Хеми, а возможность стать близким родственником фараона и попасть во дворец.

Поторговавшись, они ударили по рукам. Маг Аму воспрял духом – звезды его не обманули! И он решил всем напомнить о своем тайном могуществе, которое спесивые жрецы и царедворцы столь часто подвергали презрительному сомнению. Теперь он посрамит их и жестоко посмеется над глупцами. Но тайно, скрытно, не позволив никому узнать своего имени. Как умный человек, старый кудесник предпочитал по-прежнему оставаться в тени: пусть первую роль старательно играет молодой и ловкий Неш. Ему достанется красивая и развратная царевна, а вместе с ней и сомнительная честь рисковать головой при неудаче.

Несколько дней Аму не выходил из своей хижины, а потом отправился к палачу, казнившему преступников.

– Хочу купить у тебя руку трупа, – сказал ему маг и позвенел золотом, полученным от Неша.

Палач как завороженный молча взял большой нож и ушел, но вскоре вернулся, неся нечто, небрежно завернутое в драную козлиную шкуру.

– Вот то, что ты просил.

– Отлично!

Аму положил в широкую, как лопата, ладонь палача несколько мелких гладких камешков и, глядя огромному заросшему волосами детине в маленькие алчные глазки, раздельно сказал:

– Это золото! А теперь иди и ложись спать! Когда проснешься, ты забудешь обо всем. Иди!

Получив шкуру с рукой мертвеца, старый маг долго возился с ней в своей хижине, пока не добился, чтобы мертвая плоть выглядела как живая и не поддавалась тлению…

Вскоре в роскошно убранный дворец Хеми, где любому обещали неземные наслаждения, явился высокий молодой мужчина и заявил:

– Я готов рассказать царевне самую необычную историю, которая когда-либо только случалась в Верхнем и Нижнем царствах.

– Входи, – усмехнулся один из стражников, уже предвкушая, как вскоре он раздробит тяжелой палицей затылок очередного жениха.

Служанка проводила Неша, а это был именно он, во внутренние помещения, где ждала сама Хеми. Дочь фараона усадила гостя на ложе в своих покоях.

– О чем ты хотел поведать нам?

– Я расскажу удивительную историю о том, как один из строителей тайной царской сокровищницы поведал своему сыну ее план. И тот сделал подкоп в хранилище Рамзеса, полное самых дивных вещей, и проник туда. Эта история стоит ночи твоей безумной любви?

– Держите вора! – истошно закричала царевна и быстро схватила незнакомца за руку. Но, к ее немалому ужасу, рука загадочного гостя вдруг легко отделилась от его тела, а сам жених исчез, как дым, не дожидаясь появления стражи.

Получив вместо обещанного вора только руку мертвеца, фараон Рамзее сначала пришел в большой гнев, а потом выразил немалое удивление. Не иначе, тут не обошлось без магических чар. Поразмыслив, владыка Египта повелел:

– Если этот удалец придет сам, то получит мое милостивое прошение и руку царевны Хеми. Если нет, то его настигнет кара всех магов Египта!

Спустя три дня Неш пришел с повинной во дворец: Аму сказал, что при всем желании он не сможет противостоять силе всех магов страны. Фараон сдержал свое обещание и действительно явил милости: он отдал в жены Нешу любвеобильную обольстительную Хеми и сделал бывшего вора царедворцем – дал ему хорошую должность и назначил своим советником.

Вскоре сыграли пышную свадьбу. В толпе гостей затерялся сытый, довольный успехом маг Аму. Он переселился в новый дом-дворец Неша и больше не знал нужды, посмеиваясь над теми, кто не верил в силу его чар.

Только с одним так и не смог совладеть великий маг Аму – с натурой развратной царевны Хеми, жаждавшей бесконечного праздника любви, самых дерзких наслаждений души и тела. Ей так понравилось каждый день принимать у себя новых мужчин, что она стала известной великосветской куртизанкой. Впрочем, в Древнем Египте это совершенно не осуждалось, даже приветствовалось. А ее мужу Нешу было все равно, чем занята жена, – его более интересовали запутанные интриги при дворе и накопление богатства. К тому же вокруг хватало красивых невольниц…

Вот такую историю о тайной сокровищнице фараона Рамзеса, руке мертвеца, старом маге Аму, любвеобильной и развратной дочери фараона Хеми и ловком грабителе Неше записали на папирусе в назидание потомкам умелые писцы из древнего Мемфиса. А на одной из фресок Хеми изображена держащей в руке отрубленный кусок мертвой плоти…

Сердечный друг

Большинство современников, в особенности иностранные послы, аккредитованные в недостроенном Петром Великим новом столичном городе Российской империи Санкт-Петербурге, единодушно признавали: дочь царя-реформатора Елизавета отличалась удивительной красотой. Высокий по тем временам для женщины рост, статная фигура, роскошный бюст. Правда, немного склонна к полноте, но это не считалось недостатком. Зато как изящна, как движется в танце, и самое главное – цесаревна имела необычайной красоты, в меру полные, стройные, сводившие мужчин с ума ноги.

Она прекрасно знала об этом и потому для верховой езды всегда выбирала только мужской костюм с обтягивающими ноги белыми брюками из тонкой лосиной кожи, дабы показать всем свои необычайные достоинства. Рассказывают, один из иностранцев, увидев ее проезжающей по Невскому проспекту – высокую, золотоволосую, с огромными, цвета переменчивой морской волны глазами и божественной фигурой – не выдержал и… хлопнулся в обморок!

Будущая императрица обожала маскарады, праздники и была чрезвычайно влюбчива до тех пор, пока ее сердцем не завладел высокий смуглолицый Алексей Разумовский, по случаю вывезенный в Санкт-Петербург столичным полковником, проезжавшим через хутор Лемеши в Малороссии. Офицер зашел помолиться в местную церквушку и услышал на клиросе дивный голос молодого пастуха Лешки Розума: куда там любым итальянцам! Полковник взял парня с собой, договорившись с его матерью, содержавшей в Лемешах шинок.

Парня из Черниговской губернии определили в придворный церковный хор, и там его на праздничном богослужении увидела и услышала сама Елизавета. Розума перекрестили в Разумовского, сделали камер-юнкером и ввели в покои Елизаветы Петровны. По мнению большинства отечественных и зарубежных историков, императрица тайно обвенчалась с Алексеем Разумовским, а после ее смерти он, удалившись от двора и политики, по распространенной версии, сжег все документы, свидетельствовавшие о его законном браке с дочерью Петра Великого…

Не секрет, что у Елизаветы Петровны – «прекрасной Елисавет», как ее именовали в те времена, – хватало любовников и амурных приключений. Но мало кому известно, что была в ее жизни роковая и романтическая любовь, которую она не забыла.

Гвардейцы

Современники отмечали: рядом с покоями цесаревны в Смольном вечно толпились русские гвардейцы, которые без конца пили за ее здоровье и славили Елизавету, которая их всячески привечала. Она охотно соглашалась стать крестной матерью их детей и посаженной на свадьбах – популярность ее среди высшего военного сословия постоянно росла и вскоре сделалась необычайно высокой. При этом цесаревна была весьма образованна и хорошо владела несколькими языками: немецким, итальянским и французским, сочиняла стихи и пробовала писать музыку. Однако высокую образованность, как тогда говорили, «не выпячивала» и вела себя с гвардейцами на равных, что, несомненно, им крайне импонировало и льстило.

Естественно, к Елизавете сватались женихи из лучших королевских династий Европы. Сначала ее прочили за французского Луи XV, потом за принцев Мориса Саксонского или голштинского Карла-Августа. В числе соискателей ее руки даже отмечались португальский инфант и персидский принц. Однако все они цесаревну не интересовали, и она под разными предлогами отказывалась, видимо предчувствуя свою судьбу здесь, на родине.

– Мне еще рано думать о замужестве, – любила говорить она, а по прошествии лет хитро изменила тактику и, жеманно прикрываясь веером, почти шептала: – Я открою вам страшную тайну: когда девице за тридцать, пристало ли ей размышлять о замужестве?

Естественно, Елизавета лукавила, но кто посмел бы ее в этом уличить? Она лукавила и кокетничала, как говорится, с младых ногтей, а тем временем события шли своим чередом.

С 1710 г. законным наследником престола в России считался внук Петра Великого, сын царевича Алексея и принцессы Шарлотты-Софии Бланкенбургской Петр Алексеевич – совсем еще мальчишка, родившийся 12 октября 1715 г. Десять лет спустя после его рождения наследника отстранили с провозглашением императрицей Екатерины I, но в 1727 г. Петр II все же взошел на престол – царь великой страны в двенадцать лет!

Его образованием и воспитанием занимался граф Остерман, но, по отзывам современников, делал это весьма нерегулярно и небрежно. Его быстро оттеснил разбитной Меншиков, решивший женить юного монарха на своей дочери и фактически захватить трон империи. Но он попал в опалу, и малолетний царь оказался в цепких руках князей Долгоруковых. В основном влияние на Петра II оказывал князь Иван – человек развратный, известный своими амурными похождениями и сделавший все, чтобы приобщить к ним юного государя. Князь даже нанял ему специальную умелую и ласковую, красивую и не ведающую никакого стыда «учительницу». Как писали современники, царь Петр II выглядел значительно старше своего возраста, был высок ростом – видимо в деда – и уже «вполне созрел». И надо было такому случиться, что он положил глаз на тетку – Елизавету!

В тот период она рассталась со своим «нежным другом» камергером Александром Бутурлиным и в любовниках цесаревны состоял неутомимый в амурных делах Семен Нарышкин. Петр приревновал, и бедного Нарышкина служилые люди схватили прямо на улице, посадили в карету и повезли за тридевять земель. Несчастный любовник цесаревны только молился про себя, жарко шепча:

– Господи! Лишь бы не в Сибирь! Спаси, сохрани и помилуй мя, грешного! Помоги, Господи!

Наверное, Господь услышал его слезную молитву, да и юный царь еще не умел творить жестокую расправу так, как его дед, – ходили упорные слухи, что Алексей Петрович, отец нынешнего государя, совсем не умер в крепости, как было официально объявлено, а его казнили по приказу собственного отца, Петра I. В общем, когда путешествие закончилось, Нарышкин, к счастью своему, обнаружил себя в благодатной и теплой Малороссии.

– И не вздумай возвращаться! – хмуро сказали государевы люди.

О причине такой царской немилости Нарышкин догадался быстро и только тихо радовался, что голова его цела, а сам он не среди вечных льдов и диких племен.

Между тем цесаревна, свет Елизавета, попала в щекотливое положение – малолетний племянник начал почти открыто домогаться любви тетки, которая была старше его на шесть лет.

– А почему бы их не обвенчать? – поговаривали некоторые циничные политики. – Это только послужит всемерному укреплению династии Романовых!

Елизавета венчаться с Петром не желала и вообще затеяла с ним опасную игру в кошки-мышки, то завлекая и стараясь успокоить обещаниями, то выказывая нарочитую холодность. Попахивало инцестом. Невольным союзником Елизаветы стал Иван Долгоруков: он лелеял надежды женить Петра II на княжне из своего рода, на собственной сестре, и только ждал подходящего случая. Он даже успел объявить о том, что она станет царской невестой. Так зачем ему нужна Елизавета – только досадная помеха на дороге к трону?!

Тем временем Петр стал требовать, чтобы Елизавета выезжала с ним на охоту Там раскидывали большую палатку с уставленным яствами столом, и царь-подросток отсылал прочь всю челядь, оставшись наедине с теткой. Что происходило далее, никому не известно: Елизавета об этом никогда не распространялась. В любом случае, мальчишка-царь ее совершенно не интересовал: она была уже опытной в делах любви и амурных наслаждений и могла легко обвести его вокруг пальца даже в этой ситуации. Тем более Петр II любил выпить, а вина там было хоть залейся. Отмечали, что после таких свиданий Петр заметно мягчел сердцем и выглядел расслабленным. При дворе стали шептаться:

– Между его величеством и цесаревной возникла интимная близость. Теперь в этом нет никаких сомнений.

– Да, у нее уже растет живот, и скоро плоды «охоты» станут видны всем воочию.

Но свидания продолжались почти год, а все оставалось по-прежнему до тех пор, пока на глаза Елизавете не попался рослый и красивый гренадер, немедленно введенный в ее опочивальню. Петр получил решительную отставку. А вскоре его не стало – в январе 1730 г. он скончался от оспы. Но злые языки поговаривали, что «оспой» был князь Иван Долгоруков, окончательно споивший пятнадцатилетнего государя и вовлекший его в жуткий разврат…

Между тем в один из дней в покои цесаревны пришли лейб-гвардейцы Семеновского полка. По традиции, ее пришли поздравить несколько солдат-именинников, и она, тоже по традиции, поднесла самолично каждому из них по чарке. Гренадер был уже отставлен по причине слабости и болезни, поэтому внимание красавицы Елизаветы сразу привлек сержант Алексей Шубин. Современники отмечали, что Алексей Яковлевич, происходивший из хорошего, но изрядно обедневшего дворянского рода, отличался удивительной статью: высок, силен, красив, как древний русский витязь. По характеру он был человеком авантюрным и храбрым, в гвардии его уважали за неустрашимость, и сердце Елизаветы дрогнуло – она влюбилась!

Исчезновение

Шубин действительно был отменно силен – впоследствии сама Елизавета вспоминала, как он легко носил ее на руках, словно она не дородная и высокая молодая женщина, а маленькая девчушка, доверчиво прильнувшая к его широкой груди. С ним нашла она свое счастье, свою любовь. Вскоре после первой встречи Елизавета указала:

– У нас на конюшне ездового не хватает. Тут недавно заходили молодцы из гвардии Семеновского полка. Есть там один, Шубин Алексей. Так он подойдет.

И сержанта Шубина из лейб-гвардии перевели на конюшню цесаревны. Сметливый Алексей сразу догадался, что к чему: его приближают, стараясь любым способом сделать так, чтобы он всегда находился рядом. И правда, не прошло и нескольких дней, как он уже очутился в жарких объятиях красавицы Елизаветы, истосковавшейся по ласке и любви. Алексей Яковлевич не обманул ее ожиданий, и будущая императрица таяла как воск в его сильных руках.

Очень быстро Алешка Шубин стал для цесаревны всем: незаменимым любовником, бдительным телохранителем, веселым утешителем и даже… политическим советником. Шубин оказался весьма неглуп и хорошо разбирался в хитросплетениях политических интриг, безошибочно определяя, кто его возлюбленной Елизавете истинный друг, а кто затаившийся смертельный враг.

Многие ожидали, что после кончины малолетнего Петра II на престол взойдет Елизавета Петровна, но верховная знать решила обойтись вообще без императора, а править самостоятельно, совместно принимая решения.

– Нам подойдет Анна Иоанновна, – решили они. – Ей предложим царствовать, но не править!

– Дело небывалое на Руси, но пусть подпишет в этом бумагу! И сначала обязательства, а только потом Санкт-Петербург!

Анна Иоанновна не ожидала великого счастья и соглашалась абсолютно на любые условия. Но как жестоко просчитались те, кто хотел видеть ее пустой марионеткой: в ней тоже текла кровь Романовых, она была дочерью родного брата Петра Великого. Да к тому же натащила за собой в столицу прибалтийских немцев, среди которых особо ненавистным всем стал Бирон.

– Обязательства свои считаю недействительными, – после коронации резко и холодно заявила опешившим от изумления представителям знати, посадившим ее на престол, новая царица. – Я – самодержица российская!

Возражать – лишиться головы! Это все поняли очень быстро. Но вместе с тем росло и недовольство, особенно среди сторонников Елизаветы.

– Почему трон унаследовала не дочь Петра, а вдовствующая герцогиня Курляндская? – недоуменно вопрошали они.

– Родная моя! – шептал полными любви ночами своей возлюбленной сержант лейб-гвардии Алексей Шубин. – Ты скажи только! Даже не скажи, а намекни, мигни глазом: гвардия недовольна! Все как один считают: тебе нужно сидеть на престоле предков и носить российскую корону.

– Ох, не знаю, Алеша. – От его речей красавицу Елизавету то бросало в жар, то обдавало смертным холодом, словно ее уже волокли на плаху: ведь это умышлять против новой государыни! – Не знаю я, родимый!

– Время идет впустую, Лиза, – совсем по-домашнему откликнулся Шубин.

– Давай лучше я тебе свои стихи почитаю, – стараясь избежать тяготившего ее разговора, полного опасных намеков, предлагала Елизавета. – Специально для тебя написала.

– Хорошо, – скучно соглашался Шубин, намереваясь позже вновь вернуться к волновавшей его теме…

Между тем Анна Иоанновна со своим советником и близким другом Бироном тоже не сидела сложа руки. У нее хватало шпионов и соглядатаев: они внимательно следили за конкуренткой и претенденткой на престол цесаревной Елизаветой Петровной.

– Вполне серьезно идет разговор, что цесаревна намерена обвенчаться с сержантом Шубиным, – тайно доносили императрице. – Алексей Яковлевич находится при ней практически неотлучно и служит связующим звеном между цесаревной и гвардией.

– Гвардия? – нахмурилась Анна Иоанновна.

– В гвардейских полках чуть ли не открыто говорят, что готовы постоять за Елизавету, – понизил голос докладывавший императрице секретарь. – Она пользуется среди солдат огромной популярностью. А сержант Шубин подговаривает в пользу своей любовницы.

– Этому нужно положить решительный конец, – сердито поднялась царица.

– Ваше величество прикажет?.. – не закончил фразу секретарь.

– Пока нет, – протянула императрица. – В каземат его! Тайно! Схватить и подальше отсюда. В Ревель!

Стоит ли говорить, что приказ императрицы немедленно исполнили. Елизавета чуть не сошла с ума после исчезновения сердечного друга, но у нее имелись хорошие связи, и вскоре удалось точно узнать, где содержат Алексея Яковлевича. Цесаревна бросилась хлопотать об его немедленном освобождении, но… как выяснилось, в январе 1732 г. сержанта лейб-гвардии Семеновского полка Алексея Яковлевича Шубина из Ревеля этапировали в Сибирь, а далее следы его совершенно затерялись…

– Тут край света. – Старший из конвоиров обвел рукой, показывая на заснеженные просторы. – Камчатка!

– Господи Иисусе! – перекрестился помертвевший от ужаса Шубин. Вот куда занесло его из жаркой постели цесаревны!

– По указу императрицы тебе строго-настрого запрещено объявлять свое имя, – сказал ему окоченевший офицер. – Одно слово, и ты на плахе! Живи тут пока, если сможешь…

Слово и дело государевы

После исчезновения сердечного друга Шубина Елизавета была сама не своя. Ряд историков полагают, что именно Алексей Яковлевич в свое время внушил ей идею о государственном – вернее, дворцовом – перевороте с помощью гвардии, и она в конце концов созрела для этого! Обстоятельства вынуждали! Лейб-медик Лесток, которого, как считают историки, можно считать резидентом иностранной разведки в России, шведский и французский посланники, явно и тайно, однако очень настойчиво подталкивали Елизавету к решительным действиям.

– Ваше положение при императрице Анне являлось незавидным, а при правительнице Анне Леопольдовне стало откровенно тяжелым и даже опасным, – нашептывали дочери Петра Великого. – Надо решаться, или время окажется бездарно упущенным.

О Боже! В любви сердечного друга ей заменил Алексей Разумовский, но кто заменит другого Алексея – решительного, смелого, готового на любую политическую авантюру ради любимой Елизаветы отважного сержанта лейб-гвардии Шубина? Еде ты, сердечный друг?!

О необходимости действовать говорили ей Шуваловы и Воронцов, за решительные действия, наконец, высказывались и вышедшие из простых казаков Алексей и Кирилл Разумовские. В ночь на 25 ноября 1741 г. Елизавета Петровна поскакала в казармы лейб-гвардейцев – туда, где когда-то служил ее незабвенный сердечный друг.

Гренадеры поднялись, как по тревоге, и окружили цесаревну, ожидая ее слов.

– Гвардейцы! – срывающимся от волнения голосом крикнула Елизавета. – Немцы обманом захватили русский престол! Защитите дочь Петра Великого!

– Виват, императрица Елизавета! – закричал кто-то из офицеров.

– Виват! – заревели сотни глоток гвардейцев.

– На штыки немцев!

Во главе преображенцев, которых насчитывалось более трехсот штыков, Елизавета двинулась во дворец. Сопротивления практически не последовало – малолетнего императора Иоанна Антоновича и его семью арестовали. Вскоре последовали расправы над их приверженцами. Елизавета стала русской императрицей.

Как полагают некоторые историки, замуж Елизавета вышла в тридцать три года, тайно обвенчавшись с Алексеем Разумовским в церкви подмосковного села Перова. Брак был морганатическим, и поэтому рожденные в нем дети не имели права на российский престол. Существует версия, что императрица испытывала угрызения совести и молилась о прощении грехов, поскольку обвенчалась, так и не дождавшись возвращения Алексея Шубина, которого искренне любила. И не забыла!

– Слово и дело государевы! – буквально на третий день после восшествия на престол продиктовала она секретарю магические для того времени слова, означавшие высшую степень государственной важности вышедшей из царского дворца бумаги. – Мой указ губернатору Сибири: немедля разыскать в пределах диких краев сержанта гвардии Алексея Яковлевича Шубина, безвинно сосланного в 1732 г. Дать ему лошадей, подводы и двести рублей на проезд, дабы немедля явился при нашем дворе.

Указ по тем временам грозный, деньги очень большие и дело спешное. С государевой бумагой погнали фельдъегеря – в Сибирь! Искать сердечного друга!..

Что же случилось с Шубиным, выжил ли он? Поскольку от Анны Иоанновны поступило распоряжение бывшего гвардейца не жалеть, его насильно женили на вдове из местного полудикого племени и нарочно поставили в такие условия, чтобы Шубин и сам окончательно одичал. Однако дворянин и гвардеец оказался крепким орешком. Конечно, сохранять человеческий облик в диких условиях Камчатки XVIII в. было неимоверно трудно. Тем не менее Алексей Яковлевич регулярно брился, соблюдал все правила гигиены и, дабы не забыть грамоту, писал на снегу и молился Богу.

Ирония судьбы – когда прибыли первые посланцы губернатора, разыскивавшие по приказу новой императрицы ее сердечного друга, Шубин встречался с ними, однако, памятуя об угрозе попасть на плаху, если он назовет свое имя, предпочел проявить осторожность и не признался, кто он есть.

– Шубина я не знаю, – сказал он. – И никогда не встречал.

Как знать, вдруг его разыскивали, чтобы тут же лишить жизни? А человек сохраняет надежду, пока он жив.

К чести императрицы Елизаветы Петровны, неудача с розысками не охладила ее пыл и не заставила отступиться от поисков сердечного друга: возможно, сама судьба решила дать еще один шанс Шубину или сердце подсказывало Елизавете: он жив!

– Вот что, голубчик, – сказала царица подпоручику Семеновского полка Алексею Булгакову – Тебе доверяю важное государственное дело. Получи мой именной указ, гони что есть духу на Камчатку, обшарь там и обнюхай все самые дальние стойбища и любые селения, но привези мне сюда Алексея Шубина, своего бывшего однополчанина. Выполнишь, примерно награжу! Ступай…

Булгаков действительно гнал во весь дух и выполнил поручение императрицы: он облазил все вонючие чумы, но никто нигде не отзывался на фамилию Шубин, и даже никто ничего о нем не знал! Человек словно в омут канул, и Булгаков пребывал в полном отчаянии. И тут судьба улыбнулась, смилостивившись наконец над измученными людьми. Совершенно случайно, проезжая мимо, подпоручик решил немного погреться у костра, зажженного неизвестными людьми. Немного разомлев от тепла, он отчего-то разоткровенничался и упомянул имя Елизаветы Петровны, императрицы Российской.

– Простите, сударь? – привстал оборванец с другой стороны костра. – Кажется, вы сказали, что на престоле Елизавета Петровна?

– Да, – удивился Булгаков. – Уже порядком как царствует.

– И вы можете удостоверить свои слова официальными бумагами? – Оборванец требовательно протянул руку, и подпоручик как завороженный положил на его широкую грязную ладонь именной указ императрицы.

Оборванец прочел, упал на колени, поцеловал подпись на указе и разрыдался: это и был Шубин, отпустивший бороду, чтобы удобнее стало скрываться от ищущих его неизвестно зачем…

В Санкт-Петербург Алексея Яковлевича везли со всей возможной для того времени скоростью, практически гнали без остановок, часто меняя лошадей. На дороге их встретил специальный нарочный, который вручил Шубину новый указ императрицы. «За невинные мучения» Елизавета произвела сердечного друга в майоры лейб-гвардии Семеновского полка и одновременно присвоила ему чин генерал-майора по общевойсковой пехотной части. А в довершение Шубину жаловали Александровскую ленту.

Однако прибытие сердечного друга и бывшего наипервейшего фаворита в Санкт-Петербург обставили довольно скромно. Государыня приняла Шубина незамедлительно, но расцеловала сдержанно – да и то, годы ссылки и лишений во многом лишили прежней красоты некогда лихого гвардейца. О прошлом императрица предпочла не вспоминать, а Шубин благоразумно не напоминал. Она пожаловала ему богатые вотчины, предложила высокие должности при дворе, а он:

– Прости меня, матушка! Ради Христа, прости! Отпусти в отставку и уволь от службы! Поеду я на Волгу, в новые имения хозяйствовать. Не могу я при дворе: одичал на Камчатке.

– Поезжай с Богом, Алеша. – Сдерживая слезы, императрица по-матерински поцеловала его в лоб и благословила, шепнув: – Помню все!

Алексей Шубин, отставной генерал-майор и майор лейб-гвардии, богатейший волжский помещик, встал на колени, поцеловал царице руку и… уехал.

– Да, повредился человек умом в ссылке, – вздохнул с сожалением кто-то из царедворцев при императрице.

– Это вы умом недалеки, – холодно ответила Елизавета. – А Шубин и по сию пору понимает и видит дальше вас. Он мне укором быть не захотел! Потому и не остался. Значит, все еще любит…

Так закончилась трагическая и романтическая история любви цесаревны Елизаветы Петровны, которую считали самой красивой из всех русских императриц, и ее сердечного друга Алексея Яковлевича Шубина.

Гарун аль-Рашид

В 1852 г. на парижском политическом Олимпе видное и прочное положение занимал третий сын голландского короля Людовика и падчерицы прославленного полководца, императора французов Наполеона I Гортензии Богарне, получивший при крещении имя Шарль-Людовик. Ловкий политический игрок, он очень хитро и умело обошел всех конкурентов, воспользовался благоприятными для него результатами плебисцита и, решительно взяв власть, провозгласил себя императором французов под именем Наполеона III (1808–1873).

Кстати, история о том, как Шарль-Людовик стал Наполеоном III, почти анекдотична. Как известно, Наполеон I Бонапарт умер в изгнании на острове Святой Елены. После него ни один из правителей Франции до Шарля-Людовика не рисковал взять имя Наполеона. Поэтому новоявленный император должен бы называться Наполеоном II, а не Наполеоном III. Но… подвела типографская ошибка! Сторонники нового монарха в срочном порядке выпустили воззвание, кончавшееся призывом:

– Да здравствует Наполеон!!!

От охватившего его чрезвычайного волнения наборщик в типографии счел три восклицательных знака династическим номером очередного Наполеона и набрал:

– Да здравствует Наполеон III.

Когда ошибку заметили, оказалось, что исправлять ее поздно: во множестве документов международного и государственного значения Шарль-Людовик уже именовался Наполеоном III. И тогда он просто махнул на это рукой:

– Пусть остается так, как есть: историки потом разберутся…

Невеста из Испании

Казалось, недавно перешагнувшему сорокалетний рубеж новоиспеченному императору Франции удача просто сама шла в руки и сопутствовала буквально во всем. Он сумел добиться немалых успехов во внешней и внутренней политике и даже навел должный порядок в запущенных финансах государства, укрепив платежеспособность национальной валюты и добившись оживления торговли и промышленного подъема.

Серьезно задумывался новый император и о создании новой династии. Тем более удача сопутствовала ему и в личной жизни – он встретил женщину, которую все современники единодушно признавали самой прекрасной в мире! Считалось, что равной ей по красоте нет более ни в одной из частей света. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Наполеон III безумно влюбился: отныне его сердце полностью принадлежало способной одним взглядом свести с ума двадцатисемилетней испанской красавице Евгении, графине Монтихо-а-Теба – дочери одного из последних представителей древнего и славного испанского дворянского рода.

Однако на пути императора к венцу вдруг возникли совершенно непредвиденные серьезные препятствия. Нет, божественно прекрасная Евгения отвечала французскому монарху полной взаимностью. К тому же у Наполеона III и его красавицы невесты имелось абсолютно все, чтобы священный брачный огонь запылал как можно жарче и ярче: фантастически огромное состояние, удивительная красота, отличное здоровье, крепкая любовь и взаимное обожание. Просто идеальная пара!

Но заключению этого брака резко воспротивились в ближайшем окружении нового французского монарха.

– Ваше величество, – с почти маниакальным упорством ежедневно убеждал монарха один из придворных советников. – Императору Франции ни в коем случае не подобает вести под венец дочь какого-то почти никому не известного испанского гранда! Нет слов, Евгения удивительно прекрасна. Но в ее жилах нет даже капли крови королей!

– Ну и что? – раздраженно отвечал Наполеон.

– Поверьте моему опыту, сир. Это сильно уронит престиж Франции на международной арене. Мы – великая нация, а вы – первый дворянин страны!

– Да, сир! – неизменно поддерживал его министр двора. – По примеру ваших предшественников следует заключить династический брак. Тем самым мы можем значительно упрочить политические союзы, крайне выгодные Франции.

– Но я люблю ее! – в ответ сердито вскричал Наполеон III. – Понимаете ли вы это?! Люблю и совершенно не желаю жениться ни на какой другой женщине.

– Ах, сир! Разве речь об этом? Ну и любите на здоровье: у французских монархов всегда были изумительно красивые и опытные в любви фаворитки, – скромно опустив глаза, тихо заметил придворный советник. – Это всем прекрасно известно.

– Но это непристойно, господа!

– Время покажет, сир, – притворно вздохнул министр иностранных дел. – Но, смею заметить, фавориток имели не только французские монархи.

– Нет, это просто черт знает что! – в сердцах выругался император. – Что из того, что Евгения дочь не какого-нибудь короля, а графа? Ее изящество, обаяние и красота наполняют меня невыразимым блаженством!

– Конечно, ваше величество вольны в своем выборе, но Франция? – поджав губы, напомнил министр. – Кабинет может подать в отставку: это политический кризис, сир!

Наконец измученный бесконечными спорами и постоянным оттягиванием сроков свадьбы по совершенно надуманным предлогам Наполеон III решился на небывалый ранее шаг – он обратился с трона прямо к нации! В обращении к французам император вполне откровенно рассказал народу о своей пылкой любви к прекрасной испанке и причинах, препятствующих их свадьбе.

– Медам и месье! Я предпочел взять в жены женщину, которую люблю и уважаю, а не женщину, мне совершенно неизвестную! – гордо и проникновенно сказал монарх.

Как и следовало ожидать, его обращение произвело очень сильное впечатление на экспансивных и любвеобильных французов. Симпатии всей нации немедленно оказались на стороне влюбленного императора.

Впрочем, даже после такого серьезного поражения царедворцы не сложили оружия и не подумали капитулировать. Один из них испросил аудиенции у Наполеона III, и, когда они остались вдвоем в кабинете, министр показал монарху пожелтевший пергамент, плотно исписанный замысловатой витиеватой вязью арабских букв.

– Что это такое? – недоуменно поднял бровь император. – Какие-то рецепты эликсиров любви?

– Это предсказание, сир! – торжественно ответил министр.

– Господи! Какое еще предсказание?

– Его сделал вашему величеству еще в детстве знаменитый арабский ученый-астролог шейх Али. Если помните, он постоянно сопровождал в поездках вашу родственницу, любимую жену турецкого султана.

– Ах, да, – невольно улыбнулся приятным воспоминаниям Наполеон. – Кажется, я действительно припоминаю этот забавный случай.

Еще в XVIII в. воспитывавшаяся в пансионе католического монастыря близкая родственница бабушки монарха Жозефины де Богарне, супруги Наполеона I, отправившись в путешествие на корабле, волею судеб попала в плен к пиратам-мусульманам. Но, ввергнув в несчастья, судьба все же смилостивилась над несчастной девушкой, и в результате сложных политических интриг, сама того не ожидая, Эмеде Ровери – так звали родственницу Жозефины – попала в гарем турецкого падишаха, где стала его любимой женой. А потом их сын взошел на шахский престол.

В детстве, сопровождая мать в поездке на Восток, будущий Наполеон III видел свою двоюродную бабку – она подарила ему на память о встрече очень красивый, усыпанный драгоценными камнями кинжал. Восторженный мальчик считал ее тогда могущественной повелительницей всего Востока и чуть ли не волшебной царицей фей из сказок «Тысячи и одной ночи». По сути, наверное, почти так оно и было на самом деле.

А вот лицо седобородого астролога шейха Али – некогда весьма известного мусульманского ученого – совершенно стерлось из памяти Наполеона III.

– Ну хорошо. И что же нам тогда напророчил досточтимый шейх? – желая обратить все в шутку, недоверчиво усмехнулся император.

Впрочем, ему было не столь весело, как он хотел показать: почему-то вспомнились многочисленные истории с предсказаниями трагической судьбы Наполеона I.

– Я позволил себе сделать перевод той части документа, которая непосредственно касается вашей будущей семейной жизни, – церемонно поклонился министр.

– Читайте, сударь! Не станем зря терять время.

– Тут сказано так. Если вы, сир, женитесь на красавице с юга, то пламя любви вскоре совершенно угаснет, оставив после себя потухшие угли разочарования и страданий. Подобно знаменитому Гаруну аль-Рашиду, вы станете ночами бродить по своей столице в поисках все новых и новых любовных утешений и радостей, стараясь уединиться от ревнивой и сварливой жены. Но зато если ваше величество со временем обратит свой благосклонный взор на красавицу, рожденную на севере…

– Вздор! – прервав его, нарочито громко рассмеялся Наполеон III, не позволив закончить чтение манускрипта. – Все это сущий вздор и дурацкие выдумки! Вы теперь решили помешать моей свадьбе столь необычным способом? Нет, господа, Евгения – сущий ангел небесный!

– Это как будет угодно вашему величеству, – свернув пергамент, сухо поклонился министр…

Роза знойного юга

В 1853 г. император французов Наполеон III торжественно сочетался браком с испанской графиней Евгенией Монтихо-а-Теба. Три года спустя супруга подарила монарху наследника престола, получившего при крещении имя Людовика-Наполеона.

Все шло прекрасно, и семейное счастье императора казалось безоблачным, но, как ни странно, жар пылкой любви вскоре начал мало-помалу остывать.

Полюбив прекрасную испанскую графиню Евгению, император Наполеон III сделал ее своей женой и императрицей. Но никто и ничто на свете не смогло изменить ее долго сдерживаемого необузданного нрава и дикой ревности. Она по-своему безумно любила венценосного мужа, однако при этом постоянно терзалась жуткой ревностью. Ее без конца мучили страшные, иногда просто немыслимые и казавшиеся со стороны безумными подозрения. Евгения то и дело по разным поводам придиралась к мужу-монарху, демонстративно пренебрегая его приказами, и повсюду выискивала «счастливых соперниц».

Очень часто красавица испанка, оказавшись уже совершенно не в силах совладать со своим чересчур пылким темпераментом, бурей врывалась в кабинет императора и устраивала ему там безобразные сцены ревности. Ни в одном из дюжины своих великолепных дворцов Наполеон III никогда не мог рассчитывать найти даже подобие уединения – Евгения, словно ведомая свыше, непременно находила мужа повсюду!

Сварливая ревность жены ввергала императора в исступление. Иногда ему казалось, что он готов собственными руками задушить Евгению, лишь бы прекратить эти нечеловеческие муки. Боже, где же тот ангел небесный, которого он когда-то повел под венец?

Дольше выносить столь ужасающее положение император просто не мог. По его секретному приказу во дворце устроили большой ремонт.

– Все еще можно постараться как-то сгладить, ваше величество, – заговорщически намекнул монарху министр двора.

В ходе ремонта в стене прорубили неприметную, хорошо замаскированную крепкую дверь и врезали в нее сложный замок. Ключ от него император всегда носил при себе. Поздно ночью, закутавшись в широкий темный плащ и низко надвинув на глаза широкополую шляпу, он в сопровождении верного друга выскальзывал из дворца через потайную боковую дверь и отправлялся на любовное свидание к очередной фаворитке или посещал такие места Парижа, о которых в иных условиях монарху даже никогда не довелось бы узнать.

– Боже! Сколько зря потеряно времени, сколько упущено великолепных возможностей, – в порыве откровения не раз признавался Наполеон III сопровождавшим его в тайных прогулках приятелям.

– Ничего, ваше величество, – успокаивали те его. – Мы очень постараемся все наверстать. Стоит вам только захотеть, сир!

– Вы еще сомневаетесь, хочу ли я? – в шутку сердился император. – М-да, но все-таки было бы крайне интересно узнать: кто же эта загадочная красавица, рожденная на севере, о которой когда-то говорил в своих предсказаниях шейх Али? Жаль, что я не успел обратить свое внимание на нее. Как думаете, возможно, это родственница русского царя?

Тем временем в помпезном императорском дворце, в роскошной спальне, ворочалась с боку на бок на широкой кровати от беспокойных снов самая прекрасная женщина мира – несравненная роза знойного юга, императрица Франции, обольстительная Евгения, один взгляд которой мог свести мужчину с ума.

Ей снилось, что ее муж, подобно сказочному халифу Гаруну аль-Рашиду, переодевшись в простое платье, бродит ночью по великому городу в поисках удивительных любовных приключений.

Иоанн Васильевич Грозный и его жены

Имя самого знаменитого средневекового русского царя Иоанна IV, прозванного в народе Грозным, так же как и его частная семейная жизнь, издавна окружено множеством разнообразных легенд и откровенных небылиц, возникших в разные исторические эпохи. Но всегда хочется знать, как же все происходило на самом деле.

Знаменитая подделка

Людская молва приписывает Иоанну Грозному великое множество жен и неисчислимое число удивительных по красоте наложниц. Многие хроники рассказывают, будто, поправ все строгие церковные законы, царь венчался шесть раз, а некоторые русские и западные историки XIX в. насчитывали даже семь и более царских официальных свадеб. Сюда же обычно причисляли и двух постоянных сожительниц царя, которых ряд писателей и уважаемых историографов также считают пусть невенчаными, но супругами русского монарха. Итого получается как минимум девять жен.

Откуда же пошла такая слава про одержимого болезненным религиозным фанатизмом Иоанна Васильевича? Ведь царь отдавал много времени государственным делам и заботам, попыткам проведения разнообразных реформ и победоносным войнам. Он взял Казань, чем окончательно переломил хребет множество лет терзавшей Русь Золотой Орде, овладел Астраханью и с упорством пробивался в тяжелой Ливонской войне к Балтике, где «взял на саблю» множество городов. А чего стоит свершенное в его царствование атаманом донцов Ермаком завоевание и присоединение Сибири?

Мало кому известно, что весьма ловкий и очень хитрый политик Иоанн Грозный пытался – причем имея весьма реальные шансы на успех! – сесть еще и на… королевский трон Речи Посполитой! В крайнем случае он предполагал надеть польскую королевскую корону на своего сына. Но шумная «гонорова» шляхта после смерти очередного польского короля предпочла избрать своим монархом полководца Стефана Батория. Поэтому довольно успешно начатая русским царем тонкая политическая интрига не удалась. Кроме того, Иоанн Васильевич по возможности старался все же соблюдать законы православия и на свои браки обычно получал разрешение церкви. Откуда же тогда взялись подобные коварному болоту небылицы, в которых тонула истина?

Секрет предельно прост: большинство писавших об Иоанне Грозном литераторов и историков прошлого пользовались одним и тем же источником – «Хронографом о браках царя Ивана Васильевича». Сей «исторический» документ попал в архивные собрания лет двести назад – его продал в тогдашний «госархив» некий отставной гвардейский поручик Сулакидзев. Якобы только крайняя нужда в деньгах и заложенное имение заставили его расстаться с драгоценным «Хронографом», издревле хранившимся в семье.

Именно в этом документе описана мифическая свадьба Иоанна Васильевича с юной княжной Долгорукой, закончившаяся жестоким убийством. Якобы, не найдя в молодой жене «девства», царь очень опечалился и, оказавшись не в силах совладать с дикой ревностью, повелел немедля утопить «юницу». Это царское приказание выполнил глава опричников Малюта Скуратов. По существующей расхожей версии, княжну усадили в сани и, разогнав борзых лошадей во всю прыть, пустили их на тонкий лед глубокого озера. А затем смотрели, как, уходя в пучину омута, барахтались в темной воде обезумевшая от страха красавица и хрипевшие кони.

Есть в пресловутом «Хронографе» не менее пикантная история о потрясающе прекрасной Василисе Мелентьевне. Однажды царь, проезжая по улице, случайно увидел эту женщину из окна возка и, до глубины души пораженный ее удивительно чувственной красотой, загорелся нешуточной любовной страстью. Но лукавая чаровница оказалась замужем. Тогда Грозный повелел:

– Немедля сделать ее вдовой!

Это быстро исполнили опричники: они зарезали законного супруга красавицы, как барана. Затем царь превратил обольстительную Василису в свою сожительницу, вернее, наложницу. Однако и эта душещипательная любовная история как началась кровью и трагедией, так кровавой трагедией и закончилась: вскоре подозрительный Иоанн приревновал Василису Мелентьевну к молодому красивому князю Тевекелеву. Трудно сказать, имелись ли этому веские основания, но недолго думая государь повелел:

– Лишить жизни обоих!

Как оказалось, и это тоже миф! В целом пресловутый «Хронограф» содержал немало разных довольно правдоподобных рассказов о «романах» и «свадьбах» грозного царя наравне с предельно откровенными повествованиями о его многочисленных любовных похождениях. Но, как выяснилось впоследствии, Сулакидзев оказался всего лишь очень ловким мошенником. Ради получения приличной суммы денег он лихо подделал документ, создав свой собственный, вымышленный, псевдоисторический «Хронограф». Не имея доступа к подлинным историческим документам, отставной гвардеец не смог даже точно датировать настоящие свадьбы царя Иоанна Васильевича IV, весьма подробные записи о которых имеются в летописях. К тому же он изрядно напутал с дворцовыми и государственными должностями действующих лиц своих «исторических хроник», не говоря уже о совершенно откровенном вранье и буйных фантазиях на сексуально-любовные темы, временами смахивавшие на порнографический роман того времени. Тем не менее эта откровенная и грубая подделка довольно долго морочила всем головы! Как ни странно, подобное довольно часто случается с фальшивками, которые оказываются на диво живучи.

Так что же в действительности творилось за плотно затворенными дверями царских палат и расписных теремов? Существуют ли вполне достоверные исторические сведения об этом? Да, они есть…

Венценосный холостяк

Великий государь Иоанн Васильевич IV, впоследствии прозванный Грозным (1530–1584), был сыном великого московского князя – уже фактически русского царя – Василия III и его второй жены Елены Васильевны Глинской. Рано лишившегося отца Иоанна бояре посадили на престол в 1533 г., всего трех лет от роду. Мать стала регентшей при малолетнем сыне-государе.

После ее несколько странной и загадочной смерти в 1538 г. началось так называемое боярское правление. Сначала регентом стал мечтавший о престоле Шуйский. Но с 1543 г. власть опять захватили расторопные родственники матери Иоанна – шумные и жадные многочисленные Глинские. Однако вопреки многим более поздним «воспоминаниям» и высказываниям самого Иоанна Васильевича, он никогда не был бедным, голодным, худосочным и до икоты запуганным боярами сиротинушкой. Наоборот – будущий покоритель Казани и Астрахани к тринадцати годам вымахал в рослого, крепкого и своенравного озорного подростка, которому на вид давали никак не меньше семнадцати лет!

После смерти последнего из опекунов «несчастный сирота» отчаянно безобразничал – собрав ватагу сверстников, он верхом носился с ними по кривым улицам и обширным торжищам Москвы, безжалостно сшибая и давя народ конем. Другим излюбленным развлечением юного государя стало сбрасывание с высокой крыши кремлевского царского терема бессловесных тварей – кошек и собак. В тринадцать лет Иоанн впервые «уронял» с крыши «человеков».

Придворные и приближенные юного монарха, крайне обеспокоенные и не на шутку испуганные столь рано проявленной им необычайной жестокостью, стали спешно подыскивать Иоанну невесту в «иных землях». Они очень надеялись попробовать хоть как-то остепенить буйного молодца с помощью женитьбы – это давно испытанное средство надежно спустить пар. Но все сватовства оказались напрасным трудом: никто из западных монархов того времени не пожелал породниться с юношей-царем далекой, огромной и загадочной Московии.

Годам к шестнадцати Иоанн наконец сам несколько остепенился, и немалую роль сыграло в этом его окружение: фаворит Алексей Адашев, увлекавший юного Иоанна проектами реформ и преобразований государства, и священник придворного собора Сильвестр. Именно он и заронил в душу своенравного и жестокого царя искру религиозного фанатизма.

В 1547 г., в неполные семнадцать лет, Иоанн Васильевич венчался на царство по обряду византийских императоров, положив на Руси начало откровенному абсолютизму Вскоре он решил жениться: негоже властелину великой и могущественной державы оставаться холостяком. Но вновь все сватовства в «иных землях», способные дать России выгодный политический союз и упрочить ее положение на международной арене, оказались безрезультатными. Однако безвыходных положений не существует. По примеру отца – великого князя Василия III – новый монарх приказал немедля собрать со всего обширного государства юных и красивых дворянских девушек для смотрин и выборов царской невесты. Приказание царя вызвало немалый переполох по городам и весям – шутка ли, если вдруг появилась возможность породниться с самим государем! Повсюду спешно шились дорогие наряды, сарафаны, шубы и шушуны, доставались из заветных шкатулок самоцветные серьги и кольца, слуги аккуратно укладывали добро в объемистые дорожные сундуки. В Москву собирались огромные боярские обозы. Но царь оказался слишком нетерпелив…

Царские жены

На первых же устроенных в Кремле смотринах московских боярских и дворянских дочерей внимание Иоанна привлекла очень красивая молоденькая боярышня Анастасия Романова, происходившая из рода Захарьиных-Юрьевых. Один из ее предков – Михаил Юрьевич Захарьин-Юрьев – являлся ближним боярином отца царя, великого князя Василия III. Род Романовых не считался могущественным и фантастически богатым, как многие другие старинные русские боярские роды. Отец красавицы Анастасии уже умер, ее братья по своему малолетству не могли оказать никакого влияния на государственные дела, и это обстоятельство как нельзя лучше устраивало бабку Иоанна и его дядек из рода Глинских – все они, к великой радости молодого царя, охотно согласились с его выбором.

После пышной свадьбы монарх называл жену не иначе как «юницей». Он был с ней действительно очень счастлив: это точно отражено в исторических хрониках и подтверждено более поздними признаниями самого царя в письмах к Курбскому. Кроме удивительной красоты, Анастасия отличалась ровным, кротким нравом. Она никогда не лезла в дела своего венценосного мужа, не давала ему советов и даже много лет стоически терпела постоянное присутствие священника Сильвестра, которого ненавидела и откровенного фанатизма которого боялась. По отзывам многих современников, царица Анастасия обладала «ангельской добротой». Видимо, к этому стоит добавить и ангельское терпение – всем известно: царь Иоанн был крутого нрава!

Семейное счастье грозного монарха продолжалось тринадцать лет. Но частые роды и множество женских болезней подорвали здоровье Анастасии, и она скончалась в возрасте около тридцати лет. Вопреки красивой легенде и знаменитой киноверсии Сергея Эйзенштейна, созданной по заказу другого грозного владыки – Иосифа Сталина, – царицу никто не отравил. Просто медицина того времени оказалась абсолютно бессильной. Иоанн был безутешен и постоянно рыдал, словно дитя, а после похорон жены буквально не находил себе места.

Тогда высшее духовенство – заметим, речь о новой женитьбе завел не сам Грозный, а иерархи русской православной церкви! – стали просить монарха-вдовца вступить во второй брак.

– Негоже молодому русскому царю жить в блуде! Ведь естество все равно возьмет свое: надо завести новую семью, – говорили священнослужители. И царь согласился.

Несмотря на многочисленные прежние неудачи, невесту опять старательно искали в «иных землях», упорно засылая посольства со сватовством сначала в Польшу, потом в Швецию. Но оба гордых короля ответили решительным отказом. Зато горячее желание породниться с московским государем выразил кабардинский князь Темрюк Андронович. И с Кавказских гор в российскую столицу спешно привезли его юную дочь Кученей. Как отмечали летописи, Иоанн Васильевич «смотрел» новую невесту и «полюбил» ее. Но юная прекрасная кабардинка ни слова не понимала по-русски! Поговорить с ней царь ни о чем не мог. Но тем не менее в 1561 г. Кученей окрестилась и приняла православное имя Мария, войдя в русскую историю как вторая жена царя Иоанна IV Мария Темрюковна.

Горская княжна оказалась женщиной на диво способной: она быстро выучила русский язык, стала прекрасно разбираться, кто ее мужу враг, а кто друг, и даже осмелилась делать то, чего никогда не позволяла себе Анастасия, – давала супругу советы! Например, она горячо убеждала Иоанна Васильевича по примеру владетельных кавказских князей создать личную охрану из числа доверенных и проверенных телохранителей. И если Иоанн терпел ее советы, значит, любил горячую горянку. Иначе…

По другой распространенной легенде, коварный ловелас Иоанн Грозный недрогнувшей рукой сам отравил вторую жену, чтобы поскорее получить свободу и вновь жениться. На самом деле это не так. Брак Грозного с Марией Темрюковной длился почти восемь лет и, судя по всему, оказался вполне счастливым для русского монарха, как и брак с Анастасией Романовой. Именно в тот период у царя возникла идея перенести столицу государства из Москвы в стоявшую за непроходимыми лесами северную Вологду. Так это на самом деле или нет, сейчас судить трудно. Факт в том, что венценосная чета отправилась в северные русские земли.

К несчастью, там непривычная к лютым стужам Мария Темрюковна тяжело заболела: судя по описаниям болезни царицы, приведенным в исторических хрониках, она сильно простудилась, у нее началась двусторонняя пневмония. Как на грех, именно в этот момент Иоанн получил сведения о зреющем в Новгороде заговоре, и срочные государственные дела потребовали его немедленного прибытия в столицу. Следом за царем повезли больную Марию – царь доверил жену заботам надежного и проверенного человека, ближнего боярина Басманова. Тот очень старался, справедливо опасаясь страшного царского гнева. Бог услышал жаркие молитвы боярина и помог ему довезти царицу живой. Но по приезде в Александровскую слободу Мария Темрюковна скончалась.

Теперь уже сам Иоанн заговорил о новом браке, но, наученный горьким опытом, он не хотел жениться на иностранной принцессе, а намеревался ввести во дворец здоровую русачку. По его приказу в Александровскую слободу со всей Руси свезли около полутора тысяч дворянских невест. Государь более не проявлял нетерпения: ему уже стукнуло сорок, и он стал зрелым государственным мужем.

Всех невест тщательно осмотрели врачи и отобрали только отличавшихся безупречным здоровьем, а «конкурс красоты» провели еще раньше: на местах доверенные царевы люди безжалостно отсекли всех дурнушек. Задача оказалась очень трудной – как из множества писаных красавиц, обладавших отменным здоровьем, выбрать всего одну?! И тут царю помог «верный пес» из опричнины, знаменитый Григорий Лукьянович Скуратов-Вельский, он же Малюта. Опричник обратил внимание Иоанна на Марфу Собакину. Правда, она была худого рода, зато какая необыкновенная красавица! Грозный увидел ее и… больше никого смотреть не захотел!

Однако вскоре после обручения красавица Марфа почему-то стала, как тогда говорили, сохнуть. Тем не менее пышная царская свадьба состоялась – ее всячески подталкивал и торопил хитрый Малюта, поскольку красавица Марфа оказалась его дальней родственницей. После женитьбы на ней царя Скуратов-Бельский автоматически попадал в круг царской родни. И тут произошла трагедия: так и не став женой монарха, что подтвердили представители высшего духовенства, новоиспеченная царица скоропостижно скончалась. Не успев стать мужем, Иоанн Грозный вновь овдовел – уже в третий раз!

Естественно, все тут же решили, что молодую прекрасную царицу извели ядом, то есть отравили! И вот что крайне любопытно: когда в XX в. вскрыли гробницу Собакиной, несчастная царская невеста лежала как живая, совершенно не изменившись, словно спала, хотя прошло почти четыреста лет с момента ее погребения. Объяснения этому феномену так и не смогли найти. Однако ясно одно: умершие от яда так никогда не сохраняются…

Царь убивался недолго – его уже понесло! Спустя всего несколько месяцев он выбрал новую, четвертую по счету жену – Анну Ивановну Колтовскую: молодую, свежую и очень красивую. Однако опять совсем не родовитую, а происхождением даже ниже, чем покойная Марфа. Конечно, родня новой жены тут же, давя друг друга, скопом кинулась в царский дворец, но прижиться им там не удалось – царская милость крайне ненадежна! Поддерживавший Колтовских пресловутый Малюта Скуратов погиб в конце 1572 г. или в начале 1573-го – по этому поводу в различных исторических источниках есть разночтения. А в феврале 1573 г. Колтовские попали в страшную опалу: Грозный отобрал у них все ранее пожалованные богатые имения, а красавицу жену Анну безжалостно сослал в монастырь – тогда это было равносильно погребению заживо! Словно в отместку, лишившись всех радостей жизни, Анна значительно пережила мужа и скончалась только в 1627 г., уже при правлении новой династии – Романовых!

Лишь только не стало Малюты, его место возле царя немедля занял новый фаворит – боярин Василий Колычев, прозванный Умным. В 1575 г. он сосватал Иоанну Васильевичу свою родственницу Анну Васильчикову. Некоторые историки полагают: с ней Грозный: не был официально обвенчан, поскольку свадьбу праздновали «не по-государственному», а в узком кругу. Зато на ней присутствовало около двух десятков представителей семейства Колычевых! Трудно сказать определенно, считать ли Анну Васильчикову пятой женой царя или нет. К несчастью, ей вскоре довелось разделить печальную участь своей тезки-предшественницы. Вдоволь натешившись с молодой женой, Грозный совершенно охладел к ней, и через два года Анну по его приказу насильно постригли в монахини Суздальско-Покровского монастыря. После этого из полного фавора многие Колычевы пошли на плаху!

Последней супругой Иоанна Васильевича Грозного стала Мария Федоровна Нагая. Она была моложе мужа лет на тридцать. Новый фаворит Грозного боярин Афанасий Нагой ловко устранил от трона Колычева-Умного и сумел женить царя на своей родственнице, которая и родила сына Дмитрия – того самого мальчика, позднее зарезанного в Угличе. Мария тоже старалась не касаться никаких государственных дел и намного пережила грозного супруга. Что же касается самого царя, то он, несомненно, прекрасно понимал: послушная церковь просто нарочно закрывает глаза на его многочисленные браки. По православным церковным законам строжайше запрещалось вступать уже в третий брак. Тем не менее, еще будучи женатым на Марии Нагой, Иоанн Грозный практически открыто продолжал настойчиво искать себе новую невесту, непременно королевских кровей.

За этим он в 1583 г. отправил в Англию посольство во главе с дворянином Федором Писемским – сватать близкую родственницу Елизаветы Английской девицу Марию Гастингс. Но очередное заграничное сватовство закончилось полным фиаско: Иоанну вновь отказали, унизив его достоинство. Тогда царь, не в силах совладать с охватившим его гневом, в сердцах написал английской королеве: «Сестре нашей, Елизавете! Узнав об ответе твоем, видим, что вышла ты вся как есть полная дура!»

Самому Иоанну Васильевичу IV, прозванному Грозным, до рокового смертного часа тогда оставалось уже меньше года: в 1584 г. его не стало. У многих историков есть серьезные основания полагать, что царю помог умереть жаждавший власти боярин Борис Годунов. Но это уже совсем другая история. Что же касается жен Иоанна Грозного, то насильственной смертью не умерла ни одна из них! Это доказано историческими документами. А со многими «юницами» он был по-настоящему счастлив. Судьба жестоко обделила семейным счастьем этого незаурядного человека, очень много сделавшего для становления могучего русского государства. Он рано лишился отца, матери, потерял многих любимых женщин, умевших лаской укрощать его буйную натуру.

Или судьба не обделила, а наказала его?..

Content

Василий Владимирович Веденеев
Альковные тайны монархов

Синеглазый рыцарь

«Власть дал мне Бог!»

Беатрикс

Культ прекрасной дамы

Сбывшиеся знамения

Русская леди Гамильтон

Постельный реестр

Царский денщик

Следствие

Казнь

Трагический роман императрицы

Первые увлечения

Тайный роман

Кровавая развязка

Леди Смерть

Путь в гарем

Жена падишаха

Леди Смерть

Вдова Тутанхамона

Цареубийство

Влюбленный Макбет при дворе фараона

Новый муж и фараон

Безумная страсть Генриха II Валуа

Знак судьбы

Жена и любовница

Богиня-охотница

Крушение

Любовница трех Великих князей

Николай Александрович

Сергей Михайлович

Андрей Владимирович

Кровавая орхидея

Добродетельная

Императрица Западного дворца

Верное средство

Король – Синяя Борода

Образцовый монарх

«Теперь я – глава Церкви!»

Синяя Борода

Кинодива на троне

Первые подарки щедрой судьбы

Княгиня Монако

«Берегись чисел дня рождения»

Сестра императора

Молодая вдова

Княгиня Боргезе

Вперед, гусары!

Буря

Верность

Любимая девственница «Короля-Солнце»

Слеза девственницы

Лион

В игру вступает кардинал

Жертва Марии

Семь лет ожидания

Замужество

Синий кирасир

Эмиграция

Эпирская ведьма

Гетера святилища кабиров

Ведьма и власть

Выбор

Безумство любви

Любовные приключения

Маленькая сербская церковь в Вене

Такая долгая любовь

Король-любовник

Проказы юности

Забавы при дворе

«Королева» Анна

Инцест

Лукреция Борджиа

История семьи

«Кровавая куртизанка»

Цезарь

Лукреция

Отдам все царства за любовь

Годы странствий

Измена

Клеопатра

Путь к трону

Антоний и Клеопатра

Развязка

Мисс Любовь

Маневры в Эльзасе

Дом в Потсдаме

Измена

Зять Великого Могола

Пророчество

Дочь Великого Могола

Любовь и золото

Месть падишаха

Дочь Рамзеса с рукой мертвеца

Тайная сокровищница

Хитрость Хеми

Рука мертвеца

Сердечный друг

Гвардейцы

Исчезновение

Слово и дело государевы

Гарун аль-Рашид

Невеста из Испании

Роза знойного юга

Иоанн Васильевич Грозный и его жены

Знаменитая подделка

Венценосный холостяк

Царские жены