Чжу Минчуань

Субъекты безумия

Tok. Пациент. Психиатрический триллер. Китай

Criminal File of a Psychiatrist 1

Copyright © 2019 by Zhu Mingchuan,

through Nova Littera SIA

and Gending Rights Agency. All rights reserved

Перевод с китайского М. Садовской

© Садовская М., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Вы уже задумывались над тем, что «не все то, чем кажется»?

Вы еще не балансировали в общении с другими людьми между двумя мирами: реальным и вымышленным, когда грань между ними практически стирается?

Часто ли вам удавалось признать трудности в общении с другими людьми, вытекающие из их крайне субъективных представлений о действительности?

Вы все еще находитесь в недоумении от того, могут ли в нашем технологичном XXI веке сказываться на психологическом состоянии людей суеверия и предрассудки?

Хотите прояснить себе это? Тогда книга Чжу Минчуаня для вас.

В ней калейдоскопически переплетаются трудности и опасности работы врача-психиатра с психиатрическими пациентами. А казуистика редких наследственных заболеваний, эротический бред и нарушения сна разбираются не только исходя из психологических факторов, но и с привлечением традиционной китайской медицины.

Сплав западных и восточных позиций, есть ли общее и возможен ли компромисс – это, пожалуй, самое актуальное в книге, где действуют два психиатра. Автор книги рисует перед нами сложные взаимоотношения между Чэнь Путянем и Ян Кэ, которые в чем-то сродни противоречивому тандему Шерлока Холмса и доктора Ватсона.

Ложимся под теплый плед зимой или надвигаем поглубже козырек кепки от солнца на пляже – и отправляемся вместе с ними в увлекательное странствие по коридорам психиатрической больницы и закоулкам человеческой души.

Ольга Левковская, врач-психотерапевт, клинический психолог, арт-терапевт, руководитель клуба «Творчество и жизнь» ВКонтакте: https://vk.com/creativity24ru

Предисловие

Проработав много лет в психиатрическом отделении, я своими глазами видел немало из ряда вон выходящих случаев, которые по степени своей абсурдности превосходят границы воображения.

В Шанхае я окончил медицинский институт по специальности «клиническая медицина» (направление психиатрия и психогигиена). Сдав квалификационный экзамен по врачебной практике, я прибыл работать в центр психогигиены города Шэньян, одновременно с этим проходя повышение квалификации в Первой больнице при Китайском медицинском университете. В общей сложности я провел в Шэньяне почти восемь лет.

Родился я на юге Китая и никак не мог привыкнуть к северо-восточному климату. С наступлением зимы у меня часто шла кровь из носа. Кроме этого, моя девушка, которая уже начинала вести разговоры о женитьбе и с непониманием относилась к моей работе, приняла твердое решение расстаться. Поразмыслив, я решил вернуться домой, в Гуанси[1].

Проблема заключалась в том, что в Китае огромный дефицит специалистов в области психиатрии. Зарегистрировавшихся психиатров насчитывается чуть более двадцати тысяч человек, а пациентов с тяжелыми психическими заболеваниями – более шестнадцати миллионов. В качестве примера можно привести провинцию Аньхой: там находится более шестисот тысяч пациентов, которым необходимо лечение, а количество местных психиатров не достигает и тысячи человек. Но, даже несмотря на это, вернувшись в Гуанси, я не смог устроиться на работу в государственную больницу, и мне оставалось только идти в частную психиатрическую клинику.

Та больница была очень маленькой – своего рода психиатрическая клиника семейного типа. В ней работали три практикующих психотерапевта, два терапевта, три медсестры, один фармацевт и охранники. За мной закрепили двадцать пациентов, для которых я должен был делать все: стирать постельное белье, причесывать, кормить, ставить уколы и так далее. К сожалению, чуть позже у директора клиники обнаружили рак печени, у него развилась депрессия, и он покончил жизнь самоубийством, после чего клиника закрылась.

Сначала я принял решение переквалифицироваться и пойти работать в альгологическое отделение, но как раз кстати мне поступил звонок от профессора У из университета в Шанхае, где я учился. Он сообщил, что в городе Наньнин одна психиатрическая клиника ищет в штат лечащего врача, и он может меня им порекомендовать. Профессор У всегда высоко оценивал меня, и, возможно, именно благодаря его рекомендации практически сразу после собеседования я получил уведомление о приеме на работу.

Клиника находится на улице Циншань города Наньнин, и все привыкли называть ее «больница Циншань». Там работает довольно много специалистов, хотя сама больница средняя по размеру. Как только наступали выходные, врачи клиники часто улетали в другие города читать лекции. Иногда их приглашали для сотрудничества с правоохранительными органами в качестве консультантов для раскрытия некоторых уголовных дел. Из-за этого им приходилось сталкиваться с разными удивительными случаями и людьми.

Больница делилась на два корпуса. Первое здание, поменьше, – это амбулаторное отделение, оно находилось в передней части. Второе, многоэтажное здание, – стационар закрытого типа, внутри и снаружи которого установлены две железные двери, а на окнах и в коридоре – решетки.

Что касается амбулаторного корпуса, то там всего семь отделений. Я работал в первом отделении; мои основные обязанности были связаны с лечением и диагностикой тяжелых психических заболеваний у пациентов. Большинство историй, о которых я поведаю в этой книге, связаны с моей врачебной практикой, и произошли они именно в этой больнице.

Глава I

Бесконечное воскрешение

Умерев, невозможно воскреснуть. Однако есть человек, заявивший, что может «воскресать бесконечное количество раз» и, более того, найти преступника, убившего его. Услышав подобное, любой человек примет подобные слова за бред. Первоначально и я был такого мнения, но впоследствии, узнав о скрытых обстоятельствах дела, понял, что не все так просто.

1. Синдром «белого халата»

Я помню, что это был вторник. Наступила моя очередь выходить на смену в амбулаторное отделение.

Обычно на прием приходит много пациентов, но каждый раз, когда наступала моя смена, пациентов становилось меньше. Тогда я уже работал лечащим врачом; если в амбулаторном корпусе не было уймы работы, то появлялась уникальная возможность побездельничать и выпить пару глотков горячего чая. В первом отделении я курировал двух интернов[2]. Выйдя из кабинета на поиски кипятка для чая, я велел им срочно дописать амбулаторную карту пациента, которую они откладывали уже два дня.

Амбулаторная карта – это документ с записями истории болезни, то есть комплекс медицинских записей и заключение, которые делает врач во время диагностики и лечения пациента. Она включает в себя начало, ход, развитие болезни, а также план лечения. Как и в больнице в Шэньяне, где я ранее работал, в нашей клинике были строгие требования к подготовке интернов – за один месяц им нужно написать от руки несколько десятков амбулаторных карт и более тридцати медицинских карт по истории болезни. Руки при таком письме стираются до мозолей.

В нашей больнице существует трехуровневая система ответственности. Строго говоря, эта система подразумевает, что мы работаем как врачебная бригада. Руководящие должности занимает заведующий врач или заместитель заведующего врача, далее идет лечащий врач и еще ниже – ординатор[3]. Как правило, за диагностику и лечение пациентов ответственность несет именно лечащий врач.

В первом отделении работают два лечащих врача; кроме меня, есть еще Ян Кэ. Он выделяется модельной внешностью, каждый день занимается спортом, и из-под его рубашки можно увидеть выпирающие мышцы. Внешность у него действительно привлекательная, и пациенты зачастую выбирают его в качестве своего лечащего врача. Поэтому, конечно, я недолюбливал Ян Кэ, но он совершенно не придавал этому значения, словно все это было в порядке вещей.

Когда я вышел налить кипятка для чая, Ян Кэ как раз зашел в отделение. Увидев меня, он даже не поздоровался, его лицо не выражало никаких эмоций. Однако я успел заметить красную царапину у него на шее. Судя по всему, вчера вечером во время выезда к пациенту тот забуянил и поцарапал Ян Кэ. У меня совершенно не было желания расспрашивать коллегу, но душу раздирало любопытство. Поэтому, выйдя в коридор, я остановил девушку-ординатора из нашего отделения и спросил, не было ли вчера проблем с пациентами во время выезда.

Отклоняясь от темы, хочу сказать, что врачи не имеют права выезжать на осмотр больных за пределы больницы, когда им заблагорассудится; в противном случае это может быть расценено как нелегальная практика. Место исполнения наших служебных функций определяет санитарное управление. При устройстве на работу в еще одну больницу необходимо, согласно определенным требованиям, оформить документы на медицинскую деятельность, позволяющие работать в нескольких местах. Для получения лицензии на оказание медицинских услуг на выезде врач также должен соответствовать различным требованиям.

По номеру вызова скорой помощи 120 психиатры нашей клиники также могут выезжать на дом или в учреждение. В рабочие часы по телефону можно связаться с лечебным отделением, а в выходные – с дежурным врачом. Если к нам обратилось какое-то учреждение или пациент с просьбой о выезде, мы должны обязательно уведомить об этом и лечебное отделение, и дежурного врача.

Девушку-ординатора, которую я остановил, зовут Сяо[4] Цяо. У нее очень большие глаза, из-за чего она кажется напуганной, когда что-то говорит. Сяо Цяо ответила мне мягким голосом, что она вчера вместе с Ян Кэ была на выезде в городской больнице, куда госпитализировали одного дедушку. Врач, проводивший первичный осмотр, заметил, что пациент отвечал невпопад и был не в своем уме – он постоянно повторял, что забеременел.

Приемное отделение этой больницы сразу доложило о ситуации лечебному отделению, которое в свою очередь связалось с психиатрической клиникой для проведения консилиума. Они торопили Ян Кэ и даже вынудили его приехать. По прибытии он провел осмотр пациента и сказал, что можно ставить точный диагноз. При этом добавил, что при оформлении процедуры перевода больного в другую клинику необходимо получить согласие родственников пациента. В результате оказалось, что родственники еще более полоумные, чем сам пациент. Они в истерике повалили Ян Кэ в коридоре больницы, где искусали и исцарапали его.

Сяо Цяо хмыкнула и недовольно сказала:

– Это ведь несправедливо. Пациенты что хотят, то и делают с нами.

– Что делают? Ты про то, что Ян Кэ поколотили? Я бы и сам не прочь, – ответил я шутливо.

Сяо Цяо решила не препираться с лечащим врачом и небрежно добавила:

– Я хотела сказать, что… Ох, дел сейчас много, нужно идти.

Конечно, я понял, что значила ее реакция. Ян Кэ нравился не только пациентам, но и женской части коллектива – врачам и медсестрам, поэтому мне тяжело сдержать внутреннее раздражение; иногда я сам себе кажусь посмешищем. По этому поводу меня предупреждал заведующий отделением – не стоит поддаваться негативу конкуренции, потому что с тех пор, как в отделение пришел Ян Кэ, большинство пациентов стали записываться на прием именно к нему.

Если больница таких масштабов, как наша, хочет функционировать на высшем уровне, то необходимо учитывать в том числе и экономическую выгоду. Поэтому в нашей клинике предусмотрен один момент, крайне притягательный для пациентов, обратившихся в нашу больницу за медицинской помощью: записываясь на прием, пациент сам может выбрать себе врача. Именно поэтому я нахожусь немного в неравном положении, хотя никогда не считал себя ограниченным человеком. У меня нет недостатка в профессиональных навыках, так почему же при записи на прием пациенты выбирают специалиста по внешности? Ян Кэ, судя по всему, привык к враждебному отношению со стороны коллег. Такого новичка, как я, он совершенно ни во что не ставил и обычно смотрел на меня как на пустое место.

И вот во вторник настала моя очередь выезжать на прием. В этот день у меня не было пациентов по записи. Предполагаю, что новоприбывший врач все же не вызывает доверия у людей. Разузнав все подробности у Сяо Цяо, я заварил чай и вернулся в кабинет, чтобы узнать, не появилось ли новостей.

Иногда я сам принимал входящие звонки; некоторые из них были из лечебных отделений других больниц, а некоторые – из полиции. Такого рода работа не из легких, и никто из коллег не хотел отвечать на звонки. Я прождал все утро, но, к моему удивлению, не появилось ни одного пациента, даже звонков о выезде врача не было. Будто сама вселенная решила дать мне отгул.

В обед я направился отдохнуть в ординаторскую. Войдя в кабинет, увидел Ян Кэ. Он снял голубой костюм и расстегнул рубашку, пытаясь рассмотреть свою исцарапанную спину. В больнице Циншань у врачей нет строгого дресс-кода, у психотерапевтов тем более. Надевать белый халат не обязательно, большинство врачей носят обычные костюмы. Они считают, что выглядят более профессионально, но мне самому не нравится так наряжаться. И хотя костюм и правда выглядит элегантно, но все же носить его в больнице не к месту – ты начинаешь выглядеть словно страховой агент или агент по продаже недвижимости. Но не подумайте, у меня нет предубеждений касательно этих профессий.

Многие считают, что все врачи носят белые халаты, но ведь на любой работе есть своя спецодежда. По правде сказать, педиатры и психотерапевты нечасто носят белые халаты. Ряд исследований утверждает, что тот может вызвать тревожную реакцию у некоторых пациентов и, соответственно, привести к повышению кровяного давления. Этот феномен так и называется – синдром «белого халата». Иногда педиатры специально надевают халаты более теплых оттенков, чтобы не пугать детей, а психиатры и вовсе не носят спецформу, чаще всего появляясь на людях в повседневной одежде. Так как психологические и психические заболевания не связаны с бактериальными инфекциями, врачам не обязательно придерживаться правила обязательного ношения халата. Напротив, повседневная одежда более эффективно способствует сближению отношений между врачом и пациентом.

Вернемся ближе к делу. Видя, что Ян Кэ было неудобно осматривать себя сзади, я, кашлянув, сказал ему:

– Кхм… Может, помочь тебе нанести лекарство на спину?

– Не нужно, – холодно ответил Ян Кэ, не оценив мое предложение.

Его слова заставили меня замолчать. Будто я просто-таки жажду помочь ему намазать спину… Атмосфера в кабинете тут же стала напряженной.

Немного погодя в кабинет зашел один лечащий врач из седьмого отделения. Его зовут У Сюн, он из провинции Сычуань и отличается радушным и открытым характером. Когда я только вернулся в Гуанси, то планировал вместе с кем-то снимать квартиру, чтобы разделить сумму аренды жилья. У Сюн как раз тоже искал соседа. Но сегодня, увидев меня, он начал поспешно сыпать извинениями. Несколько дней назад У Сюн согласился снимать квартиру совместно со мной, но так как недавно у него появилась девушка, он более не нуждался в соседе. Я прекрасно знаю, как нелегко врачам нашей специальности найти себе пару, поэтому ничего не возразил и спокойно его поздравил.

Почему-то в представлении многих людей все врачи получают высокую зарплату. Если б это была правда, мне было бы не нужно искать соседа для совместного съема квартиры. На самом деле зарплата врача психотерапевтического отделения очень низкая, скорее, как у врачей, недавно получивших степень бакалавра. Иногда она может быть даже меньше, чем у медсестер, у которых выплаты по «компенсации за избиение» гораздо больше, чем у врачей… Что такое «компенсации за избиение»? Нужно понимать, что психогигиена – это довольно своеобразная специальность, и в процессе диагностирования и лечения пациентов медицинский персонал сталкивается с множеством непредвиденных обстоятельств. Государство, заботясь о нас, ежемесячно выплачивает компенсацию в размере нескольких десятков юаней. Врачи-психотерапевты называют эту выплату «компенсации за избиение».

Когда у меня еще не было квалификации специалиста, я подрабатывал чтением лекций, поэтому экономил каждую заработанную копейку.

Возможно, У Сюн испытывал угрызения совести из-за того, что передумал со мной съезжаться. Бросив взгляд на Ян Кэ, он сказал:

– Ян Кэ, у тебя же вроде есть квартира? Так предложи Чэнь Путяню снимать ее вместе с тобой.

Чэнь Путянь – это мое имя. Услышав его, Ян Кэ с отвращением смерил меня взглядом и тут же отвернулся. Мы оба молчали. У Сюн не знал, какие у нас отношения, и продолжал говорить о возможности совместного съема. Ян Кэ явно надоело это слушать, и он выдавил фразу:

– У меня про́клятый дом, там умерли три сестры. Ты хотел бы жить в таком месте?

Он явно меня провоцировал, но и я не отступал:

– И чего тут бояться? Ты в любом случае не позволишь к себе заехать.

У Сюн, видимо, почувствовал что-то неладное и попытался разрядить обстановку:

– Да почему мы должны бояться подобных вещей? Все уже слышали эти страшилки!

Ян Кэ, ничего не ответив, надел рубашку, застегнул пуговицы и с помощью зажима прикрепил к рубашке синий в полоску галстук. Помимо соблюдения социального этикета, ношение зажима может уберечь от удушения, когда пациент вдруг в порыве приступа схватится за ваш галстук. Но разве не было бы проще его не надевать?.. Однако, раз уж у заведующего есть свои требования, нам только остается им соответствовать.

Когда атмосфера начала накаляться, в кабинет вошла девушка из лечебного отделения, которая искала меня. Она сообщила, что мне нужно выехать в подразделение уголовного розыска полицейского участка Цинсю. «Неужели кто-то из полицейских сошел с ума?» – подумал я. Выезд в подразделение уголовного розыска был неожиданностью. Ничего опасного там наверняка не будет, ведь у полицейских есть оружие…

В любом случае нужно ехать, и даже если я с чем-то не справлюсь, там есть полицейские, они помогут решить проблему. Так ведь даже лучше; наверняка в участке будет много людей, которые смогут оказать помощь…

Но не тут-то было. Как только я приехал, сразу столкнулся с головоломкой, застигшей меня врасплох.

2. Остановившееся время

Выезд врача-психотерапевта по обыкновению проходит не очень гладко. Гладкими можно назвать только случаи, когда родственники сами отправляют больного в больницу, и у нас отпадает необходимость приезжать. В деятельности психиатра существует определенная опасность, из-за чего многие студенты медицинских институтов отказываются идти на эту специальность, а тем, кто все-таки решил изучать эту сферу, действительно приходится нелегко.

Когда мы приехали в отделение уголовного розыска, там царила подозрительная тишина. Так как я успел поработать с большим количеством психически больных людей, в моих мыслях невольно возникла следующая картина: больной уже свел счеты со всеми полицейскими в отделении. Некоторые больные, в период обострения заболевания или во время припадков, становятся настолько неуправляемыми и сильными, что даже несколько человек не смогут обуздать такого пациента. Теперь мне кажется неудивительным вопрос, который кто-то задал на просторах интернета: почему знаменитый китайский врач Хуан Фэйхун обладал таким потрясающим мастерством кунг-фу? Эта тема довольно актуальна для врача-психиатра. Если ты не умеешь драться и сил у тебя недостаточно, как же ты себя защитишь? Не исключена возможность, что в один день пациент просто размажет тебя по стенке… Видимо, Ян Кэ вовсе не зря с таким энтузиазмом занимается спортом.

Когда я вместе с коллегой пошел искать начальника уголовного розыска, то заметил одну женщину, которая сидела в кабинете спиной ко входу. Она говорила полицейским, что собирается подать заявление о преступлении и, кажется, сказала, что кто-то хочет ее убить.

Обычно во время выезда врачи из лечебного или дежурного отделения помогают нам прояснить ситуацию: куда будет совершен выезд, в каком состоянии больной, высок ли коэффициент угрозы и есть ли необходимость вызвать полицию для урегулирования проблемы…

В этот раз перед выездом девушка-врач из лечебного отделения уже все разузнала и доложила мне следующую информацию. Пациент – это учительница рисования в средней школе, ее зовут Линь Чжунхуа, она представляет опасность и сейчас находится в подразделении уголовного розыска. Полицейские попросили нас побыстрее приехать; они надеются, что мы сможем принять ее на принудительное лечение.

Перед тем как мы приехали, я думал, что полицейские уже ее задержали, и именно поэтому хотел напрямую обратиться к начальству угрозыска, чтобы привели задержанную. Но позже я увидел, что в отделении все спокойно слушают, как женщина-заявитель описывает все обстоятельства дела. И тогда засомневался: неужели это и есть Линь Чжунхуа, которая, по словам полицейских, представляет опасность?

К слову, фамилия заместителя начальника угрозыска Ляо, мы привыкли его называть зам Ляо. Иногда во время выездов к пациентам я прошу его помочь в разрешении каких-либо проблем, поэтому можно считать, что мы хорошие знакомые. Зам Ляо, увидев, что я пришел, подмигнул мне, дав знак, чтобы я не заходил, а ждал снаружи. Вскоре он, воспользовавшись предлогом, встал из-за стола, предложил женщине выпить немного горячей воды, а затем вышел из кабинета и тихим голосом заговорил со мной:

– Врач Чэнь, наконец-то вы приехали; который нынче час? – Он повернулся и взглянул на висевшие на стене часы; они давно сломались – стрелки все время показывали десять часов десять минут.

Я не стал обращать внимание на недовольство зама Ляо и, наклонив голову, взглянул через окошко на силуэт женщины. Я лишь мельком успел на нее посмотреть, но она вдруг оглянулась, словно у нее на затылке были глаза. Женщина была довольно хороша собой, волосы опрятно уложены, на губах красная помада и легкий макияж, но, очевидно, она пыталась скрыть макияжем синяки под глазами. Состояние женщины на вид было вовсе неплохое, она явно следила за своим внешним видом. Подождав, когда она отвернется, я спросил у зама Ляо:

– Это Линь Чжунхуа? Вы уверены, что она представляет опасность? Мне кажется, она не настроена агрессивно; так в чем же дело?

– Мне откуда знать, в чем дело? Я надеялся, что ты мне это скажешь… – У зама Ляо был озабоченный вид, он явно хотел скорее избавиться от этой женщины.

Я был в замешательстве:

– Это вы нас вызвали; что же мы вам можем рассказать? Как по мне, с женщиной все в порядке, и она не больна, а вот в вас я уже не уверен…

Зам Ляо пренебрежительно ответил:

– На что это ты намекаешь? Чем я могу быть болен?

– Любовной горячкой. Иначе почему вы под этим странным предлогом заставили меня приехать? – сказал я шутя.

Зам Ляо пристально взглянул на меня:

– Довольно с тебя. У меня жена на сносях, было бы кому по тебе скучать…

Осознав, что разговор ушел в другую сторону, я снова вернулся к прежней теме:

– Расскажите мне, в чем проблема с этой женщиной, чтобы я смог принять соответствующие меры.

Зам Ляо, конечно, понимал всю степень важности и срочности дела. Сначала он распорядился, чтобы полицейские успокоили женщину, а затем вышел со мной на лестничную площадку и подробно изложил проблему задержанной.

По информации зама Ляо, в кабинете угрозыска действительно сидит Линь Чжунхуа, и она не впервые пришла подавать заявление о преступлении. Женщина настаивает, что некто хочет ее убить. Первоначально полицейские приняли ее за нормального человека и со всей ответственностью стали расспрашивать о различных подробностях, которые могли бы привести к преступнику. Линь Чжунхуа заявила, что не знает, как выглядит преступник, потому что на нем была черная маска, ей не удалось от него скрыться, и в итоге он ее убил…

В подобной ситуации полицейские могут только составить протокол, а затем проводить заявителя. Кто бы мог подумать, что Линь Чжунхуа на следующий день снова придет все с той же целью – написать заявление о собственном убийстве…

Полицейские сильно загружены работой, и нехорошо так растрачивать ресурсы государственного бюджета. Зам Ляо, узнав о ситуации, лично подошел к Линь Чжунхуа и спросил:

– Кто хочет тебя убить?

Линь Чжунхуа все время повторяла то же, что и днем ранее, – ее снова убили. Она делала особый акцент на слове «снова».

Зам Ляо подумал, что эта молодая женщина строит из себя дуру, бегая к ним в подразделение и заигрывая с симпатичными сотрудниками полиции, поэтому, недолго думая, задал разоблачающий вопрос:

– Как же вы пришли в полицию, если вас уже убили? Как это возможно?

Но, услышав последующий ответ Линь Чжунхуа, он пожалел, что вообще спросил об этом.

Линь Чжунхуа не считала, что с ней что-то не так. Она тихо сказала заму Ляо, что может воскресать безграничное количество раз и что убить ее невозможно. Зам Ляо не врач-психиатр, поэтому, услышав такой ответ, он посчитал, что женщина с ним пререкается, и задал еще один вопрос: как же человек может бесконечно воскресать…

Линь Чжунхуа перебила зама Ляо, не дослушав его:

– Тут и скрывается поразительная тайна. Наш мир будет уничтожен…

Лицо зама Ляо выражало недовольство, но ему только и оставалось, что запротоколировать ее слова согласно закону и отпустить домой.

Однако проблема состояла в том, что Линь Чжунхуа каждый день приходила в участок подавать заявление. По прошествии месяца на запястьях, лице и шее Линь Чжунхуа стали появляться травмы разной степени тяжести – и порезы ножом, и черно-фиолетовые синяки. По ее словам, это было дело рук преступника. Зам Ляо беспокоился, что она столкнулась с домашним насилием, поэтому пригласил одну женщину-коллегу осмотреть травмы, но Линь Чжунхуа ни в какую не соглашалась, чтобы кто-то касался ее.

Дослушав до этого момента, я посчитал, что больная вовсе не опасна. Но, возможно, она нанесла эти увечья сама себе – это все же немного лучше, чем если б она причиняла вред другим.

– Я не договорил, – продолжил зам Ляо. – Она думает, будто мы не со всей серьезностью относимся к ней, поэтому… Поэтому открыто заявила, что сама поймает преступника и приведет его сюда, дабы доказать, что она не сумасшедшая. – Полицейский выглядел взволнованным.

– Поймает преступника? – Мне в это не особо верилось.

Зам Ляо с беспомощным видом ответил:

– Да.

В это время небо затянулось черными тучами, налетел сильный ветер, сверкнула молния – вот-вот хлынет ливень. Мною вдруг необъяснимо овладело дурное предчувствие, что этот выезд не пройдет так благополучно, как я думал. Чувство тревоги сковало все мое тело.

Зам Ляо поднял голову, взглянул на небо и пробормотал:

– Вот уж действительно как гром среди ясного неба…

Затем он продолжил свой рассказ.

Каждый раз, как Линь Чжунхуа приходила писать заявление о преступлении, она была крайне серьезна и говорила, что собирается сама поймать убийцу, что действительно его поймает. Вот и сейчас Линь Чжунхуа снова сообщила, что ее убили, но она почти сорвала с преступника черную маску…

С каждым днем ее внешний вид становился все хуже и хуже. Сотрудники угрозыска стали расспрашивать, где она работает, есть ли у нее родственники и неужели никто не беспокоится за нее. Линь Чжунхуа в свою очередь ответила, что родственники не знают, что ее каждый день убивают – ведь она каждый раз воскресает, – и ей не хотелось бы беспокоить родных.

Уже на протяжении двух месяцев Линь Чжунхуа приходила писать свое заявление. Терпение зама Ляо постепенно иссякало. Он заговорил уже другим тоном:

– Вы говорите, что не можете умереть, что каждый раз воскресаете и что у вас какая-то суперспособность… Вы бессмертны? Зачем кому-то убивать вас? Каков мотив?

В тот день Линь Чжунхуа с деланой серьезностью ответила:

– Если я вам скажу, вы точно не примете эту правду, как и то, что я могу воскресать. Вы совершенно мне не верите.

– Давай ты поймаешь убийцу и тогда придешь! – Зам Ляо пришел в бешенство.

Линь Чжунхуа была непоколебима:

– Я вас не виню, мне никто не верит. Если вы не поможете мне его схватить, я сделаю это сама. Только поймав убийцу, можно спасти меня и вас.

Терпение зама Ляо лопнуло. Не сдержавшись, он повысил голос:

– А нас-то зачем спасать? Неужели он и нас сможет убить?

Линь Чжунхуа загадочно ответила:

– Вас не убьет, но весь мир сейчас в опасности. Я спасу себя и всех остальных.

Чем дальше заходил разговор, тем более невообразимым он становился. Зам Ляо перестал обращать внимание на Линь Чжунхуа. Главное, чтобы она не причинила никому вреда и не стала творить глупостей, – тогда сотрудники угрозыска будут воспринимать это безрассудное дело как злой розыгрыш, для видимости запишут протокол и отпустят ее домой.

Линь Чжунхуа в свою очередь не считала это розыгрышем. Каждый раз, когда ее выпроваживали, она спрашивала, почему ей не дают расписку, которую должны выдать заявителю согласно регламенту. Сотрудники угрозыска не хотели провоцировать Линь Чжунхуа и поэтому каждый раз отвечали:

– Листы для расписки закончились, дадим вам в следующий раз.

Иногда она начинала жаловаться:

– Вы каждый день так говорите; вам не кажется, что это ненормально?

Сотрудники угрозыска посчитали, что Линь Чжунхуа не очень-то и сумасшедшая, так как помнит, что каждый раз, как она приходила, ей не выдавали расписку. С памятью у нее все было в порядке.

У меня создалось впечатление, что состояние Линь Чжунхуа можно диагностировать как параноидальный психоз. К симптомам этой болезни относится проявление подозрительности, а также навязчивые мысли, что другие люди пытаются тебе навредить. Люди с таким диагнозом всегда сохраняют бдительность, они постоянно выражают упреки окружающим, а в самом начале болезни могут появляться слуховые галлюцинации. Многие думают, будто слуховые галлюцинации вызваны психологическими факторами. Когда-то ученые на протяжении пяти лет проводили многократную диагностику с помощью МРТ и исследовали головной мозг двенадцати пациентов с параноидальным психозом. Они обнаружили, что слуховые галлюцинации не вызваны психологическими причинами, а являются результатом функционального поражения тканей головного мозга. И хотя повреждение мозга при параноидальном психозе начинается в задней его части, в передней части также можно наблюдать нарушение функций. Болезнь распространяется словно лесной пожар, и ткани головного мозга «сгорают», начиная с задней и доходя до передней части головного мозга.

Дослушав зама Ляо, я понял все более или менее ясно. Однако для постановки диагноза Линь Чжунхуа необходимо будет госпитализировать. Согласно «Закону о психическом здоровье» для госпитализации больного необходимо получить согласие родственников. Я спросил зама Ляо, связывались ли они с семьей Линь Чжунхуа. Тот пожал плечами, показывая своим видом, что они не контактировали с ними. Линь Чжунхуа приходила только чтобы оставить заявление, каких-то больших проблем она не создавала, и сотрудники угрозыска делали все как было угодно Линь Чжунхуа и никогда не выходили на связь с ее родственниками.

Раскаты грома нарастали. Я боялся, что на улицах из-за дождя возникнут пробки, поэтому сначала хотел побыстрее поговорить с нашим «пациентом», но зам Ляо меня остановил:

– Я еще не закончил, куда ты торопишься?

– Мне приспичило в туалет! – выпалил я. – Серьезно.

– Как же с тобой сложно… Иди скорее, туалет там. – Зам Ляо указал направление.

Решив потерпеть, я спросил его:

– Есть еще что-то добавить? Тогда договаривай.

Зам Ляо немного смутился:

– Как бы это сказать… Линь Чжунхуа правда много раз приходила в участок, и мы действительно изначально приняли ее за сумасшедшую…

Изначально? Неужели в психологическом плане она в порядке? В этом я все же сомневался.

Зам Ляо, не заметив моих подозрений, продолжил:

– Даже если она и душевно больна, мы особо долго не думали – сделали всё спустя рукава, и ладно. Но Линь Чжунхуа не похожа на тех сумасшедших, которые не могут позаботиться о себе. Каждый раз, приходя сюда, она выглядела безупречно… Вот только лицо у нее не совсем здоровое. Я подумал, возможно, она испытала какое-то потрясение, и не хотел ставить ее в затруднительное положение. Но однажды кое-что случилось…

Меня раздирало любопытство.

– И что же? – спросил я.

Зама Ляо потрясывало. Дрожащим голосом он произнес:

– Приходя сюда, Линь Чжунхуа каждый раз особо делала акцент на том, что некто хочет ее убить, и только поймав преступника, она может спасти и себя, и остальных людей. Но на преступнике была надета маска, и она не видела его лица. А сегодня она вновь в возбужденном состоянии пришла в отделение и сказала, что наконец-то сорвала с него маску.

– Так кто же он? – с интересом спросил я.

Когда мы спешили сюда приехать, я взял с собой ординатора по имени Сун Цян. Долгое время он просто стоял рядом, но сейчас нетерпеливо вмешался в разговор:

– Мы ведь наверняка не знаем, кто он, преступником может оказаться любой.

– Необязательно. – Зам Ляо вытащил из кармана телефон. – Линь Чжунхуа – учительница рисования в средней школе, она неплохо рисует. Нарисованный ею преступник выглядит очень реалистично. Этого человека вы наверняка узнаете.

Взглянув на экран телефона, я подумал, что рисунок и правда хорош – все же быть учителем рисования большое дело. Но, присмотревшись, понял: здесь что-то не так. Внешний вид преступника был мне очень хорошо знаком – я уже видел этого человека.

– Неужели это…

3. Парадокс Рассела, бесконечный канон и гравюры Эшера

Этот человек был не кто иной, как сама Линь Чжунхуа.

Когда она повернула голову в мою сторону, я смог увидеть ее через окно. То, что человек с психологическими и психическими проблемами считает себя преступником, да и к тому же рисует сам себя, нет ничего необычного. Чего только мы не видели в психиатрическом отделении – были и более безумные вещи, чем эта…

Зам Ляо убрал телефон и сказал нам:

– Я тоже изначально думал, что она сумасшедшая. И то, что она изобразила себя, лишь еще раз доказывает, что она ненормальная и что мы думаем одинаково. Это из-за меня мы не уделили данному делу должного внимания и не проверили ее заявление.

Я все же никак не мог понять, о чем толкует зам Ляо, и недоуменно спросил:

– Что проверять? Все ее слова – это неправда, там нечего выяснять. Не может же она действительно «бесконечно воскресать»…

Зам Ляо виновато сказал:

– По правде говоря, когда Линь Чжунхуа первый раз обратилась с заявлением о преступлении, мы должны были сразу записать ее личные данные и проверить всю информацию. Но то, что она изначально говорила, было слишком похоже на нелепицу; вот мы и подумали, что это розыгрыш, поэтому ничего не делали. Но однажды Линь Чжунхуа сказала, что ее снова убили, но ей удалось сорвать маску с преступника. Убийцей оказалась женщина; Линь Чжунхуа не только запомнила внешность преступника, но еще и нарисовала ее. Она заявила, что если угрозыск не возбудит уголовное дело и не поймает убийцу, тогда она сама сделает это и прикончит его. Когда мы это услышали, то, конечно, пришли к выводу, что ее слова об убийстве – это уж слишком. Мы не могли не вызвать вас. Мне известно, что для госпитализации необходимо согласие родственников, а для этого нужно выяснить ее личные данные. Угадайте, с чем мы в итоге столкнулись, пытаясь разыскать ее семью?

Я дернул ногой.

– Не буду я угадывать. Ради всего святого, расскажи сам, я скоро штаны обмочу…

Зам Ляо опустил голову и посмотрел на мои штаны, а затем как ни в чем не бывало продолжил свой рассказ. Когда он проверил личность Линь Чжунхуа, оказалось, что она уже полгода числится без вести пропавшей. Еще более странным оказалось то, что фотография, найденная в системе, была совершенно не похожа на женщину, которая пришла с заявлением о преступлении. Ни при каких обстоятельствах это не мог быть один и тот же человек. Исключена и вероятность того, что после пластической операции можно в такой степени изменить внешность. Раньше некоторые подтрунивали, трудно ли будет человеку с пластической операцией пройти таможню в аэропорту. На самом деле никакой сложности возникнуть не может, потому что при пластических операциях не оперируют уши, а система умеет различать лица по форме ушей. Они, как и папиллярные линии на пальцах, у всех людей разные. Это и является одной из причин, почему при фотографировании людей на удостоверение личности в полицейском участке требуют не прятать уши. Зам Ляо тщательно сравнил форму ушей двух женщин – разница оказалась достаточно существенной. Можно было с уверенностью утверждать, что это два разных человека.

Настоящая Линь Чжунхуа, как показано в системе, является учителем рисования в одной из средних школ района Цинсю города Наньнин. Она пропала полгода назад после окончания каникул в честь образования КНР[5] и до сегодняшнего дня не была найдена.

Было установлено, что перед своим исчезновением Линь Чжунхуа отправилась путешествовать на водопад Дэтянь, что у китайско-вьетнамской границы. Полиция запросила видео с камер видеонаблюдения туристического центра, и было установлено, что она путешествовала одна, без спутника. Но впоследствии о ее местонахождении ничего не было известно.

Зам Ляо был шокирован. Именно тогда он впервые снял отпечатки пальцев «Линь Чжунхуа», а затем сотрудник лаборатории попытался найти их в системе, но безрезультатно, так как в базе данных полиции хранятся отпечатки пальцев далеко не каждого человека. Тут сработала профдеформация зама Ляо – он посчитал, что дело об исчезновении Линь Чжунхуа определенно связано с сидевшей у них в кабинете «Линь Чжунхуа». Возможно, этой женщины уже нет в живых, а убийцей является как раз та женщина, которая приходит к ним в участок…

– Это просто невероятно! – Я никак не ожидал, что в истории зама Ляо, которую он рассказывал полдня, будет такой финал.

Ординатор Сун Цян подхватил:

– Действительно необычно, первый раз о подобном слышу… Но разве это не глупо – идти после убийства в отделение полиции и разыгрывать спектакль? Неужели она ждет, что ее арестуют?

Зам Ляо попробовал выдвинуть свою теорию:

– Возможно, после совершения убийства она испытала сильный эмоциональный стресс, и у нее случился нервный срыв. Не думайте, что совершать убийство так просто, как это показывают в кино; на самом деле это сложно, ведь человека будет мучить совесть! Мой отец, работавший в тюрьме, приводил в исполнение смертные приговоры через расстрел; так вот, свои переживания тех дней он помнит до сих пор.

– И ты еще хочешь, чтобы мы ее госпитализировали? Она же убийца! Неудивительно, что она представляет высокую степень опасности… – Я отмахнулся. – Мы не принимаем на лечение в клинику наркоманов и убийц, это находится вне сферы нашей профессиональной деятельности.

Увидев, что я собрался уходить, зам Ляо, охнув, произнес:

– Куда это ты? Еще раз говорю: я ведь не идиот, разве стал бы я вызывать вас без нужды? У меня просто есть сомнения; я не могу с уверенностью сказать, что эта женщина и есть убийца. Тем более что сейчас все очень неясно. Я позвал вас, чтобы вы с ней побеседовали, проверили, действительно ли она ненормальная, и, если это так, забрали ее на лечение.

Я понимал, что имеет в виду зам Ляо. Даже если эта женщина непричастна к убийству, она наверняка должна знать какие-нибудь детали исчезновения Линь Чжунхуа. Ее помешательство определенно имеет свои причины, и, возможно, ее действительно что-то потрясло. Относительно же внешности «преступника», которого она нарисовала, получается, что она совершила убийство? Но где тогда труп?

Мы не можем просто прийти и схватить человека, тем более что здесь нет ее родственников. Зам Ляо попросил меня для начала поговорить с ней и посмотреть, действительно ли она сошла с ума или притворяется. У него сильная профдеформация, и он опасался, вдруг эта женщина, боясь, что ее преступление раскроют, сама пришла в угрозыск, прикидываясь полоумной, чтобы избежать проблем с законом…

Я воздержался от комментариев, не желая, чтобы эта информация мешала мне, поэтому попросил зама Ляо и Сун Цяна подождать снаружи, заодно захватив с собой и полицейских, сидевших в кабинете. Женщина, увидев суматоху и занервничав, спросила, в чем дело и почему вышли полицейские. Но когда я зашел, она успокоилась. Выражение ее лица стало невозмутимым – по-видимому, она догадывалась, что все так и будет.

– Я вру, – выпалила женщина, не дождавшись, пока я сяду.

Возможно, обычный человек подумал бы: «Ну и отлично, я еще не сел на стул, а человек уже признался, что лжет; можно сворачивать работу, возвращаться домой и пить чаек, почитывая газету». Я же думал по-другому. Про себя я восхитился ею. Сидевшая передо мной женщина не так проста, как кажется. Она наверняка получила высшее образование, и ее показатель IQ, возможно, очень высок. Сказанная ею фраза связана с со старым парадоксом в логике – значит, она догадывается, что я врач-психиатр.

Почему я так считаю? В моей альма-матер философию преподавал один профессор, на одной из лекций которого мы проходили парадокс Рассела, бесконечный канон и гравюры Эшера. «Я лгу» – это неразрешимый парадокс в логике и очень древняя языковая игра; он относится к самореференции, то есть к указанию на самого себя. В области математики это выражено в парадоксе Рассела, в музыке – в бесконечном каноне, в искусстве – в гравюрах Эшера, а в литературе – в одном древнем китайском сказании. Последнее гласит, что существовала гора, на которой находился храм; в нем жил старый буддийский монах, рассказавший молодому монаху историю. Что же это была за история? О том, что существовала гора, на которой находился храм; в нем жил старый буддийский монах, рассказавший молодому монаху историю. Что за историю? О том, что существовала гора… Это бесконечный цикл, то есть ∞.

Можно сказать, что единые проявления самореференции – это и есть бесконечный цикл, точно такой же, как и бесконечное воскрешение «Линь Чжунхуа», которая каждый день приходит в подразделение угрозыска. Ее фраза «я вру» только кажется простой, но для врача-психиатра, напротив, она содержит в себе множество смыслов. В конце концов, врет она или нет? Ее фраза – это истина или ложь? Данный парадокс приводит этот диалог к порочному кругу, которому никогда не будет конца.

«Линь Чжунхуа» смотрела прямо на меня, не уклоняясь от зрительного контакта. Затем очень тихо спросила:

– Вы приглашенный по просьбе угрозыска психиатр. Они думают, я сошла с ума, да?

Я решил использовать тактику господства над варварами, используя самих варваров[6]:

– А вы считаете себя сумасшедшей? – Мой вопрос аналогичным образом содержал в себе неразрешимый парадокс.

«Линь Чжунхуа» засмеялась:

– Чем я отличаюсь от ваших предыдущих пациентов?

– Увидев, что я зашел, вы не испугались и не нервничали – напротив, были весьма спокойны.

«Линь Чжунхуа» была удовлетворена моим ответом:

– Тогда я не больна.

Зам Ляо тайком подслушивал за приоткрытой дверью. Заметив, что я не перехожу к сути дела, он начал подавать мне непонятные знаки рукой. Я не стал обращать на это внимания и продолжил действовать согласно своему плану. Сейчас самое главное узнать, совершила ли убийство «Линь Чжунхуа», почему она считает себя убийцей, и является ли это тщательно подготовленным хитроумным замыслом в целях снятия с себя уголовной ответственности. В кино я, возможно, поверил бы в подобный сюжет, но в реальности человек после убийства вряд ли сам пришел бы в угрозыск разыгрывать сцену в ожидании ареста.

Я знал: сейчас что ни спрашивай у этой женщины, все будет без толку. Лучше совсем не задавать вопросов, а только сидеть и пристально на нее смотреть. «Линь Чжунхуа» сначала была невозмутима, но впоследствии стала немного волноваться.

– Вы тоже думаете, что когда я пришла заявить о преступлении, то говорила неправду? – спросила она.

Я не хотел вызывать у нее раздражение, а спор мог спровоцировать ее на неадекватную реакцию. Немного подумав, я доброжелательно спросил:

– Где ваша семья?

«Линь Чжунхуа» притворилась, что не услышала меня, и лишь холодно ответила:

– Я же сказала, что не больна; не стоит бесполезно тратить свои усилия. Я знаю, что вы мне скажете.

– И что же я вам собираюсь сказать?

Женщина неторопливо ответила:

– Вы расспрашиваете меня о семье, потому что хотите позвать их сюда – ведь для госпитализации пациента в психиатрическую больницу нужно согласие родственников. И я знаю, что вы, как и полицейские, думаете, будто мои слова про собственную смерть и воскрешение – это бред.

Я усмехнулся:

– А вы сообразительны.

– Не сообразительна, просто… – Как-то странно улыбнувшись и сделав паузу, она продолжила: – Просто я каждый день проживаю одни и те же события, все время живу одним и тем же днем. Я знаю все ваши реакции и слова. Конечно, детали могут отличаться, но все почти одно и то же. Например, раньше никогда не шел ливень, но, возможно, это потому, что я выяснила, кто убийца, и изменила ход бесконечного цикла.

– Вы все время проживаете один и тот же день? – Я уже не мог усидеть на месте; оказывается, болезнь этой женщины более запущена, чем я предполагал.

Речь «Линь Чжунхуа» ускорилась, словно она произносила заранее заученные реплики:

– Я прихожу сюда каждый день, и часы на стене всегда показывают десять часов десять минут. Каждый раз, когда я ухожу из участка, полицейские говорят, что листы для расписки кончились, и они не могут мне ее дать…

Не выдержав, я прервал ее:

– Часы давно сломаны, поэтому показывают десять часов десять минут; я заметил это несколько месяцев назад. Никто не менял и не чинил их. А расписку вам не дали не потому, что бумага кончилась, а… – Я остановился, мысленно ругая себя: зачем спорить с больным человеком?

Женщина с нарочито умным видом произнесла:

– Не вино дурманит человека, а человек сам себя; не цветы чаруют человека, а человек сам себя. Я также могу сказать, что вы каждый день приходите сюда и говорите одно и то же – просто сами об этом не знаете, поскольку снова и снова проживаете один и тот же день. Да, часы сломались, они каждый день сломаны, потому что это один и тот же день. А меня каждый день убивают – и именно потому, что это один и тот же день, я могу бесконечное количество раз воскресать.

«Линь Чжунхуа» три раза делала упор на фразу «один и тот же день», произнося ее очень медленно и с усилием. Затем серьезным тоном добавила:

– Я не боюсь умереть. Но только выяснив, кто убийца, я получу преимущество: я смогу разорвать порочный круг и спасти этот мир. Я – самое важное звено в этом цикле. Спасшись сама, я спасу всех.

Начинать спор с душевнобольным человеком является неприемлемым, и мне было нечего ответить на суждения «Линь Чжунхуа». Если применить теорию, которую мы обсуждали на парах философии, то ее слова не безосновательны. Вполне возможно, что мы проживаем один и тот же день, не подозревая об этом.

Будь это все сценарием фильма, я, возможно, взял бы со стола телефон с рисунком, зеркало и поднес их к «Линь Чжунхуа», чтобы она сама сравнила изображение с отражением. Но реальный я не могу так сделать, потому что это может спровоцировать больного человека и повлечь за собой насилие с ее стороны. Компенсация «за побои» все же маленькая и совершенно того не стоит, так что мне не хочется напрашиваться на неприятности.

Хорошо, что сотрудники угрозыска искали через разные каналы информацию о «Линь Чжунхуа». В итоге они нашли одного близкого родственника и попросили его приехать. Только тогда полиция установила личность этой женщины.

Оказалось, что разговоры о бесконечном воскрешении – не просто фарс, они таят в себе более глубокие тайны. Другими словами, нельзя считать, что «Линь Чжунхуа» лгала. В некоторой степени в этой странной истории действительно имел место бесконечный порочный круг. Жаль, что мы не смогли вовремя это обнаружить…

4. Медицинская диагностика

Ближайшим родственником «Линь Чжунхуа», которого нашли сотрудники угрозыска, оказался мужчина почтенного возраста – ее отец. Он сказал, что настоящее имя его дочери Хуан Фэйхун и она учитель музыки в частной школе. Ее отец не знал, что дочь больна психическим заболеванием, ведь они не живут вместе. Год назад она переехала и стала жить отдельно и сейчас нечасто навещает пожилого отца.

Сначала Хуан Фэйхун была спокойна, но приезд отца привел ее в волнение, словно внезапно обрушившееся на водную гладь цунами. Женщина хотела убежать, но, с согласия ее отца, нам удалось, хоть и с большим трудом, принять ее на лечение в клинику. Хуан Фэйхун необычайно яростно сопротивлялась и даже сбила нескольких человек с ног. Внезапно оказалось, что у нее был с собой небольшой буфетный нож, и она порезала руку Сун Цяну. К счастью, рана была неглубокой, и он просто наклеил на порез лейкопластырь.

Зам Ляо в свою очередь больше всего переживал за настоящую Линь Чжунхуа. Неужели она действительно умерла, а убийцей является Хуан Фэйхун? Потому что, установив настоящую личность Хуан Фэйхун, сотрудники угрозыска очень быстро выяснили, что она полгода назад, во время каникул в честь празднования дня образования КНР, также ездила на водопад Дэтянь на китайско-вьетнамской границе. Время пребывания и маршрут обеих женщин практически совпадали; отличие состояло лишь в том, что они отправлялись разными видами транспорта.

Работа по раскрытию преступления также напрямую имела ко мне отношение, так как изменение плана лечения зависит от того, совершала ли Хуан Фэйхун преступление. Изначально я полагал, что у нее параноидальная шизофрения, развившаяся вследствие полученного шока после совершения убийства. Однако, проведя комплексную диагностику, я пришел к удивительному заключению – у Хуан Фэйхун алкогольный бредовый психоз.

Все медики знают, что длительное неконтролируемое употребление алкоголя негативно влияет на здоровье и психику и приводит к целому ряду клинических проблем. Например, умственное расстройство, вызванное хронической алкогольной интоксикацией, а также алкогольный бредовый психоз, как у Хуан Фэйхун. Длительность галлюцинаций, возникающих в результате умственного расстройства при хроническом алкоголизме, может продолжаться от нескольких недель до полугода, а развитие алкогольного бредового психоза может затянуться и нести бессознательный характер. В клинической практике эти два заболевания легко спутать с шизофренией.

Сначала и мы допустили ошибку, полагая, что это шизофрения, прописав ей ежедневно принимать определенную дозировку рисперидона[7]. По прошествии времени эффект был неочевиден, но Хуан Фэйхун начала нормально отвечать и задавать вопросы. Однако во время психотерапии она продолжала говорить о своем «бесконечном воскрешении».

Впоследствии мы узнали от родственников и коллег, что Хуан Фэйхун долгое время злоупотребляла алкоголем, и тогда в больнице ей провели комплексный медосмотр. Результаты обследования вывели нарушение работы печени, что главным образом проявилось в высоких показателях АЛТ[8]. Показатели ЭКГ тоже были не в норме – дистрофия миокарда, сердечная аритмия и тахикардия, а КТ головы выявила атрофию мозга. Все это является симптомами, возникающими вследствие длительного употребления алкоголя.

Чрезмерное или длительное употребление алкоголя наносит огромный вред здоровью человека; особенно это касается коры головного мозга, что негативно влияет на когнитивные функции человека. Хроническая алкогольная интоксикация проявляется не только в неврологических нарушениях, но и в психологических, главным образом в дисфории, галлюцинациях и мании. Иногда она может сопровождаться функциональным расстройством нервной системы – например, появляется повышенное потоотделение, учащенное сердцебиение, краснеет лицо, расширяются зрачки и так далее.

Проведя повторный консилиум, мы пришли к заключению, что у Хуан Фэйхун алкогольный бредовый психоз, и назначили биологически активную добавку для черепно-мозговых нервов в сочетании с высокими дозами витаминов группы В, а также препараты для защиты печени, и провели поддерживающую терапию для сохранения водно-электролитного баланса. Наряду с этим прописали противотревожные препараты для контроля нервозности, провели комплексную психотерапию и прочее.

Однако проблема Хуан Фэйхун состояла не только в алкогольном бредовом психозе. После смягчения симптоматики мы обнаружили еще одну роковую проблему.

После того как женщина поступила в больницу, она все еще была одержима мыслями о своей постоянной смерти и бесконечном воскрешении, но уже не повторяла, что живет в «дне сурка». Хуан Фэйхун нашла для себя отговорку – так как она увидела лицо убийцы, то разорвала бесконечный цикл, и в ее мире произошли изменения.

Однажды Сун Цян и Сяо Цяо поочередно доложили мне об одном наблюдении медсестер, а именно об отсутствии сна у Хуан Фэйхун. Будь то день или ночь, дежурные врачи не видели, как она спит. Благодаря постоянному наблюдению за пациенткой я обнаружил, что врачи и медсестры были правы: Хуан Фэйхун действительно будто вовсе не нуждалась во сне. Мы как-то дали ей снотворное, но и от него не было никакой пользы.

Обычно снотворные препараты оказывают эффект в любом случае, но если пациент выпил таблетки, оказывающие возбуждающее действие на нервную систему, то снотворное, возможно, не подействует. После того как Хуан Фэйхун положили в больницу, она не контактировала с внешним миром и не могла пронести с собой другие лекарства. Медсестры также не могли продать ей какие-либо запрещенные препараты. В нашем стационаре есть немало таких же пациентов, как Хуан Фэйхун, у них наблюдаются тревога, бессонница, конвульсии, и в таких случаях мы обычно прописываем успокоительные – например, из группы бензодиазепинов[9]. На других пациентов эти препараты оказывали действие, но не на Хуан Фэйхун. Мне это показалось удивительным, поэтому я снова понаблюдал за ней и убедился, что она вовремя и в нужной дозировке принимает лекарства, а не выбрасывает их тайком.

Почему же так происходит? Столкнувшись с этой проблемой, я просто-таки сломал себе голову. Тогда у меня было очень много работы, и мне было некогда искать соседа для совместного съема квартиры. А после нашего последнего разговора с Ян Кэ, когда я сказал, что не боюсь квартиры, где было совершено убийство, и смогу там жить, мы больше этой темы не касались.

Из-за ситуации с болезнью Хуан Фэйхун я решил обратиться за помощью к бывшим коллегам из больницы Шэньяна, а также к преподавателю моей альма-матер. Они высказали множество предположений, но так как сами не контактировали с больной, выдвинутые ими решения были неприменимы к ситуации Хуан Фэйхун. Сун Цян и Сяо Цяо тоже регулярно искали в интернете соответствующую информацию, но, к сожалению, ничего в итоге не пригодилось.

В процессе непрерывного лечения алкогольного бредового психоза у Хуан Фэйхун наступила ремиссия, и я подумал снова сделать ей комплексную диагностику организма. В больнице Циншань есть не все необходимое оборудование, и для проведения подобной диагностики нужно ехать в городскую больницу общего профиля. В городе есть несколько больниц, с которыми у нас налажены профессиональные контакты, так как во многих многопрофильных больницах нет отделения психиатрии, и они не могут госпитализировать пациентов с психическими заболеваниями. По обыкновению нас вызывают для проведения консилиума и приема пациентов на лечение. Людей у нас немного, поэтому каждый раз, когда нас просят приехать, это больше похоже на мольбу о помощи, а у нас нет времени отправиться туда даже на два-три дня.

Узнав, что я собираюсь организовать диагностику пациента, сотрудники той больницы отреагировали с большим энтузиазмом:

– Скорее приезжайте! У нас есть пациентка из отделения гинекологии с объемным новообразованием, а в отделении приема вовремя не обнаружили, что она душевнобольная. Она сейчас в медицинском отделении и матерится на чем свет стоит. Умоляю вас, быстрее приезжайте и заберите ее!

Установленная система ответственности в этой клинике подразумевала, что на врача, поставившего первичный диагноз, возлагается вся ответственность за методы дальнейшего лечения. Именно поэтому этот врач был так обеспокоен. Ему не терпелось, чтобы я стремглав примчался к ним.

Девушка-врач из лечебного отделения как раз ответила на их звонок и распорядилась, чтобы мы вместе с Ян Кэ выехали в эту больницу. В машине Хуан Фэйхун была спокойна, но затем вдруг ее состояние начало ухудшаться. Она бросила взгляд на меня, затем на Ян Кэ и загадочно спросила:

– Это твой коллега? А он симпатичнее тебя… Вы друзья?

Ее вопрос застал меня врасплох. Ян Кэ сидел с прикрытыми глазами и притворился, что ничего не услышал. Хуан Фэйхун в кои-то веки удалось выйти из палаты и подышать свежим воздухом; всю дорогу она не умолкала, однако у нее был последовательный ход мыслей, и во время разговора она не скакала с темы на тему так, что и разобрать невозможно, как это бывает у некоторых больных.

Прибыв в многопрофильную больницу, я пошел заниматься оформлением документов по обследованию Хуан Фэйхун, а Ян Кэ ушел на консилиум касательно диагноза другого пациента. Нам было невдомек, что на стене в амбулаторном отделении висит зеркало. Проходя мимо него, Хуан Фэйхун увидела себя – и тут же остолбенела. Как бы я ее ни уговаривал и ни тянул за собой, все было бесполезно: она будто пустила корни в этом месте.

– Черт возьми! – в сердцах воскликнул я.

Неужели Хуан Фэйхун приняла человека в зеркале за убийцу? Действительно, она внезапно начала громко кричать и говорить, что это и есть убийца, его нужно немедленно поймать. Вслед за этим вырвалась из моих рук и стукнулась головой о зеркало так, что начала течь кровь. Затем она схватила осколок зеркала и начала со всей силы колотить разбитые на полу осколки. Все, кто сбежался посмотреть на это зрелище, были до смерти напуганы.

Ян Кэ как раз был неподалеку; услышав переполох, он развернулся и кинулся ко мне помочь утихомирить пациента. Костюм его был испорчен, рубашка испачкалась в крови. Я тоже порезал ногу, но, к счастью, рана была неглубокая.

Со стороны Ян Кэ было великодушно вернуться и помочь мне, иначе Хуан Фэйхун зарезала бы меня. Его одежда была порвана, и он получил рану. Мне стало стыдно за случившееся, и я спросил:

– Всё в порядке?

– Нет, не в порядке, – черство ответил Ян Кэ.

Про себя я подумал: «Я же от чистого сердца спросил, а ты так надменно себя ведешь…» Но сказал другое:

– Сколько стоит твой костюм? Я компенсирую.

Ян Кэ не стал любезничать:

– Пять тысяч восемьсот юаней.

Услышав эту цифру, я пожалел, что спросил, и укорил себя за болтливость. Моей месячной зарплаты не хватит, чтобы покрыть расходы за этот костюм. Обрабатывая рану, Ян Кэ с укором посмотрел на меня. Его взгляд будто негласно обвинял меня, что я плохо присмотрел за пациентом, поднял шумиху и втянул его в этот бедлам.

Помолчав какое-то время, я сказал:

– Ты ведь знаешь, на выездах всякое случается; зачем надевать такой дорогой костюм? Даже если б компенсация «за избиение» была выше, все равно эта выплата не возместит стоимость твоего костюма. – Договорив, я оглядел Ян Кэ с ног до головы, и мой взгляд остановился на блестящих черных кожаных ботинках. – Сколько стоит твоя обувь? Тысячу юаней?

Глянув на меня, он ответил:

– Три тысячи двести.

Мне было нечего ответить. Я подумал про себя: «Это вымогательство или показушничество?.. Ладно, у человека высокое качество жизни, и нам, простым врачам, такое не понять. Он все же выручил меня, не буду придираться…» Я недоумевал. Наша зарплата невелика, никто из лечащих врачей первого отделения не имеет дополнительных подработок и «серого» дохода; откуда же у Ян Кэ столько денег? Возможно, он из семьи богачей; но ведь работать врачом-психиатром непросто, люди из обеспеченных семей не выберут себе такую специальность…

Я решил не спорить. Но, увидев, что я собираюсь уйти с Хуан Фэйхун, Ян Кэ спросил:

– Сколько стоит твоя одежда?

Я не ожидал такого поворота и уныло ответил:

– Триста пятьдесят.

Ян Кэ опустил голову и посмотрел на мою обувь:

– А туфли сколько?

Надо мной будто издевались. Я недовольно ответил:

– Тоже триста пятьдесят. – На самом деле они стоили двести пятьдесят, но я хотел сохранить достоинство и поэтому добавил сотню.

Расспросив меня, Ян Кэ ушел, оставив меня в неловком положении. В этот момент Хуан Фэйхун как будто пришла в себя и решила позлорадствовать:

– С вашей стороны это было невежливо, вот вас и высмеяли!

– Ладно, ладно, я сам напросился…

Я с решимостью признал это и не стал спорить с Хуан Фэйхун – вдруг ей опять что-то взбредет в голову, и она устроит новый переполох… Спустя какое-то время я спешно начал организовывать обследование для Хуан Фэйхун. Мне не хотелось попусту тратить время – вдруг она захочет воспользоваться случаем и убежать; тогда проблема окажется куда серьезнее.

Когда пришли результаты и я снова провел более глубокую и всестороннюю диагностику, то обнаружил, что Хуан Фэйхун действительно оказалась в своего рода «бесконечном порочном круге», и эта бесконечно циркулирующая болезнь существует уже по меньшей мере несколько столетий.

В это время пришли новости от зама Ляо. Несколько туристов в горах возле китайско-вьетнамской границы нашли труп Линь Чжунхуа. Вот-вот должны были открыться подлинные обстоятельства дела…

5. Фатальная семейная бессонница

Получив все результаты анализов, я из осмотрительности пригласил заместителя заведующего отделением, который появлялся всего два-три дня в неделю. Его фамилия Цзи, ему сорок один год, мы называем его главный зам или зам Цзи, так удобнее отличать его от заместителей других заведующих отделениями. Заму Цзи нравились академические исследования, но он не любил следовать офисной политике, как и выставлять себя напоказ, в отличие от некоторых специалистов, которые ездят всюду с лекциями и угождают требованиям фармацевтических компаний.

Пять лет назад зам Цзи специально уезжал за границу, чтобы исследовать медицину сна – у него в этой сфере очень богатый опыт лечения. Услышав мое описание состояния болезни Хуан Фэйхун, он вместе со мной начал исследовать проблему, вплоть до того, что задерживался допоздна в стационаре и наблюдал за каждым движением Хуан Фэйхун.

Посредством круглосуточного наблюдения и протоколирования мы убедились, что Хуан Фэйхун и в самом деле не засыпала. Она только время от времени могла подремать, ее конечности хаотично вздрагивали, а тело непроизвольно сводило судорогами. Все это происходило неосознанно для нее, и раны на ее теле появлялись именно потому, что она сама себя случайно царапала. Однажды Хуан Фэйхун все же с большим трудом уснула после приема таблеток, и произошло кое-что еще более непонятное – она начала издавать очень странные звуки, как будто в ее горле извивалась змея, которая вот-вот вылезет наружу. Я боялся, что она может задохнуться во сне, поэтому мы прекратили лечение этими препаратами.

По мере проведения анализа и понимания состояния пациентки мы пришли к страшному диагнозу. После проведения всестороннего консилиума у Хуан Фэйхун была диагностирована фатальная семейная бессонница, по-английски fatal familial insomnia, или сокращенно FFI.

Стандартными показателями для диагностики данного заболевания являются прогрессирующее сокращение времени сна; в фазе медленного сна наблюдается отсутствие веретенообразной активности, мозг перестает воспроизводить дельта-волны, время быстрого и медленного сна также заметно сокращается, снотворные не оказывают эффекта, и все это сопровождается повышением возбудимости симпатической нервной системы, эндокринными отклонениями и дискинезией[10]. Конечно, генетическое тестирование является лучшим прямым методом диагностики данного заболевания.

Первое описание этой болезни связано с упоминанием одной итальянской семьи. Несколько столетий назад мужчина по имени Джакомо внезапно заболел странным недугом, круглыми сутками страдая от бессонницы. Его стали одолевать бредовые идеи. Он впал в слабоумие и в конце концов умер из-за изнеможения организма. После этого еще тридцать членов его семьи в среднем возрасте заболели той же болезнью и один за другим умерли. В настоящее время во всем мире, и в частности в таких странах, как Италия, США, Япония, Китай, Дания и Ирландия, появились люди, страдающие этим недугом.

Течение фатальной семейной бессонницы ужасает. В самом начале человек не может уснуть, бодрствуя день и ночь, затем у него наблюдается сужение зрачков, у мужчин может развиваться импотенция, повышается кровяное давление, ускоряется пульс, усиливается потоотделение. Вслед за этим могут появится бредовые идеи, галлюцинации, дискинезия; организм человека постепенно перестает функционировать. Больной начинает испытывать сильные боли, но уже не в состоянии сказать об этом; в итоге только и остается в бессилии наблюдать за своей смертью. Проще говоря, причиной смерти от этой болезни является обширное повреждение мозга, а не недостаток сна.

Смертельная фатальная бессонница – это аутосомно-доминантное генетическое заболевание, вызванное нарушением структуры прионного белка. Ген, кодирующий этот белок, расположен на коротком плече двадцатой хромосомы. Он находится в центральной нервной системе и тесно связан с интеллектом и сном человека. Мутация в гене прионного белка приводит как к образованию парапротеина, который не только не выполняет свою нормальную функцию, но и не может расщепляться протеазами. Накапливаясь в головном мозге и центральной нервной системе, он приводит к потере нейронов, образуя полости, словно в морской губке. В такой ситуации преимущественно поражается отдел головного мозга – таламус, играющий важную роль в процессах сна.

На данный момент эффективных методов лечения этой болезни нет. Ученые из Великобритании и США во время проведения испытаний над животными обнаружили, что эту болезнь можно вылечить, но в дальнейшем все животные, над которыми проводились клинические исследования, странным образом умирали. Конкретная причина не была выявлена. Относительно эффективным методом лечения является применение GHB, то есть гамма-оксимасляной кислоты. GHB неэффективна для восстановления фазы медленного и быстрого сна, но может помочь увеличить время медленного сна, смягчая течение болезни.

В Китае эта болезнь встречается очень редко. Первый случай был зарегистрирован в 2004 году в больнице Сехэ провинции Хубэй; пациент очень быстро скончался. Два года спустя в провинции Хэнань также выявили случай заболевания у мужчины. Фантом странной болезни изводил его семью на протяжении нескольких столетий, история заболеваний членов его семьи также имела глубокие корни.

В ходе последующих диагностики и лечения мы обнаружили, что в семье Хуан Фэйхун несколько сотен лет назад ходила молва о некоей болезни. Бо́льшая часть членов семьи Хуан после достижения совершеннолетия на протяжении полугода имели проблемы с бессонницей, а затем загадочным образом умирали. Можно сказать, что семья Хуан Фэйхун все время находилась в порочном круге странной болезни, который нельзя было разорвать. Когда у женщины появились бредовые идеи, болезнь начала прогрессировать. Ни медикаментозное, ни психотерапевтическое лечение не было эффективным.

Мы с замом Цзи провели длительное исследование болезни. После постановки диагноза мы были озабочены тем, как нам поступить с Хуан Фэйхун. Узнав о всех деталях, главврач также выразил нам свое беспокойство, так как с момента учреждения больницы у нас не было случаев смерти пациентов. Если Хуан Фэйхун будет оставаться в стационаре и вдруг умрет, то как поступить? Главврач, зная, что зам Ляо наводит справки о деле пропавшей Линь Чжунхуа, спросил меня:

– Разве труп Линь Чжунхуа не нашли? Ее убила Хуан Фэйхун? Если так, то нужно ее выписывать. А если нет, то нужно придумать, как перевести ее в другую больницу.

Отец Хуан Фэйхун настаивал на том, чтобы его дочь осталась лечиться в нашей клинике, но мы не могли провести для нее эффективное лечение. Соображения главврача выглядели эгоистичными и безжалостными, но на самом деле это было от безысходности.

Узнав об этом, Сяо Цяо была возмущена. Увидев ее реакцию, я также проникся сочувствием к Хуан Фэйхун и все время думал, что мы можем для нее сделать, – нельзя же так просто отправить ее домой и ждать смерти. Состраданию Сяо Цяо не было предела, она была взволнована больше, чем я. Однажды, найдя меня в столовой больницы, Сяо Цяо стала упрашивать меня:

– Врач Чэнь, есть ли шансы у Хуан Фэйхун? Я прочитала разные материалы, существует множество исследований этой болезни; не могли бы вы попросить главврача посмотреть их?

– Вы не первый день работаете врачом. Мы не можем ставить эксперименты над пациентом; а если она умрет? Она здесь для лечения, а не чтобы ставить над ней опыты, – сделал я замечание.

– И мы просто выпишем ее из больницы? Она ведь не поправилась, – недовольно возразила Сяо Цяо.

Я был бессилен:

– То, что она находится в клинике, – не проблема, но неужели вы не видели пациентов, которые находятся здесь уже давно? И кому это пошло на пользу? Они здесь, потому что их никак не вылечить. Сейчас алкогольный бредовый психоз у Хуан Фэйхун пошел на спад, вот только бессонницу не вылечили; но она в состоянии позаботиться о себе. Самым лучшим выбором будет позволить ей выписаться и найти клинику, в которой ее смогут вылечить.

Главврач тоже пришел на обед. Увидев меня беседующим с Сяо Цяо, он подошел и стал подгонять меня:

– Сяо Чэнь, вы говорили с замом Ляо? Ваша пациентка все-таки совершила то убийство или нет? Вы с этим делом не затягивайте, делайте все необходимое. Не нужно создавать лишних проблем.

Я связывался с замом Ляо шесть дней назад. Так как расследование еще продолжалось, ему было не слишком удобно разглашать все подробности. Я знал только, что труп Линь Чжунхуа нашли в горах на границе с китайско-вьетнамской границей. Говорили, что ее смерть была чудовищной; бо́льшая часть тела была изгрызена животными. Сотрудники судебно-медицинской экспертизы сломали себе голову, стоящих улик было совсем немного, а о том, кто является убийцей, и речи не могло идти. Главврач все время подначивал меня пойти расспросить зама Ляо, а тот много раз просил меня об одном одолжении: если Хуан Фэйхун придет в нормальное состояние, чтобы я незамедлительно спросил ее, знакома ли она с Линь Чжунхуа и знает ли что-либо об этом деле.

Когда главврач приблизился к столу, где мы обедали, Сяо Цяо тут же ускользнула, оставив меня одного отчитываться перед начальством. Рядом, за соседним столиком, сидел зам Цзи, который неторопливо читал газету «Наньго цзаобао». Сначала он безразлично сидел в стороне, но, услышав, как главврач наседает на меня, не сдержался, надел свои толстые очки, отложил газету и вступился:

– Я слежу за ходом дела, за него отвечает первое отделение, и я, как ваш заместитель, несу ответственность. Не переживайте, мы постараемся сделать всё как можно скорее.

Главврач, судя по всему, был голоден и очень хотел поесть, поэтому смягчил тон:

– Ладно, ладно, не буду вам мешать. Но не забывайте о деле и не откладывайте его в долгий ящик!

Зам Цзи учтиво ответил за меня:

– Да, мы знаем.

Главврач очень редко приходил в столовую обедать; увидев его, все заведующие отделений тут же стали приглашать его сесть вместе с ними. Подождав, когда главврач уйдет, я тут же поблагодарил зама Цзи:

– Спасибо вам за помощь. Однако Сяо Цяо права: если Хуан Фэйхун не убийца, мы не можем ее просто выписать; неужели ей только и остается, что ждать смерти?

Видимо, зам Цзи уже обо всем заранее подумал.

– Другие полагают, что чем меньше забот, тем лучше, но ты поступаешь по-другому, взяв все в свои руки. Мы не сможем спасти Хуан Фэйхун; оставить ее здесь равносильно смиренному ожиданию ее смерти. А если не справимся, то сделаем еще хуже. Когда я провел консилиум, то связался с коллегой из отделения неврологии Народной больницы провинции Хэнань. У них на лечении когда-то был пациент с таким же диагнозом; это второй случай заболевания в Китае и единственный, когда пациент остался жив и здоров. Когда придет время, мы отправим Хуан Фэйхун к их специалистам. Что касается расходов, не стоит переживать, у ее семьи есть средства. Я также связался с зарубежными учреждениями; так как эта болезнь очень редкая, все стороны заинтересованы в данном случае, и особенно фармацевтические компании, занимающиеся лечением бессонницы, – их исследования более прогрессивны, чем наши. Что же касается дальнейшего развития событий, оно зависит от Хуан Фэйхун. Это все, что мы можем сделать.

Его слова успокоили меня, я удовлетворенно вздохнул:

– Зам Цзи, вы правда хороший человек.

– Да и вы ничего… Когда совесть чиста, можно спать спокойно. Ладно, не буду отвлекать вас от обеда.

Зам Цзи улыбнулся, затем снял очки и продолжил читать газету. Однако он вновь мельком глянул на меня; его взгляд показался мне странным.

В тот же момент я услышал шушуканье за соседним столом; там сидел У Сюн, врач из седьмого отделения, вместе с которым я изначально собирался снимать квартиру. Коллеги время от времени поворачивались и смотрели на меня. Я сидел поодаль от них; в столовой было шумно, поэтому я не все отчетливо слышал. До меня доносились лишь отрывки разговора:

– Врач из первого отделения так трагически умер…

– Еще бы! Он даже не знает, как умер его предшественник…

– Скоро и до него дойдет очередь…

– Тихо, вдруг нас услышат…

Эти лечащие врачи были из разных отделений, они общались в своем маленьком коллективе, и мне, как новичку, было сложно туда влиться. При словах о чьей-то смерти меня одолело странное предчувствие, но было неловко лезть в чужой разговор. Я однажды расспрашивал ординаторов, устроившихся в больницу раньше меня, но и они увиливали от ответа. Лишь сказали, что никто из врачей в первом отделении не умирал, но был один врач, который перевелся в другую больницу. Даже Сяо Цяо, которой обычно нравилось посплетничать, как воды в рот набрала; сказала лишь, что не знает, куда перевелся этот врач, даже фамилии его не помнит. Я прекрасно понимал, что любопытство до добра не доведет, поэтому, будучи очень занят, не стал вникать в суть вопроса.

Прошло еще три дня. Психоз Хуан Фэйхун уменьшился, но ее снова одолела бессонница, которая вызывала галлюцинации. Однако она постепенно перестала твердить свою историю о «бесконечном воскрешении». И вот ординатор Сун Цян сказал мне, что сознание Хуан Фэйхун прояснилось, и она хочет видеть меня, чтобы сообщить кое-что важное, связанное с гибелью Линь Чжунхуа.

6. Ноты на петле Мёбиуса

В тот день у меня воспалились миндалины, немного поднялась температура, и я плохо спал ночью. По окончании осмотра пациентов я почувствовал себя измотанным и хотел отдохнуть в ординаторской. Но когда прибежал Сун Цян и объяснил мне цель своего прихода, я тотчас взбодрился и сказал:

– Пойдем быстрее.

По дороге Сун Цян расспрашивал меня:

– Что же нам делать, если это она совершила убийство? Она же изобразила себя на том рисунке. Может, она поступила так из-за угрызений совести?

– Не нужно делать необоснованные выводы, – предостерег его я.

Мы зашли в стационар. Хуан Фэйхун сидела в палате, ожидая нас; ее взгляд показался мне немного пустым, но настроение было намного лучше. Увидев меня, она тут же встала и взволнованно сказала:

– Я все вспомнила!

Нельзя воспринимать всерьез все, что говорят психически больные люди, ведь неизвестно, что из этого правда, а что нет; они и сами не всегда способны это распознать. Для определения вымысла и правды нужно опираться на большой пласт профессиональных знаний. По правде сказать, я сам был взбудоражен, но по-прежнему демонстрировал спокойствие. Зна́ком указал ей сначала присесть и не спеша все рассказать нам.

Хуан Фэйхун объяснила, что все началось с поездки в город Чунзо на водопад Дэтянь. Поскольку она плохо спала и страдала алкоголизмом, ей хотелось отдохнуть в горной живописной местности. В один из дней Хуан Фэйхун отклонилась от основного туристического маршрута и самостоятельно пошла пешком в горы. По дороге вдруг услышала крик о помощи. На берегу реки она нашла по голосу женщину, чья правая нога угодила в капкан для животных; вся трава вокруг была в крови.

Эта женщина и была Линь Чжунхуа. Она рассказала Хуан Фэйхун, что тоже приехала в путешествие одна и никак не могла ожидать, что угодит в охотничий капкан. Она была не в силах идти, ее телефон разрядился, и вызвать помощь не было возможности. По закону подлости телефон Хуан Фэйхун тоже разрядился. Она хотела помочь Линь Чжунхуа спуститься с гористой местности, но лодыжка Линь Чжунхуа была повреждена до кости, и женщина совершенно не могла идти.

Недолго думая, Хуан Фэйхун сказала, что вернется и позовет на помощь, пока еще не стемнело. Но Линь Чжунхуа была страшно напугана; она стала умолять ее никуда не уходить. Однако по-другому женщину было не спасти. Они потеряли слишком много времени, и небо уже начало темнеть. Хуан Фэйхун снова пообещала ей, что обязательно вернется и поможет ей, после чего отправилась в обратный путь. Уйдя уже довольно далеко от того места, она услышала истошный вопль и тут же стремглав вернулась назад. Тогда уже совсем стемнело и пошел небольшой дождь. Вернувшись к берегу реки, Хуан Фэйхун увидела мужчину в синей ветровке, который лежал на Линь Чжунхуа. Ее нижнее белье было сорвано, она пыталась звать на помощь, но мужчина зажал ей рот рукой. Ее правая нога стала еще сильнее кровоточить, сил оставалось все меньше и меньше, и в итоге она перестала сопротивляться.

Ночью в горах было очень страшно. Испуганная Хуан Фэйхун случайно поскользнулась на камне. Услышав шорох, мужчина поднялся, натянул штаны и обернулся. Сердце Хуан Фэйхун ушло в пятки. Боясь, что ее постигнет та же участь, она бросилась наутек. Уже был час ночи, когда она спустилась с гор. После этого происшествия бессонница Хуан Фэйхун усугубилась. Испытав такое страшное потрясение, женщина стала больше пить, вследствие чего у нее появилось чувство вины и развился синдром выжившего.

Вскоре она стала считать себя Линь Чжунхуа, хотя знала, что той уже нет в живых. Именно поэтому, ежедневно страдая от жуткой бессонницы, она буквально видела, что кто-то ее убивает, а убийцей является она сама. Практически ежедневно находясь в этом состоянии, Хуан Фэйхун думала, что тот день повторяется вновь и вновь, что она попала в бесконечный цикл. В глубине души женщина испытывала угрызения совести и корила себя за то, что не осталась с Линь Чжунхуа, не спасла ее и тотчас не вызвала помощь. Находясь в плену своих фантазий, Хуан Фэйхун каждый день приходила в полицию и придумала такую действительность, в которой она бесконечно воскресает, а один день является повторением предыдущего…

После отказа от алкоголя и после терапии Хуан Фэйхун в итоге все вспомнила; она будто пробудилась после долгого кошмарного сна. Глубоко вздохнув, женщина сказала:

– Я научилась рисовать. Линь Чжунхуа говорила, что работала учителем рисования; конечно, ее навыки были лучше моих, но я все же могу нарисовать приблизительный портрет человека. Я помню, как выглядит тот мужчина, и, если вы сможете принести мне бумагу и карандаш, смогу его нарисовать.

Я был поражен и никак не мог подумать, что события в деле об исчезновении Линь Чжунхуа примут такой оборот. Я немедленно попросил медсестру принести бумагу и карандаш. Мы наблюдали, как Хуан Фэйхун быстро нарисовала на бумаге образ мужчины. Она убеждала нас, что это действительно убийца, а не ее фантазия. Он наверняка тогда сам прогуливался в горах, и когда увидел раненую Линь Чжунхуа, которая явно не могла ему дать отпор, в его голову закрались злые намерения. А после совершения преступления он решил убить потерпевшую.

Расследованием такого преступления, естественно, должен заниматься зам Ляо. Я отправил ему фото рисунка, сделанного Хуан Фэйхун. Зам Ляо ответил, что начнет расследование. В итоге спустя один день он позвонил мне. Показания Хуан Фэйхун подтвердились. Они навели справки у тамошних любителей пешего туризма – и неожиданно для себя довольно быстро нашли мужчину.

Согласно многочисленным зацепкам и уликам с места преступления, этот мужчина действительно оказался убийцей. Позже преступник признался, что тогда он заметил поблизости женщину и видел, как она убежала. Изначально он хотел догнать ее, но Линь Чжунхуа внезапно пришла в сознание. Она схватила его за ногу, не давая уйти. Убийца разозлился и, схватив лежащий рядом камень, ударил им Линь Чжунхуа. Труп он спрятал в скрытой от глаз пещере. Мужчина боялся, что его преступление раскроется, поэтому специально уехал в Юго-Восточную Азию, побывал в нескольких странах. По прошествии времени, не услышав никаких вестей об этом деле, он решил вернуться в Китай. Но в конце концов убийцу настигло правосудие.

Мне неизвестно, как в дальнейшем продвигалось дело; известно лишь, что Хуан Фэйхун являлась свидетелем по нему. Когда преступник узнал о ее психическом заболевании, он начал придумывать, как сделать так, чтобы ее показания в суде не были приняты. Чтобы привлечь убийцу к ответственности, врачей первого отделения пригласили провести психиатрическую экспертизу, а также определить, какие показания можно принимать от свидетеля.

Между тем у Хуан Фэйхун прошла тревога, ее психическое состояние также стало гораздо лучше. Связавшись с врачом из Хэнаньской больницы, я, согласно указаниям главврача, оформил документы для выписки Хуан Фэйхун. Ее семья знала, что я вложил много сил в ее восстановление, и все время приглашала меня прийти к ним на ужин. Изначально я не хотел идти, так как опасался предвзятого отношения со стороны других людей – якобы я использую родственников пациента для своей выгоды. Но они продолжали настаивать и поджидали меня после рабочего дня у входа в больницу. В то же время я переживал, вдруг люди подумают, что я плохо вылечил пациента, и именно поэтому его семья поджидает меня. Поэтому я согласился прийти в гости к семье Хуан.

Как нарочно, Ян Кэ тоже уходил с работы. Выйдя из больницы, он увидел, что какие-то люди преграждают мне дорогу и не дают уйти. Он оставил это без внимания и не спросил, в чем дело; было видно, что он хотел быстрее уйти. Я тут же выпалил:

– Этот врач тоже очень сильно помог!

– Что? – Ян Кэ не ожидал, что я втяну его.

Не успел я что-то объяснить, а Ян Кэ среагировать, как отец Хуан Фэйхун уже заталкивал нас в свою «Ауди». Семья Хуан жила на улице Таоюаньлу, дом у них был большой, оснащенный разнообразной техникой, в зале стояло фортепиано, и, судя по всему, недешевое. Хуан Фэйхун как раз сидела за ним и играла какую-то мелодию.

– Пианино наверняка стоит несколько сотен юаней? – тихо спросил я Ян Кэ, когда все ушли накрывать стол.

Тот был недоволен, что я помешал его планам, и всю дорогу игнорировал меня. А сейчас он и вовсе посмотрел на меня как на идиота.

– Это «Стейнвей», одна из пяти лучших фирм фортепиано в мире, модель K132; цена в Китае начинается от восьмисот тысяч юаней.

После его слов мне стало неловко, но я продолжал донимать его:

– И ты знаешь все эти пять фирм?

– «Бёзендорфер», «Петроф», «Стейнвей», «Бехштейн», «Фациоли», – с ходу ответил Ян Кэ.

Я был восхищен и не смог подобрать слов, но про себя подумал: «Зараза, да ты явно хорошо живешь… Неужели от семей пациентов взятки берешь? Ведь как иначе с нашей зарплатой можно иметь такой уровень жизни?»

Хуан Фэйхун, увидев нас, начала играть другую мелодию. Мы с Ян Кэ в один голос произнесли:

– «Музыкальное приношение»!

Когда-то я ходил на дополнительные курсы по философии, так как считал, что изучение психологии и психиатрии тесно связано с философией. Один мой профессор на лекциях затронул тему парадокса в логике. Он привел в пример «бесконечный канон» Баха, который как раз можно услышать в произведении «Музыкальное приношение».

«Музыкальное приношение» – это позднее произведение Баха, написанное в 1747 году и представляющее собой собрание инструментальных композиций. Оно состоит из шестнадцати частей; первые две исполняются клавишными инструментами в жанре многоголосого ричеркара, а еще две – это десять канонов, первый из которых является сонатой. Хуан Фэйхун как раз исполняла канон «Краб»[11].

Бах является одним из величайших представителей музыкального искусства эпохи барокко, им было написано множество канонов. Один из них, вышеупомянутый канон «Краб», или ретроградный канон, можно написать на петле Мёбиуса. Это значит, что хотя две партии канона полностью одинаковы, одну из них нужно воспроизводить задом наперед. После окончания воспроизведения двух партий они снова повторяются, и так до бесконечности. Считается, что краб передвигается задним ходом (хотя на самом деле он двигается поперечно), поэтому канон Баха так и называется.

Хуан Фэйхун выразила свою историю в музыке, а эта мелодия таит в себе ее душевные переживания. Ее родственники сделали генетический тест, и, к сожалению, у многих членов ее семьи нашли смертельную фатальную бессонницу. Болезнь нельзя вылечить, и она будет существовать вечно, как ноты на петле Мёбиуса.

Я не удивился, что «Музыкальное приношение» известно Ян Кэ, – он, видимо, все на свете знает, и было бы скорее странно, если б не знал. Тот, в свою очередь, изумленно посмотрел на меня, так как наверняка считал меня ограниченным и не способным разбираться в высоком искусстве. Конечно, мне не понравился его взгляд.

– И что же значит твое выражение лица? – спросил я.

– Оно значит, что ты можешь переехать.

У Сюн все же оказал мне услугу, а я как раз переживал, что так и не смогу найти соседа для аренды жилья…

– Не хочешь, так и не надо, – холодно добавил Ян Кэ.

Его слова были неожиданностью для меня. Недолго думая, я выпалил:

– Я перееду!

– И не боишься жить в проклятой квартире? – Ян Кэ нарочно задирал меня.

– Чего нам, врачам, бояться? Я и не говорил, что боюсь, – сказал я, в душе радуясь, что смогу сэкономить денег на жилье.

Ян Кэ собрался было продолжить пререкаться, но Хуан Фэйхун заиграла другую мелодию, классическое произведение Баха «Менуэт соль мажор». Она повернулась и с улыбкой посмотрела на нас. Ян Кэ больше не стал со мной спорить, а ушел смотреть спортивную программу с отцом Хуан Фэйхун.

Тогда я еще не знал, что моя спокойная жизнь скоро прекратится; что начнется череда неожиданных событий, и начнется мой кошмарный сон…

Глава II

Случай заболевания Ся Пило

Магия, как одна из форм первобытных верований, была распространена среди народов мира на всех исторических этапах развития. Обычно она проявляется в различных ритуалах, способна использовать и контролировать сверхъестественные силы, чтобы влиять и манипулировать объектами материального мира для достижения определенных целей. И хотя магию относят к суевериям, но этот феномен человеческой культуры все же до сих пор существует в народе.

1. Дьявол сыграет нам на флейте

Среди населения горных деревушек научные знания до сих пор не распространены повсеместно. Если какая-нибудь семья сталкивается с житейскими проблемами, то люди обычно обращаются к местным колдунам с просьбой погадать. Гадатели зачастую рассказывают о различных способах, которые якобы помогут избежать несчастья. Помимо гадания, такие колдуны кое-что понимают в лечебных травах, и в народе их считают знатоками.

Магия также является объектом изучения в области психологии и психиатрии, заслуживающим внимания; ее не стоит так просто отвергать. Точно так же дело обстоит с изучением философии: изначально мы осваиваем определенный пласт знаний в области религии. Во время учебы в университете я поверхностно ознакомился с парапсихологией, объектом исследования которой является колдовство, опыт выхода из тела, душа, ясновидение, телепатия, феномен полтергейста, предвидение, телекинез, гипноз и так далее. Конечно, некоторые ученые считают парапсихологию псевдонаукой, что является уже давней дискуссией.

Раньше я думал, что подобные прения можно встретить только на страницах учебников. Но однажды к нам в первое отделение больницы Циншань пришла пожилая женщина, представившаяся «небожительницей», и кругозор моих знаний расширился.

Тогда я только переехал к Ян Кэ; его квартира располагалась на улице Дасюэдунлу, это недалеко от больницы Циншань, на машине до работы можно добраться за полчаса. Но, как мне сказали, в этой квартире безжалостно убили и расчленили трех сестер; это ужасное дело когда-то потрясло Наньнин.

Перед переездом я думал, что квартира Ян Кэ и является местом совершения этого преступления, но оказалось, что нет. Убийство произошло в его жилом комплексе. Я спросил Ян Кэ, зачем он меня обманул. Тот ответил, что сам никогда не говорил, будто его квартира является местом убийства сестер, этот слух пустили в больнице. Ему было неохота что-либо опровергать и объяснять, все равно он жил один. Мол, раз уж это оказалось неправдой, тем лучше.

Я только так говорил, что, поскольку изучаю медицину, не верю во всякие предрассудки. Но когда я работал в одной больнице в Шэньяне, дела там обстояли не очень хорошо и постоянно происходили странные события, что вызывало во мне некоторое чувство волнения.

Квартира Ян Кэ находится на одиннадцатом этаже, окна выходят и на юг, и на север. Мебели у него немного, все выглядит довольно просто, но уютно. Для людей, работающих в области психиатрии, такое пространство даже не выглядело удручающе. В квартире всего три комнаты, и спальня Ян Кэ, конечно же, была самой большой. Вторая комната – моя спальня, и еще одна комната закрыта на замок. На мой вопрос, что находится внутри, Ян Кэ ответил, что комната пустует. Ключ сломался и застрял в замочной скважине, дверь было не открыть, а Ян Кэ так и не починил ее. Он сказал мне не обращать на это внимания.

Я заглянул в замочную скважину и действительно увидел внутри застрявший ключ. Не то чтобы я был мнительным, просто Ян Кэ показался мне небрежным – ведь жалко оставлять комнату пустовать, из нее можно сделать кабинет. Ян Кэ был немногословен; он сказал мне не трогать его вещи и велел стирать нижнее белье и носки руками, а не в стиральной машинке.

За аренду Ян Кэ взял с меня символическую сумму в несколько сотен юаней, то есть практически ничто. К тому же у него есть машина, а значит, мы сможем вместе ездить на работу. Жить я буду почти задарма, еще и сэкономлю на транспорте, поэтому как он скажет, так и будет. Мне больше не нужно беспокоиться о деньгах – главное, чтобы ничто не мешало мне спать ночью.

Так как я совсем недавно прибыл в Гуанси, вещей у меня было немного – я переехал налегке. Мои родители живут далеко в небольшом городке Усюй, и я никак не мог вернуться к ним жить. К тому же вдруг у меня появится девушка… тогда было бы совсем неудобно жить в доме родителей. Едва ли можно сказать, что моя семья зажиточная, лишних денег у нас нет. А я, живя столько лет в Шэньяне, так и не смог скопить сколько-нибудь приличную сумму, поэтому не могу себе позволить, как Ян Кэ, купить квартиру в городе. Вернувшись с севера Китая, я стал жить вместе со своим одноклассником из старшей школы, но, помимо нас, квартиру снимали и другие люди. Я прожил там всего один месяц, и мое терпение достигло своего предела. Хорошо еще, что меня приютил Ян Кэ…

В вечер переезда я хотел отблагодарить его за помощь и угостить ужином. Постучался в дверь его комнаты и тихо спросил:

– Сяо Ян, ты не хочешь выйти поесть? Я угощаю.

– Я не голоден, не донимай меня, – донесся из комнаты грубый ответ Ян Кэ.

Я ушел ни с чем, но про себя подумал: «Не голоден ты, ну и ладно, зачем же грубить? Неужели я настолько сильно тебя потревожил?» Я уже было хотел сам пойти поесть, но тут Ян Кэ попросил меня подождать. Я решил, что он передумал, но, открыв дверь, Ян Кэ кинул мне пять больших пакетов с одеждой и передал купюру в сто юаней.

– Пожалуйста, отнеси по дороге эти пять костюмов в химчистку. Один костюм выйдет примерно в двадцать юаней, сотни тебе как раз хватит.

От удивления я на минуту застыл. Затем взял деньги, пакеты с костюмами и нарочно поинтересовался:

– А ботинки захватить не нужно?

Услышав мой серьезный тон, Ян Кэ ответил:

– Не нужно, я их сам чищу. Кстати, вещи необходимо отнести именно в химчистку «Е-сидай», а не в какую-то другую.

Я мысленно закатил глаза, но, видимо, забылся в моменте и действительно это сделал. Заметив это, Ян Кэ хотел забрать вещи обратно:

– Не хочешь, и ладно, я сам попозже занесу.

Придумав глупый предлог, я тут же попытался исправить положение:

– Мне просто в глаз что-то попало… Мне не составит никакого труда сходить в химчистку.

– Какой ты нудный, – с издевкой бросил Ян Кэ и тут же закрыл дверь, даже не удосужившись сказать «спасибо».

Он все же владелец квартиры и берет с меня символическую плату за съем, поэтому я сдержал свои эмоции, молча взял мешки с одеждой и вышел из квартиры. Прачечная, про которую говорил Ян Кэ, уже закрылась; вывеска на двери гласила, что сотрудник ушел по делам, и забрать или принести вещи на чистку можно будет завтра. Мне не хотелось тащить вещи обратно, поэтому я нашел поблизости другую прачечную.

Поужинав, я пошел в магазин за фруктами, заодно прошелся по району и только потом вернулся домой. Дверь Ян Кэ по-прежнему была заперта; я так и не понял, ужинал он или нет, но не осмелился стучаться ему в комнату. Помыл фрукты и оставил их в гостиной, а квитанцию об оплате химчистки положил на журнальный столик.

На следующий день я встал довольно рано, так как не знал, во сколько обычно Ян Кэ выезжает на работу. Путь от дома до больницы был довольно коротким, но так как коллега подбросит меня до работы, было предусмотрительнее встать пораньше. В шесть часов я уже проснулся, а Ян Кэ, видимо, встал еще раньше. Пока я чистил зубы, он вернулся мокрый с пробежки.

В квартире всего одна ванная комната; я еще не успел умыться, как Ян Кэ постучал в дверь, собираясь принять душ. Я наспех вытер лицо и вышел. В телефоне увидел сообщение от своей бывшей девушки; она написала, что я оставил у нее тетрадь с рукописями и она может отправить ее почтой. Видимо, она была взволнована – не успел я ей ответить, как от нее поступил звонок. Она спросила, что ей делать с находкой.

Записи в тетради – это мой роман, точнее, наброски текстов, которые я составлял еще во время учебы. Тогда у меня не было денег на покупку компьютера, поэтому оставалось только писать от руки. Моя бывшая девушка знала, что мне приходилось непросто и в свободное время я писал, поэтому она не выбросила их, а тут же сообщила мне о своей находке. Возможно, она не хотела, чтобы я переживал из-за пропажи.

Я назвал этот роман «Детектив-психиатр»; он написан в остросюжетном жанре. После публикации роман не вызвал особого ажиотажа, я получил около десяти тысяч юаней гонорара, а все вырученные деньги перевел в одну благотворительную организацию помощи студентам. Это очень восхищало мою бывшую девушку, но ей никогда не нравилось, что я работаю психиатром, и она много раз пыталась заставить меня уволиться. Лицензию на осуществление медицинской деятельности я получил в Шанхае, затем зарегистрировал ее в Шэньяне. Процедура оформления документов довольно сложная, к тому же я еще учился в ординатуре. Как можно было все бросить? Получается, столько лет усердной работы будут потрачены впустую… Тогда я заключил договор с больницей в Шэньяне об обучении в ординатуре, и меня направили в целевую больницу. Зарплата была очень маленькой, даже меньше, чем у медсестер. Правилами также устанавливалось, что если я нарушу положения договора, то буду обязан выплатить внушительную денежную сумму штрафа, включая уже выплаченную мне зарплату, выплаты материальной помощи, а также пенсионное страхование, выплачиваемое работодателем. Именно поэтому, вернувшись в Гуанси, я был нищ как церковная мышь, даже приличную квартиру не мог себе позволить снять.

В общем, в тот день моя бывшая девушка попросила сказать ей адрес, чтобы отправить мои рукописи. Мы с ней ни о чем лишнем не болтали, она даже не спросила, где я сейчас работаю. Возможно, она знает, что я совершенно не изменился и продолжаю работать психиатром.

Положив трубку, я торопливо переоделся и позавтракал фруктами, ожидая, пока Ян Кэ выйдет из ванной. Я думал, он быстро примет душ, но у него это заняло полчаса. Я уже устал его ждать; если б не звук льющейся воды, доносящийся из ванной комнаты, я уже подумал бы, что он уехал на работу, решив не дожидаться меня.

Прождав еще десять минут, я решил, что так долго мыться – это уж слишком. Вдруг что-то случилось и он упал в обморок? Когда я учился в Шанхае, мой сосед по комнате как-то вернулся после игры в баскетбол, а когда пошел купаться, потерял сознание. Вызвав «скорую», мы узнали, что у него случился инсульт. Вспомнив этот случай, я заволновался. Прождав еще пару минут, постучал в дверь, чтобы узнать, всё ли в порядке.

Именно когда я подошел к двери ванной комнаты, Ян Кэ открыл дверь и натолкнулся на меня. Он был явно недоволен и спросил, в чем дело. Я неловко объяснил:

– Теперь я знаю, что и мужчины могут так долго принимать душ…

– Мне так нравится, – огрызнулся он.

– Ладно, ладно, сколько хочешь, столько и мойся, я не тороплюсь.

Ян Кэ не стал наседать – наоборот, смягчился:

– На будущее запомни: я выхожу из дома в семь часов десять минут. Сам рассчитывай свое время.

– Угу. – Я пошел в гостиную и, сев на диван, начал есть яблоко.

Ян Кэ вернулся в спальню. Дверь он не закрыл, и я услышал, что, надевая рубашку, он зашипел от боли. Вчера, во время выезда, один пациент обезумел и ушиб правую руку Ян Кэ до синяка. Возможно, сегодня во время пробежки тот задел ушиб, и рука стала болеть сильнее.

Прошло порядочно времени, а Ян Кэ все еще застегивал пуговицы; я заметил это, но решил не лезть в его дела. Вдруг он сам позвал меня, попросил о помощи и добавил, что, поскольку у него плохо двигается правая рука, вести машину придется мне.

Почему бы и нет; я согласился.

Ян Кэ раздраженно произнес:

– В десять минут восьмого мы должны выехать!

– Тогда и тебе нужно мыться быстрее, – практически шепотом ответил я.

– Что ты сказал?

Я сменил тон:

– Говорю, если рука болит, нужно взять больничный.

– У меня сегодня совещание, не могу, – сказал Ян Кэ. – К тому же во второй половине дня нужно поехать на консилиум в больницу на улице Цисинлу.

– А что, если на тебя опять кто-то нападет? – каркнул я.

Ян Кэ недовольно глянул на меня; его взгляд будто говорил: «Я по доброте душевной пустил тебя жить в свой дом, а ты еще неприятности предвещаешь…» Я понял, что сболтнул лишнее, и решил помолчать.

Я помог коллеге застегнуть рубашку и продеть запонки, а в конце накинул на него черный пиджак, так как правую руку он точно не смог бы засунуть в рукав. Но затем Ян Кэ нужно было обуться, и я помог ему достать из шкафа коричневые туфли без шнуровки, иначе пришлось бы на корточках завязывать ему шнурки. Но и тут он начал придираться, говоря, что эти туфли не подходят к черному ремню, ведь цвет ремня должен совпадать с цветом ботинок. Что я мог поделать с такими требованиями Ян Кэ к одежде? Убирая туфли, я сказал, что можно было бы надеть любые ботинки, и дело с концом, зачем столько помпезности?

Я тут же пожалел о своих словах, поскольку Ян Кэ начал меня поучать. В психологии есть такое понятие, как эффект первичности, или эффект первого впечатления. Оно означает, что внешний вид человека и конкретно его одежды оказывает более сильное впечатление, чем манера речи или выражение лица. Исследования показали, что судить человека по внешности – это психологическое явление, свойственное всем людям. Небрежно одетый человек оставляет не самое лучшее мнение о себе, а человек, одетый в костюм, наоборот, произведет благоприятное впечатление. В момент знакомства люди взаимодействуют с нами очень короткий промежуток времени, а первое положительное впечатление может сыграть ключевое значение в последующем общении. Другими словами, если у тебя неприглядная внешность, дело можно исправить одеждой. Неважно, в работе или в повседневной жизни, красивый наряд может стать твоим бонусом.

Дослушав пространную речь Ян Кэ, я вспомнил фрагмент из эссе «Рассуждения о европейском костюме» Линь Юйтана[12]: «Мужчины, которым нравится носить европейский костюм, в большинстве своем либо подкаблучники, либо заискивают перед противоположным полом». И хотя пациенты и медсестры постоянно донимают Ян Кэ своим вниманием, он все же сохраняет с ними деловые отношения. Низкопоклонства за ним замечено не было.

Спустившись вниз, я сел за руль. После получения прав я совсем немного водил машину и очень нервничал на дорогах, так как боялся случайно поцарапать кузов. В этот день на дорогах были большие пробки, и, хотя до больницы Циншань ехать недалеко, добирались мы почти час. У Ян Кэ начиналось совещание. По прибытии в больницу он попросил меня взять ключи от машины, а в восемь часов вечера ждать его у первого отделения. Если к этому времени он не появится, то я могу уезжать.

– Хорошо.

Сегодня я снова должен был вести прием пациентов. Забрав ключи, я направился в кабинет амбулаторного отделения. Но не успел дойти, как услышал звук флейты, доносящийся из шумной толпы. Мелодия напомнила мне музыку из фильма «Дьявол сыграет нам на флейте» 1979 года про детектива Косукэ Киндаити. Я подумал, что у меня возникли слуховые галлюцинации, ибо, проработав столько времени психиатром, я впервые слышал, чтобы кто-то играл на флейте в больнице. Пока я шел к амбулаторному отделению, звук становился все громче и громче. Возле кабинета столпились ординаторы, они что-то живо обсуждали.

– В чем дело? У вас работы нет? – Так как я лечащий врач, мне нужно проявлять строгость перед ординаторами.

Сун Цян, увидев меня, с воодушевлением сказал:

– К нам на прием пришла Небожительница.

– Нельзя давать людям прозвища, – строго сказал я.

Сяо Цяо тоже была в толпе:

– Она сама себя так назвала, мы ей не давали прозвища.

– Серьезно? – Я был в замешательстве.

Где это видано, чтобы «небожители» приходили в психиатрическую клинику? Какое у нее может быть заболевание, раз она к нам пришла? Судя по всему, работа в области в психиатрии – это каждый день открывать для себя что-то новое.

2. Дракон со сломанным хвостом

Хотя я уже какое-то время работаю в больнице, меня все еще считают новичком. Если появляется пациент, пожелавший прийти ко мне на прием, я ценю такую возможность. Но Сун Цян успел расстроить меня, сказав, что пациентка изначально хотела записаться на прием к заместителю заведующего Цзи. Так как он уехал в Пекин, она посмотрела брошюру нашей больницы и сразу указала на красивого Ян Кэ. Но и он сегодня был занят. Пациентка не хотела более откладывать и без особого воодушевления выбрала Чэнь Путяня, то есть меня.

Сун Цян красочно описал процесс выбора врача, даже тон пациентки скопировал. Конечно, радоваться было нечему – услышав подобное, любой человек расстроился бы. Очевидно, в первом отделении Ян Кэ пользовался большей популярностью, чем я. Даже ординаторы были больше рады работать под его руководством. Сун Цян не был исключением, он просто не смел это демонстрировать. Мой профессиональный уровень не уступал Ян Кэ, но, видимо, эффект первичности, о котором тот говорил недавно, все же имеет вес.

Подумав об этом, я поправил одежду у входа в кабинет и с гордо поднятой головой зашел внутрь. Лечебные кабинеты в амбулаторном отделении в большинстве своем рассчитаны на одного пациента, но есть и такие, что рассчитаны на несколько человек. Без сомнений, большинство людей предпочитают первый вариант. Однако если возникает необходимость в практико-ориентированном обучении ординаторов, то мы по своему усмотрению можем воспользоваться и кабинетом побольше.

В кабинете сидела седоволосая бабушка в темно-синей кофте и черных брюках, обутая в гранатово-красные узорчатые туфли – типичный наряд женщин из национальных меньшинств Китая. Бабушка играла на флейте; ее лицо расплылось в улыбке, она напоминала индийского заклинателя змей. И тут я увидел на столе пятнистого полоза, извивающегося под звуки флейты. Я не боюсь трупов или привидений, но к змеям у меня страх с рождения. Только я увидел полоза, как у меня обмякли ноги; чтобы не упасть в глазах Сун Цяна и Сяо Цяо, я притворился, что не испугался.

Увидев меня, бабушка отложила флейту и убрала змею в бамбуковую клетку. Я обратился к ней:

– Бабушка, в больницу нельзя приносить животных.

Она не придала особого значения моим словам:

– Его зовут Сяо Лунбао, он не ядовит. Посмотрите: когда он сворачивается калачиком, то похож на пельмешку сяолунбао[13]. Я поэтому его так и назвала.

На самом деле в больнице не было четких правил, касающихся животных, но я решил не донимать этим старушку; мне просто стало не по себе от вида полоза. У пациентов, обращающихся в психиатрическое отделение, в первую очередь необходимо исключить наличие соматических факторов заболевания. Именно поэтому большинство пациентов приходят не с пустыми руками, а со всевозможными анализами, начиная от общего анализа и заканчивая УЗИ и КТ. Помимо змеи, бабушка действительно принесла с собой различные листы с результатами лабораторных исследований – видно, она хорошо подготовилась. На одном из листов был написан ее возраст – девяносто пять лет, – и я невольно восхитился этой долгожительницей. Людям, дожившим до глубокой старости, чего только не довелось повидать. Даже не знаю, какая психологическая проблема может ее мучить, раз она пришла ко мне на прием.

Я сел и выпрямился.

– Бабушка, по какой причине вы пришли к нам? Вам нездоровится?

Она, немного смутившись, пробормотала:

– Мне… Вовсе нет, как раз наоборот…

В этот момент в кабинет зашел упитанный мужчина – ремень на его штанах был задран практически до груди. Переступив порог, он звучно произнес:

– Небожительница Ло, вы здесь! Наконец-то я вас нашел… Вы уже были на приеме?

Названная «небожительницей» бабушка, которая уже была готова что-то сказать мне, вдруг замолкла, повернулась и посмотрела на него:

– Адэ, ты так быстро пришел… Уже управился со всеми делами?

Я растерянно посмотрел на эту парочку, не понимая, кем они приходятся друг другу, – ведь бабушка ничего про себя не рассказала. Увидев мое недоуменное выражение лица, Адэ сказал, что они прибыли из маленькой деревушки возле горы Дамин, где выращивают и собирают чай. Бабушку в деревне считают небожительницей – раньше она занималась целительством, выбирала детям имена, рассчитывала благоприятные и счастливые дни для людей. Последнее время она стала плохо спать и сама захотела посетить врача. Сам Адэ держит магазин строительных материалов в деревне и время от времени приезжает в город закупиться товаром, поэтому сегодня он заодно привез бабушку в больницу.

У бабушки на щеках виднелся румянец, глаза живо блестели. Правда, когда она улыбалась, можно было заметить полное отсутствие зубов, но для человека такого преклонного возраста это в целом нормально, а так у нее был совершенно здоровый вид. Мне встречалось много людей с проблемами со сном, включая Хуан Фэйхун; такие пациенты выглядят изможденными и подавленными, и признаки бессонницы видны с первого взгляда.

– Вы правда плохо спите? – недоверчиво спросил я.

Бабушка, держа в руках клетку со змеей, сказала:

– Да. – Она очевидным образом врала. – Может, вы прописали бы мне какое-нибудь лекарство?

– Лекарства так просто не выписываются.

– Тогда… – Бабушка хотела что-то сказать, но промолчала. Адэ явно был здесь лишним, она стеснялась говорить при своем земляке.

Работа в амбулаторном отделении – довольно сложное дело, и проблема даже не в тяжести заболеваний. У пациентов бывает разное течение болезни, и ведут они себя по-разному. Кто-то немногословен, а кто-то слишком болтлив, кто-то при виде другого человека начинает материться, а кто-то драться, но в основном всем им сложно описать свое состояние. Люди, обратившиеся за медицинской помощью и способные подробно и точно рассказать о своем недуге, в большинстве своем больны нетяжело. После беседы с врачом и приема лекарств у таких пациентов обычно все само собой налаживается. С людьми с тяжелыми психическими расстройствами дела обстоят по-другому. Их родственники зачастую нескладно и непоследовательно описывают состояние больного, и необходимо, чтобы врач смог найти верный ответ в череде сумбурных деталей. Написание истории болезни – это еще одно дело, требующее огромных усилий.

Я снова заметил неловкость на лице пациентки и под предлогом того, что мне необходимо осмотреть бабушку, попросил Адэ удалиться из кабинета и подождать снаружи. Тот не понимал, зачем это нужно, и начал сетовать на недостаточный уровень моих профессиональных навыков:

– Она ведь сказала, что спит плохо; неужели нельзя прописать снотворное, к чему эти осмотры?

Выпроводив Адэ, я терпеливо продолжил:

– Бабушка, если вам есть что сказать, смело говорите; я никому не проболтаюсь, можете мне верить. – Она по-прежнему чувствовала себя неловко. Вспомнив слова Адэ о том, что она сама жаловалась на бессонницу, я произнес: – Вы плохо спите? Вам снятся кошмары?

Бабушка поставила клетку со змеей на стул и, неловко улыбаясь, ответила:

– Больше десяти лет меня беспокоят проблемы со сном. Как-то я ходила в другую больницу на обследование, и мне сказали, что у меня повышенное кровяное давление и перенесенный ишемический инсульт в легкой форме.

Я полистал ее справки, но не нашел соответствующих результатов обследования.

– У вас есть справка об этом?

– Нет, уже десять лет прошло с того момента… В позапрошлом году я ходила в районную больницу, но мне сказали, что проблем со здоровьем у меня нет, – напряженно ответила бабушка.

Раз нет справок, то будет затруднительно с полной уверенностью определить причины заболевания. Я проверил у пациентки пульс, голову и попросил пошевелить по очереди руками и ногами для определения характера и степени заболевания. По виду не сказать, что бабушка страдает бессонницей, со здоровьем у нее все хорошо. Она будто искала повод, чтобы наведаться в больницу. Что касается легких недомоганий, без результатов обследования тут сложно что-то выявить.

Чего только не навидался в жизни человек преклонного возраста… Но почему-то, общаясь с молодым врачом, она испытывала сильнейшее смущение. Я встал и собирался ее проводить в лечебный кабинет, но бабушка, по-прежнему сидя на своем месте, жалобно промолвила:

– Врач Чэнь, я пришла к вам из-за своих душевных страданий…

Обычно пациенты называют всех сотрудников больницы врачами – они не различают врача и санитара, медсестру и старшую медсестру и так далее, – а мы нарочно их не поправляем. Я так и думал, что у бабушки есть секрет и ей нужен человек, которому можно поведать свою тайну. Снова присев, я спросил:

– Какая все-таки у вас проблема?

Бабушка опустила голову:

– Если я вам расскажу, вы не будете смеяться надо мной?

– Я ни в коем случае не буду.

Но она продолжала мешкать и не решалась начать свой рассказ. Иногда у меня создавалось ощущение, что я являюсь детективом из сериала, а мои пациенты – подозреваемые в совершении преступления, хотя я понимаю, что подобное сравнение не совсем уместно. Если на прием приходят пациенты, не желающие идти навстречу врачу, терапия может занять гораздо больше времени; иногда они и вовсе откладывают терапию, и в таком случае проблема может только усугубиться.

Бабушка повернулась боком и, убедившись, что Адэ точно нет рядом, снова взяла клетку и выпустила змею. Полоз не ядовит, толщиной всего с большой палец; он довольно послушен и не ползает где попало – но его движения все равно заставляли меня дрожать. Я тут же невольно отодвинулся.

Иногда в действиях душевнобольных людей напрочь отсутствует логика. Эта бабушка выглядела нормальной, но ее болезнь как будто была слишком запущена. Я с наилучшими намерениями выпроводил Адэ, чтобы ей было комфортнее рассказывать о своей ситуации; а она мало того, что не оценила мой жест, так еще и выпустила из клетки змею, чтобы запугать меня… И как тут поступить? Змея, видимо, почувствовала мой страх; внезапно высунув свой язык, она поползла ко мне.

В кабинете на столе лежала довольно толстая книга «Китайская классификация психических расстройств», издаваемая Китайским обществом психиатров. Я инстинктивно схватил ее, намереваясь прибить змею. Увидев мою реакцию, бабушка немедленно заслонила полоза, взяла его на руки и успокоила меня:

– Вы не бойтесь, Сяо Лунбао не кусается.

Боязнь змей – моя ахиллесова пята. Я видел много безумных пациентов, но ни один из них не был страшен так, как больной, выпустивший на волю змею. Я уже намеревался позвать охрану, но бабушка, нежно поглаживая змею, сказала:

– Сяо Лунбао – мой сын, а вы его напугали… Ничего страшного, мама тут, тебе нечего бояться!

– Бабушка, что вы… – начал я говорить, но у меня язык не поворачивался озвучить то, что могло ее обидеть.

Она вдруг озвучила мои мысли:

– Вы думаете, что я сошла с ума, раз считаю змею своим ребенком? Но я никогда не была замужем, у меня нет детей, и я далеко не первый человек, который принимает питомца за свое дитя. Врач Чэнь, судя по вашему акценту, вы не местный…

Я подвинулся ближе к письменному столу и ответил:

– Мой папа из деревни Усюй провинции Гуанси, а мама из провинции Аньхой, но я долгое время прожил в Шэньяне и Шанхае.

Бабушка с пониманием кивнула и снова спросила:

– Тогда вы, наверное, знаете легенду о драконе со сломанным хвостом? – Она показала на тельце полоза, и тут я заметил, что у него нет кончика хвоста.

На самом деле я слышал, что в Гуанси в горах Дамин ходит легенда о драконе, который третьего числа третьего месяца прилетает к горам. По преданию, в древние времена в одной из горных деревень малой народности чжуан жила старушка, у которой не было потомства. Однажды она спасла раненого дракона, который затем не отходил от старушки и принимал ее за мать. Но так как у людей нет хвостов, дракон отрезал его и выбрал себе имя Тэ Цзюэ. «Тэ» в чжуанском языке означает «мужчина», а «цзюэ» – куцый хвост. Впоследствии, когда старушка умерла, порывы дождя и ветра перенесли ее и Тэ Цзюэ на вершину горы Дамин, где он ее и похоронил. Сыновняя почтительность Тэ Цзюэ растрогала Небо, и ему милостиво позволили каждый год третьего числа третьего месяца возвращаться в горы почтить память его матери. В провинции Гуандун также распространена легенда о драконе со сломанным хвостом, но она в действительности берет свое начало от народных преданий в Гуанси, где известна более широко.

Вспомнив эту легенду, я остался в недоумении. Неужели бабушка воспринимает себя той сказочной старушкой, а своего питомца – тем самым драконом? Но пусть даже так, какое это отношение имеет к тому, что она пришла сегодня на прием? Она пожилая женщина, возможно, ей одиноко, и поэтому она воспринимает питомца за свою родню?.. Главное, чтобы она могла отличать реальность от фантазий, ее случай будет далеко не самым запущенным.

Мне не надо было тратить все свое дообеденное время лишь на одного пациента. Бабушка, возможно, тоже поняла, что уже долго сидит у меня.

– Врач Чэнь… Вы… вы верите в змей-оборотней? – выпалила вдруг она.

– Змей-оборотней? – В голове у меня промелькнула мысль о первой серии мультфильма «Братья Хулу»[14], где одним из персонажей был золотой змей-оборотень.

– Я не имею в виду конкретно эту змею, не переживайте. Я знаю образ мыслей людей вашего поколения и не собираюсь утверждать что-то обратное, только вот… – Поглаживая змею, бабушка замолчала.

Я попытался ее подбодрить:

– Вы гораздо старше меня и видели больше. Я уже довольно долго работаю врачом и много чего слышал, поэтому вам не стоит волноваться; говорите, что у вас на уме.

Мои слова на нее подействовали – и она произнесла одну фразу. Очень простую. Но прозвучала эта фраза совершенно невероятно и заставила меня раскрыть рот от удивления.

3. Парапсихология и психосоматика

После многочисленных уговоров бабушка наконец-таки поделилась своими сокровенными мыслями. Таким пациентам, как она, необходим человек, способный подтолкнуть их на разговор. Бабушка закрыла голову своему питомцу, будто боясь, что он услышит, подалась вперед, тихо прошептала одну фразу и тут же, краснея от стыда, отвернулась от меня.

– Ко мне каждую ночь приходит мужчина…

Бабушке уже девяносто пять лет, наверняка она всеми уважаема в своей деревушке, и подобные слова фактически ошарашили меня. «Ко мне каждую ночь приходит мужчина», – если я правильно понял ее слова, то это наверняка значит, что они вступают в интимную связь. Я не знал, плакать мне или смеяться. Зачем она пришла и рассказывает мне о подобных вещах? Неужели думает, что еще может быть способна на подобное в таком возрасте?

Я не решался дальше развивать свою мысль и даже не знал, что на это можно ответить. Бабушке было крайне неловко, но она продолжила:

– Этот мужчина не отсюда.

Она говорила загадками, утаивая от меня факты, и я не мог с полной уверенностью сказать, что понял, о чем она говорит. От ее последней фразы у меня дрогнуло сердце. Неужели какой-то мужчина против ее воли вступает с ней в половые отношения? Ну, это уж слишком! О подобных происшествиях нужно немедленно докладывать заму Ляо и его коллегам, я в этом случае бесполезен. Максимум, что я смогу сделать, – это провести психологическую консультацию и прописать лекарства.

Заметив мое недоумение, бабушка положила змею в клетку, накрыла ее желтой тканью и, словно идя на большой риск, со всей серьезностью сказала мне:

– В любом случае я уже начала, поэтому, положа руку на сердце, расскажу все до конца. Но вы не смейте надо мной смеяться.

– Вы можете спокойно все мне рассказать.

Я вдруг вспомнил, как главврач в Шэньяне сказал мне, что есть восемь типов пациентов, с которыми нужно быть предельно осмотрительными, работая в нашей сфере:

1. Был более чем у трех специалистов.

2. Свободно использует профессиональную терминологию, например, говоря «доктор, у меня болит подтаранный сустав».

3. Спрашивает, как проводятся операции.

4. При виде специалиста сразу заливается слезами, так как видит его своим единственным спасением.

5. Испытывает боль по всему телу.

6. Ведет себя эксцентрично.

7. Хмурит брови, имеет недоброжелательное выражение лица и зол на язык.

8. Только зайдя в кабинет, говорит, что ему неверно поставили диагноз.

Строго говоря, бабушка не относится к этим восьми типам пациентов. И хотя она скрывает свое состояние, но все же решила пойти к врачу. Единственная проблема – ей стыдно заводить разговор. Перед тем как начать свое повествование, она вдруг поинтересовалась: если ее переведут в стационар, останусь ли я ее ведущим лечащим врачом, раз уж она пришла ко мне на прием в амбулаторное отделение, и можно ли попросить зама Цзи следить за ходом ее лечения? Вот это да! Оказывается, она заранее все разузнала. В таком случае пункты один и три вполне ей соответствуют.

Обычно люди считают, что между лечащим врачом и ведущим лечащим врачом нет особо никакой разницы, но в действительности отличия есть. Сейчас я занимаю должность лечащего врача, ниже меня ординаторы, то есть студенты-медики, которые после окончания вуза заключают договор с клиникой для прохождения врачебной практики. После получения лицензии на медицинскую деятельность в медицинской иерархии они находятся в самом низу. Далее идут лечащие врачи – средняя категория, а заведующий врач и его заместитель – это уже высшие категории. Например, зам Цзи является заместителем заведующего врача, он же ведущий лечащий врач, но я зову его кратко – зам Цзи.

Когда пациента госпитализируют, за ним закрепляются два врача: один ответственен за лечение, а другой – за управление лечением. Последним как раз и занимается ведущий лечащий врач, и неважно, средней он категории или высшей. Иногда бывает, что вы записались на прием к одному специалисту, а операцию, к примеру, может проводить его «ученик». Все зависит от конкретного диагноза и протокола лечения. Если встречаются сложные случаи заболевания, то в принятии программы лечения могут участвовать как заведующий врач, так и его заместитель.

Моему авторитету будто бросили вызов, и слышать это было неприятно. Большинство пациентов так себя и ведут – ведь все хотят попасть в золотые руки самого лучшего и опытного врача. Если б я вдруг смертельно заболел, то тоже надеялся бы попасть к светилу медицины, такому как Хуа То[15].

Поняв беспокойство бабушки, я постарался ее успокоить:

– Вы не переживайте, если придется положить вас в больницу, мы обязательно пригласим зама Цзи. В любом случае пока неизвестно, кто будет вашим лечащим врачом; возможно, это буду не я.

У меня возникла мысль, что, поскольку бабушка уже в преклонном возрасте, возможно, больница не решится на ее госпитализацию. Кто знает, что может случиться и что об этом будут говорить люди… Ведь наш главврач дорожит репутацией больницы как учреждения «с нулевой смертностью».

Однако бабушка может сама решить, что ей необходимо лечь в больницу. Мне стало любопытно, чем она все-таки больна? Интрига держалась уже слишком долго; бабушка поняла, что если она продолжит тянуть, то мне придется на этом закончить. Немного подумав, она начала свой рассказ с самого начала.

С самого детства она жила вблизи горы Дамин, в деревне Лунтоу уезда Машань. Она видела, как меняется мир, и многое пережила; в своей деревне она известный долгожитель. Долгие годы жители деревни приходили к ней и обращались за советом как к целительнице и знахарке. Бабушка слушала о горестях людей, гадала и давала надежду тем, кто к ней приходил. В старые времена такие люди на самом деле были кем-то вроде психиатров.

На самом деле бабушка, человек с тяжелой судьбой, с самого детства была сиротой. Небожительницы старшего поколения, прибывшие по делам в деревушку Таочуань провинции Хунань, взяли ее под опеку. Они из поколения в поколение жили в бамбуковой роще у подножия горы Дамин. Женщины добывали воду из горных родников с помощью бамбуковых трубок; местные жители говорили, что если выпить эту воду, то все недомогания и болезни пройдут. Знахарки из поколения в поколение доживали примерно до девяностолетнего возраста; были из них и те, кто жил до ста и более лет.

По легенде, в прошлом в горе Дамин была пещера с духами; там жила одна небожительница. Когда в период династии Мин[16] в деревушке у подножия горы случилась эпидемия, небожительница спустилась с горы, чтобы вылечить заболевших. С тех пор она стала жить у подножия горы в бамбуковой роще. Все последующие поколения знахарок разбирались в целебных травах и лечили нетяжелые болезни, также владея искусством гадания. В смутные времена они приносили надежду и успокоение для народа.

Небожительницы никогда не выходили замуж. Бабушка помнила поучения ее наставниц и действительно никогда не вступала в брак, живя одинокой жизнью. Сейчас мы живем в эпоху научного прогресса, и мало кто из людей верит в подобные вещи, поэтому бабушка не нашла последователей; она также не смогла взять на воспитание сироту, чтобы передать свои знания. Лишь некоторые старики, которые сидят со своими внуками, приходят к ней, если у ребенка не спадает температура.

Бабушка всегда жила спокойной и размеренной жизнью; ей и самой нравилась безмятежность бамбуковой рощи. Однажды, во время сбора целебных трав, она увидела в поле раненого пятнистого полоза – кончик его хвоста был отгрызен лесным котом. Бабушка прогнала кота и спасла змею. Затем взяла ее с собой домой и вылечила рану. Когда бабушка отбивала полоза, кот поцарапал и ее, но, к счастью, рана была неглубокая и зажила через несколько дней.

Пятнистый полоз – это самая обычная змея, но она оказалась очень умной. После спасения она всегда находилась возле бабушки и не покидала ее дома. История про Тэ Цзюэ была известна бабушке, она очень прониклась ею, и поэтому решила оставить себе этого пятнистого полоза, даже дала ему имя – Сяо Лунбао. Но вскоре в доме начали происходить странные события. Однажды ночью в дом ворвался крепкий мужчина, который представился Черным Драконом и сказал, что эта змея – его третий сын. Так как бабушка спасла его дитя, он хотел воздать за ее благодеяние и стать ей мужем.

Бабушка прекрасно понимала, что ей уже девяносто лет и ей не нужны супружеские отношения. Но провозгласивший себя Черным Драконом мужчина ответил, что ему уже больше тысячи лет, а она для него по-прежнему молодая и привлекательная женщина. У бабушки никогда в жизни не было отношений с мужчинами; она набралась мужества и действительно провела ночь с Черным Драконом. А на следующий день после пробуждения поняла, что случилось; ее ощущения были реальными и не похожими на сон. Она поверила в реальное существование Черного Дракона.

Именно поэтому бабушка стала воспринимать своего нового питомца в качестве сына, ибо Черный Дракон – ее муж. Иногда она испытывала беспокойство, ведь последней волей наставниц было не выходить замуж. Черный Дракон продолжил приходить в последующие ночи и каждый раз заключал ее в объятия и не отпускал, пока оба не выбивались из сил.

В самом начале бабушке все было в радость, но он продолжал приходить каждый вечер, день за днем, и она стала чувствовать, что ее околдовали. Возможно, Черный Дракон вовсе не отец Сяо Лунбао, а нечистый дух, и даже не дракон, а черный змей-оборотень. Чтобы не допустить возвращения Черного Дракона в дом, бабушка наклеила по всему дому ленты с заклинаниями. Однако Черный Дракон по-прежнему спокойно к ней наведывался.

По своему характеру бабушка была добросердечной и знала, что нельзя винить в этом змею, которую она спасла. Она решила попробовать отпустить Сяо Лунбао на волю, но тот не хотел уползать. Однажды, чтобы спрятаться от Черного Дракона, бабушка уехала на несколько дней в даосский храм в соседней деревне, но Черный Дракон последовал за ней. Бабушка не посмела рассказывать кому-либо свою историю. Только иногда она бормотала что-то своей змее или играла ей на флейте.

В одну из ночей, которые бабушка провела в даосском храме, у нее случился эмоциональный срыв, и она рассказала обо всем монахине. Та посоветовала ей играть мелодию на флейте, чтобы успокоить внутреннюю энергию ци[17] и перестать метаться, а затем снова обдумать способы избавления от Черного Дракона.

Бабушка поверила словам монахини и каждый день выделяла время, чтобы поиграть на флейте мелодию, которой ее научила одна наставница. Она действительно почувствовала, что ее состояние начало постепенно восстанавливаться, но Черный Дракон по-прежнему продолжал к ней приходить. Бабушка была вынуждена перебороть себя и отправиться на поиски помощи, но все было бесполезно. В конце концов она подумала: вдруг у нее развилось психическое заболевание и все случившееся – плод ее галлюцинаций? Но ведь она испытывала подлинные ощущения, когда была вместе с Черным Драконом, это чувство не могло быть галлюцинацией или сном…

Бабушка понимала, что сейчас молодое поколение не верит в подобные суеверия, и то, что она набралась смелости и приехала в город за помощью, говорит о ее психическом самосознании. Так как она боялась быть высмеянной, то скрыла причину своего визита от Адэ, сказав лишь, что в последнее время у нее проблемы со сном.

Я был в замешательстве от рассказа и не знал, что на это ответить. Конечно, я не поверил в существование Черного Дракона или змея-оборотня. Подобные явления никогда не существовали, и неважно, говорим мы о древности или современности.

Бабушка будто насквозь меня видела, поскольку с досадой и смущением сказала:

– Я так и знала, что вы будете смеяться надо мной… Возможно, другой врач не станет так делать.

Я не очень обрадовался ее словам и поспешил ей ответить:

– Бабушка, я думаю, что это был ваш сон, и приснился он вам, потому что вы приручили змею.

Возможно, она еще что-то скрывала от меня…

– Молодой человек, – взволнованно выпалила бабушка, – пусть я провалюсь сейчас сквозь землю, если вру вам. Выпишите мне лекарство, чтобы я спала как младенец и всю ночь не просыпалась, и дело с концом.

Я не могу просто так прописать снотворное пациентке в столь преклонном возрасте – вдруг они только навредят ей? Это пока нельзя сказать наверняка. Но я действительно считал, что ее сны имели отношение к змее, которую она приютила; возможно, это проявление парапсихологии и психосоматики…

Американские исследователи некогда проводили множество испытаний в области парапсихологии и конкретно телестезии (по-другому ее называют телепатией), чтобы доказать существование экстрасенсорных способностей у человека. К примеру, люди в эксперименте пытались определить по фотографии, где находится человек.

В квантовой биологии также принято считать, что человек существует в едином энергетическом поле. Посредством среды своего собственного энергетического поля можно получать энергию из вселенной и также можно направлять свою энергию в общее поле. Одна исследовательская группа в Шанхайском университете транспорта также проводила подобные исследования в этой области. Поэтому, если смотреть с точки зрения парапсихологии, сны моей пациентки могут быть телепатической проекцией какого-либо человека или живого существа. Но подобные проекции необязательно реальны. Это напомнило мне, как раньше, во время показов фильмов под открытым небом, во время трансляции изображение могло искажаться. Точно так же Черный Дракон, возможно, является телепатической волновой проекцией змеи, которую приручила бабушка.

Естественно, данные выводы основываются только на теориях парапсихологии и психосоматики. Я никаких испытаний не проводил, а мои умозаключения не стоит озвучивать пациенту или руководителям.

Заметив мое затяжное молчание, бабушка, словно больной с маниакальным психозом, тут же восприняла мою реакцию за неверие. Она вытащила из внутреннего кармана своей кофты толстую стопку листов бумаги и передала мне. Я изначально предполагал, что бабушка скрывает от меня какие-то результаты обследования. Раз она даже психиатру не дала на них взглянуть, там наверняка содержится интересная информация…

Я с некоторым сомнением и любопытством развернул результаты обследования. Какие еще тайны скрывала бабушка, раз она твердо верила, что Черный Дракон не был ни галлюцинацией, ни сном? Как и следовало ожидать, от содержания всех этих справок у меня отвисла челюсть. Ужаснувшись, я машинально поднял голову и взглянул на бабушку. Та, верно истолковав мое выражение лица, неловко произнесла:

– Ну, сейчас-то вы мне верите? Это доказательства, что я не врала.

Мне было нечего сказать ей в ответ.

4. Эротический бред

У меня на руках было несколько листов результатов медицинского обследования, и первое ключевое слово, которое я увидел, было влагалище… Я подумал, что речь идет о воспалении слизистой оболочки влагалища, или по-другому – вагините. В таком возрасте данная болезнь не редкость у женщин. Во время климакса яичники перестают функционировать, в организме снижается уровень эстрогенов, слизистая половых органов истончается, иммунитет ослабляется, тем самым увеличивается риск заражения бактериальной инфекцией, что может привести к возрастному вагиниту.

Вчитавшись еще раз, я понял, что неправ. В заключении было написано, что у моей пациентки атрезия, или врожденное отсутствие влагалища. В китайской традиционной медицине женщин с подобным пороком развития называют термином «шинюй», или «каменная дева». Данная патология формируется у плода внутриутробно и выражается в сращивании стенок влагалища. Я не понимал, что хотела сказать мне бабушка, передав мне все эти заключения, а самому начинать разговор было неловко.

Бабушка, увидев мое стеснение, тут же произнесла:

– Посмотрите, я сказала правду.

– Это еще в большей степени объясняет, что вам всего лишь приснился сон. Вы, наверное, все не так поняли? – Ее слова еще больше запутали меня.

Бабушка забрала себе бумаги и свернула их.

– Молодой человек, я имею в виду, что с такой особенностью лечь со мной в постель мог только оборотень или дух.

Я обомлел. То есть она понимает, что не может физически вступать в интимные отношения с мужчинами, и поэтому пришла к выводу, что ночи с ней проводил нечистый дух? И получается, что они были вместе не в физическом, а духовном плане… После ее разъяснения я, во всяком случае, понял, почему бабушка сама решила, что ситуация критическая и ей необходимо лечь в больницу.

С другой стороны, она все же набралась смелости прийти в больницу и рассказать мне настолько личную информацию. Она мне доверилась, и я не мог отмахнуться от нее фразой «вам все приснилось». Оказывая психиатрическую помощь пациенту, врач не должен тут же на месте говорить о диагнозе пациента или как нужно лечить его болезнь, это считается непрофессионально. Если пациенту в самом начале сказать, какое у него заболевание, велика вероятность, что он тут же пойдет искать информацию в интернете, а затем начнет обсуждать и спорить с врачом, что может неблагоприятным образом сказаться на терапии. Подобные пациенты входят в число восьми типов пациентов, которые я упоминал ранее.

Я сказал бабушке, что могу прописать ей кое-какие лекарства, а позже мы с замом Цзи обсудим причины ее состояния. После моих слов бабушка успокоилась, но все же поинтересовалась, может ли она начать оформлять документы для госпитализации. Денег у нее с собой оказалось достаточно, и она попросила нас не беспокоиться о ее материальных возможностях.

У нас в отделении всего семьдесят пять больничных коек, и на тот день свободных мест не было. Полагаю, дела подобным образом обстоят и в других отделениях. К тому же состояние бабушки было не настолько критичным для госпитализации. Я поинтересовался, может ли она сегодня уехать вместе с Адэ в деревню, а когда появятся места, снова приехать. Заодно мы понаблюдаем, эффективны ли лекарства, которые я ей пропишу. Если действительно появится потребность в госпитализации, то я найду способ ее положить в клинику, а она попросит кого-нибудь приглядеть за Сяо Лунбао, так как в больнице с животными находиться запрещено.

По сравнению с другими пациентами бабушка проявляла здравомыслие. Услышав мои чистосердечные советы, она тут же со всем согласилась. Через несколько минут в кабинет ворвался Адэ, даже не глянув на Сун Цяна, пытавшегося его остановить. Он спросил, можно ли уже ехать, так как скоро стемнеет, а дорога к подножию горы, где жила бабушка, крайне тяжелая. К этому времени мы с бабушкой уже успели установить доверительные отношения. Она знала, что я не стану болтать перед Адэ, поэтому, сказав мне «спасибо» и оставив контактные данные Адэ, вышла из кабинета.

В первой половине дня у меня больше не было других пациентов, поэтому, закончив прием, я взял с собой Сун Цяна, и мы отправились на обход палат. Особое внимание нужно было уделить нескольким только что поступившим пациентам, у которых не наблюдалась положительная динамика. В обед я позвонил заму Цзи для консультации по поводу проблемы, с которой обратилась бабушка. Он пообещал направить мне вечером письмо по почте, так как в обед был занят – у него, мол, назначена встреча с руководителем фармацевтической компании.

В этот день, почувствовав дискомфорт в животе, я потерял аппетит, поэтому воспользовался оставшимся свободным временем и ушел вздремнуть в ординаторскую. В кабинете У Сюн громко беседовал с ведущим лечащим врачом седьмого отделения, и я так и не смог уснуть. Они обсуждали одну пациентку с шизофренией и ее эротоманию. Девушке казалось, что ее лечащий врач влюблен в нее, поэтому каждый день она красиво наряжалась, заигрывала с ним и даже распускала руки. Лечащий врач был очень сильно подавлен из-за этого, но все равно старался обеспечить надлежащее лечение, надеясь взять под контроль ее маниакальное поведение.

Когда я жил в Шэньяне, то слышал об одной больной, страдающей эротоманией, но по сравнению с пациенткой нашей клиники случай той женщины был во много раз плачевнее. Она познакомилась с моим бывшим руководителем, когда ей было за тридцать, а моему руководителю – чуть больше двадцати лет. Ее мания длилась больше двадцати лет, но чувства к объекту обожания не менялись, она постоянно думала о нем. После повышения он ушел работать в другое отделение, но эта пациентка все равно расспрашивала про него и говорила, что ждет. В итоге у нее нашли рак поджелудочной железы. Дежурный врач уговаривал членов ее семьи перевестись в другое лечебное учреждение, и после выписки она больше не возвращалась. В тот день дежурной службой врачей заведовал как раз мой бывший руководитель.

Вспомнив этот эпизод, я поднялся с дивана и хотел присоединиться к разговору коллег. Увидев меня, У Сюн начал подшучивать:

– Врач Чэнь, слышал, вы живете вместе с Ян Кэ? В таком случае берегитесь медсестер и пациенток, Ян Кэ – мужчина их мечты…

– Ха-ха! Насмешил…

Сначала я хотел включиться в их беседу, но после подобных подколов всякое желание пропало. Я вышел из ординаторской и сел в коридоре, размышляя о диагнозе моей новой пациентки. Возможно ли, что она когда-то в прошлом испытывала чувства к какому-либо мужчине, а на склоне лет ее чувства стали транслироваться через сны? Но подобное регулярное повторение одного и того же сценария во сне говорит об определенной сложности ее состояния, этому стоит уделить особое внимание. Суть состоит в том, что бабушка акцентировала внимание на реалистичности своих ощущений; в таком случае вдруг это вовсе не сон?

Ординаторская находилась рядом с амбулаторным отделением, где всегда большой поток людей и откуда время от времени раздавались вопли пациентов. Я хотел побыть наедине со своими измышлениями, но вдруг увидел, как из лечебного кабинета вышел Сун Цян вместе с Сяо Цяо. У последней на одежде были расстегнуты несколько пуговиц, а волосы взъерошены; даже дурак понял бы, чем они занимались. Скорее всего, они не ожидали увидеть меня, сидящего прямо возле кабинета. Заметив меня, эти двое, засуетившись, тут же пустились наутек. Я разозлился – ведь Сун Цян только первый год в ординатуре, ему нужно думать о работе и учебе, а он еще успевает с девушками крутить где попало… Когда я учился в ординатуре, то посменно работал и в приемном отделении, и в стационаре. Я был настолько измотан, что даже мыслей о подобных вещах у меня не возникало.

Я остановил их и заставил пойти со мной на обход пациентов, переписать рекомендации врача и сделать записи о динамике болезней пациентов. В работе психиатра врачебный обход и общение с пациентами является основной частью деятельности. Через диалог с пациентом врач выносит решение о произошедших изменениях в состоянии пациента, после чего может менять рекомендации врача, что также является процессом выстраивания доверительных отношений между врачом и пациентом.

Некоторые пациенты первого отделения остаются у нас на несколько дней, а некоторые пребывают в стационаре по два-три года. Состояние большинства пациентов после госпитализации улучшается. Глядя на вереницу больных, которые то уходят, то приходят, и психиатров, неизменно находящихся в клинике, у вас иногда может возникнуть ощущение, что это мы здесь пациенты с психическими нарушениями. Никто не захотел бы поступить в подобное учреждение. Бабушка хоть и пришла сюда, но ее не госпитализировали, а когда это действительно случится, предполагаю, что она в первую же ночь взвоет и захочет уехать.

Во время обхода один пациент услышал, как у меня зазвонил телефон, и поднял шум, что это я украл его телефон и меня нужно побить. Сун Цян сказал, что этот больной вчера поступил в больницу и ему лучше не слышать звук звонящего телефона, иначе он начинает кричать, что его телефон украли и вора нужно наказать. Сяо Цяо тут же добавила, что сегодня утром по неудачному стечению обстоятельств этот пациент выбил у нее телефон из рук и разбил экран.

Глядя, как эта парочка в унисон стала твердить одно и то же, я строго окинул их взглядом и, развернувшись, ответил на звонок:

– Здравствуйте, что вы хотели?

По телефону я услышал громкий мужской возглас:

– Врач Чэнь! Это Адэ, вы помните меня? Я утром привозил в больницу бабушку…

На другом конце трубки был слышен сильный шум ветра – похоже, Адэ сидел за рулем. Судя по времени, он был на полдороге к дому и еще не доехал до уезда Машань. Я сначала не понял, почему Адэ вдруг мне звонит, ведь не он же приходил на прием. Но допустим, что он тоже болен; так почему же не сказал мне?

Адэ вдруг опять выкрикнул, не дождавшись моего ответа:

– Врач Чэнь, здесь какой-то дух!

– Какой дух? Вы о чем?

Я подумал, что ослышался, но Адэ вдруг начал сыпать обвинениями:

– Это все ваша чертова больница! Один раз приехали – и навлекли на себя нечистого…

У меня было плохое предчувствие, что по дороге домой с ними случится неприятность.

– Адэ, не торопитесь; сначала расскажите, что случилось. Что-то произошло с бабушкой?

Судя по голосу, Адэ как будто оказался в неловкой ситуации:

– Я даже не знаю, как это сказать… Об этом слишком… слишком сложно говорить. Давайте я сейчас приеду обратно в больницу; дождитесь меня, хорошо?

Сегодня четверг; изначально у меня был запланирован прием только в первой половине дня. После обеда должен быть другой врач, но у него возникли какие-то дела, и ответственным оставили меня. На то, видимо, была воля высших сил.

– Приезжайте – и будьте осторожны на дороге. Как приедете, идите в кабинет, где были утром.

Перед тем как положить трубку, я несколько раз спросил Адэ, что произошло, но он отказывался озвучивать это по телефону. Судя по его тону, дело было серьезное.

На дорогу назад требовалось время. Когда я вернулся в кабинет, ко мне по-прежнему не записался ни один пациент. Тем временем пришел заведующий отделением; увидев, что я не веду прием пациентов, он велел мне прилагать больше усилий. Я от безнадежности пожаловался, что пациенты не останавливают свой выбор на мне – ведь они не хотят записываться к специалисту, а желают идти к симпатичным врачам.

Заведующий, конечно, как ведущий эксперт не сталкивался с такими проблемами. Он начал давать мне наставления:

– Сяо Чэнь, мне кажется, у вас вполне приятная внешность, но почему в каталоге стоит такое некрасивое фото? Вы, когда фотографировались, не выспались, что ли? В следующий раз не забудьте отфотошопить снимок. Неужели вы не видели фото других врачей? Женская часть коллектива изменила свои фото так, что их не отличить от Линь Чилин[18], а мужчины все как один похожи на Канэсиро Такэ[19].

Мне показалось несправедливым такое отношение.

– Люди приходят на лечение, а не на смотрины. Если у врача красивая внешность, это вовсе не значит, что он компетентный специалист.

– Ладно, ладно, – заведующий не хотел со мной препираться, – не буду более отвлекать, у меня еще много работы.

Примерно через час после его ухода приехал Адэ; к этому времени уже совсем стемнело. Он зашел в кабинет, поддерживая под руку покачивающуюся бабушку. Дорога туда и обратно, конечно, была изматывающая. Адэ только что купил стройматериалы и собирался по возвращении в Лунтоу хлопотать по делам в своем прилавке, но на полдороге ему пришлось развернуться. Определенно случилось что-то из ряда вон выходящее. Я начал думать, вдруг бабушка по дороге обезумела или из-за внезапно начавшего приступа какой-то болезни потеряла сознание. Однако, когда они вернулись, все выглядело вполне обычно, будто ничего не произошло. Единственно, бабушка стала ковылять при ходьбе.

– Вы сами все расскажите врачу, я буду ждать снаружи. – В этот раз Адэ вышел сам, даже не понадобилось просить Сун Цяна, чтобы его выпроводить.

Бабушка не стала его отговаривать, сказала лишь:

– Адэ, не обижай Сяо Лунбао! И не забудь его покормить.

– Понял.

Адэ не терпелось побыстрее уехать; наверняка он и не хотел больше сюда возвращаться.

– Пожалуйста, позаботься о нем, – снова попросила бабушка.

– Я поехал домой, а вы оставайтесь с доктором; если дела будут совсем плохи, тогда ложитесь в больницу, – бросил Адэ и ушел; он даже не хотел смотреть в нашу сторону.

Как только он оставил нас, бабушка стала вести себя по-прежнему – ей снова было неловко что-либо рассказывать. Я подумал про себя, чего еще ей стесняться, ведь мы столько всего уже успели обсудить – и атрезию, и эротические сны… Какие темы могут быть более неловким, чем эти? Мне даже в голову не приходило, что могло потрясти меня еще больше. Разве только если бабушка сообщит о своей беременности или то, что она действительно небожительница, сошедшая с небес в наш суетный мир…

– Врач Чэнь, есть кое-что, о чем я не сообщила вам днем… – Она смотрела в сторону, не осмеливаясь взглянуть на меня. – Я боюсь, что вы отреагируете как Адэ. Из-за того, что сейчас произошло, я сама на себя навлекла ужасный позор, мне стыдно возвращаться домой… Не знаю, что же теперь мне делать?

Чувство стыда зачастую мешает пациентам описать свое состояние, и они скрывают важные подробности своего заболевания. Разговор с ними иногда напоминает мне чтение остросюжетного романа. Погрузившись в свои размышления, я не мог угадать, что же все-таки настолько ужасное случилось с бабушкой за прошедшие полдня, раз она даже боится возвращаться домой. Она даже попросила Адэ развернуться и привести ее ко мне, хотя он очень торопился быстрее вернуться обратно…

Пока бабушка сидела в нерешительности, мне на телефон пришло письмо по электронной почте от зама Цзи. Тема письма была следующая: исследование случая болезни Ся Пило.

5. Странное лекарство

Я вдвойне изумился тому, как быстро получил письмо от зама Цзи. Когда утром я хотел с ним посоветоваться, он сказал, что ответит вечером, так как у него запланирована встреча. Я думал, он ответит через несколько суток, но уж точно не в тот же день.

Бабушка сидела на стуле, согнув спину, и не решалась что-либо сказать, а я взял телефон, чтобы посмотреть письмо. Знаю, так делать нельзя – если б ординатор залез в телефон во время приема, я точно отчитал бы его. Но письмо несомненно было связано с заболеванием моей пациентки…

Бабушка заметила, что я перестал обращать на нее внимание и переключился на телефон, поэтому вновь беспокойно промолвила:

– Врач Чэнь, в меня вселился дух.

– Это… – я немного опешил, – это уже ваша профессиональная сфера, я тут бесполезен, я же не охотник за духами.

Лицо засмущавшейся бабушки, и без того румяное, стало просто-таки красным. Как пелось в строчке Чжоу Цзелуня[20]: «Ее щеки были красны, словно созревший помидор…» Видя, что я все еще вожусь в телефоне, она поинтересовалась, могу ли я сейчас помочь ей оформить документы на госпитализацию, – она хотела лечь в отдельную палату.

Ложась в нашу клинику, пациент должен предоставить направление на госпитализацию от врача амбулаторного отделения или лечащего врача какого-либо другого отделения, и только после этого стационар начнет процедуру госпитализации. Даже если б в палатах нашего отделения были места, мы все равно не решились бы положить ее, так как бабушка что-то утаивала и не рассказала мне все подробности.

Открыв письмо зама Цзи, я быстро просмотрел его содержание, чтобы вычленить полезную информацию. Там было написано, что канадский психиатр и профессор из Университета Торонто Колин Шапиро проводил исследования среди пациентов, которые во сне проявляли сексуальную активность. Шапиро дал название этой патологии – sexsomnia.

В китайском языке сексомния дословно переводится как «расстройство сна с проявлением сексуального поведения». По сравнению с лунатизмом, при сексомнии поведение более специфично. Человек во сне может заниматься онанизмом, совершать половой акт с другим человеком или даже применять насилие сексуального характера, но все это происходит неосознанно, во сне. В Швеции против одного двадцатишестилетнего мужчины возбудили уголовное дело за изнасилование девушки, но суд его оправдал, так как он страдал сексомнией. Его адвокату удалось использовать диагноз, чтобы снять обвинения против подсудимого. О подобных случаях можно услышать из всех частей мира, но людям тяжело рассказать о подобных проявлениях нарушения психики. Никто точно не может сказать, сколько насчитывается людей с такой патологией.

Французский психиатр Гаэтан Гасьян де Клерамбо в 1921 году опубликовал работу, посвященную эротическому бреду. Он пишет, что у больного появляются фантазии, что он имеет с кем-то романтические отношения. Объектом обожания может быть знаменитость, женатый человек и даже вымышленный персонаж. В начале развития болезни человек может совершать безумные действия – например, преследовать кого-то, приставать и даже преднамеренно убить. После публикации данной работы описание диагноза дополнили и расширили, упомянув вышеуказанную сексомнию.

Первая больница при Ланьчжоуском медицинском институте предоставила клинические исследования, где упоминается одна женщина средних лет, которая каждую ночь на протяжении шести лет во сне занималась сексом. Она чувствовала прикосновение щетины мужчины, его запах, что кто-то на ней лежит, и даже появлялись выделения из влагалища. Все происходило как в реальности, но с рассветом этот мужчина исчезал. Из-за подобных снов у пациентки появилось головокружение, рябь в глазах, слабость во всем теле. Она пробовала различные способы избавиться от этого состояния, но безрезультатно, и в конце концов обратилась к врачу.

По прочтении письма мое лицо залилось краской. Я первый раз слышал, что, оказывается, помимо лунатизма, есть еще такое заболевание. Во вложении были прикреплены статистика и данные, связанные с этим странным расстройством. Бросив взгляд на бабушку, я продолжил читать оставшуюся информацию.

Знаменитый врач династии Восточная Хань[21] Чжан Чжунцзин в своей работе «Очерки из золотой комнаты» писал: «У мужчины во сне непроизвольное семяизвержение, а женщины видят во сне совокупление». Строки говорят сами за себя: женщинам снится половой акт с мужчиной, а у мужчин, видящих во сне совокупление с женщиной, происходит эякуляция.

Как до брака, так и после девушкам и парням может сниться коитус, у последних также может произойти поллюция, нормой появления которой считается один-два раза в месяц. Но если подобное происходит раз в два-три дня или даже каждый день, то это можно считать патологией и необходимо обратиться к врачу.

Конечно, у меня была девушка, и я вел половую жизнь, но содержание документа все равно заставило меня сконфузиться. Бабушка не знала, что я только что увидел в сообщении, и все еще терзалась мыслями, как же мне сообщить, что случилось. Предугадывая ее ответ, я тактично спросил:

– Бабушка, вы уснули в машине Адэ? У меня самого часто такое происходит, а в вашем возрасте совершенно нормально задремать в поездке. Только… вы, наверное, что-то сделали во сне… А Адэ вас неправильно понял?

Услышав мои слова, бабушка тут же подняла голову и, непрерывно кивая, призналась:

– Да! Да! Адэ сказал, что я уснула и сняла штаны… Я проснулась от его криков и увидела, что мои штаны спущены. Он подумал, что я спятила, и привез меня обратно в больницу.

– И правда, вышло большое недоразумение…

Я немного забеспокоился – ведь трудно объяснить кому-то подобную ситуацию. Остается надеяться, что Адэ не болтун и не станет пускать слухи по деревне, иначе, безусловно, бабушке там житья не будет. Кто знает, может, это сведет ее с ума… Наша задача номер один – решить, как лечить эту болезнь. В работах западных исследователей дается исчерпывающее описание болезни, но не описывается лечение. Многие выбрали бы психотерапию, но это слишком долгий процесс, а бабушке некогда ждать.

Адэ уже давно уехал, и прямо сейчас бабушка не может вернуться в деревню. Я связался с лечащими врачами других отделений, чтобы спросить, можно ли куда-нибудь положить ее, ведь ей некуда идти и некому о ней позаботиться.

В больнице есть реабилитационный центр с отделением для людей пожилого возраста, в основном там лежат пациенты с деменцией. В отделении для пожилых людей работает лечащий врач Лу Сусу. Когда я только устроился работать, то перепутал иероглифы в ее имени и думал, что ее зовут Лу Фанфан. Однажды мне нужно было отправить к ней пациента; я искал ее в реабилитационном центре полчаса, все время спрашивая Фанфан, и только позже понял, что ее зовут Лу Сусу. Она не только внешне красива, но и прекрасна душой, безупречно ухаживает за стариками, не брезгуя любой грязной работой. Но уже давно вышла замуж, и нее есть ребенок.

Когда я позвонил ей спросить, есть ли места во втором отделении, Лу Сусу еще была на работе. Она ответила сладким голосом:

– Места есть, приводите пациента.

Я выдохнул с облегчением, что удалось так легко все организовать, и, поблагодарив врача Лу, тут же провел бабушку. Время было позднее, и я боялся, что та проголодалась, поэтому спросил, не хочет ли она чего-нибудь съесть. В стационаре была столовая, но часы ее работы еще не начались. Бабушка вытащила из-за пазухи фиолетовую бутылочку и закинула в нее такую же фиолетовую пилюлю, объяснив мне, что это чудодейственное лекарство, которое она и ее наставницы пьют уже не одно поколение. Как человек, занимающийся наукой, я не верил в эффективность подобных эликсиров и тут же сказал ей:

– Бабушка, вам лучше сначала поесть, не пейте это.

– Я всю жизнь пью это лекарство; если б с ним было что-то не то, меня бы с вами тут не было. – Моих советов она не слушала.

– Вам известно, как делается это лекарство, какой там состав? – озадаченно спросил я.

– Об этом нельзя говорить посторонним людям!

Бабушка не хотела болтать лишнего, но и я вовсе не намеревался выпытать у нее тайну лекарства. Я спросил из чистого любопытства – может, пилюля сделана из шоколада… Но, раз уж бабушка не желала мне рассказывать, то и я не хотел ее допрашивать.

По дороге в реабилитационный центр я объяснил бабушке, что ее ситуация связана не с одержимостью духами, а с определенным заболеванием – сексомнией. Сказал еще, что на днях я должен буду составить план лечения вместе с замом Цзи, и пусть она не волнуется. Чтобы бабушка была спокойна, я разъяснил врачу Лу Сусу, как следует с ней обращаться, и что ей лучше выделить отдельную палату.

Доктор Лу сказала, что у нее много тяжелобольных пациентов с деменцией, которые даже своих детей не узнают, бояться нечего, им негде будет судачить. Она немного наивно отнеслась к моей просьбе, ибо не понимала моего беспокойства. А ведь вдруг ночью у бабушки опять начнется обострение болезни… тогда точно начнется черт знает что.

В общем, после того как я устроил бабушку в отделение для стариков, на смену мне заступил другой врач. Я вспомнил, что уже пора идти к Ян Кэ, и направился в первое отделение, попутно сделав обход пациентов. Ординаторы еще были в отделении, но некоторые из них уже дремали, и я тут же их разбудил.

В первый год моего обучения в ординатуре некоторые смены длились двадцать четыре часа, и я самостоятельно работал на дежурных сменах, включая «скорую помощь» (получить право на подобную деятельность можно только пройдя квалификационный экзамен). Установленная оплата за дежурство составляла десять юаней, этого не хватало даже на заказ еды из доставки. Вдобавок перерыв для сна днем длился только с трех часов до полшестого, все остальное время необходимо было пребывать в палатах пациентов. Один человек нес ответственность за лечебную деятельность в одной палате, а это более чем пятьдесят пациентов. В отличие от современной молодежи, я никогда не кричал о том, как устал, и не пытался незаметно подремать. Я часто злился из-за безответственного отношения ординаторов.

Вдруг мне на глаза попалась Сяо Цяо с каким-то мужчиной – они выходили с лестничной площадки. Я подумал, что она опять околачивается с Сун Цяном, и уже собирался их отчитать. Но присмотревшись, понял: это был не Сун Цян.

6. Пять гамм традиционной китайской медицины в процессе лечения болезней

Я присмотрелся и понял: этот мужчина У Сюн. На уголках его губ осталась помада; когда они оба вышли в коридор, он вытер ее рукавом.

У Сюн заметил, что я стою поблизости, и, моментально оцепенев, попросил Сяо Цяо уйти. Когда она проходила мимо меня, в ее глазах читалась паника, но Сяо Цяо ничего не сказала. Проводив ее нежным взглядом, У Сюн быстрыми шагами подошел ко мне, его лицо излучало счастье:

– Мы с Сяо Цяо встречаемся.

– Ваш руководитель знает? Она ординатор, а ты лечащий врач; считаешь, это приемлемо? – сказал я с определенным намеком.

И потом, разве Сяо Цяо не встречается уже с Сун Цяном? Почему же она сейчас с У Сюном? Неужели тот сейчас нарочно отвлекает меня от Сяо Цяо?

– Только не нужно создавать ей неприятности… – У Сюн боялся, что я начну болтать про них. – Мы с самого начала держали это в секрете; не думал, что ты нас застукаешь…

– Неужели нельзя дотерпеть до дома… – Я не стал продолжать.

– Сяо Цяо весь день в больнице, куда уж там! – У Сюн пришел в раздражение. – Ладно, ладно, я пошел дальше работать, а ты, главное, не болтай всякое.

Он чувствовал себя виноватым и поэтому не решился продолжить разговор со мной.

После его ухода я услышал крики одного пациента – возможно, ему приснился кошмар. Когда я пошел успокаивать его, то увидел Ян Кэ, поднимающегося с нижних этажей. Увидев его, ординаторы начали болтать с ним и задавать вопросы. Ян Кэ не обратил на них особого внимания. Увидев меня в палате, он крикнул:

– Едем домой!

Одна пациентка была одержима Ян Кэ. Услышав, как он сказал «едем домой», она тут же начала на меня кричать, обозвала искусителем, соблазнителем ее мужа, и что это несправедливо по отношению к ее ребенку, которого она носит. Поблизости как раз оказалась старшая медсестра – женщина средних лет со злым выражением лица. Услышав крики пациента, она примчалась, словно ветер, и грозно глянула на пациентку. Та тут же затихла и даже укрылась с головой одеялом, так как очень ее боялась.

Суровый взгляд старшей медсестры сражал наповал с одного раза; некоторые проблемные пациенты, завидев ее, тут же становились паиньками. Иногда приезд родственников больных может потревожить их соседей по палате, и, едва заметив суматоху, медсестра тут же приходит на разборки. Если есть пациенты, которых давно никто не навещал или не любящих прогуливаться, старшая медсестра приходит к ним поговорить и берет их на прогулку. Можно сказать, что по отношению к людям она умело сочетает в себе твердость и милосердие.

Выйдя из больницы, мы с Ян Кэ молча сели в машину. Атмосфера казалась мне более неловкой, чем когда бабушка рассказывала подробности своего расстройства. Чтобы разрядить обстановку, остановившись на светофоре, я рассказал Ян Кэ о сексомнии у моей пациентки. Ян Кэ сидел на заднем сиденье и читал какие-то документы. Услышав, что я упомянул сексомнию, он поднял голову и с презрением посмотрел на меня. В зеркале заднего вида я краем глаза увидел его лицо.

– Что за брезгливость? – спросил я. – Как это непрофессионально с твоей стороны… В этом заболевании нет ничего постыдного.

– Только не говори мне, что и у тебя такой же диагноз.

– Да ну тебя! – крикнул я ему.

– Вот и славно. – Отрезав эту фразу, Ян Кэ снова опустил голову и погрузился в чтение материалов, вероятно, полученных им на сегодняшнем совещании.

Но я не отступал:

– Вот сижу и думаю, какая у меня красивая девушка…

– И где же она? – Ян Кэ попал в самую точку.

– Мы расстались, – вяло ответил я, почувствовав себя словно спущенный резиновый мяч.

Ян Кэ больше ничего не ответил. Сложив документы, он откинулся на заднем сиденье и прикрыл глаза. Мне показалось, что ушиб на его руке постепенно проходит.

В машине снова стало тихо, и я начал вспоминать наш телефонный разговор с замом Цзи. Он спрашивал меня, не провел ли я бабушке повторное обследование. Зам Цзи сообщил, что зачастую сексомния развивается у больных не из-за душевных волнений, а из-за приемов специфических лекарственных средств. К примеру, у людей, имеющих опыт употребления наркотиков, может легко развиться это расстройство.

Бабушка уединенно живет в бамбуковой роще у подножия горы, очень редко куда-то выбирается, дни она проводит довольно однообразно и в целом к жизни относится с равнодушием. Вряд ли у нее могли произойти какие-либо перемены в настроении. Что же касается специфических лекарств, то я вспомнил фиолетовую пилюлю, которую сегодня приняла бабушка. Однако она употребляет это лекарство уже много лет, и в молодости у нее не было сексомнии – та появилась с возрастом…

Я услышал, как Ян Кэ тяжело выдохнул – видимо, рука все же болела. И вдруг вспомнил, что бабушка спасла свою змею из лап лесного кота, который поцарапал бабушку. Не может ли это быть причиной возникновения расстройства? Возможно, она обработала рану какими-то целебными травами… Ведь заболевание начало проявляться сразу после того, как бабушка приютила змею?

Зам Цзи по телефону сообщил мне, что, помимо приема лекарств, потенциальной причиной сексомнии может быть длительное воздержание. Люди, ведущие отшельнический образ жизни, тоже испытывают определенные эмоции и желания. Из-за появления домашнего питомца у бабушки проснулась эмоциональная привязанность. Возможно, она просто очень хотела иметь детей и спутника жизни. На самом деле никогда не бывает одна причина возникновения болезни; зачастую это комплекс причин, приводящих к развитию заболевания.

Стараясь максимально быстро выявить диагноз, поговорив с замом Цзи, я тут же подумал связаться с Лу Сусу, но она уже ушла с работы. Поэтому мне оставалось только спросить дежурившего в реабилитационном центре ординатора:

– Проверьте старую рану у бабушки. Каким средством она ее обрабатывала?

Как оказалось, рана долго не заживала – бабушка призналась, что царапина гноилась и все время кровоточила. В бамбуковой роще, где она живет, растет цветок ипомея, его семена способны останавливать кровь. Бабушка перемолола семена растения и обрабатывала получившейся присыпкой рану.

Мне машинально захотелось стукнуть обо что-нибудь кулаком, но я был за рулем… Оказывается, вот в чем корень проблемы!

Семена ипомеи содержат в себе вещество эрготин, способный провоцировать сокращения в матке, стимулирующий роды, а также способный останавливать кровь после деторождения. Его можно применять как лекарственное средство, а коренные жители Мексики используют его в качестве галлюциногена. Если бы бабушка не обрабатывала рану семенами ипомеи, скорее всего, у нее не возникла бы сексомния. С самого начала сны, скорее всего, были вызваны наркотическим эффектом растения, а затем усугубились из-за психологических проблем с воздержанием. Сейчас необходимо прекратить использовать это лекарство и провести с бабушкой психологические консультации, тогда есть надежда на выздоровление.

Зам Цзи учитывал момент, что бабушка – человек старой закалки. Чтобы ей было легче принять свой диагноз, он нашел в «Очерках из золотой комнаты» один рецепт лечения сексомнии. Каждый день необходимо пить в два приема десять категорий лекарств. В «Очерках из золотой комнаты» говорится, что человек видит во сне половой акт, когда у него в сердце возникает дефицит энергии ян. Для понижения гиперфункции ян в сердце необходимо использовать побег коричника и белый пион; для укрепления энергии ци используют высушенные корни астрагала; солодка, имбирь и финик для укрепления селезенки и нормализации функций желудка; лекарственное средство из толченых костей ископаемых животных и устрицы также понизят гиперфункцию ян, так как вызывают успокаивающий и седативный эффект.

Всю эту информацию мне сообщил зам Цзи, когда я пересказывал план лечения по телефону бабушке. Она внимательно слушала меня, а затем повторила все это для себя – все же память у нее была прекрасная. Затем добавила, что может сама найти все для этого рецепта и завтра же выпишется из больницы – мол, чему быть, того не миновать, в худшем случае умрет в бамбуковой роще и останется там навсегда с Сяо Лунбао. Я спросил у нее, зачем так торопиться уехать отсюда – ведь неизвестно, каков будет эффект от лекарств, – но она настаивала на выписке, добавив, что в больнице живет разбушевавшийся невинно обиженный дух покойника. Так как она сейчас больна, то не может принять какие-либо меры против него. Я ответил бабушке, что ведь это больница, сюда приходят множество больных и, естественно, среди них могут быть летальные исходы. Но затем понял: что-то не сходится. Ведь главврач всегда отстаивал имидж больницы как учреждения с нулевой смертностью, откуда же здесь покойник? Бабушка опять увлеклась суевериями…

Перед тем как повесить трубку, она поправила меня: призрак умершего – это не пациент, а врач. К сожалению, я слишком быстро отключился и не услышал, что она сказала мне следом.

Пока я по дороге обдумывал свои телефонные разговоры, мы уже доехали до жилого комплекса. Припарковав машину, поднялись на этаж; тут Ян Кэ вспомнил, что не забрал свои костюмы из химчистки, и спросил меня, где лежит квитанция. Я еще вчера положил ее на кофейный столик и думал, что Ян Кэ ее видел. В результате, забрав квитанцию, я спустился вниз, чтобы пойти поужинать, после чего по пути забрать пять костюмов.

Уже полностью измотанный, я вернул их Ян Кэ. Он направился в свою комнату повесить костюмы в шкаф, как вдруг в ярости вернулся обратно в гостиную и устроил мне допрос:

– В какую химчистку ты относил костюмы?

Я в этот момент ел фрукты и сидел в телефоне, особо не обратив внимания на его слова.

– Что случилось?

– Костюмы сели, и они все мятые. Когда я вчера отдавал их тебе, они не были такими! – Ян Кэ очень злился.

– Прачечная, про которую ты говорил, была уже закрыта, поэтому я…

Ян Кэ пришел в бешенство:

– Я просил тебя отнести вещи в конкретную прачечную, потому что они знают, как обращаться с моими костюмами; я только к ним отношу свои вещи! Раз они закрыты, почему просто нельзя было отнести их обратно?! Мои костюмы наверняка постирали в воде, вот ткань и испортилась!

Я совершенно в этом не разбирался, поэтому тут же объяснился:

– Извини, но я правда не знал. Когда отдавал вещи, то попросил использовать сухую чистку; они и сами сказали, что так и нужно стирать…

Ян Кэ пытался сдержать гнев и с мрачным выражением лица процедил, что при сухой чистке обычно используют тетрахлорэтиленовые и углеводородные чистящие средства. Два этих органических средства не смогут растворить салфетку, но в состоянии отстирать масло. В одном пиджаке, который он мне вчера передал, была салфетка с номером телефона представителя фармацевтической фирмы, которую Ян Кэ забыл вытащить. Сейчас она превратилась в ком – значит, костюм стирали в воде. Если б они использовали сухую чистку, то салфетка не скомкалась бы, но на ней исчезли бы чернила.

Я все же работаю психиатром, откуда мне может быть все это известно? Из-за подобной реакции Ян Кэ мне в голову пришел один психиатрический диагноз – маниакальный синдром. Однако Ян Кэ обычно довольно вежлив с пациентами, и не могу сказать, что с коллегами он любезен, но как минимум не раздражается на них.

Когда я уезжал из Шэньяна, то возместил больнице довольно крупную сумму денег, и сейчас мне захотелось сказать: «Давай я тебе заплачу за костюмы, и дело с концом». Но у меня сейчас действительно не было денег; в конце концов, один костюм Ян Кэ стоит несколько тысяч юаней.

Закончив свои наставления, Ян Кэ раздосадованно уставился на меня, а я не знал, что еще сказать, и просто спокойно стоял на месте. Не проронив более не единого слова, он ушел к себе в комнату. Мне стало некомфортно. Замерев, я постоял еще какое-то время в гостиной, а затем пошел в душ. Тем временем Ян Кэ заказал доставку еды. Когда приехал курьер, он поспешно направился к двери, но когда закрывал ее, случайно ударился локтем больной руки и чуть не выронил свою еду.

Я как раз уже выходил из душа, когда увидел засуетившегося Ян Кэ, и тут же подошел помочь ему взять коробку с едой. Видя, что я ринулся к нему на помощь и успел схватить доставку с едой, он невозмутимо поблагодарил меня, хотя буквально только что я выслушивал упреки в свой адрес.

Когда я снова вернулся в гостиную, Ян Кэ как раз ужинал, почитывая какую-то книгу. Повернув голову, я поразился, увидев, что в руках у него был написанный мною в Шэньяне роман «Детектив-психиатр». Моя бывшая девушка как раз сегодня утром говорила, что отправит книгу, которую я забыл у нее дома; она имела в виду именно тот экземпляр, который сейчас читал Ян Кэ.

Сказать по правде, «Детектив-психиатр» не встретил одобрения у публики; многие читатели негативно отзывались о книге, говоря, что у автора плохой слог. Я и сам не был вполне доволен произведением. Подойдя к столу, я сказал:

– Эта книга не очень, написана безобразно, как ты можешь ее читать?

Ян Кэ поднял на меня глаза и презрительным тоном выдал:

– Что ты понимаешь? Книга очень хорошо написана. Тай Пинчуань – отличный писатель, он опубликовал несколько книг, и все они хороши. Ты сам-то смог бы написать?

Ян Кэ ошарашил меня. Тай Пинчуань – это мой литературный псевдоним; в разделе «Об авторе» не упоминается мое настоящее имя, только то, что я психиатр. Но на самом деле мой псевдоним – это зеркально написанные заглавные буквы слогов моего настоящего имени – Чэнь Путянь… Я даже во сне не смог бы подумать, что Ян Кэ понравится мой роман. Нужно понимать, что не только читатели в комментариях писали, что книга написана очень посредственно, но даже издательство было недовольно моей работой. Они несколько раз возвращали мне роман, чтобы я переписал некоторые моменты.

Заметив мое молчание, Ян Кэ снова заговорил:

– У меня в комнате лежат несколько книг Тай Пинчуаня; ты хочешь почитать?

Он явно смягчился. Сначала мне захотелось ему раскрыть все карты и сказать, что Тай Пинчуань – это я. Но затем я подумал, что это будет выглядеть как бахвальство, и вместо этого решил втоптать в грязь свою же работу:

– По-моему, это просто бездарное чтиво, таким только задницу подтирать.

На лице Ян Кэ даже проскользнула улыбка, но после моих слов он отложил книгу и палочки:

– Я же ем! Если ты действительно так считаешь, то книгу я тебе читать не дам. С твоим-то культурным уровнем ты ее, конечно, не поймешь…

Я на самом деле не ожидал такого развития событий. Если рассказать ему правду, сцена определенно выдастся увлекательной… Однако я не хотел так быстро делать тайное явным. О книгах знает только моя бывшая. В те годы, чтобы заработать денег, я круглыми сутками дежурил в больнице и писал книги. Это редкость, что кому-то понравилось мое творчество, поэтому я просто буду наслаждаться реальными отзывами самого близкого ко мне читателя.

На следующий день я в семь часов десять минут уже ждал Ян Кэ в гостиной. Он вышел из комнаты и сказал, что локоть на правой руке еще болит и мне снова придется вести машину. Ян Кэ ведь работает в медицине и должен знать, что откладывать лечение травмы совершенно неразумно. Я спросил его, собирается ли он прекратить заниматься самолечением и пройти наконец-то обследование. Чтобы вдруг не получилось, как в случае с моей пациенткой, которая приходила с домашней змеей. Ведь она не только откладывала лечение, так еще и начала неправильно себя лечить. Так как Ян Кэ считал меня полоумным, он проигнорировал мои слова.

Выйдя из лифта, коллега вспомнил, что забыл взять с собой документы, и решил вернуться. Я и сам забыл взять с собой телефон, поэтому сказал Ян Кэ подождать возле машины, пока сам схожу за нашими вещами. Когда я поднялся на этаж и зашел в квартиру, то услышал странные звуки. Прислушавшись, я понял, что они исходят из комнаты со сломанной замочной скважиной. Я подумал, что туда мог пробраться вор, и попытался бесшумно толкнуть дверь, но она не открывалась. Набравшись храбрости, я спросил:

– Внутри кто-то есть?

Мне никто не ответил, звуки стихли. Внизу ждал Ян Кэ, и я не хотел, чтобы он начал психовать. Списав все на свою чрезмерную мнительность, я забрал документы и телефон и спустился.

– В квартире ведь не может оказаться кто-то посторонний? – спросил я Ян Кэ, пристегиваясь ремнем безопасности в машине. – Мне показалось, что в запертой комнате кто-то есть…

– Никого там быть не может! Не лезь, куда тебя не просят! – моментально разозлился Ян Кэ.

Я не из тех людей, которые любят совать нос в чужие дела. Выехав на дорогу, я объяснился:

– Я боялся, что это вор. Конечно, не мое дело, что у тебя в комнате находится…

Ян Кэ ничего не ответил, словно я был пустым местом. Отвернувшись, он смотрел в окно машины, наблюдая за оживленными улицами.

К счастью, бабушка спозаранку попросила Лу Сусу позвонить Адэ, чтобы рассказать ему о нашем с ней вчерашнем диалоге. Тот не понимал, верить ему или нет. Естественно, ему было бы неловко болтать везде о таком – в конце концов бабушка уже совсем пожилая женщина, она всеми уважаема в деревне, не говоря уже о том, что между ними никогда не было ненависти или вражды.

Такие пациенты, как она, могут выписываться самостоятельно. Она забрала рецепт на лекарства и знает причину заболевания, поэтому уже рано утром уехала из больницы. По прошествии нескольких дней я связался с Адэ и спросил, улучшилось ли состояние бабушки после возвращения домой. Он сообщил мне, что та к нему больше не обращалась – наверняка все прошло. Но меня по-прежнему одолело беспокойство. Возможно, ей было неловко видеть Адэ, и она не осмеливалась снова тревожить его и просить отвезти в больницу…

Через некоторое время мне представилась возможность поехать отдохнуть на гору Дамин. Я специально нашел время, чтобы поехать в деревушку Лунтоу и навестить бабушку. Найдя магазин Адэ, спросил у него, как добраться до дома бабушки. Для меня оказалась полной неожиданностью новость о том, что та уже скончалась. Он сказал, что Сяо Лунбао несколько дней находился рядом с ее могилой, но потом исчез неизвестно куда. Местные поговаривают, что змея превратилась в Тэ Цзюэ.

Адэ признался: из уважения к усопшей он не болтал всякий вздор, а о произошедшем в тот день в машине никому не рассказал, словно ему все приснилось. Адэ знал, что я первый раз в этой местности, и взял меня с собой в бамбуковую рощу, посетить дом бабушки-целительницы. В передней комнате лежали флейта и сборник с нотами. Слова бабушки о том, что игра на флейте способна восстановить энергию ци, не были пустой выдумкой. Музыкотерапия является одной из методик лечения, использующей занятия искусством, и ее роль в психотерапии является общепризнанной.

В традиционной китайской медицине есть утверждение, что пять внутренних органов отражают пять ступеней гаммы, а они в свою очередь способны привести в баланс те самые пять органов. Под пятью гаммами подразумевается пятиступенная интервальная система, а под пятью органами имеются в виду сердце, печень, селезенка, легкие и почки. Сочетание пяти гамм, по своей сути, – это канон поддержания жизни, а также метод исцеления болезней, который упоминался еще 2000 лет назад в классическом произведении китайской медицины «Трактат Желтого императора о внутреннем»[22].

Принцип «все болезни происходят от дисбаланса энергии ци и вылечиваются музыкой» вовсю используется в китайской медицине. В настоящее время было подтверждено, что когда вибрации музыки совпадают с вибрациями в человеческом теле – например, с сердцебиением, дыханием, кровяным давлением, пульсом и так далее, – возникает физиологический резонанс. Это и является основой терапии тела и духа человека с помощью пяти гамм.

Я думаю, что слова бабушки о том, что игра на флейте способна излечивать, небезосновательны. Она слышала много историй о человеческих тяготах и давала людям успокоение, разве не это и является психиатрией?

Я уже думал, что с этим делом полностью покончено, но однажды в нашей больнице произошло действительно странное событие. Я обнаружил, что дух умершего человека, о котором говорила бабушка, вовсе не был плодом ее воображения. Секреты вот-вот начнут всплывать на поверхность…

Глава III

Антропофобия

Уся – это один из старейших и популярнейших жанров литературных произведений в Китае. Представителями жанра являются «Трое храбрых, пятеро справедливых» автора Ши Юйкуня времен эпохи Цин и более современный роман «Предания о героях, стреляющих в орлов» Цзинь Юна. Эти истории горячо любимы китайцами, а описываемые в романах подвиги героев проникли в народную культуру, оказав на нее глубочайшее влияние.

1. Центр боевых искусств «Лю Хэ»

В двадцатые годы XX века писатель Сян Кайжань, учившийся в Японии, написал в жанре уся роман «Сказания об отважных воинах рек и озер». Строго говоря, именно Сян Кайжань стал первым писателем, упомянувшем в своем произведении тонкости и секреты особой методики тренировок – нэйгун[23]. Он также стал одним из классиков жанра уся, произведениями которого восхищались такие современные авторы, как Цзинь Юн.

Техники нэйгун в фильмах и сериалах показывают довольно преувеличенно, они не поддаются научному объяснению, а как боевая практика нэйгун и вовсе кажется фантастикой. Но однажды я столкнулся в своей практике с нэйгуном, что также было связано с одним странным психическим заболеванием, случившемся в XX веке на острове Хайнань и полуострове Лэйчжоубаньдао. Иногда болезни психологического характера могут распространяться и быть «заразными» – шокирующе, но факт.

…В понедельник все психиатрические отделения от первого до седьмого должны были присутствовать на собрании; освобождались от него только дежурные врачи и медсестры. Днем ранее я выходил на дежурство, в мою смену один пациент сильно разбуянился, и я всю ночь не спал. После дежурства у меня был только один час на отдых, но ради экономии времени я решил не ехать домой, а вернуться после завтрака в ординаторскую, чтобы немного покемарить.

Наша ординаторская представляет собой небольшую комнату с четырьмя двухъярусными кроватями, четырьмя стульями и двумя письменными столами. Зайдя туда, я обнаружил, что уже кто-то лежит на верхнем ярусе кровати. Сначала я подумал, что это лечащий врач из другого отделения, но потом узнал темно-синий пиджак, висевший на спинке стула. Это был пиджак Ян Кэ.

Ночью во время смены, заходя в ординаторскую, я видел только У Сюна, других врачей в отделении не было. Видимо, Ян Кэ прибыл рано утром. Он просто лежал на кровати и читал книгу. Увидев его, я спросил:

– Зачем ты так рано приехал?

– Не мог уснуть. – Ян Кэ берег слова, словно золото.

Сперва я хотел пошутить, спросив, почему он спозаранку приехал полежать на казенной кушетке, если дома есть превосходная комфортная кровать. Но это было бы не очень красиво с моей стороны, поэтому я сдержал свой порыв. Ян Кэ и вовсе не обратил на меня никакого внимания – он по-прежнему лежал и читал книгу. Я, в свою очередь, был сильно измотан и не хотел задавать каких-либо вопросов. Все, что мне хотелось, – это разуться, снять одежду и поспать хотя бы полчаса.

В этот момент дверь в ординаторскую открылась. Так как сегодня планировалось проводить собрание, все дежурившие лечащие врачи не ушли домой. Из стационара пришел У Сюн – он тоже хотел хоть немного вздремнуть. Увидев меня, спросил:

– Врач Чэнь, сильно тебе сегодня досталось?

– Ничего страшного, всего лишь пощечина.

Сказав это, я машинально дотронулся до своей щеки; боль еще была обжигающей. Ян Кэ словно притворялся глухим и совершенно не участвовал в нашем разговоре. У Сюн был довольно доброжелателен ко мне и сказал быть осторожнее в следующий раз. Он вспомнил историю, как один пациент незаметно открутил ножку стула и стащил ее из столовой стационара. Однажды ночью он воспользовался моментом, когда врач повернулся к нему спиной, и чуть не забил его этой ножкой. Пациент сделал это, поскольку ему показалось, будто врач оскорбил его, когда обходил палаты (конечно, больной был излишне мнителен). В конце концов он нашел удобный момент, чтобы проучить врача.

Подобные ситуации не редкость – ведь наши пациенты лежат в больнице из-за психических проблем; некоторые из них полностью утратили способность адекватно воспринимать реальность и контролировать себя. Врачи часто подвергаются избиениям без причины, но пациенты не несут за это уголовной ответственности. На самом деле, если б только было возможно, никто не хотел бы получать компенсацию «за избиение».

Вчера ночью во время своего дежурства я заходил в палату к одному пациенту с маниакальным психозом. Его зовут Ню Дагуй, в нашу клинику его отправили родственники. Он находится на лечении уже больше года, и заметного улучшения в его состоянии не наблюдалось. Так как за ним числилось абьюзивное поведение, его семья настаивала на психиатрическом лечении. Вчера ночью Ню Дагуй пожаловался на плохое самочувствие. Все медсестры в курсе его буйного нрава, поэтому они позвонили мне и попросили подойти к пациенту. Ню Дагуй вдруг начал жаловаться, что мы слишком медленно пришли к нему в палату и что дежурные врачи вечно отлынивают от своей работы. Несмотря на то, что я уже стоял перед ним, он все еще был недоволен. Но так как это пациент, мне не следовало начинать с ним спор, ведь в действительности я примчался сразу после звонка медсестры. И вдруг Ню Дагуй, извергая бесконечную брань, отвесил мне оплеуху и сбил с ног стоявшую рядом медсестру.

У некоторых людей сложилось ошибочное представление о порядке дежурства врачей. Мы не остаемся на «ночное» дежурство, для нас дежурство – это работа с восьми утра одного дня до восьми утра второго дня. Если на второй день нет выходного, то ты передаешь смену другому врачу и остаешься в больнице до шести вечера, итого – тридцать четыре часа непрерывной работы. Конечно, такое распределение работы негуманно. В большинстве отделений ночью относительно спокойно и стабильно, поскольку пациенты тоже нуждаются во сне. Если не происходят какие-либо чрезвычайные ситуации, врачам все же выпадает возможность немного поспать.

Не считая случаев, когда тебя могут ударить, я чувствую себя вполне непринужденно, даже работая в психиатрическом отделении. В отделениях кардиологии, акушерства и гинекологии работа более напряженная. К примеру, у какого-нибудь пациента может начаться сильное кровотечение и потребуется экстренная операция, в такой ситуации врач и глаз сомкнуть не сможет. В целом в нашей клинике врачи на дежурствах исполняют лечебные обязанности, а медсестры обеспечивают уход за пациентами, и их работа гораздо тяжелее.

Дежурство медсестер длится восемь часов и распределяется по системе «АBCD». «А» – это обычная смена с восьми утра до пяти часов вечера; «B» – разделенная смена с десяти утра до десяти вечера, а также с десяти вечера до шести утра; «C» – сокращенная ночная смена, с четырех часов дня до полуночи; «D» – полная ночная смена, с полуночи до восьми часов утра. Медсестры находятся на смене восемь часов беспрерывно, поэтому им нельзя спать. Как только пациент зовет медсестру, она должна тут же к нему подойти, вне зависимости от того, случилось ли у него что-то или нет.

Сегодня мне на смену пришел зам Цзи. Когда в больнице планируется собрание, он каждый раз под всевозможными предлогами удивительным образом уклоняется от участия в подобных мероприятиях. Сменив меня на дежурстве, зам Цзи, прихватив с собой группу ординаторов, пошел проводить осмотр палат, переписывать истории болезней и спрашивать о состоянии пациентов. Он чем-то напоминал мне какого-нибудь профессора магии из книг о Гарри Поттере.

Я до смерти устал за эту смену. Ню Дагуй буйствовал всю ночь, а мне еще нужно работать до шести вечера. Все, чего мне хотелось, придя в ординаторскую, – это лечь и сразу заснуть, но У Сюн продолжал без умолку трещать. Он обратился к Ян Кэ и задал ему тот же вопрос, что и я:

– Ян Кэ, почему ты так рано приехал?

Тот ничего не ответил и поднял книгу так, чтобы У Сюн увидел обложку. Он все еще не дочитал книгу «Детектив-психиатр».

У Сюн приподнялся на цыпочки и, опираясь на каркас кровати, спросил:

– И как книга? Кто автор?

Ян Кэ ровно ответил:

– Книга интересная, а автор, скорее всего, женщина.

– И, видимо, красивая женщина, раз ты так увлеченно читаешь, – пошутил У Сюн.

Его фраза резанула слух, и я залился краской. Какая женщина – очевидно, что писал мужчина! Раз уж я сразу не сказал, кто автор, говорить об этом позже будет некстати. Судя по всему, эффект первичности применим абсолютно везде; пусть это и далее останется в неизвестности. После слов Ян Кэ я все же не сдержался и задал ему вопрос:

– С чего ты взял, что автор – женщина?

– Судя по стилю написания, а также наличию множества подробностей. Видно, что роман написан с позиции женщины.

Я сдержался, чтобы не закатить глаза. Это что за посредственный анализ? Интересно, если я раскрою ему правду, провалится ли он сквозь землю от неловкости?

Ян Кэ прервал мой поток мысли, сказав:

– Даже если автор не женщина, то он наверняка…

– Наверняка что? – простодушно спросил У Сюн.

– Женоподобный, – сказал Ян Кэ, словно ножом отрезал.

Я не нашел что ему ответить и накрылся с головой одеялом, пытаясь уснуть. Но тут же у Ян Кэ зазвонил телефон.

– Угу, угу, – изрек Ян Кэ, тут же положил трубку и, спустившись со второго яруса кровати, быстрыми шагами вышел из ординаторской. Я настолько вымотался, что меня совершенно не интересовало, кто ему позвонил и куда он ушел.

Только я начал дремать, как и на мой телефон пришла эсэмэска – это была моя бывшая. Уехать из Шэньяна было для меня очень тяжелым решением, стоившим и работы, и отношений. Увидев, что сообщение от нее, я тут же зашел в телефон. Вдруг она опять нашла какую-то мою вещь и хочет мне ее отправить…

«Как у вас погода?» – написала она в сообщении. Я не совсем понимал, с каким намерением она это пишет, и просто ответил: «Не очень, все время идет дождь».

С ее стороны ответа не последовало – мне даже показалось, будто она ошиблась номером и на самом деле хотела написать не мне. Конечно, поначалу мое решение уехать из Шэньяна было твердым, но по прошествии времени я понял, что душой еще нахожусь там и не могу забыть девушку, которую когда-то всей душой любил. Из-за ее внезапного сообщения я начал ворочаться с боку на бок, не в силах уснуть. У Сюн, лежа на другой кровати, уже провалился в сон, мерно похрапывая, а я все еще бодрствовал. Спустя долгое время ответа так и не поступило. Я даже подумал позвонить ей, но сдержал свой порыв, иначе это показалось бы ей слишком жалким и инфантильным порывом.

Громкий храп У Сюна вызывал во мне еще больше раздражения и беспокойства. Чтобы привести в порядок мысли я, поборов сонливость, вышел из ординаторской. Утром в амбулаторном отделении было много людей. Сегодня у меня не был запланирован прием пациентов, но вдруг на мой телефон поступил звонок из лечебного отделения. Девушка сообщила, что в одну многопрофильную больницу поступил пациент, которому требуется консультация психотерапевта, и меня попросили приехать.

– Сегодня ведь не я должен быть на выезде!

– Это распоряжение вашего заведующего, – ответили мне на другом конце провода.

Раз уж это распоряжение начальства, то я не смел перечить и тут же направился в другую больницу. Перед тем как сесть в машину, отправился в кабинет нашего отделения забрать вещи – и вдруг натолкнулся на Ян Кэ. Тот разговаривал со школьницей лет семнадцати или восемнадцати; рядом стоял ее отец, который жаловался на то, что дочь все время лжет. Вообще пациентам зачастую не нравится присутствие посторонних во время консультаций, поэтому я быстро забрал вещи и направился на выход, но успел перед этим заметить надпись на бордовой куртке девочки – на спине была вышивка «Центр боевых искусств “Лю Хэ”».

Когда я добрался до места, лечащий врач приемного отделения представил мне пациентку; звали ее А Ли, она была ученицей старших классов. Девочка изначально пожаловалась на чувство сдавленности в области груди, нехватку воздуха, ощущение холода в руках и ногах, обильное потоотделение и ощущение приближающейся смерти. Ее госпитализировали, но врачи ничего не обнаружили. Мама А Ли начала подозревать, что, возможно, симптомы появились из-за учебной нагрузки, поэтому забрала дочь домой. Но по прошествии какого-то промежутка времени у А Ли снова появились аналогичные симптомы, и ее привезли в больницу. Ее мама начала переживать – вдруг у ее дочери трудновыявляемая болезнь, поэтому она попросила еще раз провести тщательное терапевтическое обследование.

По итогам осмотра у А Ли не было обнаружено патологического изменения внутренних органов, нервная система также была в порядке. И хотя у девочки наблюдалось учащенное дыхание и ее пробирал холодный пот, основные показатели состояния организма оставались в норме. Чтобы исключить заболевания внутренних органов, лечащий врач А Ли созвал консилиум врачей терапевтического и гинекологического отделений. Врачи провели все необходимые дополнительные обследования – КТ головного мозга, электроэнцефалограмму и прочее, но ничего не обнаружили.

Раз у А Ли не было соматического заболевания, то врачи посчитали, что по какой-то причине она обманывает родителей и врачей, и у нее, вероятно, совершенно нет никакого заболевания, а всему виной психологические проблемы. Может быть, у нее какой-то тип истерии?.. Услышав слова врача, мама пациентки, держа в руках результаты обследования, тоже допустила, что дочь может ей врать. А Ли настаивала на том, что она говорит правду, и поэтому врачи этой клиники пригласили нас разобраться в ситуации.

Видя, что дочь продолжает настаивать на своем, мама А Ли спросила нас:

– Может, я сильно на нее давлю, и у нее случился нервный срыв? Но ведь я постоянно разрешаю ей отдыхать и развлекаться, она посещает всевозможные кружки…

– Пока сложно сказать, сначала нужно поговорить с вашей дочерью.

Я зашел в лечебный кабинет и увидел А Ли. Она сидела в бордовой куртке с вышитой надписью на спине: «Центр боевых искусств “Лю Хэ”». За сегодняшнее утро я увидел уже двух девочек в такой одежде – одна сидела передо мной, а другая была в нашей больнице, и сейчас она на приеме у Ян Кэ. Возможно, у них обеих есть психологическое расстройство… При этой мысли я мгновенно пришел в себя, и сонливость как рукой сняло.

Чем же они больны?

2. Реликвия

Мне пришла мысль позвонить Ян Кэ и узнать, что за пациентка у него была утром на осмотре и с какой проблемой она обратилась. Возможно, для постановки диагноза А Ли мне пригодится данная информация.

Подумав еще раз, я все же посчитал, что с моей стороны было бы непрофессионально звонить коллеге, тем более что рядом со мной находится врач приемного отделения. А Ли смотрела на меня, но ее взгляд не просил о помощи – в нем читался ужас. Возможно, она знала, что к ней придет психиатр. Сложно поспорить, любой испугался бы.

В нашей клинике нет жестких требований к медперсоналу носить белый халат, за исключением медсестер, но это правило не работает, если врач выезжает за пределы больницы. При выезде мы обязаны вне клиники надевать белый халат, иначе как другим узнать, что ты врач? Я зашел в кабинет, и А Ли, увидев меня в белом халате, скорее всего, поняла, что я и есть вызванный к ней психиатр. Она с ненавистью смотрела на меня, словно на врага.

К подобным сценам я давно уже привык – к психиатрам, как и к душевнобольным людям, часто относятся с предубеждением. Каждый раз, когда я приезжаю домой к родителям, стараюсь никому не рассказывать о своем профиле работы. Я попросил родителей говорить другим людям, что я терапевт, если они спросят о моей специальности, иначе со мной никто не захочет сближаться. Когда я жил в Шэньяне, то первое время не говорил девушке, что работаю в отделении психиатрии, лишь упомянул, что я врач. Когда она узнала правду, то сильно напряглась и захотела расстаться. Я очень сильно корил себя за это, но в конце концов уступил ее желанию.

Когда я начал подходить к А Ли, девушка забилась в истерике: плакала, кричала, что она не сошла с ума и хочет домой. Мама А Ли, конечно, была против возвращения дочери домой; она пыталась уговорить А Ли пройти обследование и поехать в больницу, хотя я еще даже не поставил диагноз. Девушка все равно не слушалась и, схватившись за грудь, кинулась вон из кабинета. При этом она сбила пациентку, которая направлялась в туалет, держа капельницу. Женщина громко закричала от боли и обмочилась.

Сотрудникам больницы не терпелось побыстрее отправить отсюда А Ли. Я еще не успел что-либо сказать, как врачи единодушно стали настаивать на ее выписке. Поняв, что А Ли находится в состоянии сильного эмоционального стресса, я стал немедленно оформлять все необходимые документы, чтобы приступить к ее лечению.

А Ли не соглашалась уходить со мной; я долго ее уговаривал, но она продолжала твердить, что ее мучает чувство спертости в груди. Я начал переживать: вдруг у нее есть какая-то проблема по женской части? Но мне было неловко говорить при ее матери. Я еще раз спросил об этом у лечащего врача, но она подтвердила, что у девушки совершенно нет проблем. Здешние врачи возмутились, почему наша клиника отправила врача-мужчину, ведь пациентка – школьница, ей будет неловко обсуждать со мной свои проблемы.

Хорошо, что мама А Ли – здравомыслящая женщина. Так как девушка не хотела с нами уходить, она терпеливо и по-доброму стала уговаривать дочь, дав обещание, что в больницу ее не положат. Проблема заключалась в том, что А Ли уже прошла множество обследований, и если у нее обнаружится только психическое заболевание, то, скорее всего, ее придется госпитализировать, поскольку, судя по текущему положению дел, психологическое состояние девушки уже оказывает влияние на ее физиологию. Я и так переживал, что у А Ли запущенный случай, но, вернувшись в больницу, обнаружил, что дела обстоят хуже, чем я предполагал.

Все кабинеты в первом отделении располагались близко друг к другу, и когда я вернулся, то увидел в соседнем кабинете Ян Кэ, все еще беседующего с той ученицей. Ее отец сидел на стуле в коридоре и смотрел в телефон. Когда собрание закончилось, одни врачи пошли принимать пациентов, а другие – проводить обучение для ординаторов, поэтому все кабинеты были заняты. Ян Кэ почти всю первую половину дня провел в кабинете, поэтому, приведя с собой А Ли и ее маму, я спросил его:

– Ты скоро закончишь?

И вдруг в глазах девочки, сидевшей в кабинете с Ян Кэ, сверкнул огонек. Увидев А Ли, она встала и, указав на нее пальцем, во весь голос закричала:

– Вот эта дрянь! Она меня заразила!

Почему современное молодое поколение, только открыв рот, сразу начинает изрыгать брань? Я нахмурился, размышляя, какой болезнью она могла заразить подругу. Может, они поссорились из-за парня?

И тут А Ли, стоявшая рядом со мной, звонко ответила:

– Я дрянь? А ты тогда шлюха! Ясно, что это ты меня заразила, бесстыжая стерва!

– Хватит, следи за языком! – Отец ученицы, убрав телефон, тут же ринулся останавливать конфликт.

Мама А Ли, проявив благоразумие, также попыталась примирить девочек:

– А Ли, разве этому я тебя учила? Откуда такие ругательства? Ты что, зря училась и понапрасну читала «Лунь Юй»[24]?

Мне стало любопытно, при чем здесь «Лунь Юй». Не редкость, когда две школьницы, завидев друг друга, тут же начинают перебранку, тем более в нашем отделении. Я бы скорее удивился, если б день прошел спокойно. Но меня поразил спор девочек о том, кто друг друга заразил. Возможно ли, чтобы психическое заболевание было заразным?

Эта мысль слишком нелепа. У соматических заболеваний есть свои пути заражения, а у психических какие пути передачи? Конечно, если это истерия, то вероятность есть. Сначала я подумал, что две девочки просто преувеличивали проблему, поэтому и обменивались ругательствами. Но не ожидал, что реальность окажется более жестокой, чем их колкие оскорбления. Заболевание девочек находилось в инкубационном периоде, и им угрожала смертельная опасность.

Я задумался, не является ли это и вправду истерией, так как массовая истерия может поражать целую группу людей, – и начал спрашивать маму А Ли. Но она ничего не слышала о вспышке массовой истерии и тем более не знала, что одноклассница тоже заболела. С другой стороны, это не очень похоже на данное заболевание, ведь в противном случае кто-нибудь уже давно связался бы с клиникой.

Успокоив двух пациенток, я отвел А Ли в уединенное место, налил ей воды, чтобы она пришла в себя, и попросил ее маму пока побыть с А Ли. Очевидно, заболевания девочек связаны друг с другом, и перед тем как ставить диагноз и выписывать лекарства, мне нужно было обсудить ситуацию с Ян Кэ.

К сожалению, А Ли отплатила мне черной неблагодарностью. Когда я, воспользовавшись предлогом, собрался покинуть их, то услышал за своей спиной недовольство девочки, жалующейся матери:

– Она даже в больнице пытается тягаться со мной! Сама обратилась к симпатичному врачу, а мне достался урод… Это несправедливо!

Ее слова были для меня словно безжалостная пощечина. Конечно, я тут же пришел в раздражение, но быстро взял себя в руки: она же просто пациент, а слова пациентов не нужно принимать близко к сердцу. По дороге в кабинет я постарался успокоиться. Я обдумывал, как бы расспросить Ян Кэ о его пациентке. Вдруг он не захочет делиться информацией? И как тогда быть?

Ян Кэ как раз выходил из кабинета. Он закрыл дверь – видимо, не хотел, чтобы девочка и ее отец что-либо услышали, – и шепотом подозвал меня пройти в конец коридора. Не успел я задать ему вопрос, как Ян Кэ сам начал мне все рассказывать. Девочка, которая пришла к нему на прием, его двоюродная сестра, ее зовут Ян Го, она учится в одиннадцатом классе. Последнее время Ян Го жаловалась на плохое самочувствие; она ощущала нехватку воздуха и сдавленность в области груди, у нее выступал холодный пот. Девочка много раз приходила на прием, но врачи говорили, что ничего серьезного нет и, возможно, причина кроется в стрессе на почве учебы.

У Ян Го эти симптомы стали проявляться все чаще и чаще, вплоть до возникновения чувства приближающейся смерти, чем она сильно напугала своего отца, дядю Ян Кэ. Убедившись, что при обследовании врачи не выявили никаких серьезных патологий, он подумал – вдруг у дочери появилось заболевание психологического характера? Как нельзя более кстати у них есть родственник, работающий в психиатрической больнице, поэтому дядя Ян Кэ привел свою дочь к нам в клинику. Теперь понятно, почему мой коллега сегодня так рано приехал на работу – они заблаговременно договорились о приеме…

Мама Ян Го давно умерла, и ее отец, видя состояние дочери, очень тревожился, вдруг всему виной гинекологическое заболевание, о котором ей, конечно, было бы неудобно рассказывать отцу. Услышав, что врачи это опровергли, он выдохнул с облегчением.

Утром Ян Го не хотела идти в клинику на прием к Ян Кэ; она избегала прямых ответов и все время ходила вокруг да около. После того как мы вместе с А Ли вернулись в больницу и у девочек произошла ссора, Ян Го в порыве злости все же кое-что рассказала.

Оказывается, Ян Го и А Ли одноклассницы, после школы обе ходят в «Центр боевых искусств “Лю Хэ”». Лю Хэ – это «шесть взаимосоответствий» в ушу; они подразумевают соответствия следующих аспектов: зрение, сердце, намерение, ци, мастерство и сила.

В центрах боевых искусств мастера обучают не только основам движения, но также конфуцианским принципам для развития не только физических способностей, но и моральных качеств, тем самым выступая за принцип единства конфуцианства и ушу. Первой в этот центр стала ходить Ян Го. Ее папа не был против занятий; наоборот, он считал, что раз уж у дочери появился подобный интерес, нет причин ей противиться – ведь так она сможет заниматься физическими упражнениями и одновременно углубляться в изучение традиционной культуры.

По своей психологии людям свойственно заниматься самовосхвалением перед другими – к примеру, купив новую вещицу, мы тут же надеваем ее и демонстрируем всем. Ян Го – не исключение: она начала хвастаться перед всем классом своими навыками. После этого А Ли стала упрашивать маму записать ее в группу по ушу. Изначально Ян Го и А Ли дружили, но после того, как они вместе начали ходить в центр боевых искусств, их отношения ухудшились; дело доходило даже до драк. Они терпеть не могли друг друга. Учитель центра боевых искусств все время разнимал девочек, уговаривал их примириться и отпустить старые обиды, но у него никак не получалось достучаться до них.

Однажды во время школьных каникул центр организовал летний лагерь «Тур единения чань-буддизма[25] и ушу». Планировалось поехать в горный лагерь близ города Лилин провинции Хунань, граничащего с городом Пинсян провинции Цзянси. Там расположено множество буддийских монастырей, а историю некоторых мест можно проследить вплоть до эпохи династии Тан[26]. Учителя вместе с учениками посетили монастырь Юньянь. Главной целью этой экскурсии было продемонстрировать школьникам, что изучение боевых искусств нужно не для демонстрации превосходства над другими, а для укрепления здоровья и тренировки силы воли.

Тогда в монастыре проводилось мероприятие, посвященное чтению конфуцианских текстов «Лунь Юй». Некоторые ученики о нем слышали, и так как их интересовала тема синтеза конфуцианства и ушу, то они добровольно записались на мероприятие. В их числе были Ян Го и А Ли. Все должны были взять с собой письменное согласие от своих родителей. Центр также распорядился, чтобы учителя во главе группы прошли обучение вместе с учениками.

Все проходило благополучно, но учителя никак не могли предположить, что во время десятидневной поездки произойдет событие, повергшее людей в панику.

3. Обмен пациентами

Ян Кэ всегда был немногословен и редко первым шел на диалог, и, хотя я сам хотел поговорить с ним, все же мне стало интересно, зачем он так детально мне все рассказывает.

– Ты действительно дурак или притворяешься? – Ян Кэ разозлился, что я перебил его рассказ. – Я ведь сказал, что Ян Го – моя двоюродная сестра, и я не могу быть ее врачом. Я описал тебе ее ситуацию, чтобы мы поменялись пациентами, неужели не понятно?

– Ладно, ладно. Это умный ход, – признался я.

Конечно, Ян Кэ говорил мало, но не когда дело доходило до оскорблений – тут он не был скуп на слова. Конечно, теперь я понял, зачем он мне все рассказал; просто раньше я не знал, что Ян Го его родственница. В таком случае ему, конечно, нужно написать отказ от пациентки, и он сможет заняться А Ли. В любом случае обе девочки одинаково не шли на контакт.

Сорвавшись на мне, Ян Кэ успокоился и продолжил свой рассказ.

…В самом начале в монастыре было все спокойно, без каких-либо происшествий, только вот ученики центра «Лю Хэ» вели себя непослушно. Однажды вечером они проникли на запретную территорию монастыря на заднем склоне горы, куда нельзя заходить посторонним. Ученик по имени Янь Юэлунь нашел в одной пещере старую книгу. Часть слов в названии было невозможно прочитать, он различил лишь два первых слова «Великий закон». Чернила давно выцвели от времени, но Янь Юэлунь сказал, что это – древняя и редкая книга, посвященная боевым искусствам. Все ребята были довольно начитанными и не отнеслись всерьез к его словам. Но потом эта книга словно испарилась.

Все занятия в рамках мероприятия проводились в определенном месте, и хотя ученики могли выходить прогуляться, им было запрещено бродить где попало в пределах монастыря. Это вопрос приличия, не оставлявший разночтений, к тому же первоначальной целью приезда в монастырь было самосовершенствование. Вскоре настоятель монастыря узнал, что один школьник проник на закрытую территорию и украл какую-то редкую книгу о боевых искусствах. Он объяснил, что пещеры на заднем склоне горы очень древние и сохранились еще со времен династии Мин. Некогда на горе образовалась трещина, и огромный валун, скатившийся с этой горы, задавил человека. Именно поэтому туда запрещено ходить, и никаких редких книг там быть не может; скорее всего, это был обычный художественный роман в жанре уся.

Время пролетело очень быстро. В последний вечер их пребывания в монастыре Ян Го вдруг почувствовала себя нехорошо: у нее появилось давящее чувство в груди, ей стало тяжело дышать. Ответственным лицом от центра была одна учительница, которая не стала медлить и тут же повезла Ян Го в районную больницу. Врачи, не выявив никаких проблем, просто дали Ян Го выпить воды. По прошествии определенного промежутка времени они убедились, что ее состояние стабильно, и позволили уехать из больницы.

Монастырь Юньянь по размеру не очень велик, в жилых комнатах располагалось по несколько учеников. Учительница нарочно поселила Ян Го вместе с А Ли – она хотела, чтобы девочки наладили взаимопонимание друг с другом и подружились. В ту ночь, когда Ян Го вернулась из больницы в монастырь, она увидела фигуру человека, выходящего из ее комнаты, и сначала подумала, что это была А Ли. Но, зайдя в комнату, обнаружила А Ли мирно спящей в кровати. Лампа все еще была обжигающе горячей, светильники в форме лотоса будто только что выключили.

Кто же только что выходил из комнаты? Ян Го хотела разбудить А Ли и расспросить ее, но, хорошенько подумав еще раз, решила, что это не столь важно. Так как она сама полвечера суетилась, то очень устала и сразу легла спать. Вдруг среди глубокой ночи А Ли проснулась от боли. Она разбудила Ян Го и сказала, что ей тяжело дышать.

Ян Го разозлилась – почему А Ли во всем ее копирует? Она вслед за ней пошла в кружок ушу, а сейчас даже симптомы у нее такие же, какое совпадение…

– Ты можешь перестать повторять за мной? – Ян Го вместо того, чтобы успокоить одноклассницу, наоборот, рассердилась и начала читать ей нотации.

У А Ли был очень болезненный вид. От обиды она сама разозлилась и продолжала настаивать на своем:

– Ты наверняка больна! Я с тобой столько дней прожила, вот ты меня и заразила…

– Нет, это ты больная! – вышла из себя Ян Го.

– Но ясно же, что ты первая заболела! – не уступала ей А Ли.

Две девочки так громко ругались, что к ним прибежали учительница и другие люди, находившиеся в монастыре. А Ли утверждала, что Ян Го заразила ее странной болезнью. Учительница привела и ее на обследование в больницу. Врач сказал, что у них обеих идентичные симптомы, но это вряд ли что-то серьезное. Возможно, симптомы проявились после долгого нахождения в закрытом пространстве в условиях стресса и недосыпа, но в госпитализации они не нуждаются.

Учительница не находила себе места от беспокойства. Эта поездка должна была привести учеников к положительным переменам. Главная идея заключалась в том, чтобы они научились со спокойным сердцем заниматься делами, не зазнаваться и не вести себя опрометчиво, но в итоге их проблемы еще больше усугубились. Вдобавок две девочки и вовсе стали плохо себя чувствовать, поэтому, конечно, учительница волновалась. Большинство учеников являлись единственными детьми в семье. Вдруг действительно произошло бы непоправимое? Для центра боевых искусств это стало бы трагедией.

К счастью, этот недуг прошел так же быстро, как и появился. Когда лагерь закончился, все ученики спокойно вернулись по своим домам в Наньнин. Ян Го думала, что приступы больше не повторятся, но по приезде это произошло еще три раза подряд. Отец привел ее в больницу, где врачи провели тщательное обследование, однако по-прежнему не смогли поставить диагноз. Врачи посчитали, что, скорее всего, проблема лежит в области психиатрии.

Во избежание недопонимания Ян Кэ объяснил дяде, что он не может быть лечащим врачом своей родственницы, так как ей, возможно, будет неловко обсуждать с ним свои проблемы, тем более что он мужчина. Теоретически, так как сейчас нет недостатка в женщинах-психиатрах, лучше всего найти именно такого специалиста.

Дослушав до этого момента, я немного расстроился:

– Подожди, подожди… Ты ведь сказал, что мы поменяемся пациентами, а на самом деле посоветовал найти женщину-врача? Что это значит?

– Неужели я объяснил недостаточно ясно? – Ян Кэ терял терпение. – Я сказал «теоретически». Ты ведь был лечащим врачом Хуан Фэйхун и той старушки; зря ты, что ли, их лечил?

– Ладно, ладно, тебя не переспоришь… – Я вовсе не хотел продолжать препираться с ним, но про себя подумал, что, если заболевание А Ли все же связано с гинекологией, лучше будет пригласить женщину-врача.

Однако, с другой стороны, в монастыре с Ян Го и А Ли явно случилось что-то необычное, из-за чего обе они заразились неведомым психическим заболеванием. Я хотел убедиться, что у девочек нет соматических недомоганий, поэтому спросил Ян Кэ, взяла ли его двоюродная сестра результаты обследования и могу ли я их посмотреть. Ян Кэ прямо сказал, что уже давно просмотрел справки и что врачи той клиники не допустили ошибок. Раз за разом повторяющиеся симптомы у школьниц не вызваны соматическими нарушениями в организме.

Мы еще разговаривали, когда дядя Ян Кэ позвал его с другого конца коридора. Он сказал, что Ян Го снова стало плохо, и спросил, может ли кто-то посмотреть ее. Как раз кстати из стационара вернулась Сяо Цяо, я поспешил дать ей поручение пойти осмотреть Ян Го и успокоить ее. Не знаю, действительно ли А Ли соревновалась с одноклассницей, кто из них сильнее болен, но как только Ян Го сказала, что ей плохо, А Ли тут же сползла на пол и начала кричать, что не может дышать.

Уже был полдень, Ян Го и ее папа приехали утром только на осмотр, и их не зарегистрировали на прием. В общих чертах разобравшись в ситуации и дав согласие Ян Кэ поменяться пациентами, я вернулся в кабинет, чтобы оформить регистрационные документы Ян Го.

Папа девочки очень переживал. Пока я оформлял регистрационные бумаги, он все время спрашивал меня:

– Чем же заболела Гого? Ее мама рано ушла, а я все время пропадаю на работе… Я просто хотел, чтобы она занималась ушу и могла постоять за себя; неужели она на этой теме помешалась до безумия?

– Конечно, не в этом дело, – постарался я успокоить папу Ян Го.

– Тогда ладно, врач Чэнь, извините за беспокойство…

– Ничего страшного.

Дядя Ян Кэ всего лишь хотел услышать утешительные слова, и я могу понять его чувства. После моих слов он перестал дергаться. Иногда утешить родных больного так же важно, как и самого пациента. Это поможет избежать ситуаций, когда родные вмешиваются в работу врача, ставят под сомнение его профессиональные навыки, а иногда даже влияют на терапевтическую работу. Более того, пациенты зачастую не могут дать точное описание своего состояния, между ним и врачом может возникнуть барьер в коммуникации, поэтому врачу необходимо также налаживать общение с родственниками.

Сяо Цяо бегала туда-сюда по отделению; она успокоила Ян Го, а затем перевела А Ли в другой освободившийся кабинет, чтобы та смогла отдохнуть. Когда А Ли узнала, что ее лечащим врачом будет Ян Кэ, на ее лице тут же расцвела улыбка, даже несмотря на то, что в целом она выглядела очень болезненно.

Увидев это, я почувствовал себя некомфортно. Вздохнув, снял халат, в котором был на выезде, и собрался было зайти в другой лечебный кабинет, как вдруг дядя Ян Кэ потянул меня за руку и, взглянув мне прямо в глаза, произнес:

– Врач Чэнь, Ян Кэ сказал, что вы превосходный специалист, и я совершенно спокоен относительно того, что вы будете лечить Гого. Ян Кэ никогда не делает пустых комплиментов. Но вы наверняка знаете, что делать, верно? У Гого ведь нет ничего серьезного, чтобы ее клали в больницу? Ей ведь нужно еще на уроки ходить…

Дядя Ян Кэ еще долго и много говорил, но я запомнил одну фразу: «Ян Кэ сказал, что вы превосходный специалист». Странно, что такой высокомерный человек, как Ян Кэ, не поскупился похвалить меня… В любом случае даже без его похвалы я все равно со всей добросовестностью отнесся бы к постановке диагноза и назначению лечения, ведь этим и должен заниматься врач.

Как только я зашел в кабинет, Ян Го тут же презрительно хмыкнула:

– Эх, все так, как я и думала… А Ли увидела моего симпатичного брата и, видимо, нашла способ, чтобы поменять врача, оставив мне страхолюдину! А она умеет строить козни, раз даже прикинулась, что у нее такая же болезнь, как у меня… Она во всем со мной соперничает!

Молодежь совсем не следит за своим языком, они даже не пытаются быть тактичными. В Шэньяне ко мне на прием приходило много таких пациентов. Разумнее всего было бы уже привыкнуть, но мне по-прежнему неприятно каждый раз слышать подобное хамство. Ян Го и Ян Кэ действительно родственники, за словом в карман не лезут, а их ледяной взгляд любого заставит почувствовать себя жутко; даже врач не осмелится лишний раз взглянуть на такого человека.

Когда я сел, то не сразу начал задавать вопросы Ян Го: дал ей время выпить воды и успокоиться. Ян Го очень глубоко и неровно дышала – можно было услышать даже сипение, исходящее из грудной клетки, как будто человека заперли в ящике и ему не хватало кислорода.

По моему мнению, заболевания девочек были полностью идентичны. Что же это может быть за психическое заболевание, если не истерия?

Мне в голову приходили множество различных заболеваний, но ни одно из них я не мог отнести к заразным. Конечно, есть вероятность того, что девочки симулируют, но симуляция – это не психическое расстройство, а сознательная фальсификация болезни или ее симптомов человеком, не страдающим данным заболеванием, для достижения конкретных целей.

Ян Кэ, очевидно, принял это во внимание и утром попросил свою сестру пройти миннесотский многоаспектный личностный тест. Этот тест был разработан профессорами университета Миннесоты в 1942 году и на сегодняшний день является наиболее популярной и широко применимой методикой исследования личности. Его используют для определения типа личности здорового человека, но он также помогает выявить психические отклонения у людей. В опроснике есть один вопрос, касающийся симуляции, и Ян Го набрала по нему низкий балл, а значит, она честно отвечала на вопросы. В любом случае неважно, точные ли это ответы или нет, мы примем их для справки.

Честно сказать, мне не верилось, что кто-то станет симулировать болезнь до такой крайней степени, что тебя приведут в психиатрическую клинику. Именно поэтому я не питал особых подозрений к Ян Го – скорее, хотел узнать, что случилось во время поездки в монастырь Юньянь. Я еще не начал задавать ей вопросы, как Ян Го попросила меня закрыть дверь. Видя, что я не шевельнулся, она встала и сама ее закрыла. Я подумал, что девушка наконец-то расскажет, что там действительно произошло, но вместо этого она выдала фразу, совершенно поразившую меня.

Как окажется потом, в другом кабинете, где работал Ян Кэ, А Ли в то же самое время закрыла дверь в кабинет и сказала точь-в-точь то же, что и Ян Го.

4. Эпидемия странной болезни на острове Хайнань и полуострове Лэйчжоу

Я давно работаю в сфере психиатрии и много раз слышал от психически больных людей описание своего состояния. Зачастую они говорят совершенно невпопад, а их рассказы держат в напряжении не хуже, чем романы Стивена Кинга. Ян Го как будто испытывала пределы моего терпения. Закрыв дверь, она выдала:

– Врач Чэнь, осмотрите мою грудь, и побыстрее.

– Что? – Я думал, что ослышался.

– Ну же, давайте! – Взволнованная Ян Го совершенно не стеснялась.

Я, совершенно опешивший, неподвижно сидел на стуле, не зная, что делать.

– Это…

– Разве вы пришли не за тем, чтобы осмотреть меня? – Тон Ян Го сделался резким, а вид – грозным. Полная копия своего брата…

Когда я был ординатором, на втором и третьем году обучения у нас происходила ротация, то есть переход в другие отделения для обучения, чтобы ознакомиться с порядком диагностики и лечения, а также общими сведениями о госпитализации в каждом отделении. Моей задачей также было научиться точно документировать всю информацию для истории болезни пациента, собирать медицинский анамнез, регулировать психофизическое обследование пациентов, правильно заполнять медицинскую документацию. Грубо говоря, в отделениях я был подручным работником, а в каждом отделении необходимо проработать несколько месяцев. Конечно, я проводил медицинский осмотр женщин; как говорит Ян Кэ, мы давно уже изучили все части мужского и женского тела, ничего постыдного в этом нет. Проблема состояла в том, что Ян Го вела себя не как на обычном медицинском осмотре; это меня и озадачило.

Ян Го, заметив мое смущение, тут же вспылила:

– Мой брат сказал, что вы профессионал. Но складывается ощущение, что вы будто недавно прибывший стажер!

Я прекрасно понимаю, что нынешние школьники с характером и говорят все, что приходит им на ум, но поведение Ян Го выходило за все рамки допустимого. Чтобы проявить свой профессионализм, я не стал вступать с ней в спор.

В этот момент мне позвонила бывшая девушка. Телефон звонил какое-то время, но я не решился взять трубку и сбросил звонок – я все же на работе и напротив меня сидит пациент. Ее звонок заставил меня немного поволноваться. Может, она хочет помириться? Мне бы очень хотелось этого…

Увидев, что я сбросил звонок, Ян Го спросила:

– Почему вы не взяли трубку?

Я собрался с мыслями и спокойно ответил:

– Это не срочно, сначала поговорим о вас.

– Кто звонил? – Ян Го говорила таким тоном, будто врачом была она.

Я не хотел казаться несговорчивым, но не знаю, что на меня нашло, и я бесцеремонно ответил:

– Моя девушка.

Услышав это, Ян Го оценивающим взглядом оглядела меня с ног до головы, все ее недуги будто рукой сняло. В ее взгляде читалось: «Как у такого парня может быть девушка?»

– Вы меня обманываете.

– А мне кажется, врете вы. Скажите правду: в монастыре произошло что-то необычное? – Я решил перейти к сути дела.

Ян Го нахмурилась, ее дыхание снова стало учащенным; наверняка ей было очень больно. Отчаявшись, она произнесла:

– Ладно, я скажу вам правду. Но я действительно не врала, только опустила некоторые детали. Если я скажу, вы наверняка подумаете, что я опять лгу…

– Опять? – Ухватившись за эти ее слова, я продолжил давить на Ян Го: – О чем же вы лгали?

– Я… – Ян Го явно расстроилась, что я застал ее врасплох.

Я держал рот на замке, ожидая, что девушка сама начнет говорить. Она вдруг прижала руку к груди, на лбу выступили капельки пота; вид у нее был очень нездоровый. Я подвинул к ней упаковку салфеток, дав понять, что она может вытереть лоб и что я готов выслушать ее секреты. Только узнав правду, я смогу помочь ей и назначить лечение.

Ян Го стыдилась начать разговор. Однако после длительного молчания она все же сказала:

– Я записалась в центр боевых искусств не потому, что меня интересовало ушу…

Я не ожидал, что она скажет именно это. Получается, вся история с самого начала была ложью, и в последующих событиях таится много неизвестного…

Молчание длилось очень долго. Наконец Ян Го призналась, что ей нравится один одноклассник, который посещал уроки ушу в центре боевых искусств «Лю Хэ». Узнав об этом, Ян Го соврала, что ей было бы интересно начать заниматься ушу. Она записалась в центр, чтобы у нее было больше возможностей общаться с одноклассником. Им оказался не кто иной, как Янь Юэлунь, парень, нашедший в пещере старую книгу. Ян Го старалась не подавать виду, что он ей нравится, но на самом деле, конечно, она была счастлива каждый день видеть дорогого сердцу человека. А потом А Ли тоже стала ходить на занятия ушу. Они с Янь Юэлунем постепенно начали сближаться, что очень раздражало Ян Го. В конце концов из-за жгучего чувства ревности она пришла в бешенство.

Во время поездки в монастырь Юньянь Ян Го и А Ли жили вместе в одной комнате. Однажды ночью Ян Го заметила, что А Ли тайком улизнула из комнаты. Оказалось, что в ту же ночь, когда Янь Юэлунь нашел книгу, А Ли была с ним. На следующий день он начал хвастался перед всеми, что книга, которую он нашел, – это «Великий закон Сисинь»[27]. Однажды, во время обеда, Ян Го, собравшись уйти из трапезной, нарочно пихнула Янь Юэлуня. Он и не подозревал, что влюбившаяся в него одноклассница таким образом пытается привлечь к себе его внимание. Он подумал, что Ян Го задирает его, и тогда тоже в шутку толкнул ее со словами: «Сейчас ты увидишь в действии прием Сисинь!»

Когда Ян Го повернулась, удар Янь Юэлуня пришелся ей в район груди. Одноклассник тут же начал извиняться; ситуация получилась такой неловкой, что он бросился со всех ног вон из трапезной. В тот момент Ян Го почувствовала жар в теле, а мысли будто заполнил туман; она даже не помнила, как вернулась в свою комнату. Все ее мысли занимало чувство сильнейшей тяжести в груди, словно что-то буквально сжимало ее сердце.

Остановив свой рассказ, Ян Го на мгновение замолчала, а затем достала из своего красного рюкзака книгу и положила перед мной.

– Я забрала книгу Янь Юэлуня, которую он нашел в пещере.

Книга была в ужасном состоянии, она даже покрылась плесенью. Я довольно брезглив, поэтому достал салфетку, с ее помощью взялся за уголок книги и принялся внимательно ее изучать. На обложке действительно было написано «Великий закон», а последующие два иероглифа было не различить. Текст книги также почти полностью стерся от времени.

Рассмотрев книгу, я спросил:

– Зачем ты украла ее?

– В тот день, когда Янь Юэлунь ударил меня, мне правда было очень больно, а он еще повсюду хвастался, что нашел какую-то редкую книгу по техникам ушу. Все в монастыре подтвердили, что та пещера имеет многовековую историю. Не знаю, может, я и вправду потеряла рассудок, но в тот момент меня будто током ударило, и я действительно почувствовала, что из меня будто высосали силы. Я хотела посмотреть, что там есть в этой книге, и украла ее.

Ян Го чувствовала себя виноватой. Опустив голову, она продолжила:

– Когда я открыла книгу, то поняла, что в ней ничего нет, а Янь Юэлунь просто выпендривался.

– Но в ту ночь тебе стало плохо, и ты попросила учительницу отвезти тебя в больницу, – подхватил я нить разговора. – Это ведь правда?

– Мне стало плохо. Появилось ощущение, будто в груди у меня поднялся вихрь или образовалась черная дыра. Словно какая-то неведомая сила засасывала меня… – Ян Го подняла голову и уточнила: – Я имею в виду, засасывала изнутри; не знаю, сможете ли вы меня понять…

Я погрузился в свои мысли и не успел ответить, а Ян Го продолжила:

– Вернувшись из больницы, я пошла в комнату, чтобы отдохнуть, и увидела силуэт человека, выходящего оттуда. Я заподозрила, что это Янь Юэлунь. У меня плохое самочувствие, я попала в больницу, а они тут свидания устраивают! Самым бесстыдным с ее стороны было притвориться, что она больна точно так же, как я. Вот скажите, это я виновата или она…

Далее Ян Го стала очень эмоционально и необъективно описывать последующие события; пересказывать это нет смысла. У меня возникла мысль, что все произошедшее имело непосредственную связь с той самой древней книгой. Неужели с ее помощью можно причинить вред человеку? Неужели подобная книга действительно существует?

Мне снова вспомнился писатель Сян Кайжаня, которого я упоминал ранее, и его роман «Сказания о благородных войнах новой эпохи». Действующее лицо в романе – Хо Юаньцзя[28], человек, обладающий особыми навыками ушу. Исследования говорят, что он умер от пневмонии, но в романе Сян Кайжань объясняет, что Хо Юаньцзя плохо владел техникой нэйгун, поэтому многолетний опыт занятий ушу привел к чрезмерно активной циркуляции энергии ци.

Я – заядлый приверженец науки, но если допустить реальное существование нэйгун, то с точки зрения научного знания нэйгун – это техника, направленная на контроль дыхания. Благодаря регулярным тренировкам мастера́, владеющие нэйгун, могут заниматься тяжелыми физическими нагрузками без одышки. Поэтому в сравнении с новичками они кажутся более стойкими и выносливыми. К примеру, во время тренировок кулачных техник боя нужно стоять прямо, расправив плечи, иначе станет трудно дышать. Только если грудная клетка будет расслаблена, а живот напряжен, можно добиться гармонии между сердцем и почками, в таком случае человека не будут мучить одышка и тахикардия. Это относится и к профессиональным спортсменам – они всегда знают, когда делать вдох, а когда выдох.

Великого закона Сисинь не существует. Ян Го уже прошла всевозможные медицинские обследования, и возможность соматического заболевания можно исключить. Я предположил, что проблема кроется в ее однокласснике – Янь Юэлуне. Он, безусловно, не владеет никакой техникой Сисинь; все, что он делал, – это хвастался и перебрасывался шутками, однако его удар действительно спровоцировал заболевание Ян Го. Как раз этот момент стоит изучить более детально.

Пока я размышлял о том, что еще мог пропустить, на мой телефон пришло сообщение. Я подумал, что это моя бывшая, но, мельком взглянув на экран, увидел, что сообщение поступило от Ян Кэ. Я сразу взял в руки телефон, предполагая, что он отправил полезную информацию касательно осмотра А Ли.

В сообщении был только один вопрос: «Ты слышал что-нибудь про эпидемию странной болезни на острове Хайнань и полуострове Лэйчжоу?»

5. Когнитивная терапия доктора Чжуна

Ян Кэ не стал бы вести со мной пустые разговоры, а тем более не стал бы искать повод просто так поболтать. Раз уж он задал подобный вопрос, вероятнее всего, это было связано с заболеванием А Ли и Ян Го.

К сожалению, я малосведущий человек. И хотя я родом из Гуанси и с детства жил в Южном Китае, но никогда не слышал про какую-то странную эпидемию болезни, разразившуюся в ХХ веке на Хайнане и Лэйчжоу. В моих мыслях мелькнула тень сомнения. Ян Кэ уже долгое время живет в Гуанси, но его акцент, как и акцент его двоюродной сестры, не похож на южный. Мне также неизвестно, чем занимается его семья, почему он гораздо состоятельнее меня…

– О чем вы задумались? Я вовсе не обманываю вас, мне правда плохо… – Ян Го хлопнула перед мной в ладоши.

Я пришел в себя, выдавил неловкую улыбку и начал листать медицинскую карту Ян Го. Обычно там прописывается графа «место рождения». Вернувшись к мысли, которая меня только что посетила, я тут же перелистнул на страницу с указанием места рождения пациента – город Хайян провинции Шаньдун. В любом городе Китая есть приезжие, и нет ничего удивительного, что кто-то решил переехать из Шаньдуна в Гуанси.

Ян Го решила, что я уже определил ее диагноз и хочу вписать его в медицинскую карту, поэтому на меня снова вылился поток вопросов. Не выдержав, я собрался пойти к Ян Кэ и обсудить с ним ситуацию – вдруг он уже знает, какой диагноз у А Ли… Успокоил Ян Го и попросил ее выпить еще воды, а сам вышел из кабинета.

– Вы только не задерживайтесь! – крикнула та.

– Я скоро вернусь.

Я сразу направился в кабинет, где сидел Ян Кэ. Увидев, что дверь полуоткрыта, сразу зашел внутрь. Сцена, которую я увидел, немного ошарашила меня. Синие занавески на окнах были задернуты, Ян Кэ сидел напротив А Ли, и через красную кофточку ощупывал ее в области груди. А Ли приговаривала:

– Да, да, здесь, вот здесь… Ай… Очень больно… больно!

Хотя у Ян Кэ отвратительный характер, он хотя бы выглядел по-джентльменски. А вдруг у него напрочь отсутствует профессиональная этика и он исподтишка лапает пациенток? Я боялся, что кто-то это увидит, особенно мама А Ли, и поэтому поспешил захлопнуть дверь.

– Ты совсем свихнулся? Какого черта творишь?

– Что ты несешь? – Ян Кэ отдернул руки от А Ли. – Кто свихнулся?

Я жутко разозлился:

– Ты еще смеешь спорить?

А Ли ужасно покраснела и боялась поднять голову. Ян Кэ тут же начал мне возражать:

– Вот и весь твой профессиональный уровень. А ты еще доказывал мне, какие плохие книги пишет Тай Пинчуань…

Я начал запинаться:

– Но ты только что…

– Я только что отправил тебе сообщение, ты не видел?

Я совсем запутался:

– Видел.

Ян Кэ сказал А Ли сходить за мамой, чтобы начать оформлять документы на госпитализацию. Я не совсем понимал, что происходит. Сев на стул, спросил его:

– У А Ли и Ян Го что-то серьезное, раз нужно ложиться в больницу? Это связано с болезнью, о которой ты написал мне в сообщении?

– Я честно не понимаю, как ты получил должность лечащего врача. – После моей выходки у Ян Кэ был совершенно беспомощный вид. – Если б тогда в нашей больнице не произошло это событие…

– Какое событие?

Я вдруг вспомнил мой телефонный разговор с бабушкой перед ее выпиской. Она сказала, что в больнице умер врач. Тогда в столовой У Сюн и другие лечащие врачи перешептывались именно об этом.

Ян Кэ, очевидно, что-то скрывал от меня. Он тут же сменил тему:

– Ты же родился в Гуанси; как ты мог не слышать про эпидемию на Хайнане и Лэйчжоу?

Я задал ему встречный вопрос:

– Скажи, ты родом из Хайяна? А почему уехал в Гуанси?

– Ты можешь быть посерьезнее? – Ян Кэ пришел в раздражение, его терпение явно было на исходе. – Какое отношение это имеет к постановке диагноза? Давай ты сейчас заткнешься и послушаешь меня.

Я понимал, что перестал улавливать суть разговора, поэтому просто замолчал и предоставил слово Ян Кэ. Как оказалось, А Ли, как и Ян Го чуть ранее у меня в кабинете, попросила провести осмотр грудной клетки. Среди пациентов Ян Кэ были люди, страдающие эротоманией – как женщины, так и мужчины. Ввиду особенностей своей болезни многие пациенты могут попросить пощупать им грудь или другие интимные места; некоторые даже пытались сами «осмотреть» Ян Кэ. Но в этот раз он обнаружил у А Ли то, чего быть не должно. Грудь А Ли выглядела совершенно асимметрично – правая молочная железа была словно сдувшийся шар.

А Ли на самом деле не имела в виду ничего дурного. Она никому не говорила об этом и очень долго скрывала, поэтому обратилась к Ян Кэ с такой просьбой исключительно из соображений здоровья. Наверняка Ян Го просила меня провести осмотр по этой же причине – скорее всего, как минимум одна грудь у нее практически исчезла. Как она описала это, внутри ее тела есть неведомая сила, которая всасывает в себя органы тела, и этому невозможно сопротивляться.

Ян Кэ рассказал, что несколько лет назад на Хайнане в Линшуй-Лиском автономном уезде один мужчина двадцати с небольшим лет обнаружил у себя странный недуг: его гениталии начали западать внутрь. Люди думали, что это проделки злых духов или инфекционное заражение. Чтобы прогнать загадочную болезнь, кто-то бил в гонг, стучал в барабаны, запускал петарды, а кто-то скупал в аптеках серу. Считалось, что, смешав серу, имбирь и известь, можно создать лекарство, способное вылечить данное заболевание.

На самом деле первое упоминание о странной болезни датируется 100 годом до нашей эры в «Трактате Желтого императора о внутреннем». В разделе «Рассуждение об основах диагностики» приводится следующее описание: «Если состояние прогрессирует, тогда яички втягиваются в низ живота, после чего наступает смерть». Если гениталии или какие-то части тела втягиваются вовнутрь, это говорит о наличии синдрома втягивания гениталий, или синдроме коро. В «Трактате Желтого императора о внутреннем» описывается мужчина, который находился при смерти из-за истощения энергии ци в меридианах[29] конечностей, что привело к исчезновению половых органов. В психиатрии синдром коро – это психическое расстройство, тесно связанное с культурой. Человек испытывает тревогу и страх, что его гениталии или части тела (к примеру, грудь) втянутся вовнутрь, а по прошествии времени наступит смерть.

При возникновении данного синдрома некоторые больные боялись, что могут умереть из-за втягивания гениталий, и поэтому пытались различными способами удержать свой пенис снаружи. У больных также наблюдались бледный цвет кожи лица, стеснение в груди, чрезмерное потоотделение, беспричинная тревога и ощущение близкой смерти. Подобные симптомы часто встречаются при панических атаках, но они проходят через несколько минут. Конечно, в реальности органы никуда не втягиваются – по сути, у пациента нарушается чувство восприятия конкретных частей своего тела, – но если такое действительно происходит, это может угрожать жизни.

Вспыхнувшая на Хайнане эпидемия коро была впервые упомянута в письменном источнике «Записи с острова Ячжоу»[30], датированном 1861 годом. Согласно нему на одиннадцатый год правления императора Сянфэна (1861 год) начала распространяться болезнь, при которой у мужчин наблюдалось уменьшение половых органов, а у женщин – груди, ушей, языка или других органов. Остановить болезнь помогало натирание имбирем, а также взрывающиеся хлопушки. Среди этих больных были и случаи смерти. Кроме этого, в «Справочнике округа Дань» есть также упоминание вспышки синдрома коро в 1863 году на острове Хайнань.

Позднее, по неполным статистическим данным, на острове Хайнань имели место четыре случая распространения эпидемии коро разных масштабов. С ноября 1984 по май 1985 года на острове Хайнань и полуострове Лэйчжоу провинции Гуандун также было зафиксировано более четырех тысяч случаев распространения болезни, что вызвало общественный резонанс. В гуандунском провинциальном психоневрологическом диспансере и других учреждениях были организованы специальные исследовательские группы, занимающиеся изучением этого синдрома. Болезнь опять вспыхнула два года спустя, в мае 1987 года, в городе Лэйчжоу, и бушевала с апреля по июнь 1988 года там же и на Хайнане.

Ян Кэ перечислил столько данных, чтобы доказать: эта болезнь не редкость. Каждая вспышка эпидемии сопровождалась распространением фольклорных преданий. Например, есть легенда, повествующая о злом духе, который отбирал у мужчин их достоинство, а у женщин – груди. Тот, кто становился жертвой духа, в скором времени умирал. Когда возникала вспышка болезни, согласно записям, мужчины в порыве болезни не отпускали свои гениталии и пытались «вытянуть» их обратно. Многие боялись заразиться этой болезнью и поэтому всегда носили с собой серу и нафталиновые шарики. Слухи о том, что этот способ поможет избежать болезни, были распространены на острове Хайнань, в провинции Гуандун, Гонконге и Макао.

Дослушав до этого момента, я по большей части все понял. А Ли и Ян Го страдали синдромом коро, однако в их случае отсутствовал страх, что их органы «заполучит» злой дух и они умрут. Девушки считают, что всему виной является техника ушу из древней книги; вдобавок ко всему у них пубертатный возраст, они часто испытывают излишнее нервное напряжение, поэтому симптоматика этой странной болезни и проявилась.

В книге «Китайская классификация психических расстройств» выделяется несколько критериев для диагностирования синдрома коро:

1. Острое психогенное начало заболевания, характеризующееся интенсивной тревогой, страхом и сопровождающееся расстройством вегетативной нервной системы и чувством приближающейся смерти.

2. Больной испытывает страх, что его гениталии или другие органы втягиваются внутрь, что повлечет за собой смерть, и начинает предпринимать соответствующие меры для предотвращения этого процесса – например, «вытянуть» орган обратно наружу.

3. Длительность приступов кратковременна.

В настоящий момент можно было утверждать, что симптоматика А Ли и Ян Го подходит под вышеперечисленные диагностические критерии. Единственное но – в медицинских кругах еще не существует общего стандарта классификации синдрома коро. Данная болезнь считается заразительной истерией и, строго говоря, является проявлением невроза. А Ли и Ян Го эмоционально нестабильны, у них сейчас подростковый период, они в процессе физического и психологического развития, появляется интерес к противоположному полу. В них бурлит целый спектр чувств, начиная от радости и восхищения, заканчивая страхом и застенчивостью. В такой период подростки испытывают неясную радость и тревогу относительно своих изменений в теле. Когда подобный психологический конфликт достигает апогея, у человека может проявится определенная степень психического расстройства.

Когда Ян Кэ рассказал мне про эпидемию, я вспомнил, что читал о синдроме коро, когда еще учился в Шанхае. Так как мне никогда не попадались пациенты с этой болезнью, то в самом начале мне в голову не пришла мысль о ней. Данный синдром не сопровождается реальным «втягиванием» или исчезновением органов, но у девочек явно наблюдаются уменьшение размеров одной из молочных желез. Что это тогда такое?

Позже, проведя медицинский консилиум со многими специалистами, мы всё же докопались до истины. Подобные физиологические изменения возникли из-за асимметричных упражнений во время занятий ушу: длительные тренировки на укрепление рук и грудных мышц привели к быстрому развитию односторонней маммоплазии. Помимо всего прочего, у девочек имеются гормональные нарушения, что усугубило неравномерный рост груди.

Я сидел молча, обдумывая все возможные причины возникновения заболевания. Договорив, Ян Кэ тоже стих. Мы на мгновение обменялись растерянными взглядами, и он, снова тяжело вздохнув, заговорил:

– Теперь, когда у тебя появилась возможность что-то сказать, ты умолк…

– Ты же велел мне заткнуться, – тут же попытался я воззвать к справедливости. – Если б я заговорил первым, ты тут же начал бы отчитывать меня.

Ян Кэ, немного смягчившись, доброжелательно спросил:

– Как дела у Ян Го?

– Как и у А Ли. – Я был рад, что коллега, осознав свою неправоту, сменил тон. – Однако я не проводил осмотр груди – боялся, что, узнав об этом, ты мне руки оторвешь.

– Хорошо, что ты это понимаешь…

Мне редко когда удавалось заставить Ян Кэ улыбнуться. В этот раз на долю секунды у меня получилось, но через мгновение он снова помрачнел.

Я попытался вернуть разговор в прежнее русло:

– А Ли рассказала тебе, какие у нее отношения с Янь Юэлунем?

Ян Кэ нахмурил брови:

– Какие там могут быть отношения? Наверняка между ними ничего нет. Она просто сказала, что ей нравится этот мальчик, что еще тут может быть?

Я рассказал Ян Кэ, что когда Ян Го возвратилась из больницы, то увидела, как кто-то выходил из их комнаты с А Ли. Она заподозрила, что это был Янь Юэлунь. Когда тот нашел в пещере книгу, с ним вместе была и А Ли. Очевидно, все пациенты одинаковы – о некоторых вещах они предпочитают помалкивать. Но чем тщательнее человек скрывает какие-либо факты, тем больше вероятность, что именно эта информация окажется полезной для постановки диагноза. Ян Кэ ошибочно полагал, что А Ли рассказала ему все без утайки, но какие-то детали она все же опустила – возможно, стеснялась это рассказывать, а может, посчитала информацию несущественной…

Когда я рассказал Ян Кэ подробности, замалчиваемые Ян Го, он будто совершенно не удивился. Дослушав меня, вышел из кабинета за А Ли, но очень быстро вернулся.

– Той ночью ничего не произошло. Она сказала, Янь Юэлунь узнал, что моя сестра уехала в больницу, и пошел искать ту книгу, так как думал, что она ее украла. В итоге ничего не нашел. Когда А Ли оказалась в одной комнате с тем, кому уже долго симпатизировала, она очень разнервничалась, и у нее начались боли в груди. Предполагаю, что Янь Юэлунь начал болтать сказки о том, какая это удивительная и редкая книга, пока искал ее.

– А она не врет? – с подозрением спросил я. – Твоя сестра все-таки видела А Ли вместе с Янь Юэлунем возле той пещеры…

– Я тоже об этом спрашивал. – Ян Кэ как будто говорил от имени А Ли. – Она ответила, что у нее есть чувства к этому мальчику, но между ними никогда ничего не было. Когда она увидела Янь Юэлуня, ей сразу стало трудно дышать. Даже если между ними и было что-то, она не стала бы нервничать до такой степени, что у нее появились симптомы этой болезни.

– Тоже верно… – Кивнув, я недоуменно спросил: – Тогда кого же видела твоя сестра?

Ян Кэ заполнял медицинскую карту. Не поднимая головы, он произнес:

– Это неважно. Сейчас самое главное – разработать программу лечения. У тебя есть мысли по этому поводу?

Мне казалось, что это не простой синдром коро. С течением времени жизнь людей сильно меняется; соответственно, изменения затрагивают также психиатрические и психологические заболевания. Синдром коро, обыкновенно существующий в контексте суеверий и традиционной культуры какого-либо народа, совершенно не подходит под описание симптомов у Ян Го и А Ли. Его необходимо рассмотреть с точки зрения психосексуального расстройства у подростков; таким образом мы можем классифицировать его как новый тип синдрома или воспользоваться термином, предложенным китайским психиатром Чжун Юбинем, – антропофобия.

Психиатр Чжун Юбинь считается в Китае первоклассным специалистом. Он разработал в рамках психоанализа свою когнитивную терапию, помогающую пациентам изменить восприятие происходящих событий. Итогом данной терапии становится облегчение симптомов или их полное исчезновение, что также будет эффективно в отношении синдрома коро. Когнитивная терапия доктора Чжуна ставит во главу угла инициативу больного. Нужно объяснить А Ли и Ян Го процессы, протекающие во время полового созревания, закономерности психического развития, рассказать о гигиене и правилах общения с противоположным полом, чтобы разрешить их внутренний личностный конфликт. Конечно, в комплексе с терапией необходимо также прописать противотревожные препараты, нормализующие деятельность вегетативной нервной системы.

– Прошу тебя пойти оформить документы для госпитализации; оставим их на два дня для наблюдения, – сказал Ян Кэ, продолжая делать записи и по-прежнему не поднимая головы.

– Хорошо.

После этого я поскорее направился к Ян Го, так как боялся начала очередного приступа. К счастью, у обеих пациенток состояние было более или менее стабильное, а приступы случались не так уж часто. В нашем отделении есть два сектора с палатами, и так как две школьницы враждовали, мы разместили их в палатах разных секторов, во избежание возникновения конфликтных ситуаций.

Провожая Ян Го в палату, я увидел выходящего из кабинета зама Цзи; так как он заместитель заведующего, ему не нужно все время нести дежурство у больничных палат. Я поздоровался с ним. Зам Цзи улыбнулся в ответ и, держа в руках газету «Здоровье», направился в столовую.

Ян Го все время чувствовала себя не в своей тарелке, однако, впервые оказавшись в подобном месте, она не испытывала страха. Посторонние люди, увидев ее, никогда не смогли бы догадаться, что эта девушка страдает синдромом коро.

Палата Ян Го находилась в секторе, где лежал Ню Дагуй. Увидев меня, он снова начал буянить. Его состояние не улучшалось, даже как будто усугубилось, поэтому больница установила ему ограничения по передвижению в клинике. Увидев, что я прошел мимо, не обращая на него внимания, Ню Дагуй раздраженно закричал:

– Давай-давай, иди! И чего это ты такой самодовольный? Рано или поздно тебя ждет такая же участь, как того врача… Они быстро с тобой расквитаются!

Услышав это, я снова вспомнил бабушку. Ее слова отозвались эхом в моей памяти.

6. Перевод врача

Весь медицинский персонал тут же пришел в замешательство. Никто изначально не пытался утихомирить Ню Дагуя, но сейчас тут же подбежала толпа врачей, включая старшую медсестру, которая обуздала его одним лишь взглядом. Даже я побаивался ее, не говоря уже о пациентах. Однако слова Ню Дагуя показались мне любопытными. С каким врачом расквитались? Когда это произошло?

Я шел с Ян Го, нас сопровождал Сун Цян. Если бы в палате Ню Дагуя не было старшей медсестры, я бы задал ему несколько вопросов. Сун Цян работает в больнице дольше меня, и я сначала хотел расспросить его, но все же подумал, что это было бы несколько некорректно с моей стороны. Неудивительно, что бывшей девушке не нравилась моя профессия – она наверняка боялась, что я рано или поздно сам сойду с ума.

Устроив Ян Го в палате, я сказал Сун Цяну, чтобы понаблюдал за ней, но она вдруг остановила меня:

– Врач Чэнь, подождите, я…

– Что-то случилось?

– Я бы хотела вам кое-что рассказать… – Ян Го замялась.

– Слушаю.

Девушка неразборчиво промямлила:

– На самом деле в ту ночь… А Ли не ходила в пещеру с Янь Юэлунем. Она начала обвинять меня, что это я заразила ее, поэтому я, разозлившись, нарочно так сказала. Возможно, я заболела из-за того, что соврала, это мне возмездие…

– Я же объяснял тебе: все произошло не из-за возмездия или волшебного приема ушу, – поправил я Ян Го и одновременно с этим подумал, что все же не стоит полностью доверять рассказам пациентов.

Ян Го, кивнув, произнесла:

– Не забудьте завтра меня навестить. Вы обязательно должны меня вылечить.

Редко когда удается увидеть смущение на лице одного из членов семьи Ян, поэтому я не сдержал улыбку – и вышел из больничной палаты. Я работал уже почти тридцать часов без перерыва и утомился до такой степени, что еле-еле держал глаза открытыми. Решив все вопросы с процедурой госпитализации Ян Го, я вернулся в ординаторскую, даже не успев поесть. Сейчас все в отделении спокойно, я могу сэкономить время на обед и пойти полчасика поспать. Мне было невдомек, что остальным тоже придет в голову эта идея. Зайдя в ординаторскую, я увидел, что все кровати заняты – другие лечащие врачи тоже решили прилечь отдохнуть. В больнице более восьми лечащих врачей, но обычно они не приходят все одновременно в ординаторскую, поэтому восьми коек бывает достаточно. Кровати также не закреплены за конкретным врачом, все ложатся где хотят и где есть свободное место. Но сейчас все места были заняты вымотанными врачами, и по ординаторской разносился громкий многоголосый храп.

Ян Кэ закончил свои дела с А Ли, проводил дядю и пришел в ординаторскую, чтобы прилечь прикорнуть. Увидев, что свободных кроватей нет, он похлопал меня по плечу:

– Кажется, для нас не осталось места. Пошли.

Сначала я хотел спросить, куда мы идем, но передумал, вспомнив неприязнь Ян Кэ к пустой болтовне, и просто последовал за ним. Сделав полукруг, мы пришли на парковку и подошли к его машине. Из-за усталости я плохо соображал и решил, что Ян Кэ хочет поехать домой, но он сказал:

– Садись на заднее место, отдохни. Я тебя потом разбужу.

Ян Кэ редко когда был так доброжелателен, поэтому я без обсуждений сел в машину и, откинувшись на спинку сиденья, прикрыл глаза – все лучше, чем слушать в ординаторской чужой храп. Ян Кэ на переднем сиденье продолжил читать «Детектив-психиатр» – скорее всего, уже скоро он ее закончит. Почитав немного, коллега повернулся ко мне и показал на посылку на заднем сиденье:

– Пришла вчера из Шэньяна; я так понимаю, это тебе. Вчера забыл принести домой. Захватишь потом с собой.

Это, должно быть, посылка от бывшей девушки – рукописный вариант той книги, которую сейчас держит в руках Ян Кэ. Интересно, он удивится или разозлится, если я сейчас скажу ему, что Тай Пинчуань – это мой псевдоним? Наверное, второй вариант все же более вероятен. Я уже как-то обмолвился о низком качестве произведения, а Ян Кэ, наоборот, расхвалил книгу. Если сказать ему правду, он может подумать, что я издеваюсь над ним.

Вынырнув из раздумий, я на мгновение вернулся в реальность и заявил:

– Это моя девушка мне прислала… А ты встречаешься с кем-нибудь?

– Разве она уже не бывшая девушка? – безжалостно разоблачил меня Ян Кэ.

Я не знал, что ему ответить. Ян Кэ сменил тон на более снисходительный:

– Ладно, не будем об этом. Я хотел сказать тебе спасибо за заботу о сестре. Сейчас тебе нужно отдохнуть, а вечером мы поедем домой. Встретимся, как обычно, в первом отделении.

Я был действительно вымотан, у меня совершенно не осталось энергии думать о чем-то еще. Я отложил посылку, снова откинулся на спинку – и тут же провалился в сон. Поспал всего полчаса, но, когда меня разбудили, было ощущение, что я не просыпался несколько месяцев. Сон будто смешался с реальностью, весь мир вокруг казался фальшивым. Ян Кэ увидел, что я двигаюсь очень медленно, и тут же начал торопить меня. Его слова вернули меня к реальности.

Я пошел к Ян Го проверить ее состояние; заодно отвел ее в комнату отдыха для пациентов, чтобы она немного развеялась. Эта комната находилась на первом этаже стационара и отличалась хорошим естественным освещением. Она примыкала к кабинету, где проводилась физическая реабилитация, многие молодые пациенты приходили туда позаниматься спортом. Пожилые люди здесь в основном проводили время за шахматами; я слышал, что десять лет назад пациентам даже разрешалось играть в карты, но после дела Ма Цзяцзюэ[31] это запретили.

Мы с Ян Го разговорились. Она начала спрашивать меня про историю больницы, но, так как я работаю здесь недавно, на большинство вопросов ответить не смог.

– Почему вы вдруг решили уехать в Гуанси? – с любопытством спросила она.

Чтобы наладить доверительные отношения со своей пациенткой, я решил ответить честно:

– Потому что тогда я расстался с девушкой, мне был непривычен тамошний климат, да и работа не приносила радости.

Ян Го подняла голову и, посмотрев на телевизор, висевший на стене, снова спросила:

– Но нельзя же просто уйти по первому желанию; та больница ведь обучала вас как своего будущего работника… Если увольняться, то нужно платить компенсацию предприятию.

– Так и есть, – я вздохнул.

Мне не очень хотелось поднимать эту тему. Когда я впервые изъявил желание уволиться, больница в Шэньяне не соглашалась заниматься оформлением моего перевода в другую клинику; суд также отклонил мое ходатайство. Затем я подал жалобу в управление здравоохранения КНР, но никто не занялся моим делом из-за одного соглашения, которое я по глупости подписал в год моего устройства на работу. Согласно ему после трех лет обучения в ординатуре я должен был проработать в больнице еще пять лет, иначе придется выплачивать компенсацию в сумме сто тысяч юаней, а также всю сумму жалованья за три года обучения (включая заработную плату, материальную помощь и выплаты организации в пенсионный фонд). Первые два года работы моя зарплата составляла тысяча семьсот юаней, премии не выплачивались. На третий год мое жалованье увеличилось до обычного уровня. Все три года я был занят главным образом на побегушках, поэтому, видя легкое отношение к работе таких ординаторов, как Сун Цян, у меня создается впечатление, что они с недостаточной долей ответственности относятся к учебе.

Никто не захотел бы платить такую большую сумму денег, поэтому для решения этого вопроса я проконсультировался с адвокатом. Тот предложил мне воспользоваться некоторыми обходными путями, но они были слишком запутанными. Например, если я не выплачу компенсацию, то в таком случае больница может потребовать от кадрового центра наложить арест на документы работника. По закону установлено, что по прошествии одного месяца после увольнения документы необходимо вернуть работнику, и если б я попробовал устроиться в другую больницу, мне нужно было бы передать им свою лицензию на медицинскую деятельность. Если на предыдущем месте работы не захотят идти мне навстречу, я окажусь в совершенно безвыходной ситуации.

Во время обучения в ординатуре мы очень много работали, зарплату платили минимальную, при этом сама работа была очень тяжелая и грязная. Перед официальным вступлением в должность я трудился посменно в нескольких отделениях, по сути, вахтовым методом. Больницы до сих пор не предоставляют пространство для смены одежды и хранения вещей для таких врачей, и все мы переодевались в узких дежурных комнатах (в той больнице требовали надевать белые халаты). Сумки и вещи, которые мы брали с собой, приходилось оставлять в дежурной комнате на койках, дверь в эту комнату закрывать было нельзя, поэтому телефоны и кошельки часто воровали. В дальнейшем, конечно, приходилось брать с собой все ценные вещи и рассовывать по карманам халата.

Ординаторы должны работать в каждом отделении по несколько месяцев. Зачастую бывало так, что только ты привыкнешь к порядкам, принятым в одном отделении, как нужно переходить в другое. Конечно, и на обеды нас никто не приглашал, так как мы считаемся пришлыми работниками. Мы могли бы поучаствовать в расходах на обед, но это особо никого не волновало. Нам просто хотелось влиться в коллектив и почувствовать некую сплоченность.

Я прекрасно сознавал все расходы, ожидавшие меня после увольнения. Возможно, из-за того, что я психологически устал, в целом мне не нравилась рабочая обстановка в той больнице; вдобавок ко всему моя девушка каждый день устраивала ссоры. Поэтому я решился выплатить компенсацию и написать заявление об увольнении.

Я приехал в Наньнин и устроился в больницу Циншань только потому, что профессор У из моей альма-матер сказал, что несмотря на то, что клиника частная, здесь серьезно относятся к сплоченности коллектива, они готовы пойти навстречу и дать шанс молодым специалистам.

Все это очень сложно. Ян Го еще ребенок, ей не нужно вдаваться в подробности событий, а у меня нет желания детально все рассказывать; просто на меня нахлынули воспоминания… Я горестно вздохнул. В конце концов, с этим городом связаны несколько лет моей юности. Приехав сюда, я очень долго искал работу. В большинстве государственных клиник психиатры не очень ценятся, а в некоторых отделениях все вакансии заняты, и клиникам нет нужды нанимать новых врачей. Я находился в безвыходном положении. В тот момент я, стиснув зубы, пошел бы в любую больницу, которая согласилась нанять меня в штат медицинского персонала, пусть даже мне пришлось выплачивать компенсацию…

– О чем вы задумались? – Ян Го заметила, что я ушел в свои мысли. – О своей девушке?

– Нет… Нечего о ней думать, мы уже расстались.

– Видите, а я ведь знала, что вы мне тогда соврали…

– Все в семье Ян сообразительны.

Конечно, я не мог не восхищаться наследственностью этой семьи – все они отличаются красивой внешностью и умом. И хотя на Ян Го был надет больничный халат, он нисколько не портил ее красоту. Она выглядела изящно даже в халате, который был велик ей на размер.

Во время нашей беседы Ян Го время от времени поправляла волосы, и казалось, что с каждым взмахом руки с кончиков волос вот-вот начнут сыпаться розовые цветы персика. Все мужчины в комнате пристально смотрели на нее. К счастью, пациентам, склонным к насилию, не разрешалось находиться в комнате отдыха, а присутствующие здесь люди не страдали тяжелыми заболеваниями.

Ян Го, не обращая внимания на взгляды мужчин, продолжала засыпать меня вопросами:

– Вы снимаете квартиру у моего брата?

– Да. – Я не знал, откуда ей это было известно.

Ян Го засмеялась:

– Когда поправлюсь, я могу приходить к вам?

– Да, ты всегда можешь прийти в клинику, – косноязычно ответил я.

Ян Го подумала, что я совсем глуповат, раз не понял скрытый смысл ее слов. Она вздохнула:

– Врач Чэнь, какой вы несообразительный… Неудивительно, что с вами рассталась девушка.

– Ваш брат считает точно так же, – воспользовался я случаем пожаловаться на Ян Кэ.

– Вы и правда глупый! – Ян Го закатила глаза. – Ладно, беру свои слова назад: вы довольно симпатичный, и сердце у вас доброе. Если будет время, я как-нибудь наведаюсь к вам в гости.

Даже кретин понял бы, какой подтекст заложен в ее словах. На самом деле у многих пациентов в процессе реабилитации могут возникнуть определенного рода чувства к своему лечащему врачу. Нам неоднократно повторяли профессора во время пар, что ни в коем случае нельзя вступать в какие-либо личные отношения с пациентами.

– Давай пока посмотрим фильм.

По телевизору показывали антивоенное японское аниме «Могила светлячков». Сюжет мультфильма очень тяжелый, и лично мне кажется, что такое не следует показывать пациентам. Но мультфильм заставляет задуматься о важности жизни, и тут есть чему поучиться. На войне человеческая жизнь не имеет ценности, однако именно в такое чудовищное время можно увидеть самые прекрасные души. Я думаю, что материальное и духовное обратно пропорциональны друг другу: чем более человек богат материально, тем с большей вероятностью он будет пренебрегать своим духовным развитием. В современном мире многие люди тратят все свое время на работу и выживание, совершенно закрывая глаза на свой моральный облик.

Ян Го, смотря телевизор, на время погрузилась в молчание, ее лицо выражало тоску. Не отрывая глаз от экрана, она произнесла:

– Я видела этот фильм в школе. Каждый раз, как смотрела, начинала плакать…

– Тогда не смотри. Если твой брат увидит, что ты плачешь, он снова начнет на меня ругаться, – поспешно сказал я.

У Ян Го уже начали краснеть глаза, но, услышав мои слова, она снова рассмеялась:

– Неужели вы так боитесь моего брата? А давайте я вам расскажу один его секрет! Если он опять будет помыкать вами, вы сможете ему дать отпор…

– Какой у него может быть секрет? – Я не принял ее слова всерьез.

Ян Го загадочно сказала:

– Больница не разрешила мне держать при себе телефон, так что пока не смогу вам кое-что показать; потом, как будет возможность…

– А ты умеешь заинтриговать!

– Вы можете принести мне телефон?

Я не хотел нарушать правила клиники, поэтому не согласился с ее предложением:

– Так не пойдет, тебе сейчас нельзя пользоваться телефоном.

Ян Го поджала губы:

– Ну и ладно.

Я не любитель сплетничать и знаю, что любопытство губительно, поэтому тут же перевел тему в сторону аниме «Могила светлячков»:

– Ты знала, что самые достойные фильмы о войне – это не восхваляющие человеческие качества в военное время, не взывающие к справедливости, и уж тем более не те фильмы, при просмотре которых у зрителя закипает кровь. Самые лучшие – это фильмы, осуждающие войну, которые могут показать весь ее ужас людям, которые никогда не были свидетелями войны. Многие сейчас живут совершенно безрассудно, не сознавая ценности жизни.

– Это действительно так, – согласилась со мной Ян Го.

Она вновь погрузилась в уныние. Переживая за частые перепады ее настроения, я вспомнил, что больница предоставляет пациентам желе с разными вкусами, и спросил Ян Го, не хочет ли она попробовать. Когда мы даем пациентам желе, то, конечно, прежде всего смотрим на их состояние. У Ян Го оно не тяжелое, и ничего не случится, если она съест десерт. Почти всю вторую половину дня я был с Ян Го, А Ли все время сидела в палате и не выходила – возможно, не хотела сталкиваться с Ян Го.

Через два дня состояние девушек стабилизировалось, и мы их выписали. Через какое-то время они несколько раз приезжали в клинику для повторного обследования. Осознав ключевые моменты своих проблем в ходе терапии, Ян Го и А Ли стали гораздо спокойнее, и синдром коро больше не давал о себе знать. Однако они по-прежнему оставались яростными врагами: каждый раз, видя друг друга, были готовы кинуться в драку. Я боялся, что достичь примирения между девочками будет крайне сложно.

Когда Ян Го пришла в клинику в последний раз, я вспомнил наш разговор в комнате отдыха и спросил, о каком секрете она говорила. Но Ян Го передумала выдавать мне тайну. Когда она уже собиралась выходить из моего кабинета, сказала вдруг, что она не болтушка и секреты хранить умеет. Но кое-что она все же мне рассказала. Это личная тайна Ян Кэ, и она является причиной, по которой он решил стать психиатром, хотя мог выбрать профессию гораздо лучше.

Я давно подозревал некую странность. Семья Ян Кэ далеко не из бедных, ему нет совершенно никакой необходимости работать в психиатрической больнице, здесь много не заработаешь, и вдобавок ты ежедневно подвергаешься риску быть избитым или, еще того хуже, убитым. Раз это касалось каких-то личных дел Ян Кэ, мне было неловко продолжать расспрашивать Ян Го. У каждого в прошлом могут быть события, которые им не хотелось бы обсуждать.

Вечером того дня, когда я провожал Ян Го, мне позвонила мама. Мои родители хотели приехать в город навестить меня, но я всегда отговаривал их, так как им было бы неудобно ехать из Усюя, городка, в котором они проживают. Но в этот раз мама сказала, что обязательно должна приехать ко мне. Она ходила к какому-то гадателю в их деревне, предсказавшему мне счастье в этом году, что я встречу свою любовь и вскоре начну семейную жизнь, но буду мало видеться с родными… Мама обычно сидит целыми днями без дела и сама время от времени изучает различные техники предсказания судьбы, потом звонит мне и рассказывает, что она нагадала, чего нужно опасаться и так далее. Иногда мне хочется сказать ей: раз она строит из себя такого мастера гадания, то пусть попробует погадать на лотерейный билет…

Выходя из больницы, я взял трубку. Ян Кэ шел позади меня; он не знал, кто мне звонит, поэтому громко поторапливал меня: «Давай быстрее!»

Я не выдержал нудные и долгие разглагольствования матери и поспешил прервать ее:

– Ма, у меня дела, я пойду.

Мама в ответ повысила голос:

– Подожди, не вешай трубку! И хотя тебе по судьбе выпал брак в этом году, тебя преследует злой рок, и это очень плохой знак. Если ты не будешь осторожен, тебе грозит беда. Не забывай беречь себя. Если не демонстрировать другим свое богатство, беда пройдет мимо.

– Какое у меня может быть богатство, – понуро сказал я. – А если я все-таки захочу перед кем-то похвастаться, что тогда?

– Это может быть богатство в плане финансов, а может быть и в плане таланта. Не смей кому-либо говорить, что ты пишешь книги. – Мама говорила со всей серьезностью.

Мою книгу раскритиковали в пух и прах, объем продаж был очень маленьким, я и не планировал рассказывать кому-либо об этом. Даже если б книга хорошо продавалась, все равно не было желания говорить. Некоторые пожилые люди частенько говорят что-то подобное, чтобы нагнать страху. Я не воспринял это всерьез, ответил маме что-то невпопад и сел в машину Ян Кэ.

Раньше мама часто пророчила различные события в будущем, и большинство предсказаний не сбывалось. Но я никак не мог подумать, что в этот раз ее предречение сбудется. Кто знает, может, это совпадение, а может, судьба… Наверное, некоторые бедствия давно преследуют меня по пятам, а я, будучи главным героем своей судьбы, просто не вижу всей подоплеки жизни.

Глава IV

Эхо на тысячу ли[32]

Время не стоит на месте, и научно-технический прогресс идет семимильными шагами. Владение техникой «эхо на тысячу ли» в древности считалось невероятно высоким уровнем мастерства, позволяющим передавать информацию на большие расстояния. Сейчас с этой функцией справляются наши смартфоны.

Мы можем заметить, что чем больше знаний у человека, тем он смиреннее. Столкнувшись с труднообъяснимыми событиями, он не станет тут же впадать в отрицание – ведь наша Вселенная гораздо удивительнее, чем мы можем себе вообразить. То, что сегодня, по нашему мнению, невозможно, завтра может стать обыденностью.

1. Удар молнии

Когда-то у меня был душевнобольной пациент, утверждающий, что умеет на тысячу ли передавать другим людям информацию. В самом начале я считал, что это нереально, а его заявления являются бредовыми выдумками. Если б я тогда бездумно поставил ему диагноз, велика вероятность, что это причинило бы ему непоправимый вред.

Вся история началась с удара молнии.

В тот день в нашу клинику устраивались на временную практику несколько ординаторов из другой больницы. Заведующий отделением и зам Цзи каждый взял под свою опеку по одному ординатору, я и Ян Кэ по отдельности курировали двух ординаторов. Сун Цян и Сяо Цяо должны были перейти из нашего отделения к Лу Сусу во второе отделение для пожилых пациентов.

У нашей больницы подписано множество соглашений с районными клиниками, которые отправляют к нам своих врачей и ординаторов для практики или повышения квалификации. Ранее я упоминал о практике, которую проходят ординаторы, – после окончания учебы в медицинском университете бакалавры, магистры и аспиранты не могут сразу пойти работать по специальности. От трех до пяти лет будущие медики проходят практику в нескольких клиниках, что включает в себя ротацию по различным отделениям. В этот период времени трудовые отношения с ординаторами регулируются управлением здравоохранения, а не клиниками, поэтому права обычных медицинских работников клиники не распространяются на ординаторов. Каждый месяц они получают около одной тысячи юаней, при этом выматываются на работе до полусмерти. Если вы не прошли профилирование по изучаемой вами специальности, то через три года снова нужно будет пройти переподготовку по специальности.

Я очень хорошо понимаю все трудности, с которыми могут столкнуться ординаторы в процессе ротации. Обычно во время перехода в другое отделение и сдачи аттестации я никогда не создавал препятствия для ординаторов; главным условием для меня является активность и отсутствие ошибок в работе. Я знаю, что Сяо Цяо очень ответственно подходит к своим профессиональным обязанностям, чего не могу сказать о ее отношениях с мужчинами. В целом у меня нет к ней претензий, она очень хорошо относится к пациентам. Сун Цян тоже отличается трудолюбием, он часто ассистировал мне на приемах и крутился в больнице как белка в колесе; к работе он относится со всей щепетильностью.

Я два раза был свидетелем того, что Сяо Цяо на работе крутит интрижки с врачами. Она об этом знала, поэтому переживала, что я начну вставлять ей палки в колеса. Полмесяца заискивала передо мной и вела себя очень покладисто, словно ягненок, попавший в лапы волка, который чуть что, сразу его съест. Я не вчера родился и считаю, что всегда нужно проводить четкую грань между личными делами и работой. Мне важно оценивать достоинства человека, поэтому я не стал бы доставлять ей неприятности, не желая, чтобы ее усердный труд оказался напрасным.

Ян Кэ тоже заметил, что в последнее время Сяо Цяо стала гораздо внимательнее. В один день в шесть часов утра он пришел с пробежки весь мокрый от пота и хотел принять душ. Я в этот момент чистил зубы. Увидев меня, он спросил:

– У тебя есть что-то с Сяо Цяо? Спрашиваю, потому что ты недавно в клинике, тебе нужно быть осторожнее…

У меня был полный рот зубной пасты, и я невнятно ответил:

– Мефду ами нищево нет.

– Что ты сказал? – Ян Кэ не расслышал.

Я выплюнул зубную пасту, прополоскал рот и повторил:

– Между нами ничего нет. Что за вздорные мысли?

Ян Кэ продолжил:

– Главное, чтобы ты это понимал.

Возможно, обычно я кажусь болтливым, но на самом деле немногословен. Психиатры знают множество секретов своих пациентов и умеют хранить их не хуже, чем в органах защиты государственной тайны. Я не мог сказать в ответ на предостережение Ян Кэ, что Сяо Цяо уже давно встречается с лечащим врачом из седьмого отделения У Сюном, да еще имеет на стороне интрижку с Сун Цяном. В общем, мне не стоит об этом рассказывать.

Мы с Ян Кэ постепенно налаживали отношения – и стали говорить более откровенно. Почистив зубы, я отложил зубную щетку и сказал:

– Тебе самому нужно держать дистанцию с пациентами. Не нужно сближаться с кем попало.

– Ты больной? – Ян Кэ уставился на меня.

Я потрогал свой лоб и ответил:

– Мне и в самом деле нездоровится – немного поднялась температура.

Ян Кэ, не оценив мою шутку, выругался и закрыл за собой дверь в ванную. Я постоянно выводил Ян Кэ из себя, а он, в свою очередь, обрушивался на меня с бранью, поэтому у меня успел выработаться иммунитет. Меня это нисколько не обижало – даже наоборот, казалось забавным. Однако в тот день у меня действительно поднялась температура. Встав с кровати, я почувствовал ноющую боль в теле, сил не было совершенно. Если б не новенькие ординаторы, я взял бы отгул.

Ян Кэ быстро помылся и вышел из ванной – не как в первый день, когда я переехал. Возможно, из-за больной руки у него это занимало больше времени.

Когда он ушел переодеваться, я снова зашел в ванную, чтобы посмотреть, покраснело ли у меня лицо от жара. В этот момент я заметил, как в дверном зазоре той самой запертой комнаты мелькнула тень, будто мимо прошла человеческая фигура.

– Там грабитель! – взволнованно вскрикнул я.

Ян Кэ выскочил из комнаты и, завязывая бордовый галстук, спросил:

– Где грабитель?

– В закрытой комнате кто-то есть! – Я указал на дверь.

– Ты, видимо, действительно заболел. Там никого не может быть, разве только призрак, – сказал Ян Кэ, вроде как пытаясь запугать меня. – Ладно, прекращай болтать. В эти несколько дней на дороге в больницу проводятся ремонтные работы, и нам нужно будет искать объезд, поэтому выдвигаемся раньше.

– Я серьезно.

– Я тоже. – Ян Кэ мне не верил.

В такой жаркий день он все равно накинул пиджак – и вышел из дома с таким видом, будто не собирался меня ждать. Я знал, что мне это не привиделось, но когда Ян Кэ начал меня подгонять, я вдруг засомневался. В любом случае я беден как церковная мышь; кроме счетов, у меня и своровать нечего. Если уж хозяин квартиры не переживает, что к нам может пробраться вор, я тем более не буду беспокоиться.

Мы с Ян Кэ зашли в лифт. Там было жарко, как в духовке, но Ян Кэ, в отличие от меня, даже не вспотел, хотя на мне были надеты только футболка и шорты. Конечно, в нашей больнице есть определенные требования к одежде, но если я не нахожусь в амбулаторном отделении, то могу время от времени надевать свободную одежду. Я пользуюсь такой возможностью, потому что, во‑первых, так комфортнее, а во‑вторых, у меня всего три костюма. Если вовремя не отнести их в химчистку, то и носить будет нечего – все же не каждый врач такой богатый, как Ян Кэ.

Когда мы сели в машину, мой коллега включил кондиционер. Я боялся еще больше простудиться, но не стал просить выключить его. Ян Кэ был в пиджаке, а я сам виноват, что не взял с собой куртку. На заднем сиденье машины я увидел новенькую книгу серии «Детектива-психиатра», автор все тот же Тай Пинчуань. Это была моя самая первая работа, недостатков там немало, и читатели встретили ее особо жестокой критикой. Конечно, я был удивлен, что в этом мире есть человек, которому настолько понравились мои произведения.

Я взял книгу и сказал сидевшему спереди Ян Кэ:

– Тебе так нравится читать?

– Чтение успокаивает меня. – Он взялся за руль и посмотрел на меня в зеркало заднего вида. – К тому же автор пишет о нашей профессии. Неужели тебе не интересно?

Я решил посмеяться сам над собой.

– Совсем не интересно. На книгах много не заработаешь, и наверняка автор этих произведений находится не в самой лучшей финансовой ситуации.

Когда мы выехали из микрорайона, Ян Кэ начал просвещать меня:

– Дело вовсе не в деньгах. Кроме Тай Пинчуаня, мне еще нравится Достоевский, я им восхищаюсь. Вот он всю жизнь ходил в долгах как в шелках… Долги чуть не свели его с ума, но он продолжал каждый день писать свои произведения, стараясь вылезти из кабалы. И посмотри, какие выдающиеся у него работы! А ведь его еще к тому же приговорили к смерти и едва не повесили… Мало кто испытал такие страдания, как он.

– Тебе и такое известно! – восхитился я. Но в то же время ухмыльнулся про себя – за какие достоинства меня поставили в один ряд с Достоевским? Слишком большая честь.

Остановившись на светофоре, Ян Кэ включил музыку и сказал мне:

– Для меня произведения Тай Пинчуань – это еще и объект исследования. Все герои, о которых она пишет, из бедных семей; возможно, они являются проекцией самого автора. Я бы хотел, чтобы она продолжила писать.

– Ты и такие выводы из книги можешь сделать? – Для меня это оказалось неожиданностью – ведь раньше я и сам не осознавал того, что только что сказал Ян Кэ. Он попал в самую точку.

– Взять, к примеру, Цзинь Юна[33]: разве персонажи его произведений не проецируют его жизнь? – непринужденно спросил Ян Кэ.

Я не хотел с ним соглашаться и нарочно задал провокационный вопрос:

– Тогда почему ты думаешь, что Тай Пинчуань женщина? Ведь большинство главных героев его книг – мужчины.

– А ты откуда знаешь, что мужчины? Ты ведь не читал его произведения. – Ян Кэ повернул ко мне голову.

Я испугался:

– Следи за дорогой!

Всю дорогу мы с коллегой спорили. Возможно, мне не хватало признания от других людей, и я радовался каждый раз, когда слышал от него хорошие слова о моих книгах. Мне даже захотелось написать еще одну книгу. Единственное, я не мог раскрыть ему правду о своем авторстве – слишком долго я молчал об этом, и момент был упущен. Вдобавок мама несколько дней назад предостерегла меня от излишнего хвастовства, ведь иначе может произойти катастрофа. Кто знает, вдруг в этот раз предсказание окажется правдой…

Приехав в больницу, мы увидели новеньких ординаторов. Все они прибыли обучаться в нашем отделении, но энтузиазмом явно не горели. Наверняка думают, что им придется три года работать задаром… Раньше и я так думал. Мне казалось, что наши врачи-кураторы будут только издеваться над нами. Но если б не было возможности обучаться у врачей и мы сразу пошли работать в больницу, кто знает, сколько жизней мы загубили бы… Когда я начал работать лечащим врачом, то видел, как во время обучения люди совершали ошибки. Некоторые даже не переносили вида крови; им только и оставалось, что уйти в психиатрию.

Изначально я должен был курировать двух ординаторов, прибывших на ротацию. Но передо мной стояла только одна девушка. Звали ее Лян Лян, и она была очень похожа на мою бывшую. Как только я увидел ее, мое сердце бешено заколотилось. Лян Лян, видно, училась хорошо – идя со мной в палату, она все время что-то спрашивала и делала записи в тетради, в отличие от других ординаторов, которые все записывали на диктофон в телефоне.

Вернувшись в амбулаторию, я хотел показать Лян Лян врачебные кабинеты нашего отделения, но вдруг услышал разговор зама Цзи с пациентом в одном из кабинетов. Я не хотел им мешать, поэтому решил не входить и, остановившись у двери, дал знак Лян Лян вести себя тише. Уже начал двигаться к другому кабинету, как вдруг услышал крики пациента. Он заявлял о том, что в него ударила молния. Ему удалось выжить только потому, что Лэйгун[34] даровал ему сверхспособность, и что он вовсе не сумасшедший.

«Еще один помешанный», – посетовал я про себя.

Пройдя несколько шагов прочь, я снова услышал шум, доносящийся из кабинета: «бум-бум, бах-бах», как будто в кабинете началась драка. Когда у психически больных людей случаются приступы, они становятся очень сильными. Зам Цзи в основном занимался научными исследованиями и нечасто соприкасался с опасными пациентами. Я испугался, что этот в порыве приступа может покалечить зама Цзи, поэтому тут же развернулся и ворвался в кабинет.

Лян Лян сильно перепугалась, но тем не менее последовала за мной. Зайдя в кабинет, она ошеломленно спросила:

– Врач Чэнь… Это… Мне не показалось?

На самом деле я и сам хотел задать этот вопрос.

2. Странный пациент

В кабинете, кроме нашего интеллигентного зама Цзи, находились еще несколько человек, одетых в разноцветные одежды. Они будто сошли с театральной сцены, где только что исполняли пекинскую оперу. Все присутствующие смотрели на пол, где лежал мужчина средних лет, одетый в самый яркий костюм. Он выглядел очень худым и маленьким, а его костюм был велик на несколько размеров и выглядел на нем нелепо. В углу кабинета стоял мужчина в полицейской форме – зам Ляо. Он привалился спиной к стене, а в руках держал неподожженную сигарету. Судя по его внешнему виду, он вот-вот был готов потерять терпение.

Пришедшие в больницу люди выглядели крайне диковинно. Грим актеров пекинской оперы не вызвал во мне изумления; меня скорее удивило сияние, исходящее от головы мужчины, лежавшего на полу. Конечно, человеческое тело никак не может излучать такой яркий свет, и сперва я подумал, что у меня просто зарябило в глазах. Но макушка этого мужчины действительно излучала свет.

Лян Лян только что прибыла в отделение, ей все было в новинку. Увидев эту сцену, она взволнованно, но тихо прошептала:

– Врач Чэнь, что у него светится?

У зама Ляо острый слух. Услышав вопрос Лян Лян, он тут же объяснил:

– К его голове прикреплен фонарь.

Лян Лян так же тихо спросила:

– Почему он так лежит? Это же неприемлемо. Почему его не поднимут?

На самом деле я тоже был озадачен. Больной лежал с закрытыми глазами и абсолютно неподвижно, будто находился в коме. Возможно, услышанный нами шум произошел из-за его падения. Тут же, замерев, сидел зам Цзи, упершись подбородком в сцепленные руки. Он не встал и не подошел к лежащему – значит, уже видел нечто подобное, и угрозы жизни пациента нет. Стоящие рядом люди также не собирались поднимать его; они совершенно не были удивлены происходящим, никто не тревожился, умер ли этот человек или нет.

Лян Лян переполняло чувство справедливости. Видя равнодушное отношение окружающих, она тут же попыталась выскочить вперед. Я мог понять ее чувства, но, судя по виду людей в кабинете, ничего угрожающего жизни больного не было, поэтому я остановил Лян Лян и обратился к заму Цзи:

– Вижу, вы заняты; я пока покажу ординатору наше отделение.

– Чэнь Путянь, подожди. У нас тут особый случай. Если тебе интересно, то оставайся, – спокойно произнес зам Цзи. – Если у тебя были на ближайшее время какие-то планы, то перенеси их.

Обычно мы не должны проводить приемы вот так. Что касается психических заболеваний пациентов, мы ставим во главу угла конфиденциальность и не поощряем присутствие посторонних людей. Впрочем, думаю, зам Цзи понимал, что делает. Люди в кабинете вдруг начали перешептываться – возможно, из-за того, что я не выглядел как врач, так как был одет в футболку и шорты. Кто-то начал говорить, что надо было дать врачу хунбао[35], а то сейчас он передаст пациента молодому врачу. Другой сказал, что нужно было сразу записываться к заведующему отделением, так как он точно хороший специалист и отнесется к делу с большей ответственностью.

Нужно пояснить, что мы не принимаем хунбао. Сейчас в большинстве больниц в Гуанси предусмотрено соглашение «об ответственности за получение и дачи взяток между пациентами и медицинскими работниками», и при поступлении в больницу все пациенты должны его подписывать. Что касается заведующего отделением и его заместителя, оба они являются хорошими специалистами, и профессиональные навыки заместителя ничуть не уступают навыкам самого заведующего. Например, в больницу, где я работал ранее, прибыл пациент, которому требовалась операция. Он спрашивал насчет того, врача с какой ученой степенью лучше выбрать для проведения операции. Заведующий в той больнице имел степень доктора наук и опубликовал много научных статей, у него был богатый клинический опыт; его заместитель окончил магистратуру, не отличался достижениями в научной деятельности, и у него не было предпосылок для повышения, однако это совершенно не отражало реальный уровень его квалификации – все свое время он проводил в операционных. Если б вы были пациентом, какого врача выбрали бы для проведения операции?

Я с уважением отношусь к заму Цзи и благодарен ему за то, что он предоставляет возможность молодому поколению поучиться у него. Обычно руководители нашего отделения редко приходят в амбулаторное отделение – они проводят много времени на собраниях либо читают лекции. Если лечащий врач сталкивается со сложным случаем заболевания, он ни в коем случае не может докучать этим старшему по званию. Так как Лян Лян только что пришла к нам, ей нет необходимости заниматься со мной этим пациентом. Я попросил Сун Цяна помочь ей осмотреться в других отделениях нашей больницы, а сам остался в кабинете.

Упавшего мужчину переместили в смотровую комнату. Обычно этим кабинетом пользуется отделение педиатрии (дети тоже могут страдать психическими заболеваниями), но иногда нашему первому отделению дают им воспользоваться, так как он расположен рядом с лечебными кабинетами. Зам Ляо не уходил; он сидел снаружи на скамейке, по-прежнему держа в руках сигарету. Его лицо выглядело нездоровым – возможно, из-за курения. Никто не осмеливался его трогать.

Я зама Ляо не боялся и тут же подошел к нему:

– Если хотите, можете выйти покурить.

– Мне нужно следить за ним, чтобы он не убежал, – неохотно сказал зам Ляо, подняв голову и посмотрев на меня. – Думаешь, мне нравится приходить сюда к вам? Здесь слишком тоскливо.

В этот момент мимо нас прошли родственники каких-то пациентов. Увидев меня с замом Ляо, они начали перешептываться:

– Как же сейчас много душевнобольных… Посмотри, здесь даже полицейский есть!

– Говори тише. Откуда ты знаешь, может, у него с собой оружие… Мало ли что может случиться!

– Если он больной, кто даст ему оружие?

– Все равно придержи язык, пойдем отсюда…

Зам Ляо всегда был очень бдительным, и этот диалог вряд ли ускользнул от его внимания. Я видел, что он чувствует себя не очень хорошо, поэтому сказал:

– Этот человек совершил преступление? Вы знали, что у нас в больнице есть отдел судебной экспертизы? Пациента нужно отвести туда. Почему же вы привели его в первое отделение?

Зам Ляо с горечью ответил:

– Конечно, я знаю, сколько раз уже тут был! – Тут он успокоился и понизил голос. – Этот мужчина не преступник, а все те люди – родственники моей жены. Если б я их не привел сюда, они, возможно, действительно что-нибудь натворили бы. Моя жена из-за них слишком нервничает. Дошло до того, что из-за стресса у нее пропало молоко, даже ребенка покормить не может…

У некоторых женщин после родов молоко появляется не сразу, а у некоторых его в принципе выделяется немного, и, скорее всего, это не имеет отношения к ее нервному состоянию. Я хотел объяснить ему это, но посчитал излишним, поэтому поинтересовался:

– Что произошло?

Зам Ляо находился в дурном расположении духа. Он не горел желанием вдаваться в подробности и решил переложить все на плечи зама Цзи:

– Так, ладно. Все остальное тебе расскажет твое начальство. Я пошел покурить на улицу. Надеюсь и на тебя: уж постарайся вылечить моего родственника.

Несомненно, заму Ляо было бы ужасно стыдно, если б его родственник совершил преступление, – ведь он работает полицейским. Это никак не связано с предвзятым отношением к душевнобольным пациентам. Слова зама Ляо подогрели во мне интерес. Психическими заболеваниями могут страдать все – и мужчины, и женщины, и дети. Даже маленькие дети в возрасте двух-трех лет могут заболеть аутистическим расстройством. Но как диагностировать пациента, который находится без сознания и совершенно не двигается? Неужели даже в таком состоянии можно совершить какое-то преступление?

Когда зам Ляо ушел, я немного привел себя в порядок и зашел в смотровую комнату. В небольшом кабинете толпилось много людей, которые к тому же еще и галдели. Почувствовав отчаяние зама Цзи, а также чтобы без помех провести обследование пациента, я хотел попросить всех освободить кабинет. Поняв мое намерение, зам Цзи махнул мне рукой – мол, лучше этого не делать. В этот момент меня окружила толпа людей; мужчины и женщины продолжали громко шуметь, говоря, что этот мужчина – провидец, а заму Ляо не следовало его приводить в больницу.

У меня сразу же возникли сомнения: «Может, зам Ляо ошибся? По-моему, психиатрическая помощь нужна не человеку без сознания, а этой галдящей толпе». То, что мужчина находится без сознания, – дело серьезное. Существует множество причин, почему человек может вдруг потерять сознание, и некоторые из них фатальны. Например, если при аноксии мозга не оказать соответствующую помощь в короткие сроки, то даже если Хуа То вдруг переродится в нашем мире, и он не сможет помочь.

Наблюдая за всеми присутствующими, включая зама Цзи, я не обнаружил особого беспокойства. Так называемый осмотр больного казался мне обычной формальностью, чтобы как-то удовлетворить ожидания присутствующих.

– Больного зовут…

Но тут же седовласый старик перебил зама Цзи:

– Он Небесный Владыка Грома и Всеобщего Преобразования[36].

– Что, что, что? – Услышанное привело меня в такой шок, что я трижды повторил одно и то же слово.

Все знали зама Цзи как человека с добрым нравом, но сейчас я впервые за несколько месяцев увидел его в дурном расположении духа – возможно, из-за того, что другие мешали ему осматривать больного. Я думал, что он вот-вот выйдет из себя и прикрикнет на столпившихся в кабинете людей. Вопреки моим ожиданиям зам Цзи глубоко вздохнул и медленно снял очки. В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошел зам Ляо.

– Вон! Выметайтесь! Если вы совсем стыд потеряли, то я еще нет!

Зам Ляо все же решил не выходить на перекур. Старичок с седыми волосами не хотел ему уступать:

– Но…

Судя по всему, зам Ляо все утро сдерживал свой пыл, так как теперь он совершенно потерял самообладание:

– Никаких «но»! Вы хотите, чтобы и вас в психушку упекли? Опять ересь несете? Вы забыли, что я вам вчера говорил? Завтра не смейте сыпать обвинениями в мой адрес из-за того, что я вам не помог! Если кто-то еще хочет остаться здесь поскандалить, я того сразу…

Не успел зам Ляо закончить, как все буквально затряслись от страха. Одна женщина успела выскочить из кабинета, а остальные растерянно переглядывались. Затем один за другим, не оглядываясь, они вышли. Насколько я понял, все присутствующие были родственниками зама Ляо со стороны жены, которая совсем недавно родила. Я слышал, что у их ребенка диагностировали врожденный порок сердца. Конечно, заму Ляо последнее время пришлось нелегко, а тут еще и родственники принесли массу неприятностей, поэтому и попали под горячую руку…

– Прошу прощения, что заставил вас стать свидетелями этого цирка, – извинился зам Ляо, горько улыбнувшись и закрыв за ними дверь.

Заместитель Цзи не придавал этому большого значения:

– Подобные сцены для нас обычное дело.

– Этот мужчина, – я решил вернуться к нашему пациенту, – брат вашей жены?

Зам Ляо от напряжения стал массировать виски. Тяжело вздохнув, он ответил:

– Да, так и есть. Его зовут Чжу Кайхуай, он рабочий на конвейере обувной фабрики. Два месяца назад, когда моя жена должна была вот-вот родить, он уехал к родителям, чтобы забрать курицу, а потом собирался приехать к нам. В тот день шел ливень и был гром, он укрывался от дождя под деревом… Но в него ударила молния.

– Молния? – Меня это поразило. Я посмотрел на мужчину, лежавшего на кушетке. Впервые в жизни я видел человека, пораженного молнией.

Зам Ляо понимал, что сейчас его слова прозвучат абсурдно, поэтому он неловко улыбнулся:

– Вообще мой шурин честный человек. Ударившая молния убила курицу, но не его; он счастливчик. Один деревенский врач его спас.

– Что было потом? – спросил я.

Зам Ляо выдвинул стул, сел на него и продолжил:

– А потом он стал таким, каким вы его видите… Полное безобразие. Чуть подвигается – тут же теряет сознание и засыпает.

Я ничего не мог понять. Если человек находится без сознания, его нужно вести в общую больницу на обследование, а не к нам. Даже если б зам Цзи был сомнологом, думаю, он все равно ничем не смог бы помочь. В этом случае нужно комплексное обследование, а вся необходимая медицинская техника находится в больницах общего профиля. В то же время я успокоился: ведь, судя по словам зама Ляо, Чжу Кайхуай часто пребывал в подобном состоянии. Наверняка и этот раз не представляет угрозу его жизни. Неудивительно, что никто из родственников не переживал.

Учитывая состояние Чжу Кайхуая, пришлось бы приложить немало усилий для выявления диагноза – ведь в психиатрии диагноз ставится на основании выявленных симптомов, а не причины заболевания. Например, кашель является симптомом, однако причина болезни – воспаление легких. Но Чжу Кайхуай спал, и мы никак не могли выявить симптомы; как же нам тогда ставить ему диагноз и выявлять причину заболевания?

Можно сказать, что этот случай стал одним из самых странных в моей врачебной практике. Но более странные события еще ждали меня впереди.

3. Великое мастерство

Погода была очень жаркая, а окна и двери в смотровой комнате закрыты, но меня все равно немного знобило из-за температуры. Заместитель Цзи не был так строг, как заведующий. Увидев меня в обычной одежде, он ничего не сказал, но, заметив, как меня потряхивает, тут же поинтересовался моим состоянием. В нашем отделении все палаты круглый год заполнены пациентами, и обычно я очень занят, но сегодня появилась уникальная возможность научиться чему-то новому. Даже если температура поднимется до сорока градусов, я должен держаться.

Я кашлянул пару раз, но тут же сказал:

– Со мной все в порядке, продолжайте.

Зам Ляо, взглянув на заместителя Цзи, спросил меня:

– Уверен?

– Зам Ляо, когда вы успели стать таким нудным? – Я еле-еле держался.

– Заместитель начальника угрозыска, продолжайте, иначе ваш шурин опять проснется, и мы не сможем поговорить, – поторопил его зам Цзи.

Перед тем как зам Ляо начал свой рассказ, у меня появилась возможность внимательно рассмотреть его шурина. Это был щуплый мужчина средних лет с выступающими скулами и темно-желтоватой кожей. Предполагаю, что на нем был костюм, заимствованный у театральной труппы, – такой никто не станет надевать в качестве повседневной одежды, разве что для съемок в исторических фильмах. Вдобавок костюм был ему очень велик и явно не принадлежал ему. Далее я заметил в руках Чжу Кайхуая палку примерно двадцати сантиметров длиной – и не совсем понял, зачем она была нужна.

Это был первый раз, когда в процессе диагностики пациента я с ним не разговаривал. К счастью, так как зам Ляо полицейский, он старался описывать все объективно – в отличие от других родственников пациентов, которые начинают ходить вокруг да около, не касаясь ключевых моментов проблемы.

Как поведал нам зам Ляо, Чжу Кайхуай родился в Гуанси, в городе Чунцзо. Материальное положение его семьи было плачевным, и после девятого класса он бросил школу. Какое-то время занимался сельским хозяйством, а потом на пять лет уехал на заработки в провинцию Гуандун в город Шэньчжэнь. Там он познакомился с девушкой, которую вскоре увез к себе на родину. Девушка забеременела, Чжу Кайхуай женился на ней и, чтобы обеспечить свою семью, после возвращения в Чунцзо устроился рабочим на обувную фабрику, где проработал более десяти лет.

Жизнь Чжу Кайхуая протекала довольно обыденно. Он ни с кем не конфликтовал. За два месяца до инцидента жена зама Ляо, то есть третья младшая сестра Чжу Кайхуая, должна была родить ребенка. Чжу Кайхуай особо опекал самую младшую из своих сестер. Раньше, когда он был на заработках в Гуандуне, часто отправлял ей гостинцы.

Узнав, что сестра вот-вот родит, Чжу Кайхуай взял на фабрике отгул на три дня. Он хотел вернуться на родину и привезти сестре курицу, чтобы та могла поесть куриного бульона после родов для восстановления организма. Но случилась беда: в тот день началась гроза, и Чжу Кайхуай, особо не раздумывая, решил укрыться от дождя под деревом, вместе с купленной им курицей.

Этим деревом был баньян возрастом около ста лет; он пышно цвел, а вокруг него было много ростков. В той местности часто можно увидеть вспышки молний, но, сколько бы молний ни попадало в дерево, оно не погибало. И вот к этому дереву стали приходить старики. Они возвели алтарь в честь бога грома Лэйгуна, и каждый месяц первого и пятнадцатого числа возжигали там благовония.

Общеизвестен тот факт, что во время грозы нельзя укрываться под деревом, но Чжу Кайхуай, видимо, об этом не знал. Только он прибежал к дереву и спрятался от дождя, как дерево поразила молния. Ветви баньяна широко простирались в разные стороны, и, хотя молния ударила не в Чжу Кайхуая, она все равно задела его, а курица, находившаяся у него в руках, умерла.

К счастью, мимо этого места проходил человек, позвавший местного деревенского врача, который вернул к жизни Чжу Кайхуая. Последующие два дня все тело несчастного было словно парализовано, он не мог встать с кровати, днем и ночью его резко одолевала сонливость, он засыпал и снова просыпался. Родные сначала подумали, что он скоро умрет, но Чжу Кайхуай каждый раз просыпался, и все приходило в норму.

Странным было то, что после сна, встав с кровати и немного походив, он вдруг снова отключался средь бела дня, совершенно не в силах контролировать свою сонливость. Встревоженные родственники отвели его на обследование в местную поликлинику, но там ничего необычного не выявили. К тому же его сонливость не несла в себе вреда, поэтому родня и вовсе перестала беспокоиться.

Но все было не так-то просто. Так как Чжу Кайхуаю удалось выжить после такого страшного происшествия, по всей округе стали разносится слухи, что он – воплощение Небесного Владыки Грома и Всеобщего Преобразования, который является в системе даосизма главным божеством-покровителем грома. Кто начал пускать эти слухи, неизвестно.

Дослушав до этого момента, я не удержался и перебил зама Ляо:

– Неужели в это кто-то верит?

– Меня тоже это поразило, – зам Ляо беспомощно пожал плечами.

– Тебя еще ждет кульминация этой истории, – добавил зам Цзи. – Продолжайте.

Зам Ляо напоминал мне школьника, которого оставили в классе после занятий. Он с невинным видом сказал, что если б на этом все остановилось, то он не придал бы данным событиям особого значения. Но вдруг сам Чжу Кайхуай стал считать себя божеством – и за короткое время собрал верных последователей. Кто-то даже просил излечить его от болезней…

Чтобы соответствовать своему новому образу, Чжу Кайхуай даже ходил к тому дереву, чтобы отломить ветку и забрать с собой. Он сказал, что это волшебная палочка, поражающая молнией и обладающая сверхъестественной силой – якобы она может защищать от злых духов. Его последователей становилось все больше, он даже начал проповедовать у себя дома, убеждая людей, что после пробуждения может с помощью телепатической техники «эхо на тысячу ли» контактировать с богами-покровителями грома. Чем дальше разносились слухи о «перевоплощении» Чжу Кайхуая, тем больше они обрастали сказочными подробностями. Кто-то из приспешников даже нашел для него театральный костюм, чтобы он смог повсюду в нем проповедовать. И так, постепенно, «воплощение» стал знаменит на весь городок.

Зам Ляо узнал обо всем только спустя примерно два месяца. Ему было известно, что в шурина ударила молния, но он не знал о последующих событиях. Впоследствии это происшествие стало головной болью зама Ляо: если шурин продолжит наводить шумиху, то его кружок вполне может перерасти в секту, а Чжу Кайхуай станет ее предводителем. В таком случае вряд ли в суде его можно будет оправдать и уберечь от тюрьмы.

Чтобы взять ситуацию под контроль, зам Ляо поговорил со своей женой и попросил ее уговорить брата прекратить так себя вести, потому что если он пойдет к нему сам, ситуация может усугубиться. Но, вопреки всем ожиданиям, жена зама Ляо отнеслась к его просьбе с абсолютным равнодушием и вдобавок упрекнула мужа за излишнюю мнительность. Она даже призналась, что давно уже была в курсе нового «перевоплощения» брата, даже хотела его попросить вылечить порок сердца у новорожденного сына.

Конечно, зам Ляо и его жена очень переживали за состояние своего малыша, но, услышав эти бредни от своей жены, он просто не мог поверить своим ушам. Жена – самая младшая из сестер; пока Чжу Кайхуай батрачил в другой провинции, она окончила университет. По идее, поскольку у жены зама Ляо есть высшее образование, она не должна была поддаться влиянию суеверных представлений. Но, услышав своими собственными ушами, что и жена во все это поверила, зам Ляо решил, что весь мир сошел с ума.

– На самом деле меня очень напугали слова жены… – Зам Ляо повесил голову, как будто эти слова все еще звучали у него над ухом. – Бедный мой сын, и жена все время плачет… Я думаю, это из-за болезни сына, но она совсем довела себя слезами. И угадайте, что было дальше?

– Даже не могу предположить. – У меня сильно поднялась температура, мозги совсем не работали.

Зам Ляо поднял голову, криво усмехнувшись. Повернувшись ко мне, он сказал, что после того как Чжу Кайхуай начал собирать своих последователей, он не вымогал у них денег и не совершал правонарушений, но его поведение уже стояло на грани закона. Зам Ляо просил жену отговорить шурина вести себя подобным образом, но она и в самом деле верила, что он стал воплощением божества. При этом сказала, что он каждый день общается с ней с помощью своей способности «эхо на тысячу ли». Чжу Кайхуай сказал сестре, что болезнь сына – это испытание, не нужно бегать по больницам и обследовать его; он излечится сам.

Любой образованный человек скажет, что все это чушь. Врожденный порок сердца сам по себе не проходит. Зам Ляо переживал, что у жены послеродовая депрессия и проблемы с психикой, поэтому она не способна скептически отнестись к поведению брата. Тогда он стал всячески намекать жене, чтобы та записалась на прием в нашу клинику, но она неверно его поняла, жутко разозлилась и вместе с сыном уехала в дом родителей.

– Почему вы раньше не сказали? Я бы вам помог, не пришлось бы привозить ее сюда… Ваша жена ведь только недавно родила; конечно, она не согласится приехать. Большинство нормальных людей не захотят приезжать в подобное учреждение. – У меня разболелось горло; я откашлялся и продолжил: – Где она сейчас? Неужели еще не вернулась к вам?

– Она-то вернулась… – Зам Ляо с тоской вздохнул. – Суть в том, что когда я поехал домой к ее родителям, то увидел кое-что странное.

– И что же? Как они с духами разговаривали или дождь призывали? – После рассказов про Лэйгуна мне только такие догадки могли прийти в голову.

Зам Ляо, очевидно, колебался – возможно, и сам до конца не понимал, что именно тогда произошло. Посидев какое-то время в раздумьях, он спросил меня, не знаю ли, я кто такой Чжан Баошэн.

Мне не было известно имя этого человека, но зам Цзи ввел меня в курс дела. Чжан Баошэн в 1980-х годах был известным мастером цигун[37]. Он жил в городе Бэньси провинции Ляонин и работал на добыче свинца. Спустя какое-то время начал заявлять, что владеет такой сверхспособностью, как телекинез, и умеет видеть с закрытыми глазами. Чжан Баошэн быстро прославился, но его известность длилась недолго. В середине девяностых годов правительство КНР развернуло кампанию по противодействию псевдонаучным течениям, им заинтересовались соответствующие органы и разоблачили его жульнические приемы. После этого он исчез с горизонта.

Упомянув Чжан Баошэна, зам Ляо тем самым хотел показать, что подобные шарлатаны, приписывающие себе сверхъестественные способности, умеют мастерски жульничать и разыгрывать представления. Чжу Кайхуай без конца сам себя хвалил, называясь мастером телепатической техники «эхо на тысячу ли». Конечно, зам Ляо считал, что эти глупости говорились им исключительно для обмана.

Кто бы мог подумать, что в тот день, когда зам Ляо приедет за женой домой к ее родителям, Чжу Кайхуай продемонстрирует перед всеми свои способности… Зам Ляо был твердо убежден, что подобных вещей не существует, и всегда их отрицал. Чжу Кайхуай показал мастерство техники «эхо на тысячу ли» на своей младшей сестре – жене зама Ляо. Когда после удара молнией он провалился в сон, жена сказала, что на въезде в город «услышала», что говорил ей брат. Когда она приехала, а он проснулся, они с сестрой проговорили все детали, обсуждаемые в ходе своей «коммуникации». Зам Ляо недоверчиво спросил, почему бы ему лично это не проверить, но Чжу Кайхуай сказал в оправдание, что только «просветленный» человек способен прочувствовать это на себе, потому что ухом это невозможно услышать.

Зам Ляо по-прежнему не верил жене: он считал, что они с братом просто заранее сговорились, чтобы одурачить его. Жена зама Ляо сказала, что они не созванивались, когда она была в Наньнине, и не сговаривались ни о чем. Она вполне уверена, что у него есть дар, благодаря которому она узнала, что в брата ударила молния. Жена дала заму Ляо посмотреть свою историю вызовов в телефоне; таким образом, он удостоверился, что брат и сестра действительно не созванивались заранее.

– Может, ей сообщил кто-то из членов семьи? Иначе как бы она узнала о происшествии? К тому же в телефоне можно чистить историю вызовов. Нельзя же делать выводы только исходя из списка вызовов на телефоне, – предположил я.

– Мне это тоже приходило в голову. Когда с шурином произошло несчастье, из дома нам позвонили лишь один раз, но они разговаривали всего несколько минут и не могли бы успеть обсудить все подробности. – Зам Ляо будто бессознательно пытался оправдать свою жену. – Да и какая в этом могла быть необходимость? Моя жена круглыми сутками переживает за состояние сына. Зачем в такой ситуации создавать столько шума с братом? Только чтобы обмануть меня?

– Вы считаете, что Чжу Кайхуай психически нездоров? – тут же спросил я.

– Конечно. Вдруг после удара молнией Чжу Кайхуай спятил? Я, когда приезжал, сильно с ним поругался; сказал, что он стал сектантом, и если не пойти в больницу, то… – Немного замешкавшись, зам Ляо продолжил: – Так или иначе, я его запугал и привел сюда обманом. Если вы сможете диагностировать у него психическое заболевание, то прошу вас срочно его вылечить, пока моя жена не помешалась вслед за ним.

В эту минуту Чжу Кайхуай, лежащий рядом на койке, вдруг открыл глаза, сел и громко закричал:

– Плохо дело! Что-то случилось с младшей сестрой!

Зам Ляо подскочил к нему:

– Брат, не шуми здесь, ладно?

Чжу Кайхуай спрыгнул с кровати и с тревогой произнес:

– Я говорю правду, Сяо Ляо; почему ты мне не веришь? Я только что телепатически разговаривал с ней; я не вру тебе, она только что…

Не успел Чжу Кайхуай договорить, как у зама Ляо зазвонил телефон. Наморщив лоб, тот на секунду замешкался, но ответил на звонок:

– Алло! Что?.. Ты серьезно? Первая больница?.. Да, да, я еду!

Я как вкопанный наблюдал эту сцену; мое сердце внезапно сильно забилось. Неужели с женой зама Ляо что-то и в самом деле произошло?

4. Концепция инь-ян и теория «каналов»

– Я… это…

– Заместитель начальника, если у вас что-то случилось, то немедленно езжайте.

Услышав, что у зама Ляо что-то случилось, зам Цзи с пониманием посоветовал ему поторопиться, а за Чжу Кайхуаем мы присмотрим. Оказалось, что жена зама Ляо оказалась в первой больнице из-за того, что беда случилась не с ней, а с их двухмесячным малышом – его опять срочно реанимировали из-за проблем с сердцем.

Врожденный порок сердца – это нередкое сердечно-сосудистое заболевание у младенцев. Причиной заболевания является отсутствие должного внимания на ранних сроках беременности. Вирусы, различные лекарственные препараты, облучение и прочее могут привести к сосудистой дисплазии на ранней стадии эмбрионального развития. Конечно, нельзя исключать и другие факторы заболевания – например, генетические.

Существуют разные виды врожденного порока сердца у младенцев. У сына зама Ляо был порок сердца «синего типа»[38] – если конкретнее, тетрада Фалло, – имеющий очень опасные проявления. Человек может умереть из-за хронического дефицита кислорода, который вызывает увеличение эритроцитов в крови и приводит к вторичной гипертрофии миокарда и сердечной недостаточности. В тяжелых случаях заболевания смертность детей до одного года значительно вырастает. Даже если провести операцию, вероятность эффективности операции все равно невысока.

Я, к сожалению, ничем не мог помочь сыну зама Ляо, и с моей стороны сказать ему это было бы слишком жестоко, поэтому я промолчал. Когда он ушел, я про себя подумал: «Хоть бы в этот раз мы ошиблись; пусть у Чжу Кайхуая действительно окажется божественный дар, способный спасать все живое. Тогда сын зама Ляо бы не страдал от болезни».

– Видите, я не соврал, – сказал Чжу Кайхуай, взмахнув рукой, когда зам Ляо вышел. – Благодаря телепатии я заранее узнал, что у сестры что-то случилось.

Я, как и зам Ляо, сначала был настроен скептически, но то, что сейчас произошло, явно не было отрепетировано заранее – ведь невозможно так точно подгадать время. Раз уж Чжу Кайхуай проснулся, мне очень хотелось поговорить с ним и задать конкретный вопрос: происходило ли что-нибудь странное после того, как в него ударила молния? Но он очень переживал за сестру и не хотел говорить с нами; только спросил, мог бы он тоже съездить в первую больницу, а потом сразу приехать обратно.

Не я занимаюсь принятием подобных решений. Я бросил взгляд на зама Цзи, и тот прямо ответил Чжу Кайхуаю:

– Мы не можем вынужденно госпитализировать вас или заставить лечиться против воли, но вы склонны к внезапной потере сознания… А вдруг по дороге что-то случится? Тогда ваша сестра начнет переживать еще больше. К тому же вы уже здесь, и было бы лучше обследовать вас. Вы можете остаться только на один день; если мы ничего не выявим, я попытаюсь убедить зама Ляо, чтобы он перестал сомневаться в ваших словах.

– Вы сами это сказали… – Чжу Кайхуай поднял голову и посмотрел на высокого и худого зама Цзи, а потом опять обратился ко мне: – А вы будете свидетелем.

– Это… – Я не мог ему ничего гарантировать.

Зам Цзи начал успокаивать Чжу Кайхуая:

– А если случится так, что я не сдержу свое слово? Как я буду в глаза коллегам смотреть? Вы, главное, не переживайте. Но если мы диагностируем заболевание, я попрошу вас содействовать в лечении.

– Я не вру! – взволнованно произнес Чжу Кайхуай, но тут же овладел собой. – Ладно, я обещаю вам, иначе другие сочтут меня лжецом.

– Контроль за сном пациента я поручаю вам, доктор Чэнь, а не дежурному по палате. Протокол наблюдения также будете вести вы. Поставьте диагноз и составьте план лечения, – распорядился зам Цзи. – Меня еще ждут дела, и я пока удалюсь.

Когда пациента кладут в больницу, именно дежурные по палате ответственны за ведение записей о его состоянии. Ответственным врачом по палате обычно является ординатор, именно с ним теснее всего взаимодействует пациент. Таким образом ординаторы являются врачами первой линии; врачи второй линии – это лечащие врачи, а иногда и заместитель заведующего; третья линия – это самые старшие по рангу, то есть тот же заместитель и заведующий отделения. В больницах общего профиля именно врачи третьей линии занимаются серьезными хирургическими операциями.

Возможно, посторонние люди подумали бы, что зам Цзи таким образом попросту снял с себя ответственность за состояние и лечение пациента, раз он так легко передал дела нижестоящему по должности. Но я прекрасно понимал мотивы зама Цзи: он поручил мне следить за сном пациента, чтобы получить данные, которые в дальнейшем могут пригодиться для лечения. Я был почти уверен, что он уже знал диагноз Чжу Кайхуая, поэтому ему были нужны данные для подтверждения. Со стороны врача является безответственным ставить пациенту диагноз, не проведя соответствующих исследований.

Так как Чжу Кайхуая вознесли на пьедестал, он старался сохранить свое достоинство, поэтому согласился на госпитализацию. Я попросил Сун Цяна позвать Лян Лян, чтобы продолжить нашу экскурсию по первому отделению, и заодно захватил больничный халат для Чжу Кайхуая. Мы с трудом уговорили его снять театральный костюм. Особенно он сопротивлялся снимать фонарь, прикрепленный к голове.

Увидев сопротивление Чжу Кайхуая, Лян Лян, мило улыбнувшись, сказала:

– Его никто у вас не украдет; мы завтра же отдадим фонарь.

Я тут же легонько подтолкнул ее, намекая, что не нужно смеяться. Но Чжу Кайхуай уже вышел из себя:

– Что? Вы надо мной насмехаетесь?

В процессе налаживания доверительных отношений с пациентом нужно обязательно следить за своими эмоциями. Улыбаться или смеяться со стороны врача непрофессионально; велика вероятность, что больной сочтет вашу добродушную улыбку за насмешку, и тогда это повлечет за собой враждебное отношение и даже насильственные действия. Хорошо, что Чжу Кайхуай не отличался частыми перепадами настроения. Чтобы добиться одобрения со стороны своих последователей, он старался не идти им наперекор.

Кабинет для проведения мониторинга сна находился на четвертом этаже, где расположены несколько других отделений больницы. Там в основном лежали тихие пациенты, в том числе больные второго отделения для пожилых людей. Когда я провожал Чжу Кайхуая, то столкнулся с доктором Лу Сусу, которая как раз выходила из лифта. У нее были красные глаза, а на щеках еще не высохли слезы. Она не хотела, чтобы кто-то видел ее в таком состоянии, и, сделав вид, что поправляет волосы, вытерла лицо.

Я хотел спросить ее, что произошло, но все же решил промолчать: возможно, она не хотела говорить о случившемся. Ее покрасневший нос говорил о том, что плакала она долго. Я только успел с ней поздороваться, но, увидев меня, она поспешила уйти. Мне нельзя было медлить – я спешил отвести Чжу Кайхуая в кабинет мониторинга. Если он на полпути вдруг отключится, даже несмотря на его щуплое строение, я с такой высокой температурой не смогу дотащить его сам.

К счастью, Чжу Кайхуай мне не докучал. Пока мы шли, он находился в приподнятом настроении; даже спросил, как работает лифт. В больнице, чтобы воспользоваться лифтом или траволатором, нужно ввести пароль, который меняют каждый месяц, или приложить карту-пропуск, выдаваемую медперсоналу. На металлической двери на первом этаже, кроме электронного замка, установлен еще и обычный механический. Оба замка нужны, чтобы предотвратить побег пациента, в случае если он узнает код от замка или украдет карточку врача. Пациенты часто задают подобные вопросы; обычно врачи притворяются, что не услышали их. Мы стараемся не говорить с ними на эту тему.

Кабинеты для мониторинга предназначены только для одного человека; для Чжу Кайхуая осталась как раз одна палата. Только мы устроили его там, к нам подошла Сяо Цяо и предложила свою помощь в проведении мониторинга, чтобы я смог сходить в столовую пообедать. Я тоже когда-то был ординатором и знаю, что немало их проклинают про себя лечащих врачей и больницу, думая, будто работать здесь – пустая трата времени. Мало кто будет действовать по своей инициативе, как Сяо Цяо. Впрочем, я понимаю ее мотивы. На самом деле я вовсе не собирался создавать ей неприятности, но не знал, как ей это объяснить и с чего начать.

Так как у меня поднялась температура, аппетит совершенно отсутствовал; к тому же зам Цзи велел мне лично провести мониторинг и не перекладывать на кого-либо эту задачу; уже завтра ему будут нужны данные по обследованию. Так что я отказался от предложения Сяо Цяо. На ее лице тут же появилась тень паники и беспокойства, на глаза навернулись слезы, – будто я вынес ей смертный приговор.

– Ладно, ладно… – постарался я успокоить ее. – Можешь идти заниматься своими делами. И не нужно переживать.

– Я хотела спросить о моем уходе из отделения… – начала говорить Сяо Цяо.

Я чувствовал сильное недомогание во всем теле, и у меня напрочь отсутствовали силы что-то объяснять Сяо Цяо, поэтому я прямо ответил:

– Я не из тех людей, которые ставят другим палки в колеса. Не я один буду принимать решение о твоей аттестации, многое зависит и от начальства. Но не стоит тревожиться; в любом случае я удовлетворен твоей работой, будь спокойна.

– Вы не говорили Сун Цяну… о том, что видели? – Сяо Цяо тоже решила не ходить вокруг да около. – Мне нравится только У Сюн. Вы не подумайте…

У меня нет никакого права вмешиваться в личные отношения других людей, поэтому я лишь ответил:

– Я не обсуждаю личные дела на работе – и не стал бы сплетничать. Вам просто следует быть аккуратнее в следующий раз.

– Врач Чэнь, спасибо вам… – Сяо Цяо тут же засияла, услышав о своей «амнистии».

Все мои мысли были заняты состоянием Чжу Кайхуая, я не хотел тратить силы на пустые разговоры, поэтому поспешил избавиться от компании Сяо Цяо.

Могу сказать, что зам Ляо – мой первый хороший приятель, с которым я завязал знакомство по приезде в Гуанси. Сейчас он по уши погряз в делах, и если я смогу помочь ему разрешить проблему с шурином, то одной проблемой у него станет меньше. Касательно диагноза Чжу Кайхуая у меня были свои соображения, но до завершения обследования я не решался так опрометчиво их озвучивать.

К обеду Чжу Кайхуай уснул. В этот раз он спал довольно долго, но все его основные показатели были стабильны. И хотя зам Цзи поручил лично мне заниматься мониторингом сна, все же было необязательно все время сидеть в кабинете. Если в отделении что-то случится, я мог отойти на некоторое время от Чжу Кайхуая. Чтобы добыть больше информации о состоянии моего нового пациента, я попросил медсестру присмотреть за ним, а сам пошел в библиотеку.

Наличие библиотеки в больнице крайне важно, так как у нас проходят обучение ординаторы, а поиск материалов и различной информации – как на китайском, так и на иностранных языках – является частью их обучения. В библиотеках обычно гораздо больше зарубежных материалов. Изучение иностранных языков является обязательным для врачей, и во время своей учебы в Шанхае я перечитал много иностранной литературы. Как говорится, век живи – век учись; это выражение очень актуально для людей, изучающих медицину.

Больничная библиотека находится за зданием стационара и представляет собой небольшое трехэтажное здание, построенное по западному образцу. Первый этаж – архив, а на втором и третьем расположена сама библиотека. Так как здание стоит в тени, даже в знойные дни в нем не бывает душно, а иногда даже становится зябко. Я слышал от У Сюна, что раньше на месте больницы был санаторий. Во время реконструкции здания рабочие выкопали гроб. Так как тот не представлял особой ценности, и было неясно, кому он принадлежал, его на том же месте и сожгли. Позже, еще до строительства больницы, двое рабочих загадочным образом упали с крыши здания и разбились насмерть. Живущие поблизости старики стали распространять различные пугающие слухи, которые наводили немало страху.

Конечно, медикам нечего бояться подобных историй. В жаркие дни мы приходим сюда охладиться, а заодно полистать книги. Сегодня, видимо, все были заняты, поэтому внутри никого не было, и библиотека выглядела опустевшей. Я нашел иноязычную книгу, чтобы устроиться с ней в каком-нибудь уголке и почитать. Там же на столе лежали еще две книги – «Пояснения к Канону таинственной сути» и «Пояснения к Трактату Желтого Императора». Никогда не любил людей, которые оставляют вещи, чтобы занять себе место, поэтому тут же отодвинул книжки и сел. Тут же сзади раздался холодный мужской голос:

– Это место занято.

В обычное время меня это вывело бы из себя, но я знал, кто это сказал – хозяин квартиры, в которой я жил. Я хотел выдать ему все, что думаю, но закашлялся, едва открыв рот. Ян Кэ, видя, в каком состоянии я нахожусь, спросил:

– Ты же температуришь, зачем же собрался читать? Возьми отгул, я отвезу тебя домой.

Я уж думал, от температуры у меня слуховые галлюцинации… Недоверчиво спросил:

– Это непохоже на тебя, с чего ты такой добрый?

– Ты ищешь, с кем бы поругаться? – недовольно сказал Ян Кэ, посмотрев на меня. – Тогда можешь сегодня ночевать на улице.

– Я сегодня и так не поеду домой, – пробормотал я, подумав о Чжу Кайхуае. – Зам Цзи поручил мне провести мониторинг сна пациента, так что ночью я останусь в больнице.

– У тебя жар, а ты собираешься еще работать ночью? Считай, сам напросился, – без всякого снисхождения сказал Ян Кэ, в нем не было ни капли сочувствия. – Раз так, тогда я не буду тебя ждать.

Мне еще нужно было просмотреть материалы, и я не стал продолжать диалог с Ян Кэ; мне нужно было просто почитать книгу. Но Ян Кэ по-прежнему считал, что он первым занял то место в углу – всего лишь отошел на минуту, чтобы положить книгу на полку; он вовсе не собирался уходить из библиотеки. Я был не в силах его переспорить – мое нынешнее состояние оставляло желать лучшего. Пусть будет, как он скажет. Я уступил ему место, и он, не обращая на меня внимания, продолжил читать книгу.

Как только я сел, зазвонил телефон. Это была моя бывшая. Я сейчас не хотел разговаривать, но звонок телефона был слишком громким. Ян Кэ уставился на меня; он будто бранил меня взглядом: «Как некультурно с твоей стороны не поставить телефон на бесшумный режим в библиотеке…»

Взволновавшись, я взял трубку и тихим голосом спросил:

– Алло? Янь Кэ, что случилось?

Да, мою бывшую девушку зовут Янь Кэ. По совпадению ее имя и имя моего коллеги звучат практически одинаково, но иероглифы в именах используются разные. Поэтому я не упоминал при Ян Кэ имя своей бывшей. И хотя я говорил тихо, в моем голосе слышалось раздражение. Конечно, Ян Кэ удивился – он подумал, что я обращаюсь к нему. Я одной рукой прикрыл трубку и неловко улыбнулся коллеге, показывая, что я потом ему все объясню.

Моя бывшая девушка начала капризничать:

– Почему ты кричишь на меня, да еще и полным именем назвал? Это уж слишком! Раньше ты меня всегда звал Сяо Кэ…

– Мы уже расстались, а ты все время донимаешь меня; это, по-твоему, нормально? – вспылил я.

– Ох, – всхлипнула Янь Кэ. – Я вообще-то в последнее время не очень хорошо себя чувствую, ты не мог бы вести себя помягче…

– Нет, не мог бы, – отрезал я. Мне не хотелось поддерживать с ней какую-либо связь.

Она жалостно пробормотала:

– Скажи, рядом с тобой какая-то девушка? Почему ты так нелюбезно со мной общаешься?

Не знаю почему, но меня вдруг замучила совесть:

– Вовсе нет. Ты слишком подозрительна.

– Мы расстались всего полгода назад, а ты уже ищешь себе кого-то? – Может, у нее просто плохое настроение и она решила сорвать злость на мне? – Все-таки в мужчинах нет совершенно ничего хорошего! Запомни, Чэнь Путянь, наступит день, когда ты будешь сожалеть об этом…

Я много раз видел этот спектакль в Шэньяне.

– Мне нужно работать. Тебе еще не надоело скандалить? Это ты предложила расстаться, но продолжаешь мне названивать… Что тебе нужно?

– Я… – Она осеклась. – Ладно, занимайся своими делами, потом поговорим.

Не знаю почему, но мне показалось, что Янь Кэ постоянно звонила мне и отправляла сообщения не для того, чтобы устроить беспричинный скандал; ей действительно было что сказать. Как назло, из-за температуры и плохого самочувствия мое терпение лопнуло. Скорее всего, моя бывшая обиделась – она сразу же дала отбой, не дав мне возможности ответить.

Ян Кэ подождал, пока я договорю, и растерянно спросил:

– Ты звал меня?

– Нет. – Я не стал объясняться.

– Ладно.

Я по-прежнему был занят только мыслями о Чжу Кайхуае, мне не хотелось отвлекаться, и я, не обращая внимания на Ян Кэ, стал читать книгу. На самом деле, так как я уже давно занимаюсь медициной, случай Чжу Кайхуая не стал бы для меня проблемой. И хотя он сейчас находился без сознания и я не мог с ним поговорить, но клинические проявления соответствовали признакам одного редкого заболевания – нарколепсии.

За границей это заболевание считается хроническим расстройством сна. Самым типичным его проявлением являются непреодолимые приступы сонливости. Причины заболевания до сих пор точно не известны. Впервые о нем стало известно в 1880 году, но в Китае довольно мало исследований этой патологии – ведь многие не понимают, что сон тоже может быть заболеванием.

Мало кто знает, что при нарколепсии невозможно контролировать сонливость; даже если на полу будут валяться экскременты, больному это все равно – он все равно ляжет прикорнуть. Всего можно назвать четыре главных симптома этого заболевания – по-другому они называются нарколептической тетрадой: сонливость в дневное время суток; катаплексия[39]; галлюцинации; сонный паралич. У Чжу Кайхуая наблюдались внезапные приступы сонливости, у него были галлюцинации на тему того, что он является божеством-покровителем грома, поэтому, вероятнее всего, у него именно эта болезнь. О причинах заболевания пока еще трудно было что-то сказать – сейчас самое важное узнать, действительно ли Чжу Кайхуай поражен именно им.

Я с головой ушел в книгу, но вдруг заметил краем глаза тень, скользнувшую позади меня. Повернув голову, я заметил Ян Кэ, направлявшегося к книжным полкам, чтобы поставить свой том на место. Он бросил взгляд на книгу, которую я читал, и молча остановился сзади меня. Ненавижу, когда кто-то стоит над душой… Я закрыл книгу и протянул ее Ян Кэ:

– Если хочешь почитать, то держи.

– Почему читаешь про нарколепсию? Поступил пациент с таким заболеванием? – Ян Кэ взял книгу и быстро пролистал ее.

Я помассировал виски и устало ответил:

– Да, пациент заместителя Цзи.

– Ты поэтому собираешься делать мониторинг сна? – задумчиво спросил он.

Я кивнул. Ян Кэ отодвинул стул, сел рядом и с заинтересованным видом продолжил:

– Это же очень интересный случай.

– Зам Ляо вовсе так не считает, – я пожал плечами.

Ян Кэ положил перед мной «Пояснения к Канону таинственной сути» и «Пояснения к Трактату Желтого Императора»; он не слушал, что я говорил:

– Ты знаешь про связь концепции инь-ян и теории «каналов» с этим заболеванием?

Я не понимал, что мне этим хотел сказать Ян Кэ, но знал, что еще в «Трактате Желтого Императора» были разъяснения в области психологии и психиатрии. Содержание этого произведения поистине богатое и стоит того, чтобы медики его изучали. Я только хотел ответить, но мне пришло сообщение с фотографией от бывшей девушки. Заглянув в телефон, я увидел, что она тут же отменила отправку сообщения, и фото до меня так и не дошло. Через несколько секунд она прислала сообщение: «Видел? Я говорила, что ты еще пожалеешь!»

Страх происходит от неизвестности.

В тот момент я почувствовал, как в библиотеке внезапно стало холодно, а меня охватила необъяснимая тревога.

5. Нарколепсия

Когда мы с бывшей расстались, она совершила много неразумных поступков, которые были еще страннее этого сообщения. Впрочем, мне нужно заниматься пациентами, а не выяснять отношения. И хотя не совсем подобающе так себя вести, но я все же решил проигнорировать ее странные действия.

Ян Кэ, возможно, что-то заметил. В этот раз он не стал со мной спорить – напротив, участливо спросил:

– Может, тебе бы поспать?

Я не хотел отдыхать – мне было интересно послушать, какое отношение имеет данное заболевание к концепции инь-ян и теории «каналов».

– Как хочешь, – Ян Кэ не стал меня отговаривать.

Я не хотел демонстрировать свою слабость:

– Все в порядке, я не особо болен. Давай, рассказывай.

Ян Кэ поведал мне, что нарколепсия, согласно главным клиническим симптомам, в основном относится к чрезмерному сну и постоянному чувству сонливости. В «Трактате Желтого Императора о внутреннем» написано: «Когда человек много спит, какая энергия ци это вызывает? Ци Бо ответил: «Когда у человека кишечник и желудок большие, кожа шероховатая, непроницаемая, а пространства между мышцами нераскрытые… Тогда энергия инь истощается, и человек просыпается».

Ян Кэ говорил о сугубо профессиональной области знаний. Я не знал, что у него настолько хорошая память. Человеку, не изучающему медицину, довольно сложно будет осознать значение этих слов. Я давно уже в сфере медицины и все равно понял только примерный смысл. Говоря простыми словами, патогенез нарколепсии тесно связан с концепцией инь и ян, являющейся центральным понятием в китайской традиционной медицине и имеющей отношение ко сну. Циклическая закономерность сна и бодрствования ночью и днем соответствует процессу смены инь и ян в природе; смена дня и ночи являются результатом подъема и упадка энергий инь-ян в нашем мире. Как сказано в книге, человек соразмерен космосу.

В трактате также говорится: «Когда энергия ян иссякает, энергия инь процветает, и тогда глаза человека смыкаются. Когда энергия инь иссякает, а энергия ян процветает, человек просыпается от сна». Это значит, что когда в природе возникает энергия ян, то в людях также будет появляться энергия ян, и они естественным образом просыпаются. Из-за исчезновения в природе энергии ян люди погружаются в сон, и тогда их энергия ян также уменьшается и скрывается в теле. Когда ян активна, инь становится спокойной. Это и есть взаимосвязь между концепцией инь-ян и сном.

Применяя эту концепцию к состоянию Чжу Кайхуая, можно сделать вывод, что после удара молнией в его организме нарушился баланс инь и ян, поэтому сон стал таким хаотичным. Но отражает ли это реальное состояние его болезни? Я думаю, что на самом деле все не так-то просто, и есть лучшее и более подходящее объяснение причин болезни Чжу Кайхуая.

Ян Кэ расспросил меня более подробно о состоянии пациента – и согласился с моими соображениями, что, скорее всего, тут есть другие скрытые причины его заболевания.

Возвращаясь к теме традиционной медицины, хотелось бы добавить кое-что о теории «каналов». Она является теоретической основой иглоукалывания, согласно которой человек неотделим от природы. В человеческом организме существует двенадцать основных каналов, каждый из которых соответствует одному из двенадцати часов в сутках[40]. Из-за смены часов энергия ци и кровь в разных каналах также перераспределяется – где-то увеличиваясь, а где-то уменьшаясь.

Согласно китайской традиционной медицине, Небо и человек едины; человек является неотъемлемой частью природы. Работа внутренних органов человека активизируется последовательно в определенные часы, поэтому бытовые привычки человека также должны соответствовать закономерностям природы.

Европейская и традиционная китайская медицины утверждают, что в жизни должна существовать закономерность, а она, в свою очередь, как раз соответствует законам природы и перекликается с теорией «каналов». Нормальный сон зависит от циркуляции питательной и защитной ци[41] по меридианам. Защитные жизненные силы организма[42] Чжу Кайхуая слишком долго задерживают в себе энергию инь, что приводит к избыточному сну.

Благодаря объяснениям Ян Кэ мне все стало понятно. Если судить с точки зрения традиционной медицины, нарколепсия Чжу Кайхуая вызвана переизбытком инь и недостатком ян в организме, и для приведения их в равновесие необходимо прибегнуть к лекарственным средствам традиционной медицины.

Существует специальный отвар под названием лю цзюнь цзы тан, относящийся к симптоматической терапии. Но, конечно, нельзя обходиться только традиционными лекарствами, необходимо сочетать терапию с иглоукалыванием. В нем есть одна техника лечения – «иглоукалывание в тринадцати точках ду-май»; ее придумал мастер иглоукалывания Ван Лэтин. Ду-май является одной из восьми необычных меридианов в человеческом организме, на котором насчитывается двадцать восемь активных точек иглоукалывания. Ван Лэтин, согласно их функциям, выделил тринадцать точек, таких как точка на темени, на затылке и так далее; воздействие на них и составляет особую технику лечения мастера Ван Лэтина.

Ян Кэ немало знал о нарколепсии. Он добавил, что сейчас благодаря развитию науки даже появилось электроиглоукалывание. И вообще большинство людей с таким же диагнозом, лечившихся с помощью иглоукалывания, в итоге полностью выздоравливали; известен только один случай, когда эта терапия оказалась безрезультатной.

Я задумался, будет ли эффективен этот способ лечения применительно к Чжу Кайхуаю. Меридиан ду-май соединяет сердце, мозг и почки; баланс инь-ян в организме тесно связан с тем, свободно ли проходит энергия по меридианам. Наладив циркуляцию энергии в меридиане ду-май, нарколепсию вполне можно вылечить.

Имея теперь представление, какого метода мне стоит придерживаться при лечении Чжу Кайхуая, я спросил Ян Кэ:

– Откуда ты столько всего знаешь про эту болезнь? У тебя были пациенты с таким диагнозом?

Ян Кэ явно был собой доволен, но проронил лишь одну фразу:

– Я читал про это заболевание.

– Но это не объясняет его телепатические способности. – Меня все еще одолевали сомнения. – Я сам изучу этот вопрос; если у тебя есть дела, не смею тебя более отвлекать.

Ян Кэ не из тех людей, кто будет попусту любезничать. Но, уже собравшись уходить, он вдруг сказал:

– Думай от обратного. Всегда думай от обратного.

Эта фраза принадлежит известному немецкому математику Карлу Якоби. В дальнейшем его знаменитое изречение о противоположном образе мышления было процитировано крупным американским инвестором Чарльзом Мангером, и многие ошибочно считают, что цитата принадлежит именно ему. Если и правда думать от обратного, что же не так с техникой «эхо на тысячу ли», которой овладел Чжу Кайхуай? Но как в этой ситуации подумать от обратного? Что это его галлюцинации? Но он как минимум угадал, что сын зама Ляо попал в больницу… Это не может быть просто галлюцинацией.

Я провел в библиотеке почти всю вторую половину дня и сделал записи на более чем десяти страницах. Когда я вернулся в стационар, медсестра сообщила, что Чжу Кайхуай ненадолго просыпался один раз, а потом снова уснул. На четвертом этаже лежит много пожилых пациентов со второго отделения, и у многих из них проблемы со сном, но в основном они страдают именно бессонницей. И наверняка считают Чжу Кайхуая счастливчиком, раз он хотя бы может спать…

Мне оставалось лишь ожидать результата мониторинга. Я еще какое-то время провел в стационаре, потом сделал обход палат в первом отделении и понаблюдал за некоторыми пациентами. Начав суетиться, я совершенно забыл, что у меня жар. Только когда стемнело, я почувствовал слабость в ногах и уже еле держался на них. К вечеру Чжу Кайхуай проснулся в чрезвычайно взволнованном состоянии. Увидев меня, он тут же закричал:

– Мне нужно к сестре!

Я терпеливо ответил:

– Увидитесь завтра. Я только что звонил заму Ляо, он с вашей сестрой еще в первой больнице. Их лучше пока не беспокоить, вы понимаете?

– Я хочу есть, – тут же сменил тему разговора Чжу Кайхуай. – Мне нужно что-нибудь съесть; боюсь, что я опять вскоре усну и тогда пропущу ужин.

Сейчас действительно было время ужина, и Чжу Кайхуай мог поесть в столовой. Конечно, пациенты не преступники, у них есть определенная свобода. Я сказал медсестре пока отключить Чжу Кайхуая от аппарата мониторинга сна, так как я поведу его поесть. Когда мы спускались на лифте, Чжу Кайхуай хотел подсмотреть пароль на электронном замке лифта, но я вовремя это заметил и сказал ему даже не пытаться обхитрить меня – все равно пароль завтра вечером поменяют, и запоминать его бессмысленно.

Всю дорогу Чжу Кайхуай говорил о нехороших вещах, например, что если его маленький племянник умрет. Когда мы зашли в столовую, я попытался вразумить его:

– Я понимаю ваше беспокойство, но вас постоянно одолевает сонливость. Вдруг, когда вы поедете к сестре, по дороге уснете и упадете? Кто тогда вам поможет?

– Меня спасет бог грома, – сказал Чжу Кайхуай, взяв себе еды и присев за стол. Он по-прежнему продолжал твердить свои небылицы. – Вы мне не верите, думаете, что я лжец…

– Ладно, ладно, я не буду с вами спорить. Давайте, ешьте. – У меня вдруг пересохло и заболело горло – видимо, как только стемнело, жар усилился.

Сегодня я был одет в повседневную одежду. Один пациент, сидевший неподалеку, с улыбкой спросил меня:

– Друг, ты только что поступил в больницу? Где твой халат? Почему тебе его еще не выдали? Чем ты болен?

Я обернулся посмотреть на этого пациента, а он с подъемом продолжил:

– Не бойся, я не буду смеяться над тобой; я ведь тоже нездоров.

– Я врач и работаю здесь.

– Ну а я тогда волшебник!

Ни в коем случае нельзя воспринимать слова пациентов всерьез. Я не знал диагноз этого человека, поэтому просто перестал обращать на него внимание. Чжу Кайхуай сидел рядом со мной и уплетал ужин за обе щеки. Видимо, он привык к тяжелой жизни; у него не было особых предпочтений в еде – главное насытиться. Чжу Кайхуай не вел себя как другие пациенты, вечно жалующиеся на невкусную еду в больнице. Но они ведь должны понимать, что не в ресторан поужинать пришли…

Чжу Кайхуай доел все менее чем за десять минут. Когда мы поднимались в палату, он спросил, может ли забрать ту деревянную палку. В больницу нельзя проносить личные вещи, а тем более палку с заостренным концом – вдруг кто-то возьмет ее и проткнет человека… Такое мы ни в коем случае не разрешаем. Конечно, наши пациенты не злобные преступники, но если у одного из них начинается припадок или приступ, то по силе он будет превосходить двух крепких мужчин. Нам же нужно принимать соответствующие меры предосторожности.

– Ну отдайте… – донимал меня Чжу Кайхуай всю дорогу до палаты.

Я весь день проходил с температурой, и мне не становилось легче. Возможно, поскольку сегодня было слишком много раздражающих факторов, я немного сорвался:

– Зачем вам эта палка? Какая разница, если вы получите ее днем позже?

В лифте Чжу Кайхуай постоянно озирался по сторонам, словно, кроме нас, здесь находился кто-то еще. Затем вплотную приблизился к моему уху и тихо сказал:

– Здесь есть дух.

6. Путаница

Очень многие люди считают, что больница – это нечистое место, а некоторые даже начинают распространять слухи о духах. Но на самом деле в больницах в установленное время каждый день совершают уборку и проводят дезинфекцию; да и не думаю, что духам понравится приходить в место, где каждый день люди сталкиваются со страданиями. Тем более что в нашей больнице зарегистрирована нулевая смертность, чем особенно гордится главврач.

Серьезный взгляд Чжу Кайхуая напомнил мне ту бабушку со змейкой. Я не хотел продолжать эту тему и поэтому произнес коронную фразу нашего главного врача:

– В нашей больнице никогда не умирали пациенты.

– Этот дух – не пациент, а врач! – Чжу Кайхуай приподнялся на цыпочках, его рот почти вплотную прижимался к моему уху. – К тому же этот врач еще и женщина…

Дух женщины-врача?

По моему телу пробежала дрожь. Если Чжу Кайхуай и бабушка не ошибаются, то неужели по больнице и правда бродит дух? Главный врач всегда говорил, что здесь не умирали пациенты; может ли это быть игрой слов? Ведь он ничего не говорил про врачей… Когда вместо санатория собирались строить больницу, то из земли выкопали гроб, после чего двое рабочих при загадочных обстоятельствах разбились насмерть; может, это оно и есть? Но наверняка главврач, произнося свою любимую фразу, не брал в счет смерть двух рабочих…

– Эта врач встретила очень трагичную смерть, ей очень обидно. Но после смерти она стала мощным духом, даже я ее побаиваюсь… – Затем Чжу Кайхуай снова стал упрашивать меня: – Все же верните мне мою палку!

Я полушутя сказал:

– Вы же говорили, что вас оберегает бог грома, чего тогда бояться? Пусть тогда быстрее изгоняет дух из больницы, это уменьшит наши расходы.

Чжу Кайхуай разозлился:

– Зачем вы водите меня за нос? Не верите мне? Фамилия этой женщины Чжан. Идите сами проверьте информацию, тогда и поймете, что я вам не вру.

Чжан? Был ли кто-нибудь в нашей больнице с фамилией Чжан? Я не мог утверждать что-либо наверняка и не хотел волноваться из-за слов больного человека, поэтому тут же попросил Чжу Кайхуая отойти от меня. Лифт как раз приехал на четвертый этаж, и мы сразу направились в палату, где проводили мониторинг сна. Не прошло и нескольких минут, как Чжу Кайхуай снова уснул, а я тем временем подсоединил его к аппаратуре. И, закончив тут свои дела, решил направиться в комнату отдыха для врачей.

Здесь, в стационаре, нет ординаторской, но есть дежурная комната, в которой все ютятся, если хотят отдохнуть. Поэтому врачи второй и третьей линии не ходят на перерыв, чтобы не занимать здесь места. Тем временем вечером в амбулаторном приеме очень мало людей, и, зайдя в коридор, я услышал эхо чьих-то шагов, будто кто-то следовал за мной. Из-за холодного освещения в клинике создается довольно спокойная атмосфера; это сделано специально, чтобы не раздражать пациентов, так как зачастую к нам приходят люди довольно беспокойные. Однако в этот вечер освещение мне показалось весьма мрачным.

Сегодня в комнате отдыха не было дежурных врачей, и я был очень рад остаться один в тишине. Зайдя в комнату, тут же повалился на кровать и уснул мертвым сном. Не знаю, сколько времени прошло, но температура не спадала, я чувствовал себя хуже, чем прежде, и в состоянии полного помутнения рассудка мне кое-что привиделось. Будто в комнату зашел человек, сел рядом со мной на кровать и прикоснулся к моему горячему лбу. Я думаю, немало людей во время сильного жара видят галлюцинации. Не знаю, что произошло той ночью, но прикосновение было вполне реальным.

В то мгновение я не мог пошевелиться, и мои глаза были лишь слегка приоткрыты. Спросонья я не мог разобрать, мужчина это был или женщина, но рука человека, прикоснувшегося ко мне, была такой ледяной, что меня обдала дрожь. В эту летнюю ночь я не включил кондиционер, но в одно мгновение все тепло покинуло мое тело, будто этот человек высосал его из меня. Я не смог сразу проснуться, и это было очень похоже на сонный паралич.

У меня появились силы открыть глаза только когда я увидел блеклый луч света, просачивающийся сквозь шторы. В это мгновение У Сюн зашел с кем-то в ординаторскую; судя по всему, наступило утро. Я лежал на кровати и слабо дышал. У Сюн не знал, что у меня жар, поэтому, как только вошел, тут же издал удивленный возглас, а затем рассмеялся:

– Ох! Чэнь Путянь, почему в такой жаркий день ты лежишь укрытый пиджаком?

– Что? – немощно спросил я, ощупав себя, и действительно обнаружил на себе темно-синий пиджак. Я узнал бирку дорогого бренда и почувствовал слабый запах древесных духов. Похоже, что… Это пиджак Ян Кэ. Но разве, выйдя из библиотеки, он не уехал домой?

Во рту у меня пересохло, захотелось выпить воды, но встать было очень трудно. В этот момент зашел Ян Кэ. У Сюн хотел было что-то сказать, но тот его опередил:

– Я везде ищу свой пиджак, а это ты его взял! Ты нормальный? Зачем без спросу взял мою одежду?

Я тут же ему ответил:

– Сейчас раннее утро, ты не мог бы вести себя потише?.. Это ты вчера ночью заходил сюда? – Я передал пиджак Ян Кэ. – У меня всю ночь был жар, я спал словно в бреду. Кто-то входил в комнату… скорее всего, этот человек и укрыл меня пиджаком.

– У тебя от жара совсем мозги оплавились, немедленно иди к врачу, – сказал У Сюн, потрогал мой лоб и, сгущая краски, добавил: – Боже, какой горячий! Тебе наверняка вчера все приснилось.

Ян Кэ ничего не сказал; лишь бросив на меня взгляд, повесил пиджак на спинку стула и стал разбирать бумаги в своем дипломате. У меня так болела голова, что совершенно не было сил выяснять, кто вчера заходил в комнату. Никто больше не придал происшествию особого значение, и все стали заниматься своими делами.

Умывшись и почистив зубы, я сразу направился в стационар на четвертый этаж, так как вот-вот должны были стать известны результаты мониторинга сна Чжу Кайхуая. Для диагностики сна мы используем оборудование ПСГ – по-другому это называется полисомнография, – благодаря которому можно одновременно регистрировать более десяти показателей пациента во время сна, включая электрические сигналы клеток головного мозга, дыхание и прочее. На следующий день все данные исследования автоматически анализируются устройством, а затем проверяются еще раз вручную, поэтому врачу вовсе необязательно все время находиться рядом с пациентом.

Сверив все полученные результаты, я окончательно убедился в том, что Чжу Кайхуай болен нарколепсией. Я направился к нему. Пациент уже давно успел позавтракать. Не успел я обмолвиться с ним и парой фраз, как он, не в силах сопротивляться болезни, опять погрузился в сон.

Перед встречей с замом Цзи я выкроил время и, взяв с собой группу ординаторов, направился делать обход палат. Дойдя до койки Ню Дагуя, дежурный врач его палаты спросил меня:

– Этот пациент уже очень долго не идет на поправку, есть ли смысл держать его здесь?

Маниакальный психоз Ню Дагуя действительно постоянно усугублялся, признаки улучшения состояния у него не наблюдались. Женщины-врачи и медсестры не осмеливались даже приближаться к нему, его лечением занимались только мужчины-врачи. Если мы хоть в чем-то не были согласны с Ню Дагуем, он тут же прибегал к насильственным действиям. Видимо, этот пациент не успокоится, пока не пробьет кому-нибудь голову.

Сегодня я был совершенно не в настроении обращать внимание на Ню Дагуя. Проходя мимо его палаты, взглянул на записи и понял, что ничего принципиально важного не появилось, поэтому направился к следующей палате. После обхода, дополнив некоторые истории болезни, я взглянул на настенные часы – стрелка сделала полный круг. Уже почти девять тридцать – значит, зам Цзи уже ждет меня в амбулаторном приеме.

Я предоставил ему результаты мониторинга, и он согласился, что у Чжу Кайхуая нарколепсия.

– Зам Цзи, диагноз выявлен, а что насчет причины заболевания? Не могло же оно появиться из-за удара молнией? – задал я насущный вопрос.

Зам Цзи просматривал программу лечения, которой со мной поделился Ян Кэ. Перелистывая страницы, он спросил:

– Ты не задавал пациенту вопросы касательно его повседневной жизни? Может, спрашивал что-то о его работе?

– Он работает на обувной фабрике… Это все, что я знаю, – припомнил я.

Зам Цзи какое-то мгновение помолчал, потом еще раз внимательно прочитал программу лечения и сказал:

– Вчера я ушел не потому, что хотел скинуть на тебя этого пациента. Тогда, перед твоим приходом, я очень долго разговаривал с Чжу Кайхуаем и родственниками зама Ляо, но после мне нужно было уехать в Чунцзо.

– Почему вы поехали так далеко? – Для меня это было неожиданностью.

Зам Цзи, надев очки, ответил ровным голосом:

– Вчера я догадался, что это может быть нарколепсией, и тоже задумался о причине болезни. Едва ли болезнь проявилась после удара молнией, так как зачастую заболевания связаны с условиями жизни человека. Чжу Кайхуай длительное время работал на конвейере обувной фабрики, поэтому я решил туда поехать. Могу сказать, что все ответы кроются там.

– Какую связь может иметь нарколепсия и обувная фабрика? – Я совершенно ничего не понимал.

– Сам посмотри, – сказал зам Цзи и передал мне стопку материалов, привезенных из Чунцзо.

Мне было невыносимо терпеть свое болезненное состояние. Я помассировал виски и принялся медленно просматривать многочисленные листы документов. Оказалось, что на этой фабрике когда-то работала женщина, также страдавшая постоянными приступами сонливости. Она пошла в больницу к врачу, который назначил ей сделать общий анализ крови. Тот выявил низкий уровень лейкоцитов, при этом печень, почки, пульс, дыхание и кровяное давление были в порядке.

Чжу Кайхуай тоже сдавал анализ крови, и у него так же были понижены лейкоциты. Никто из этих двоих не страдал тяжелыми заболеваниями, среди их родственников также не было подобных случаев, но все клинические показатели говорили, что это именно нарколепсия.

Заболели несколько человек?

У меня в душе зашевелились подозрения. Перевернув страницу, я продолжил читать – и обнаружил, что на фабрике при производстве используется особый клей; его испарения содержат в себе вещество толуол, которое при длительном контакте могло вызывать хроническую интоксикацию.

Толуол – это летучий органический растворитель, который может проникать в организм через кожу и дыхательные пути, оказывающий наркотическое действие на нервную систему. В процессе кровообращения он адсорбируется на нервных клетках и липопротеине, а затем накапливается в тканях, содержащих в себе наибольшее количество липоидов – например, в головном мозге, костном мозге, печени и прочем. При отравлении толуолом у человека появляются головокружение, головная боль, тошнота, рвота, ощущение нехватки воздуха, усталость, помутнение сознания и другие симптомы. При тяжелой форме могут появиться непроизвольные движения, конвульсии и гиперсомния.

Нарколепсия Чжу Кайхуая как раз была вызвана отравлением толуолом, то есть заболевание носит токсический характер.

Нарколепсия также может возникнуть из-за травм головного мозга, энцефалита, синдрома Пиквика[43], опухолей, апоплексии и так далее, но в целом точные причины заболевания до конца не установлены.

В случае Чжу Кайхуая отравление толуолом вызвало повреждения нервных ядер в мозге, и в результате серотонинергическая система ядер ствола мозга нарушила работу трансмиттерных систем, что привело к симптомам нарколепсии.

Даже зам Цзи, являясь специалистом в области сомнологии, признал, что пока современной медицине не известен эффективный метод лечения нарколепсии. В западных странах в основном прибегают к психотерапии и прописывают небольшие дозы психотонических средств для лечения этого недуга.

Однажды в 1982 году в Тяньцзине, в одной ведомственной больнице женщине диагностировали нарколепсию. Пациентке прописали принимать тот самый отвар лю цзюнь цзы тан, и он оказался эффективным. Тогда же подробный доклад об этом случае опубликовали в «Вестнике Наньтунского медицинского института».

Зам Цзи согласился с предложенной мною программой лечения. Мы также решили включить процедуру иглоукалывания в тринадцати точках меридиана ду-май и консультации психолога. Учитывая все эти меры, прогноз был вполне благоприятным.

Вот только я никак не понимал одного: нарколепсия никак не связана с той самой загадочной техникой «эхо на тысячу ли». Если Чжу Кайхуай не обманывал нас, то как он контактировал с женой зама Ляо?

Зам Цзи, очевидно, старался смотреть на вещи всеобъемлюще – он не только изучил ситуацию на обувной фабрике, но и посетил родной город Чжу Кайхуая. А сегодня утром даже ездил в первую больницу, чтобы проведать зама Ляо и его жену. На основании информации, полученной из разных источников, он сделал вывод о том, что члены семьи Чжу в той или иной степени страдают от индуцированного бредового расстройства. Оно означает, что изначально есть «донор» – человек с психическим заболеванием, который навязывает свои бредовые фантазии (включая патологические умозаключения и убеждения) другим здоровым людям, однако не может распространять депрессивное или тревожное состояние.

Необходим целый ряд условий для возникновения данного психического расстройства. Бред в таком случае разделяется между людьми, состоящими в близких отношениях, и поэтому их общие мысли, идеи, своеобразная телепатия могут показаться суперспособностью. Но если больного изолировать и прервать на какое-то время его связи с близкими, заболевание зачастую проходит само.

Когда я учился в университете, на одной из лекций преподаватель с помощью «телепатии» между людьми объяснял суть индуцированного бредового расстройства. У людей с сильной и глубокой эмоциональной связью может появится определенная телепатия, когда с близким человеком что-то случается; у другого может возникнуть необъяснимая тревога, и многие не могут дать объяснение этому чувству.

На самом деле телепатия по своей сути – это способность передавать и принимать информацию. Человеческий мозг, получив какую-то информацию, производит на нее определенную обратную реакцию. Но если процесс телепатии затягивается, то и информация запутывается. Когда все необходимые объективные условия сходятся, у больных развивается индуцированное бредовое расстройство.

Но ни я, ни зам Цзи не могли дать объяснение, как именно Чжу Кайхуай смог связаться со своей сестрой. Нам лишь известно, что Чжу Кайхуаю пока необходимо ограничить все контакты с родственниками, чтобы вылечиться от расстройства.

Жена зама Ляо в принципе не так уж часто общалась со своим братом; они начали тесно контачить после удара молнией. Ее тревожное состояние и спровоцировало возникновение расстройства.

Зам Цзи также сказал, что индуцированное бредовое расстройство может появиться, даже если оба больных живут не вместе или мало общаются. Тревожное состояние, возникшее из-за инцидента с братом, а также болезнь сына вызвали различные нездоровые эмоции.

Человек, перенявший мысли психически больного, является «реципиентом», и обычно ему нет нужды проводить лечение в больнице; самое главное – дать ему успокоиться. Расстройство может пройти само, при условии если «реципиент» не живет с «донором» и не думает о нем.

Эта область скорее относится к парапсихологии, которую большинство людей считают лженаукой. Мне на ум пришла фраза, которую я считаю вполне рациональной: там, где заканчивается наука, начинается философия, а где заканчивается философия – начинается религия.

Когда я разговаривал с замом Цзи, у меня еще сильнее поднялась температура и начался насморк. Зам Цзи, зная о моей болезни, сказал мне, что теперь сам займется Чжу Кайхуаем, а мне позволил пойти отдохнуть и полечиться.

Перед тем, как я ушел, он обратился ко мне:

– Вы хорошо поработали, Сяо Чэнь.

– Всегда рад стараться… – Я хотел улыбнуться, но вместо этого чихнул.

– Идите скорее лечитесь.

– Хорошо.

Я проснулся совсем недавно, очень плохо спал и был очень рад возможности поспать еще немного. Но я еще не принял лекарство, к тому же совсем ничего не ел и проголодался, поэтому решил для начала уехать из больницы и поесть. Вернувшись в ординаторскую, я немного пропотел, и температура спала, хотя голова все еще шла кругом. Все, чего мне хотелось на данный момент, – отдохнуть. В ординаторской был только Ян Кэ; разувшись, он сидел на кровати и отчищал подошву правого ботинка от прилипшей к ней жвачки.

Мне вдруг пришло в голову, что это, скорее всего, была моя жвачка. Утром, не успев позавтракать, я взял ее, но случайно выплюнул, когда чихал. В результате я так и не нашел ее, а Ян Кэ на нее наступил. Мне было неловко. Чтобы не провоцировать ссору, я ничего не сказал ему и направился было в стационар.

– Это ты выплюнул жвачку? – вдруг раздался голос Ян Кэ.

– Где ты на нее наступил? – Я сделал вид, будто ничего не знаю.

– Здесь, где же еще! – Сковырнув жвачку, он повернулся ко мне. – Не было времени раньше отклеить ее, из-за этого во время ходьбы ботинок все время скрипел.

– Во время ходьбы всегда слышны шаги.

Ян Кэ надел ботинок и сказал:

– Ладно, бог с ним.

Не знаю почему, но я вдруг подумал о толуоле, парами которого отравился Чжу Кайхуай на обувной фабрике.

– Не подноси обувь так близко к лицу, а то еще заболеешь…

– Что? – Моя фраза привела Ян Кэ в замешательство.

– Ладно, бог с ним.

Я явно его озадачил.

У меня помутилось в голове. Я изначально хотел прилечь на кровать, где сидел Ян Кэ, но он указал мне на другую кровать. На самом деле я уже привык спать на этом месте, но спорить с Ян Кэ не было желания, поэтому я с неохотой прилег на другую кровать. Увидев, что он тоже решил прилечь отдохнуть, спросил:

– Ты правда не приезжал вчера ночью в больницу?

– А ты думаешь, я переживал, что ты замерзнешь, и поэтому накрыл тебя пиджаком? – Ян Кэ посмотрел на меня как на идиота.

– Да, маловероятно, чтобы ты был так добр… – Подумав, я добавил: – Но я правда не брал твой пиджак. Тебе все это не кажется странным? Вчера я видел тебя в том пиджаке на работе. Что, когда ты поехал домой, не взял его с собой?

– Я плохо помню… Возможно, я и вправду оставил его в ординаторской, – начал припоминать Ян Кэ. – Наверняка ночью ты замерз и сам укрылся.

– Думаешь?

Наверное, мне все же приснился сон; я уже и не помнил всех подробностей. Поговорив с Ян Кэ, я почувствовал, что таблетка начала действовать, и совсем скоро уснул.

Мой сон был очень крепок. Когда я снова открыл глаза, у меня было такое ощущение, что я проспал весь день, хотя прошел только час.

Днем я пошел навестить Чжу Кайхуая, чтобы провести с ним психологическую консультацию и объяснить план лечения. В последующие несколько месяцев он регулярно приходил к нам в больницу на лечение, проявив при этом выдержку и перестав пока общаться с самым дорогим ему человеком – младшей сестрой. Благодаря нашей программе лечения вскоре Чжу Кайхуай, несмотря на все еще очевидную сонливость, все же смог взять под контроль гиперсомнию, что уже является прогрессом. По прошествии времени он более не упоминал про телепатию или бога грома.

В день, когда мы определили план лечения, заведующий организовал собрание среди врачей нашего отделения, на котором уделил внимание вопросам, касающимся обучения новоприбывших ординаторов. После собрания он попросил меня остаться в кабинете – и на протяжении получаса с чувством читал мне нравоучения касательно халатного отношения к дресс-коду и качеству моей одежды, поэтому, мол, неудивительно, что у меня так мало пациентов. Он добавил, что зам Цзи не просто так взял надо мной руководство, а я, получив такую возможность развития, даже не могу постараться…

В офисе на стене висели фотографии всех сотрудников клиники; я на фоне других и правда выглядел довольно примитивно. Заведующий, вспылив, снял мое фото со стены и сказал принести другое, посимпатичнее. Он также дал указание обновить фото в брошюре. На этот раз заведующий решил вплотную заняться моим имиджем.

От подобных упреков мне стало неловко, возникло желание сказать пару фраз в свое оправдание, но, бросив еще раз взгляд на стену, я вдруг оцепенел.

Когда заведующий снял со стены мое фото, вместе с ним сорвался листочек с моим именем и должностью. На этом месте я заметил выцветшее изображение, похожее на женский образ с длинными волосами. Будто раньше на этом месте висела другая фотография, которая с течением времени отпечаталась на стене.

Что за фотография висела здесь раньше? Я на мгновение замялся, но потом, не обращая внимания на странный взгляд заведующего, приблизился к стене, чтобы внимательнее рассмотреть отпечаток. Заведующего еще больше разозлили мои действия; он сказал мне выметаться вон из кабинета и не прикидываться дурачком.

Перед тем как выйти, я все же разглядел одно отпечатавшееся слово: Чжан.

Глава V

Искажение пространства

Город Увэй провинции Аньхой – родина моей мамы. Ее отец занимался гаданием на брак у храма Юэлао. На самом деле в старом китайском обществе это было своего рода промыслом, которым зарабатывали на жизнь, чтобы хоть как-то прокормить семью. Когда мой дед познакомился с бабушкой, они переехали в Гуанси.

Мой дед довольно глубоко изучал Цзы Вэй Доу Шу[44]и нумерологию; возможно, именно благодаря этому он познакомился с моей бабушкой. На маму огромное влияние оказало ремесло ее родителей, она выросла на гаданиях и предсказаниях.

Когда я был маленьким, мама часто говорила мне, что пока у младенца не зарос родничок, его душа может навлечь на себя злых духов; именно поэтому у некоторых детей есть дар ясновидения, и они способны видеть нечистую силу…

1. Редкий гость, пришедший перед проливным дождем

Я никогда не верил в предрассудки и считаю, что они придуманы для запугивания непослушных детей.

Затем я узнал, что незакрытый родничок у новорожденных – это нормальное явление, и обычно он полностью зарастает к одному году. Незакрытый родничок – довольно уязвимое место, и любая неосторожность может привести к травме ребенка.

Каждый раз, когда мне звонит мама и начинает причитать по поводу и без, я нахожу предлог, чтобы повесить трубку. Но однажды я поменял свое мнение о ее «прежней профессии».

В тот день бушевал тайфун, и на Наньнин обрушился сильный ливень. В тот день Ян Кэ не смог отправиться на пробежку. С тех пор как я переехал, это был первый раз, когда он утром пропустил свои привычные занятия спортом.

Утром я встал очень поздно, так как был сильно вымотан, и у меня появились жуткие боли в спине. Когда я вышел из комнаты, то увидел Ян Кэ, делающего отжимания в гостиной. На работе врачи устают до состояния полусмерти; как только у меня освобождается время, все, о чем я мечтаю, – это повалиться на кровать и уснуть. Однако Ян Кэ, видимо, выкован из железа; наверное, он уже и забыл значение слова «усталость».

Увидев меня выходящим из комнаты, коллега принялся наставлять меня, не отрываясь от отжиманий:

– Ты каждый день так поздно встаешь, какой же ты лентяй…

Будучи в полусонном состоянии, прерывая зевоту, я согласился с ним:

– Да-да, я лентяй, а ты нет.

– Хватит бубнить, быстрее собирайся; потом не обвиняй меня, что я тебя не дождался.

Похоже, Ян Кэ уже давно умылся и подготовил одежду; наверное, даже позавтракать успел.

Поторопив меня, он продолжил отжиматься. Вообще занятия спортом сразу после еды могут привести к аппендициту, но я не стал ему об этом напоминать. Не хотел злить своего добродетеля, позволившего мне жить в его квартире за бесценок, – вдруг еще придется ехать на работу на автобусе, а на улице уже начинался ливень…

Я вышел из ванной, но Ян Кэ все еще делал отжимания. Рукава рубашки тесно облегали мышцы его рук, а он по-прежнему не был доволен результатом тренировок. Настала пора выходить на работу, и я стал поторапливаться – оделся, сжевал яблоко и захватил с собой портфель.

Ян Кэ тут же поднялся и ушел в ванную вымыть руки, но выйдя оттуда, он будто позеленел, хотя буквально только что выглядел вполне бодро.

Увидев его, я всполошился:

– У тебя не аппендицит случайно?

– Не кликай беду с утра пораньше! Лучше б что-нибудь хорошее мне пожелал, – строго сказал Ян Кэ.

Я с обидой ответил:

– Друг, я так сказал, потому что переживаю о твоем здоровье. Кто же сразу после еды идет отжиматься?

– Ты… – Ян Кэ хотел выругаться, но ему, видимо, действительно нездоровилось, поэтому он проглотил конец фразы.

На самом деле я не всерьез сказал об аппендиците – не ожидал, что Ян Кэ так быстро станет плохо и что моя догадка может оправдаться. Мы вдвоем зашли в лифт. Я слышал тяжелые вздохи Ян Кэ – судя по всему, у него сильно болел живот. Наверняка он злился про себя, что я «накаркал» ему недомогание. Мне хотелось высказать какие-то оправдания, но ведь всем известно, а тем более врачам, что не нужно заниматься спортом после приема пищи.

Недовольство Ян Кэ вызывало во мне волнение, я всегда боялся его ледяного взгляда. Только когда мы вышли из лифта, вспомнил, что забыл захватить зонт. Ян Кэ и так уже с утра не хватало терпения ждать меня, а тут еще придется опять подниматься в квартиру за зонтом…

До парковки нужно было пройти какое-то расстояние, и тогда я нахальным образом шмыгнул под зонт к Ян Кэ, от чего он, конечно, был не в восторге:

– Ты что делаешь?

– Я забыл взять зонт, – неловко улыбнувшись, сказал я.

– Ты… – начал было Ян Кэ, но из-за боли не смог договорить фразу.

– Я не нарочно, – тут же объяснился я, – правда. Нам ведь обоим хватит места под зонтом; можно и мне укрыться?

– Ну уж нет! – сказал Ян Кэ и сдвинул зонт к себе.

Совсем недавно из-за претензий заведующего касательного моего внешнего вида я купил два хороших костюма, спустив на них всю зарплату, и мне совершенно не хотелось промокнуть. Я нагло схватился за ручку зонта и подвинул его к себе, ответив Ян Кэ:

– Если моя одежда промокнет, то я испорчу сиденья в твоей машине; такая перспектива тебя устраивает? Думай наперед.

Мои слова заставили Ян Кэ замолчать; он одарил меня злющим взглядом и позволил встать под зонт. Всю дорогу мы молчали. Мне хотелось как-то развеять возникшую между нами неловкость.

– Если другие увидят двух взрослых мужиков под одним зонтом, наверняка подумают, что мы больные…

– Скорее, что ты больной, – ответил мне Ян Кэ.

– Ну, как сказать… Очевидно, что нездоровится именно тебе.

– Ладно, садись, сегодня ты ведешь. – Ян Кэ был вынужден покориться обстоятельствам.

Последние два года по всему Наньнину проводились ремонтные работы в метро и на дорогах. Пробки были ужасные, и даже самые добросовестные водители начинали вести себя агрессивно, а многие и вовсе отказывались в это время садиться за руль. Я не знал, действительно ли у Ян Кэ аппендицит, спрашивать тоже не решался – просто молча забрал у него ключи.

Так как у нас был один зонт, я сначала посадил в машину Ян Кэ, а потом сам сел на водительское место и заговорил сам с собой:

– Какой сильный ливень… Интересно, сильно ли затопило дорогу. Но плавать я умею, и потопа можно не бояться.

Ян Кэ не вступал со мной в разговор, а молчание создавало неловкость, как, впрочем, и мои бормотания, поэтому я все же решил замолчать.

По пути я иногда посматривал на Ян Кэ в зеркало заднего вида, чтобы понять, в каком он состоянии. Но коллега постоянно находился настороже, как дикое животное, каждый раз перехватывая мой взгляд. В конце концов он спросил, не извращенец ли я, иначе зачем все время подсматриваю за ним.

Это прозвучало, конечно, обидно.

– Кому надо за тобой подсматривать? Я переживаю за своего коллегу, ты это можешь понять? Вдруг ты и правда заболел…

– О себе лучше беспокойся. – Ян Кэ вел себя совершенно неблагодарно. Он еще сильнее нахмурил брови, боль явно усиливалась.

Вообще я опасался, что у Ян Кэ острый аппендицит, но не стал ничего отвечать на его слова. Не потому, что они меня задели – я вдруг вспомнил о своей бывшей девушке Янь Кэ, которая в последнее время слишком часто давала о себе знать.

Как я уже упоминал, она сама скандалила со мной и предложила нам расстаться. Но когда я вернулся в Гуанси, Янь Кэ вдруг почти каждый день стала звонить мне или отправлять сообщения, будто это я был инициатором расставания. Ладно, если б моя бывшая просто донимала меня своими звонками, но она узнала телефон нашей клиники, позвонила нашему главврачу и нажаловалась ему на меня, упомянув среди прочего, что я недостойно с ней обошелся и веду непристойный образ жизни.

Главврач, впрочем, не стал делать мне выговор напрямую – он все передал заведующему врачу нашего отделения. Скорее всего, моя бывшая успела ему всю плешь проесть, раз заведующий обрушился на меня с руганью, даже не дав мне возможности объясниться.

Сплетни о звонках моей бывшей очень быстро распространились по всей больнице, и коллеги начали думать обо мне как о ветреном и неверном парне. Даже отношение медсестер ко мне изменилось – они время от времени отказывались помогать мне по работе. Только Ян Кэ знал – я не такой негодяй, как описывала меня бывшая. Он сказал, что я надежный человек, и вообще такой, как я, должен быть благодарен богу за то, что у него вообще появилась девушка.

Мысли об этом ужасно разозлили меня – уж очень хотелось выпустить свой гнев. Вдруг раздался звонок моего телефона. Из-за постоянного преследования со стороны моей бывшей этот звук тут же вызывал во мне тревогу. Я не собирался брать трубку, но, увидев на экране входящий от мамы, подключил наушники и принял вызов, несмотря на то, что и с ней не хотел особо разговаривать.

Первой ее фразой стало следующее:

– Сяо Тянь, не пользуйся блютуз-наушниками, а то можно заработать рак.

– Мам, давай ты не будешь с самого утра насылать на меня болезни, ладно? – Сказав это, я машинально посмотрел в зеркало заднего вида, в котором увидел самодовольный взгляд Ян Кэ, словно говоривший мне: «И твоя очередь настала».

Моя мама называет сама себя провидцем, но она правда часто угадывает, чем я занят в конкретную минуту. Во мне даже закрадываются подозрения, не могла ли она установить какое-то следящее приложение в моем телефоне.

Маме не понравился мой тон, и она недовольно ответила:

– Наговаривать? Подумать только, я же беспокоюсь за тебя!

Наш диалог очень напомнил мне разговор с Ян Кэ. У меня закралось какое-то странное чувство, и я попытался уйти от разговора:

– Ма, я за рулем, если у тебя что-то случилось, то я тебе вечером перезвоню.

И тут она выкрикнула:

– Подожди-подожди! Я хотела спросить, ты же сейчас работаешь в той психушке на улице Циншань?

– Какая психушка? Это психиатрическая больница, – поправил я маму.

Она начала докучать:

– Я не виновата, что ты после возвращения в Наньнин приезжал к нам с отцом всего один раз, а мы даже не знаем, где ты работаешь и как живешь. Ты тоже хорош, даже не разрешаешь нам к тебе в гости приехать… Я уже начинаю думать, не втянули ли тебя обманом в финансовую пирамиду?

– Ты хочешь ко мне приехать? – Я попытался перейти к сути нашего разговора. – Я же все время на работе, зачем тебе приезжать?

– Мне нужно к тебе на прием, – довольно серьезно ответила мама.

– Я же психиатр, а у тебя нет психиатрических проблем, – напомнил я.

– Конечно нет! – смеясь, ответила она.

– Тогда ты… – нерешительно начал я.

– Так или иначе, я сегодня к тебе приеду. – Мама никак не хотела завершать наш разговор.

Все гадатели любят говорить урывками, будто подражая предсказателям, которых показывают в сериалах, – чем выше мастерство ясновидения, тем туманнее звучат их пророчества, а в конце они провожают вас фразой «нельзя заранее раскрывать замысел Неба».

Уточнив адрес больницы, мама лишь сказала, что приедет во второй половине дня, и больше ничего. То, что она хочет обратиться ко мне за врачебной помощью, казалось не менее нелепым, чем тот случай с бабушкой Ся Пило. Как только я вспоминаю ее диагноз, то невольно краснею.

Невзирая на дождь, у меня получилось припарковать машину возле больницы. Ян Кэ совсем нездоровилось, он все время держался рукой за живот. Я не стал его спрашивать, нужно ли поехать на обследование в другую больницу, так как это правда было похоже на аппендицит, а мои расспросы только раздражали его. Я вышел с зонтом и помог ему выйти из машины.

Зайдя в главный зал амбулаторного отделения, я встретил нескольких коллег и знакомых пациентов. Проходя мимо меня, некоторые из них начинали шушукаться.

– Да, это он… Совсем стыд потерял, так поступить с бедной девушкой…

– Ушлый какой…

– Врач Ян ведь хороший человек, почему он вообще идет рядом с ним?

– Да все они подонки!

У Ян Кэ хороший слух, явно лучше, чем у меня, и он определенно все слышал. Возможно, все думали, что из-за шума дождя за окном мы не расслышим эти пересуды, но на самом деле звук их голосов резал мой слух. Никому не понравится услышать подобные сплетни. Особенно если учесть, что изначально это касалось только меня и не имело отношения к Ян Кэ, но и его приплели к этой истории. Зная характер Ян Кэ, он вряд ли стал бы такое терпеть, а тем более учитывая его настроение, вызванное болью. Как только мы вошли в зал, коллега тут же передал мне зонт, а сам, даже не оглянувшись на меня, направился в стационар делать обход с ординаторами.

Именно в этот момент я увидел Лу Сусу из второго отделения – она выписывала своего пациента.

– Сяо Чэнь, – окликнула она меня, – вас искала одна женщина, она ждет на первом отделении.

Неужели это мама? Так быстро приехала? Мне стало любопытно.

– Не обращайте внимания на то, что болтают другие. – Лу Сусу не стала спрашивать меня, кто та женщина, искавшая меня; она, наоборот, больше переживала за меня. – Пропускайте это мимо ушей.

Я вдруг вспомнил, как на днях Лу Сусу выходила из лифта с красными глазами. Мне стало очень стыдно, ведь я даже не попытался ее успокоить. Тем не менее было бы еще хуже упомянуть об этом сейчас. Лу Сусу очень трепетно относилась к пациентам и всегда лично провожала их после выписки из больницы. Многие пожилые пациенты расхваливали ее за то, что она относится к ним лучше, чем к родным детям, и даже порывались познакомить ее со своими сыновьями или внуками.

Я хотел подольше поболтать с Лу Сусу, но вдруг в оживленном зале амбулаторного отделения кто-то в панике закричал: «Помогите!», напугав всех присутствующих. Крики в психиатрических клиниках – не редкость. Но когда раздался этот вопль, я вдруг увидел в толпе человека, которого здесь не должно было быть…

2. Рисунки нечисти

Весь день дул ураганный ветер, непрерывно шел ливень, и многие районы Наньнина затопило.

Амбулаторное отделение было забито людьми: кто-то зашел внутрь, чтобы скрыться от дождя, кто-то пришел на прием к врачу, а кто-то после выписки ждал родственников. Внутри было многолюдно и шумно, как на рынке.

Разговаривая с Лу Сусу, я невольно бросил взгляд на толпу и узнал мелькнувшую передо мной знакомую фигуру. Это оказалась не кто иная, как моя бывшая девушка, Янь Кэ. Но ведь она живет далеко отсюда, в Шэньяне, и не могла здесь оказаться… Когда я начал всматриваться, фигура уже растворилась в толпе. Возможно, она померещилась мне из-за недавних постоянных телефонных звонков… Мы с ней уже давно расстались, и даже если б она совсем потеряла разум, то не стала бы ехать из Северного Китая так далеко на юг, ко мне в больницу, чтобы просто поскандалить. Я думаю, все же лучше предъявлять свои претензии по телефону, чем тратить деньги на дорогу, чтобы потом обивать порог моей больницы.

Я не знал, кто именно позвал на помощь – в зале находилось много людей, а снаружи шумел дождь. Крик сразу же затих, никто даже не обратил на него внимания – здесь это было привычным делом. Я снова окинул взглядом толпу; кроме лиц коллег, почти все остальные были мне незнакомы.

Лу Сусу подумала, что мне неинтересно с ней говорить, так как я был поглощен своими мыслями, поэтому понимающе сказала:

– Если у вас дела, то не буду больше задерживать.

Мне стало стыдно за свою рассеянность, и я хотел объясниться, но мне показалось, что никому не будет интересно слушать мои оправдания. Я почувствовал себя крайне удрученно.

Мимо как раз проходила Сяо Цяо; она сообщила, что меня уже давно ждет на приеме пациент. На ней совершенно не было лица. Она в прошлый раз не прошла аттестацию и наверняка винила в этом меня. С этого момента она перестала мне улыбаться и вела себя со мной пренебрежительно, будто я задолжал ей крупную сумму денег.

Я могу понять Сяо Цяо, потому что у ординаторов во время обучения происходит ротация по нескольким отделениям. По окончании работы в каждом отделении необходимо успешно пройти аттестацию, ибо именно тогда ординаторы допускаются к выпускным экзаменам в вузе (если вы за три попытки не сдали экзамены, то более вас к ним не допустят). Только пройдя все вышеперечисленные шаги, вы сможете получить общегосударственное удостоверение о квалификации, одобренное и выдаваемое всеми профессиональными комитетами Китайской ассоциацией врачей. Сейчас Сяо Цяо не прошла аттестацию, и, сравнивая ее с другими ординаторами, могу сказать, что темп ее обучения замедлился.

Сун Цян тоже не прошел аттестацию и также остался работать в первом отделении. Однако он в больнице всего лишь год, поэтому чуть «младше» Сяо Цяо.

Я на самом деле не знал причины их провала при аттестации; возможно, у больницы были свои соображения на этот счет. У ординаторов есть выпускные экзамены, каждый год кто-то их не проходит, и если коэффициент сдавших экзамен низкий, это может негативно сказаться на клинике. Наша работа напрямую связана с человеческими жизнями, мы не можем допускать ни малейшей халатности. Если не сдал экзамен – значит, не сдал, больница не может каждый раз идти на компромисс.

Сяо Цяо была крайне угрюма. Увидев, что я медлю и никуда не тороплюсь, она тут же стала ворчать:

– Пациент уже ругается, он долго вас ждет…

– Никто не приходит к врачу на осмотр с радостным настроением, не стоит так заострять на этом свое внимание, – начал я убеждать Сяо Цяо.

Та не горела желанием продолжать со мной общаться и просто ответила:

– Ладно.

Я не знал, приехала ли уже моя мама в клинику, но раз уж ко мне записался пациент, сначала мне следовало пойти к нему.

В амбулаторном кабинете меня ждала женщина лет шестидесяти с мальчиком, которому на вид было семь-восемь лет. Когда я вошел, нетерпеливое выражение лица женщины тут же изменилось; она с натянутой улыбкой сказала мальчику поздороваться с врачом. Ребенок не проронил ни звука, и тогда она толкнула его в плечо, даже не скрыв свое раздражение.

Сев на стул, я пролистал медицинскую карту мальчика. Ху Сяобао, восемь лет. А женщина рядом с ним – его бабушка, ее фамилия Чжоу.

Я еще не успел что-либо сказать, как женщина неохотно заговорила:

– Мы не хотели сюда приходить.

Ху Сяобао явно было страшно, он отвернулся и не хотел смотреть на меня. Тем временем тетушка Чжоу продолжила говорить:

– Просто выпишите мне справку, что с Сяобао все в порядке.

– Что, простите? – Ее слова поставили меня в тупик. – Я здесь не для того, чтобы просто выписывать справки.

– Вы же Чэнь Путянь? – пренебрежительно спросила тетушка Чжоу. – Ваша мама сказала, что с этим проблем не будет; почему же вы так несговорчивы?

– Моя мать сказала вам записаться ко мне? – Я был совсем сбит с толку.

– Вы уже встретились! – Тут в кабинет зашла моя мама. Улыбаясь, она продолжила: – Я была в туалете. Сестрица Чжоу – наша землячка, она тоже из Усюя, я специально взяла ее с собой.

Иногда я жаловался маме, что ко мне записывается мало пациентов. Наверняка она переживала, что у меня недостаточный объем работы, и поэтому по знакомству привела ко мне пациента из их городка.

Мама позвала меня выйти из кабинета, чтобы переговорить, – возможно, не хотела что-то говорить при ребенке. Она не стала долго держать интригу и сразу спросила меня:

– Как ты думаешь, может ли у Ху Сяобао быть диссоциальное расстройство личности?

Я удивился, что моя мама знает этот термин, – это не похоже на ее обычную манеру речи.

Она не стала дожидаться моего ответа и тут же продолжила рассказывать о Ху Сяобао. Последние месяцы поведение ребенка в школе было ненормальным, он несколько раз без всякой причины бросался с кулаками на одноклассников. Руководство школы на время отстранило его от занятий, чтобы Ху Сяобао отдохнул. Так как учителя переживают, что у него может быть диссоциальное расстройство личности, его родителям предложили провести для мальчика психиатрическое обследование.

– Вот в чем дело… – Теперь я понял, к чему клонила мама. – Нельзя диагностировать диссоциальное расстройство личности, опираясь лишь на твое описание. Нужно понимать, что существует целый комплекс причин формирования этой болезни. Префронтальная кора головного мозга участвует в управлении импульсивностью, а также в ожидании поощрения и наказания. Если уровень активности коры головного мозга низкий, у человека может появиться склонность к поиску стимуляции извне; тогда может проявиться диссоциальное расстройство личности…

Мама, конечно, не поняла наш профессиональный язык с замысловатыми терминами и тут же поторопилась прервать меня:

– Я приехала не для того, чтобы слушать твои заумные объяснения. И вообще мы прибыли только по требованию руководства школы, иначе Сяобао не пустят на уроки. Бедный малыш, его родители работают в городе, а у бабушки тот еще характер; я переживаю, что… Что он может быть одержим духами. В последнее время он очень плохо выглядит… Возможно, попал под влияние нечистой силы. Ты ведь знаешь, что практики гадания в нашей семья относятся к школе Чжунчжоу[45], а гадание по внешнему облику, относящееся к школе Сяосян…

– Опять ты за свое! – прервал я ее. – Люди сюда за лечением приходят, тут нужен научный подход, хватит нести ерунду.

– Но это же не выдумки, – обиженно сказала мама, – Сяобао сам неоднократно говорил – и взрослые это слышали, – что он видит духов, причем неважно, днем или ночью, дома или в школе. Он так пугается, что сразу начинает звать на помощь.

Неужели это Ху Сяобао только что кричал «спасите»? Я начал строить свои предположения. Впрочем, школьникам часто не хочется ходить в школу, и это нормально. В особенности если ребенка там обижают. Он будет искать любой предлог, чтобы пропустить занятия.

Я высказал маме свое предварительное мнение, а она в свою очередь возразила, что я не придаю должного значения ее словам и в целом небрежно к ней отношусь. Сказать по правде, когда я учился в школе, то вел себя подобным образом, о чем и рассказал маме, как пример поведения Сяобао. Но маме все же хотелось доказать, что ее слова – это не наспех придуманный вздор. Судя по всему, она подготовилась к нашему разговору – и тут же начала шуршать в своей сумочке. В этот момент мимо проходила Сяо Цяо; она повернулась и с недоумением посмотрела на меня. Наверняка подумала, что рядом со мной стоит родственник больного и хочет дать мне хунбао. Во избежание недоразумений я попросил маму вести себя прилично. Она все же успела вытащить стопку листов бумаги и передала их мне.

Я недоверчиво развернул листки и увидел странные рисунки, на которых была изображена разная нечисть, похожая на персонажей из романа «Путешествие на Запад»[46]. На листах были изображены и женские фигуры, и мужские, и молодые, и старые, даже различные животные. У некоторых из нарисованных персонажей были аномально длинные шеи или слишком большие глаза; тела также изображались очень специфично – к примеру, изогнутые руки и ноги, как у паука; три головы и шесть конечностей; одна голова и четыре руки…

Я рассматривал рисунки и слушал маму. Она сказала, что это рисунки Ху Сяобао.

Недолго думая, я выпалил:

– Очень хорошо нарисовано, с такими рисунками можно даже в конкурсе участвовать!

Мама сказала, что Ху Сяобао ходил в художественный кружок, где и научился рисовать. Но сами рисунки были сделаны им после появления определенных симптомов и после того, как он начал «видеть духов». Заметив, что я замолчал, мама серьезно сказала:

– Я не верю, что у ребенка может быть настолько богатое воображение, чтобы рисовать подобные вещи – за исключением того, что он действительно видит духов.

Сейчас многим детям нравится читать мангу, и бо́льшая часть чудовищ там изображена именно таким образом. Когда я учился в школе, сам читал мангу «Инуяся»; чудища на рисунках Ху Сяобао действительно похожи на ее персонажей, ничего удивительного в этом нет.

Я хотел отказать маме в приеме ее знакомой, но люди уже приехали в больницу, и было бы лучше для начала все же поговорить с мальчиком. Если делать выводы, опираясь только на наш диалог с тетушкой Чжоу, то надо было сказать, что ее поведение в отношении ребенка недопустимо. Если мальчик на протяжении длительного времени воспитывался в подобных условиях, неудивительно, что у него могли возникнуть психологические проблемы.

– Подождите меня с тетушкой Чжоу снаружи, я хочу для начала поговорить с Ху Сяобао. Если вы будете рядом и станете наблюдать за ним, он не заговорит, – настойчиво сказал я маме.

Тетушка Чжоу, заждавшись нас, как раз вышла в этот момент из кабинета. Услышав, что я собираюсь наедине пообщаться с ребенком, она выступила против, но потом поддалась на уговоры моей мамы. Ху Сяобао, видимо, тоже не хотел расставаться с бабушкой и поэтому все время тянул ее за край одежды.

Я понимал, что ребенок может бояться незнакомых людей, поэтому оставил дверь в кабинет открытой и налил Ху Сяобао стакан горячей воды. Я хотел немного разрядить обстановку, чтобы он не чувствовал себя так стесненно, а то малыш даже не знал, куда ему деться.

Только я присел на стул, как глаза Ху Сяобао забегали. Мальчик сидел на стуле, нас разделял письменный стол, и мне удалось как следует его рассмотреть. Я заметил, что его зрачки значительно расширены.

Реакция зрачков на свет контролируется мозговым стволом, который, в свою очередь, также контролирует кровяное давление и дыхание. В психологии расширение зрачков означает, что человек либо лжет, либо находится в состоянии страха или возбуждения.

Расширенные зрачки Ху Сяобао говорят о том, что он или врет, или ему страшно. Я четко знаю, что взрослые, как и дети, могут симулировать болезнь; правда, ребенок не может притворяться настолько реалистично. Ху Сяобао наверняка столкнулся с чем-то ужасным, раз у него появилась такая реакция.

– Спасите! Бабушка, тут привидение!

Я даже не успел задать ему вопросы, как Ху Сяобао вскочил со стула и побежал к выходу. Тетушка Чжоу караулила снаружи; она не попыталась успокоить ребенка, а, наоборот, с суровым видом закрыла дверь снаружи. Я хотел последовать за ребенком, но, когда поднялся с места, меня ошарашила последовавшая сцена.

– А-А-А! – раздался вопль Ху Сяобао.

3. Угрожающая надпись кровью

Мальчик так закричал, что я сам чуть не завопил. Тетушка Чжоу закрыла дверь снаружи, и тут произошло кое-что странное. Во-первых, Ху Сяобао спрыгнул со стула и будто начал крутить невидимую ручку двери, но сама дверь была в двух-трех метрах от него; а во‑вторых, на обратной стороне закрывшейся двери в две строки, словно кровью, было написано следующее:

Чэнь Путянь,

Я даже в следующей жизни не отстану от тебя!

Кровь полосами стекала по двери. Надпись выглядела чудовищно жутко, словно в фильме ужасов.

В тот дождливый день было очень душно, и температура упала всего на несколько градусов. Но даже несмотря на это, от увиденного все мое тело пробила ледяная дрожь. Мне в голову тут же пришла мысль: это не у Ху Сяобао проблемы с психикой, а мне самому нужно идти лечиться!

Не будем пока говорить о том, почему Ху Сяобао дергал дверную ручку, еще не добежав до нее, а начнем с того, кто сделал надпись на двери. Я работал в этой больнице меньше года и не думал, что успел за это время перед кем-то настолько провиниться. Все мои пациенты уходили довольными после лечения. Кто же тогда мог написать что-то подобное?

Я больше переживал за то, что Ху Сяобао испугался, поэтому поспешно нашел полотенце, намочил его и принялся стирать надпись. Кровь на двери уже засохла – надпись была сделана как минимум один или два часа назад. Во мне сначала таилась надежда, что, возможно, это масляная краска. Однако слова довольно легко стирались с поверхности – это точно кровь. Но непонятно чья, животного или человека…

Не успев опомниться от испуга, но уже стерев надпись, я вдруг подумал, почему не сфотографировал ее, чтобы позже выяснить, кто виновник. Об этом происшествии придется доложить руководству, и в таком случае хорошо бы иметь при себе доказательства…

Моим первым подозреваемым была Сяо Цяо, поскольку она явно затаила на меня обиду из-за провала аттестации; кто, кроме нее, мог совершить такой гнусный поступок? К тому же только коллеги из больницы могли знать, что сегодня я веду прием именно в этом кабинете. Но, как бы то ни было, я не мог разбрасываться беспочвенными обвинениями – в конце концов, в больнице большой поток людей, и если уж кто-то решился на подобный поступок, то ему легко было его совершить. К счастью, в коридоре есть камеры; можно пойти к охране, просмотреть видеозапись и узнать, кто это сделал…

– Там призрак! Призрак!

Ху Сяобао и так был напуган, а после того, как он увидел кровавую надпись, его состояние еще более ухудшилось. Я подошел, чтобы успокоить ребенка, но тот вцепился в мое предплечье, оставив кровоподтеки, да еще и основательно укусив его. Если б у взрослого человека случился подобный приступ, скорее всего, пришлось бы вводить ему седативное средство, но с ребенком нужно быть более осмотрительным. Я нагнулся к нему, крепко обнял и стал утешать, говоря, что ему нечего бояться.

Прошло немного времени, и он испуганным взглядом посмотрел на меня.

– Дядя, вы… – Ху Сяобао был очень взволнован и что-то хотел мне сказать.

– Что такое?

Мальчик ничего не ответил. Внезапно он совершенно успокоился, перестал бояться и сам высвободился из моих объятий. Я воспользовался шансом и стал уговаривать его снова сесть на стул, так как хотел с ним поговорить. Что все-таки таилось в душе этого малыша? Дети, по разным причинам оставленные родителями на попечение родственникам, так называемые «социальные сироты», часто имеют психологические проблемы. Вдобавок на мальчика повлияли методы воспитания тетушки Чжоу, и он не решался рассказать, что его гложет.

Увидев следы ногтей и зубов на моей руке, Ху Сяобао опустил голову и извинился:

– Дядя, простите…

– Ничего страшного, это пустяки, – сказал я. – Дружок, ты помнишь, что сейчас произошло?

– Тут была красная надпись…

Я тут же перебил его:

– Я не про это.

Что касается кроваво-красной надписи с угрозой, я планировал потом сам с этим разобраться. Ху Сяобао не очень понимал, что именно я хотел ему сказать, и невнятно пробормотал:

– Вы про…

– Ты что-то увидел, когда хотел выбежать? – спросил я мягким тоном.

Только я договорил, как Ху Сяобао снова склонил голову и смолк, не проронив ни единого звука. Я мог понять чувства моего маленького пациента – наверняка кто-то уже задавал ему подобный вопрос, но ответу никто не поверил. Если это повторялось много раз, наивный ребенок, конечно, впредь будет помалкивать…

– Давай сделаем так, – я подвинул к нему бумагу и листик, – ты сейчас нарисуешь мне, что увидел, а я пока поболтаю с твоей бабушкой.

Я хотел, чтобы Ху Сяобао было спокойно, поэтому немедленно добавил:

– Дверь будет открыта, тебе нечего бояться. Если что-то случится, ты просто меня позовешь, договорились?

Ху Сяобао по-прежнему молчал, но я воспринял это как согласие, а затем вышел, чтобы найти тетушку Чжоу.

Увидев меня, выходящего из кабинета, тетушка Чжоу тут же, сгорая от нетерпения, спросила, выписал ли я справку. Она ничего не спросила о том, почему ее внук только что так испугался. Я не мог наплевательски отнестись к этой ситуации. Может, родственникам Ху Сяобао и наплевать на него, но я себе такого безразличия позволить не могу. Если у мальчика действительно имеются психологические проблемы, мне следовало для начала спросить у родственников, когда появились первые проявления заболевания и было ли перед этим какое-то происшествие.

Оказывается, мою маму посетили похожие мысли – ранее она уже спросила об этом тетушку Чжоу, которая в свою очередь не смогла припомнить что-либо особенное. Тогда мы и узнали, что она обыкновенно целыми днями была занята игрой в маджонг и в целом не занималась внуком.

Тетушка Чжоу лишь смутно припоминала, что как-то на выходные Ху Сяобао играл на улице с одноклассниками, а вернувшись, сказал бабушке, что его укусила черная змея, и на ноге остался след от ее зубов. Никого не заботило, как именно выглядела та змея, но она наверняка была ядовитой, потому что в ту ночь нога Ху Сяобао почернела и распухла, и они поехали в больницу за помощью.

Следует сказать, что тетушка Чжоу не только любила играть в маджонг, но и была очень суеверна. Она знала легенду о Будде Шакьямуни, который передал своему ученику-монаху исцеляющую практику, когда того укусила ядовитая змея. Монах невыносимо страдал от укуса, но благодаря чтению молитв смог исцелиться от яда. Впоследствии эта молитва стала известна как «мантра Князя павлинов»[47]. Также есть сказание, что в Гималаях обитал золотой павлин, который постоянно повторял эту мантру и поэтому смог прожить долгую и благополучную жизнь.

Когда Ху Сяобао пришел и сообщил о том, что его укусила змея, тетушка Чжоу, наслушавшись легенд, первым делом начала читать перед ним «мантру Князя павлинов». Она посчитала, что черная змея сможет принести ей богатство…

Конечно, мантра не помогла: нога мальчика воспалилась еще сильнее. И только ночью они поехали в больницу. Повезло, что они не затянули с этим, и его удалось спасти, но мальчик все равно успел настрадаться.

Что касается способности Ху Сяобао «видеть духов», то напарники по маджонгу тетушки Чжоу сказали, что у ее внука дар ясновидения. Сама тетушка Чжоу тоже считает, что Князь павлинов явил свою божественную природу через Ху Сяобао, передав ему сверхъестественную силу.

Некоторые родственники пациентов не понимают всей серьезности заболевания; тем более это касается суеверных людей, которые могут негативно повлиять на процесс лечения больного.

Узнав, что Ху Сяобао укусила ядовитая змея, я посчитал это не самым благоприятным фактом. Была велика вероятность, что у Ху Сяобао патология органического характера. Значит, скорее всего, это может быть заболевание органов, тканей или клеток организма, а не просто психологическое отклонение. Лучше всего сейчас провести комплексное обследование и особо уделить внимание томографическому сканированию. Если получится обнаружить органические поражения организма, тогда будет легче проанализировать методы лечения.

Тетушка Чжоу осталась недовольна моими планами и начала ворчать на мою маму: якобы та мало того, что обманом затащила ее в «дурдом», так ее еще заставляют идти в другую больницу для обследования, и почему сразу нельзя было туда пойти. Моей маме этот план тоже не пришелся по душе; она подумала, что я хочу просто избавиться от них и что своими действиями позорю ее перед знакомыми.

Мне лишь оставалось терпеливо объяснить им, что психологические проблемы могли возникнуть не только из-за стресса. В психиатрии есть отдельная группа заболеваний – «органические психические расстройства». Мозг является органом психической деятельности человека; явные патологические изменения в нем и различные вторичные симптомы могут привести к развитию психических расстройств, и к этой группе заболеваний нужно относиться предельно внимательно.

Услышав это, тетушка Чжоу и моя мама застыли на месте от удивления, а затем не на шутку испугались. Начали расспрашивать меня, можно ли провести обследование здесь, в больнице Циншань, ведь на улице идет ливень и сейчас будет непросто вызвать такси.

В нашей больнице никак нельзя провести комплексное обследование, мы можем лишь отправить больного в другую клинику. Если б они сделали это до приезда ко мне, я смог бы уже проанализировать результаты обследования.

Дождь по-прежнему шел стеной, вызвать такси было невозможно. Я спросил, не хотят ли они пока поесть у нас в столовой, а когда дождь утихнет, отправиться в другую клинику на обследование.

– Гостей, не желающих уходить, только и остается что оставить на обед. Пусть все будет по воле Неба, а пока пойдемте-ка в столовую.

Тетушка Чжоу, хмыкнув, посмотрела на меня, не скрывая своего презрения; ее взгляд словно говорил: «Что может быть вкусного в больничной столовой?»

– Вам не нужно тратиться, – тут же добавил я.

После этой фразы на лице тетушки Чжоу впервые появилась улыбка.

Когда я вернулся в кабинет, Ху Сяобао даже не взял в руки карандаш; он по-прежнему сидел с поникшей головой. Я посмотрел на часы – идти в столовую было еще рано. Поэтому я дал знак стоявшей в коридоре маме, намекая, чтобы они пока подождали на скамейке, а тем временем думал, что можно сделать дальше. Как бы мне разговорить мальчишку? Если он будет все время молчать и не станет со мной взаимодействовать, то я никак не смогу понять, что происходит в его мире.

Наши преподаватели рассказывали нам о разных техниках, позволяющих выйти на контакт с пациентом; один из них – это «метод дурака», раньше его называли «лисий прием». Эта техника стала известна благодаря психологическим диверсиям времен Второй мировой войны, которые устраивали женщины-шпионки. Техника содержит в себе множество различных методов, которые со временем совершенствовались, и сейчас ими пользуются врачи для проведения бесед с пациентами. К примеру, если пациент не выходит на диалог, врачу следует нарочно сделать оговорку; тогда у пациента возникнет желание исправить ошибку, а врач сможет заполучить необходимую ему информацию. Пациенты зачастую думают, что даже если они что-нибудь скажут, врачи все равно будут не в состоянии понять их внутренний мир.

Врач: Вы купили эту одежду в магазине А?

Пациент: Нет, я купил ее в магазине Б.

Врач: Наверное, в прошлом году?

Пациент: Я ее купил только в прошлом месяце.

Врач: Разве магазин Б не находится далеко от вашего дома?

Пациент: Нет, очень близко, это соседняя улица.

Врач: Правда? А вы не напомните, что это за микрорайон?

Пациент: Микрорайон С, там очень много людей живет, и большинство из них работают на предприятии D.

Таким образом под влиянием целого ряда вопросов с заведомо ложной информацией у человека естественным образом возникнет желание поправить собеседника, и он расскажет то, что вам и нужно было узнать. Совершенно необязательно грубо, словно на допросе, опрашивать: «Ваше имя? Где проживаете?» Конечно, нужно проводить анализ, исходя из каждой конкретной ситуации, это требует от спрашивающего высоких коммуникативных навыков.

Вспомнив об этом, я нарочно прикинулся, будто совершенно ничего не знаю:

– Дружок, тетушка дала мне посмотреть твои рисунки. Тебе одноклассник помогал их нарисовать?

Ху Сяобао какое-то время ходил в кружок по рисованию и делал определенные успехи. Конечно, ему не хотелось, чтобы результаты его трудов приписывали другому ребенку. Услышав мой вопрос, Ху Сяобао поднял голову, посмотрел на меня как на идиота и сердито ответил:

– Конечно нет, это я рисовал!

– Правда? Это из аниме «Братья Хулу»? – продолжил я прощупывать почву.

Сейчас зрачки Ху Сяобао не были расширенными, и он довольно спокойно ответил:

– Это дух… Которого я видел.

– Да? Ты, наверное, его видел, когда был совсем маленьким? – Я хотел узнать, когда у Ху Сяобао появился этот симптом. Ведь именно пациент лучше всего осведомлен о своем состоянии.

Я думал, что Ху Сяобао скажет, что все началось с укуса черной змеи, как это рассказывала тетушка Чжоу. Но ответ мальчика удивил меня…

4. Психиатр Джон Тодд

Дети не так осмотрительны, как взрослые. Достаточно применения нескольких навыков, чтобы они полностью открылись тебе.

Оказалось, что год назад Ху Сяобао похитили для продажи…

В это время тетушка Чжоу была занята игрой в маджонг и не обратила внимания на то, что внук пропал. Она кинулась искать его, когда игра уже закончилась и тетушка собралась уходить домой. Она не на шутку перепугалась и тут же вызвала полицию. Полицейские проверили все камеры видеонаблюдения в округе и установили, что Ху Сяобао похитили торговцы людьми.

Спустя два дня мальчика нашли в лесистой местности за городом. Мальчик лежал без сознания, накрытый соломенным ковром. Прохожие, нашедшие ребенка, подумали, что это труп, и вызвали полицейских. Странным было то, что, когда мальчик вдруг, откашлявшись, проснулся, он совершенно не помнил, что произошло накануне.

Ху Сяобао обследовали в больнице, травм или повреждений у него не нашли. Тетушка Чжоу говорила, что внука удалось спасти благодаря ее молитвам Будде.

В таком маленьком местечке, как их городок, после спасения Ху Сяобао никто не стал продолжать расследовать это дело. Никому не было любопытно, почему украденного мальчика вдруг оставили в пригороде в лесу. Ребенок уже был в руках похитителей, им оставалось только изменить его внешность и вывезти в другую провинцию. Неужели у преступников проснулась совесть? Или это Будда проявил милосердие и ответил на молитвы тетушки Чжоу?

Как бы то ни было, Ху Сяобао вернули. Но как только они переступили порог дома, бабушка хорошенько поколотила внука. Она обругала Ху Сяобао – мол, поделом, что его украли, ведь никто не просил его отходить от нее – и пригрозила, что если он еще раз убежит, она переломает ему ноги.

Из-за ругани и побоев Ху Сяобао боялся что-либо говорить о пережитом и увиденном. Ребенок, сдерживая слезы, терпел порку хлыстом. Далее, согласно словам мальчика, он стал видеть все больше и больше разной чертовщины и решил запечатлеть увиденное в своих рисунках. Как-то раз увидел одноклассника, превращающегося в некую сущность, который подбежал, чтобы избить его. Ху Сяобао от страха машинально дал ему сдачи.

Все это касается важных событий, произошедших в жизни Ху Сяобао, а также имеет отношение к полученной им тяжелой психологической травме. Семи-восьмилетний ребенок не мог выдумать подобное. Конечно, я ни в коем случае не верил в то, что он действительно видел духов или призраков.

Сейчас первостепенно важным являлось отправить Ху Сяобао в общую больницу для проведения обследования. Если это заболевание не имеет органический характер, тогда нужно провести тщательный анализ и выяснить, что, в конце концов, является причиной зрительных галлюцинаций у ребенка. Размышляя над этим вопросом, я все же думал, что во время похищения Ху Сяобао произошло что-то экстраординарное, раз похитители оставили мальчика в лесу. Однако Ху Сяобао нашли в лесу в бессознательном состоянии, и во время допроса он только качал головой, будучи не в состоянии сказать, что произошло.

Почти всю первую половину дня я разговаривал с мальчиком; моя мама и тетушка Чжоу уже успели пообедать и вернулись обратно. Когда я проделал всю необходимую работу, мы вызвали такси и отправили тетушку Чжоу с Ху Сяобао на обследование.

Я хотел, чтобы мама пока оставалась тут в больнице, но она настаивала на том, чтобы поехать вместе с ними. Видя, как она распинается перед тетушкой Чжоу, я тихо спросил ее:

– Только не говори, что ты взяла с нее денег.

Моя мама честно ответила:

– Конечно, взяла! Будет несчастье, если этого не сделать, неужели ты не понимаешь?

На улице дождь шел как из ведра, но машина должна была приехать совсем скоро.

Мама увидела презрение в моем взгляде и тут же принялась меня поучать:

– Ты должен понимать: если кто-то берет деньги, он необязательно мошенник. Это правила сохранения жизненной энергии. Не бывает худа без добра. Если какого-то человека настигло несчастье, а ты помог ему выйти из этой проблемы, тогда несчастье переходит к тебе. К примеру, человек решил покончить жизнь самоубийством и спрыгнуть со здания, а ты как раз проходил мимо; он падает именно на тебя, благодаря чему падение смягчается. Самоубийца не умрет, только останется покалеченным, а тебя раздавит насмерть. Простой смертный человек боится следствий, а Будда боится причинности. Беря деньги, ты отводишь несчастье, и в этом нет ничего плохого. Никто не станет без всякой причины брать на себя чужую карму…

Я в эти выдумки не верил, но и не мог повлиять на ее образ мышления. Мы с мамой давно не виделись, поэтому я дал ей возможность выговориться, хотя сам уже был не в состоянии слушать все это. И тут же начал спорить по пустякам:

– Ты ведь недавно нагадала мне несчастья, почему тогда не взяла с меня денег?

Мама закатила глаза – видимо, она считала меня неблагодарным сыном:

– У нас все совсем по-другому. Мы родственники, и наши кармы изначально связаны друг с другом; конечно, мы не будем так мелочиться между собой. Но, знаешь, с этой больницей все же что-то не так: здесь очень много негативной энергии, возможно, под землей…

Чем больше она говорила, тем больше переходила всякие границы, поэтому я ее остановил. Тут как раз кстати приехало такси. Мама все же настояла на том, чтобы поехать вместе с тетушкой Чжоу. Лучшего для меня и придумать было нельзя.

Перед тем как они уехали, я пожелал маме хорошей дороги и велел ей сообщить мне, если по итогам обследования обнаружатся какие-либо проблемы. Если же обследование ничего не выявит, то тем более нужно будет сказать мне об этом – и срочно вернуться в больницу. Тетушка Чжоу не сказала «до свидания» или «спасибо»; она лишь сетовала, что я слишком нудный. Пробормотав себе под нос «как же долго», она велела таксисту трогаться.

Пережив сегодняшнее утро, я направился в столовую пообедать. Там услышал недовольные возгласы врачей, сидевших за столом, о том, какую невкусную еду сегодня подали и что придется заказывать доставку. Но дождь будто и не думал ослабевать; даже если попытаться вызвать доставку, скорее всего, она попросту не доедет; в любом случае ждать придется слишком долго. Легче самому выйти с зонтом и пойти в какое-нибудь заведение.

Только мне пришла в голову эта идея, как У Сюн, заметив меня, тут же начал наводить шумиху:

– Пусть Чэнь Путянь нам купит!

– Почему должен именно я? – выразил я свое несогласие.

Лу Сусу тут же вступилась за меня:

– Куда вы собрались его посылать в такой ливень? Я слышала историю, как одна девушка вышла на улицу в сильнейший ливень, чтобы заказать своему парню еды, а по дороге ее смыло прямо в ливневую канализацию!

Ян Кэ тоже был в столовой. Вид у него был болезненный – похоже, живот все еще болел. Он обратился к Лу Сусу:

– Он отлично плавает, пусть идет.

– Ах ты… – Его слова вывели меня из себя.

И тут зазвонил телефон Ян Кэ. Он посмотрел на номер входящего вызова и застыл в нерешительности. А через мгновение вышел из столовой, чтобы принять звонок. У Сюн глянул на стол напротив, где сидела Сяо Цяо, и попросил меня захватить два стакана с напитками, добавив, что хочет продемонстрировать нам один психологический трюк. Это разожгло интерес Лу Сусу, и она спросила У Сюна:

– И как же ты хочешь это нам показать?

У Сюн ответил:

– Если в личных отношениях двух людей существует некая неясность или недосказанность, вы можете поставить свой стакан очень близко к стакану собеседника. Если он, в свою очередь, не убрал от вас свой стакан, то вы, скорее всего, ему нравитесь. Это можно считать знаком для начала нового этапа в отношениях. Но если все-таки он отодвинул свой стакан, тогда будет лучше пока просто остаться друзьями.

Сяо Цяо и У Сюн уже давно состояли в романтических отношениях, но не афишировали это. Я понял, почему У Сюн так сказал: он хотел продемонстрировать неравнодушное отношение со стороны Сяо Цяо, а также то, что он пользуется популярностью у молодых девушек. Я решил не раскрывать его замыслов и поэтому согласился сходить купить напитки.

Хорошо, что еду можно приобрести близ больницы, поэтому я вернулся совсем скоро. Одежда все-таки успела промокнуть, а на мне некстати был дорогой костюм, который я купил скрепя сердце.

Ян Кэ уже успел поговорить по телефону и вернуться обратно в столовую. Держа в руке кружку чая с лимоном, он сел на свое прежнее место с таким же безэмоциональным выражением лица.

Тем временем У Сюн подозвал Сяо Цяо, сказав, что хочет задать ей один вопрос, и заодно передал ей стакан. Сяо Цяо, видимо, действительно не поняла подоплеки происходящего, а тем временем У Сюн специально поставил свой стакан рядом с ее. Сяо Цяо тут же без раздумий и вопреки ожиданиям отодвинула свой стакан.

После долгих разговоров с Ху Сяобао и тетушкой Чжоу у меня пересохло в горле, и мне не хотелось и дальше наблюдать за интрижками ординаторов. Я взял стакан, сделал глоток и поставил его на стол. Для начала мне нужно было снять с себя мокрый пиджак, чтобы тот просох.

Краем глаза я увидел, как лицо Ян Кэ скривилось от боли. Лу Сусу тоже это заметила и, подойдя к нему, задала пару вопросов. Снимая пиджак, я встрял в их разговор, рассказав о том, что было утром. Дослушав меня, Лу Сусу вынесла свое решение – есть высокая вероятность аппендицита – и стала настаивать на срочной госпитализации.

– Я говорил, что это аппендицит, а ты не верил, – раздраженно произнес я.

Ян Кэ уставился на меня, сетуя, что я и тут не упустил возможности съязвить.

– Мне звонила Ян Го, – вдруг сообщил он. – Она останется у нас на несколько дней и будет пока спать в моей комнате.

– Твоя сестра приехала? Зачем?

Ян Кэ скоро должны были отправить в другую больницу, а я своими расспросами ставил себя в неловкое положение. Придя в сильное раздражение, он перестал обращать на меня внимание. Лу Сусу, переживая за состояние Ян Кэ, начала хлопотать, чтобы его поскорее госпитализировали. Вся эта суета сбила меня с толку; я совершенно забыл, что ключи от машины Ян Кэ у меня, а я и не подумал сам его отвезти.

Вечером я должен был присутствовать в амбулаторном отделении, поэтому не мог просто так уехать из больницы. К тому же заведующий в последнее время пристально следил за мной, и я никак не осмелился бы самовольно покинуть рабочее место. Быстро пообедав, я вернулся в кабинет, чтобы как следует изучить случай Ху Сяобао.

Из-за зрительных и слуховых галлюцинаций, а также бредовых идей больной может начать думать, что он способен видеть духов. Когда год назад Ху Сяобао похитили, он испытал сильнейшее психологическое потрясение, из-за чего у него появились бредовые мысли, но это лишь одна из возможных причин их возникновения. Бредовые идеи, в свою очередь, также могут вызвать и слуховые, и зрительные галлюцинации. Симптомы Ху Сяобао, судя по всему, носили периодический характер, то появляясь, то исчезая. Когда мы были в кабинете, и я обнял Ху Сяобао, чтобы успокоить его, он постепенно начал приходить в себя.

Но сейчас все же нужно дождаться результатов из больницы. Если исключить органический характер заболевания, тогда ситуация осложнится – ведь пока у меня не было других соображений о причинах подобного состояния Ху Сяобао. Так как я заранее предупредил больницу, куда повезли мальчика, результаты томографического обследования пришли уже через два-три часа.

По телефону мне сообщили, что все физические показатели соответствуют норме, поэтому можно исключить такие заболевания головного мозга, как инсульт или опухоль. Показатели МРТ и КТ также не вызвали вопросов – результаты обследования не дали никаких подсказок специалистам. Я уточнил у врача той больницы, не были ли обнаружены в мозге аномальные электрические импульсы, но и тут все было в порядке.

Заболевание Ху Сяобао не связано с органическими изменениями в мозге. Откуда же тогда у него «дар ясновидения»?

Когда мы с врачом говорили по телефону, у Ху Сяобао снова случился приступ; он начал кричать, что рядом есть призрак. Поднялась суматоха; врачи начали подгонять меня, чтобы я быстрее забрал мальчика и не пытался сваливать душевнобольного ребенка на их плечи. Я сказал маме немедленно ехать обратно в нашу клинику, а заодно спросил, в какой больнице обследовали Ху Сяобао после похищения.

Тетушка Чжоу очень долго вспоминала и в конце концов сказала, что это было в больнице района Цзяннань. Она начала расспрашивать, зачем мне эта информация, и говорить, что не хочет больше бегать по больницам, это слишком изматывает. Меня тем временем преследовало дурное предчувствие; казалось, что здесь далеко не так все просто, и мне были нужные данные первичного обследования.

К сожалению, когда я связался с клиникой, где Ху Сяобао обследовали после похищения, мне сообщили, что не смогут помочь. Врач на том конце провода начал высказывать свое негодование:

– Уже год прошел с момента происшествия; кто знает, где эти материалы… И с какой стати я вообще должен передавать вам подобные сведения? У вас есть на это законное основание?

Материалы были крайне важны нам для анализа состояния Сяобао. У меня невысокая должность, и связей немного, поэтому я пошел к заму Цзи, чтобы тот помог придумать выход из ситуации. Через каналы зама Цзи мы могли быстро заполучить всю информацию. Но, как назло, заместителя Цзи не было в городе – накануне он уехал в Нанкин на заседание.

Как же все-таки досадно, что нельзя найти тех преступников! Нам очень пригодилась бы информация, почему они бросили Сяобао в лесу. Мне пришла в голову только одна причина, почему они решили оставить свою жертву – злоумышленники столкнулись с некоей серьезной патологией у Сяобао и, будучи не в состоянии предпринять меры, бросили его. Именно эта патология, скорее всего, является важнейшей причиной, по которой Ху Сяобао «видит призраков».

Поразмыслив, я все же решил связаться с замом Цзи и отправил ему сообщение по телефону, в котором спросил, сможет ли он помочь получить информацию об обследовании Ху Сяобао в той больнице.

Зам Цзи очень долго не отвечал – скорее всего, он был слишком занят, и у него не было времени заглянуть в телефон. У меня раскалывалась голова; я сидел в кабинете, будучи не в состоянии хоть что-нибудь предпринять. И вдруг заметил, что рисунки Ху Сяобао по-прежнему лежат на моем столе.

Разложив рисунки, я стал внимательно их рассматривать, думая о том, что если б постоянно видел перед собой такие вещи, то сам сошел бы с ума. Монстры на рисунках были изображены действительно необычно, будто через объектив «рыбий глаз», но еще более гиперболизированы: большая голова, изогнутые длинные руки и ноги. На самом деле, когда я впервые увидел эти рисунки, они мне показались до жути знакомыми. И тут меня вдруг осенило. Я вспомнил исследования английского психиатра Джона Тодда; кажется, в его медицинской практике был пациент, который видел подобные вещи…

Именно когда эти мысли роем теснились у меня в голове, кто-то постучал в дверь. Из-за звука дождя и ветра, доносящегося снаружи, я сначала не обратил на это внимание. На самом деле я не должен принимать пациентов до назначенного времени… Отворив дверь кабинета, я никого за ней не обнаружил; в приемном зале тоже было тихо, теснившаяся там толпа уже разошлась.

– Странно…

Я нерешительно сделал шаг назад, чтобы закрыть дверь. Но, повернувшись, застыл на месте. Не знаю, как это могло произойти, но в кабинете передо мной вдруг оказалась женщина с распущенными волосами…

5. Словарь галлюцинаций

У меня от неожиданности волосы встали дыбом, и я чуть не закричал.

Снаружи по-прежнему свирепствовал ливень, и, несмотря на дневное время суток, на улице было необычайно темно.

Последнее время заведующий отделением постоянно придирался ко мне. Я несколько раз во время обеденного перерыва забывал выключить свет в кабинете, и он предъявил мне обвинение в расточительном использовании электроэнергии. Поэтому, чтобы избежать упреков в свой адрес, я стал всегда выключать свет в кабинете, когда собирался уходить. И сейчас, в темной комнате, вдруг каким-то необъяснимым образом появилась женщина… Думаю, я чувствовал себя, как Ху Сяобао, – будто вживую увидел призрака.

К счастью, храбрости мне не занимать. Успокоившись, я пригляделся – и тут понял, что женщина стоит на улице за окном и смотрит в мою сторону. Из-за пелены дождя окно казалось матовым, поэтому я мог разглядеть лишь ее силуэт, лица видно не было. Женщина стояла абсолютно неподвижно. Я подумал, что она, скорее всего, душевнобольная и в порыве приступа выбежала под дождь пугать людей, заглядывая к ним в окна. Я схватил зонт и выбежал из кабинета, чтобы разобраться, кто там стоит. Но пока я дошел, женщина уже исчезла. Все это словно было моей иллюзией.

– Что за фокусы!

Слишком много происшествий для одного утра… Я начал выходить из себя. Если б не случай Ху Сяобао, я давно уже пошел бы к охране посмотреть записи с камер видеонаблюдения. Но у меня появились кое-какие зацепки относительно его заболевания, и я не хотел создавать себе лишние трудности. Машинально вытащил телефон и посмотрел на часы – 12:51. Зафиксировав время, я прикинул, во сколько примерно увидел кровавую надпись на двери. И решил, что пойду в проходную посмотреть видеозаписи, когда завершу все свои дела.

Обеденный перерыв еще не закончился. Я закрыл дверь и, захватив зонт, направился в библиотеку, которая находится у нас за стационарным отделением. Поднявшись в библиотеку, услышал звук принтера, эхом разносящегося из архивного зала по всей лестничной клетке. О нашей библиотеке ходили разные слухи, связанные с нечистой силой, поэтому атмосфера здесь казалась и правда мрачной, особенно в такую погоду. Внутри не было никого, даже администратора; куда он ушел – непонятно.

В больничной библиотеке хранится большое собрание иностранной литературы. Поискав на полках библиотеки, я нашел «A Dictionary of Hallucinations» 2014 года издания, написанный Яном Дирком Бломом. Эта книга является своего рода энциклопедией галлюцинаций, про себя я ее называю «Собрание галлюцинаций». В этой книге упоминается английский психиатр Джон Тодд, описавший в 1955 году в «Журнале Канадской медицинской ассоциации» загадочную болезнь, которую назвал «синдромом Алисы в Стране чудес».

Алиса является главной героиней сказки «Алиса в Стране чудес». По сюжету она провалилась в кроличью нору и могла увеличиваться и уменьшаться в размерах в зависимости от обстоятельств, поэтому Джон Тодд применил некоторые эпизоды сказки для описания симптомов болезни – и дал такое название синдрому.

Это очень редкое заболевание, чем-то напоминающее микропсию или телеопсию. Микропсия – это расстройство зрения, при котором объекты или части человеческого тела кажутся меньше, чем в реальности, а телеопсия характеризуется восприятием объектов дальше, чем они есть на самом деле. Но «синдром Алисы в Стране чудес» является даже более специфическим заболеванием, так как больной видит объекты более искаженно – они могут быть то маленькими, то огромными, а иногда картинка становится и вовсе фантасмагоричной, и человек может потерять чувство времени. Если больной – ребенок, из-за недостаточного развития когнитивных способностей они могут ошибочно воспринять увиденное как нечто невероятное.

В целом клинические проявления «синдрома Алисы в Стране чудес» можно свести к следующему: искажение зрительного и слухового восприятия; восприятия своего тела; потеря чувства времени; потеря чувства равновесия (например, ощущение, что мир вращается или переворачивается); нарушение обоняния; ощущение искривления пространства (к примеру, что пол под ногами стал мягким, а воздух – твердым); путаница в чувственном опыте (возникновение необъяснимого ужаса) и так далее.

С подобными симптомами больные иногда обращаются к неврологу или офтальмологу. Большинство людей не пойдут к психотерапевту, как это произошло в случае Ху Сяобао. Зачастую больной сам в состоянии отличить иллюзию от реальности, но воспитание тетушки Чжоу, скорее всего, уже оказало негативное влияние на Ху Сяобао и спровоцировало у него определенные психические проблемы.

Обычно синдром невозможно выявить при обычном медицинском обследовании. К примеру, Ху Сяобао делали различного рода диагностирование, но по результатам МРТ, КТ и электроэнцефалограммы никаких проблем обнаружено не было. Я в самом начале подозревал, что у Ху Сяобао опухоль головного мозга, ведь она может вызвать подобные симптомы, но обследование не выявило никаких патологий.

В целях предосторожности я решил оставить Ху Сяобао у нас в больнице для проведения круглосуточного мониторинга электроэнцефалограммы. Я вовсе не ставлю под сомнение точность результатов обследования другой больницы, но некоторые нарушения можно выявить лишь во время проявления болезни. К примеру, электрокардиограмма и электроэнцефалограмма не смогут выявить проблему в момент, когда болезнь или ее симптомы ослабевают.

К сожалению, существует не так много материалов, описывающих подобные заболевания, а в Китае задокументированных случаев и вовсе крайне мало. Я еще на какое-то время остался в библиотеке, чтобы полистать литературу, но ничего не нашел, поэтому решил вернуться в амбулаторное отделение.

Дождь еще не прекратился. Я дошел до выхода и хотел взять зонт, который ранее там оставил, но обнаружил, что он пропал. Между входом и лестничной площадкой я увидел только две пары следов. Один след от ботинок уже почти высох, второй был по-прежнему мокрый, но уже начал подсыхать у выхода.

– Кто взял мой зонт? – крикнул я в никуда.

Ответом мне было молчание, слышался только звук падающих капель дождя.

Вернувшись обратно в библиотечный зал, я обошел несколько книжных стеллажей и смутно увидел очертания человека; он словно затеял со мной игру в прятки, держа расстояние между нами в три-четыре стеллажа. Поиграв какое-то время в кошки-мышки, я даже не заметил, как он ускользнул от меня. Когда же снова направился к выходу, то обнаружил на полу свой зонт, а рядом был криво нарисован какой-то знак. Кто-то написал букву «Х» стекающей с зонта дождевой водой.

– Ненормальный, – пробормотал я про себя, поднял с пола зонт и в полном недоумении спустился вниз.

Под таким проливным дождем было совершенно невозможно разглядеть хоть кого-то, словно я остался один в этом мире. Я помню, что снаружи библиотеки висела камера видеонаблюдения, но она была давно сломана. Насколько я слышал, именно эта камера постоянно ломается по каким-то необъяснимым причинам, больница попросту не успевает ее чинить, поэтому и прекратила направлять сотрудников технического обслуживания для ремонта. Наверняка все считают, что здесь ничего опасного произойти не может, сравнивая даже с тем же стационаром или амбулаторией; ведь в библиотеке хранятся только книги, а в архивном зале – документы.

Решив, что этот розыгрыш устроил У Сюн, я вернулся в отделение. Подходя к зданию, увидел Лу Сусу. Она стояла одна под желтым зонтиком и говорила по телефону. Находиться под таким дождем и говорить по телефону, хоть и под зонтом, очень опасно. Время от времени сверкали молнии и гремел гром; неужели она не боится, что в нее может ударить молния?

Лу Сусу стояла ко мне спиной; из-за дождя звук моих шагов был совсем не слышен, и она не заметила, как я подошел. Тем временем, приблизившись, я смог смутно услышать ее всхлипывания:

– Почему вы не понимаете меня… Я так много работаю в больнице, почему я еще должна… Вы не представляете, в какую беду я попала…

Я не ожидал, что случайно услышу такой личный разговор. Если она заметит меня, нам обоим будет очень неловко. Дождь как будто начал прекращаться, опасность миновала, поэтому я решил развернуться и уйти. Сейчас неподходящее время, чтобы утешать Лу Сусу. Раз уж она решила выйти, чтобы поговорить по телефону, то наверняка не хотела, чтобы ее кто-то услышал. Теперь мне не кажется удивительным, что я недавно видел ее с заплаканными глазами: выходит, она оказалась в какой-то беде… Но что это может быть? На нее напал пациент? Начальство помыкает ею? Или обижают коллеги? Мне ничего не приходило в голову. Да у меня и не было времени об этом думать, так как я увидел, что вернулись мама и тетушка Чжоу.

Ху Сяобао совсем оробел и не разговаривал со мной. Вернувшись из больницы, он так же все время прятался за спиной тетушки Чжоу, хотя она довольно жестко с ним обращалась.

Я спросил тетушку Чжоу, согласна ли она оставить Ху Сяобао на сутки в больнице, чтобы я смог сделать электроэнцефалограмму. Я переживал, что она боится чрезмерных трат и поэтому не согласится провести внуку обследование; но, вопреки моим ожиданиям, тетушка без промедления согласилась, добавив, что сегодня вечером она договорилась о партии в маджонг, поэтому ей нужно вернуться в Усюй, а Ху Сяобао она оставит в больнице.

Стационар нашей клиники отличается от стационаров многопрофильных больниц: родственникам пациентов нельзя оставаться в клинике, чтобы ухаживать за больным. Раз уж Ху Сяобао оставят в больнице, то уход за мальчиком теперь входил в обязанности медсестры.

Я, впрочем, тоже хотел предложить маме остановиться в городе на одну ночь, но она будто прочитала мои мысли и тут же отмахнулась:

– Тьфу-тьфу-тьфу, я же не душевнобольная, чтобы здесь оставаться.

Я вовсе не имел в виду, что она спятила и ее нужно оставить в больнице. На самом деле я хотел, чтобы она вместе со мной поехала домой в квартиру Ян Кэ. Ведь тот еще утром предупредил меня, что сегодня к нам заселится его двоюродная сестра, но мне было бы некомфортно оставаться с ней наедине в квартире. Мама все же настаивала вернуться в Усюй вместе с тетушкой Чжоу, и я не стал требовать обратного.

Закончив оформление документов для госпитализации, я немного побыл с Ху Сяобао. Перед тем как уйти с работы, я попросил Сун Цяна последить за мозговой активностью мальчика. Проходя мимо палаты Ню Дагуя, я услышал, как тот снова стал разбрасываться угрозами. Пациенты с таким запущенным маниакальным психозом чем дольше остаются в клинике, тем сильнее у них прогрессирует болезнь. К сожалению, его родственники продолжают держать его у нас в отделении. Смею предположить, что для таких пациентов единственным способом покинуть больницу является смерть, а это очень прискорбно.

Я спустился вниз и, выйдя на улицу, услышал телефонный звонок – неизвестный номер. Взяв трубку, по голосу я понял, что это Ян Го, и спросил ее:

– Ты уже приехала? Если у тебя нет ключей, подожди немного, я сейчас приеду.

– Не стоит, я сейчас в больнице. Но не в вашей – брату сейчас будут делать операцию. Может, вы приедете проведать его? А потом мы вместе поедем домой… Я сейчас отправлю вам адрес. – Ян Го уже все решила, не дав мне даже возможности сказать ни слова против.

– Ладно. – На самом деле мне самому хотелось узнать, как там Ян Кэ.

Когда я уехал из больницы, дождь заметно ослабел. В Наньнине как раз проходил ремонт метро, на некоторых улицах скопилось много воды, поэтому на дорогах повсюду были пробки. Выйдя из больницы, я вдруг вспомнил, что так и не зашел в комнату охраны, чтобы посмотреть записи с камер. Ладно, в любом случае записи ведь не хранят всего один день, и нет разницы, посмотрю я их сегодня или завтра; сейчас важнее проведать Ян Кэ.

Ян Го уже давно приехала в больницу и ждала, пока брату сделают операцию. К моменту, когда я приехал, Ян Кэ уже перевезли в послеоперационную палату. Он отказался от обезболивающего укола и анальгезии, контролируемой пациентом, хотя обычно после подобных операций пациенты непрерывно жалуются на боль и просят медсестер дать им обезболивающее средство. Один только Ян Кэ вел себя исключительно спокойно.

После наркоза его лицо выражало крайнее недовольство; видимо, он был не рад моему появлению. У меня язык совсем без костей, и, особо не думая, я сказал Ян Кэ:

– Вот видишь, а я говорил, что нельзя после еды заниматься спортом…

Он отвернулся, чтобы не смотреть на меня, и глухим голосом произнес:

– Вам лучше уйти.

– Мы скоро уйдем. Я хотела, чтобы ты знал, что мы приходили навестить тебя. А то начнешь потом сыпать обвинениями, что никто не беспокоился о тебе, пока ты лежал в больнице, – бойко ответила ему Ян Го.

Ян Кэ на это ничего не ответил, а мне не хотелось его раздражать, поэтому я пожелал ему беречь свое здоровье, и мы вместе с Ян Го вышли. Она не сказала, почему приехала пожить у Ян Кэ. Девочка еще учится в школе, и ее семья живет в Наньнине; зачем ей вдруг понадобилось переезжать к брату?

По дороге она призналась, что поссорилась с отцом и в порыве злости ушла из дома. Мама Ян Го давно уже умерла, а отцу трудно понять чувства дочери-подростка. Подобные конфликты между детьми и родителями естественны, и я не хотел продолжать эту тему.

Ян Го сама тактично сама заговорила о другом:

– У брата отвратительный характер, как вы это терпите?

– Сложно что-то высказывать ему, ведь Ян Кэ помог мне с квартирой… Приходится терпеть, – нейтрально ответил я.

Ян Го, недобро ухмыльнувшись, сказала:

– А вы помните, когда мы с А Ли были в больнице, я вам сказала, что у Ян Кэ есть один секрет? Вам еще интересно его узнать?

– Это ведь секрет, к чему его раскрывать…

Я давно работаю психиатром и знаю, что некоторые тайны могут стать тяжкой ношей и иногда лучше их не знать. Но Ян Го приняла решение поведать мне секрет Ян Кэ, невзирая на то, хочу я знать его или нет… Она уткнулась лицом в окно машины, наблюдая за мелькающими огнями города, и тяжело вздохнула.

– На самом деле мой брат несчастный человек, не обращайте внимания на его вечно недовольную физиономию. – Шмыгнув носом, Ян Го продолжила: – Мой папа однажды рассказал, что отец Ян Кэ был научным сотрудником одного исследовательского центра психологии, но однажды он бесследно пропал. Его жена, моя тетя, осталась одна с дочкой на руках, да еще и беременная Ян Кэ. После этого происшествия им пришлось очень тяжело. Затем ее дочь трагически погибла. Конечно, тетя очень тосковала по ней и поэтому стала время от времени переодевать Ян Кэ в одежду его сестры. Но однажды он пришел в таком виде в школу, и одноклассники страшно высмеяли его. Позднее тетя от тоски совсем сошла с ума и в итоге попала в психиатрическую лечебницу. Ян Кэ долго ухаживал за ней, но она чем-то заболела и в итоге несколько лет назад скончалась.

– Значит, Ян Кэ… – начал я, но решил промолчать.

У меня в душе возникло тяжелое чувство. Оказывается, с виду счастливый человек может глубоко страдать внутри. Наверное, именно по этой причине Ян Кэ стал психиатром.

Ян Го, сидя на заднем сиденье и не обращая внимания ни на что, продолжила свой рассказ:

– В детстве над Ян Кэ часто смеялись одноклассники; хорошо, что хоть не травили. Он стал очень холодным и индифферентным к другим, всегда держался один. За столько лет я никогда не видела, чтобы у него были какие-то друзья. Раз уж вы его так долго терпите, и он согласился жить с вами в одной квартире, то, наверное, вас можно считать вторым его другом…

На самом деле у меня просто не было денег, поэтому и другого выбора не было. Разве стал бы я при других обстоятельствах искать соседа для совместного съема квартиры? Тем более жить с таким тяжелым человеком, как Ян Кэ… Что уж говорить, отсутствие денег для мужчины – страшная вещь.

Я не мог озвучивать подобные мысли при девочке, поэтому лишь неловко улыбнулся. Немного погодя, опомнившись, спросил:

– Ты сказала второй? Кто же был первым?

Настроение Ян Го тут же сменилось с печального на слегка приподнятое:

– Что такое? Вы чем-то недовольны?

– Вовсе нет, мне просто любопытно, – сказал я, одновременно нажав на педаль газа.

Ян Го немного удивилась:

– Неужели он вам не рассказывал? Вы ведь работаете в одной больнице; даже если он не сказал, то другие коллеги могли…

– Ты про что? – Я был крайне озадачен.

– Про Чжан Цици, она раньше работала у вас в отделении. Они с Ян Кэ встречались, но тайно, мало кто об этом знал. Они расстались, и Чжан Цици уволилась из больницы. Я не знаю, что именно между ними произошло. Возможно, все в дело в том, что на рабочем месте запрещено заводить романтические отношения… Так как она ушла, в отделении появилась свободная вакансия. И как раз наняли вас.

Я внимательно слушал Ян Го, как вдруг понял, что подъехал к перекрестку со светофором, и, резко нажав на педаль, как раз успел затормозить перед тем, как загорелся красный свет.

6. Мониторинг

Оказывается, ту женщину-врача звали Чжан Цици. Раньше я слышал лишь обрывки разговоров, благодаря которым и узнал, что кто-то из врачей ранее уволился, но понятия не имел, что за этой историей скрывается столько подробностей. Однако в увольнении и расставании нет ничего особенного, почему же тогда никто не рассказал мне про Чжан Цици? Даже Ян Кэ и словом об этом не обмолвился… Ну хорошо, он является действующем лицом в данной истории, и можно понять, почему он даже не упоминал об этом. Но почему тот же У Сюн, который обычно не прочь развести шумиху, хранил молчание? Помню, когда я лечил Хуан Фэйхун, услышал в столовой разговор У Сюна и других врачей; но они обсуждали, что какой-то врач умер, а не уволился… Что же тут происходит? Речь идет о другом человеке?

Ян Го знала гораздо больше, чем я мог себе представить, однако когда я начал задавать ей вопросы, она покачала головой:

– Я больше ничего не знаю. Но мало кто в больнице знал, что Чжан Цици и Ян Кэ жили вместе. Раньше, когда мы с папой ругались, я уходила жить к брату. Они, впрочем, спали в разных комнатах – Чжан Цици жила в самой дальней. Кстати, вы знали, что замок в этой комнате заклинило? Это сделала Чжан Цици. Насколько я знаю, брат так и не починил его.

– Вот оно что…

Я старался вести себя непринужденно, но про себя подумал, что подростки сейчас не так уж просты. Они кажутся слабыми и наивными, но отлично замечают все дела взрослых.

Когда мы приехали домой, мне показалось, что Ян Го немного злится на меня – ведь я никак не отреагировал на то, что она рассказала про Ян Кэ. Видимо, поэтому ее настроение немного испортилось, она напрямик пошла в комнату смотреть фильм и закрыла за собой дверь.

Умывшись и почистив зубы, я начал размышлять о состоянии Ху Сяобао, но тут вновь подумал о Чжан Цици – что же с ней, в конце концов, произошло? Осознав, что мои мысли направились не в то русло, я тут же вернулся к теме болезни Ху Сяобао. Может, зам Цзи ответил на мое сообщение? Но, открыв почтовый ящик в компьютере, я не обнаружил новых писем.

Уснул я только к часу ночи. Мне приснился Ху Сяобао, и что после похищения преступники убили его и подбросили к дверям больничной библиотеки. В следующем сне я увидел Будду, пролетающего над заснеженными вершинами, которого проглотил золотой павлин. Будда сломал изнутри спину павлина и смог освободиться… Но как павлин, имея такую маленькую шею и клюв, может проглотить человека? Что уж там говорить о Будде… Восприятие размеров перевернулось с ног на голову. Я вдруг охнул во сне. Оказывается, предание о Князе павлинов в некотором смысле имеет схожие черты с описанием симптомов «синдрома Алисы в Стране чудес»! Может, и Льюис Кэрролл страдал от этой болезни, иначе как можно так реалистично описать проявления синдрома…

Меня очень взбудоражил этот сон – я будто сделал какое-то великое научное открытие. Рассмеявшись во сне, я вдруг резко проснулся. Тяжело дыша, схватил телефон – было почти шесть часов утра. Потерев глаза и лоб, все еще чувствуя себя измотанным, я встал с кровати.

Ян Го проснулась еще раньше меня и попросила отвезти ее в школу. У меня не было причин отказывать, поэтому я быстро умылся и пошел переодеваться. Проходя мимо запертой комнаты, остановился. Мне вдруг вспомнился роман «Джейн Эйр» и загадочная комната, в которой была заперта женщина. Я невольно провел ассоциацию с Чжан Цици. А вдруг она все это время находилась в комнате?

Я тут же отмахнулся от этой мысли. Как такое возможно? Дверь ведь все время закрыта, и человек уже давно умер бы от голода, если б действительно находился там. Я посмеялся сам над собой. Все эти сны и постоянный поток мыслей сбили меня с толку, я просто еще не до конца проснулся. Собираясь уйти к себе, я машинально поднял руку и слегка постучал в дверь. И вдруг… вполне отчетливо услышал, как кто-то постучал мне в ответ.

Там кто-то есть! От изумления я встал как вкопанный, не в силах пошевелиться, и тупо смотрел на дверь. Собравшись с духом, вновь стукнул пару раз, но теперь ответом мне была тишина.

Услышав стук, Ян Го выглянула из комнаты и велела мне поторопиться. Уроки начинались очень рано, и опаздывать было нельзя.

Я тут же отвлекся и стал быстрее собираться. Приведя себя в порядок, мы с Ян Го вышли из квартиры. Я не слышал, чтобы отец Ян Го звонил ей, – он, видимо, совсем не переживал, хотя, наверное, и не знает, что Ян Кэ угодил в больницу.

Я довез Ян Го до школы и, прибавив скорости, поехал в больницу. Сун Цян уже давно был в стационаре и ждал моего приезда, чтобы совершить обход палат, осмотреть пациентов и дописать истории болезней. Так как Ян Кэ находился в больнице, ординаторы в случае чего все шли ко мне. Пройдя все палаты первого отделения, я обратился к Сун Цяну:

– Было ли что-нибудь необычное во время мониторинга?

Тот почесал голову и, смутившись, ответил, что вчера ночью у него сильно прихватило живот, поэтому он попросил Лян Лян проследить за Ху Сяобао вместо него.

Я уже несколько дней не видел Лян Лян и не заметил, чтобы она присутствовала во время обхода палат. Скорее всего, она до сих пор в кабинете для мониторинга… Я составил план работы, ввел новый пароль на электронный замок и поднялся на верхний этаж. Мне не терпелось увидеть результаты электроэнцефалограммы Ху Сяобао.

Зайдя в палату, я увидел мальчика сидящим на больничной койке; он уставился в одну точку. Лян Лян стояла спиной к двери и смотрела в окно.

Я окликнул Лян Лян. Она не на шутку перепугалась, ее лицо моментально порозовело. Под глазами у нее залегли черные круги. Состояние Лян Лян явно стало хуже с тех пор, как она сюда попала. Если б ее увидела моя мама, она наверняка сказала бы, что какая-то неведомая сила высосала из девушки всю энергию.

Я спросил Лян Лян:

– Что с тобой? Все в порядке?

Она, ничего не сказав, с отсутствующим взглядом передала мне данные обследования.

В это мгновение только что сидевший как истукан Ху Сяобао вдруг сорвал с себя электроды электроэнцефалографа и начал срывать с себя одежду, будто что-то мешало ему. Затем спрыгнул с кровати и, рыдая, начал кричать, что по нему ползает куча змей, и умолял нас спасти его.

– У него снова приступ!

Не успев заглянуть в данные, я быстро схватил Ху Сяобао. Лян Лян выбежала из кабинета, чтобы принести ему чистую больничную одежду. Мальчик бился в истерике, и я еле мог его удержать; возможно, ему казалось, что я тоже стал змеей. К счастью, Лян Лян очень быстро вернулась, мы переодели его, и Ху Сяобао немного успокоился. Я без остановки повторял ему, что здесь нет змей, но мальчик непрерывно дрожал и бормотал:

– Тут змеи! Везде змеи! У вас в глазах тоже змеи!

Так как Ху Сяобао еще ребенок, он не проявлял агрессию, и даже если приступ продлился бы еще, я не мог дать ему седативные препараты. У меня не было другого выхода, и я попросил Лян Лян привязать Ху Сяобао к кровати, чтобы он в порыве очередного приступа ненароком не нанес бы себе травму.

Мама с тетушкой Чжоу сегодня тоже собирались приехать в больницу, но перед этим мама мне позвонила. Я как раз только успел успокоить Ху Сяобао, с меня градом катился пот. Я взял трубку и сообщил, что у Ху Сяобао случился приступ и что чуть позже я займусь данными электроэнцефалограммы. Дослушав меня, мама попросила прочитать Ху Сяобао мантру Князя павлинов, добавив, что та точно ему поможет. Она стала заставлять меня повторять за ней: ом маюра кранте сваха…

Я совершенно не умею читать мантры, к тому же рядом со мной была Лян Лян; какой пример я ей подал бы чтением мантр? Поэтому тут же ответил:

– Если хочешь читать ему мантры, то читай сама. – И я поднес телефон к уху Ху Сяобао.

Я не слышал, действительно ли она читала ему мантру, но явно что-то сработало, так как мальчик окончательно пришел в себя.

В нетерпении я снова вернул себе трубку и спросил ее:

– Ты правда сейчас читала мантру?.. Раз уж молитвы оказались настолько чудодейственны, предлагаю тебе устроиться к нам в клинику лечить пациентов.

Мама с важным видом ответила:

– Между Ху Сяобао и Князем павлинов есть связь, поэтому мантра помогла ему. Будде известно все о судьбе и случайности, как и о законах взаимосоответствия. Это как с приемом лекарства: кому-то оно поможет, а кого-то погубит, потому что, к примеру, у человека может оказаться аллергия на этот препарат.

Мама еще очень долго разглагольствовала и никак не могла закончить свой монолог, поэтому я просто дал отбой. Согласно медицинской карте Ху Сяобао, в его семье не было случаев психических заболеваний. Согласно данным мониторинга электроэнцефалограммы, с 02:21 до 02:23 часов ночи оборудование выявило аномалию в мозговой активности; оно совпало со временем, когда у Ху Сяобао случился припадок, который и зафиксировала у себя в записях Лян Лян. В результатах мониторинга я также увидел еще один важный показатель, но для его подтверждения мне были необходимы доказательства, поэтому я направился к заведующему.

В последнее время заведующий был крайне мною недоволен, и сейчас, увидев меня, он тут же начал читать нотации, чтобы я перестал вести разгульный образ жизни. Покраснев от неловкости, я тут же перевел тему разговора и рассказал, что у одного моего пациента «синдром Алисы в Стране чудес» – он видит странные вещи, которые сложно даже назвать галлюцинациями, это скорее напоминает расстройство восприятия.

Заведующий отделением – человек опытный и является профессионалом своего дела, поэтому, только услышав упоминание о «синдроме Алисы в Стране чудес», он тут же сказал мне:

– Выпишите пациенту для профилактики топирамат, этого будет достаточно.

Топирамат используют для лечения эпилепсии, и у меня возникли подозрения, что у Ху Сяобао, скорее всего, был не только «синдром Алисы в Стране чудес» и что он вызван какой-либо разновидностью эпилепсии. Оказалось, что у Ху Сяобао синдром Леннокса-Гасто – это тяжелая форма эпилепсии, в основном проявляющаяся у детей в 7–8 лет. Из симптомов можно выделить: периодическое нарушение зрения, галлюцинации, амавроз или косоглазие; с развитием болезни могут появиться поведенческие нарушения. У трех четвертей больных обследование МРТ не выявляет каких-либо патологий, в отличие от электроэнцефалограммы, которая фиксирует аномальную электрическую активность в затылочной доле мозга; на результатах ЭЭГ это проявляется в виде спайк-волн, когда за острой волной следует медленная. Частота этих волн составляет 1–3 Гц. С начала мониторинга ЭЭГ еще не прошло двадцать четыре часа, но показатели Ху Сяобао во время фазы глубокого сна соответствовали клинической картине этого вида эпилепсии.

Если мои догадки были верны, то год назад, когда Ху Сяобао похитили, у него случился эпилептический приступ с судорогами, выделением пены изо рта и тому подобное, поэтому похитители, испугавшись, оставили его в лесу. Ху Сяобао действительно очень повезло – у него больше не случались припадки; зато появилось нарушение зрительного восприятия, что повлияло на его психическое состояние. Иногда тяжелые эпилептические припадки могут привести к смерти пациента, но и приступы с галлюцинациями также наносят тяжелые повреждения головному мозгу.

– Раз дело обстоит именно так, готовь перевод пациента в другую больницу, нет смысла оставлять его у нас. Нужно лечить первопричину заболевания, а не симптомы. – Заведующий всегда выступал за соблюдение всех мер осторожности.

– Хорошо.

– Вы все же перепроверьте результаты, мы не должны совершать ошибку из-за необдуманности решения, – добавил заведующий, одновременно отвечая на сообщения в телефоне. – Нужно ли созывать консилиум?

– Я уже связался с другими клиниками.

Заведующий редко кого хвалит, но в этот раз, собираясь проводить меня, он оторвался от телефона и, смерив меня взглядом, сказал:

– Хм, сегодня ты хоть на человека похож… Тем не менее напоминаю, чтобы ты привел в порядок свою личную жизнь и больше не обижал девушек. Нельзя, чтобы чьи-то взаимоотношения влияли на имидж больницы.

Я не стал оправдываться и в подавленном настроении вышел из кабинета. Мне очень хотелось спросить заведующего о Чжан Цици, он наверняка что-то знал, но сейчас мне не хватило смелости задавать подобные вопросы.

Я вернулся в амбулаторию и прождал целых два часа, пока приедут тетушка Чжоу и мама. Услышав диагноз Ху Сяобао, тетушка Чжоу лишь сказала:

– Жаль, придется отменить сегодняшнюю игру.

Мне стало жаль Ху Сяобао. В то же время я вспомнил, как ему сегодня стало плохо. Моя мама все время переживала, что Ху Сяобао одержим духами, но у него оказалась трудно диагностируемая эпилепсия. Конечно, провести параллель между этим заболеванием и нечистой силой вполне возможно: никто не может знать, когда начнется очередной припадок, так же как и предугадать степень его тяжести. Иногда эпилептические припадки проходят сами, но они могут подвергнуть жизнь опасности.

Чтобы со всей долей ответственности подойти к этой проблеме и установить конечный диагноз, я созвал консилиум, на который потратил почти целый день.

Когда вечером я провожал маму домой, она начала давать мне советы:

– Как говорится, лучше, когда цветок распускается наполовину, а человек остается наполовину пьян. Помни, что распустившиеся цветы очень красивы, но их могут сорвать. Поэтому и тебя я прошу не говорить другим, что ты пишешь книгу. Известность не всегда является благом, тебе она может принести несчастье.

Я успокоил ее:

– Не переживай, никто не читает мои книги, они никому не нужны. Можешь забрать у меня пару экземпляров, чтобы подпереть ими ножки стола для игры в маджонг.

– Ты меня услышал, и этого достаточно, – сказала она, села в такси с тетушкой Чжоу и уехала.

Так как мама взяла с тетушки Чжоу деньги, она все время следовала за ней. Только они уехали, как на небе начали сгущаться темные тучи – похоже, снова начинался дождь. У меня по плану было еще много дел, так как все обязанности лечащего врача возлагались на одного меня. Последующие три дня я был так занят, что даже не мог присесть отдохнуть. К тому же, так как я боялся по дороге уснуть за рулем, все эти три дня ночевал в больнице. Ян Го была этому только рада и даже не просила меня вернуться домой – у нее были запасные ключи от квартиры, и она могла делать все что хотела.

Вскоре Ян Кэ восстановился и уже мог выйти на работу, взяв на себя часть обязанностей. У меня появилось больше времени, и я вспомнил, что так и не сходил проверить камеры видеонаблюдения.

На улице наконец распогодилось, выглянуло солнце. Пока шел обеденный перерыв, я подошел к охранникам и попросил их показать мне записи с камер. Они не отказали мне и довольно быстро предоставили нужные материалы. Качество записи было очень низким, а при увеличении кадр разбивался на пиксели.

Внимательно просмотрев запись дня, когда на двери появилась кровавая надпись, помимо коллег я увидел длинноволосую женщину. Это она тогда стояла за окном и стучалась в дверь кабинета, но разглядеть ее внешность не представлялось возможным. Охранники слышали, что произошло в тот день, и тут же спросили, не я ли тот самый Чэнь Путянь из первого отделения. Они, оказывается, слышали о скандале, который учинила моя бывшая девушка, и тут же начали иронизировать, не ее ли я высматриваю на камерах. Услышав это, я не знал, куда деться от стыда, и под надуманным предлогом ушел.

Ян Го все эти дни жила у нас в квартире, и даже когда Ян Кэ выписался из больницы, она явно не собиралась съезжать. Ян Кэ оставалось только ютиться со мной в одной комнате. Из-за этого я довольно сильно переживал – ведь вдруг, неудачно повернувшись во сне, я задену послеоперационный шов Ян Кэ или случайно пну его ногой… Именно по этой причине я решил спать на диване, чтобы дать возможность хозяину квартиры пока разместиться в моей спальне.

Ян Кэ не согласился со мной, так как считал, что Ян Го будет неловко среди ночи выйти из комнаты в туалет или попить воды и натолкнуться на спящего на диване мужчину. Я тоже не горел желанием церемониться с Ян Кэ – ведь мы только начали налаживать отношения. Ложась спать, я просто отодвинулся от него подальше на край кровати. Ян Кэ не был любителем пустых разговоров – мы обменялись парой фраз, и я тут же уснул.

Проснувшись, я повернулся к прикроватной тумбочке и взял телефон; на экране стояло время 05:50. Я решил больше не спать и, встав с кровати, накинул на себя одежду, чтобы пойти в ванную умыться.

Летом рано светлеет, и солнце уже освещало гостиную. Я снова увидел, как мелькнула тень в зазоре под дверью той самой запертой комнаты, будто там прошел человек.

– Тут кто-то есть? – набравшись смелости, спросил я.

Уже не в первый раз я замечал что-то неладное, происходящее за дверью этой комнаты. Подойдя к двери, попробовал подергать за ручку. К моему удивлению, в этот раз я смог повернуть ее и, не прикладывая особых усилий, мне удалось открыть дверь.

Я был поражен – ведь дверь была точно заперта; почему же сейчас она оказалась открытой? Возможно, все думали, будто замочная скважина чем-то забита, и поэтому дверь невозможно открыть?

Ян Кэ все-таки странный человек. Могу предположить, что после расставания с Чжан Цици он не хотел заходить в ее комнату и поэтому придумал подобную ложь.

Сгорая от любопытства, я уже был готов зайти внутрь, но вдруг услышал стук во входную дверь и тут же остановился. Кому приспичило прийти в такую рань? Меня это разозлило, и я направился к выходу, чтобы разобраться с шутником.

– Кто это? Ты совсем, что ли, больной, еще даже шести нет… – Я открыл входную дверь.

От увиденного я лишился дара речи и застыл на одном месте.

Мне и в голову не могло прийти, что, открыв дверь, я увижу Янь Кэ, свою бывшую девушку. Я понятия не имел, как она узнала, где я живу. Ее появление было словно гром среди ясного неба. Я хотел спросить ее об этом, но тут мой взгляд скользнул вниз, и я увидел ее живот, который было трудно не заметить. Она была на восьмом или девятом месяце беременности.

– Что… – В моей голове зазвенела пустота.

Меня не заботило, что скажет Янь Кэ. Оставив дверь открытой, я, словно зомби, повернулся и направился к раковине умыться, чтобы хоть немного прийти в себя; вдруг это все сон!

Проходя мимо той таинственной комнаты, я вдруг услышал скрип медленно открывающейся двери, которая и так была уже наполовину открыта. Именно в тот момент она полностью отворилась, и я наконец увидел, что все это время таилось за дверью…

Я не заметил, когда Ян Го проснулась и вышла из комнаты, лишь услышал ее голос за своей спиной. Она очень медленно произнесла по-английски:

– Oh… My… God…[48]

Глава VI

Пропавший плод

Возможно ли это?

Глядя на вещи, лежавшие на письменном столе, я еще долго не мог успокоиться. Если это правда, то все поменяется. Ян Кэ был ошеломлен не меньше меня. Никто не мог подумать, что в такой обычной с виду больнице может скрываться большая тайна! Если дело будет раскрыто, сложно предположить, сколько людей окажется замешано в нем. Даже у меня и Ян Кэ будут проблемы.

Сложность происходящего выходила за рамки воображения. Чтобы все прояснить, мне следует начать с того дня, когда на пороге квартиры показалась моя бывшая девушка…

1. Беременный мужчина

Я много лет встречался с Янь Кэ, когда жил на севере Китая. Мы даже начинали разговоры о женитьбе, но она не понимала мою работу и всегда находила какие-либо причины для ссоры. Во время каждого конфликта она говорила, что нам нужно расстаться. Как психиатр я прекрасно понимаю, что если наша семейная жизнь будет такой, то брак обречен на провал, все это негативно скажется на нашей работе, и в конце концов мы просто сойдем с ума. Я согласился разойтись, и большой ценой мне удалось уехать из Шэньяна.

Но я никак не ожидал, что, когда вернусь на свою родину в Гуанси, Янь Кэ явится ко мне на порог дома с огромным животом…

В то утро, когда я увидел у входа свою бывшую, то от изумления лишился дара речи. Все, что мне хотелось, – это убежать. И именно тогда дверь некогда запертой комнаты отворилась. Как нарочно, рядом еще оказалась Ян Го. Увиденное поразило нас обоих.

– Разве дверь не была заперта? – раздался голос Ян Го сзади меня.

Я тут же объяснил:

– Замочная скважина действительно была чем-то забита, но, видимо, дверь все это время была открыта. Я только дернул ручку, и она распахнулась.

– А зачем тебе понадобилось открывать дверь?

– Я… Ты… – замямлил я. – Ты хочешь знать, почему я открыл дверь или почему все это находится в комнате?

Ян Го, удивленная не меньше меня, больше не задавала вопросов – она смотрела внутрь комнаты, выглядывая из-за моей спины. Я изначально думал, что, поскольку здесь жила Чжан Цици, внутри окажутся ее вещи, но стены комнаты были увешаны фотографиями одного и того же мужчины. Очевидно, что они были сделаны тайно, все разных размеров; фото дальнего плана сделаны днем, а фото вблизи – ночью; некоторые даже были сделаны, пока мужчина спал. Но самое невообразимое, что тем мужчиной на фотографиях был я!

Я услышал, как из комнаты вышел Ян Кэ. Он заметил открытую дверь в комнату; его лицо исказилось гримасой, он будто хотел выругаться. Но когда увидел, что именно было скрыто в этой комнате, в ту же минуту стих. Было очевидно, что эти фотографии напугали его.

Мы все стояли в недоумении. Я раньше никогда не пересекался с Чжан Цици, откуда же у нее было столько моих фотографий? Вдруг мне на глаза попалось фото меня спящего, а сверху был накинут пиджак. И хотя на фото было не различить цвет пиджака, я с первого взгляда понял, что это тот самый синий пиджак Ян Кэ. Фотография была сделана, когда я остался ночевать с температурой в ординаторской.

Я четко помню, что Ян Кэ потерял свой пиджак, но не знаю, как он оказался на мне. В ту ночь мне померещилось, что кто-то прикоснулся к моему лбу. Я не придал значения произошедшему, к тому же прошло уже много времени. Кто бы мог подумать, что в тот день в ординаторской действительно был другой человек, который вдобавок сделал этот снимок… Но кто это мог быть?

Ключевым моментом являлось то, что фото были сделаны после моего возвращения в Гуанси. Зачем кому-то понадобилось меня фотографировать? Может, этот человек психопат или есть другие причины? Мы с Ян Го, не сговариваясь, повернулись к Ян Кэ. Очевидно, что я не фотографировал сам себя, и раз уж фото висели в квартире Ян Кэ, то, конечно, все подозрения пали на него. Осознав это, он надменно посмотрел на меня. Его взгляд будто говорил: «Да кому ты нужен? Ты себя хоть в зеркало видел?»

Эта комната хранила слишком много загадок. В тот момент я не смог обдумать все увиденное; что уж говорить, я даже забыл о беременной бывшей, стоявшей в дверях квартиры. У меня была мысль спросить Ян Кэ, остались ли у Чжан Цици ключи от квартиры и могла ли она проникнуть сюда тайком. Но тут Янь Кэ вдруг вскрикнула:

– Живот болит! Чэнь Путянь, отвези меня в больницу!

Когда она закричала, Ян Кэ посмотрел на меня, и я ответил ему не менее презрительным взглядом. Ян Го тут же заявила, что это мой ребенок…

Янь Кэ было так больно, что на ее лбу выступили вены, и я понял, что она не притворяется. Не чуя под собой ног, я ринулся к своей бывшей, чтобы отвезти ее в больницу. Ян Кэ окликнул меня, сказав, что отвезет нас, а Ян Го велел самой добираться на автобусе в школу. Обычно Ян Го вела себя очень своенравно и упрямо, но сейчас она прекрасно понимала всю серьезность дела и крикнула нам, чтобы быстрее выезжали, дабы не попасть в утренний час пик.

Перед началом родов начинают отходить околоплодные воды, так что была велика вероятность, что сиденье машины испортится. Я не думал, что чистюля Ян Кэ позволит воспользоваться его машиной, тем более сам предложит отвезти нас в больницу.

Янь Кэ всю дорогу кричала, что у нее болит живот, но воды так и не отошли. Приехав в больницу, она хотела сама заполнить форму о госпитализации, но ее предупредили, что если никого из родственников не будет рядом, а она поставит свою подпись под бумагами, то ей не смогут поставить обезболивающий укол или сделать кесарево сечение – для этого нужна подпись члена семьи. Янь Кэ испытывала невыносимую боль. Услышав об условиях госпитализации, она схватила меня за воротник и крикнула врачу:

– Это мой муж! Он подпишет! Быстрее ставь подпись!

Я немного смутился, но бумаги подписал. Врачи не задавали лишних вопросов, лишь сообщили, что в течение месяца необходимо будет оформить свидетельство о рождении. Когда Янь Кэ увезли в родильную палату, Ян Кэ спросил, не собираюсь ли я остаться в больнице и, если что, он попросит за меня отгул на работе.

На сегодняшнее утро ко мне на прием стояла запись. В большинстве ситуаций с членами семьи больного вообще лучше не связываться, так как если поменять время приема, они могут пожаловаться на врача заведующему. Как я уже говорил, тот в последнее время относился ко мне с неприязнью и отчитывал за малейший промах. К тому же в отсутствие зама Цзи я лишился покровительства и малейшей поддержки. Взвесив все обстоятельства, я все же решил пока вернуться с Ян Кэ на работу в больницу Циншань.

Всю дорогу я был сам не свой, постоянно думая о том, как Янь Кэ могла забеременеть и что нам теперь делать. Конечно, я не стал бы сбегать от ответственности, это мой главный принцип как мужчины. Я знаю, что не существует стопроцентного метода контрацепции, и не хотел заставлять ее принимать противозачаточные средства, так как это может негативно сказаться на здоровье. Я пользовался презервативом; он мог порваться, но я был без понятия, когда это случилось. Янь Кэ столько времени была беременна и вплоть до сегодняшнего дня скрывала это… Подумав об этом, я почувствовал себя виноватым перед ней.

Мы с Ян Кэ опоздали на работу и попались на глаза заведующему. Он, конечно, не упустил возможности отчитать меня, но Ян Кэ помог мне объяснить ситуацию, сказав, что из-за непредвиденных обстоятельств нам пришлось приехать позже. Возможно, все уже привыкли к тому, что Ян Кэ держал себя холодно и редко кому помогал. Заведующий, не ожидая услышать от него подобные слова, тут же умолк. Воспользовавшись этим моментом, Ян Кэ позвал меня сделать обход больничных палат:

– У тебя еще прием сегодня, не трать время впустую.

Улизнув от заведующего, я и Ян Кэ каждый стали заниматься своими делами. Так случилось, что сегодня Сяо Цяо дважды вырвало, и У Сюн весь день заботился о ней. Он попросил меня не взваливать на нее слишком много обязанностей и намекнул, что она беременна. Я не хотел обсуждать эту тему, поэтому просто кивнул и попытался послать этого упрямого бедокура в седьмое отделение, откуда он и пришел. Судя по всему, У Сюн был рад беременности Сяо Цяо. И хотя ему было неловко говорить об этом напрямую, он с довольным видом намекнул, что они собираются пожениться. Этого болтуна никаким способом не заткнуть…

Распределив обязанности между ординаторами, я тут же смылся обратно в амбулаторию, чтобы немного прийти в себя. Но, к сожалению, мне этого не удалось – все мои мысли были заняты Янь Кэ. Когда ее увезли в родильный зал, она отдала мне свою сумочку. Я размышлял, нужно ли мне позвонить ее маме – Янь Кэ ведь была на девятом месяце, и родители наверняка знали о беременности…

Как раз когда я размышлял об этом, красная сумочка Янь Кэ завибрировала. Я достал телефон; судя по определителю номера, это была больница, где находилась Янь Кэ. Возможно, она уже родила. Так быстро? А она молодец… Звонок длился очень долго, но я так и не решился ответить, лишь смотрел все это время на экран, пока он не смолк. Не знаю, что со мной случилось.

Положив трубку обратно в сумку, я заметил цепочку, лежащую в сумочке; это был браслет-амулет. Я нерешительно достал его и стал рассматривать. Он был из желтой яшмы, по цвету как мандарин, на нем был нанесен узор в виде облаков. Разглядев его, я положил его обратно в сумочку. В этот момент зашел Сун Цян, чтобы сообщить о приходе пациента и членах его семьи. Он заметил, что я рассматривал браслет, и, почесывая затылок, рассмеялся:

– Вам Сяо Цяо уже сказала? Я думал, можно будет говорить хотя бы через три месяца…

– Что сказала? – Я был в замешательстве.

Сун Цян тоже немного опешил:

– Это ведь браслет из желтой яшмы? Сяо Цяо сказала, что такой амулет восполняет у ребенка энергию ци и привлекает дух плодовитости. Это она попросила вас купить браслет? Мы хотели рассказать все позже, когда получили бы свидетельство о браке; я не ожидал, что она расскажет вам так скоро…

Я понял, что имеет в виду Сун Цян, и от удивления вытаращил глаза. Мне казалось, что вся моя жизнь – запутанный клубок, но то, что происходило у Сун Цяна, не поддавалось описанию. Я не нашел ничего лучше, кроме как сменить тему разговора и сказать ему, что это браслет моей бывшей девушки. Сун Цян тут же поднял шум. Сяо Цяо много раз ему говорила: раз надев браслет, его нельзя снимать даже когда идешь в душ; в противном случае дух плодовитости заберет с собой ребенка.

– Это все суеверия, – поучительным тоном сказал я, – и ты с таким мышлением еще надеешься получить аттестацию? Позови пациента.

Младшие по должности подчиняются старшим; так же как я не смею перечить заведующему отделением, Сун Цян не станет поступать наперекор лечащему врачу. Он учтиво собрался выйти из кабинета, чтобы пригласить пациента. Но перед этим бросил взгляд на письменный стол, где стояла минеральная вода, неловко улыбнулся и, забрав бутылку, сказал, что это Сяо Цяо вчера забыла; она любит пить воду именно этой марки. Должно быть, Сяо Цяо вчера в этом кабинете работала с каким-то врачом и поэтому оставила свою бутылку.

Пациент еще не зашел в кабинет, как вдруг появился Ян Кэ, сказав, что оставил здесь какие-то материалы и ему нужно их забрать. Не поблагодарить ли мне его за оказанную утром помощь? Я наблюдал, как Ян Кэ ищет свои документы, но так и не смог подобрать слов. Он заметил мой взгляд на себе и злобно посмотрел в ответ:

– Чего смотришь?

Я не хотел ударять лицом в грязь:

– Никто на тебя не смотрит!

Казалось, ему не терпится придушить меня. Но вдруг у нас обоих зазвонили телефоны.

Я увидел на экране все тот же телефонный номер. Мне вдруг стало тревожно, и на этот раз я почти не колеблясь взял трубку. Ян Кэ в свою очередь сразу ответил на звонок и молча слушал, что говорили на другом конце. Через несколько секунд мы в один голос произнесли:

– Что?

День выдался беспокойным. Сун Цян привел пациента. В кабинет вошел полноватый мужчина средних лет с испариной на лбу. Он был одет в голубую рубашку, промокшую почти насквозь, будто только что вышел из сауны. Несколько раз рыгнув, он громогласно объявил:

– Доктор, я забеременел!

2. Исландская пушная форель

Я был отвлечен телефонным разговором и не знал, что ответить на заявление пациента. Если бы мне сказали такое не в больнице, я точно счел бы подобные слова за полнейшую чушь. Но у этого человека наверняка были психические или психологические проблемы. Вслед за мужчиной в кабинет зашла его мать. Увидев, что мы с Ян Кэ говорим по телефону, она состроила мрачную гримасу. Видимо, она уже была готова писать на нас жалобу.

В таком специализированном психиатрическом учреждении, как наше, каждый день кто-то выкидывает фокусы, но чтобы взрослый мужик сказал, что он забеременел, – это уже выходит за рамки допустимого.

Я поспешил положить трубку, пригласил пациента и его маму присесть и велел Сун Цяну налить им воды. Ян Кэ тоже положил трубку. Мне очень хотелось с ним поговорить, но я не смог вымолвить ни слова. Уже собрался встать со стула и начать говорить, но Ян Кэ положил руку мне плечо, усаживая обратно на место и не давая встать.

– Я пошел в лечебное отделение. Сегодня у меня выезд, нужно принять пациента, – сообщил он и незамедлительно вышел.

Телефонный разговор эхом раздавался в моей голове, у меня никак не получалось взять себя в руки. Я хотел догнать Ян Кэ и спросить его, не из больницы ли ему только что звонили, так как сейчас врач этой клиники сообщил мне, что Янь Кэ сделали кесарево сечение. Немыслимо, но ребенка в утробе не было…

Это совершенно не укладывалось в голове. Врач признался, что это происшествие повергло в шок всю больницу, ведь у Янь Кэ были все справки и выписки о беременности. Янь Кэ же была твердо уверена, что ребенка у нее украли.

Я мог ошибаться, но, вполне возможно, Ян Кэ сейчас звонили именно из больницы, где лежала моя бывшая девушка, и попросили его приехать именно к ней. Но ей же только что сделали кесарево, а значит, сразу госпитализировать к нам ее не смогут. Мы тем более не можем принять Янь Кэ на лечение, потому что у нее нет родственников в Гуанси, и никто не сможет подписать за нее документы. Ян Кэ вызвали, чтобы определить, нет ли у нее психического расстройства.

Было вполне очевидно, что Янь Кэ беременна, но во время кесарева обнаружили, что ребенка внутри нет. Как это вообще возможно? В больнице украли ребенка? Но такого не может быть. Не знаю почему, но, узнав эту новость, я, с одной стороны, почувствовал облегчение – ведь тогда получается, что у нас не будет общего ребенка, – но, с другой стороны, расстроился: как я могу рассуждать в таком духе? Это слишком безответственно с моей стороны.

– Врач Чэнь? Врач Чэнь! – окликнула меня мама пациента. Она увидела, что я был поглощен своими мыслями, и постучала рукой по столу. – Кто ваш начальник? Мне срочно нужно с ним поговорить.

В моей профессии самое страшное – это жалобы от членов семьи пациентов. И хотя в больнице понимают, что некоторые люди могут устроить скандал без причины, но, чтобы им угодить, врача прежде всего используют как козла отпущения. До приезда в Гуанси я и так потерял довольно приличную сумму денег. Устроившись на эту работу, я больше не вынесу таких потерь. Я тут же попытался умиротворить женщину и привести в порядок свои мысли, убеждая себя пока не думать о своей бывшей. Прежде всего нужно разобраться с насущными рабочими делами, а потом думать обо всем остальном. Я ведь вернулся в больницу именно для того, чтобы принять пациентов. Нужно сконцентрироваться. Или было бы лучше остаться с Янь Кэ на время родов?

Я откашлялся и начал собирать анамнез пациента, чтобы понять его проблему.

Пациента звали Се Хуа, тридцать восемь лет, живет в Наньнине, в районе Умин; управляющий компанией, специализирующейся на ремонтных работах. Окружение зовет его просто братец[49] Се. Чтобы расположить к себе пациента и установить доверительные отношения, я предпочитаю использовать неформальное обращение к человеку. Отец братца Се умер рано, и его воспитывала одна мать; все вежливо называют ее тетушка Хуа. Бизнес братца Се идет хорошо, и живет он вполне в достатке, но ни с кем не встречается, а тетушка Хуа все время уговаривает его поскорее жениться. С течением времени, из-за постоянного давления и упреков со стороны матери, добродушный братец Се вдруг стал раздражительным. Иногда тетушке Хуа достаточно было сказать пару фраз, чтобы братец Се со злости начал швырять вещи.

Не так давно, чтобы избежать извечных разговоров о женитьбе, он решил поехать в путешествие по Европе. А вернувшись, начал постоянно говорить, что забеременел. Но каким образом мужчина может забеременеть? Тетушка Хуа сперва подумала, что сын издевается над ней и попусту устраивает шумиху. По прошествии двух недель братец Се стал рассказывать об этом каждому, кто встретится ему на пути, и уже все соседи решили, что он сошел с ума.

Тетушка Хуа думала, что он лишь разыгрывает из себя дурака, чтобы она перестала поднимать тему женитьбы. Дело дошло до того, что даже сваха перестала искать невесту ее сыну, поэтому тетушка Хуа сломя голову начала искать больницу, где ее сына осмотрели бы.

Во время своего повествования тетушка Хуа постоянно сетовала, что ее сын так и не женился, не забывая сыпать упреками в его адрес:

– Врач Чэнь, вот вы скажите, кто в таком возрасте не торопится жениться? Это же непочтительно по отношению к родителям; он совершенно не боится, что люди будут судачить о нем за его спиной! Это же такой позор!

Тетушка Хуа не давала мне и слова вставить. Чем больше она говорила, тем больше входила в азарт:

– Я столько работала, чтобы вырастить сына… Ведь все было для того, чтобы ему хорошо было! Ведь у меня еще есть силы, я бы с внуками сидела… Когда я умру, кто ему помогать будет? Нанять няню сейчас слишком дорого… Скажите, доктор Чэнь, вы наверняка уже женились, у вас есть ребенок? Наверняка он уже в детский сад ходит?

Слушая всю эту болтовню, да еще и в форме допроса, я аж холодным потом покрылся; что уж говорить о братце Се… В этот момент я осознал, что у меня довольно тактичная мама. И хотя иногда она может пристать с разговорами о духах и сверхъестественном, но никогда не торопила меня скорее жениться.

Такому взрослому мужику, как братец Се, наверняка неприятно слушать, как мать без умолку трещит о том, что ему пора жениться. Пока она переливала из пустого в порожнее, он сидел повернувшись к двери. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: человек очень хочет сбежать отсюда.

Все родственники пациентов одинаковы: когда они начинают описывать состояние больного, то никогда не переходят к сути, и в итоге их рассказы превращаются в обычное ворчание. Я могу понять братца Се. Перебив тетушку Хуа, я спросил, могу ли пообщаться с ее сыном наедине. Нам, как людям почти одного возраста, возможно, будет проще найти общий язык.

Тетушка Хуа ответила мне не сразу. Смерив взглядом кабинет, она спросила:

– Как вы будете лечить моего сына? Нельзя ли прописать лекарство, чтобы он сразу поправился?

Я неловко ответил:

– Тетушка, нельзя просто так прописать лекарство, это может негативно сказаться на здоровье. Для начала мне нужно поговорить с братцем Се.

– Откровенно говоря, я уже водила сына к какому-то психологу или терапевту в центр психологической помощи. Они сказали, что не могут прописать ему таблетки, поэтому я пришла к вам, – придирчиво ответила мне тетушка Хуа. – Если и вы не выпишете лекарство, мы уйдем; не нужно тратить наше время.

Я вздохнул про себя и покачал головой.

Большинство людей не знают разницу между психологом, психотерапевтом и психиатром. У этих профессий есть одна общая черта – помочь человеку разрешить его проблемы. Психотерапевты и психиатры имеют больше полномочий по сравнению с психологами и могут назначать психически больным пациентам терапию и ставить диагноз; но только психиатр имеет право выписывать рецепты на лекарственные препараты, если консультаций и терапии оказалось недостаточно.

В целом тетушка Хуа пришла к нам по адресу, но я не мог выписывать препараты без установки диагноза. Сперва я хотел поуговаривать тетушку Хуа, но вдруг раздался голос молчавшего все это время братца Се:

– Лекарство, лекарство, лекарство… Ты хочешь отравить меня! Сама принимай лекарства. Купи себе хоть целую тележку этих лекарств!

– И слова тебе сказать нельзя, как ты начинаешь злиться! Думаешь, мне было легко тебя растить? Я же для твоего блага стараюсь! – сказала тетушка Хуа, и из ее глаз дождем потекли слезы.

Брат Се не на шутку разозлился; он явно выходил из себя и уже собрался швырнуть что-нибудь, чтобы выпустить пар. Увидев на столе мой телефон, вскочил с места и схватил его, собираясь замахнуться им и кинуть куда-нибудь. Конечно, мне не хотелось прощаться со своим телефоном, поэтому я остановил братца Се, забрал телефон обратно и произнес:

– И с чего это вы так возбудились? Зачем людей пугаете? Сначала расскажите мне, что происходит у вас в голове, а швырнуть что-нибудь всегда успеете.

Я убрал телефон в выдвижной ящик стола и закрыл его на замок.

Тетушка Хуа, по-видимому, сильно оскорбившись, вышла из кабинета без моих уговоров. Братец Се и не думал идти за ней; он присел и начал гладить свой круглый живот. Икнув, сказал:

– Наконец-то тишина…

– Я сам не женат и могу понять ваше душевное состояние, когда родные все время твердят одно и то же и торопят с женитьбой. – Я поставил себя на его место и попробовал сблизиться с пациентом, чтобы установить взаимопонимание. – Мне уже больше тридцати, девушки нет, а владелец съемной квартиры, где я живу, вечно третирует меня. Куда это годится?

Братец Се никак не отреагировал на мою попытку завести с ним диалог. По-прежнему поглаживая свой живот, он сказал:

– Врач Чэнь, я забеременел.

Я думал, что братец Се притворяется дурачком перед своей мамой, чтобы отвести тему от женитьбы. У мужчин нет матки, как тут забеременеешь? Я внимательно рассмотрел внешность братца Се; судя по вторичным половым признакам, проявлений гермафродитизма у него не наблюдалось. Я знаю, что чем старше ты становишься, тем чаще родители начинают заводить темы о создании семьи, и это действительно нервирует. Однако редко увидишь, чтобы подобное давление приводило к таким последствиям – по крайней мере, у меня не было случаев, чтобы взрослый мужчина продолжал твердить, что забеременел.

Братец Се пришел на прием за свой счет, поэтому, в отличие от пациентов, обращающихся в клинику по страховке, у него не было медицинской книжки. Скорее всего, понадобится больше времени, чтобы установить ему диагноз. Наиболее достоверную информацию мы можем получить из медицинской книжки, а не опираясь только на слова пациента. Записи из истории болезни очень способствуют постановке диагноза.

Все медицинские работники знают, что постановка диагноза – это целая наука, особенно когда пациент приходит на амбулаторный прием: время ограничено, а информации недостаточно, и бо́льшую часть времени врач словно отгадывает загадку.

Братец Се говорил очень серьезно; он был явно убежден, что такой живот у него из-за беременности. Я задал ему вопрос: раз уж он вынашивает ребенка, взял ли с собой какие-нибудь справки о результатах дополнительных обследований – например, анализ крови или УЗИ… У братца Се не было этих документов; они с тетушкой Хуа купили тоненькую медицинскую книжку перед приходом в больницу, им нечего было мне предоставить, так как там не было никаких записей.

– Вы не верите мне, да? Я так и знал! – снова икнув, сказал брат Се. – Вы думаете, я с ума сошел? Вот и нет, я действительно забеременел.

– Вы проходили обследование? – осторожно спросил я.

Брат Се посчитал меня за идиота:

– Что за вздор! Вы думаете, я совсем тупой? Конечно, проходил.

– Вы можете показать мне результаты этого обследования?

Брат Се, выходя из себя, на повышенных тонах ответил:

– Вы про УЗИ? Я-то хотел сделать, но какое родильное отделение согласится проводить мне УЗИ? Они же все сочтут меня умалишенным, неужели не понятно?

– Понимаю, – успокаивающе ответил я и тут же добавил: – Раз в больнице вам не сделали обследование, как вы определили, что беременны?

Братец Се на мгновение утих, потом, собравшись с мыслями, спросил, смотрел ли я «Путешествие на Запад». Я ответил, что не только смотрел, но и читал книгу. Братец Се похлопал себя по ноге:

– Смотрели сериал, вот и хорошо. Вы тогда наверняка знаете, что нельзя пить воду из реки, что протекает в Царстве женщин. Если мужчина отопьет оттуда воды, то он забеременеет…

Я размышлял про себя, где же в этом мире находится Царство женщин, да еще и с подобной чудодейственной рекой. Все клиники по лечению бесплодия давно уже закрылись бы.

Брат Се, видя мое недоверие, с загадочным видом вытащил из кармана штанов платочек, в который что-то было завернуто, положил его на стол и развернул. Внутри была вяленая рыба, покрытая толстым слоем шерсти с узором, напоминающим кошачий окрас. Запах от нее стоял ужасный.

Я в первый раз видел такую странную рыбу. Брат Се спросил меня, помню ли я, что тетушка Хуа говорила о его поездке в Европу. Не дождавшись моего ответа, он продолжил рассказывать, что ездил в Исландию, где и приобрел эту рыбу. Она называется исландская пушная форель; говорят, что если мужчина ее съест, то сможет забеременеть. Братец Се из любопытства попробовал эту рыбу, и поэтому сейчас он беременный…

Его рассказ оказался даже более абсурдным, чем то, что мне сообщили по телефону про Янь Кэ. Может быть, все это время я просто спал? Так как братец Се уже был на консультации психолога, у него есть понимание всех процессов. Вероятно, он заметил, что я не верю его словам, и тут же стал доставать из другого кармана телефон.

Увидев эту сцену, я пробормотал про себя: «Ай-яй! Судя по всему, нет у него никаких психических проблем; его телефон в надежном месте, и швырять он может только чужой».

– Врач Чэнь, посмотрите…

Братец Се открыл фотографию на телефоне. Я недоверчиво спросил:

– Что смотреть?

– Я говорил, что родильное отделение не будет обследовать меня, и сам нашел способ, как это сделать! – Братец Се воодушевился. – Смотрите, это доказательство моей беременности. Вы же врач и наверняка сможете понять, подделка это или нет. Посмотрите же!

Я с недоверием взял его телефон, приблизил к глазам экран – и увидел это фото. От удивления у меня буквально отвалилась челюсть.

3. Клопростенол

Это была фотография теста на беременность. Все знают: одна полоска означает, что беременности нет, но если появились две полоски, то примите поздравления, вы беременны.

На фотографии, которую показал мне братец Се, был тест с двумя полосками; значит, у того, кто им воспользовался, положительный результат на беременность.

Я, как приверженец науки, конечно, подвергаю сомнению подобные заявления. Это всего лишь фото; как доказать, что именно ты пописал на тест? Или то, что это не картинка, скачанная из интернета?

Столкнувшись со скептицизмом с моей стороны, братец Се рассердился. Он ударил себя в грудь, икнул и сказал:

– Неужели я так похож на обманщика? Доктор, раз вы мне не верите, я прямо сейчас пойду куплю тест и в вашем присутствии им воспользуюсь!

Психиатрам нужно обращать особое внимание на то, чтобы не вступать в полемику с пациентами. Победа в споре едва ли положительно скажется на ходе лечения больного. Это касается и повседневной жизни: если вопрос не принципиальный, лучше дать собеседнику выиграть в споре, так как продолжать его бесполезно.

Чтобы избежать резких перепадов настроения братца Се, я подыграл ему и дружеским тоном сказал:

– Ну, сейчас еще рабочее время, и я пока не могу уйти из амбулаторного отделения. Но сперва расскажите, пожалуйста, почему вам в голову вдруг пришла идея воспользоваться тестом на беременность? Когда наступит время обеденного перерыва, мы сможем выйти в магазин, чтобы купить тест, а пока просто побеседуем.

Братец Се не был склонен к насилию, с ним легко договориться, поэтому, услышав мое предложение, он сдержал себя и сказал:

– Ладно, но ловлю вас на слове. Если понадобится, вы будете моим свидетелем. – Не успел он договорить это, как снова икнул.

– Хорошо, хорошо, – сказал я и указал на стакан воды на столе, – может, вы выпьете воды? Икота быстрее пройдет.

У братца Се при себе была коричневая сумка через плечо. Услышав предложение выпить воды, он достал бутылку минералки, показывая, что у него есть с собой вода, но пить не стал. Поставив бутылку на стол, сообщил, что перед походом в больницу вдоволь наелся, позавтракав миской лапши и супом, и пить ему не особо хочется.

– Как скажете.

Мой взгляд снова упал на исландскую пушную форель. Я потыкал в нее ручкой – мех как будто действительно рос из рыбьей кожи. Но сейчас так искусно производят подделки… Мех могли просто приклеить к рыбине.

Увидев, как я провожу ручкой по рыбе, брат Се сказал:

– Врач Чэнь, не бойтесь, вы можете взять ее в руки. Если у вас вдруг бесплодие, то я могу вам ее подарить.

Я не знал, плакать мне или смеяться; сказал лишь, что врачи не могут принимать подарки. К тому же я не бесплоден – моя бывшая только что в больнице родила ребенка, хотя родила она ребенка или нет, этот вопрос еще открыт. То что, произошло с Янь Кэ, на настоящий момент являлось загадкой.

– Я просто посмотрю, – сказал я и взял в руки форель.

И хотя это была сушеная рыбина, создавалось такое ощущение, будто через секунду она оживет. Я бы не стал есть такую странную рыбу, даже если б был очень голоден. Мне хотелось узнать, неужели братец Се решил ее попробовать из чистого любопытства? Он сказал, что забеременел после того как съел ее. Но если он знал о «возможных последствиях», почему все равно решил попробовать?

Брат Се, недолго думая, ответил:

– Все это мне рассказал китайский гид во время путешествия. Нет никакой особой причины; мне просто захотелось попробовать что-то новенькое, показаться смельчаком.

– Но раз уж вы забеременели, тогда не нужно торопиться с поиском пассии и женитьбой. – Я сказал это очень медленно и безэмоционально, чтобы моя интонация не казалась наигранной.

Братец Се вздохнул:

– Если я скажу, что меня совершенно не раздражают разговоры матери о браке, то это, конечно же, будет ложью. Кому такое понравится? Мне даже разозлиться не дают! Только и слышу, что разговоры о том, как тяжело ей было меня воспитывать… А что я могу на это ответить? Остается только слушать ее ворчание. Вы вообще знаете, как наша местная сваха ищет пару? Она просто дает номер телефона какой-то девушки и велит позвонить ей и поболтать. Если б я умел общаться с девушками, неужели был бы до сих пор одинок? Если эта сваха не знает, как работать, то ей лучше уж вообще не браться за это дело!

Его слова пришлись мне близко к сердцу – у меня точно такие же родственники. Жаль, что в реальной жизни нет таких первоклассных свах, как показывают в сериалах… Я согласился с ним:

– Вы абсолютно правы.

Все мы испытываем беспокойство и тревогу. Одним людям нравится жаловаться, другие не станут выставлять напоказ, что таится у них в сердце; но если такому человеку представится случай, он начнет изливать душу. Я просто слушал переживания братца Се, не перебивая его.

– Моя мама не вышла замуж второй раз, а сейчас она уже в возрасте. Я же не могу просто бросить ее, чтобы убежать от вечных разговоров женитьбе. Она все время ругается, что я не отношусь к ней с пониманием. Но если б я убежал, тогда ее слова подтвердились бы!

Я кивнул, выражая свое согласие с его словами. Люди этого поколения не живут своей собственной жизнью, вечно занятые какими-то делами и терзаемые тревогой; их излюбленной фразой стало «я живу ради своего ребенка». Но такая любовь – палка о двух концах: мало того, что ты мучаешь самого себя, так еще изводишь и своего ребенка.

Такой эмоциональный шантаж сделает несчастным всех членов семьи, а в итоге все друг от друга отстранятся. Давление со стороны родителей касательно замужества или женитьбы может привести к возникновению психических заболеваний у их детей; благодаря новостям нам известно немало подобных случаев. У человека, подвергаемого психологическому насилию, может возникнуть затяжная депрессия, подавленное настроение, аффективные расстройства. В лучшем случае он начинает терять контроль над своими действиями – провоцирует драки и огрызается на людей, – в худшем может покончить жизнь самоубийством. Не так давно я слышал про один случай из Уханя. Одна девушка, будучи обычным офисным работником, так переживала, что во время праздничных каникул, когда вся семья собралась вместе, сама поехала в психиатрическую клинику. Под предлогом ужасной бессонницы она стала настойчиво требовать госпитализации, чтобы таким образом избежать давления со стороны родителей.

Когда братец Се выложил все, что было у него на душе, мне пришла в голову мысль, что психологическое давление со стороны матери и является одним из факторов возникновения его нынешнего состояния. Главное, чтобы члены семьи пациента не противодействовали терапии; в противном случае даже после психологической консультации, когда пациент вернется домой и все начнется по-старому, все усилия пойдут насмарку.

Братец Се ухватился за возможность выговорить мне все, словно за соломинку надежды. Все это время говорил в основном он, а я просто поддакивал, даже не пытаясь что-то возразить ему. В таких случаях пациенту иногда нужно просто поделиться с кем-то своими переживаниями. Когда настало время обеденного перерыва, братец Се настоял, чтобы я пошел с ним за тестом на беременность, и он сможет доказать, что не врал.

Я не знал, куда ушла тетушка Хуа, – может, она хотела, чтобы сын сам за ней побегал? В итоге братец Се все это время просидел в кабинете, изливая потоки негатива, а тетушка Хуа теперь сама не решалась показаться нам на глаза.

Тем временем я опять начал думать о своей бывшей девушке; я ведь так и не понял, что с ней произошло и куда делся ребенок. Ян Кэ уже давно вернулся в больницу, но так и не подошел ко мне, от него не было никаких новостей, а звонить ему было неловко. Мне только и оставалось, что нервно сидеть и ждать сложа руки.

Я попытался откинуть эти мысли, чтобы не вгонять себя в состояние тревоги, и вместе с братцем Се пошел в аптеку за тестом на беременность. Девушка-фармацевт, увидев двух взрослых мужчин, покупающих тест, удивленно уставилась на нас. Братец Се заметил ее взгляд и, указывая на меня, тут же объяснил:

– Он работает в психиатрической клинике, мы нормальные.

Изначально девушка была просто удивлена, но после слов братца Се в ее глазах появился страх.

– Пойдемте. – Я не стал ничего объяснять, лишь поторопил братца Се: его слова только все ухудшили.

Выходя из аптеки, я увидел У Сюна и Сяо Цяо, которые, наоборот, направлялись в аптеку. Сяо Цяо все еще обижалась на меня из-за аттестации и даже не поздоровалась. Она шла с мрачным выражением лица; заходя в аптеку, открыла бутылку воды и сделала несколько жадных глотков, притворяясь, что не видит меня. У Сюн совершенно не догадался о ее намерениях и ошибочно подумал, что она стесняется и боится, что другие узнают о ее беременности.

Я не обратил на это внимания и ушел, обменявшись приветствиями с У Сюном. Братец Се икал всю дорогу – видимо, завтрак действительно был таким сытным, что даже обедать необязательно.

Из-за того, что Янь Кэ появилась так неожиданно, словно гром среди ясного неба, мы с Ян Кэ не успели позавтракать, поэтому к обеду у меня начал урчать живот. К сожалению, братец Се был тверд в своем намерении доказать мне, что он не обманщик, и потащил меня с собой в туалет. Братец даже не вошел в кабинку, а тут же расстегнул ширинку на штанах и… Как назло, из кабинки вышел заведующий и увидел эту сцену. Он нахмурился и опять начал отчитывать меня. Не успел я хоть как-то оправдаться, как он стремительно вышел прочь из туалета, не забыв смерить меня взглядом, полным отвращения.

– Смотри, что ты наделал… – начал я сыпать упреками.

Братец Се не воспринял всерьез эту неловкую ситуацию. Он воспользовался тестом, соблюдая каждый шаг инструкции, затем положил его передо мной, не позволив мне отойти, и мы вместе стали ждать результата. Каждый шаг этого процесса был сделан на моих глазах. Примерно через три минуты на тесте появились две четкие фиолетовые полоски – результат оказался положительный.

– Это… – Я точно не ожидал такого итога, поэтому не смог выдавить из себя ничего больше.

Я был с братцем Се все это время – и во время покупки теста в аптеке, и в туалете, когда он его использовал, – так что подделки быть не могло, и результат достоверен. Да, точность теста на беременность не сто процентов, и все же доказательства были налицо. Изначально я не поверил в этот абсурд, но сейчас мое мнение поменялось.

Моментально забыв о том, что хочу есть, я велел братцу Се позвонить его маме, чтобы она немедленно вернулась, а сами мы направились в кабинет.

Братец Се звонил тетушке Хуа три раза подряд, но она все не брала трубку. Вернувшись в кабинет, он хотел выпить воды, но стоявшая на столе бутылка с минералкой пропала, хотя все то время, пока мы разговаривали, она была в кабинете. Не могла же она просто раствориться в воздухе?

Я увидел в коридоре Лян Лян и окликнул ее:

– Сяо Лян, ты не видела, кто сейчас заходил в кабинет?

Лян Лян, опешив от моего вопроса, посмотрела из стороны в сторону, вспоминая:

– Я заходила после обеда по просьбе Ян Кэ, чтобы забрать и отнести ему аттестационные листы. Потом Сяо Цяо попросила меня принести ей бутылку воды, сказав, что она купила ее вчера, и назвала марку. На столе я увидела неоткрытую бутылку той же марки и, подумав, что это вода Сяо Цяо, принесла ей…

– Это бутылка пациента. – Я подошел ближе к Лян Лян и шепотом продолжил: – Хорошо, что бутылка была закрыта, а если бы… Ладно, иди.

Лян Лян в целом была знакома со всеми рабочими процессами в отделениях. По своей натуре она девушка очень усердная и простодушная, но ей не хватает напористости, даже после некоторого пребывания здесь. Она выглядела немного вялой, и каждый раз, когда ее кто-то звал, подпрыгивала от неожиданности, что совершенно не похоже на поведение студента-медика. Лян Лян поняла, что совершила какую-то оплошность, и, услышав, что я велю ей уйти, быстро скрылась из виду.

Братец Се сидел в кабинете. Я переживал о состоянии его здоровья, поэтому настойчиво велел ему обязательно связаться с тетушкой Хуа. Если братца Се придется госпитализировать и делать обследование, то нам понадобится ее подпись.

Братец Се был чрезвычайно рад тому, что я больше не сомневаюсь в правдивости его слов. Ему не терпелось увидеть удивление в глазах матери. Я немного его утихомирил и вышел в другой кабинет, чтобы написать заму Цзи и сообщить ему о необычном случае.

Когда я включил ноутбук, раздался звонок. Я подумал, что, может быть, это звонит Ян Кэ по поводу моей бывшей. Но, достав телефон, увидел входящий вызов от зама Цзи. В прошлый раз, когда я пытался связаться с ним, чтобы обсудить диагноз Ху Сяобао, он так и не ответил на мои сообщения.

Когда я взял телефон, зам Цзи тут же начал извиняться:

– Сяо Чэнь, прошу прощения, я был в Наньнине на конференции, только сейчас появилось время… Кстати, по поводу твоего сообщения: я узнал, что…

– Зам Цзи, все в порядке; мы поставили диагноз маленькому пациенту, не стоит переживать по этому поводу, – сказал я и, пользуясь случаем, поспешил сообщить о новом пациенте: – Однако у меня опять странный случай, и я как раз хотел с вами проконсультироваться.

– Что случилось? – заинтересовался зам Цзи.

Я во всех деталях описал ему ситуацию, а также заодно упомянул свою бывшую Янь Кэ.

Я еще не закончил свой рассказ, как в кабинет вдруг кто-то ворвался. Прервав разговор с замом Цзи, я услышал пронзительный крик. Обернувшись, увидел Сяо Цяо – она стояла в луже крови, стекающей по ее ноге.

– Что с тобой? Что случилось? – У меня сердце в пятки ушло. – Сяо Цяо, что произошло?

– Врач Чэнь, у меня очень болит живот. Лян Лян принесла мне воды, я ее выпила, и мне стало плохо… Не могло ли… у меня…

Опираясь на спинку стула, Сяо Цяо с мучением присела, ее ноги обмякли, и она чуть не упала на землю.

Я стремительным шагом подошел к ней, чтобы уберечь от падения. Сбросив вызов зама Цзи, набрал заведующего и сказал, чтобы срочно подготовили машину – Сяо Цяо необходимо отвезти в другую больницу. Заведующий подумал, что плохо стало пациенту, и сказал мне, чтобы лечебное отделение связалось с центром «скорой помощи» и что нет необходимости задействовать ресурсы нашей клиники. Я описал ему ситуацию. Встревожившись, заведующий велел мне быть с Сяо Цяо, а сам пообещал немедленно вызвать помощь.

В голове у меня метались мысли. У Сяо Цяо, скорее всего, выкидыш. Но у нее не было сильных физических нагрузок, почему тогда вдруг так случилось? Когда я видел ее в аптеке, она выглядела вполне хорошо. Неужели все дело в воде, как сказала сама Сяо Цяо? Но это же бутылка братца Се…

Тем временем он вышел из кабинета, чтобы посмотреть, куда я пропал. Увидев лужу крови, громко вскрикнул.

Я резким тоном стал допрашивать его, зачем он принес в больницу отравленную воду. Девушке-ординатору стало плохо именно из-за того, что она выпила ее. Братец Се был в смятении, но категорично заявил, что он не травил воду, более того, даже не открывал ее; как бы тогда туда попал яд?

В этот момент в коридоре появилась тетушка Хуа. Проходя мимо кабинета, она завопила:

– Боже мой! Что произошло?

– Ваш сын принес отравленную воду!

Мне было все равно, отрицает брат Се свою причастность или нет, но я точно знал, что кровотечение у Сяо Цяо началось именно из-за выпитой воды.

– Это не я! Это не я! – воскликнул братец Се, не на шутку испугавшись.

– Будешь отрицать?.. Я вызываю полицию! – Вне себя от злости, я начал набирать номер зама Ляо.

– Стойте, стойте! – Подбежавшая тетушка Хуа выхватила из моих рук телефон. Я поддерживал другой рукой Сяо Цяо и не мог забрать его назад.

– Что вы творите?

– Это я дала воду сыну; я не знала, что ее выпьет кто-то другой… – Тетушка Хуа запаниковала, ее голос перешел на шепот.

– Мама, что ты… – Братец Се пришел в себя. – Что ты наделала?

– Ты все время повторял, что забеременел, и я… мы с соседкой Пань решили… Это… – Произнося эти слова, тетушка Хуа достала из сумки шприц и флакончик.

– Отдайте сюда немедленно!

Меня раздирала злость. Она беспрекословно передала мне флакон с надписью «Клопростенол». Когда я увидел это название, внутри меня словно что-то рухнуло. Слова застряли в горле, словно я потерял дар речи.

4. Исследование истерии Фрейда

Клопростенол – аналог простагладина, имеющий с ним одинаковое назначение и использующийся для стимуляции родов у животных. Взять, к примеру, свинью: пока в ее организме происходит выработка аналогичного клопростенолу гормона, уровень прогестерона в организме свиньи снижается, происходит сокращение матки с последующим отслоением от ее стенок плаценты, и рождаются поросята. Конечно, иногда, в случае, если мертвый плод не выходит, клопростенол также может быть использован, чтобы извлечь его из полости матки или спровоцировать выкидыш.

Обычно свинье для стимулирования родов достаточно одного миллиграмма препарата, но вряд ли тетушка Хуа знала про дозировку и, скорее всего, добавила большее количество клопростенола. Вдобавок Сяо Цяо работала всю ночь без отдыха, поэтому действие препарата оказалось в разы сильнее.

Предполагая, что ребенка Сяо Цяо сохранить не получится, я очень переживал за нее и повторял ей, чтобы она не боялась. Но Сяо Цяо сильно перепугалась, а через какое-то время потеряла сознание.

Все произошло очень быстро. Главврач боялся, что это событие создаст негативное впечатление о больнице, поэтому стремительно организовал трансфер Сяо Цяо в другую клинику.

Братец Се своими глазами видел, что случилось. Придя в себя, он разразился бранью в адрес тетушки Хуа, говоря, что она совсем свихнулась, раз додумалась пойти к соседке Пань, которая как раз выращивала свиней, и попросила ее дать средство для стимуляции родов, будто ее сын – свиноматка! Это скорее ей нужно проводить психиатрическое обследование, а не ему.

Тетушка Хуа, скрывая свой стыд под маской гнева, начала скандалить с сыном: снова упомянула все перенесенные из-за него лишения, а он, мол, оказался таким непочтительным по отношению к матери, и что вообще надо было его придушить, когда он родился… Конфликт между матерью и сыном усугубился, ненависть достигла критической точки – ведь никто не хотел проявлять свою слабость и идти на уступки, – и появилось ощущение, что скоро в ход пойдут кулаки.

Лу Сусу тоже была в амбулатории; услышав переполох, она тут же вышла, чтобы поговорить с тетушкой Хуа, и со всей возможной любезностью увела ее в сторону.

Я хотел успокоить братца Се, но увидел У Сюна. Тот спросил, что случилось с Сяо Цяо, и второпях покинул больницу, чтобы поехать к ней.

Не прошло и полминуты, как Сун Цяну пришла та же мысль навестить Сяо Цяо. Но к ней уже поехал У Сюн… Мне не хотелось очередного скандала, поэтому я остановил его, попросил утихомирить братца Се и увести его в кабинет.

В амбулаторном отделении никогда не бывает спокойно. Все остальные особо не обратили внимания на случившееся, так как суматоха здесь была привычным делом.

У меня все перемешалось в голове; я не мог спокойно думать, находясь в этом месте. Еще и икота братца Се не проходила… Я попросил Сун Цяна налить ему стакан воды и проследить, чтобы он его обязательно выпил, так долго икать вредно для здоровья.

Желая побыть один, я пошел в библиотеку, еще слыша в отдалении упреки тетушки Хуа в адрес сына. Лу Сусу не знала об их ситуации, и ей было сложно поддержать разговор с тетушкой Хуа, поэтому она просто слушала ее жалобы. Тетушка Хуа была переполнена злостью, слова лились из нее, словно из радиоприемника. Я смутно услышал, как тетушка Хуа расспрашивала Лу Сусу, не замужем ли она, и если нет, захочет ли она познакомиться с ее сыном. Даже в такой ситуации тетушка не забыла попытаться кого-то сосватать сыну. Но Лу Сусу давно была замужем, и тетушке Хуа оставалось только продолжать плакать.

Это был безрадостный день, полный странных событий. Придя в библиотеку, я не стал копаться в книгах или материалах. Присев, достал ручку с блокнотом и взволнованно начал делать заметки малоразборчивым почерком. Я хотел выписать все странные события, произошедшие за сегодня, и в итоге у меня вышло пять пунктов:

1. Янь Кэ беременна, но куда пропал ребенок после родов?

2. Где Чжан Цици? Почему в ее комнате оказались мои фотографии?

3. Кто сделал эти фото?

4. Очевидно, что Се Хуа – мужчина, но почему тест на беременность показал положительный результат?

5. Последнее, и самое ключевое – зачем кому-то понадобилось меня фотографировать и хранить фото в квартире Ян Кэ?

Японский писатель детективов Сэйси Ёкомидзо, создавший вымышленного знаменитого детектива Косукэ Киндаити, в своем романе «Убийство в Хондзине» пишет: «Поистине ужасающим является не то, как это произошло, а почему это произошло именно таким образом». Многие авторы, пишущие в жанре саспенс и триллера, любят описывать необычные сюжеты и придумывать изощренные методы убийства, но они забывают об одной довольно важной проблеме – почему эти события произошли именно таким образом?

Этот человек хочет запугать меня? Но тогда почему он не наклеил эти фотографии в моей комнате?

Получается, этот человек может свободно проникать в дом Ян Кэ!

Кто это может быть? Все догадки казались мне бессмысленными.

Я не мог найти ответ ни на один вопрос из моего списка. Чем больше я думал, тем больше падал духом. Схватившись за голову, я тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что все эти вопросы не разрешатся сами собой. Какое-то время побыв в плену негодования, я взял себя в руки и стал бродить среди книжных стеллажей.

В коллекции нашей библиотеки большинство книг – оригиналы на иностранном языке. Литература на китайском, конечно, тоже есть: к примеру, «Древнее собрание по китайской традиционной медицине», «Теория традиционной китайской медицины», «Технологии западной медицины», а также художественная проза о психическом здоровье.

На моем прежнем месте работы в больнице в Шэньяне тоже существовала библиотека, где были даже написанные мной романы – правда, никто их не читал. Однажды я заметил, что один мой коллега читает «Детектива-психотерапевта», и, преисполненный радостью, решил спросить его мнение насчет произведения. Он сказал, что описанные события слишком неправдоподобны, в книге есть персонажи, которые внезапно умерли по неизвестным причинам; но разве может здоровый человек в молодом возрасте просто так скончаться без видимых причин? Я даже не стал вступать с ним в полемику. В действительности сейчас очень многие молодые люди не соблюдают режим, поздно ложатся спать, часто пользуются телефоном и компьютером. Все это негативно сказывается на состоянии крови, может вызвать переутомление глаз, головокружение и другие заболевания; в худшем сценарии это даже может привести к инсульту, остановке сердца и смерти. Такие случаи далеко не редкость, к тому же их количество с каждым днем растет.

Поглощенный своими мыслями, я подошел к полке с художественной литературой. Может, здесь тоже хранятся мои книги?..

Взглянув на полки, я понял, что художки совсем мало. И тут действительно увидел свою книгу. Скоро должна выйти еще одна новинка, и если наша библиотека закупит несколько экземпляров, я, конечно, буду очень рад.

Раз уж мне на глаза попалась книга, я решил немного полистать ее, но тут завибрировал мой телефон. Ян Кэ…

Меня одолела тревога. Я поспешил взять трубку:

– Алло, Ян Кэ? Как обстановка?

– Тебе лучше приехать, – размеренно ответил он.

– Сейчас? – спросил я, параллельно направляясь к выходу из библиотеки.

– Да, – односложно ответил Ян Кэ.

И тут я услышал из телефона женские крики и ругань: «Кто? Кто украл моего ребенка? Это все ваша больница! Я в суд на вас подам! Будьте вы все прокляты!»

Можно было даже не сомневаться: это ругалась Янь Кэ. Раньше, когда мы конфликтовали, она часто употребляла эту фразу: «Будьте вы все прокляты». Почему она стала такой? Я чувствовал себя ужасно неловко, и одновременно меня раздирало чувство стыда: ведь я тоже в той или иной степени несу за это ответственность.

Я вернулся в больницу и начал искать Сун Цяна и братца Се. Мне нужно было сообщить пациенту, что мы сейчас поедем в другую больницу для комплексного обследования организма, и сказать Сун Цяну, что в мое отсутствие он будет главным в отделении. Братцу Се представился исключительный случай побыть хоть какое-то время без матери, и он сразу согласился без каких-либо уговоров. Когда мы были в дороге, он разрешил мне потрогать его живот, но я сказал, что в этом нет необходимости, так как не я буду проводить ему осмотр.

Прибыв в больницу, я отправил братца Се на обследование, а сам направился к Ян Кэ. Видно, все в отделении искали любого повода, чтобы поговорить с таким красавчиком, как Ян Кэ; он сразу завоевал внимание акушерок и медсестер.

Но моя бывшая отнеслась к нему с недоверием. Хотя она была только после операции, это не помешало обругать ей всех на чем свет стоит. Ян Кэ предпочел не заходить к ней в палату. Все медсестры единогласно считали, что моя бывшая просто сошла с ума – будучи не беременной, она продолжала упрямо настаивать, что у нее был ребенок, и она даже не стеснялась своего поведения перед таким симпатичным врачом, как Ян Кэ.

Мне было и страшно, и тоскливо. Я подошел к своей бывшей и сказал:

– Прости меня.

– Все же заявился!.. Почему ты не брал трубку?

– Ты… про какой раз говоришь? – В последнее время она постоянно мне звонила; иногда я не успевал вовремя принять звонок, так как она сбрасывала его, но иногда сам не хотел отвечать – как, например, сегодня утром. К тому же ее телефон все время был в сумке, которую я увез с собой в больницу Циншань.

– Я много раз тебе звонила; наверняка та девушка специально сбрасывала мои звонки! – в ярости ответила Янь Кэ.

Девушка? Неужели она имеет в виду Ян Го, которая как раз в момент ее появления была в квартире? Я помню, когда та лечилась у нас в больнице и я вел у нее прием, Янь Кэ действительно несколько раз звонила мне. Но по разным причинам я предпочел тогда не отвечать – и даже сбрасывал звонки.

Я действительно испытывал угрызения совести, но, вспомнив все ее беспричинные скандалы, спросил ее:

– Это ты сделала надпись на двери кабинета? Тебе мало было ругани в Шэньяне, и ты приехала сюда распространять чушь обо мне, я ведь прав? Мы же тогда по-хорошему разошлись и обо всем договорились… Получается, ты так не считала и только притворялась?

– Я же отправила тебе твою книгу, неужели этого недостаточно? – Янь Кэ вдруг сменила тему разговора: – А сейчас я тебе еще и ребенка родила, тебе и этого мало? Быстро найди нашего ребенка!

Увидев, что я пришел, мой коллега Ян Кэ уже ушел в санитарный пункт, но он наверняка отчасти слышал нашу перепалку.

Изначально я переживал, что моя бывшая совсем обезумеет от гнева и упомянет тот факт, что я тайком пишу книги, а Ян Кэ узнает об этом. Но, к счастью, обошлось, и она заговорила о ребенке. Велела мне немедленно пойти и поговорить с врачами, чтобы нам вернули ребенка, и тогда она согласится выйти за меня замуж и заберет меня обратно в Шэньян…

Я потратил кучу денег, чтобы иметь возможность перевестись в Наньнин, и никак не мог вернуться в Шэньян. Процессы увольнения и устройства на работу медицинского работника только кажутся простыми, на самом деле это довольно проблематично. Вдобавок чувства двоих людей – это ведь не просто игра в дочки-матери.

Я был крайне раздражен и хотел уйти, но тут увидел зашедшего в палату Ян Кэ. Неужели он хочет помирить нас? Воспользовавшись этим случаем, я потянул коллегу за руку и, указывая на него, начал плести полный вздор:

– Прекрати строить иллюзии, ты слишком много себе придумала! Мне уже нравится другой человек. Мы не будем вместе, я не поеду с тобой в Шэньян! Если тебе надо, сама возвращайся – и больше никогда сюда не приезжай!

Ян Кэ с отвращением убрал мою руку, не соглашаясь подыграть мне. Стоявшая рядом медсестра, не зная, что я тоже психиатр, и приняв меня за еще одного сумасшедшего, обратилась к Ян Кэ:

– Врач Ян, опять какой-то умалишенный пришел, заберите его тоже!

Вдруг другая медсестра произнесла:

– Гомосексуализм – это ведь не болезнь.

– Разве?

– Конечно. Я помню, что, на основании последних опубликованных стандартов диагностики психических расстройств, гомосексуализм исключили из разряда заболеваний.

И медсестры начали спорить, перебивая друг друга.

Конечно, мне совершенно не нравился Ян Кэ; я просто хотел позлить свою бывшую, чтобы она наконец-то отстала от меня. Я никак не ожидал, что это только подольет масла в огонь. Янь Кэ вовсе не разозлилась – наоборот, как-то мрачно усмехнулась:

– Ха, думаешь, у тебя получится разыграть передо мной эту сцену?

– Что это значит?

Я стоял уже в дверях палаты; Ян Кэ не ушел, но и ничего не говорил.

– Я дала тебе шанс; если б ты не был таким бесчувственным, я еще могла бы тебе помочь, – самодовольно ответила Янь Кэ.

Этим разговорам не было ни конца ни края. Я уже начал действительно думать, что у моей бывшей проблемы с головой.

– Я помогу тебе связаться с твоими родителями, чтобы они забрали тебя. Тебе необходимо лечение.

Ни одному психически больному человеку не понравится, что кто-то называет его больным. Мои слова привели Янь Кэ в бешенство:

– Какой же ты бездушный! Я лучшие свои годы на тебя потратила, а ты вот как ко мне относишься!.. Я родила тебе ребенка, а ты… Я подам на тебя жалобу в вашу больницу и сделаю так, что твоей репутации придет конец; я уничтожу тебя! Ни одна больница в этом городе не захочет взять тебя на работу! Все твои усилия за эти годы будут потрачены зря!

Ее угрозы могут оказаться фатальными для меня. Получение медицинского образования – это не только несколько лет учебы в университете, но еще преддипломная практика и ординатура. Если сложить все время, потраченное на учебу, получится больше десяти лет вложенных усилий.

Образовательный путь студента-медика тернист и долог. Людям, работающим вне нашей сферы деятельности, сложно понять все трудности, с которыми мы сталкиваемся. Слова Янь Кэ попали в мое самое уязвимое место; это были неприкрытые угрозы. Но не может же моя жизнь быть полностью уничтожена из-за нее?

Мои глаза покраснели, я совсем лишился дара речи и стоял как вкопанный. Ян Кэ, который все это время был зрителем сцены, положил мне руку на плечо и холодно сказал моей бывшей:

– Девушка, во избежание дальнейших неприятностей я посоветовал бы вам прекратить скандалить.

– А не то что? Вы вмешаетесь? – не отступала Янь Кэ.

Ян Кэ тем временем по-прежнему сохранял полное равнодушие:

– Хочешь поиграть? Так мы поиграем.

– Что? – Я повернулся к Ян Кэ, но он развернул меня обратно в сторону Янь Кэ.

Я подумал: «Боже, вдруг и Ян Кэ сошел с ума? Зачем он вообще с ней препирается? Она ведь действительно может уничтожить меня, главврач наверняка только этого и ждет… Ему не следует так опрометчиво ввязываться в чужие конфликты».

– Я пойду к вашему начальству! Я все расскажу прессе! Вы оба лишитесь лицензии! Мы еще посмотрим, кто после такого вообще захочет идти к вам в больницу! – никак не унималась Янь Кэ.

Ян Кэ тоже не отступал; напротив, он начал подстрекать ее:

– Хорошо, как вам угодно. Но, сказать по правде, если вы раздуете этот скандал, для вас он тоже ничем хорошим не обернется. Вам, как никому другому, известно, почему вы приехали сюда. Хватит болтать о Чэнь Путяне; если вы продолжите себя так вести, то никогда не выпишитесь из больницы. Возвращайтесь домой и больше не беспокойте Чэнь Путяня.

Сказав это, Ян Кэ потянул меня за собой прочь из палаты, даже не дав взглянуть на Янь Кэ. Сверх всякого ожидания, та тут же успокоилась и замолчала. Зная ее характер, я был крайне удивлен, что она перестала буянить.

С полудня до настоящего момента Ян Кэ все время находился в этой больнице – и, видимо, зря время не терял. Наверняка он что-то выявил в состоянии Янь Кэ.

– Подожди, – я оттолкнул руку Ян Кэ. – Ты что-то смог узнать?

– Сам посмотри.

Ян Кэ отошел на пост медсестер, достал из-под стойки толстую стопку каких-то отксерокопированных материалов и швырнул их мне в руки. Схватив кипу бумаг, я прочитал заголовок: Зигмунд Фрейд «Исследование истерии».

Я нерешительно полистал материалы, строя про себя предположения. Так как братец Се и Янь Кэ оба заявили, что беременны, может, у них действительно какая-то форма истерии? Но ведь тест на беременность братца Се показал положительный результат, а Янь Кэ заявила, что у нее есть все справки, которые она собрала во время беременности… Едва ли истерия может вызвать такой симптом.

Я пролистал еще несколько страниц. Вдруг кое-что привлекло мое внимание. Теперь понятно, что имел в виду Ян Кэ!

5. Синдром бегущего поросенка и психология в Древнем Китае

В самом конце стопки бумаг обнаружилось описание одного клинического случая. Женщина из Бразилии, как и Янь Кэ, заявила, что больница украла ее новорожденного ребенка.

Врачи в больнице изначально полагали, что она беременна, поэтому, когда во время обследования не получилось обнаружить сердцебиение плода, УЗИ женщине делать не стали и в срочном порядке провели кесарево сечение. Однако во время операции плод не обнаружили – утроба была пуста.

Этот случай как две капли воды похож на случай Янь Кэ.

Муж этой женщины впоследствии сообщил, что это ее вторая «беременность». В психиатрии данное состояние называется «ложная беременность», при котором женщина настолько верит в свою беременность, что у нее появляются все внешние признаки и симптомы. Псевдобеременность является классическим примером, когда именно психологический фактор приводит к физическим изменениям организма. Такую патологию называют фантомной или, выражаясь научным языком, конверсионной истерией.

Подобные вещи звучат абсурдно, и мало кто знает о таких заболеваниях, но в истории известен не один подобный клинический случай. Пожалуй, самый известный из них произошел в Англии, с королевой Марией I Тюдор. У нее начал расти живот, и она объявила о том, что находится в положении, но в итоге оказалось, что у нее была ложная беременность.

Эта аномалия может быть вызвана как психологическими нарушениями, так и физическими – например, красной волчанкой, которая приводит к повышению уровня гормона ХГЧ в организме. Сам этот гормон, в свою очередь, вырабатывается у женщин при наступлении беременности. Однако мой пациент – мужчина, и его случай явно не идентичен заболеванию Янь Кэ.

Я продолжил листать материалы, и оказалось, что у Янь Кэ давно уже были проблемы с психикой. Родители даже клали ее на лечение в больницу в Шэньяне. Вдобавок Ян Кэ уже связался с клиникой, куда была госпитализирована моя бывшая, и оказалось, что несколько месяцев назад она оттуда сбежала. Но было совершенно непонятно, почему больница и ее родители не обратились в полицию с заявлением о пропаже человека.

Ян Кэ сказал, что диагноз конверсионная истерия ей поставили еще в Шэньяне. Там все знали, что у Янь Кэ ложная беременность, и диагноз ей сообщили – только вот она сочла это неправдой.

Ян Кэ добавил, что, по Фрейду, некоторые типы истерии возникают под влиянием эмоциональных переживаний. У истерических расстройств выделяют диссоциативную и конверсионную симптоматику. Конверсионным симптомом является эмоциональная реакция, возникшая из-за сильного психологического потрясения, после которой идут соматические проявления. Как только у человека появляются соматические симптомы, его эмоциональное состояние может улучшиться.

Ввиду своего душевного состояния Янь Кэ была убеждена, что беременна, и в итоге это привело к реальным физиологическим изменениям организма. В предыдущей больнице, где она лежала, ей не помогли полностью вылечиться от расстройства, и ее состояние улучшилось лишь слегка. Янь Кэ сбежала из той клиники несколько месяцев назад. Возможно, она уже какое-то время находилась в Наньнине, когда ее состояние усугубилось. Янь Кэ довольно сильно поправилась, и никто не мог бы сомневаться, что она беременна, – но все это было исключительно ее иллюзией.

Раз уж Янь Кэ уже лежала в больнице, она наверняка знала, что в действительности не беременна. Если она продолжит раздувать скандал, больница может подать на нее в суд за клевету. А так как она психически нестабильна, ей не позволят участвовать в судебном процессе, и никто не станет слушать ее оправдания. По крайней мере, теперь главврач не будет думать, что в ситуации с Янь Кэ вся вина за происходящее лежит на мне.

Меня по-прежнему мучила совесть. Психически неустойчивым людям зачастую не с кем поделиться своими чувствами, а может, они и не знают, как именно их выражать. Раньше моя работа психиатром часто становилась причиной ссор между мной и Янь Кэ. Возможно, она переживала, что рано или поздно я пойму, что она психически нестабильна? Но если б мне удалось понять это раньше, вероятно, ситуация не дошла бы до такой крайней степени…

– Ты уже позвонил в больницу в Шэньяне? – задал я вопрос Ян Кэ, перелистывая страницы. – Ее родители заберут ее?

– Я обо всем договорился, – спокойно ответил Ян Кэ. – Так или иначе, лечить ее будем не мы.

Я с недоумением спросил:

– Тогда зачем ты меня звал приехать?

– Вы должны были поговорить – и покончить с этим. Иначе гнетущее чувство мучило бы вас обоих всю жизнь. Или ты хочешь докатиться до такого же состояния, как она?

Его слова мгновенно запали мне в душу. Я вспомнил, как Ян Го рассказала мне о том, что мать Ян Кэ с горя потеряла рассудок. Мой коллега, конечно, неспроста выбрал специальность психотерапевта – из-за болезни мамы. Он сделал все, что от него зависело. Могу с уверенностью сказать, что он только кажется холодным и бесчувственным.

Просмотрев материалы, переданные мне Ян Кэ, я услышал, как у меня предательски громко заурчал живот, и обратился к коллеге:

– Я проголодался; может, сходим куда-нибудь поесть?

– Я не голоден.

Только тогда мне пришло в голову, что Ян Кэ уже довольно долго здесь находится, и едва ли он оставался все это время голодным – наверняка медсестры уже угостили его чем-нибудь. Тогда я направился на поиски съестного. Мне вообще хотелось побыть в одиночестве. Но в коридоре, словно из ниоткуда, появился братец Се. Он оживленно помахал рукой и подбежал ко мне.

Проблему с Янь Кэ мы решили, но что делать с братцем Се? Даже если у него конверсионное расстройство, то как объяснить положительный тест на беременность – ведь он мужчина? Здесь нет ни капли логики. Не может ведь это быть чудодейственным эффектом от употребления исландской форели…

Я подумал, что братец Се уже провел все обследования, и хотел спросить его об этом, но он вдруг взволнованно крикнул:

– Врач Чэнь, потрогайте здесь; что это такое?

Затем схватил мою руку и притянул ее даже не к своему животу, а гораздо ниже.

Услышав его крик, медсестры тут же начали перешептываться. Я перепуганно отдернул руку.

– Что вы делаете?

– Здесь… очень сильно болит, врач Чэнь. Скажите им, пусть меня осмотрят, – договорил братец Се и икнул.

Увидев, что я не собираюсь трогать его за низ живота, он сам протянул ко мне руки, пытаясь дотронуться до моей паховой области.

Я тут же остановил его и напомнил, что мы находимся в общественном месте и нужно вести себя прилично. Если ему есть что сказать, лучше выйти и поговорить снаружи.

Как только мы вышли, раздался звонок от зама Цзи. Он наверняка хотел сообщить мне что-то важное, поэтому я попросил Ян Кэ пока уладить дела с братцем Се.

Зам Цзи – высокообразованный специалист; в больнице Циншань ему нет равных, если проблема касается труднодиагностируемых и редких заболеваний. Он сообщил, что в Исландии действительно есть легенда о пушной форели: если ее съест мужчина, то обязательно забеременеет. Но это всего лишь легенда – на самом деле пушная форель вовсе не является какой-то чудной диковинкой; она не может вызвать беременность у мужчин, но может передать сапролегниоз, если ее съесть. Однако это не объясняло, почему у братца Се появились симптомы беременности.

Рассказывая заму Цзи о братце Се, я упомянул, что у него была непрекращающаяся икота. Зам Цзи, в свою очередь, тут же вынес свой вердикт. Длительная икота возникает не из-за переедания, а из-за синдрома бегущего поросенка, когда газы скапливаются в почках, а затем происходит выброс энергии ци в область сердца и горла. Отсюда и название синдрома, когда энергия ци мечется по организму, словно поросенок. В западной медицине данное заболевание не считается патологией, хотя может вызвать у больного ощущение стеснения в груди, нехватку воздуха, чувство беспокойства, боли в животе. У некоторых пациентов возникает учащенное сердцебиение и онемение в конечностях, что может напоминать сердечный приступ.

Два года назад у зама Цзи был пациент, которого перевели из другой больницы. Согласно западным принципам диагностирования, ему поставили конверсионное расстройство. Больной рассказывал о том, что у него возникает чувство удушья, а иногда и ощущение близкой смерти. Он долгое время принимал противотревожные препараты типа лоразепама и нитразепама, но от них был слабый эффект. После проведения консилиума зам Цзи решил обратиться к китайской традиционной медицине, и таким образом выявил новый диагноз – синдром бегущего поросенка.

Переизбыток энергии ци в сердце, учащенное сердцебиение, подавленное состояние и боли, легкое чувство тошноты – все это, согласно китайской традиционной медицине, является симптомами душевного заболевания или, другими словами, психического расстройства. (То, что в китайской медицине мы зовем душевным заболеванием, в западной медицине является психическим расстройством.) Очевидно, что в Древнем Китае уже очень давно были известны и психология, и психиатрия. В целом можно сказать, что у того пациента наблюдалась типичная гипервентиляция, вызванная дисфункцией работы сердца и вегетативной нервной системы, что схоже с патогенезом синдрома бегущего поросенка.

Чжан Чжунцзин, выдающийся врач в истории Китая, в своем трактате «Очерк главного из золотого ларца» писал: «Когда почечная энергия ци поднимается к груди, возникают боли в животе и лихорадка; для избавления от недуга необходимо приготовить отвар из лекарственного кизила». Зам Цзи, определив диагноз, назначил пациенту комбинированное лечение, включающее в себя как препараты западной медицины, так и лекарства, традиционно применяемые в китайской медицине. По истечении небольшого промежутка времени пациент пошел на поправку.

То, что братец Се ошибочно принимал за беременность, на самом деле оказалось синдромом бегущего поросенка вкупе с конверсионным расстройством. А то, что он считал эмбрионом, на самом деле является мечущейся внутри его организма энергией ци.

Но все эти объяснения не отвечают на еще один вопрос: почему тест на беременность оказался положительным? Конверсионное расстройство никак не оказывает влияние на биохимические показатели в организме и не может повлиять на результаты теста… В чем тогда загвоздка?

Озвучив свой вопрос заму Цзи, я повернул голову назад – и опешил.

Только что братец Се просил меня потрогать его паховую область, и тут я увидел, что Ян Кэ действительно щупает его в этом месте. Я впопыхах подбежал и крикнул на них:

– Что вы здесь устроили?

Меня услышали идущие мимо прохожие и все как один оглянулись.

– Пощупай и поймешь, – сказал мне Ян Кэ.

– Ты о чем? – Я совершенно не понимал, что здесь происходит.

– Если я говорю потрогать, значит, ты трогаешь!

Я поочередно посмотрел на Ян Кэ, потом на братца Се, через силу приступил к пальпации и нащупал уплотнение в яичке. Вдруг до меня дошло – у братца Се, скорее всего, рак. Повышенный показатель ХГЧ в организме может говорить о наступлении беременности у женщины, но также помогает определить рак яичек у мужчин.

На самом деле никому и в голову не придет использовать тест на беременность для определения наличия рака яичек у мужчины – для этого делают анализ крови на ХГЧ. Если у мужчины этот гормон повышен, у него пропадает или снижается сексуальное влечение, а также возникает распирающая боль в груди. Братец Се никогда не был женат и даже не торопился найти себе пару. Причиной этому может быть повышенный уровень эстрогена в крови, поэтому он совершенно не думал об отношениях. Принимаем также во внимание, что стресс, вызванный постоянными уговорами и упреками матери касательно женитьбы, привели к синдрому бегущего поросенка и возникновению реверсивного поведения, отчего у братца Се возникли мысли о беременности. Его случай оказался гораздо сложнее, чем даже у Янь Кэ: помимо конверсионного расстройства и синдрома бегущего поросенка у него еще и онкология…

На ранней стадии обнаружения рака яичек раковые клетки еще не распространяются в другие ткани, и пятилетняя выживаемость наиболее высока[50]. К счастью, после онкологического обследования у братца Се была выявлена ранняя стадия, значит, раковые клетки еще не поразили близлежащие ткани. Мы провели с ним суггестотерапию[51] для лечения его психического состояния. Заболевание братца Се невозможно вылечить за один-два дня, только на одну психотерапию необходимо потратить около года.

Когда я объяснил ситуацию матери братца Се, она была настроена скептически. Людям, не специализирующимся в нашей области, кажется, что психические заболевания относятся больше к категории западной медицины, и методы китайской традиционной медицины здесь бессильны, но это всё предрассудки. Чтобы ввести в курс дела тетушку Хуа касательно прописанной ее сыну программы лечения, я объяснил ей про концепцию душевных заболеваний в китайской медицине. Сейчас в западных медицинских кругах с уважением относятся к восточной медицине, а люди, принижающие ценность традиционной китайской медицины, зачастую ошибочно ставят ее на одну доску с суеверными представлениями. Проблема в том, что они не имеют системного понимания китайской медицины, и их знания ограничиваются предрассудками.

После постановки диагноза братцу Се тетушка Хуа по-прежнему донимала его разговорами о браке, да еще и велела мне не распространяться о болезни ее сына. Она боялась, что ни одна девушка не согласится выйти за него замуж, узнав об онкологии. Я, в свою очередь, переживал о рецидиве болезни, поэтому настойчиво попросил тетушку Хуа не донимать ее сына вопросами брака. Раз уж братец Се не хочет жениться, принуждением эту проблему в любом случае не решить. Что касается Сяо Цяо, пока что эту парочку к ответственности не привлекли.

Из-за сложного состояния братца Се нами было принято решение комбинировать методы китайской традиционной и европейской медицины. Зам Цзи после своего возвращения сам занялся лечением братца Се, а я в свою очередь помогал ему и набирался знаний.

В тот день, когда зам Цзи пришел в больницу, в город приехали родители Янь Кэ. Несложно догадаться, что их отношение ко мне было не самым хорошим, и в ее болезни обвиняли именно меня, из-за чего я иногда впадал в уныние. Янь Кэ раньше была очень хорошей и учтивой девушкой, почему же она стала такой? Неужели я и моя профессия стали причиной таких перемен в ее личности?

У меня возникло желание предать забвению эти события и саму Янь Кэ и просто продолжить жить, но слова, сказанные ею в день выписки, я никогда не смогу забыть.

6. Морг

Это была среда. После обеда я специально поехал проведать Янь Кэ, чтобы последний раз с ней увидеться. Ее родители велели мне больше никогда с ней не связываться и не отвечать на ее звонки, чтобы раз и навсегда оборвать все наши связи.

Когда Янь Кэ попросила маму пойти оформить документы на выписку, мы с ней на какое-то время остались одни в палате. Увидев, что я по-прежнему стою в дверях и не захожу внутрь, Янь Кэ спросила, неужели я так ее боюсь. Я не стал отвечать на этот вопрос, и тогда она задала другой:

– Почему тот врач не пришел с тобой?

– Он всего лишь мой коллега и хозяин квартиры, которую я снимаю. – В этот раз я решил быть с ней честным.

– Ты еще будешь об этом жалеть! – Лицо Янь Кэ как-то странно скривилось в улыбке. – Если б ты тогда не стал препираться и признал все свои ошибки, я рассказала бы тебе тайну.

– Какую еще тайну?

– Ян Кэ правильно тогда сказал, я действительно уже давно в Наньнине. Когда ты с температурой остался в больнице, я видела мельком того человека, который взял пиджак Ян Кэ и укрыл тебя. Ты действительно думаешь, что кто-то переживает за тебя? Это человек просто хочет, чтобы ты умер; я видела, как он схватился за твое горло! Но такая смерть – это слишком просто. Твоя жизнь станет хуже смерти!

– Что ты несешь? – Такого я не мог предвидеть. Ведь только я знал, что случилось в ту ночь, я даже Ян Кэ не говорил о всех подробностях. Раз он так говорит, Янь Кэ наверняка все видела своими глазами.

– Я давно сюда приехала – и постоянно за тобой наблюдала. – Она знала, что мы видимся с ней последний раз, поэтому решила раскрыть мне все карты. – Дело Чжан Цици и вовсе взорвет тебе мозг. Ты даже представить себе не можешь, какие козни они строят!

– Те… те фотографии сделала ты? Тебе как-то удалось проникнуть в дом Ян Кэ?

Я думал, что мои догадки верны, но Янь Кэ мрачно ответила:

– Зачем мне тайком снимать тебя? Раньше, когда мы вечерами спали вместе в кровати, я часами могла за тобой наблюдать; мне совершенно не нужно было тебя фотографировать.

От ее слов по спине у меня пробежали мурашки; я так испугался, что не смог подобрать слов. Возможно, видеться с ней было ошибкой, ее психическое состояние совсем расстроилось…

Однако все, что сказала Янь Кэ, совпадало с действительностью. Когда она пришла домой к Ян Кэ, то все время стояла снаружи и не заходила в квартиру, поэтому никак не могла увидеть, что было в той комнате, и тем более не могла увидеть, что именно изображено на фотографиях. Но если не она сделала эти фото, то кто? Янь Кэ наверняка это известно, но так просто она мне ничего не скажет.

– Если ты что-то знаешь, то немедленно расскажи мне!

Эти загадки уже извели меня, я был готов любыми способами заставить ее сказать мне правду.

– Раз уж мы навсегда прощаемся, я сделаю тебе подарок. – Янь Кэ села на больничную кровать и начала кончиками пальцев перебирать волосы. – Тебе нужно пойти в вашу библиотеку. Найди книгу, которую ты написал; справа от нее стоит дневник. Вот и посмотришь…

Родители Янь Кэ оформили все документы на выписку и вернулись в палату забрать дочь. Увидев меня, они тут же приказали мне уйти, да еще и пригрозили во всеуслышание, что заявят на меня в полицию. Янь Кэ прекрасно понимала, что с этого момента все наши связи будут прерваны. Когда родители принялись выгонять меня из палаты, по ее лицу расползлась ядовитая улыбка. Янь Кэ обратилась ко мне с последними словами:

– Чэнь Путянь, я хочу, чтобы ты до конца своих дней помнил обо мне и никогда не смел забывать!

Услышав это, родители Янь Кэ подумали, что у дочери опять начался истерический припадок, и велели мне немедленно катиться отсюда.

Я ушел, одолеваемый гневом. Тут же в коридоре увидел Сун Цяна – он очень переживал из-за выкидыша Сяо Цяо. Ему было невдомек о ее отношениях с У Сюном…

В тот день, узнав о случившемся, У Сюн сразу примчался в больницу. Мне, в свою очередь, удалось отвлечь Сун Цяна, доверив ему следить за братцем Се. Причина, по которой я так сделал, состояла вовсе не в том, что я боялся подставить Сяо Цяо; я переживал, что это сильно ранит Сун Цяна. В этот раз, столкнувшись с ним, я опасался, что он вновь может встретиться с У Сюном, поэтому нарочно принялся упрекать его за недобросовестно проделанную работу, что он оставил пациентов и из-за своих личных дел заявился сюда, – и в итоге заставил его вернуться на работу. Сун Цян редко видел, чтобы я настолько резко отчитывал кого-то. Попытавшись сначала что-то возразить, он в итоге послушно уехал.

От беспомощности я тяжело и глубоко вздохнул, но, взяв себя в руки, направился в сторону парковки и сел в «Ауди» Ян Кэ. Именно он привез меня сюда, чтобы мы с Янь Кэ могли поставить точку в наших отношениях. Я был признателен ему за все, и уж было открыл рот, чтобы сказать «спасибо», но вдруг вспомнил слова Янь Кэ и тут же замешкался. Она наверняка что-то знала о Чжан Цици. Одному богу известно, кого она видела и что делала все это время, находясь в Наньнине.

Как минимум в одном она оказалась права – я ее никогда не смогу забыть…

Сев в машину рядом с водительским местом, я открыто спросил Ян Кэ:

– Раз уж события приняли такой оборот, ты должен сказать мне, что случилось с Чжан Цици.

– Мне на самом деле нечего от тебя скрывать…

Ян Кэ честно признался, что у него действительно были отношения с Чжан Цици. Должен сказать, что только психологически устойчивый и сильный человек сможет без вреда для себя работать с душевнобольными. Тем не менее не все выдерживают такой напряженную работу, и, оказывается, у Чжан Цици спустя какое-то время возникли психологические проблемы. В тот день, когда у нее случился душевный надлом, в больнице Циншань устроили вечер в честь новоприбывших ординаторов. Чжан Цици увезли в другую клинику на лечение, и больше она у нас не появлялась. Это событие было совершенно нежелательным для больницы, поэтому вполне ожидаемо, что никто не хотел касаться темы Чжан Цици.

После того как Янь Кэ угодила в больницу, Ян Кэ решил связаться с родственниками Чжан Цици; он хотел узнать, лечится ли она еще в больнице. Родители поведали Ян Кэ, что, оказывается, после той вечеринки в больнице Чжан Цици пропала. Однажды они получили от нее эсэмэску, в которой она просила родителей ее спасти. Что ее обманом увезли в город Бэйхай, и она стала жертвой финансовой пирамиды.

После того как ее мама сообщила обо всем в полицию, она сама поехала в Бэйхай, где искала свою дочь несколько месяцев, но безрезультатно – никто не знал о местонахождении Чжан Цици. Заму Ляо было известно об этом деле, но в итоге все решили хранить молчание.

Мне это казалось невообразимым – Чжан Цици, будучи психиатром, сама вмиг сошла с ума, а потом еще и оказалась вовлечена в финансовую пирамиду… Размах событий впечатлял. Мне вспомнился роман одного писателя-судмедэксперта Чжу Минчуаня под названием «Мифическое существо Дитин»[52]. По сюжету, убийца после совершения преступления избавился от трупа и, чтобы замести следы, писал сообщения родственникам от лица жертвы, что та стала жертвой финансовой пирамиды, таким образом нарочно сбивая с толку расследование…

Конечно, известно немало случаев, когда люди, оказавшись втянутыми в подобную аферу, пропадали без вести. Преступник сваливает вину за исчезновение человека на сетевой маркетинг, и характер уголовного дела меняется – ведь в конце концов дело о без вести пропавшем человеке и дело об убийстве отличаются по степени тяжести. Я рассказал об этом Ян Кэ, но он вдруг задал вопрос не по теме:

– Ты читаешь романы? Ты же вроде не очень их любишь?

– Я читаю романы, основанные на реальных событиях, – поправил я Ян Кэ.

– А я думаю, что все эти рассказы судмедэкспертов – сплошная выдумка, в отличие от книг того же Тай Пинчуаня, – презрительно сказал Ян Кэ.

– Ладно, ладно, как скажешь; все это неправда. И романы Чжу Минчуаня – тоже вымысел.

Я не хотел продолжать этот бессмысленный разговор и еще что-то объяснять.

– Какой же ты упертый… – Уголки рта Ян Кэ дрогнули в легкой улыбке.

Он повернул ключ и завел машину. Выехав с парковки, мы направились обратно в больницу Циншань.

Я не рискнул упомянуть при Ян Кэ «подарок», которым поделилась со мной Янь Кэ. Больше всего я боялся, что она оставила в библиотеке нечто совершенно ужасное. Поэтому, приехав в больницу, нашел какой-то предлог и убежал в библиотеку.

Я совсем недавно приходил сюда и видел на полках свою книгу; мне еще тогда пришла в голову мысль пролистать ее, но меня сбил с толку звонок Ян Кэ – он просил меня приехать к моей бывшей. Тогда я и не обратил внимания, что рядом с книгой есть что-то еще. Придя в библиотеку и подойдя к стеллажу, я увидел, что рядом с романом «Детектив-психиатр» действительно лежит черный дневник, и на нем нет инвентарного номера библиотеки.

Достав его с полки, я открыл первую страницу и увидел имя – Чжан Цици.

Находка привела меня в замешательство: «Это и хотела оставить мне Янь Кэ?»

Я не знал, что бывшая девушка Ян Кэ могла написать в дневнике и откуда Янь Кэ было известно местонахождение ее дневника.

Из уважения к личной жизни своего коллеги я не стал тут же открывать и читать дневник, а решил пойти к Ян Кэ и спросить, знает ли он о его существовании. Выйдя из библиотеки, я снова вспомнил слова о том, что кто-то хотел придушить меня во сне. Но кто это может быть – мужчина или женщина? Коллега или пациент? Я не сообразил сразу спросить Янь Кэ, так как на меня тогда обрушился мощный поток информации. Единственное, в чем я могу быть уверенным, – это то, что теперь придется запирать дверь в ординаторскую, если снова надумаю там спать.

Уже наступил вечер, и я никак не мог найти Ян Кэ, поэтому пошел в ординаторскую. Только зайдя туда, увидел его лежащим на кровати, на которой обычно спал сам. Ян Кэ даже не снял обувь. Он не обратил на меня никакого внимания и продолжил спокойно лежать. Редко когда мне предоставлялась возможность отчитать Ян Кэ, поэтому с видом полного презрения я упрекнул Ян Кэ, что он не снял обувь, улегшись на кровать. Было видно, что он не спал, но мои слова также не заставили его открыть глаза; он лишь пробурчал, что у него чистая обувь, а ноги не лежат на простыне.

На это я ничего ему не ответил. Положив дневник на стол, лишь сказал:

– Встань, посмотри.

– Не хочу вставать, – упрямо сказал Ян Кэ. – Я вздремну, все равно скоро нужно идти к пациентам… Но хотя бы минут десять посплю.

– Это дневник Чжан Цици. – Намереваясь передать его Ян Кэ, я случайно задел его по лицу.

– Скажи честно, ты это нарочно сделал, да? – возмутился Ян Кэ, сев на кровати. И тут расслышал имя своей бывшей девушки. Очевидно, Чжан Цици занимала особое место в его сердце. Взглянув на меня, он спросил: – Где ты это взял? В ее комнате?

Я, как мог, пересказал все, что мне поведала Янь Кэ. Ян Кэ, в свою очередь, после всего услышанного был спокоен и не стал тут же открывать дневник Чжан Цици. Мне показалось, что он, как и я, переживает за свою бывшую, поэтому я сел рядом с ним и, желая утешить, положил руку ему на плечо. Ян Кэ, вытаращившись, попросил меня отсесть. Только я собрался встать, как тут же раздался его голос:

– Подожди… Ты же ничего с ним не делал?

– Что ты имеешь в виду?

– Посмотри сюда – кто-то определенно вырвал несколько страниц. – Ян Кэ поднял дневник, чтобы продемонстрировать это место.

Внимательно рассмотрев его, я тоже заметил, что было вырвано довольно большое количество страниц.

– Я даже не обратил на это внимания… Но это не я сделал. Ты будешь его читать?

Помолчав несколько секунд, Ян Кэ вынес вердикт:

– Буду.

Этот дневник имел отношение к исчезновению Чжан Цици, его вполне можно было считать важной уликой, но он также касался репутации девушки. Если передавать его полиции, сначала нужно удостовериться, что внутри не содержится какая-либо личная информация – ведь каким бы открытым и чистым не был человек, у него тоже могут быть свои секреты.

Мы с Ян Кэ вместе открыли дневник. В самом начале Чжан Цици писала о своих романтических чувствах к Ян Кэ, восхваляя его и описывая, какой он привлекательный и как со вкусом одевается; ей нравилось, что он носит белые рубашки, обтягивающие его крепкую грудь, и все в таком духе. Но дальше создавалось ощущение, что Чжан Цици будто начала терять контроль над своими эмоциями, описывая свои подозрения касательно его верности. Время от времени она даже следила за ним, но ее подозрения в неверности Ян Кэ так и не оправдались. Странным было то, что за три месяца до исчезновения Чжан Цици она стала упоминать в дневнике одного человека:

9 сентября

Я никак не могла подумать, что в больнице есть психически больной врач. Этот человек выглядит вполне нормальным, не вызывая ни у кого сомнений в собственной адекватности, но мне все же удалось его раскусить. Я должна сообщить руководству, что этому человеку необходимо лечение, но для начала мне необходимо найти доказательства, иначе начальство мне просто не поверит.

18 октября

Я должна сегодня поговорить с ним. Конечно, он не признается, но мне известно, что этот человек называет себя Х, и он уже давно творит неладное в больнице. У Ню Дагуя вовсе не маниакальный психоз, а энцефалопатия, вызванная волчанкой. Я занимаюсь лечением этого пациента, но Х подставил меня. Мне нужно придумать, как я смогу вылечить Ню Дагуя; я чувствую себя виноватой перед его семьей, хотя они сами не хотят, чтобы Ню Дагуй вышел из больницы.

31 декабря

Вся больница переполошилась, и я не хочу ставить в неудобное положение коллег. Чтобы избежать перепалок, я решила во время сегодняшней вечеринки встретиться с этим человеком и поехать в морг, чтобы раскрыть все карты. Если Х не согласится сотрудничать, я донесу на него, потому что у меня уже есть все необходимые доказательства.

Многие страницы, написанные Чжан Цици в эти три месяца, были вырваны из дневника, и мы могли найти ответы, лишь опираясь на сохранившиеся записи. Итак, в больнице работает врач с психическим расстройством; у Ню Дагуя не маниакальный психоз, а энцефалопатия; перед своим исчезновением Чжан Цици была в морге, где все выдала так называемому Х.

Х…

Я был в растерянности. Неудивительно, что Ню Дагуй все не шел на поправку – ему изначально поставили неверный диагноз. Оказывается, он болен энцефалопатией… Но этот Х – женщина или мужчина?

Помню, что в день, когда шел сильный ливень, кто-то играл со мной в прятки в библиотеке, а потом мокрым зонтиком написал на полу букву «Х». Я-то думал, это Сяо Цяо, затаив злобу, запугивает меня, или прибывшая в Наньнин Янь Кэ решила сыграть со мной злую шутку… Неужели в библиотеке находился кто-то другой?

Глядя на дневник, я все никак не мог поверить, что в такой обычной больнице, как наша, может быть скрыто столько тайн.

Всем было известно о психических проблемах Чжан Цици, поэтому если сейчас идти с дневником в полицию, примут ли они его как улику? Психически больной врач, работающий в больнице, – уже не шутки, все могут быть впутаны в это дело. Как итог, всю нашу многолетнюю работу, включая поставленные диагнозы и утвержденные протоколы лечения пациентов, придется отменить, придется заново начать диагностику всех больных, приходивших к нам на осмотр и лечение. Это коснется несметного количества людей.

Поразмыслив недолго, я обратился к Ян Кэ:

– Ты должен сказать мне, не является ли все написанное Чжан Цици в этом дневнике чушью. Лучше всего, чтобы о существовании этого дневника не знал никто, кроме нас двоих. Если кто-то узнает о нем, последствия могут быть негативными и непредсказуемыми.

Ян Кэ, немного подумав, ответил:

– Но ты ведь тоже не можешь быть уверенным, что это не проделки Янь Кэ. Может, это она все подстроила…

– Почерк ведь принадлежит Чжан Цици? Они с Янь Кэ не могли быть знакомы раньше, – подчеркнул я.

– Так и есть. – Янь Кэ признал, что мы сами все сейчас усложняем.

Взглянув на дневник, я вдруг спросил:

– Кстати, в больнице ведь никогда не умирали пациенты, верно? Нулевая смертность – это особенность нашей клиники, чем очень гордится главврач. Если это правда, то что Чжан Цици делала в морге?

Ян Кэ ответил:

– В любой больнице есть морг, но наша больница никогда им не пользовалась – можно считать, что он заброшен. Вообще морг находится на минус втором этаже стационара. Я слышал, что при постройке больницы один коридор перекрыли цементными стенами, там никто никогда не был. А потом морг появился на минус первом этаже, но мы также никогда им не пользовались.

– Может, нам следует пойти туда? – предложил я, не сдержавшись. – Чжан Цици пропала сразу после того, как побывала в морге; разве это не кажется странным?

– Да, идем!

Ян Кэ надел пальто, захватил дневник и направился к выходу. Я думал, у него еще есть дела с пациентами и что он не захочет идти со мной; вот уж не ожидал от него такой инициативности… Я не стал медлить и вышел за ним следом.

Небо уже стемнело, на улице зажглись фонари. Невзрачная больница и оживленные улицы города создавали ощущение, что передо мной предстали два мира, совершенно разных по атмосфере. Белый свет больничных окон будто пробивался из-под земли, создавая гнетущее чувство.

По дороге я спросил Ян Кэ:

– Зачем в больнице устроили вечер в честь новоприбывших ординаторов?

Ян Кэ ответил, что ему не нравятся подобные шумные мероприятия, поэтому он в тот вечер придумал какую-то отговорку и не пришел на вечеринку. Затем добавил, что изначально это была идея главврача, и на подобных мероприятиях могли присутствовать не только работники клиники, но и некоторые восстановившиеся пациенты, не имеющие склонности к насилию. Все считали, что подобные вечера благотворно сказываются на лечении больных.

Мы довольно быстро дошли до стационара, успев обмолвится лишь этими фразами. Лестница, ведущая из стационара в морг, была с металлическими перилами, и, хотя моргом не пользовались, заперт он не был – на нем вообще не было замка. Наверное, это и хорошо – вдруг кто-то скончается, тогда медперсоналу будет проще транспортировать тело в морг… Если посмотреть с этой точки зрения, нет никакого смысла вообще запирать его: никто не станет заходить сюда просто так.

Кроме нас.

Зайдя в здание вслед за Ян Кэ, я увидел на лестнице толстый слой пыли, засохший мох и коричневые подтеки от воды. Мы оба были в ботинках, и звук наших шагов раздавался эхом по всей лестнице.

– Тут нет электричества?

Спускаясь по лестнице, я включил фонарик на телефоне, чтобы найти выключатель и включить свет, но оказалось, что электричества не было.

– Раньше подвал часто подтапливало, – объяснил Ян Кэ и тоже достал свой телефон, чтобы осветить нам дорогу в непроглядной тьме.

Я много раз был в морге и никогда не чувствовал себя жутко – но не в этот раз. Сейчас я испытывал труднообъяснимый страх, будто этот путь ведет на тот свет, напрямую в преисподнюю…

Бродя в потемках, мы дошли до морга. Здесь были шесть холодильных камер и три пустых стола для трупов.

Я провел фонариком, освещая помещение, и заметил засохшие следы крови на полу. Это кровь человека или животного? Я никак не мог определить это, но и не хотел говорить Ян Кэ, чтобы не пугать его. Однако в душу мне закралось предчувствие, что это кровь Чжан Цици. Во время той вечеринки здесь наверняка что-то произошло.

Все это время Ян Кэ молча ходил по кругу и остановился, только заметив кровь. В это мгновение воздух будто замер и весь мир затих; я мог даже слышать биение своего сердца и дыхание Ян Кэ.

Недавно, когда у меня возникли трудности, Ян Кэ помог мне. Очевидно, сейчас он испытывал сильное волнение, и я чувствовал, что просто обязан сказать ему какие-то слова утешения. В этот момент мертвую тишину морга нарушил внезапный топот, как будто кто-то спускался с лестницы. Внимательно прислушавшись, я понял, что гул исходит из холодильной камеры.

– Привидение? – Я опешил от испуга.

– Какое привидение, если здесь даже покойников нет! – Ян Кэ совершенно не было страшно. Он тут же подошел к камере и открыл ее.

Я последовал вслед за ним, посмотреть, что там внутри. Вдруг передо мной мелькнула какая-то черная тень. Я инстинктивно отпрянул назад, подумав, что это какая-то чертовщина, но, присмотревшись, увидел уличного кота.

– Это всего лишь кот, – непринужденно сказал Ян Кэ.

– Мне показалось, что… – Я похлопал себя по груди, изо всех сил пытаясь сохранять самообладание, но не смог договорить даже одну фразу.

Возможно, так как холодильной камерой давно никто не пользовался, ее плотно не закрыли, и там образовался зазор, поэтому туда смогла пролезть кошка. Ян Кэ потянул на себя дверь. Внутри оказались маленькие котята и кости мелких животных.

– Что бы тут ни произошло, это уже давно в прошлом. Пошли отсюда. – Ян Кэ не собирался продолжить наше расследование.

– Но тут же кровь… Мы не будем вызывать полицию?

– Ведь трупа нет. Тогда о чем и зачем докладывать в полицию? К тому же родители Чжан Цици это уже делали. – Слова Ян Кэ могли показался жестокими, но на самом деле он был в отчаянии.

Пребывая в смешанных чувствах, я не знал, что ответить Ян Кэ. Он прав, – в полицию заявляли, прошло уже достаточно долго времени, а Чжан Цици так и не нашли; что мы могли еще сделать? Факты, описанные в дневнике Чжан Цици, имеют далеко идущие последствия. Пока нет уверенности в их истинности, мы не можем действовать необдуманно; это никому не принесет пользы, а может, даже помешает терапии пациентов, которые сейчас лежат у нас на лечении. Хуже всего, если из-за этого происшествия больница закроется.

Ян Кэ больше не хотел попусту тратить время и поэтому решил сейчас же уйти из морга. У меня тоже не было желания разводить демагогию, поэтому я пошел за ним. Тут опять раздался грохот из холодильной камеры. Я думал, это снова расшумелась кошка, но гул не прекращался, и было вполне очевидно, что он доносится из другой камеры

– Ну, что там опять? – Я посветил фонариком в сторону ящиков, чтобы определить, из которого исходит шум.

Ян Кэ молча развернулся и вернулся обратно; он будто совершенно не боялся. Я же начал искать глазами какой-нибудь предмет, чтобы можно было защититься, но вокруг ничего подходящего не было. В голове возникли мысли, что давно нужно было прикупить телефон «Нокия»; конечно, голову им никому не разобьешь, но для обороны вполне пригодится.

Ян Кэ плавным движением открыл еще одну камеру, расположенную ниже предыдущей. Я был готов увидеть другую кучку котят, но никак не две мертвенно-бледные руки!

– Господи! – воскликнул я и по наитию двинулся к выходу, но, развернувшись, увидел человека, стоящего на лестничной площадке…

Глава VII

Дорога на тот свет

«Однажды Чжуан Цзы увидел во сне бабочку». Говоря о снах, нельзя не упомянуть Чжуан Цзы, писавшего, что «мудрецы древности не видели снов». Смысл этих слов состоит в том, что человек высокой морали не погрязнет в своих мечтах и, даже заснув, не увидит снов. Каждому человеку снятся сны, но, проснувшись, не все их помнят.

С точки зрения медицины существуют две основные фазы сна – медленная и быстрая. Во время фазы быстрого сна в человеческом организме начинает вырабатываться нейромедиатор ствола головного мозга ацетилхолин; именно благодаря ему человек может видеть сновидения.

1. Кто такой Х?

Даже спустя многие годы мне по-прежнему снится та ночь в морге. Возможно, из-за того, что тогда я испытал сильнейшее потрясение, это событие оставило неизгладимый след в моем подсознании. В тот момент, когда Ян Кэ открыл холодильную камеру, оттуда показались две белые руки, совсем как в фильме ужасов.

Я тут же обратился в бегство – тогда у меня совершенно не было стойкости, которая должна быть присуща врачу.

Увидев человека, совершенно незаметно стоявшего на лестнице, я почувствовал, как у меня волосы встали дыбом; возникло непроизвольное желание закричать. Вдруг лестницу озарил резкий свет, и я прикрылся рукой, чтобы мои глаза смогли к нему привыкнуть.

Через какое-то мгновение я понял: человек на лестнице – это У Сюн.

Затем по лестнице спустились несколько людей, которые как будто хотели схватить нас с Ян Кэ. Ошарашенный, я хотел что-то спросить у них, но вдруг услышал шум, раздавшийся из холодильной камеры, – торчащие оттуда две белые руки вдруг зашевелились. Из камеры выбрался не кто иной, как тот самый пациент с «маниакальным синдромом» Ню Дагуй. Я даже не успел среагировать, как эти люди тут же схватили его.

Как потом станет известно, Ню Дагуй тем вечером сбежал из палаты. Медбрат во время обхода заметил пропажу пациента, но, боясь последствий, не осмелился кому-то сказать об этом и сам принялся его искать. Поиски Ню Дагуя привели медбрата в морг.

Приложив большие усилия, он смог совладать с пациентом, но ему одному не хватило бы сил вернуть его в палату, поэтому он запер его в обесточенной камере и хотел незаметно вернуться в больницу и «вызвать подкрепление», чтобы кто-нибудь помог ему вывести Ню Дагуя. По дороге медбрат натолкнулся на У Сюна и других врачей и был вынужден рассказать о случившемся, поэтому мы и увидели эту сцену на лестнице.

Увидев меня и Ян Кэ, У Сюн тут же начал подливать масла в огонь:

– Вашему первому отделению конец! Как вы могли дать сбежать такому опасному пациенту!

– Какое отношение это имеет к нам? – тут же вступился я.

Когда Ню Дагую помогли подняться и утихомирили его, Ян Кэ сказал:

– Разве сегодня не Сяо Цяо ответственная дежурная? Где она?

У Сюн и Сяо Цяо тайно встречались. И хотя в больнице нет четко определенных правил, запрещающих заводить романтические отношения между старшими по должности и подчиненными, но это точно не поощряется. У нас ценят людей, соблюдающих правила, поэтому если об этом инциденте станет известно другим людям, скорее всего, это помешает повышению У Сюна до заместителя заведующего врача и повлияет на его будущую карьеру.

Так как мы работаем в частной клинике, присвоение профессионального звания – дело довольно затруднительное. У Сюн, видимо, пожалел, что позволил себе слишком много болтать и даже раскрыл свой секрет какому-то лечащему врачу.

Соображал я медленно, но верно. Как смог сбежать Ню Дагуй, если обеспечением безопасности больницы и предоставлением соответствующего оборудования занимается одна специализированная технологическая компания, а мы вдобавок, из соображений безопасности, каждый месяц меняем пин-код на дверях больницы. Если кто-то из медперсонала теряет свою карту доступа, он обязан доложить об этом в тот же день. К тому же, независимо от того, чья карта была утеряна, в компании хранятся данные, которые при необходимости можно проверить. Сотрудники нашей больницы никак не могут подделать такую информацию.

Пока что царила полная неразбериха, и об этих деталях никто не задумывался. Через день кто-то доложил об этом руководству, и в больницу прибыл сотрудник из технологической компании для выяснения проблемы.

Так как я узнал кое-что новое о диагнозе Ню Дагуя из дневника Чжан Цици, то направил запрос врачам из другой больницы о проведении консилиума. Мы сделали Ню Дагую спинномозговую пункцию, провели ряд других исследований – и выяснили, что у него действительно системная красная волчанка, а его раздражительность является лишь симптомом этого заболевания.

Системная красная волчанка – аутоиммунное заболевание, поражающее все системы человеческого организма. Энцефалопатия, вызванная волчанкой, является признаком крайне тяжелого течения болезни и имеет чрезвычайно высокий уровень смертности. Волчаночная энцефалопатия относится к цереброваскулярным заболеваниям, но в настоящее время нет единых методов диагностики и критериев классификации этой болезни. Среди симптомов выделяют мигрень, перемены в характере, когнитивные расстройства, повышенную возбудимость, эпилепсию, продолжительное помутнение сознания и прочее.

Из-за этого заболевания у некоторых пациентов могут опухать суставы, и поэтому они обращаются в ревматологическое отделение. А после обнаружения симптомов психических заболеваний некоторых пациентов направляют в отделение психиатрии. Чжан Цици в дневнике упомянула, что Х «подставил» ее, но пока мы никак не могли узнать, кто из врачей является этим Х. Нам также не было известно, кто неправильно поставил диагноз Ню Дагую.

Ян Кэ тоже видел различные записи о динамике его состояния. Первым лечащим врачом Ню Дагуя была Чжан Цици, но нам никак не приходило в голову, кто мог бы ее подставить.

Обычно, когда врач сталкивается со сложным случаем заболевания, чтобы быстрее определиться с диагнозом и методами лечения, они обращаются за помощью к коллегам или к старшему по должности врачу. Например, ординатор может обратиться к лечащему врачу, а тот – к заведующему отделения или его заместителю. В таком случае, если кто-то хотел сбить с толку Чжан Цици, то под подозрение попадают как раз старшие по должности.

Я продолжил строить догадки. Чжан Цици не стала бы обращаться за советом к ординаторам – как, например, к Сун Цяну, – и она ничего не спрашивала у Ян Кэ. В таком случае обращалась она именно к заведующему отделения или к заму Цзи. Я сам, сталкиваясь с какой-то проблемой, часто так и делал.

Но зачем бы им понадобилось обманывать или подставлять Чжан Цици? Это ведь может не только принести неприятности отделению, но и привести к смерти пациента, если неправильно поставить диагноз и назначить неверное лечение. В таком случае родные пациента обязательно устроят переполох, и у больницы появятся большие проблемы.

По иронии судьбы, после того как мы точно установили, что у Ню Дагуя нет психического заболевания, члены его семьи не поверили нашему заключению. Они приехали в больницу и начали расспрашивать, куда делась Чжан Цици, так как они больше верят диагнозу предыдущего врача. Более того, родственники Ню Дагуя настаивали на том, чтобы оставить его в нашей больнице, и выступали категорически против его возвращения домой.

После того как Ню Дагую прописали интенсивную шоковую терапию гормональными средствами, симптомы его болезни заметно смягчились, и оставаться в больнице действительно не было необходимости. Нам не оставалось ничего другого, как еще раз побеседовать с его родственниками, постараться уговорить их позаботиться о нем дома и больше не отправлять его к нам на лечение, иначе это может привести к обратному результату.

Я еще несколько раз навещал Ню Дагуя; заодно спросил, помнит ли он, как накидывался на меня. Но Ню Дагуй все продолжал повторять, что какого-то врача убили. Проводя ассоциации с недавно произошедшими событиями, я поневоле стал задумываться, имеет ли он в виду Чжан Цици. Возможно, он стал свидетелем чего-то страшного.

К сожалению, пока Ню Дагуй находился в нашей больнице, лекарства ухудшили его память. Он будто только что отошел от очень продолжительного сна и не помнил большинство произошедших с ним событий. Что бы я ни спросил у него, он не мог ответить ни на один вопрос.

Однажды, когда я уже собирался уходить от него, Ню Дагуй вдруг вскрикнул, как будто наконец-то вспомнил что-то:

– Девушка с длинными волосами!

Он смутно помнил, как одна длинноволосая девушка сообщила ему код от двери и дала карту-пропуск.

Девушка с длинными волосами? Но у кого в нашей больнице длинные волосы? Лечащий врач Лу Сусу из второго отделения? Недавно прибывшая Лян Лян? Ординатор Сяо Цяо? Или та девушка из лечебного отделения? Но у нас еще есть куча медсестер, и у всех у них длинные волосы… Круг поисков был очень широк!

Когда представитель технологической компании прибыл в больницу, чтобы расследовать ситуацию, он нашел на лестнице в морге пропуск. На таких картах указаны имя сотрудника больницы и серийный номер. Насколько мне известно, в карте также есть чип с уникальным регистрационным номером. Когда карту считывает устройство, оно сохраняет в памяти информацию и передает ее резервную копию в сервер компании.

Через неделю всем в больнице стало известно о побеге пациента. Ситуация не оказалась настолько серьезной, чтобы докладывать о ней в полицию, и все расследование было проведено силами сотрудников больницы совместно с технологической компанией.

Карта-пропуск, которую нашли в морге, оказывается, принадлежала Чжан Цици. После ее исчезновения карта словно испарилась: она не была передана руководству или уничтожена. Как тогда могла она так внезапно появиться? На этот вопрос никто не мог дать разумного объяснения.

В стационаре есть видеокамеры, и качество видеозаписи у них довольно четкое. Просмотрев записи тех трех дней, в нашей больнице так и не смогли выявить, кто именно передал Ню Дагую карту и сообщил код. В палату все время заходят и выходят медсестры и врачи, поэтому это мог сделать кто угодно.

Я слышал, что нескольких медсестер с длинными волосами вызывали на допрос в кабинет к руководству, но они довольно быстро оттуда выходили – никто из них не признался, что передавал что-то Ню Дагую.

Чжан Цици числилась пропавшей без вести, и у нас не было никаких новых сведений. Обдумав все, мы с Ян Кэ решили не упоминать во время этого расследования о ее дневнике.

Через полмесяца я начал постепенно забывать об этом происшествии. Из соображений безопасности Ян Кэ поменял дома все замки и установил в углу скрытую камеру видеонаблюдения, чтобы в квартире больше не происходили странные вещи.

Мы с ним часто прикидывали, кем может быть Х. Я настаивал на том, что это У Сюн, потому что, по системе транскрипции китайских иероглифов пиньинь[53], имя «Сюн» пишется как Xiong, и начинается с буквы Х. Но Ян Кэ возразил мне:

– Тогда почему ты не подозреваешь зама Цзи?

Полное имя зама Цзи – Цзи Шоусинь, транскрипция иероглифа «синь» по пиньиню записывается как xin, соответственно, тоже начинается с Х.

С другой стороны, Ню Дагуй ведь говорил, что карту ему дала длинноволосая девушка. У Сюн и зам Цзи явно не попадали в эту категорию.

Хорошенько подумав, я выдвинул предположение, что буква Х – это иероглиф, и он может не относиться к транскрипционному прочтению. Иероглиф «ци» в имени Чжан Цици по написанию похож на букву Х. Вполне возможно, что записи в ее дневнике – это бред, который она написала после того, как заболела. Неважно, к каким выводам мы придем, правду мы наверняка не узнаем, так как Чжан Цици не было с нами.

Ян Кэ не хотел больше упоминать о ней; каждый раз, когда произносили ее имя, его лицо омрачалось. Он просил меня больше не затрагивать эту тему. Несколько раз выслушав ругань Ян Кэ в свой адрес, я усвоил урок и больше не говорил о Чжан Цици. В конце концов мне тоже не нравилось, когда кто-то при мне упоминал Янь Кэ; это я воспринимал очень болезненно.

Время летело незаметно; не успел я и глазом моргнуть, как наступило лето.

Ян Го все время ссорилась с отцом, поскольку требовала самостоятельности и хотела избавиться от родительского контроля, поэтому осталась жить у Ян Кэ. Она нашла подработку в качестве репетитора и уже заработала около двух тысяч юаней.

У Ян Го довольно авторитарный характер: не успела она въехать, как тут же начала хозяйничать и распоряжаться, чтобы мы избавились от кровати, шкафа и другой мебели из той запертой комнаты и сделали там ремонт. Ян Кэ очень тепло относится к своей сестре, он не был против ее затеи и во всем слушался ее. Таким образом Ян Го снова переехала в комнату Ян Кэ: пока в третьей комнате проводили ремонт, там нельзя было ночевать. Все лето нам с коллегой пришлось ютиться в одной комнате.

В первое утро, когда приехала Ян Го, Ян Кэ по обыкновению отправился на пробежку, а мы с Ян Го болтали в гостиной. Через какое-то время Ян Кэ вернулся весь покрытый потом, и мы с Ян Го замолчали.

Ян Кэ кинул мне какую-то тяжелую посылку. Внутри нее было несколько книг.

В глазах Ян Кэ я наверняка казался невежественным парнем, и то, что я читал книги, для него было попросту чудом.

– И какие книги ты купил? – презрительно спросил он.

На самом деле в посылке был мой недавно выпущенный роман «Ментальный рак»; его сюжет повествует о нескольких загадочных историях, связанных с темой вербального насилия и ущерба, который он наносит психике.

Когда издавали книгу, редактор выступил с требованием, чтобы я добавил в роман информацию о себе и в какой больнице я работаю. По его словам, таким образом они смогут не только повысить продажи книги, но и отразят реалистичность описываемых событий – сейчас читателю больше импонируют литературные произведения, основанные на реальных историях. Я сначала даже думал согласиться, но, поразмыслив, все же отклонил это предложение.

Эффект первичности уже был достигнут: по представлениям Ян Кэ, я – малообразованный человек, не любящий читать книги. Я никак не мог быть Тай Пинчуанем, создающим произведения в жанре психологического саспенса. И мне не хотелось разрушать этот образ.

На самом деле книга вышла еще в начале июля, но отзывы в интернете уже были не самыми приятными. Очень многие люди усомнились в подлинности описанных историй, а некоторые даже оставили комментарии о том, что Тай Пинчуань – не настоящий психиатр, и даже перечислили целый список разнообразных доказательств. Как будто это приносит людям какое-то громадное чувство удовлетворения…

Я не хотел занимать этим свои мысли. Держа в руках посылку с экземплярами от редактора, я думал, как бы мне ответить на вопрос Ян Кэ. К счастью, я попросил редактора не указывать фактический адрес издательства, чтобы догадливый Ян Кэ не раскрыл мой секрет.

Увидев, что я не нахожу слов и затрудняюсь ответить на его вопрос, а также заметив Ян Го, Ян Кэ ошибочно подумал, что я купил какой-то постыдный любовный роман. Не дождавшись от меня ответа, он направился в душ.

С приходом лета в Наньнине становилось жарко, словно в печи, в больнице Циншань тоже было нестерпимо душно. В кабинетах есть кондиционеры, но работают они слабо, и иногда разница между включенным и выключенным кондиционером совершенно не ощущается.

В обычные рабочие дни мы должны носить костюм, а в нем ужасно жарко, и завязанный на шее галстук еще больше усугубляет ситуацию. Поэтому, только прибыв в больницу, я тут же направился с ординаторами делать обход палат, так как в стационаре было чуть прохладнее.

Завершив осмотр, я натолкнулся на зама Цзи. Он сообщил о скором начале собрания в первом отделении и попросил меня позвать Ян Кэ, чтобы мы вдвоем пошли в кабинет заведующего.

Ян Кэ в этот момент разговаривал с родственником одного пациента, который хотел забрать карту стационарного больного. Она отличается от обычной медицинской карты тем, что последнюю пациент может забрать себе, а карта стационара, согласно «Правилам ведения медицинской документации», должна храниться в больнице. Мы не можем передавать оригинал документа членам семьи пациента, но при необходимости можем выдать ксерокопию.

Обычно через неделю после выписки из больницы полную историю болезни пациента направляют в отдел документационного обеспечения. А сейчас получилось так: только пациента выписали, как его родственники пришли со скандалом и требованием отдать стационарную карту. Больница не имеет права так поступать. Семья пациента считала, что больница назло ставит их в затруднительное положение, чтобы они пришли и во второй раз.

Я хотел помочь Ян Кэ уладить ситуацию, но он, отказавшись от помощи, с улыбкой на лице принес свои извинения, и несговорчивые родственники отступили. Видимо, красивая внешность очень даже может быть полезна. В конце концов, мы живем в эпоху быстрого темпа жизни, ни у кого нет времени узнавать человека и вникать, красивая у него душа или нет…

Дождавшись, когда Ян Кэ проводит родню пациента, я подошел к нему, сообщил о поручении зама Цзи, и мы вместе направились в кабинет заведующего. Про себя я радовался, что мы идем вместе с Ян Кэ; если заведующий начнет читать мне нотации, тот замолвит за меня слово.

Но, как только мы переступили порог кабинета, заместитель тут же задал нам вопрос в лоб:

– Вы знали, что раньше наша больница была Исследовательским центром одаренных детей?

Ян Кэ молчал, но по его выражению лица я догадался, что он знал. Мне ничего про это не было известно, и я хотел честно об этом сказать, как тут сзади меня вдруг захлопнулась дверь. Я оглянулся и увидел сидящего на стуле рядом со входом зама Ляо. Раз и он здесь, это наверняка связано с каким-то уголовным делом. В одно мгновение меня одолело дурное предчувствие, и с языка чуть не сорвался вопрос: «Кто-то умер?»

2. Исследовательский центр одаренных детей

Когда зам Ляо приходит в больницу в полицейской форме, это не предвещает ничего хорошего. Увидев меня, он сразу доложил, что с его женой и шурином все хорошо, они поправились. Но сейчас он прибыл не по этому поводу. В одном месте, названном «дорога на тот свет», произошло убийство…

Убийство? Если произошло убийство, то нужно обращаться к полицейским в участок, зачем же идти в больницу к психиатрам? Мы же ничего не понимаем в раскрытии преступлений; не могут же они считать кого-то из нас подозреваемым в этом деле? Я напрягся. Ян Кэ заметил некую неестественность в моем поведении, мельком презрительно взглянул на меня и даже сделал несколько шагов в сторону. Ему как будто было стыдно стоять со мной.

Зам Ляо вовсе не имел намерений пугать меня. Он хотел сам объяснить цель своего визита к нам, но заведующий его опередил.

Оказывается, до учреждения больницы Циншань на этом месте был Южно-китайский исследовательский центр одаренных детей; здесь изучали способности детей-вундеркиндов. В 1978 году Исследовательский институт психологии Китайской академии наук основал исследовательскую группу изучения одаренных детей. Подобные центры сейчас существуют по всей стране – их основная работа заключается в поиске вундеркиндов, изучении их психического развития, а также проведении различных тестирований.

Сам по себе этот центр являлся исследовательским учреждением, он не мог проводить занятия для учеников – для этого было необходимо сотрудничать с учебными заведениями; в таком случае школа должна была номинально взять на себя ответственность за образовательную и педагогическую деятельность. Аналогичным образом, хотя в исследовательском центре работало множество научных сотрудников, если появляется необходимость в осмотре и диагностике заболеваний, центру необходимо сотрудничать с больницами, тогда там смогут оказывать медицинскую помощь.

Заведующий продолжил свой рассказ. Тогда в Южно-китайский исследовательский центр одаренных детей вкладывались огромные финансовые и человеческие ресурсы. С течением времени его несколько раз реорганизовывали, и в итоге он стал очень авторитетным и престижным исследовательским институтом. Отец Ян Кэ являлся научным сотрудником центра и был предшественником нашего заведующего.

На этом заведующий остановился. Тем временем я мысленно связал содержание рассказа заведующего с тем, что мне когда-то поведала Ян Го об исчезновении отца Ян Кэ.

«Неудивительно, – думал я, – что заместитель так хорошо относился к Ян Кэ, ведь его отец раньше был предшественником заведующего…» Ян Го не известно, как пропал отец Ян Кэ, а сам я не решался задать своему коллеге подобный вопрос. В конце концов, он не знает, что мы с Ян Го обсуждали эту тему…

Когда заместитель закончил говорить, я с волнением взглянул на Ян Кэ. Его лицо было совершенно безэмоционально, будто все рассказанное сейчас не имело к нему никакого отношения.

Зам Ляо вмешался в разговор:

– Есть ли у вас какие-либо условия для повышения должности?

Он задал верный вопрос. Если я или Ян Кэ захотим повышения до заместителя заведующего отделением, нам необходимо отработать определенное количество часов в городских и деревенских медицинских учреждениях; если же часов будет недостаточно, мы не можем даже подать заявление на повышение. Я не так давно здесь работаю, и пока меня не волновал этот вопрос – я уже был рад возможности просто работать в больнице Циншань практикующим врачом. Не все частные клиники станут давать столько возможностей.

Заведующий был не рад, что его перебили. Ему нравилось напускать на себя важный вид, но присутствие зама Ляо немного сдерживало его. Бросив взгляд на полицейского, заведующий рассказал, зачем он позвал меня и Ян Кэ:

– Несмотря на то, что мы частная больница, мы еще ведем некоторые исследовательские проекты. У нас есть медицинский пункт наблюдения, куда требуются двое лечащих врачей, и я хотел бы назначить вас с Ян Кэ. Часы, проведенные в пункте, будут засчитаны в общее количество вашего служебного времени и будет засчитано в случае подачи заявления на повышение должности. Проделанная вами работа не пройдет впустую.

У меня в голове пронеслись сомнения: «Действительно ли за этим нас позвал заведующий?»

И тут он продолжил:

– Это вовсе не с целью наказать вас. Конечно, побег пациента из нашего отделения – дело серьезное. Все врачи из других отделений пристально следят за нами, и мы не должны ударить лицом в грязь! Поэтому, кхм… Ян Кэ, возможно, вы воспримете это за несправедливость…

Когда заведующий начал объяснять нам ситуацию, он все время смотрел только на Ян Кэ, так ни разу и не взглянув на меня. Я уже привык быть для него пустым местом, и мне даже неловко не было. Напротив, в этом были свои плюсы, и я получал определенную выгоду. В целом, как по мне, лучше пойти работать в пункт наблюдения, чем получить штраф.

Заведующий снова вернулся к объяснению обязанностей и задач нашей работы во время командировки в пункт наблюдения, и теперь мне все стало понятно. На одном туристическом маршруте возле китайско-вьетнамской границы у людей часто случаются психические припадки. В порыве приступа некоторые наносят другим людям настолько тяжелые увечья, что впоследствии они даже приводили к смерти. Зам Ляо предложил нам съездить туда, изучить обстановку и выявить причину внезапных приступов у людей. Эта дорога находится в небольшом городке Маншань прямо на границе с Вьетнамом, куда в том числе часто ездят предприниматели.

Поговаривают, что во время Вьетнамской войны американцы в военных целях использовали «агент оранж» – ядовитый химикат, вызывающий онкологические заболевания, раздражающий нервную систему и наносящий ей огромный вред. Так как этот район примыкает к пограничному пункту пропуска, правительство КНР давно установило там медицинский пункт наблюдения, чтобы своевременно отслеживать возникновение и распространение заболеваний. Пункт функционировал все время с начала работы учреждения. После начала лета в этом году в городке Маншань произошло несколько насильственных инцидентов. Большинство людей, у которых случился психический приступ, являются предпринимателями не из числа местных жителей. Ранее они не страдали от каких-либо психических нарушений, но по необъяснимой причине у них вдруг начали происходить припадки, и у всех проявлялись абсолютно разнообразные симптомы.

Мы будем оставаться в пункте наблюдения как минимум неделю, а наши смены придется передать заму Цзи и заведующему. Значит, они будут работать в больнице полный рабочий день, курировать ординаторов в первом отделении и вести преподавательскую работу. Очевидно, они не по своей инициативе станут замещать нас на работе, это поручение главврача. Как бы то ни было, наказанию подверглись не только мы с Ян Кэ. Заведующему и его заместителю также не удалось избежать ответственности, и теперь каждый будет расплачиваться по-своему.

Маншань находится далеко от Наньнина, и нам с Ян Кэ придется даже жить в пункте наблюдения. Я знаю, что раньше туда ездила Лу Сусу. Услышав, что мы собираемся туда направиться, она сообщила нам, что этот пункт сейчас финансово не поддерживается и представляет из себя всего лишь арендованный третий этаж здания. Комнат очень мало, и ей даже приходилось ютиться на одной кровати с коллегой из другой больницы. Климат в этом месте очень жаркий, кондиционеров нет, комната оснащена только напольным вентилятором. Находиться там летом – сплошное мучение.

Когда мы говорили об этом с Лу Сусу, мне показалось, что она недавно плакала. Я спросил ее, как она поживает; мол, если ей тяжело на душе, она может поделиться со мной своими переживаниями. На мгновение глаза Лу Сусу вспыхнули, и она хотела что-то сказать, но вдруг увидела за мной Ян Кэ, и ее взгляд снова потух. Лу Сусу ушла под предлогом, что во втором отделении у нее еще много дел.

Передав все свои рабочие обязанности, мы с Ян Кэ тут же отправились в Маншань. Ехать туда более двухсот километров, и на многих участках дорога была совсем плохая. Ян Кэ сказал, чтобы машину вел я, а сам тем временем, надев солнцезащитные очки, отдыхал на соседнем сиденье, но не знаю, спал он или нет.

Я почувствовал себя в какой-то степени освобожденным – не нужно было сидеть на работе. Всю дорогу у меня было радостное настроение. Из одежды я взял с собой только шорты и легкие рубашки, и одет был в то же самое, поэтому создавалось ощущение, что мы едем в отпуск. Выехав за пределы города, я включил в машине музыку и время от времени подпевал. Я стал немного отвлекаться от всех забот и, возможно, именно поэтому на одной из развилок свернул не туда. Но когда я это заметил, мы уже уехали на тридцать с лишним километров в неверном направлении.

Ян Кэ по-прежнему спал на заднем сиденье, надев солнцезащитные очки. Когда он пробудился и заметил, что мы сбились с пути, повернулся ко мне и, не снимая очков, пристально на меня посмотрел.

Почувствовав на себе его тяжелый взгляд, я попытался оправдаться:

– Знаю, иногда я могу быть рассеянным, но…

– Тебе нет необходимости говорить, какой ты идиот, – вдруг ответил мне Ян Кэ.

Я нахмурился:

– Я и не думал говорить, что я идиот!

– Тогда можешь сказать, что ты кретин, это одно и то же, – безразлично сказал Ян Кэ.

Я откашлялся:

– Эй, я хочу сказать, что иногда могу быть рассеянным. Но ты создаешь слишком напряженную атмосферу.

– Ты же такой непробиваемый, а тут вдруг занервничал? – сказал Ян Кэ и оглядел меня с ног до головы.

Мне становилось не по себе от его взгляда, поэтому я сменил тему разговора:

– Тебе передали материалы пациентов? Лучше расскажи мне про них.

Ян Кэ снял очки и, словно заученный заранее текст, оттарабанил основные сведения. Оказывается, за этот месяц в Маншане у трех взрослых людей на автостанции случились припадки. Все они прибыли из других краев, местных среди них не было. Один мужчина нанес телесные повреждения работнику автостанции, его забрали в полицейский участок. Другие двое больных – мужчина и девушка; в момент приступа у них помутилось сознание, и они напали на туристов. Так как родственники нападавших еще не забрали их, они по-прежнему оставались в Маншане. Кроме этих троих больных, за последний год там было зарегистрировано семнадцать случаев внезапного обострения психических заболеваний у людей, и больше половины из них совершали насильственные действия.

В истории психиатрии редко встретишь случаи, когда в одном месте за короткий промежуток времени может появиться так много больных. К тому же больные – не местные, все они прибыли из разных регионов страны… Подобные случаи требуют особого и пристального внимания. Известно, что ранее на химический анализ брали пробы из местного источника, но в составе воды ничего обнаружено не было. Наоборот, местная вода оказалась гораздо чище, чем в городских районах. Качество воздуха и почвы также было гораздо лучше, чем по району в целом.

Когда мы подъезжали к Маншаню, в воздухе витал густой и сладкий аромат манго, так как окрестности городка все были засажены манговыми деревьями. Растительность субтропиков наполняла лето особой жизненной силой.

Всю дорогу я пребывал в приподнятом расположении духа, но, увидев крошечное здание, где располагался пункт наблюдения, моментально впал в апатию. Лу Сусу вовсе не преувеличивала, описывая это здание. Оно представляло собой убогую панельную постройку. Мне даже показалось, что при строительстве этого здания не армировали бетон, и если вдруг произойдет землетрясение, вся конструкция тут же обвалится. На третьем этаже было всего три комнаты. Нам с Ян Кэ придется жить в одной маленькой комнатушке, где стояла всего одна кровать почти вполовину меньше, чем кровать в квартире Ян Кэ; тут никак не смогут расположиться двое взрослых мужчин. Но самое ужасное – это духота. Как только я зашел в комнату, то сразу включил вентилятор на максимальную мощность.

Небо начинало темнеть. С улицы доносился шум хлопушек. Я спросил людей в пункте, какой сегодня местный праздник. Они ответили, что хлопушки запустили не в честь праздника, а в честь поминания предков. Но сейчас не праздник Цинмин[54] и не Праздник двойной девятки[55], каких же предков они поминают? Однако потом я узнал, что в древности в этой местности жил старик, доживший почти до ста лет, поэтому его прозвали Столетний предок. Можно сказать, что этот старик является основателем Маншаня, а его могила находится на горе. Однажды жители городка, чтобы избежать наводнений, поселились на возвышенности этой горы. Но из-за ухудшения горных почв фундаменты домов начали оседать, и люди один за другим построили дома у подножия горы и переселились туда, а на горе осталась только могила Столетнего предка. За несколько сотен лет на ней иногда случались небольшие оползни, и только могила старика до сих пор стоит на прежнем месте.

Есть одна легенда, которую рассказывает старшее поколение маншаньцев. Кладбища являются миром мертвых и должны находиться ниже обители живых людей. Но впоследствии, из-за переселения местных жителей к подножию горы, могила Столетнего предка оказалась выше по уровню, чем жилища людей. Некоторые старики начали говорить, что могила Столетнего предка покровительствует жителям Маншаня. Позже даже пошли толки, что именно по этой причине маншаньцы не болеют – Столетний предок оберегает городок и его жителей.

«Недостаточный уровень образованности людей является одной из причин возникновения психических заболеваний», – молча отметил я про себя.

Ян Кэ стоял у окна и наблюдал за вереницей прохожих на улице; затем, глянув в сторону автостанции, спустился вниз. Я спросил его, куда он направляется; Ян Кэ ответил, что хочет прогуляться один, и велел мне отдохнуть, пока есть такая возможность.

Я не ужинал и страшно проголодался. Внизу был какой-то ресторан; я заказал жареный рис с ананасом и кружку холодного чая. Одна стена в комнате за день сильно прогрелась, и от нее до сих пор исходил сильный жар. Не успел я съесть и половину порции, как весь покрылся потом, вся моя одежда был насквозь мокрая. Я чувствовал себя цыпленком, которого запихнули в раскаленную духовку.

Завтра нам нужно будет посетить пациентов, продиагностировать их, а также провести опрос; работы предстояло много. Наступила глубокая ночь, но Ян Кэ так и не вернулся. Я тем временем принял душ и уже был готов захватить маленькую кроватку, стоявшую у нас в комнате. Вдруг у меня зазвонил телефон. Я подумал, что это Ян Кэ, но звонок был от У Сюна.

Я шутливо спросил:

– Прошел лишь один день, а ты уже так соскучился?

– Это кто по тебе скучает? – сказал У Сюн и самодовольно добавил: – Я вообще-то в компании прекрасной девушки, и мне явно гораздо лучше, чем тебе.

– Ладно, шутки в сторону, зачем звонишь? – спросил я устало.

– Сегодня тебя спрашивали…

– И кто же? – Я немного испугался, вдруг это опять была Янь Кэ.

У Сюн без колебаний ответил:

– Ню Дагуй, наш старый пациент.

– Но его же выписали из клиники, – недоверчиво произнес я.

У Сюн не хотел выкладывать подробности и поэтому передал кому-то телефон:

– Давай, давай… Сам скажи.

На другом конце на мгновение воцарилась тишина, я тоже не издавал ни звука. Потом раздался тяжелый вздох – и мне рассказали нечто удивительное…

3. Электронный контроль над сознанием

Сначала я не расслышал, что говорит мне Ню Дагуй, – его голос был очень тихим, и в какой-то момент я даже подумал, что связь прервалась. Мне стало очевидно, что Ню Дагуй не хотел говорить при У Сюне. Но я понимаю, как сильно У Сюн любит сплетничать и лезть в чужие дела. Будь его воля, он уже давно сам прижался бы ухом к телефону.

– Я вспомнил, – через какое-то время сказал Ню Дагуй, повысив тон. По сравнению с тем временем, когда он болел, сейчас его голос звучал совершенно по-другому.

– Что вспомнил? – Я снова вдруг занервничал.

На той стороне провода раздался звук шагов, как будто пациент специально отошел в сторону, чтобы высвободится из цепких лап У Сюна.

– Я вспомнил, кто меня выпустил… Это была доктор Чжан!

После оказания надлежащей терапии при волчанке пациент может начать вспоминать какие-то события. Но когда больница проводила свое расследование, были просмотрены все видеозаписи с наружных и внутренних камер наблюдения, даже те, что были сняты за три дня до инцидента; нигде не было и следа Чжан Цици. Если это действительно она, тогда нужно обязательно передать дело в руки полиции, а больнице перестать заниматься самовольным расследованием.

Не думаю, что больница станет фальсифицировать какие-то материалы в этом деле, но и Ню Дагую нет смысла мне врать. Все это слишком подозрительно. Я хотел задать несколько вопросов Ню Дагую, но он заговорил первым:

– Врач Чэнь, я жду вашего приезда; у меня есть кое-какие доказательства.

Какие у него могут быть доказательства? В этом плане я не очень доверял ему. В конце концов есть доказательства с записей видеонаблюдения; чтобы подделать такие материалы, необходимо приложить огромные усилия. Поэтому я был уверен: если на записях не было Чжан Цици, значит, Ню Дагуя выпустил другой человек.

Но я все же решил расспросить, что у него есть. Ню Дагуй, подумав немного, решил не отвечать мне и вернул телефон У Сюну. Я никогда не давал личный номер телефона пациентам; если я кому-то понадоблюсь, то придется связываться со мной через третье лицо. У Сюн сказал, что у них в седьмом отделении еще много дел, и он не может сейчас со мной говорить. Затем попрощался и дал отбой.

При условии, что записи видеонаблюдения точно не были подделаны, какие еще могут быть подтверждения? Мне действительно больше ничего не приходило в голову. Вдруг у Ню Дагуя обострилась болезнь и психическое расстройство вновь дало о себе знать, а его слова – это чушь, которую он придумал, чтобы обмануть меня?

Сейчас я понимаю, что был тогда слишком самоуверен. Я изначально думал, что у моих книг достаточно запутанные и необычные сюжеты, но Ню Дагуй превзошел все мои ожидания. Я никак не мог подумать, что он действительно говорил правду. Когда я вернулся, меня ждал поистине большой сюрприз. Но об этом будет сказано позже.

Той ночью, поговорив по телефону, я хотел дождаться Ян Кэ, чтобы немного побеседовать с ним. Прождав его какое-то время, глянул на часы – одиннадцать вечера, а он все еще не вернулся… Я весь день был за рулем, сильно устал и постоянно зевал, поэтому зажег спираль от комаров и пошел спать.

Комары в Маншане словно маленькие вампиры, обычные средства никак от них не спасали. Все мое тело покрылось волдырями от укусов. Я еще долго ворочался в кровати; только когда в комнате стало не так жарко, а комары наелись досыта, я провалился в сон.

Не знаю, сколько было времени, но тут вернулся Ян Кэ; от него несло спиртным. Он улегся на маленькую кровать, даже не приняв душ. Я и так-то спал на боку, но, улегшись на кровать, Ян Кэ одним махом столкнул меня на пол.

– Эй! – крикнул я от боли и раздражения.

Свет уличных фонарей пробивался снаружи, и я увидел, что Ян Кэ уже лежит с закрытыми глазами. Он не снял ни обувь, ни одежду, только рубашка была наполовину расстегнута, обнажая накачанную грудь. Тут я вспомнил, как во время учебы мы изучали различные анатомические схемы и изображения внутреннего строения человека.

– Ян Кэ, ты совсем с катушек съехал? – Я все еще был вне себя от злости.

Достав телефон, я увидел, что было два часа ночи. Ян Кэ упился до полного бесчувствия, и я никак не мог улечься рядом на такой крошечной кровати. Обычно Ян Кэ был вполне стабильным и надежным человеком, он редко напивался до такого состояния. Никто в хорошем расположении духа не пойдет в одиночку распивать алкоголь. Может, это из-за того, что недавно заведующий упомянул его отца? В этом плане я мог его понять – и не стану препираться с ним по этому поводу.

При сильном опьянении лежать на спине ни в коем случае нельзя. Если возникнут рвотные позывы, в таком положении очень тяжело вытошнить, и может произойти вброс содержимого желудка в гортань. Если при вдохе оно попадет в легкие, то велика вероятность асфиксии, что приведет к смерти. А сон на животе может вызвать нарушение ритма дыхания, что только усугубит состояние алкогольного опьянения. Когда пьяный человек засыпает, ему лучше всего спать на боку, сняв тесную одежду – или хотя бы ослабив галстук и расстегнув пуговицы. Голову необходимо повернуть набок и чуть запрокинуть назад, чтобы было легче дышать. Я помню это со времен учебы в университете.

Ян Кэ справился с задачей только наполовину, поэтому, согласно всем правилам, я уложил коллегу в нужной позе, чтобы ему было удобнее спать и ничего не угрожало его жизни и здоровью. На самом деле очень много людей умирают из-за того, что сильно напились и легли спать в неправильной позе… В конце концов мы с Ян Кэ приехали сюда вместе и я снимаю у него квартиру, поэтому считаю себя в какой-то степени ответственным за его безопасность. Чтобы он не ворочался и не перевернулся на спину среди ночи, я сел на край кровати и подпер его сбоку, а голову опустил на угол стола – и так задремал.

Очень скоро наступило утро. Мы с Ян Кэ проснулись почти одновременно; нам обоим было очень неловко, и поскольку мы поняли друг друга без слов, никто из нас не заговорил о прошлой ночи. Позавтракав, мы в спешке направились в местную поликлинику, чтобы увидеться с двумя пациентами, которые еще оставались в городке.

Коллеги, работающие в пункте наблюдения, представили нам пациентов. Одного звали Чжан Лэй – он был уроженцем Яньтая провинции Шаньдун, занимался торговлей фруктами и часто ездил на границу с Вьетнамом; женщина по имени Люй Янь прибыла из Цзюцюаня провинции Ганьсу, здесь она впервые и прибыла как турист. Оба пациента озадачили нас – мужчина уже много раз приезжал в Маншань, но заболел только сейчас, а девушка и вовсе приехала сюда в первый раз. Только поэтому ситуация уже вызывала много вопросов.

Местная поликлиника находилась недалеко от той самой мифической могилы Столетнего предка. Стоя у ее входа и слегка приподняв голову, можно было увидеть дым, исходящий с места захоронения. Конечно, дым источала не сама могила – кто-то на вершине поминал предков.

Я какое-то время смотрел в сторону горы, затем развернулся и зашел в поликлинику. Нашел палату, где лежал Чжан Лэй, а Ян Кэ направился к Люй Янь. Медработники поликлиники переживали, что, так как психическое состояние пациентов совсем плохое, они могут тайком сбежать и причинить кому-то вред, поэтому одолжили у полицейских наручники и приковали пациентов к больничным койкам. В подобных маленьких приграничных городках обычно нет специальных медицинских приспособлений – как, например, ремней-фиксаторов, – поэтому врачам оставалось только одолжить наручники у полицейских. Тут не могло быть каких-либо вопросов, все всё понимают. В конце концов, никому не захочется, чтобы пациент сбежал из клиники или кому-то навредил.

Чжан Лэй уже немного пришел в себя. Увидев, что я захожу в палату, он с ужасом в глазах посмотрел на меня и воскликнул:

– Доктор, я вовсе не болен, мне не нужны уколы!

Пункт наблюдения предоставил мне соответствующие материалы о пациенте. Когда Чжан Лэя усмирили и положили в поликлинику, врачи вводили ему внутривенно фенобарбитал, чтобы снять раздражительность. Фенобарбитал применяется в качестве седативного средства, а в поликлинике был только этот препарат. В таких удаленных местах существует огромный дефицит лекарственных средств, поэтому можно понять, почему пациенту ввели седативное средство в небольших дозах.

Я не хотел вызывать у него лишнее волнение, поэтому сразу представился:

– Я доктор Чэнь. Можете не переживать – я здесь не для того, чтобы ставить вам уколы.

На мне не было белого халата, и это немного притупило бдительность Чжан Лэя. В душе я порадовался, что сегодня верно подобрал себе одежду. Мы с Чжан Лэем ровесники, и я хотел для начала присесть рядом и спокойно поговорить с ним, чтобы установить доверительный контакт, но в палате не оказалось стула. Предполагаю, что врачи опасались: если Чжан Лэй вдруг вырвется из наручников, то сможет выбить им окно и сбежать.

Оглядываясь вокруг, я сделал паузу. Чжан Лэй вдруг поднял шум:

– Тогда освободите меня! Я ведь не болен!

Большинство пациентов никогда не признаются, что больны. Я попытался его успокоить:

– Я ведь не говорил, что вы больны.

Я стоял чуть поодаль и смотрел на него сверху вниз, поэтому Чжан Лэй все еще был насторожен. Было бы гораздо удобнее, если б в палате находился стул. Когда пациент лежит, а врач стоит над ним, это создает не очень хорошие условия для проведения диалога.

Чтобы наш разговор не выглядел как допрос преступника, я нарочно подошел к окну, приоткрыл штору и начал притворно жаловаться:

– В Маншане слишком жарко, а в поликлинике даже нет кондиционеров, тут как в тюрьме…

Было видно, что Чжан Лэй тоже сетовал на это, – он тут же согласился со мной:

– Именно! Ладно, в этой дыре нет кондиционера, но мне даже вентилятор не предоставили, я тут помираю от жары…

– Я не врач поликлиники, – сказал я, повернувшись к окну. – Я здесь, чтобы поговорить с вами. И у меня есть вопрос: почему вы напали на того человека на автостанции?

– Все говорят, что я на кого-то напал… – Немного опешив, Чжан Лэй нерешительно добавил: – Но я этого не помню.

– А что вы помните? – Я подошел ближе и облокотился на белую стену палаты.

Чжан Лэй решил начать свою историю с самого начала, дабы доказать, что он не больной. Могу сказать, что пациентов, не проявляющих склонность к насилию, легче всего вылечить. Я напустил на себя вид, полный доверия и заинтересованности, и дал понять Чжан Лэю, что готов его слушать. Чем подробнее он опишет события, тем будет лучше – это позволит нам быстрее выявить причину заболевания.

Чжан Лэй поведал, что он родом из Яньтая, провинции Шаньдун. В его семье много талантливых людей – к примеру, дедушка Чжан Цинсюань в 1972 году уехал учиться за границу; в то время он был одним из первых студентов, выехавших из страны по учебе. После возвращения он получил степень доктора биологических наук…

Все это не имело отношение к его заболеванию, но Чжан Лэй начал именно с этого, так как, вероятно, хотел показать, что хоть он и работает в сфере торговли, но вовсе не нуль без палочки, а выходец из вполне культурной и образованной семьи.

Однако эта информация никак не помогла бы диагностике. Я хотел направить мысли Чжан Лэя в другое русло, чтобы он скорее перешел к сути, но пациент вдруг загадочно произнес:

– Врач Чэнь, вам что-нибудь известно об электронном контроле сознания?

4. Исчезновение Агаты Кристи

Я не впервые слышал подобное словосочетание. У меня даже возникло желание спросить его: «Может, вы расскажете что-нибудь новенькое?»

Чжан Лэй придал своей истории нарочито загадочный оттенок; он был так сосредоточен на своем повествовании, что даже не заметил, как я изменился в лице. Положение его головы не менялось, а взгляд бо́льшую часть времени был устремлен в потолок.

В университетские годы преподаватели не раз рассказывали нам про электронный контроль над сознанием. Еще во время Второй мировой войны нацисты начали проводить опыты по контролю над сознанием человека и добились некоторого успеха. В 1945 году, когда Германия была уже на пороге разгрома, немцы уничтожили множество своей инфраструктуры, оставив лишь руины. Специалисты из Советского Союза и США изучали то, что осталось на месте бывших лабораторий, но не смогли определить, что за оборудование было в этом здании и в каких целях оно применялось.

Один советский офицер писал в своем дневнике, что во время атаки нацистов в одном приграничном городке из леса до них донесся необычный гул. В одно мгновение все немцы вдруг побросали оружие и сдались без боя. После советский офицер нашел в лесу небольшое сооружение; он не знал, для каких целей оно было предназначено. Странным было то, что он обнаружил несколько таких объектов уже на территории Германии; во всех местах, где были сооружены подобные здания, немцы сражались особенно яростно. Но как только возникал необычный гул, они тут же бросали оружие и сдавались.

Помимо записей в дневнике советского офицера хочется также упомянуть одну книгу, изданную маленьким тиражом в 1950-х годах в Швейцарии. Там описывается, как рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер приказал одному исследовательскому институту разработать методы воздействия на разум человека. В книге был приведен следующий отрывок: «Ученые из исследовательского института расшифровали древний скандинавский письменный источник, в котором были зафиксированы методы контроля сознания, известные еще в древнее время в Северной Европе. Вдохновленные своей находкой, ученые создали некую аппаратуру, способную излучать особые сигналы, воздействующие на мозг человека, что явилось прототипом прибора электронного контроля над сознанием».

По мере развития науки и техники уже можно говорить о том, что электронное управление сознанием другого человека не является сказочной небылицей, но каковы основные принципы его воздействия?

В мозге человека примерно 80 миллиардов нейронов, передающих информацию посредством электрических и химических сигналов. Некоторые нейроны расположены в поле коры головного мозга. Когда человек хочет совершить какое-то движение, мозг передает импульс через мозолистое тело мозга, достигая спинного мозга и двигательного нерва, вызывая движение мышц.

Наверное, научная терминология довольно сложна. Для простоты понимания приведу пример. Человеческий мозг на самом деле напоминает биологический компьютер, а наше тело – это двигающийся механизм, контролируемый электрическими сигналами. Когда из мозга поступают биоэлектрические сигналы, вызывающие движения тела, электрические сигналы могут передаваться другому человеку, таким образом ставя под контроль и его движения. Однажды на одной из конференций TED нейрокогнитивист Грегг Гейт продемонстрировал следующее: с помощью силы мысли человек смог привести в движение руку другого человека.

Именно поэтому я воспринял слова Чжан Лэя об электронном контроле над сознанием как преувеличение, но все же в какой-то степени поверил им. Чжан Лэй совершенно серьезно изложил мне следующее:

– Когда я был ребенком, мой дедушка, у которого была степень доктора биологических наук, рассказал, что существует оружие, способное осуществлять контроль над чужим сознанием. Совершенно нормальный человек может в мгновение ока без всякого повода сойти с ума, а значит, здесь замешано именно это оружие.

– А что вы тогда увидели на автостоянке? То самое оружие? – Я не хотел оспаривать слова Чжан Лэя, лишь попытался добиться от него более весомых доказательств.

– Поскольку это оружие, то его наверняка спрятали, – ответил Чжан Лэй и посмотрел на меня как на дурака.

Я пытался осмыслить сказанное. Зачем прятать такое мощное оружие в маленьком городке на приграничной территории, в чем смысл? К тому же такие, как Чжан Лэй, приезжают сюда ради ведения бизнеса, не владеют какими-либо высокими технологиями, и нет совершенно никакого смысла сводить их с ума.

Психическое состояние Чжан Лэя сейчас казалось вполне нормальным. Чжан Лэй наверняка сам раздумывал на эту тему перед тем, как я пришел. Не дождавшись моего вопроса, он сказал сам:

– Я всего лишь занимаюсь продажей фруктов – торгую манго, питахаей, цитрусами и так далее. Я не какая-то крупная шишка, какой смысл мне вредить? Но ведь чтобы ввести в эксплуатацию такое оружие, для начала нужно провести множество испытаний… Быть может, мы, обычный народ, – подопытные кролики в этом эксперименте?

– Вы так думаете? – уклончиво спросил я.

Из-за того, что я не стал поддакивать Чжан Лэю, он немного разозлился:

– Мои предположения верны! Как вы вообще стали врачом? Вы ведь не местный? Неужели не слышали про это место? Его называют «дорогой на тот свет», а особенно территорию автостанции. Сколько людей из-за этого сошли с ума, а сколько погибли!

– Я слышал про это, – успокоил я Чжан Лэя. – Мне еще не доводилось побывать на автостанции. Чуть позже схожу, если я что-нибудь обнаружу, то обязательно вам скажу.

– Какой смысл, что вы сейчас туда пойдете? Оборудование наверняка уже спрятали, да и не будет же оно все время находиться там и ждать, пока кто-то его обнаружит… А может, это они подослали вас навести тут порядки, а заодно и меня прикончить?

Пока я думал, как лучше ответить на такие обвинения, Чжан Лэй впал в неистовство и попытался вырваться из наручников.

– Спасите! Меня хотят убить! – закричал он в помешательстве.

Чжан Лэй изо всех сил барахтался на койке, ходившей ходуном. Врачи поликлиники, услышав шум, вбежали в палату и хотели снова поставить пациенту укол, но я поспешил их остановить. Меня не касалось, какие препараты врачи давали пациенту до моего приезда, но сейчас я никак не мог позволить им сделать это снова. Необходимо подождать, пока действие лекарственных препаратов полностью прекратится, затем посмотреть на реальное психическое состояние пациента – и уже после этого принимать решение о дальнейшей терапии.

Врачи поликлиники переживали, что пациент устроил переполох, и боялись брать на себя какую-либо ответственность. Они были недовольны моим запретом ставить укол пациенту, поэтому один из врачей заявил мне:

– Если возникнут проблемы, отвечать будете вы!

Бросив эту фразу, он тут же удалился.

Чжан Лэй все еще не пришел не в себя; он вовсе не считал, что я помог ему, наоборот, начал осыпать меня проклятиями и в конце концов в ярости заявил, что зарежет меня…

Когда пациент приходит в состояние безумия, любые уговоры оказываются бесполезны и могут лишь усугубить его состояние. Если не прибегать к помощи лекарств, лучший способ – дать пациенту самому успокоиться или поставить спокойную классическую музыку. Возвращаясь к теме контроля сознания – вне всякого сомнения, музыка оказывает очевидное влияние на психическое здоровье человека. Я уже прибегал к методам подобной терапии, когда лечил Хуан Фэйхун.

Проблема состоит в другом: если пациент подозревает, что кто-то использует технологии с целью контроля его разума, прослушивание музыки в таком случае не поможет и, что хуже, может привести к прямо противоположным результатам. Я решил пока выйти из палаты и позволить Чжан Лэю продолжить кричать и ругаться. Местная поликлиника очень маленькая; Ян Кэ как раз беседовал с Люй Янь, и крики Чжан Лэя помешали его диалогу с пациенткой и ухудшили ее состояние.

– Что ты наделал? – набросился на меня Ян Кэ в коридоре, выйдя из палаты. – Почему не можешь утихомирить своего пациента? Услышав эти вопли, другие больные тоже выйдут из себя.

– Мне этого не хотелось, – я пожал плечами. – Как дела у твоей пациентки?

Ян Кэ хотел сорвать на мне злость, но я быстро перевел тему, и в итоге он рассказал о ситуации Люй Янь. Девушка, студентка университета, прибыла из провинции Ганьсу. Она направлялась во Вьетнам, но неожиданно ее одолел приступ помешательства, причем практически одновременно с Чжан Лэем. Однако Люй Янь и Чжан Лэй не знакомы друг с другом, они не жили в одной гостинице и никак не пересекались.

Люй Янь была уверена, что виной ее сумасшествия является не электронный контроль над сознанием. Она считала, что кто-то подсыпал ей наркотик с намерением переправить ее через вьетнамскую границу и отдать в сексуальное рабство или продать на органы в другую страну. Люй Янь не просто так это придумала – в интернете она видела много новостей, связанных с этой темой. В целях самообороны она схватила метлу, найденную ею на автостанции, и избила одного местного, пожилого человека. Что касается денежной компенсации, мужчина заявил, что будет ждать приезда родственников больной, чтобы обсудить с ними возмещение компенсации. А пока он категорически настаивал, чтобы девушку не отправляли домой.

Никому не хотелось бы умереть на чужбине, поэтому люди и ведут себя крайне настороженно; в этом я могу понять Чжан Лэя и Люй Янь. Но вряд ли все описанные ими ситуации могли стать причиной заболевания. Раз уж приступы безумия у большинства больных произошли именно на автостанции, тогда необходимо сходить туда и исследовать ситуацию на месте, посмотреть, в чем может состоять проблема. Ян Кэ согласился с моей идеей: лишь придя на автостанцию, мы сможем лучше понять пациентов и разобраться в ситуации.

Время уже приближалось к полудню, погода стояла солнечная, и только я вышел на улицу, как мне сразу стало жарко. Проходя мимо одного магазина, я купил бутылку минеральной воды, чтобы охладиться. Ян Кэ, казалось, и вовсе не потел – на нем была белая рубашка, которая по-прежнему оставалась чистой и свежей. Я же, в отличие от него, изнывал от жары и уже успел вымокнуть насквозь.

По дороге нам встретились девушки, которые, завидев щеголевато одетого Ян Кэ в черных солнцезащитных очках, моментально окружили его и начали расспрашивать, не нужно ли нам обменять деньги на вьетнамские донги – ведь у них курс гораздо выгоднее, чем во вьетнамских банках. Видя, что мы не обращаем на них внимания, девушки стали тянуть нас за руки, видимо, приняв за туристов, которые собрались в путешествие.

Прибыв на автостанцию, мы заметили еще больше девушек, занимающихся обменом валюты. Некоторые из них даже спрашивали: «Красавчик, не хочешь развлечься?» К счастью, большинство их подходили именно к Ян Кэ, меня они практически не трогали. Я не хотел оставаться под палящим солнцем, поэтому пока что оставил Ян Кэ и направился вглубь автовокзала. На остановке я увидел множество объявлений; некоторые висели уже много лет, другие повесили один-два месяца назад. Среди них была листовка о розыске пропавшей без вести неместной девушки, которая, прибыв в Маншань, внезапно сошла с ума, а затем бесследно пропала. Вплоть до сегодняшнего дня о ней не было ничего известно, а ее родные упорно продолжали разыскивать ее.

Глядя на эту листовку, я вдруг подумал об Агате Кристи, королеве детективного романа. Многие читали ее произведения, но не знают о ее исчезновении. Тогда все решили, что писательница умерла. Когда же ее нашли, она не помнила, что произошло в день ее исчезновения. Люди поговаривали, что Кристи, узнав о любовных похождениях своего мужа, нарочно разыграла весь этот спектакль, чтобы мужа обвинили в преднамеренном убийстве. Однако, будучи мастером детективного романа и имея профессиональные знания в области фармацевтики, Агата Кристи, если бы действительно хотела отомстить разгульному мужу, вряд ли стала бы разыгрывать свое исчезновение с таким количеством просчетов в деталях. Я большой любитель ее произведений, и она сама импонирует мне как человек, – но никогда не поверю, что она умышленно хотела подставить мужа.

Быть может, из-за того, что я с Агатой Кристи разделяю общий опыт работы в сфере медицины, а также любовь к написанию остросюжетных романов, ее истории находят во мне некоторый отклик, и иногда я даже чувствую с ней некоторое взаимопонимание. Я строил свои предположения: вдруг Кристи исчезла из-за того, что ее одолела меланхолия, она хотела отвести душу и побыть одна, но внезапный приступ какого-то психического расстройства привел к потере памяти? Возможно, дело об ее исчезновении в каком-то смысле пересекается со случаями заболевания людей в городке Маншань…

Но самый ключевой вопрос оставался следующим: почему несколько человек, никогда не пересекавшиеся друг с другом, вдруг в одном и том же месте сошли с ума?

5. Систематическая десенсибилизация

Автовокзал был наполнен гулом человеческих голосов. Об отправлении автобусов оповещал сотрудник автостанции с помощью громкоговорителя. В таком небольшом пространстве все звуки смешивались воедино, создавая в душе чувство тревоги. В здании отсутствовал кондиционер, что создавало ужасный дискомфорт.

Возможно, именно нестерпимый шум мог стать причиной помешательства. Суматоха создавала острое желание попросить всех людей на станции говорить тише. Я увидел нескольких иностранцев, которые, видимо, собирались пересечь границу. Видимо, они решили, что я не понимаю по-английски, так как, стоя рядом со мной, начали жаловаться на то, какие китайцы шумные. Обменявшись парой фраз и надев на спину рюкзаки, иностранцы вышли из здания.

По поводу звуков, способных сводить с ума людей: самый типичный случай, который пришел мне в голову, – это известные по всему миру корабли-призраки. На таких судах все находится в безупречном порядке, на столах стоит только что приготовленный завтрак, ожидающий гостей, которые вот-вот должны сесть за стол – но словно растворились в воздухе… Самым известным примером является корабль «Мария Селеста». На протяжении многих лет ученые считали, что корабли, проходя некоторые участки акватории, сталкиваются с инфразвуковой волной, возникающей при штормовом ветре на море. Инфразвуковые колебания способны воздействовать на психику человека, доводя людей до состояния, когда они совершают самоубийство, прыгая в открытое море.

В 1935 году член Академии наук СССР Михаил Васильевич Шулейкин также отметил, что под воздействием штормового ветра, в открытом море или океане на поверхности воды могут возникать инфразвуковые волны. Иногда, во время морского шторма, у людей, даже находящихся на берегу, может ухудшиться состояние здоровья; в такое время также увеличивается количество дорожно-транспортных происшествий. Главный виновник бед – инфразвуковые волны…

Так как на автовокзале было нестерпимо жарко и шумно, я решил выйти из зала ожидания. В это время я столкнулся с Ян Кэ, который как раз направлялся внутрь. Увидев мое потное лицо, он спросил, почему я так быстро вышел. В зале ожидания было словно в сауне; я сказал Ян Кэ самому зайти туда и понять почему. Тот, вопреки ожиданиям, не чувствовал себя взволнованно и даже не вспотел. Он направился к работникам вокзала, чтобы узнать, что им известно о недавно произошедших случаях помешательства.

Закончив опрос, Ян Кэ сделал круг внутри здания, будто действительно искал здесь оружие, контролирующее сознание. Я бормотал про себя, откуда в таком маленьком городке может появиться высокотехнологичное оружие? Если воздух, вода и почва здесь не заражены, а пища не отравлена, то в чем может быть причина заболевания? Неужели гул и в самом деле мог свести с ума людей? Ян Кэ ходил как минимум полчаса, а когда вышел, выяснилось, что он ничуть не вспотел – на рубашке даже не было следов. Я, не сдержавшись, задал ему вопрос:

– У тебя, случаем, не ангидроз?[56] Причинами отсутствия потоотделения могут стать диабет или хронический нефрит… Может, тебе следовало бы обследоваться?

Ян Кэ бесстрастно ответил:

– А ты помни, что из-за повышенного потоотделения возрастает риск сгущения крови и возникновения сердечно-сосудистых заболеваний. – Сделав паузу, он продолжил: – Оставайся спокойным, и жарко не будет. Ты слишком много думаешь, твои мысли тебя душат.

– Постой под солнцем, и я посмотрю, как тебе будет не жарко, – начал я препираться.

Ян Кэ не стал попусту болтать со мной. Выйдя, он сфотографировал на телефон здание автовокзала, как будто о чем-то догадавшись. Далее попросил меня встать напротив главного входа и сделал еще один снимок. Я подумал, что Ян Кэ хочет сделать фото на память, и спросил, не хочет ли он, чтобы и я его сфотографировал. В ответ он одарил меня презрительным взглядом:

– О чем ты вообще думаешь? Фото нужно для исследования, а ты выступаешь в качестве больного.

– Чем это я могу быть болен? – Теперь настала моя очередь закатывать глаза.

– Психическим заболеванием, чем же еще, – прямо ответил Ян Кэ.

Мне это совсем не понравилось.

– Сам ты больной.

– Я говорю совершенно серьезно и не шучу с тобой.

У меня не было сомнений, что я ничем не болен, поэтому начал спорить с ним:

– Серьезно? Вчера ты, видимо, тоже не шутил?

Ян Кэ наверняка смутно помнил, как он пьяный вчера завалился ко мне в кровать. Ему стало неловко.

– А вчера что-то было?

– Не знаю… Но если б ты спьяну надругался надо мной, что тогда? – пошутил я.

Ян Кэ, увидев мое улыбающееся лицо и убедившись, что я всего лишь задираюсь, тут же мрачно ответил:

– А ты еще говоришь, что не болен…

Я не идиот и понял, что Ян Кэ поставил меня в один ряд с Чжан Лэем и другими заболевшими. Но у меня не было ощущения надвигающегося приступа, совершенно ничего общего с Чжан Лэем.

Пока мы стояли и пререкались, прибежал один врач из поликлиники и поторопил нас вернуться обратно к пациентам. Персоналу клиники сейчас и правда тяжело приходилось, так как у них не было психиатрического отделения, они со всем управлялись сами, и уколы фенобарбиталом можно было воспринять лишь как акт безысходности. Каждый день, когда они приходили на работу, у них душа в пятки проваливалась.

Мне еще не удалось выяснить причину заболевания, но, исходя из состояния Чжан Лэя, я решил предпринять метод систематической десенсибилизации, чтобы постараться облегчить симптомы болезни. Систематическая десенсибилизация – это особый тип поведенческой терапии, сосредоточенный на реципрокном или взаимном торможении. В 1950-х годах данный метод был применен южноафриканским психиатром Джозефом Вольпе. Суть заключается в том, что пациент сталкивается с ситуациями, вызывающими у него невроз, тревогу и страх, а затем с помощью психологической релаксации учится бороться со всем этим.

Состояние Чжан Лэя сопровождалось обсессией – по-другому, навязчивыми идеями; это довольно распространенный симптом, с которым сталкивается множество людей. При таком состоянии у больного постоянно возникают навязчивые идеи, как будто кто-то насильно внушает ему определенные мысли, заставляя думать о конкретных событиях или вещах. Чжан Лэй постоянно думал об электронном контроле сознания, боясь, что кто-то подчинит себе его волю, а его действия находились вне собственного контроля.

Чтобы вылечить Чжан Лэя, сначала было необходимо уменьшить его чувствительность к пережитому болезненному опыту и предотвратить возникновение психологического кризиса в латентной форме. Использование лекарственных препаратов заставит его чувствовать себя объектом экспериментов. Детально объяснив Чжан Лэю суть систематической десенсибилизации, я сказал, что смогу снять с него наручники, если он не будет вести себя агрессивно. Далее, я на телефоне включил ему «бесконечный канон», чтобы он вместе со мной под музыку выполнял определенные упражнения для расслабления мышц тела – например, втягивание живота.

После упражнений я попросил Чжан Лэя представить себе оружие по электронному контролю сознания, которого он так боится. Сначала он отказывался от этого, но, к счастью, путем постепенного и методичного диалога, в конечном итоге вспомнил свой опыт, пережитый на автовокзале, представив себя в ситуации, которая наводила на него ужас. Тем не менее Чжан Лэй все еще думал, будто кто-то его контролирует. Но как только у него возникало желание предпринять насильственные действия, я просил его взять под контроль свои действия и постараться не проявлять агрессию в адрес других людей. К примеру, предлагал ему не вставать, а просто попробовать сидеть на прежнем месте.

После нескольких попыток Чжан Лэй вернул свою «свободу воли». Но каждый раз, вспоминая автостанцию, он испытывал страх, боясь снова туда вернуться. Если Чжан Лэй не избавится от своего недуга, он не сможет заниматься бизнесом; это путь, который ему необходимо пройти для продолжения своей деятельности, но в глазах самого Чжан Лэя он стал буквально дорогой на тот свет.

Два дня я усердно занимался лечением Чжан Лэя, чтобы тот снова продолжил свою прежнюю жизнь. В случае с Люй Янь Ян Кэ тоже прибегнул к методике систематической десенсибилизации. Он просил ее представить, какие действия она станет предпринимать, если столкнется с плохим человеком – например, как обратится в полицию за помощью, а не просто станет жертвой торговцев людьми, полностью покоряясь судьбе. Одновременно с этим во время каждого приема пищи Ян Кэ пробовал еду при ней, доказывая, что туда ничего не подмешали, а ее состояние не связано с тем, что кто-то подсыпал ей в пищу наркотики.

Благодаря тщательным усилиям Ян Кэ Люй Янь очень быстро поправилась, напоследок спросив доктора, состоит ли он в отношениях и не хочет ли попробовать встречаться с ней. Ни в коем случае нельзя допускать романтических отношений между врачом и пациентом, это является нарушением профессиональной этики. Конечно, Ян Кэ об этом известно, и как только возникала подобная ситуация, он всегда отвечал вежливым отказом. Люй Янь была очень расстроена и даже притворилась, что ей опять стало плохо, чтобы Ян Кэ вновь к ней пришел. Заметив подобные веяния, я по своей инициативе взял работу с пациенткой на себя. Люй Янь, увидев меня вместо Ян Кэ, тут же сказала, что чувствует себя лучше.

На третий день у Чжан Лэя постепенно пропала раздражительность, и я решил поставить ему конкретный диагноз – нельзя же все время называть это его состояние навязчивыми идеями. Ведь мне еще предстояло выяснить, в чем причина его обсессивного состояния.

На третью ночь нашего пребывания в Маншане мы выключили свет и приготовились ложиться спать, но я все время ворочался и никак не мог уснуть. С одной стороны, я все время думал о пациенте, а с другой – было невыносимо душно. Так как мы с Ян Кэ ютились на одной кровати, я чувствовал исходящее от него тепло, отчего мне становилось еще жарче. Я несколько раз перевернулся с боку на бок и вдруг услышал, как Ян Кэ вздохнул:

– Ты можешь не двигаться?

– Не могу уснуть.

– А я могу, – холодно ответил Ян Кэ. – Если тебе не спится, тогда выйди.

Я повернулся к коллеге и, глядя ему в затылок, спросил:

– Как думаешь, какой у них диагноз?

Ян Кэ недовольно пробурчал:

– Ты можешь чуть отодвинуться?

– Тогда я упаду с кровати, – прозвучал мой простодушный ответ.

Ян Кэ знал мои уязвимые места и, поняв, что я не собираюсь сдвигаться, повернулся ко мне и пристально уставился мне в глаза. Через мгновение я уже послушно перелег на край кровати. Ян Кэ, видимо, решил добить меня и еще сильнее сдвинул к краю; так как кровать была очень узкой, я вот-вот упал бы с нее. Ян Кэ, хоть и казался бездушным человеком, на самом деле не хотел спихнуть меня с кровати и в последний момент задержал мое падение.

Я хотел сказать «спасибо», но тут Ян Кэ, видимо, почувствовал себя неловко от того, что так крепко схватил меня, и тут же ослабил охватку, так что я все же скатился с кровати.

– Ах ты!..

Осекшись в последний момент, я хотел снова попытаться лечь в кровать, но Ян Кэ переживал по поводу того, что я испачкался в пыли и теперь испорчу его белоснежную футболку. Мне было совершенно все равно, поэтому я улегся в кровать и припер Ян Кэ к стенке. Он больше не собирался со мной спорить и просто сказал:

– Ладно, ладно. В этот раз уступлю, а то вдруг и у тебя припадок начнется, и я с тобой не справлюсь…

Слова Ян Кэ о моем припадке были небезосновательны. Видя, что я все больше и больше раздражаюсь, он выдвинул предположение, что пациенты, приехавшие в Маншань, скорее всего, столкнулись с психозом путешественника. Название говорит само за себя: это заболевание проявляется во время поездок и является кратковременным психическим расстройством. Это довольно специфический психоз, проявляющийся в нарушении сознания, мании, галлюцинациях, расстройствах поведения и тому подобном; больные наносят себе телесные повреждения, которые в иных случаях даже могут угрожать жизни.

Психоз путешественника часто встречается в повседневной жизни: звонки о подобных случаях нередко поступают в участковые пункты на железнодорожных станциях. Иногда нам тоже звонят из технических отделов станций, чтобы мы приехали и провели психиатрическую экспертизу людей, пребывающих в неадекватном состоянии. Мы регистрировали множество разных случаев – самоубийства, убийства, пропавшие без вести и так далее, не говоря уже о людях с чудаковатым и странным поведением. Есть ученые, которые провели исследования большого количества случаев заболевания психозом путешественника – и обнаружили, что это заболевание может передаваться другим людям. Если заболел один человек, у его попутчика, скорее всего, тоже будут выявлены схожие симптомы. Главная причина этого в том, что путешественники зачастую преследуют похожие цели во время поездки и находятся в одной и той же среде.

Психоз путешественника, как правило, возникает именно среди пассажиров, путешествующих поездами. В вагонах часто бывает очень тесно, шумно и душно; вкупе с общей физической усталостью путешественники могут начать чувствовать головные боли, тошноту, раздражительность, заторможенность и другие проявления вегетативных нарушений. Но автовокзал в Маншане все же не является поездом, тогда в чем причина появления этой «дороги на тот свет»?

Благодаря Ян Кэ на меня вдруг нашло озарение…

6. Пыльная карта памяти

Хотя я родился в Гуанси, но не переношу местный климат. Лето здесь очень душное, и я испытываю ужасный дискомфорт из-за того, что постоянно потею и хожу весь липкий. Когда я уехал работать в Шэньян, тамошний сухой климат тоже не пришелся мне по душе. Я постоянно пользовался увлажняющим кремом, чтобы кожа не трескалась из-за сухости воздуха, но с носом было ничего не поделать, и у меня все время шла кровь. По этому поводу Янь Кэ иногда посмеивалась надо мной, говоря, что у нее месячные идут реже, чем у меня кровь из носа.

Более, чем к сухому климату, я чувствителен к жаре. По возвращении в Гуанси я постоянно жаловался на нее, вдобавок заведующий требовал надевать костюм на работу в качестве униформы; но я всегда был против этого правила.

Находясь уже несколько дней в Маншане, я постоянно чувствовал перемены в своем настроении и постоянно препирался с Ян Кэ – и по поводу, и без. У всех людей в быту разные привычки, это неизбежно, но я все равно нарочно срывал злость на Ян Кэ, ставя его в затруднительное положение.

Я никак не мог подумать, что это не мои сознательные действия, а симптомы заболевания, которое пока что не имело таких серьезных проявлений, как у Чжан Лэя или Люй Янь.

Можно сказать, что жара и была причиной того, почему люди сходили с ума на «дороге на тот свет». В Наньнине климат гораздо мягче, чем в Маншане. Люди проделывают огромный путь, чтобы добраться до этого приграничного городка, и по приезде они уже измотаны до предела, а на автовокзале так и не удосужились установить кондиционер. В шумном и жарком пространстве людям с изначально плохим состоянием очень легко потерять самообладание.

Ян Кэ сделал тогда множество фотографий на автовокзале для того, чтобы задокументировать нехватку оборудования для поддержания оптимальной температуры в здании – и передать эту информацию вышестоящим органам с соответствующим запросом. Была велика вероятность, что количество больных намного уменьшится после появления кондиционеров на автостанции.

– Оказывается, я действительно нездоров, – тяжело вздохнув, сказал я.

– А ты только сейчас это понял? – Ян Кэ со мной не церемонился.

– Будь осторожен – у меня-то будет справка; если я причиню тебе вред, то не понесу никакой уголовной ответственности, – пробурчал я.

– Катись отсюда! – сказал Ян Кэ и ткнул меня в живот. Я тут же успокоился.

Кто-то может подумать, как в наше время в местах такого огромного скопления людей могут отсутствовать кондиционеры? Но на самом деле не так давно на крупнейшем в Наньнине автовокзале Ландун тоже было кондиционеров. Даже если б их установили, то, скорее всего, они стояли бы выключенными; что уж говорить о таком маленьком городке, как Маншань.

Это объясняет, почему большинство заболевших – люди из других регионов. Местные жители на протяжении многих лет живут в этом городе и привыкли к высокой температуре воздуха. К тому же они редко бывают на автовокзале и не заходят в пассажирский зал ожидания, поэтому вероятность возникновения припадков очень низкая. И покровительство от духа Столетнего предка тут ни при чем.

Дело об исчезновении Агаты Кристи несет в себе мистический характер. Но я отказываюсь верить, что она нарочно поступила так только из мести мужу, чтобы его измены стали известны журналистам. Я больше склоняюсь к версии, что писательница, уехав из дома, была взволнована из-за каких-то случившихся неприятностей и временно потеряла рассудок.

Агрессивное вождение по некоторым критериям тоже можно подтянуть к психозу путешественника. Не только палящий зной и галдеж способны ввести человека в безумное состояние – накапливающийся стресс тоже может стать причиной внезапного возникновения психического заболевания. Не исключена вероятность, что во время своей поездки в машине королева детективного романа столкнулась с чем-то, что заставило ее буквально сойти с ума. Ее автомобиль был брошен в зарослях, а сама она направилась в неизвестном направлении, впоследствии совершенно не помня, что с ней случилось[57].

Получив результаты обследования Чжан Лэя и Люй Янь, мы с Ян Кэ пробыли в Маншане еще три дня, дожидаясь приезда членов семьи пациентов – нам было необходимо объяснить им некоторые важные моменты, касающиеся состояния их больных родственников, на которые обязательно следует обращать внимание в будущем.

Вскоре пришел и ответ из вышестоящих органов – в целях уменьшения случаев возникновения психических заболеваний в городке Маншань было решено выделить деньги на установку системы кондиционирования воздуха на автовокзале.

Итого мы пробыли в Маншане шесть дней. В день нашего отъезда я был невероятно счастлив. Дедушка, владелец здания, в котором располагался пункт наблюдения, вышел нас проводить и в качестве подарка преподнес маленькую черепашку. Мы сказали ему, что не можем принимать подарки, но он был настойчив, добавив, что это «священная черепаха» и мы ни в коем случае не можем ему отказать.

Мы с Ян Кэ были озадачены таким жестом, но дедушка объяснил, что их приграничному городку уже больше тысячи лет и люди здесь часто путешествуют, переходя с одной стороны границы на другую. Раньше на этих землях часто случались несчастья, и один господин научил жителей городка разводить черепах, так как они символизируют собой возвращение[58]. Если человек, часто путешествующий в чужих краях, заведет себе «священную черепашку», он будет каждый раз благополучно возвращаться домой из поездки.

Дедушка рассказал нам эту историю с искренними намерениями, и мы не смогли ему отказать. В конце концов он ведь не наш пациент, и на него не распространяются этические правила взаимоотношений врача и пациента; ничего страшного не случится, если мы примем у него подарок.

По дороге домой Ян Кэ все же наругал меня за то, что я принял подарок от старика, ведь это может породить слухи, а если узнают в больнице, то и повлечет за собой неприятности. Сидя за рулем машины, я пояснил:

– Черепаха символизирует собой возвращение; неужели ты не хочешь быстрее вернуться домой?

Ян Кэ проверил, что его ремень безопасности прочно застегнут.

– Почему же ты не ассоциируешь черепаху с дьяволом?[59]

Любой человек станет гнать прочь негативные мысли, стараясь держаться от них подальше. Мы только что раскрыли загадку заболеваний в месте, которое все называют «дорогой на тот свет», а так как мы как раз были в дороге, на пути домой в Наньнин, мне совершенно не хотелось попасть на реальную дорогу на тот свет. Я не стал обращать внимания на придирки Ян Кэ, включил на полную мощь кондиционер и громко запел песню.

В нашей больнице время от времени проводят различные культурные мероприятия для пациентов и медицинского персонала, на которых в большинстве своем мы поем песни или смотрим кино. Самым популярным фильмом, который мы крутили огромное количество раз, является гонконгская комедия «Моя счастливая звезда». Фильм рассказывает о девушке, которая в своей жизни часто сталкивается с неудачами, но при этом остается оптимистичным и открытым человеком, смело бросая вызов всем превратностям судьбы. Главная песня фильма, которую исполнил певец Рональд Чэн, на путунхуа[60] называется «Супергерой», а на кантонском диалекте «Будь смелым», и она уже успела стать гимном нашей больницы. Я особенно люблю песни, исполненные на кантонском диалекте, и, когда у меня плохое настроение, всегда ставлю на повтор песню Рональд Чэна, так как считаю ее текст очень жизнеутверждающим.

Находясь за двести километров от дома и ведя машину, я напевал строки из этой песни:

Я не могу изменить погоду, Но в силах изменить свой настрой; Я могу зажмурить глаза, Но не в состоянии запечатать свое сердце; А на извилистой и долгой дороге Я непременно увижу новый пейзаж.

Под музыку наше путешествие не казалось таким скучным, и я пел все громче и громче. По прибытии в Наньнин мой голос совсем сел.

На второй день после приезда нам нужно было явиться в больницу Циншань, чтобы предоставить отчет о проделанной работе. Придя домой, я первым делом направился в душ и пораньше лег спать, а чтобы хорошенько выспаться, даже поставил телефон на беззвучный режим.

Хотя Ян Кэ не был за рулем, все равно он утомился с дороги. Положив черепашку в аквариум, мой коллега зашел в комнату и повалился на кровать. Мы шесть дней пробыли в Маншане, атмосфера на работе была напряженной, а условия отдыха отвратительными, поэтому неудивительно, что мы оба были сильно уставшими.

Проснувшись, я первым делом потянулся к телефону, чтобы посмотреть время, и увидел двадцать пропущенных вызовов. Телефонный номер был мне незнаком, но звонок поступил точно из Наньнина. Я боялся, вдруг случилось что-то срочное, и хотел перезвонить, но в ответ раздался голос электронного оператора: «Телефон вызываемого вами абонента выключен; пожалуйста, перезвоните позже».

Как врач, я иногда действительно не разрешаю себе слишком расслабляться, даже во сне – вдруг что-то случится с пациентом, а он не сможет с вами связаться… Я не хотел бы рисковать чьей-то жизнью.

Я впопыхах умылся, почистил зубы и начал поторапливать Ян Кэ, только что вернувшегося с пробежки, чтобы тот как можно скорее собрался и мы поскорее поехали бы в больницу. Увидев мое взволнованное состояние, Ян Кэ подал мне идею:

– Позвони для начала Сун Цяну или Лян Лян, они наверняка сейчас на месте.

Я несколько дней не был в больнице и как будто совсем отупел – ведь действительно можно позвонить коллегам и прояснить ситуацию! На телефонный звонок ответил Сун Цян; он звонким голосом спросил, зачем я звоню.

– С пациентами все в порядке? Никаких чрезвычайных ситуаций не произошло? – спросил я.

Сун Цян подумал, что я проверяю, на рабочем он месте или нет, поэтому тут же стал оправдываться – на работе он не зевал, и все пациенты обеспечены должным уходом.

– Вот и хорошо, – немного успокоился я, – спасибо.

– Не за что, – ответил Сун Цян и, тут же воспользовавшись случаем, спросил: – Врач Чэнь, я… Я хотел отпроситься после обеда пойти с Сяо Цяо посмотреть фильм, ей последнее время нездоровится… Сегодня у нее выходной, и я хотел бы побыть с ней.

– Это… – я был поставлен в неловкое положение, – было бы не очень хорошо.

– В больнице на смене есть другие ординаторы, не все же отпросились с работы, – начал упрашивать меня Сун Цян. – Врач Чэнь, очень прошу…

Я нехотя согласился:

– Ладно, я передам твою работу другому ординатору.

– Отлично! Врач Чэнь, спасибо!

Закончив разговор, я невольно забеспокоился. Вдруг Сун Цян узнает о секрете Сяо Цяо и как он отреагирует? У Сюну наверняка тоже придется нелегко. Я никак не мог повлиять на их любовные отношения и не хотел быть стукачом. Изначально я собирался поручить Сун Цяну больше работы, чтобы тот отвлекся от Сяо Цяо, а он, наоборот, обратился ко мне с просьбой дать отгул…

Из ванной вышел Ян Кэ. Бросив на меня взгляд, он снова начал по своему обыкновению причитать, что цвет обуви должен совпадать с цветом ремня, нельзя надевать черные ботинки с коричневым ремнем и так далее; мол, заведующий это заметит и может отчитать.

У меня совершенно не было времени думать о таких вещах, но поскольку Ян Кэ это сейчас подметил, я послушно сменил обувь. На обувном шкафу лежала в пленке совсем новенькая книга, на обложке красовалось название – «Ментальный рак». Ян Кэ уже собрался и собрался выходить, как заметил мой взгляд, спешно схватил книгу и унес с собой с таким выражением лица, будто я посмел осквернить святыню.

Ян Кэ был явно рад заполучить это произведение. Сев в машину, он сказал мне садиться за руль, а сам расположился на заднем сиденье, сосредоточив все свое внимание на книге.

Когда мы подъезжали к больнице, Ян Кэ уже успел прочитать более десяти страниц. Я решил не упускать возможности съязвить:

– Я видел, столько негативных отзывов об этой книге…

– Поешь с чужого голоса. У тебя совсем своего мнения нет? – спросил меня Ян Кэ, даже не поднимая головы.

Я довольно ухмыльнулся и свернул на парковку. Думаю, если есть хоть один читатель, которому нравятся мои книги, – это уже хорошо, а кому хочется критиковать, пусть критикуют; в конце концов, дать людям повод посудачить тоже благое дело. Хорошо, что Ян Кэ не знал о моей тайной личности. Он вышел из машины и стремительными шагами ушел прочь, а я не спеша направился в первое отделение.

Проходя мимо амбулаторного отделения, я встретил на пути несколько перешептывающихся врачей. У Сюн вышел из кабинета и тут же натолкнулся на меня:

– Ты слышал?

– Что слышал? – Я сразу почуял недоброе. Так и думал, что за эти шесть дней в больнице что-то произойдет…

– Лу Сусу из второго отделения влезла в долги, ее искали коллекторы, – шепотом сообщил мне У Сюн.

– Коллекторы? – изумленно воскликнул я. – Какие долги?

У Сюн только делал вид, что переживает; на самом деле он просто хотел посплетничать.

– Муж Лу Сусу – игроман, он взял огромное количество займов под высокие проценты. Коллекторы вычислили, где работает Лу Сусу, и стали требовать от нее вернуть деньги по долгам мужа. Речь идет о почти двух миллионах! Вчера еще приходили сотрудники банка, и стало известно, что ее семья уже давно не сводит концы с концами. Они даже дом потеряли. Лу Сусу уже полгода не может оплатить счета за свой телефон – ей главврач не мог дозвониться, так мы и узнали, что телефон отключили за неуплату долгов. Все в больнице в основном связывались с ней по стационарному телефону, поэтому никто не догадывался, что она даже баланс на телефоне не может пополнить.

– Серьезно? – пробормотал я в ответ.

Новость меня поразила. Оказывается, Лу Сусу ходила заплаканная из-за долгов мужа… Но что-то было здесь не так. Если Лу Сусу не могла оплатить даже счета за телефон и его давно уже отключили, то как она могла разговаривать с кем-то по телефону в тот дождливый день? Ведь я видел это собственными глазами…

Неужели… Я старался не думать о таком, но меня словно самого одолела навязчивая мысль: неужели Чжан Цици в своем дневнике имела в виду именно Лу Сусу; вдруг она и есть тот самый психически больной врач? Может, это она мутила воду в больнице?

– Где сейчас Лу Сусу? – спросил я У Сюна.

– Она несколько дней не появлялась – главврач отпустил ее домой решать проблемы с долгами.

Было бы некрасиво с моей стороны сейчас допрашивать Лу Сусу, к тому же времени на это не было. Закончив говорить с У Сюном, я пошел заниматься рабочими вопросами. Сам У Сюн решил после работы пойти навестить Сяо Цяо. Я хотел было еще кое-что с ним обсудить, но он уже ушел, и несказанные слова застряли у меня в горле.

По дороге в стационар я заметил выходящего оттуда зама Цзи; все эти дни он работал в больнице вместе с заведующим. Столкнувшись со мной у входа, зам Цзи поправил очки и, поприветствовав меня, спросил:

– Ты уже знаешь?

– Да, очень жаль Лу Сусу, – вздохнул я.

– Я про другое… Ню Дагуй умер.

Слова зама Цзи сразили меня наповал.

– Вы о чем? – Я был в ужасе.

Зам Цзи с сожалением произнес:

– Волчаночная энцефалопатия – это очень тяжело излечимая болезнь, а родственники отказывались содействовать его лечению. Вчера его состояние ухудшилось, ему не успели своевременно оказать помощь, и он скончался в районной больнице…

Я лишился дара речи. Да, этот пациент грозился меня убить, но у меня все равно было очень тяжело на душе. Возможно, если б я раньше смог поставить ему правильный диагноз, он не умер бы так быстро. Первым врачом Ню Дагуя была Чжан Цици. Я вспомнил наш последний телефонный разговор с Ню Дагуем; тот говорил, что может доказать причастность Чжан Цици к его побегу из больницы. А теперь он… Видимо, и доказательств больше нет.

Весь день я провел в удрученном состоянии. Только когда Ян Кэ зашел за мной, чтобы мы поехали домой, я заметил, что уже вечер и на улице стемнело.

Когда мы собрались покинуть больницу, ко мне подбежала девушка из регистратуры:

– Врач Чэнь, вам пришло письмо, но его нужно оплатить при получении.

Полмесяца назад издательство заказало у меня еще одну книгу, и я подумал, что это они прислали мне договор. Про себя я выругался за их мелочность – сами отправили договор, а оплатить доставку должен я? Но, взяв в руки письмо и увидев адрес, я понял, что оно из районной больницы, а отправитель – Ню Дагуй. Может, внутри как раз будут доказательства?

Я, колеблясь, оплатил доставку письма и сообщил Ян Кэ, что несколько дней назад мне позвонил У Сюн и передал трубку Ню Дагую. Он сказал, что у него есть доказательства касательно того, что именно Чжан Цици выпустила его в тот день из палаты. Ян Кэ был не рад, что я только сейчас раскрыл перед ним карты, но больше его беспокоило содержимое конверта.

– Идем в кабинет, – решив не медлить, коротко бросил он мне и повел обратно в амбулаторное отделение.

Когда коллега закрывал дверь кабинета, мимо как раз проходила Лян Лян и заглянула внутрь. Я не был в настроении сейчас с ней беседовать и, плотно закрыв дверь, тут же разорвал конверт и достал письмо.

Помимо него, в конверте еще была карта памяти, и больше ничего. Письмо, очевидно, было написано самим Ню Дагуем:

Врач Чэнь, вам пишет Ню Дагуй.

В тот вечер, когда я попросил врача У позвонить вам по телефону, я надеялся все же дождаться вашего приезда, но уже слишком поздно. В больнице я одолжил телефон у своей младшей сестры, чтобы перед смертью лично поговорить с вами, но вы не ответили на звонок. Я не обманывал вас, говоря, что из палаты меня выпустила Чжан Цици. Но я имел в виду не то, что произошло несколько месяцев назад.

Я уже давно нахожусь в больнице и плохо помню последние события. Зато помню вечер в честь новоприбывших ординаторов – тогда я только поступил на лечение в клинику и еще принимал мало лекарств, поэтому кое-что в моей памяти сохранилось. Тогда врач Чжан сказала, что сделает все, чтобы вызволить меня из больницы, даже если придется ради этого нарушить правила; она сказала, что мне здесь не место.

Когда я сбежал, врач Чжан пошла отвлекать других врачей, но внизу тоже кто-то находился, поэтому я спрятался в подвальном помещении под столом. Затем я увидел, как врач Чжан установила камеру на холодильном шкафу – и в этот момент заметила меня. Она стала поторапливать меня быстрее оттуда уйти, но как только я вышел, меня поймали медсестры.

Я вспомнил об этом только несколько дней назад, поэтому и хотел быстрее вам сообщить, но вас не оказалось в больнице, поэтому я тайком пробрался в тот подвал и нашел камеру. Спустя столько времени она все еще была там, только покрылась толстым слоем пыли. В конверте вы найдете карту памяти, я вытащил ее из той самой камеры. Сам я не смотрел, что на ней записано, но, возможно, вам она пригодится. Я смутно помню, что произошло. Возможно, какие-то мои слова не совпадут с реальностью, а может, все это было галлюцинациями… Но я помню, что врач Чжан была очень добра ко мне. Я очень переживал, когда узнал о ее исчезновении. Надеюсь, эти материалы вам пригодятся.

Ню Дагуй

Дочитав письмо, мы с Ян Кэ погрузились в гробовую тишину. Скорее всего, эта карта памяти является ключом к разгадке всех тайн, и, посмотрев материалы с нее, мы найдем ответы на наши вопросы. У меня с собой был ноутбук. С молчаливого согласия Ян Кэ я включил компьютер и вставил в него запылившуюся карту.

– Открывай, посмотрим, – Ян Кэ был спокоен.

Мое сердце бешено билось. Нажав на тачпэд несколько раз, я открыл окно с видео. На кадре в правом нижнем углу отображалась дата – 31 декабря, день той вечеринки.

В самом начале записи мы увидели крупным планом лицо Чжан Цици; на столе стоял фонарь, освещавший все помещение морга. Чжан Цици спрятала камеру, достала конверт и сказала:

– Здесь все улики. Если со мной что-то случится, запомните: я положу конверт в самую верхнюю холодильную камеру.

Эта сцена помогла мне понять намерения Чжан Цици. Когда я узнал, что она назначила встречу с Х в морге, ее план показался мне каким-то неуместным, как скверно написанный сюжет романа – напустить страху только ради страха…

Но оказалось, что Чжан Цици хотела ослабить бдительность Х. Пустующий морг сыграл ей на руку – она смогла расставить этому человеку ловушку и установила скрытую камеру. Чтобы Х не заметил девайс, Чжан Цици нарочно поставила фонарь так, чтобы тот освещал центр морга и не светил на холодильные камеры.

Но в кое-чем Ню Дагуй все же ошибся. На камере было видно, что Чжан Цици не заметила его присутствия, а он тем временем укрылся в углу. Далее на лестнице появился силуэт человека, и раздался голос Чжан Цици:

– Спускайся; я знаю, что это ты.

На человеке была одежда с капюшоном, который покрывал голову, но не длинные волосы чуть ниже плеч. Когда Х молча спустился, Чжан Цици нарочно стала провоцировать его:

– Больше нет необходимости скрываться, мне все известно. Зачем тебе понадобилось так поступать? Эти люди не желали тебе зла!

Х молчал и, не издавая не единого звука, ждал, пока Чжан Цици закончит говорить, а затем ринулся вперед. Возможно, карта памяти отсырела, так как долго лежала в подвальном помещении морга или ее повредил курьер, когда доставлял конверт, но видео вдруг зависло. Я попробовал несколько раз перемотать запись, но глюк не проходил – мы могли посмотреть только первые пять минут видеозаписи.

– Ню Дагуй все время повторял, что какого-то врача убили. Он говорил именно про этот вечер… – Я пытался сделать какие-то выводы из увиденного. – Он, должно быть, убежал, когда Чжан Цици начала драться с этим человеком.

Ян Кэ не озвучил свои соображения; вместо этого подвинул ноутбук ближе к себе, перемотал назад запись и поставил на паузу.

– Чэнь Путянь, смотри! Перед тем как видео зависло, на кадре показалось лицо человека.

– Разве? – Я с любопытством нагнулся вперед к экрану.

И действительно, на стоп-кадре было видно, что капюшон немного сполз с головы, обнажив лицо человека. Я изначально думал на Лу Сусу, но это была не она. Это был человек, на которого я никогда не мог бы подумать…

Ян Кэ, сжав кулаки, с окаменевшим лицом уставился на экран; на лбу у него выступили вены. Он изо всех сил старался сдержать гнев, бушующий у него в душе. Я первый раз видел своего коллегу настолько озлобленным. Боясь, что Ян Кэ сейчас кинется мстить, я попробовал немного его отвлечь:

– Ню Дагуй точно не видел эту запись. Нам нужно для начала найти письмо Чжан Цици.

Ян Кэ не сразу ответил мне, прикладывая все усилия к тому, чтобы успокоиться. Он понимал, что открытый конфликт не приведет ни к чему хорошему, но и не поддавался на мои уговоры. Я решил выйти из кабинета и сам найти доказательства, которые нам оставила Чжан Цици. Когда я приближался к стационару, меня догнал Ян Кэ, и мы оба безмолвно спустились в морг.

Дойдя до лестницы, я включил фонарик на телефоне, и мы медленно спустились. Шли чуть порознь, и звуки шагов раздавались не одновременно; могло даже показаться, что позади нас идет кто-то третий. Не выдержав напряжения, я оглянулся, но на лестнице, кроме нас двоих, никого не было. Позади находилась лишь открытая железная дверь, которая, покачиваясь, издавала скрипучий звук. Это ветер?

Я повернулся обратно и натолкнулся на Ян Кэ, остановившегося вместе со мной. Обычно он никогда не упускает возможности, чтобы поворчать на мою неуклюжесть, но в этот раз промолчал. Я по привычке уже собрался было стыдливо извиниться перед ним, но, обойдя Ян Кэ, вдруг увидел на столе труп. Видно было, что этот человек умер довольно давно – на коже имелись трупные пятна.

– Неужели это…

У меня язык не поворачивался высказать предположение, что это может быть Чжан Цици.

Ян Кэ как вкопанный стоял на лестнице, не вымолвив ни слова; он будто и не собирался больше спускаться вниз.

Я хотел подойти ближе, но он остановил меня, не давая пройти. От волнения я затаил дыхание и поднял телефон, чтобы немного осветить подвал. Наконец я смог разглядеть лицо трупа. Это была не Чжан Цици, а кое-кто другой; на протяжении долгого времени я видел этого человека почти каждый день. Помолчав несколько секунд, я непроизвольно воскликнул:

– Как это возможно?

Эпилог

Граффити на стене

На свиданиях парочки часто смотрят фильмы ужасов. Когда на экране идет страшная сцена, парень и девушка непроизвольно прижимаются друг к другу, что может стать началом более глубоких чувств.

В психологии есть термин, называющийся «эффект подвесного моста». Когда человек осторожно переходит по подвесному мосту, из-за страха у него учащается сердцебиение, и если в этот момент он встретит на мосту другого человека, то может моментально влюбиться в него.

Если вы хотите кому-то понравиться, тогда на свидании нужно смотреть фильм, будоражащий сознание, или выбрать место для путешествия, где будет находиться висячий мост. И наоборот: если кто-то приглашает вас посмотреть вместе фильм ужасов, скорее всего, этот человек к вам неравнодушен.

1. Лунчэн

Итак, тайна Чжан Цици еще не раскрыта, нам не известно, какие секреты таит Х и почему все загадки так тесно связаны со мной и Ян Кэ…

В больнице Циншань все было спокойно; казалось, будто все опасности миновали. Несколько дней назад у нас в провинции Гуанси праздновали ежегодный фестиваль народной песни. Прошел он с большим размахом – казалось, всеобщее празднество охватило весь регион, даже в больнице Циншань скорректировали графики работников. Благодаря этому нам с Ян Кэ были предоставлены четыре выходных дня. Конечно, в первом отделении остались дежурные врачи.

В праздничные дни заведующие отделениями редко выходят на смены; они – ценные сотрудники нашей больницы и по обыкновению выходят на работу лишь на полдня; их смены чередуются через день. Но в этот раз наш заведующий вызвался выйти на работу добровольно. Я заметил, что в последнее время он пополнел, поэтому хотел поговорить с ним, чтобы он почаще выходил гулять – это было бы полезно для его здоровья. Если сильно набрать вес, появляется риск облысеть, да и в целом человек начинает выглядеть не вполне здоровым. Но он все же мой руководитель, и говорить с ним об этом напрямую – дурной тон. Мы редко с ним контактируем, и как по мне, чем меньше, тем лучше. Я больше всего не любил, когда он начинал по поводу и без отчитывать меня за ненадлежащий внешний вид, говоря, что одеваюсь я не так хорошо, как Ян Кэ…

– О чем ты опять задумался? – прервал мои мысли Ян Кэ.

– Ни о чем.

– Раз так, то сосредоточь свое внимание на дороге. – Сидя на пассажирском сиденье, он указал рукой вперед. – Не видишь, что ли, что тебя подрезали?

Вечером, за день до праздничных каникул, после работы Ян Кэ снова попросил меня сесть за руль. Чтобы сэкономить время, он сказал мне вначале заехать в химчистку, чтобы забрать костюмы, а потом поехать домой. Я не был против – так или иначе, живем мы вместе, и химчистка как раз по пути. Наступили сумерки, и на дорогах образовались пробки, из-за чего я обычно нервничал, поэтому лицо у меня тут же сделалось недовольным.

– Ты, я вижу, напрягся? Если не хочешь вести машину, так и говори. Не нужно что-то делать через силу, – сказал Ян Кэ, одновременно поправляя ремень безопасности, чтобы тот не помял воротник рубашки.

– Вовсе нет! – выпалил я и выдавил из себя улыбку.

– Какой упертый, – буркнул Ян Кэ и на секунду тоже улыбнулся.

– Ты сам каждый день ходишь недовольный, а еще совести хватает что-то мне высказывать?

– Куда уж там…

Я решил подколоть его:

– Сегодня я устал; не будем заезжать в химчистку, поедем сразу домой.

Лицо Ян Кэ скривилось в гримасе, а я не упустил возможности поддеть его:

– Посмотри-ка на себя в зеркало – да твоя физия кислее квашеной капусты.

Ян Кэ в самом деле взглянул в зеркало заднего вида и, видимо, понял, что я прав, – ведь обычно его лицо не выражает никаких эмоций. Откашлявшись, он хотел что-то сказать в свое оправдание, но тут ему пришло сообщение на телефон, на которое он начал отвечать с таким видом, будто произошло что-то серьезное.

Когда мы приближались к химчистке, Ян Кэ спросил меня, не хочу ли я поехать с ним в Лючжоу[61]. Там живет некая тетушка Лун, у нее что-то случилось дома и требуется помощь. Когда я припарковал машину, небо уже стемнело. Химчистка была закрыта – ее владелец куда-то отошел.

– Что за тетушка Лун, какая ей нужна помощь? Если нужно занять деньги, то я не смогу – и даже не знаю, у кого можно взять в долг.

Ян Кэ закатил глаза:

– Не в деньгах дело. Раньше она работала медсестрой в нашем отделении, но потом вышла на пенсию и уехала в Лючжоу. Все зовут ее тетушка Лун[62] не потому, что это ее фамилия, а из-за того, что она выходила на пенсию вся седая, и у нее не разгибалась спина. Она проявила себя в первом отделении как очень ответственный человек, все силы вкладывала в работу. – Было видно, что у Ян Кэ очень хорошее впечатление об этой женщине.

Оказалось, что тетушка Лун последнее время находилась не в лучшем расположении духа и испытывала тревогу. Причина заключалась в том, что ее внук, которому уже больше двадцати, сказал, что видит призраков, а по вечерам все время слышит детский смех и плач. От беспокойства он не мог ни спать, ни есть и очень сильно исхудал. И хотя тетушка Лун уже пожилая женщина, но, например, в отличие от моей матери, она далека от суеверий. Работая в больнице Циншань, тетушка Лун много чего навидалась; были и пациенты, убежденные, что способны видеть духов или призраков. Именно поэтому она обратилась к Ян Кэ с вопросом, может ли он на выходные приехать в Лючжоу и обсудить с ней эту проблему.

Касаясь вопроса, почему они не приедут сами в больницу, тетушка Лун сказала, что у ее внука бунтарский дух, он довольно гордый парень и сам никогда не поехал бы в психиатрическую клинику. Она переживает, что из-за этого могут возникнуть неприятности.

Так как тетушка Лун не была уверена, есть ли у внука психическое заболевание, она старалась лишний раз его не волновать. Вообще ее сын и его бывшая жена очень пренебрежительно относились к работе тетушки Лун. Каждый раз, когда кто-то в разговоре упоминал психические заболевания или психиатрические клиники, они всеми способами старались уйти от этой темы. Поэтому тетушка Лун переживала, что внук может поменять к ней свое отношение.

Прикинув все в уме, она, воспользовавшись возможностью, пока идет фестиваль народной песни, пригласила Ян Кэ приехать. Формально мы ехали в гости, а на самом деле – на работу. Но так как нам не нужно было принудительно класть человека в больницу, о каких-то проблемах беспокоиться не приходилось. К тому же тетушка Лун тоже являлась специалистом в своем деле, она все тщательно спланировала, и нам не стоило о чем-либо беспокоиться.

По словам тетушки Лун, внук заговорил о «встрече с духами» после того, как возле ее дома на стройке выкопали лаковый гроб с позолотой.

Лючжоу еще называют Лунчэн, место, известное на всю страну производством гробов. Недавно выкопанный гроб, как говорят, был сделан мастером эпохи династии Сун[63], а тело, покоившееся в этом гробу, принадлежало мальчику примерно семи-восьми лет. До образования Китайской народной республики, особенно в периоды смуты, во многих регионах Китая детей хоронили без надгробия. Ребенок, гроб которого нашли в Лючжоу, не был исключением, но его похоронили со всеми почестями. Именно поэтому пошла молва, что покойный мальчик при жизни был «золотым ребенком» из зажиточной семьи, к несчастью, жестоко убиенным, и семья похоронила его в этом месте. Согласно суевериям, люди, умершие не своей смертью, становятся злыми духами. Учитывая ужасные обстоятельства смерти этого мальчика, как же он мог на том свете покоиться с миром?

Вскоре после того как выкопали гроб, скоропостижно умер один рабочий. Люди начали поговаривать, что это злой дух совершил убийство. Тогда же в одной семье загадочным образом пропали детские вещи, и снова пошла молва, что это дух ребенка ищет себе одежду.

Еще более необычным было то, что внук тетушки Лун постоянно слышал дома детский плач и смех, поэтому он действительно стал считать, что встретил призрака, который является не кем иным, как мальчиком из того самого гроба.

Современная молодежь в большинстве своем не верит в подобные вещи. Сейчас у всех молодых людей как минимум есть обязательное школьное образование, и вероятность того, что на фоне слепой веры в предрассудки у них может развиться какое-то психическое расстройство, крайне мала. В случае если человек пережил определенные травмирующие события, повлекшие за собой слуховые галлюцинации, у него могут появиться мысли о существовании сверхъестественного. Это может привести к неадекватному восприятию реальности и помутнению сознания.

Дослушав Ян Кэ, я подумал, что проблема может оказаться весьма серьезной. Как можно разобраться в такой проблеме всего за четыре дня? Более того, судя по описанию тетушки Лун, ее сын, невестка и даже внук имеют предвзятое мнение о психотерапии. Когда между врачом и пациентом нет доверия и не складывается коммуникация, это может создать препятствия для диагностики и лечения и в конечном счете привести к пренебрежительному отношению со стороны больного…

Я в кои-то веки увидел холодного Ян Кэ таким воодушевленным, и мне стало неудобно отказывать. Коллега, видя, что обескуражил меня, сразу сообщил:

– Если не хочешь, я поеду сам.

А затем добавил: тетушка Лун прекрасно понимает, что за эти четыре дня будет довольно сложно полностью решить их проблему.

Далее, будто агитируя меня составить ему компанию, Ян Кэ сообщил, что тетушка Лун живет в живописной горной местности в пригороде Лючжоу, там чистейший воздух и даже можно встретить диких животных. Поехать туда на два-три дня все равно, что съездить в отпуск.

– Ты ведь всегда сомневался в моем профессионализме, считаешь, что я вставляю палки в колеса; зачем же просишь меня поехать с тобой?

– А вдруг там действительно буйствует привидение? Я смогу использовать тебя как живую приманку. – Выражение лица Ян Кэ снова стало бесчувственным.

– Размечтался… Если что-то случится, я первый дам деру, – пробормотал я.

– Тогда сегодня собираем вещи и завтра с утра на поезде едем в Лючжоу. – Мои слова Ян Кэ воспринял как согласие. С присущей врачам скрупулезностью он уже продумал всю нашу поездку. – Раз уж это будет в праздники, мы не поедем на машине. Не хочу, чтобы мы приехали измотанными, как во время нашей поездки в Маншань.

– Меня это вполне устраивает. – Я пожал плечами.

Пока мы обсуждали предстоящую поездку, подоспел хозяин прачечной, и я вышел из машины, чтобы забрать костюмы. Кинув их на заднее сиденье, сел в машину, и мы продолжили свой путь домой.

В этот вечер, плотно поужинав, я лег в кровать и крепко уснул. Это был последний раз, когда я спал таким сладким сном. Последующие события в Лючжоу превзошли все мои ожидания. Мне было невдомек, что мы встретим человека по имени Ху Динлэ, которому был известен мой секрет, и он чуть не раскрыл Ян Кэ, что я и есть Тай Пинчуань. Я не знал, как именно отреагирует коллега, если узнает, что я пишу книги. На самом деле мне совершенно не хотелось, чтобы он знал об этом…

В общем, поездка в Лючжоу стала полной неожиданностью, как и все последующие события, застигнувшие меня врасплох.

2. Тысяча личностей

На следующий день мы с утра поехали на наньнинский вокзал и через час уже были в Лючжоу. Тетушка Лун была очень растрогана желанием Ян Кэ помочь – она даже прислала водителя, приехавшего на БМВ встретить нас на вокзале.

Я не думал, что обычная медсестра может заработать хоть какую-то приличную сумму денег, но тетушка Лун жила очень роскошно – ее пригородный дом действительно вызвал восторг. По словам Ян Кэ, и ее семья, и семья мужа очень обеспеченные люди. Тетушка Лун – человек независимый, она не стала следовать требованиям родителей и сама выбрала работу в больнице. Многие люди смеются над тем, что тетушка Лун всю жизнь проработала медсестрой, но она считает, что это достойное дело, и не обращает внимания на злые языки.

Жаль, что несколько лет назад у мужа тетушки Лун случился инсульт, и он умер на операционном столе в первой городской больнице. После этой трагедии тетушка Лун вышла на пенсию и уехала жить к сыну и внуку.

Их дом был расположен рядом с лючжоуским Парком Дракона. Каждый год с наступлением холодов над озером, находящимся в этом парке, поднимается пар, дымка окутывает все в округе и создается ощущение, будто ты находишься в каком-то сказочном месте. Единственный недостаток заключается в том, что здешний влажный климат негативно влияет на конструкцию домов. Стоит только открыть окно, как на различных поверхностях появляются капельки влаги; даже одеяло может промокнуть насквозь, а на деревянной мебели время от времени появляются грибы.

Когда мы подъехали к дому тетушки Лун, первое, что бросилось мне в глаза, – это плотно закрытые окна трехэтажного дома, окруженного белесой дымкой. Окна в соседних домах тоже были заперты. Я оглядел местность, и мне на мгновение показалось, что я нахожусь на кладбище. Дома были будто сделаны из папье-маше; здесь совсем не чувствовалось присутствие людей.

Из тумана вдруг показалась старенькая тетушка; она шла, опираясь на черный зонтик. Это была тетушка Лун. Как мне показалось, она очень трепетно относилась к Ян Кэ. Мы еще не успели подъехать к дому, а тетушка уже стояла и ждала нас под моросящим дождем.

Хотя этот район является коттеджным поселком, дорога здесь довольно ухабистая. Пока мы ехали, из-за постоянной тряски у меня закружилась голова и накатила тошнота. Из-за плохого самочувствия я особо не смотрел по сторонам, поэтому, лишь открыв дверь машины, вступил в грязную лужу. Ян Кэ тоже дал промашку. Хорошо, что на нас была кожаная обувь, а не кроссовки, которые тут же промокли бы насквозь…

Если не считать бездорожья, в целом здесь была неплохая дорожная инфраструктура – уличные фонари, указательные знаки… В таких коттеджных поселках обычно очень тихо, лишь вдалеке слышится щебетание птиц. Сначала мне показалось, что здесь царит довольно мрачная атмосфера, но на самом деле это было очень уединенное и спокойное место.

Пока я оглядывал окрестности, Ян Кэ уже подошел к тетушке Лун и со всей вежливостью поприветствовал ее, добавив, что ей не было необходимости ждать нас на улице. Тетушка Лун не была знакома со мной – когда я пришел работать в Циншань, она уже вышла на пенсию и уехала в Лючжоу. Ян Кэ, скорее всего, упоминал меня, так как тетушка совсем не удивилась приезду незнакомца; скорее, наоборот, она была очень приветлива и любезна.

– Сяо Ян, как давно мы не виделись… Спасибо тебе, что приехал. – Тетушка Лун подошла к Ян Кэ и взяла его за руку, затем обратилась ко мне: – Ян Кэ вас очень высоко ценит!

– Неужели? – От удивления я поднял брови. – Вы, наверное, ошиблись.

– Да, тетушка Лун ошиблась, – уперто сказал Ян Кэ.

Тетушка Лун немного оторопела. Видимо, решив, что мы поссорились, она сразу сменила тему:

– Мой сын и внук в доме, к нам еще пришел гость… Только смотрите, ни в коем случае не проболтайтесь про больницу!

– Не переживайте, – уверенно ответил я тетушке Лун.

Я обратил внимание на множество черных граффити на белоснежной стене дома. На первый взгляд казалось, что так криво мог рисовать только ребенок. На всех изображениях были нарисованы разные дети, и мальчики, и девочки; кто-то щеголял косичкой, а кто-то носил короткую прическу; некоторые были изображены с тремя ногами или двумя головами. Судя по расположению граффити, их наверняка нарисовал ребенок, и его рост не превышал ста двадцати сантиметров. Конечно, не исключено, что это мог, сидя, нарисовать и взрослый.

Тетушка Лун, заметив мой взгляд, произнесла:

– После того как выкопали тот гроб, тут на всех домах стали появляться граффити, не только на нашем доме. Наверняка кто-то спьяну начал малевать… В последнее время я частенько вижу одного пьяницу, он обычно засыпает на обочине дороги.

– У вас установлены камеры видеонаблюдения? – В таком доме наверняка должны быть камеры.

Тетушка Лун ответила, что так только в сериалах показывают, а у них видеонаблюдения еще нет. К тому же здесь мало жителей, большинство предпочитает селиться в городе.

Заметив недоверчивое выражение моего лица, тетушка Лун еще раз настоятельно попросила:

– Сын и внук сейчас дома; скажите, что вы просто друзья, приехавшие навестить меня. У внука еще в гостях его сокурсник, но вы не обращайте на него внимания.

– Конечно, мы всё поняли, – мягким тоном ответил Ян Кэ; его было прямо-таки не узнать.

– Вот и славно… – Вздохнув с облегчением, тетушка Лун пригласила нас войти в дом.

Внук тетушки Лун гонял в видеоигру со своим другом в гостиной. Когда мы вошли, они, увлеченные действом, даже не посмотрели на нас, продолжив играть как ни в чем не бывало. Тетушка Лун рассказала, что друг ее внука приехал из Пекина; он ездил в Хунань навестить свою семью и решил потом на поезде приехать в Лючжоу. Он вроде как занимается журналистикой, а познакомились они в Пекине во время учебы в университете.

– Внука зовут Сюй Вэй, а сына – Сюй Лаода. Сюй Вэй пока не работает и все время скучает дома, даже никуда не выходит, – озабоченно сказала тетушка Лун, стоя у входа в прихожую. – Мне очень хочется, чтобы он почаще выбирался из дома и поскорее нашел себе работу.

– Сейчас в стране сложная экономическая ситуация, работу сложно найти… – Я посмотрел на двух молодых людей, играющих в гостиной, и вдруг мои глаза округлились от удивления. – Ху Динлэ?

Такого вот уж точно нарочно не придумаешь. Оказывается, я знаю сокурсника Сюй Вэя. Никогда не подумал бы, что встречу его в Лючжоу… Ху Динлэ действительно работал в сфере журналистики, а также – некогда – в издательстве. Тогда он писал различные новостные сводки о необычных происшествиях, поэтому, помимо своих основных рабочих обязанностей в офисе, ездил по разным регионам страны, проводил расследования и брал интервью у людей, лично ставших свидетелями странных историй.

Мы познакомились с Ху Динлэ в пекинском издательстве. Помню, когда мы первый раз встретились на вечеринке, он с коллегами играл в маджонг и очень эмоционально воскликнул «ничья!», поэтому я его и запомнил. Каждый раз, когда кто-то, играя в маджонг, объявляет ничью, я сразу вспоминаю Ху Динлэ.

Он знал, что это я написал роман «Детектив-психиатр» и что работаю психиатром. Но, конечно, ему не было известно, что я держу эту информацию в секрете. А после того как Ян Кэ решил, что автор – женщина, я решил умалчивать о своем авторстве: пусть это недоразумение так и будет продолжаться…

Ху Динлэ поднял голову, только когда дверь захлопнулась, и увидел меня на входе. Он был удивлен этой встречей не меньше меня, совершенно забыв про игру. Сюй Вэй крикнул на него:

– Ну же, бей! Бей!

– Тай… – Ху Динлэ поставил джойстик и поднялся с дивана.

Но не успел он позвать меня по авторскому имени, как я мгновенно перебил его:

– Ху Динлэ, как ты здесь оказался?

– Я ездил домой в Хунань и узнал, что Сюй Вэю нездоровится, поэтому решил навестить его. Так или иначе, дорога занимает всего лишь четыре часа на поезде, – объяснил Ху Динлэ, подходя ко мне, и, посмотрев на Ян Кэ, спросил: – А вы…

– Это мой лакей, – ляпнул я первое, что пришло в голову.

– Только попробуй сказать еще какую-нибудь ерунду, – сказал Ян Кэ и по привычке приставил палец к воротнику, собираясь ослабить узел галстука. Но сегодня на нем была футболка.

– Это мой коллега Ян Кэ, мы вместе работаем в Циншань, – честно ответил я, не смея больше злить коллегу. – Тетушка Лун, можно сказать, тоже наша коллега, она раньше работала в этой больнице. Так что теперь я работаю в Наньнине, а из Шэньяна уехал.

– Вот оно как, ты уже не живешь в Шэньяне… – Ху Динлэ глубоко вздохнул.

У него, похоже, болели ноги – подходя ко мне, он немного прихрамывал. Я поинтересовался, неужели у него опять разыгралась подагра. Да, несмотря на молодой возраст, из-за своей любви к морепродуктам и пиву он довольно рано заболел этой болезнью. Когда мы с ним в тот вечер познакомились, он из-за приступа подагры как раз не пил и отказывался от жареной рыбы по-чунцински, которую все заказывали.

Все оказалось, как я и ожидал. Ху Динлэ, охнув, сказал, что вчера, еще будучи в Хунани, как раз ел жареную рыбу и раков. Тогда-то ноги и заболели. Скорее всего, боль стихнет лишь через несколько дней.

– Больница Циншань? – Сюй Вэй изначально был очень увлечен игрой и с нетерпением ждал, когда Ху Динлэ опять к нему присоединится, как вдруг отреагировал на упоминание о больнице Циншань. Бросив джойстик, он в своих белоснежных кроссовках быстрыми шагами поднялся на второй этаж.

– На самом деле он не болен, – потирая ногу, вступился за друга Ху Динлэ. – Я, конечно, не специалист, но мы с Вэем болтали полдня; он такой же, как и прежде, только слишком увлекся играми и не хочет идти работать.

– Думаешь, если у человека нет желания работать, это нормально? Как по мне, он таким образом сбегает от реальности, – сказал я. Мне стало обидно за тетушку Лун.

Сюй Вэй вот уже несколько лет как окончил университет и не хотел выходить на работу, вместо этого целыми днями играя в компьютерные игры. Такое поведение среди молодых людей встречается сплошь да рядом. В новостях тоже часто можно встретить сводки, описывающие подобное поведение среди молодежи. Как психиатр могу сказать, что это ненормально. По Фрейду, защитный механизм психики человека заключается в бессознательном подавлении воспоминаний или явлений, с которыми он не хочет сталкиваться. В терапии, проводимой с такими пациентами, цель психиатра – выявить подавленные мысли и чувства и помочь пациенту трезво на них посмотреть. Что касается Сюй Вэя, возможно, он когда-то столкнулся на работе с жесткой критикой или у него не сложились отношения с коллегами, поэтому он пытается защитить себя, избегая действительности. И проблема состоит вовсе не в просто игровой зависимости или жизни за счет родителей.

В психологии это называется тревожное, или избегающее, расстройство личности. Из-за того, что люди с таким расстройством боятся опозориться перед другими при выполнении какой-либо работы, они предпочитают держаться сами по себе и избегают общения с людьми.

Некоторые больные с тревожным расстройством личности могут мечтать об идеальных чувственных взаимоотношениях, о любви и признании со стороны других людей. Однако они не станут проявлять инициативу, так как считают себя недостойными таких отношений. Они захотят общаться с другими лишь убедившись, что их не отвергнут. Люди с тревожным расстройством личности заостряют внимание исключительно на личных недостатках, зачастую принижая себя и отказываясь замечать свои достоинства.

Перед приездом Ян Кэ интересовался у тетушки Лун, чем раньше занимался Сюй Вэй. Она ответила, что внук окончил факультет китайской филологии и работал одно время в редакции газеты. Но затем заявил, что ему невыносима офисная политика, и уволился.

Сюй Лаода, единственный сын тетушки Лун, – мелкий предприниматель, он держит детский парк развлечений, половину своего времени проводит на работе и обычно очень занят. Возможно, из-за того, что он мало проводил времени с женой, чувства постепенно угасли, и пять лет назад они развелись. Его бывшая довольно быстро выскочила второй раз замуж и уехала в провинцию Юньнань. За эти пять лет она ни разу не приезжала в Гуанси, чтобы проведать Сюй Вэя.

У семьи Сюй есть еще дом в Лючжоу в районе Юйфэн, где они изначально жили. После развода отца Сюй Вэй начал упрашивать семью переехать в частный сектор, под предлогом того, что ему не нравится городская суета.

Старшие члены семьи Сюй души не чаяли в Сюй Вэе с самого детства, так как он единственный ребенок в семье. Его детство прошло в счастливой обстановке, он никогда не знал обид. Даже когда отказался работать и как-либо взаимодействовать с внешним миром, тетушка Лун и Сюй Лаода пошли на компромисс и позволили ему жить той жизнью, которая ему нравилась.

Мы с Ян Кэ не могли выражать свое мнение касательно методов воспитания в этой семье. Но из-за подобного отношения со стороны родных Сюй Вэй может напрочь утратить способность справляться с какими-либо трудностями, что реально может спровоцировать развитие тревожного расстройства. Возможно, звуки плача и смеха, которые слышит Сюй Вэй, – это проекция его внутренних демонов, с которыми он не хочет сталкиваться лицом к лицу.

Ху Динлэ уверенно сказал:

– У Сюй Вэя нет никаких проблем – он просто не хочет работать, офисная политика ему не по душе.

– Ты приехал совсем недавно и уже уверенно выносишь свой вердикт? – Наши мнения с ним расходились.

У Ху Динлэ совсем разболелись ноги, и он, постояв с нами немного, развернулся и плюхнулся на диван в гостиной.

– Не нужно искать подвох и думать, что он чем-то болен. Мы с Сюй Вэем только что играли в игру, и у него было вполне хорошее настроение; разве это плохо?

В словах Ху Динлэ был здравый смысл. Действительно, нам с Ян Кэ не следует с ходу говорить, что человек ненормален, такое никому не понравилось бы. Однако, если у Сюй Вэя появились устойчивые галлюцинации и причина их не в органическом поражении головного мозга, тогда дело явно в прогрессирующем психическом расстройстве.

– Вам, наверное, нужно разложить багаж, комнаты на втором этаже, – сообщила нам тетушка Лун.

– Хорошо! – Мне срочно понадобилось в туалет, и я бегом направился наверх.

Мы с Ян Кэ взяли с собой немного багажа, у каждого было по дорожной сумке. Тетушка Лун хотела проводить нас в комнаты, но тут Ху Динлэ спросил, не видели ли мы граффити снаружи дома. Я кивнул:

– Видели, конечно!

Затем я выразил свое возмущение касательно невежественности некоторых людей. Отмывать такие рисунки с белой стены – очень хлопотное дело.

Ху Динлэ многое повидал, поскольку работал в СМИ и делал сводки о загадочных и странных новостях. Услышав мое ворчание о человеке, нарисовавшем граффити, он сказал:

– Быть может, это дух с тысячей личностей…

Дух, да еще и с тысячей личностей? Я, Ян Кэ и тетушка Лун были заинтригованы его версией.

В этот момент со второго этажа дома вдруг донесся приглушенный звук всхлипываний, как будто плакал ребенок.

3. Диссоциативное расстройство идентичности

Не успели мы подняться и посмотреть, что произошло наверху, как вниз бегом спустился полный мужчина средних лет. По телосложению он очень напоминал нашего заведующего отделением. Завидев его, я чуть было не обознался. Его красные кроссовки были такими же грязными, как и наша обувь с Ян Кэ, – видно, он тоже испачкался на улице. В этом и состояло отличие мужчины от нашего заведующего – тот крайне чистоплотен и не позволил бы себе ходить в таком виде.

Несложно догадаться, что этим полным мужчиной был Сюй Лаода, сын тетушки Лун и отец Сюй Вэя.

– Не поднимайтесь, Вэй плачет. – Сюй Лаода остановил нас жестом руки. На нем были белая футболка и красный жакет, одет он был по-молодежному.

– Что с ним? – распереживалась тетушка Лун.

– Пощади его самолюбие; у него, наверное, нервный срыв, – махнул рукой Сюй Лаода.

– Тетушка Лун, дайте ему выплакаться, иногда это очень даже полезно и помогает разрядить эмоции, – обратился я к ней.

К счастью, все присутствующие были рассудительными людьми. Увидев, что мы совершенно не удивились происходящему, тетушка Лун сочла мои слова резонными. Она пригласила нас вернуться в гостиную и присесть поболтать. Я не стал думать о причине, почему взрослый парень вдруг расплакался, а вместо этого поинтересовался у Ху Динлэ, который этим временем разминал ноги, что он имел в виду под тысячей личностей.

Возможно, Ху Динлэ сказал это просто так, но когда я начал расспрашивать его более подробно, он и сам не мог вспомнить, что именно имел в виду. Возможно, это было сказано под влиянием подагры. Глубоко вздохнув, он ответил:

– Да что там тысяча, две тысячи личностей может быть…

Его слова еще больше привели меня в замешательство.

– Неужели ты не видел эту статью? – в свою очередь спросил Ху Динлэ.

Оказывается, не так давно он виделся с одним человеком по имени Чжу Минчуань, который написал статью о реальном прецеденте, произошедшем за границей. Заголовок статьи гласил: «У женщины, долгое время подвергавшейся насилию со стороны отца, произошло расщепление личности на 2500 идентичностей, и суд разрешил “им” быть свидетелями».

Этот случай произошел в Австралии, в Сиднее. Женщину звали Дженни, и с самого детства ее отец жестоко с ней обращался. Чтобы облегчить свои страдания, в то время когда над ней совершались насильственные действия, Дженни меняла свою личность на другую. Ее мозг воспринимал ситуацию таким образом, что жестоким действиям подвергалась не она, а другой человек.

Конечно, в одном человеке не может вмещаться столько личностей; многие из них исчезали, так толком и не сформировавшись, а реально существующих насчитывалось совсем немного. Согласно диагнозу психиатра Джорджа Блэр Уэста, у Дженни развилось диссоциативное расстройство идентичности. Во время появления другой личности в Дженни, в биотоках ее мозга, также происходили изменения. Но в случае Дженни это скорее является не психическим заболеванием, а своеобразным способом, помогающим избежать кошмара, с которым ей пришлось столкнуться. Если б не этот механизм психологической защиты, она давно покончила бы жизнь самоубийством.

– Какое это имеет отношение к Сюй Вэю? – Я совсем запутался.

Ян Кэ, сидевший нога на ногу рядом со мной на стуле, подхватил тему разговора:

– Если я верно понял, то ты наверняка посчитал количество детей, нарисованных на стене. Их там явно больше тысячи, и каждый выглядит по-своему. Ты думаешь, что они представляют собой тысячу личностей?

Ху Динлэ похлопал в ладоши и одобрительно воскликнул:

– Правильно, братишка, а ты очень проницателен!

– Это ведь очевидно, – невозмутимо ответил Ян Кэ, даже не посмотрев на Ху Динлэ. Его взгляд был все время направлен на ботинки. Через мгновение он взял салфетку и вытер грязь, в которую ступил, когда выходил из машины.

– Но зачем их рисовать? В чем смысл? – не понимала тетушка Лун.

У меня не было ответа на ее вопрос, но я сказал:

– Может, это просто граффити, а мы придаем этому слишком много значения…

– Такое граффити непросто нарисовать, наверняка в нем заложен какой-то смысл, – рассуждал Ху Динлэ.

– Может быть, и так, – согласился я, немного сомневаясь в своих выводах.

Ян Кэ еще чистил свою обувь и даже посмотрел на мою. Не знаю, о чем он думал, но выглядел рассеянным. Я подал ему знак взглядом, намекая, чтобы он хотя бы постарался держать себя перед тетушкой Лун. Женщина все-таки переживала за психическое здоровье своего внука…

Но Ян Кэ просто не хотел участвовать в нашем разговоре. Дочистив обувь, он встал и сказал, что пока пойдет в комнату отдохнуть с дороги.

Тетушка Лун не возражала. Она была по-прежнему радушна и сказала, что совсем невнимательна к нам, даже не отвела нас отдохнуть… Затем проводила нас с Ян Кэ на второй этаж и остановилась перед дверью в одну из комнат. Та открылась, и мы увидели лишь одну кровать. Я пытался подобрать слова для намека:

– Тетушка Лун, у вас такой большой дом, наверняка есть и другие комнаты?

Но тетушка Лун не поняла скрытого смысла моих слов и начала нахваливать эту комнату – мол, там есть ванная комната, и если вечером приспичит в туалет, можно не выходить…

Мы с тетушкой Лун только познакомились, и мне было неловко выдвигать ей какие-либо требования, тем более что внизу сидел еще один гость; а Ян Кэ и вовсе молчал. Но на самом деле комната была довольно просторной и, помимо кровати, там был диван. Я подумал, что на худой конец кто-то может поспать и на диване.

Только тетушка Лун вышла и спустилась вниз, чтобы заварить чай, Ян Кэ закрыл дверь и тут же подал голос:

– Ты спишь на полу.

– Позволь хоть на диване устроиться! – Я бросил сумку на кровать.

Ян Кэ особо не спорил:

– Ладно, ты спишь на диване.

Я хотел огрызнуться, но за стенкой вновь послышались звуки плача. Вот уж не думал, что Сюй Вэй так и не сможет успокоиться… У меня пропал энтузиазм препираться с Ян Кэ. Нужно ли попробовать успокоить парня? Нельзя же все время так плакать…

Заметив, что я собираюсь выйти, Ян Кэ остановил меня:

– Не обращай на него внимания.

– Да у тебя глыба льда вместо сердца! Раз уж человек так горько плачет, то наверняка ждет, что его кто-то успокоит.

– Не он тут болен, – отрезал Ян Кэ и переложил мою сумку с кровати на диван.

– Больной здесь ты, я понял.

– Ты… – Ян Кэ закатил глаза, а затем указал на свои ботинки.

Мы оба, выходя из машины, наступили в лужу, хотя выходили с разных сторон. На черной обуви осталась грязь желтоватого цвета. Из-за жеста Ян Кэ я подумал, будто он хочет, чтобы я дочистил его ботинки, так как на них еще оставалась грязь, поэтому с негодованием воскликнул:

– Ян Кэ, это уж слишком! Если думаешь, что из-за денег ты… Не думай, что ты… – сказал я половину того, что хотел, и опустил глаза на свою обувь. И тут осознал, что имел в виду Ян Кэ, – и оставил идею идти к Сюй Вэю и успокаивать его.

Далеко не все тайны поддаются разгадке. Вне зависимости от того, сколько бы мы с Ян Кэ ни вели бесед и рассуждений, иногда нужно позволить событиям просто идти своим чередом. Только когда ситуация начнет проясняться, мы сможем приступить к решению проблемы. Я осознал это только впоследствии. Не зря Ян Кэ хотел сперва отдохнуть – ведь вечером у нас совершенно не будет времени для сна…

Тетушка Лун посчитала, что была с нами неучтива, поэтому, заварив чай, тут же позвала нас спуститься, и так мы проболтали с ней до вечера. Она также позвала повара и дворецкого, чтобы нам приготовили ужин и накрыли стол. Нам совершенно не нужно было о чем-либо беспокоиться. Ужинали мы до десяти часов вечера. Когда посуду со стола убрали, Сюй Лаода сказал, что он устал и пойдет спать.

Когда старший Сюй собрался подняться и уйти наверх в спальню, Сюй Вэй, который весь вечер был немногословен, вдруг спросил Ху Динлэ, помнит ли тот одну историю, которую они некогда публиковали. Сюй Вэй добавил, что она имеет отношение к событиям, которые недавно произошли здесь, и он хотел бы ее рассказать.

Сюй Вэй редко проявлял инициативу в разговоре. Усевшись на диване, я, Ян Кэ, тетушка Лун и Сюй Лаода терпеливо ждали рассказа.

Когда обеспокоенный чем-то человек изъявляет желание что-то поведать, это очень оптимистичный знак: значит, он хочет взаимодействовать с другими людьми. На самом деле любой человек стремится сам себе помочь, ему требуются только поддержка и внимание со стороны других.

Я дал всем понять, чтобы никто не перебивал Сюй Вэя. Тетушка Лун от воодушевления не смела даже лишний раз дышать; она в нервном напряжении села рядом с сыном в ожидании рассказа внука.

Сюй Вэй, не болтая лишнего, сразу перешел к делу. Во времена правления династии Сун в провинции Гуанси, в городе Циньчжоу был некогда правитель округа по имени Линь Цяньчжи. Из-за странной болезни его ноги и руки совсем ослабли, но до него донеслись слухи, что употребление в пищу детей укрепляет мышцы и кости. По его приказу было убито несчетное количество детей десяти с лишним лет на землях, подконтрольных ему. В дальнейшем преступления Линь Цяньчжи раскрыли. Но люди были разгневаны тем, что императорский двор не приговорил преступника к смерти, а лишь сместил его с должности и отправил в ссылку. Через какое-то время императором была объявлена амнистия, Линь Цяньчжи получил свободу и жил вплоть до падения династии, мирно умерев естественной смертью[64].

– Но это был не единственный случай. В Лючжоу тоже жил человек, поедающий детей. Но ел он только сердца мальчиков. В гробу, который нашли в нашем коттеджном поселке, лежит труп одной из жертв этого человека…

Тут лицо Сюй Вэя исказилось свирепой гримасой, как у человека, которого вот-вот одолеет приступ буйства. Видя, что все мы смотрим на него, ожидая продолжения рассказа, он, стиснув зубы, начал бормотать:

– Этих детей было больше тысячи, и все они стали злым духом, пришедшим за нами. Они отняли мою одежду, отнимут и вашу, а еще ваши… Они скоро будут здесь… Они пришли в мой дом, разрисовали стену, всех их нарисовали… и призвали сюда…

Видя, что чем дальше говорит Сюй Вэй, тем больше выходит за рамки, тетушка Лун в ужасе посмотрела на Ян Кэ, надеясь, что он утихомирит ее внука. Но Ян Кэ никак не реагировал, он просто наблюдал за Сюй Лаода.

Слушая бесконечный поток странных слов Сюй Вэя, Сюй Лаода пришел в смятение. Он не выдержал и наконец разразился бранью:

– Заткнись! Я потратил столько денег на учебу не для того, чтобы ты читал всякие вздорные истории! Скотина… Доучился до такой степени, что с катушек уже слетел?

– Это ты слетел! Ты больной! – не отставал Сюй Вэй.

Выругавшись, он вскочил со своего места и, не оглядываясь, рванул на второй этаж.

– Ох… Сюй Вэй! – Ху Динлэ хотел последовать за другом, но тут обернулся и начал успокаивать нас: – Не переживайте, с ним все в порядке. Я поговорю с ним.

– Спасибо, спасибо! – поблагодарила тетушка Лун.

Сюй Лаода фыркнул и, едва переводя дыхание, поднялся наверх, оставив меня, Ян Кэ и тетушку Лун внизу. Мы втроем обменялись растерянными взглядами. Тетушке Лун наверняка было неловко; она объяснила, что Сюй Лаода очень переживает за сына и что он никогда его не обижал. Даже хранит на память детские вещи сына и бутылочку, из которой Сюй Вэй пил молоко, будучи младенцем… Даже изношенные ботиночки Сюй Вэя, которые он носил в детстве, лежат у них дома.

Во всех семьях сыновья ругаются с отцами. Я не был удивлен их ссоре, считая, что тут нечего оправдываться, но все же успокоил тетушку Лун, сказав ей не волноваться. Наверняка проблема Сюй Вэя незначительна, а то, что он слышит какие-то звуки, это, скорее всего, из-за чрезмерного увлечения рассказами. Если он прекратит это занятие, то и галлюцинации пройдут.

– Уже поздно, идите спать. – Настроение тетушки Лун по-прежнему было скверным; выступившие на глазах слезы падали вниз крупными каплями. Она была не в духе слушать меня.

– Пойдем, время и вправду позднее. – Ян Кэ, следуя словам тетушки Лун, позвал меня подняться наверх.

В доме все стихло, были слышны только порывы ветра за окном и шелест листьев. Вдруг я будто бы смутно услышал детский смех – он доносился словно сквозь сон. Неожиданно за окном показалась мелькнувшая тень ребенка. Ян Кэ, видимо, тоже что-то заметил.

– Неужели это действительно призраки? – Я вздрогнул.

– Это тень от листьев. – Ян Кэ было невозможно чем-то удивить, и он просто пошел дальше.

Мне не хотелось оставаться одному, и я последовал за ним. Зайдя в комнату, закрыл за собой дверь, но вдруг опять услышал то смех, то плач ребенка. И хотя звуки были очень тихими, но они мне точно не послышались.

В голове начали рисоваться различные картины. Неужели здесь правда могут быть призраки детей, пришедшие за местью? Возможно ли, чтобы они бродили по округе? Вдруг они пришли по наши души?

Я никогда не думал, что мои самые пугающие фантазии станут реальностью. В ту ночь действительно кое-кто умер…

4. Воры

Поначалу я не представлял, с чем столкнулся в тот вечер. Приняв душ, я лег на диван расслабиться. Внутри меня разогрелся спор: ведь призраков не существует, но чей смех я тогда слышал? Не может же это быть галлюцинацией Сюй Вэя? Ведь я тоже это слышал… тогда галлюцинации у меня? Или все же это плакал Сюй Вэй?

– Я всего лишь пошутил, а ты воспринял это всерьез? – сказал с довольным видом Ян Кэ, выйдя из ванной.

Он лег на кровать, выключил свет, и наша комната погрузилась в темноту. Даже спустя полчаса я все еще не мог уснуть и постоянно ворочался. Я подумал, что Ян Кэ наверняка тоже еще не заснул, и шепотом спросил:

– Ты спишь?

– Я постоянно слышу, как ты ворочаешься; как я могу уснуть? – В темноте слова Ян Кэ звучали будто бы острее, чем обычно.

– Я не нарочно, – тут же стал оправдываться я.

– Тс-с-с!.. Послушай.

За дверью комнаты раздался тихий звук шагов. Неужели это призрак? Я пытался убедить себя, что это невозможно. В доме есть и другие люди – наверное, это Ху Динлэ или тетушка Лун… Но уже было за полночь, наверняка все спали.

– Вставай. – Ян Кэ спрыгнул с кровати и, не включая свет, начал одеваться.

– Подожди… – Спотыкаясь, я последовал за ним.

Мы открыли дверь комнаты. В коридоре царила темнота. В тусклом свете ночника я как будто увидел силуэт спускающегося вниз по лестнице человека и, выйдя из комнаты, тихо, на цыпочках, последовал за Ян Кэ.

Вдруг я увидел, как силуэт человека словно раздвоился. Показалось, что ли?.. Но там действительно стояли два человека. Меня одолели сомнения: не может же быть, как рассказывал Сюй Вэй, что более тысячи разгневанных призраков детей, словно детали конструктора «Лего», стали одним злым духом? Но два силуэта были вовсе не похожи на детей – ростом как два взрослых человека.

Реальная сцена никак не совпадала с моими догадками, на тот момент я не мог понять, что именно происходит. Мне оставалось только молча следовать за Ян Кэ. Выйдя на улицу, мы погрузились в густой туман, который послужил для нас естественной завесой. Два человека, идущие впереди, не заметили нас, но и нам стало сложно идти вслед за ними.

Я подумал, что они направляются к той стене с граффити, чтобы продолжить рисовать, но оказалось, что эти двое по дороге раскидывают какие-то вещи по соседним участкам.

– Они что, разбрасывают одежду? – Я заглянул во двор соседнего дома и разглядел в темноте детские вещи.

Ян Кэ, по-прежнему не издавая ни звука, продвигался вперед. В этот момент я увидел мужчину, сидящего у цоколя дома. Почему он здесь оказался? Нарочно, что ли, сидит, чтобы людей пугать? Это он разбрасывал сейчас одежду? Заметив его, Ян Кэ тут же подошел к мужчине и, пощупав его запястье, произнес:

– Он мертв.

– Что? Мертв?

А я-то думал, что мы преследовали именно этого человека… Однако, подойдя ближе, почувствовал запах алкоголя. Мужчина был очень полным, с толстым животом; он никак не мог быть одним из людей, только что вышедших из дома тетушки Лун, так как те двое были среднего телосложения.

– Это… Его убили те два призрака? – промямлил я какую-то чушь.

– Сюй Вэй совсем сбил тебя с толку… Этот человек сильно напился, от этого мог и умереть, – ответил Ян Кэ, сохраняя спокойствие.

Так как мы уже давно работаем в медицине, то и трупы нам доводилось видеть не раз. Однако увидеть мертвое тело ночью на дороге, покрытой туманом, было довольно пугающе. Отойдя в сторону, я вытащил телефон и хотел вызвать полицию. Умерший мог оказаться нашим соседом…

Ян Кэ опустил мою руку с телефоном:

– Подожди. Прислушайся.

– Все тихо, к чему прислушиваться? – Я навострил уши, но так и не смог что-либо услышать.

Буквально через секунду я увидел движение в тумане. Вдалеке мигали лампы уличных фонарей. Откуда-то донесся лай собаки. Две фигуры, которые уже довольно далеко оторвались от нас, теперь двигались обратно: скорее всего, за ними погналась собака, поэтому они рванули от нее.

Страх очень заразителен. Когда те двое приближались к нам, создавалось ощущение, что даже дымка задрожала от страха; вихри заклубились, будто сам туман пытался спастись бегством. Я испугался собаки и трусливо пустился в бега. Хорошо, что дом тетушки Лун был совсем рядом и я добежал за несколько минут. Оглянувшись, увидел подбегающего Ян Кэ. Та собака казалась дьяволом во плоти, она мчалась словно дикий волк. Боюсь, если б мы не убежали, то наверняка она загрызла бы нас насмерть. Только мы с Ян Кэ начали закрывать железную калитку, как следом появился черный силуэт человека, неуклюже приближавшийся к нам. А за ним неслась огромная немецкая овчарка.

– Быстрее откройте! Дайте зайти!

В приглушенном свете уличного фонаря я узнал человека, подбежавшего к нам, – это был Ху Динлэ. В руке он держал холщовую сумку цвета хаки, внутри которой я заметил детские вещи.

– Что ты тут творишь? – опешил я.

– Все потом, открой дверь! – Ху Динлэ с силой постучал в железную калитку.

Немного погодя прибежал другой человек – это был Сюй Вэй. В отличие от своего друга он не хромал, но бежал еще медленнее его. Я опустил голову и посмотрел на белые кроссовки Сюй Вэя, которые целиком испачкались в грязи, как будто он только что вытащил их с мусорной свалки.

Увидев приближающуюся здоровенную овчарку, мы с Ян Кэ больше не мешкали и тут же впустили их внутрь. Собака не желала сдаваться – примчавшись к порогу, она вцепилась в железную дверцу, пытаясь добраться до нас. Хорошо, что калитка оказалась крепкой. Собака провозилась еще какое-то время возле дома, несколько раз подала голос и наконец, развернувшись, скрылась в густом тумане.

– Что вы, черт возьми, тут творите? – воскликнул я, когда снаружи стало спокойно. – Сейчас глубокая ночь. Едва ли вы занимались воровством, да ведь и Дедом Морозом, разносящим подарки, прикидываться вроде как не время – до Нового года еще далековато…

– Я… – Сюй Вэй не мог найти слов.

– Или вы возвращали ворованные вещи? – Я уже буквально гадал на кофейной гуще, пытаясь понять, чем они занимались.

Сюй Вэй посмотрел на меня, затем глянул на Ху Динлэ и промямлил:

– Это…

– Говори уже. Если будешь дальше скрывать, сделаешь только хуже, – выдал Ху Динлэ, тяжело вздохнув – видно, его подагра обострилась.

– Ладно… – Сюй Вэй, набираясь решимости, открыл рот, но тут же закрыл его, будто не зная, с чего начать. А затем вдруг отвернулся от нас и направился в сторону дома, сделав вид, что не обращает на нас внимания.

Мы с Ян Кэ были озадачены – реальное положение дел отличалось от наших догадок. К тому же нас только что преследовала свирепая собака, мы были немного сбиты с толку… Может, мы что-то упустили или не заметили?

– Он хочет рассказать вам правду, идите за ним! – Ху Динлэ указал пальцем на уходящего друга, давая нам понять, что парня нужно догнать.

Ху Динлэ сам только что не на шутку перепугался. Выброс адреналина помог ему бежать быстрее, но когда его уровень в крови снизился, Ху Динлэ снова одолела подагра. Последовав за нами, он двигался очень медленно.

Тем временем Сюй Вэй уже зашел в дом и начал подниматься на второй этаж, а оттуда направился на третий. Так как мы были здесь только первый день, то не знали, что здесь есть еще и третий этаж. Там тоже была гостиная, и даже больше, чем на первом этаже. На самом деле эту комнату было сложно назвать гостиной – скорее, детская со множеством игровых приставок, маленьким надувным замком, пластмассовой горкой, куклами и прочим. Такое зрелище пришлось бы по душе любому ребенку.

– Все игрушки купил мне папа, когда я еще был маленьким, – объяснил Сюй Вэй, увидев мой изумленный взгляд, и достал связку ключей. – Нам сюда.

В коридоре на третьем этаже горел только один ночник, поэтому мы плохо видели, что находится вокруг. В подобной мрачной обстановке казалось, будто игрушки в гостиной вот-вот оживут и через секунду схватят тебя за руку. Я представил себе эту картину, и волосы у меня встали дыбом.

Тем временем Сюй Вэй начал подгонять меня:

– Ну же, быстрее!

Как раз рядом оказался Ху Динлэ; он указал на одну из комнат и открыл ее.

– Сами посмотрите. – Сюй Вэй включил в комнате свет и жестом пригласил нас зайти.

Ян Кэ шел впереди, и по его лицу я понял, что увиденное повергло его в изумление. Он вдруг остановился на пороге, заслонив мне обзор и не дав возможности пройти. Я терялся в догадках: что же там, в конце концов, происходит? Приподнявшись на цыпочки, заглянул из-за плеча Ян Кэ в комнату…

– Боже! – Взглянув лишь одним глазком, я буквально застыл от удивления. Мне даже во сне не могла бы привидеться настолько невообразимая сцена…

5. Пустующие комнаты

Эта комната была очень необычна. Там стояло огромное зеркало в полный рост, валялись различные игрушки, большинство из которых были мягкими, бутылочки для кормления, детская одежда. Посредине комнаты был разостлан серый ковер, а на нем, абсолютно нагишом и с бутылочкой в руках, лежал полный мужчина средних лет – Сюй Лаода.

Когда его окликнул сын, он проснулся, в полной растерянности поднялся с пола и крепко прижал к себе детскую одежду, прикрывая нагое тело.

– Выйдите! – взволнованно закричал Сюй Лаода. – Вы совсем охамели! Кто просил вас заходить?

– Это папа болен, – повернувшись к нам, с болью проговорил Сюй Вэй. – Это он…

Мы с Ян Кэ не ожидали увидеть подобное зрелище, но отреагировали вполне спокойно, в полном молчании наблюдая за происходящим. На самом деле мы, точнее сказать, Ян Кэ давно догадался, что именно с Сюй Лаода что-то не так. Когда мы в первый раз столкнулись с ним на лестнице, то заметили, что его красные кроссовки были испачканными, в отличие от белоснежно-белых кроссовок Сюй Вэя.

Последние несколько дней в городке стояла дождливая погода, и как только мы вышли из машины, тут же ступили в грязь. Если б граффити рисовал Сюй Вэй, его кроссовки никак не могли бы оставаться такими чистыми.

Но это были лишь наши догадки, реальных доказательств у нас не имелось, так как мы пока не поняли мотив подобных действий. Наши выводы делались лишь на основе наблюдений, а интуиция подсказывала нам: велика вероятность, что именно у Сюй Лаода проблемы с психикой.

Во время выездов к пациентам, когда родственники вызывают врача для осмотра их «больного» члена семьи, мы часто сталкиваемся с тем, что в реальности психиатрическая помощь нужна именно этим родственникам. Подобное поведение можно считать делегированным синдромом Мюнхгаузена. При таком синдроме человек нарочно преувеличивает или придумывает болезнь другому человеку, чаще всего родственнику, чтобы удовлетворить какие-то свои психологические потребности.

Ситуация, в которой мы оказались, была крайне неловкой. Сюй Лаода, взрослый мужчина, был обнаружен голышом, спящим в детской комнате. Он начал бранить сына, говоря, что это его кабинет и он много раз повторял: никому нельзя сюда заходить.

Сюй Вэй, который явно долгое время находился в депрессивном состоянии, сейчас пребывал в сильнейшем эмоциональном стрессе. Он начал огрызаться, ругая отца за то, что тот вконец потерявший стыд извращенец, крадущий детские вещи и рисующий повсюду на стенах, и что мама развелась с ним именно из-за его невменяемого поведения.

– Да чтоб ты сдох! – завопил Сюй Лаода, потеряв всякое терпение.

– Сдохнуть так сдохнуть! – ответил Сюй Вэй и направился к окну, собираясь прыгнуть вниз.

Конечно, никто не стал бы молча наблюдать за таким поворотом событий. Лишь только Сюй Вэй запрыгнул на подоконник, как Ян Кэ тут же подбежал и вцепился в него. Ху Динлэ начал урезонивать друга, прося его успокоиться. После долгих уговоров Сюй Вэй все же спустился с подоконника, и Ху Динлэ увел его в гостиную. Кто-то из них предложил отвлечься и сыграть на приставке, чтобы немного отвлечься.

Конечно, такой шум посреди ночи не мог не разбудить уже давно сладко спящую тетушку Лун. Она вышла из спальни и, увидев включенный везде свет, спросила:

– Что случилось? Почему такая иллюминация глубокой ночью?

Никто из нас не знал, как объяснить все это пожилой женщине. Так как Ян Кэ был дольше знаком с тетушкой Лун, я кивнул ему, намекая, чтобы он увел ее в другую комнату и поговорил с ней. Не стоило делать это при Сюй Вэе – он мог снова разволноваться.

Воспользовавшись моментом, пока Сюй Лаода на третьем этаже изводил себя гневом и не решался спуститься вниз, я сел в гостиной на диване и вежливым тоном спросил Сюй Вэя, что все же произошло в его семье и почему отец ворует детскую одежду.

Тем временем у меня возникла мысль о том, что, возможно, это клептомания, и у Сюй Лаода постоянно возникает бесконтрольное желание воровать чужие вещи. У людей с таким заболеванием возникает ощущение, что, не украв какую-то вещицу, невозможно быть счастливым. Но это как будто не полностью соответствовало поведению Сюй Лаода.

Сюй Вэй особо не стеснялся рассказывать все такому постороннему человеку, как я. Поэтому, лишь услышав мой вопрос, он, с поникшей головой и уклоняясь от прямого взгляда, бросил одну фразу:

– Вот так у нас обстоят дела.

Мы с Ян Кэ хранили молчание; Ху Динлэ сидел рядом с понимающим видом, не издавая ни звука. Все мы ждали, когда Сюй Вэй решится продолжить. Наконец, тяжело вздохнув, он выложил все начистоту. Звуки детского плача и смеха, которые мы слышали с Ян Кэ, были ненастоящими – их издавал Сюй Вэй, чтобы отвлечь всех от реального положения дел. И он рассказывал всем жуткие истории не просто для развлечения – на это были свои причины.

Видимо, Ху Динлэ знал правду; все время он сидел невозмутимо, чего я явно не ожидал.

Сюй Вэй действительно уволился со своей работы, потому что терпеть не мог порядок, установленный в офисе. Он хотел создать какую-нибудь медиаплатформу, где смог бы публиковать интересные и необычные новости или истории. Чтобы начать свое дело, Сюй Вэй решил забрать себе комнату под личный кабинет, который хотел красиво обустроить.

В доме семьи Сюй есть много пустующих комнат, особенно на третьем этаже. Кроме кабинета Сюй Лаода, в котором он часто сидел один, другие комнаты были свободны. Тетушка Лун и Сюй Вэй вообще редко туда поднимались.

Однажды Сюй Вэй поднялся на третий этаж, чтобы осмотреть комнаты и выбрать одну себе под кабинет. Но, к удивлению, заметил, что все комнаты заперты. На самом деле на втором этаже тоже есть свободные комнаты, но ни одна из них не заперта на замок. Сюй Вэю это показалось странным – ведь в доме живут не чужие друг другу люди, когда же комнаты на третьем этаже успели закрыть на замок?

Чем больше Сюй Вэй думал, тем больше утопал в подозрениях. Как-то раз он отыскал запасные ключи и открыл все двери комнат, в том числе так называемый кабинет Сюй Лаода. Никто не мог бы подумать, что все комнаты вдруг окажутся заполнены детскими игрушками и уже поношенной детской одеждой. Первоначально Сюй Вэй посчитал, что все это его детские вещи, которые отец оставил на память, так как рука не поднялась их выкинуть, и именно по этой причине оборудовал гостиную на третьем этаже как детскую комнату. Сюй Вэй пришел в замешательство, ведь он не мог носить в детстве так много одежды. В это же время он услышал от соседей, что одежда, которую они после стирки вывешивали сушиться во дворе, вдруг стала пропадать. Причем пропадала именно детская одежда.

Сюй Вэй тогда уже постоянно проживал в Лючжоу и, хотя из дома он выходил редко, периодически видел соседских детей. И тут стал припоминать, что видел очень похожую одежду, в которую совсем недавно были одеты эти ребятишки, у себя на третьем этаже…

Внезапно на Сюй Вэя нашло осознание, что тут есть связь. Он не отважился слишком глубоко анализировать своего отца, но в его памяти начали всплывать различные сцены, произошедшие во время развода родителей. Он помнил, как во время скандалов мать ругалась на отца: «Ты извращенец и вор! Больной идиот!»

Сюй Вэй всегда думал, что мама говорит все это со злости, и никак не мог предполагать, что в ее словах действительно есть правда. Оказывается, родители развелись не из-за того, что у них остыли чувства друг к другу; мама вовсе не хотела бросать эту семью и родного сына… И все это время Сюй Вэй несправедливо обвинял именно ее.

Но что он мог сделать – потребовать объяснений от отца? Или провести «очную ставку»? Держа все внутри себя, Сюй Вэй стал размышлять: может, у отца клептомания? Но ведь у их семьи есть деньги – хочешь купить детскую одежду, покупай; зачем воровать у соседей поношенные вещи?

Особо не вникая в детали обстоятельств, Сюй Вэй решил малость намекнуть отцу на эту ситуацию. Он несколько раз говорил ему, что слышал в доме странные звуки, похожие на детский плач и хохот. Но Сюй Лаода совершенно не понимал, на что ему намекает сын, а тетушка Лун тем более находилась в недоумении и понятия не имела, что происходит. Она решила, что у Сюй Вэя появились слуховые галлюцинации, а может, и психическое расстройство. Параллельно с этими событиями рядом с частным сектором кто-то нашел безымянную могилу и выкопал гроб. Все эти события смешались между собой, слухи становились все более запутанными…

Сюй Вэй пробовал поделиться своими наблюдениями с тетушкой Лун. Но как только он заводил эту тему, бабушка тут же принималась защищать сына. Она оправдывала наличие детских вещей тем, что, поскольку Сюй Лаода является директором детского парка, неудивительно, что дома лежит столько детских вещей, ведь его сфера деятельности связана с детской развлекательной индустрией. Она не могла поверить, что сын может заниматься мелкими кражами. Тетушка Лун считала, что проблемы с головой вовсе не у сына, а у внука и что у него развилось бредовое расстройство. Именно поэтому она и пригласила приехать нас с Ян Кэ.

Узнав, что к ним в дом прибыли два специалиста из психиатрической клиники, Сюй Вэй понял намерения бабушки. Именно поэтому он от злости, обиды и возмущения расплакался. Ху Динлэ тогда еще не знал всех подробностей, но, когда он поднялся к Сюй Вэю на второй этаж, друг раскрыл ему правду. Тогда за ужином он нарочно начал рассказывать историю о жестоком правителе, убивавшем детей, чтобы припугнуть отца и попытаться остановить его неадекватные действия. Сюй Лаода, в свою очередь, обругал сына за то, что он несет полную ересь, совершенно не поняв реальный посыл сына.

И тогда Сюй Вэй вместе с Ху Динлэ придумали план. Они задумали вернуть все украденные вещи, надеясь, что, может, тогда Сюй Лаода придет в себя и соседи перестанут болтать и строить догадки о том, кто мог своровать детские вещи. Но молодые люди не продумали один момент – они понятия не имели, какая вещь кому принадлежит. Украдкой забрав в ночи одежду с третьего этажа, они вышли на улицу и просто начали закидывать ее в соседские дворы. Так или иначе, парни преследовали одну цель – они хотели напугать Сюй Лаода и тем самым остановить его одержимость детскими вещами.

Не зря говорят, что человек предполагает, а бог располагает. По дороге, совершенно не ожидая этого, они столкнулись с немецкой овчаркой и увидели труп…

– Все совершенно не так! – услышали мы голос Сюй Лаода, который спускался по лестнице. – Нет у меня клептомании!

– Все факты налицо, а ты еще что-то смеешь отрицать? – Сюй Вэй снова пришел в волнение.

Чтобы разрядить атмосферу, я поднялся:

– На самом деле все это ничего. У нас в больнице есть гораздо…

– Пойдемте, – махнул рукой Сюй Лаода, указывая на лестницу, – сейчас вы всё поймете.

– Что мы поймем? – недоверчиво спросил я в ответ.

– Идем! – бросил Сюй Лаода и, не оглядываясь, стал подниматься на третий этаж.

На мгновение я застыл на месте, но потом мне стало очень любопытно, и я последовал за Сюй Лаода. Какие оправдания он может предъявить? Как минимум его уже уличили в воровстве, это свершившийся факт. Мне даже в голову не приходило, что еще могло бы повернуть вспять обстоятельства. Не скажет же Сюй Лаода, что одержим духом с тысячей личностей, который заставил его поступать так против собственной воли…

Сюй Лаода привел нас обратно в свой кабинет на третьем этаже. Тетушка Лун была очень взволнованна и не пошла с нами, ее успокаивал Ян Кэ. Сюй Лаода протянул руку и указал на большое зеркало, стоящее в комнате:

– Это волшебное зеркало, его мне отдал заместитель Цзи.

«Волшебное зеркало? Зам Цзи?» Я недоумевал.

– Заглянув в зеркало, мы увидим с вами разные вещи, – сказал Сюй Лаода и встал напротив зеркала, словно мачеха Белоснежки.

Он смотрел в зеркало; его взгляд был диковатый, с губ как будто вот-вот сорвется та самая фраза: «Волшебное зеркало, кто красивей всех на свете?» Но Сюй Лаода поведал нам секрет, о котором никому не было известно; даже Сюй Вэй понятия не имел, что дела обстоят именно таким образом…

6. Аверсивная терапия

Оказалось, что когда Сюй Лаода разводился со своей женой, она стала очень презрительно к нему относиться, так как считала, что у него проблемы с психикой. Сюй Лаода часто чувствовал себя маленьким ребенком и любил засыпать с бутылочкой. В целом и его обычное поведение нельзя назвать зрелым – он часто избегал ответственности.

Возможно, для посторонних людей Сюй Лаода выглядел как вполне успешный предприниматель, управляющий процветающим бизнесом. Но жена знала и другую его сторону. Только спустя длительное время она поняла, что он открыл детский парк развлечений исключительно для того, чтобы почувствовать себя ближе к детскому миру, а не для ведения бизнеса. Когда парк закрывался, он один проводил там свободное время, позволяя себе вволю повеселиться.

В конце концов у жены лопнуло терпение. Она неоднократно настаивала, чтобы Сюй Лаода посетил врача, и наконец поставила ультиматум: если он не пойдет к психиатру, то она с ним разведется. Сюй Лаода принял условия жены и тайком пошел на прием в больницу Циншань к заму Цзи.

Тогда тот не знал, что Сюй Лаода – сын тетушки Лун, и принял его, соблюдая все формальности. Узнав о ситуации своего пациента, зам Цзи поставил ему диагноз, который в корне отличался от того, что мы предполагали. По его оценке, у Сюй Лаода была не клептомания, а довольно редкое расстройство – «синдром Питера Пэна».

Питер Пэн – сказочный персонаж, который всегда остается юным; у него жемчужно-белые молочные зубы и одежда из листвы. Он – мальчик, который не может и не хочет взрослеть. В целом из названия синдрома можно понять, какие признаки на него указывают. Повзрослев, человек по-прежнему ощущает себя ребенком; он не уверен в себе, безответственен, любит искать оправдания, имеет проблемы с выстраиванием длительных отношений и так далее.

Данное заболевание впервые было описано в 1983 году в книге Дэна Кайли «Синдром Питера Пэна: мужчины, которые не хотят взрослеть». И хотя Американская психологическая ассоциация не признает этот синдром как психическое заболевание, но таких людей насчитывается достаточно много. Самым типичным представителем этого синдрома являлся американский певец Майкл Джексон.

В произведении Цзинь Юна «Предания о героях, стреляющих в орлов» есть персонаж, у которого наблюдаются симптомы синдрома Питера Пэна; образ этого героя создан очень правдоподобно. И сейчас в нашем кругу общения можно найти не одного взрослого ребенка. Люди с таким синдромом зачастую не желают признавать свое инфантильное поведение; они скорее считают, что молоды душой.

Проблема состоит в том, что люди с синдромом Питера Пэна – это безынициативные люди, не умеющие поддерживать взаимоотношения с другими людьми. В супружеских отношениях, даже если дело не дойдет до развода, такой человек будет каждый день вступать в ссоры со своей второй половиной, перекладывать с себя ответственность за что-либо и не признавать свои ошибки. В конце концов он всего лишь ребенок, а дети нуждаются в любви, а в не порицании…

Причина возникновения подобного синдрома заключается в том, что детство у таких людей было крайне счастливым. Но иногда причиной являются родители, чрезмерно проявляющие свою любовь и заботу к ребенку, который, в свою очередь, начинает думать, что вся его жизнь состоит только из игрушек, забав и развлечений. Когда они, взрослея, сталкиваются с неудачами или жизненными перипетиями, в них каждый раз запускается привычный защитный механизм психики, сформировавшийся в самом счастливом времени их жизни – детстве.

Очевидно, родители чрезмерно опекали и любили Сюй Лаода, как единственного сына. Но никто не догадывался, что такая сильная любовь к ребенку может стать для него ядом. Сюй Лаода рос в прекрасной семье, которая тем не менее оказала на него пагубное влияние. После достижения совершеннолетия, как только Сюй Лаода сталкивался с неприятностями или чувствовал себя подавленно, он засыпал, держа в руках бутылочку, или играл в комнате, надевая детскую одежду.

Многие заболевания имеют вторичный характер, поэтому после женитьбы Сюй Лаода каждый раз, ругаясь с женой, воровал детскую одежду у соседей и играл с ней. Он вовсе не извращенец и не использовал эти вещи, чтобы удовлетворить свои сексуальные потребности. Детская одежда помогала ему самому вернуться в детство. Но почему так происходило?

Когда Сюй Лаода было семь лет, он однажды украл у одноклассника одежду. Его мама, тетушка Лун, покрывая сына, сказала, что он сделал это не специально – ведь он еще совсем ребенок; нет ничего страшного в том, что дети совершают ошибки. Значит, что бы ни совершил ребенок, ему все можно простить.

С того момента Сюй Лаода подсознательно стал считать, что, пока он остается ребенком, ему можно простить любую ошибку. Но как можно навсегда остаться ребенком? Помимо того, чтобы засыпать ночью с бутылочкой, Сюй Лаода догадался продолжить воровать детскую одежду. У него становилось спокойно на душе – это снова заставляло его чувствовать себя семилетним ребенком.

Стоит упомянуть, что зам Цзи смог диагностировать синдром только по прошествии нескольких консультаций. Болезнь не была запущена настолько, чтобы класть Сюй Лаода в больницу. Помимо проведения психологических консультаций с пациентом, зам Цзи также применил один психотерапевтический метод – аверсивную терапию. Она применяется путем формирования у пациента условного рефлекса на неприятные или болезненные раздражители для создания чувства отвращения к предмету зависимости. Терапия проводится до тех пор, пока симптомы у больного полностью не исчезнут.

Существует несколько форм данной терапии, и одна из них – электрошок. Конечно, зам Цзи не одобряет использование таких методик. Проведя всесторонний анализ различных факторов, он порекомендовал Сюй Лаода воспользоваться зеркалом для реализации аверсивной терапии. Больной сам может применять эту технику дома, так как она довольно проста. Нужно смотреть на себя в зеркало и постараться вызвать в себе чувство отвращения. Зачастую пациенту не нравится смотреть на свое отражение, так как он понимает, что на самом деле не является ребенком.

Метод не оказал должного эффекта на Сюй Лаода, так как к моменту осознания наличия у себя заболевания он уже вступил в средний возраст.

– Это вы нарисовали те граффити на стене? – полюбопытствовал я.

– В детстве мне очень нравилось рисовать. Тогда моя мама говорила другим людям, что я еще ребенок и что это нормально – совершать ошибки, поэтому я… – Сюй Лаода было неловко, он не осмеливался даже смотреть на нас.

Вдруг раздался голос тетушки Лун:

– Неужели ты обвиняешь меня в том, что я навредила тебе?

– Мама, ты вовсе не навредила мне, – твердо сказал Сюй Лаода, хотя его голос немного дрожал.

Ян Кэ вместе с тетушкой Лун поднялись к нам наверх, и они слышали весь диалог. Тетушка Лун, которая сначала была спокойна, снова пришла в волнение. Она хотела что-то сказать, но вдруг у нее начались судороги, и она упала наземь.

Первой моей мыслью было: «Все пропало! Возможно, это инсульт, и нам нельзя медлить». Мы тут же набрали 120 и вызвали «скорую». Руководствуясь рекомендациями врача, помогли аккуратно положить тетушку Лун в машину и поспешили в городскую больницу Лючжоу.

Как только машина «скорой помощи» тронулась, я увидел собаку, которая гналась за нами. Она ходила вокруг того мертвого человека, словно высматривая, с какого места начать его поедать. Сирена «скорой помощи» спугнула пса, но и мы, сидящие в машине, напугались так, что у всех побелело лицо.

Сюй Лаода все время находился рядом с матерью, боясь, что она, как и его отец, сейчас покинет его. К счастью, когда мы приехали в больницу и провели обследование, врач сказал, что у тетушки Лун легкая степень инсульта и с ней все будет хорошо. «Скорая» все же приехала очень вовремя. Тетушку Лун спасли, но для восстановления ей требовался тщательный уход.

В ту ночь произошло слишком много событий. Сюй Лаода, видимо, был настолько напуган произошедшим, что весь его инфантилизм моментально испарился, и он перестал воровать детские вещи.

Год спустя мы с Ян Кэ вспомнили этот случай. Он сказал, можно считать, что аверсивная терапия, которую предложил зам Цзи, сработала. У Сюй Лаода остались самые неприятные воспоминания о той страшной ночи: болезнь матери, обнародование его грязных поступков, мертвый мужчина на улице и та жуткая собака. Если у него снова проявится синдром Питера Пэна, то в его памяти всплывут эти сцены…

Конечно, это уже другая история. А пока я расскажу о четырех днях, которые мы провели у тетушки Лун. Помимо того, что мы каждый день ездили навещать ее в больницу, также провели беседу с Сюй Лаода и Сюй Вэем, чтобы противоречия, возникшие между отцом и сыном, не обострялись.

Странно было то, что Сюй Лаода не признался, что те граффити на стене – его рук дело. Он сказал, что в ту ночь, когда тетушка Лун перебила его на полуслове, он хотел рассказать, что нарисовал только одного ребенка на той стене и сразу ушел домой. А остальные рисунки вовсе не являются его «произведениями»…

Когда мы возвращались в Наньнин на поезде, сидя на месте у прохода, я вдруг снова вспомнил об этом и спросил Ян Кэ, сидевшего с закрытыми глазами:

– Неужели это правда нарисовал какой-то призрак или бесенок?

– Под бесенком ты имеешь в виду ребенка? Или?.. – Ян Кэ открыл глаза.

– Ты ведь понял, о чем я.

– Ты не очень отличаешься храбростью, с чего вдруг захотел со мной поговорить о таких вещах? – ехидно усмехнулся Ян Кэ.

– С чего это я не отличаюсь храбростью?

Ян Кэ, больше ничего не ответив, отрегулировал сиденье и уснул.

Меня одолевали мысли, и я никак не мог уснуть, поэтому залез в телефон – и тут увидел сообщение от Ху Динлэ; он прислал мне какую-то ссылку. Перейдя по ней, я увидел статью под названием «Бессмертное дитя», в которой говорилось об одном обряде и тысячесловном[65] заговоре, присущем местной религии Мэйшань. Заговор читают для изгнания духов детей, которые трагически погибли. Описанный обряд напомнил мне рисунки со стены дома Сюй Лаода.

Мне не удалось выяснить, кто нарисовал те граффити и как это может быть связано с выкопанным детским гробом. Возможно, Ху Динлэ было что-то известно, а может, это тайна, которую никому не суждено узнать. Также есть вероятность, что Сюй Лаода соврал нам, не желая признавать, что эти рисунки – его рук дело.

В моей следующей книге дети являются неотъемлемой частью повествования. Через довольно длительное время после возвращения из Лючжоу я понял, что тайна Х тесно связана с детьми, и все началось более двадцати лет назад.

Каждый раз, вспоминая эту историю, я невольно вздрагиваю. Жаль, тогда никто не подозревал, что самый чудовищный человек все время находился перед нашими глазами, или, лучше сказать, буквально рядом со мной…

Примечания

1

Имеется в виду Гуанси-Чжуанский автономный район, расположенный на юге Китая рядом с границей с Вьетнамом. – Здесь и далее прим. пер.

2

Интернатура – первичная последипломная специализация выпускников медицинского вуза по одной из врачебных профессий, проводимая после сдачи государственных экзаменов на базе лечебно-профилактических учреждений под наблюдением и руководством соответствующей кафедры вуза.

3

Ординатор – недавно окончивший вуз врач, который в течение трех лет проходит практику в больнице. – Прим. авт.

4

Префикс «Сяо» в имени используется при обращении к младшим по возрасту или должности.

5

День образования КНР – главный государственный праздник страны, отмечается 1 октября, а праздничные дни длятся неделю.

6

Древняя китайская стратагема, отражающая принцип традиционной политики Китая. Ее смысл заключается в использовании противоречий между зарубежными государствами в целях разжигания борьбы между ними и их дальнейшего ослабления.

7

Нейролептик, антипсихотическое средство.

8

АЛТ, или аланинаминотрансфераза, – фермент, который вырабатывается в основном в клетках печени и почек.

9

Психоактивные препараты со снотворным, седативным, противосудорожным и противотревожным эффектом.

10

Неврологический синдром, связанный с внезапно возникающими непроизвольными движениями.

11

Английское название: Crab Canon on a Möbius Strip. – Прим. авт.

12

Линь Юйтан (1895–1976) – китайский писатель, прозаик и философ.

13

Разновидность паровых пельменей, блюдо шанхайской кухни.

14

Популярный в 1986–1987 гг. китайский анимационный сериал.

15

Знаменитый врач Древнего Китая, живший в период правления династии Хань (206 до н. э. – 220 н. э.).

16

Династия Мин правила Китаем с 1368 по 1644 г.

17

Понятие в китайской народной медицине, означающее жизненную энергию, наполняющую все живые организмы.

18

Линь Чилин – тайваньская актриса и модель.

19

Канэсиро Такэ – японский актер тайваньского происхождения.

20

Чжоу Цзелунь – тайваньский музыкант.

21

Китайская династия, правившая с 25 по 220 г. н. э.

22

Один из древнейших трактатов, посвященных китайской народной медицине.

23

Нэйгун («внутреннее мастерство») – система особых упражнений, позволяющая управлять внутренними процессами организма, взращивать внутреннюю вселенную и развивать сознание.

24

«Лунь Юй», или «Беседы и суждения», – главная книга конфуцианства, составленная учениками Конфуция.

25

Чань-буддизм (дзен-буддизм) – школа китайского буддизма.

26

Династия Тан правила в Китае с 618 по 907 г. н. э.

27

Вымышленный магический прием в боевых искусствах из романа Цзинь Юна «Смеющаяся гордость рек и озер», суть которого заключается в высасывании внутренних жизненных сил противника в свою пользу.

28

Хо Юаньцзя – знаменитый мастер ушу, живший в 1869–1910 гг.

29

Меридианы – согласно китайской традиционной медицине, пути циркуляции энергии ци в человеческом теле.

30

Древнее название о. Хайнань. – Прим. пер..

31

В 2004 г. студент биохимии в Юньнаньском университете Ма Цзяцзюэ убил четырех своих соседей по комнате и спрятал тела в шкафу. По заявлению обвиняемого, причиной расправы стали обвинения со стороны соседей по комнате в жульничестве в карточной игре.

32

Ли – китайская единица измерения расстояния, равная 500 м.

33

Цзинь Юн – китайский писатель, прославившийся романами в жанре уся.

34

В древнекитайской мифологии бог грома с человеческой головой и телом дракона.

35

Красный конверт, в котором по традиции в Китае принято дарить деньги.

36

Бог Грома в китайской даосской религиозной традиции.

37

Цигун – комплексы традиционных упражнений, возникшие на основе даосской алхимии и отчасти буддийских психопрактик, выполняемые преимущественно с оздоровительными и терапевтическими целями, а также как составная часть китайских боевых практик.

38

Порок сердца «синего типа» – порок с право-левым сбросом крови, при котором происходит смешивание артериальной и венозной крови.

39

Неврологический синдром, характеризующийся внезапной кратковременной потерей мышечного тонуса.

40

В Древнем Китае существовала система разделения суток на двенадцать часов. Китайский час составлял 1/12 времени суток, таким образом являясь в два раза длиннее, чем привычный нам европейский.

41

Соответствует артериальной крови и венозной крови, протекающей по меридианам.

42

Имеется в виду иммунная система. – Прим. авт.

43

Синдром, характеризуется крайней степенью ожирения, при котором человек не способен достаточно глубоко дышать, что ведет к низкому уровню кислорода и высокому уровню углекислого газа в крови.

44

Один из видов китайской астрологии.

45

Школа Чжунчжоу является течением в китайской астрологии Цзы Вэй Доу Шу.

46

Один из четырех классических китайских романов, повествующий о путешествии буддийского монаха Сюаньцзана и его спутников по Шелковому пути.

47

Князь павлинов, или Махамайюри, – Бодхисаттва в китайской буддийской мифологии, обладающий силой духовного и физического исцеления; часто изображается с павлинами.

48

Боже мой (англ.).

49

Братец – почтительное обращение к мужчинам своего поколения в Китае.

50

Пятилетняя выживаемость не означает, что пациент проживет только пять лет; это условный срок, по прошествии которого риск рецидива минимален. – Прим. авт.

51

Суггестотерапия – коррекция психического и соматического состояния путем воздействия на убеждения и установки больного.

52

Дитин – божественное мифическое существо в китайском буддизме с головой тигра, телом дракона, хвостом льва и одним рогом.

53

Пиньинь – система транскрипции китайских иероглифов с помощью латинских букв.

54

Цинмин – традиционный китайский праздник поминовения умерших, который проходит в начале апреля.

55

Праздник двойной девятки, или Праздник хризантем, – традиционный праздник почитания предков, проходящий в девятый день девятого лунного месяца.

56

Патология, связанная с полным отсутствием потоотделения.

57

Согласно британской газете «Дейли мейл», после исчезновения Агаты Кристи любимый ею автомобиль «Моррис» был обнаружен в зарослях на юге графства Суррей.

58

В китайском языке «черепаха» и «возвращение» являются омофонами и звучат одинаково, как «гуй».

59

Черепаха также созвучна слову «дьявол», но имеет другой тон.

60

Один из множества диалектов китайского языка, являющийся официальным языком в КНР; по-другому его еще называют мандаринский китайский.

61

Город в Гуанси-Чжуанском автономном районе.

62

Лун – по-китайски значит дракон, символ мудрости и силы.

63

Династия Сун правила Китаем с 960 по 1279 год.

64

Взято из сборника рассказов «Собрание привидений» эпохи династии Сун.

65

Имеется в виду текст, состоящий из тысячи иероглифов.

Content

Чжу Минчуань
Субъекты безумия

Предисловие

Глава I Бесконечное воскрешение

1. Синдром «белого халата»

2. Остановившееся время

3. Парадокс Рассела, бесконечный канон и гравюры Эшера

4. Медицинская диагностика

5. Фатальная семейная бессонница

6. Ноты на петле Мёбиуса

Глава II Случай заболевания Ся Пило

1. Дьявол сыграет нам на флейте

2. Дракон со сломанным хвостом

3. Парапсихология и психосоматика

4. Эротический бред

5. Странное лекарство

6. Пять гамм традиционной китайской медицины в процессе лечения болезней

Глава III Антропофобия

1. Центр боевых искусств «Лю Хэ»

2. Реликвия

3. Обмен пациентами

4. Эпидемия странной болезни на острове Хайнань и полуострове Лэйчжоу

5. Когнитивная терапия доктора Чжуна

6. Перевод врача

Глава IV Эхо на тысячу ли

1. Удар молнии

2. Странный пациент

3. Великое мастерство

4. Концепция инь-ян и теория «каналов»

5. Нарколепсия

6. Путаница

Глава V Искажение пространства

1. Редкий гость, пришедший перед проливным дождем

2. Рисунки нечисти

3. Угрожающая надпись кровью

4. Психиатр Джон Тодд

5. Словарь галлюцинаций

6. Мониторинг

Глава VI Пропавший плод

1. Беременный мужчина

2. Исландская пушная форель

3. Клопростенол

4. Исследование истерии Фрейда

5. Синдром бегущего поросенка и психология в Древнем Китае

6. Морг

Глава VII Дорога на тот свет

1. Кто такой Х?

2. Исследовательский центр одаренных детей

3. Электронный контроль над сознанием

4. Исчезновение Агаты Кристи

5. Систематическая десенсибилизация

6. Пыльная карта памяти

Эпилог Граффити на стене

1. Лунчэн

2. Тысяча личностей

3. Диссоциативное расстройство идентичности

4. Воры

5. Пустующие комнаты

6. Аверсивная терапия

Примечания