Блог Бабы Яги. Темная сторона

Заметка из отпуска № 1

Закат сегодня просто потрясающий. Оттенки лилового, малинового и золотого перемешиваются между собой, образуя новые цвета, и словно стекают с холста великого художника по имени Небо в синюю гладь воды. Из номера открывается шикарный вид на берег и пальмы, о которых я так мечтала. Лёгкий ветер играет с волосами, колышет занавески в настежь распахнутых балконных дверях, шуршит листьями, уносит дневной зной. Небольшие волны с тихим плеском накатывают на берег, нежно гладят песок, вот-вот доберутся до хрупких замков-однодневок, подмоют их основания и чуть позже затопят совсем. Не беда – завтра их построят снова, и крепкие башенки вновь гордо возвысятся над берегом, чтобы вечером пасть. С минуты на минуту опустится бархатная карибская ночь, и я полночи буду смотреть на звёзды, стараясь не думать о плохом, рассматривая отпуск как старт в новую жизнь и наслаждаясь коктейлем.– Милый, я пришла! – раздался голос под балконом.Я закатила глаза, вышла наружу, перегнулась через перила и взглянула со второго этажа вниз. Вечерняя гостья не ко мне, как вы догадались. Кошка как кошка, ничего магического. У моего друга их тут целый гарем.– Привет, – говорю ей.– Добрый вечер, Яга. А Бальтазар выйдет? – осторожно уточнила дымчатая красотка.– Нет, он уроки не сделал, – с серьезным видом отвечаю я, стараясь сдержать смех. Вы бы видели её морду! Такой напряжённой работы мысли я давно ни в чьих глазах не наблюдала.– Ягуся, не издевайся, – кот вышел из номера. – Буду поздно, не жди!Он подмигнул мне, спрыгнул вниз, и парочка скрылась из виду. М-да, герой-любовник вернулся. Только сейчас я на всякий случай варю ему зелье, вдруг перерождение обнулило достижения прошлой жизни. У меня есть все основания для таких подозрений – он перестал асинхронно моргать. Вместо этого иногда бормочет тарабарщину на неизвестном языке. Час от часу не легче. Не кот – ходячая аномалия.– Он будет не поздно, а рано. Утром. И весь день будет спать.Изумруд сел рядом со мной.– Что он говорит? Я не понимаю по-кошачьи. – Летописец появился за небольшим столиком на балконе, откинулся в плетёном кресле и навострил уши.Почти все в сборе, только Супчик ещё спит.Привет, друзья! Мы в райском уголке, сейчас конец июля, через несколько дней у меня день рождения, и, кажется, я должна многое вам рассказать.***Время после битвы тянулось тягуче медленно. Порой казалось, что меня затягивает в зыбучие пески обыденности, где я пытаюсь не уйти с головой в рутину. По правде, важных дел было много, что оказалось спасением.Во-первых, я выпросила у своего летописца записи, поскольку в моей голове всё происходящее уложилось отрывочно и собирать полотно воспоминаний заново я, признаться, не хотела. Летописец отнекивался, прикрывался правилами, но горячий чай с тортом, вкусный ужин и ласковое обращение творят чудеса. Я его подкупила, и он сдался. Так что обо всём произошедшем вы можете прочесть в моём блоге от его лица. С того рокового момента смерти Бальтазара и до конца битвы.Летопись событий я перечитывала как книгу, словно бы всё это не со мной происходило. Кто-то другой страдал, не понимал, кричал, плакал и… убивал. Мой разум запер под замок эмоции и ощущения. Страх, ярость, горечь – всё закрыто в огромном сейфе, и код от него мне неизвестен. Это хорошо. Можно наврать себе с три короба и дать немного восстановиться, прежде чем признать истину. Я – Баба Яга. Я – страх и ужас Лукоморья, со мной нельзя не считаться. Это власть, а власть опасна. Стараюсь не думать об этом. Природные механизмы психологической самозащиты сработали отлично, благодаря им мне удалось не сломаться после, когда всё закончилось и адреналин ушёл, когда пришла горечь потерь. Две сущности внутри меня – воительница и дарительница – сохраняют баланс. Я берегу последний дар Ядвиги и обнимаю его руками моего внутреннего «я» – это мой якорь.Во-вторых, нужно было привести в чувство кота Ядвиги. После её ухода он не только поседел: он не ел, не пил и испытывал ко мне настолько сильную неприязнь, граничащую с ненавистью, что я не знала, с какой стороны к нему подойти. Он винил меня в потере хозяйки. Эта проблема заняла всё моё внимание, не оставляя возможности копаться в себе. Мне помогали: Гомер и Трикс регулярно приходили и вели с Изумрудом беседы, Бальтазар заставлял есть и пить, иногда тумаками. Весь мой навык работы в приютах оказался бесполезен – я не имела дела с горюющими по хозяевам животными. Спустя две недели голодовки он пришёл в себя, насколько это возможно, но не скрывал желания уйти от всей нашей компании. «Глядя на вас, я постоянно думаю о Ядвиге», – шипел он. Пока мы сошлись на том, что со временем подыщем ему новый дом, если ничего не изменится. Честно говоря, я не привыкла к неприязни со стороны животных, всегда отлично с ними ладила, а тут… Развожу руками и жду, когда проблема сама решится.В-третьих, Тоха. Я волновалась за него: не каждый день тебя заживо сжигает Горыныч. Но друг с головой ушёл в работу, не проявлял признаков депрессии и отмахивался от моих расспросов:– Ян, да в порядке я. Мои части и раньше умирали. Кошки ели, под колёсами гибли, Клава вон палец оттяпала. Ну да, все сразу не дохли. Не кипишуй, короче, всё норм.Тоха занял место Казимира. Квартира, бизнес на Апрашке, изготовление мётел. Спросите: как? Благодаря своей феноменальной памяти. Бумаги, которые Каз ему перед битвой показывал, непростые были, содержали секреты мастера. Информация сейчас у Тохи в голове, и благодаря ей он сам занимается изготовлением летательных средств. Я опробовала несколько перед отъездом – отличные мётлы. Рассказывал мне тут:– Прикинь, мне кольцо волшебное прислали, повернул на пальце – и оказываешься в Лукоморье. Письмо ворона принесла, типа я теперь штатный сотрудник, прикреплённый к отделу магических наработок. Бастет говорит, чтобы нос особо не задирал – вернётся Казимир, и меня разжалуют, наверное.А как-то спросил у меня про русалку. Я сначала не поняла, оказалось, про нашу знакомую Селину.– Как найти её, знаешь?– Зачем тебе?– Ну это… понравилась.Вот дела. Я сказала, конечно, мне не жалко. Потом через Баст узнала, что он каждую ночь на ту скалу летает, но пока не встретил острозубую красавицу. Даже не знаю, волноваться мне за его безопасность или нет. Так-то мы о них ничего не знаем. Вдруг закусит им или на дно утащит. Не уверена, что наш пернатый маг выживет на дне.Несколько раз в неделю я навещаю Лукоморье. Изольда встаёт на своё место среди частокола с черепами. Её боевые шрамы и подпалины отлично гармонируют с окружением. Оставшиеся лешие привели в порядок место битвы и расширили мой забор с трофеями – выглядит пугающе, всем ясно, чья территория.Черномору прислали новобранцев. Каждый вечер он тренирует отряд на побережье. Грустит, конечно, но жить дальше надо.Думаю навестить богатырей и князя, сказать спасибо лично, да всё откладываю, как и кое-что ещё – я до сих пор не открыла сундук с наследством от Ядвиги. Частично из-за Изи (так мы между собой зовём седого кота), частично я трушу, да. Мне кажется – открою сундук, и всё станет реальней. Наверное, я всё ещё на стадии отрицания некоторых вещей, хотя умом понимаю. Придёт время и сундуку открыться, и принять горе придётся, но не сейчас. Мне надо набраться сил, чтобы пережить утраты. Про Казимира я тоже стараюсь не думать. Кто бы знал, что буду скучать по этому его протяжному «рыжуля».И напоследок: с жизнью своей человеческой я расставаться не хочу. Сессию сдала, родителей навестила, с их домовым мы познакомились (эту историю я расскажу в следующий раз), один раз даже поработала аниматором. Очевидно, ООО «Лукоморье» считает, будто всё идёт своим чередом. Я им подыгрываю. А тем временем…***Летописец по имени Тихон ожидал ответа. Имя он сам себе выбрал, нарушать правила – так по полной. Он больше не сидит за дверью, не спит на коврике и кушает с нами за одним столом. И никто об этом не знает. Пусть только сунутся ко мне с претензией, ага.– Тихон, ничего важного он не сказал, расслабься, – успокоила я офисного работника.Ну а что, через ад мы прошли вместе – он всё время на передовой, храбро делал свою работу, рисковал жизнью, просто стоя рядом со мной. Да и в его записях видно, как он изменился со времени первой встречи. Считаю, что уважение и расположение он заслужил. Я, кстати, честно ему сказала, что мне не повредит помощь в поисках хозяев Лукоморья и он может быть полезен. Словом, интересно складываются отношения. Бальтазар его, правда, не любит, но это не ново.– Не придумала, куда спрятать Ключ старого Кощея? – спросил Тихон, уплетая шоколад. Сладкоежка каких поискать.– Нет ещё, – я потрогала два Ключа на цепочке и вздохнула. – Моя головная боль. Пока он цел, значит, Казимир, где бы он сейчас ни был, не нашёл и не добил владельца.– Ядвига рассказывала, что Кощеев можно разрубить и сжечь, были прецеденты, – сказал Изя.– Не знаю, глядя на Андрея, не скажешь, что его огонь берёт. С другой стороны, я не знаю, разрубали ли его на кусочки.Я перевела слова кота для летописца. Как, оказывается, привыкаешь, когда коты по-человечески говорят...В общем, дел много в Лукоморье. Горыныч и его потомство, смерть старого Кощея, неисследованная пустошь и начальство, к которому много претензий.Летописец привычно достал блокнот, записать что-то для отчёта, и...– Исчадие опять сгрыз самописец! – схватился за уши Тихон. Это у него своеобразное выражение паники и досады такое, как у людей – заламывать руки. – Я ему усы подстригу, гаду! Уже четвёртый! Мне сложно объяснять, что с ними случается. А-а-а!Закат догорел и погас, уступив место высокому чёрному небу с россыпью ярких веснушек-звёзд, люди гуляли, танцевали на пляже, а мне никуда не хотелось, я наслаждалась своим «почти одиночеством». Изя фыркнул и растянулся под столом, Супчик проснулся, слегка погладил меня крылом по щеке и улетел на охоту, Тихон продолжал сокрушаться.Отдых обещает быть прекрасным.

Заметка из отпуска № 2

Насмотревшись чудесных фотографий в стиле «работать удалённо легко», где счастливые люди с ноутбуком на пляже сидят, я отправилась писать заметки на природе. Устроилась на шезлонге под зонтиком, взяла коктейль, Бальтазар упал в тени рядом, высунув язык. Чёрному коту на пляже очень несладко приходится, но я его за хвост не тянула — сам пошёл.— Может, ну их, записки твои? — спросил кот. — Давай лучше в Лукоморье наведаемся, вдруг Морока встретим?— Понравился, смотрю? — отозвалась я, пытаясь хоть что-то разглядеть на экране. Засвечивало очень сильно, как ни повернись.— А тебе как будто нет? Мы бы с ним дел наворотили...

Мне конь тоже понравился. Я мало что замечала в то нелёгкое время, но эффектное появление Кощея на огромном скакуне пропустить было сложно. Однако мечтательный тон кота заставил меня напрячься:— Кощей тебе ещё Гуччи не простил, угомонись. Мне не хочется драться с ним за твою шкуру. Давай не надо, а?

Бальтазар вздохнул и умолк. Лёгкий ветерок принёс песок и щедро припорошил клавиатуру, сбоку подкрался какой-то русский малыш и очень мило попросил «кучи мутики», система охлаждения не справлялась, и я поняла — работать на пляже не представляется возможным. В довершение всего нас атаковали дети разных возрастов в понятном желании «погладить кисю», что вынудило Бальтазара спрятаться под шезлонгом и оттуда жалобно мяучить:— Ягуся, очень тебяу прошу, давай лучше вечером выйдем, когда их не будет.

План красиво сидеть на пляже и вести блог с треском провалился, стучать по клавишам буду только в номере.

***

Я обещала рассказать про домового у родителей.

В гости на выходные отправились мы с Бальтазаром, Изя остался дома под присмотром Гомера, Супчик в Убежище прекрасно обходился без нас. Поехали на машине, по пути останавливались в красивых местах и городках. Не скажу, что путешествие на дальнее расстояние меня сильно утомило, но раньше я так долго за рулём не сидела. Интересный опыт.

Родители коту не сильно обрадовались, но он вёл себя очень достойно, чем вызывал недоумение.— Где, говоришь, ты его взяла, в приюте? — папа внимательно смотрел на прикидывающегося сфинксом кота.— Нет, пап, я ведь говорила — от прежних хозяев квартиры достался. Хороший кот, мы с ним дружим, будь поласковей.— Да я не против, конечно, только странный он какой-то, как будто дрессированный. Спокойный и смотрит как будто всё понимает. Кажется, и в беседе хочет участвовать, но не может по-человечески говорить. — Отец подозрительно покосился на моего компаньона, но тут же тряхнул головой, отгоняя бредовые мысли, и сменил тему.

Ох, знал бы ты, папа, как близок к истине. Но в твоём мире такого быть не может, конечно.

Вечером Бальтазар на кошачьем бурчал о людях, которым не угодить.— Может, мне здесь обои подрать, раз я странный? — кот раздражённо дёрнул ухом и свернулся клубком.

Домового я почувствовала раньше, чем увидела, наверное, новые силы сказываются. Он появился ближе к ночи, когда родители уже спали. Прошёл сквозь входную дверь, что-то напевая себе под нос. Такой же, как Гомер, только одет в однотонные бежевые обои. Действительно — фабрика клонов. Интересно посмотреть на создателя, кому в голову пришло штамповать вспомогательных существ под копирку. Загадка на загадке в этой корпорации. Бальтазар как-то рассказывал мне о дефиците настоящих домовых и о том, что духи дома, такие, как Гомер, выполняют и их функции тоже. Но это как китайская подделка — с виду то, а на самом деле работает хуже оригинала.

Мы вежливо поздоровались с домовым.— ЛСР Х202, — представился дух.

Кот прикрыл лапой глаза и покачал головой. Согласна с ним: эти номера вместо имён очень утомляют. Я хотела с ним поговорить о возможности взять себе имя и выделиться из общей массы, но домовой в итоге оказался такой противный, что я промолчала. Кот тоже.— Мама ваша, уважаемая Яга, совершенно никудышный садовод, если бы не я, здесь все растения и дальше бы погибали, — заявило мне это чудо.

Так мы узнали множество вещей о моей семье. Например, со слов домового, всё хозяйство только на нём и держится. Он, бедняга, и убирается, и цветы поливает, и вещи складывает, а жильцы — неряхи каких поискать. По мере повествования его ценность росла как на дрожжах. Бальтазар начал хихикать, я старалась держать лицо, но губы предательски ползли вверх.— Вас это забавляет? — у ЛСР Х202 даже волосы взъерошились от возмущения.— Нет, — говорю, — что вы. Это у меня нервный тик.

Дух кивнул головой и продолжил распинаться. Юмора не понимает вообще. Смотрю, у кота глаза навыкате — он задержал дыхание, чтобы не смеяться.— Вы незаменимы, — согласилась я с домовым. — Без вас тут была бы не квартира, а хлев. Пожалуйста, продолжайте свой труд, мама так счастлива, что у неё цветы растут.

***

Перед отъездом я решила повидаться с подружками, считай, несколько лет не виделись с тех пор, как я переехала. Свободны оказалась две, и мы встретились в кафе. Поскольку с животными внутрь не пускают, устроились за столиком снаружи. Я заказала коту молока.— Ты с котом приехала? — удивилась Катя. Бальтазар ей подмигнул и погрузил морду в блюдце.

Вера просто покачала головой. Мы болтали о том о сём, но как-то натянуто — сказывалась долгая разлука. Катя работала чуть ли не круглыми сутками, чтобы выделиться в коллективе и расти по карьерной лестнице, а Вера вышла замуж и угнездилась. Дома у неё остался малыш, и периодически разговор съезжал на эту тему.— А вы когда? — раза три за час спросила она. Катя привычно отшучивалась, я улыбалась и меняла тему.

В конце подружки посоветовали мне найти парня, а то я совсем странная становлюсь.— Всю жизнь с этими котами возишься, смотри, шутка про сорок кошек может стать правдой! В следующий раз приезжай со своей парой.

Я, конечно, согласилась, и мы распрощались. Думаю, навсегда. Близких подруг у меня и раньше не было, с этими от случая к случаю проводили время. Сейчас между мной и остальным миром образовалась пропасть, что не перейти по мосту, не переплыть и не долететь до другого края — такая она огромная и такие мы разные. Тянуть в свою жизнь кусочки прошлого, просто чтобы они были, как хрусталь в серванте, я не хочу. Парня найти, конечно. Ядвига меня предупреждала: «Завести семью не сможешь с человеком — мелькнёт вспышкой и исчезнет, как звезда за горизонтом, а ты одна останешься с грузом на душе». Первый мне понравившийся погиб через несколько дней после знакомства, я даже самой себе признаться в этом не успела. Лёшка. Я стараюсь не вспоминать. Казимир не человек, Тоха — мой друг, Кощей — ходячее пособие по психиатрии. Сорок кошек — вот моё будущее, наверное. Не то чтобы я сильно переживала по этому поводу.— Ну что, хозяуйка, засядем на сайтах знакомств? Яу помогу кандидатов проверять, а то ты... — кот с подозрением посмотрел на меня. — Ты когда на свидание ходила последний раз?— Давно, — честно говоря, я не могу сказать точно, не обращала внимания. Странно, что всем есть до этого дело.— Конечно, только туфли выбирать умеешь, а они, между прочим, уже требуют отдельного шкафа.— И что?— Как что? Нам нужна жилплощадь побольше. Яу сам буду тебе парня искать. Поверь мне, красотка, яу знаю, кто нам подойдёт.— Не будь таким расчётливым! И кому это — нам, мне же с ним общаться?— А яу куда, а суповой набор, Изя, в конце концов? Ты навыбираешь, как же. Будет обижать бедных котиков втихаря. Нет уж, я сам.

Я посмотрела на умывающегося на переднем сиденье Бальтазара и улыбнулась: этого бедного котика обидишь, как же. Голову оторвёт и скажет, что так и было. Мне стало жаль гипотетического парня.

***

Жить в отеле с животными вообще-то нельзя. Первые несколько дней я прятала своих в Убежище, а потом горничные начали что-то подозревать. Шерсть сыплется явно не с меня — у меня рыжая, а они с недоумением находили белую и чёрную, цокали языками, заглядывали в поисках животных в самые укромные уголки комнаты. Я с ужасом представила целый месяц подобной мороки и сказала никому не приходить без приглашения. Для убедительности дала денег — они заулыбались, пожали плечами и больше не беспокоили. Убираю сама.— Так гораздо лучше, хватит наводить ужас на окружающих, — высказался кот, когда я спрятала чёрные вещи и вернулась к обычному гардеробу и обычному макияжу. — В платье ты похожа на нормальную девушку, и наши шансы найти тебе парня возрастут. К слову, я присмотрел тебе кандидата позавчера, когда на свидание ходил. Считай это своим подарком на день рождения.

Ах вот оно как?! Вспомнил, значит, о своём обещании. Исчадие-сводник, обхохочешься.— Это когда ты домой пришёл, воняя всеми мыслимыми и немыслимыми морепродуктами? — уточнил Изя.— Если завидуешь — так и скажи, — муркнул Бальтазар. — Ну да, вонял, а что с того? Эта серенькая киса показала мне замечательное место за рестораном, где можно отведать разные деликатесы.— Помойку, — ухмыльнулся белый. — Называй вещи своими именами.— Это было экстремальное свидание! — разгорячился мой кот. — Знаешь, сколько морд пришлось разогнать, чтобы спокойно поесть? Мусорный бак ресторана — злачное место.— Мог сказать мне о своих желаниях, пошли бы на рынок к местным и купили что хочешь, — удивилась я. Хотя кошачья порода такова — пусть трижды сытый и волшебный, а в мусорку залезть — это у всех генетически заложено, похоже.— Довольно сложно записывать ваши разговоры, когда я одного кота понимаю, а второго — нет, — посетовал Тихон, посмотрел на блокнот, вздохнул и ничего не написал.

***

Бальтазар, похоже, забыл, что собирался искать мне кавалера на сайтах, а не в реальности. Ну скажите на милость, какой потенциал у отношений, если мы на курорте, пусть и на месяц? Я ведь вернусь обратно, у меня учёба и важная работа.— Курортные романы не для меня, — твёрдо сказала я, едва мы вышли из отеля. Точнее, вышла я, а кот с балкона спустился, чтобы не привлекать внимание.— Межвидовые связи не для тебя, курортные романы не для тебя, что вообще для тебя? — насупился кот. — Я же не мужа тебе ищу, а приятную компанию. Так с людьми разговаривать разучишься. Вон как Поповича отшила, думал, пришибёшьь на месте.— Он был не вовремя и настырный очень.

Компаньон что-то бурчал про скверный характер и «зато вы окрасом одинаковые». Как будто это важно в отношениях.

Бальтазар привёл меня в тату-салон.— Тебе нужны татуировки на ушах? — я не верила в то, что слышу.— Да, — твёрдо ответил кот.— Ты в своём уме? Какой мастер согласится на такое? Это жестокое обращение с животными.— Этот согласится, — кот прошмыгнул в дверь салона, мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

Звякнул колокольчик над дверью, оповещая о нашем прибытии. В небольшом салоне пусто, освещение тусклое. Маленький угловой диван с потёртой обивкой, столик с эскизами в папках, на стенах фотографии и рисунки. Дверь в другое помещение чуть приоткрыта, оттуда льётся свет, приглушённая музыка и доносится запах дезинфицирующих средств. Мастер вышел к нам. Среднего роста и сложения, сам образец своего искусства — весь в татуировках. Короткий ёжик волос, глаза чёрные на чёрном, и это не линзы-склеры. Я поняла, почему Бальтазар сказал, что этот согласится, — мастер не был обычным человеком. Моя мрачная половина души шевельнулась, откликаясь на нечто родственное. Это колдун, причём тёмный.

Мужчина внимательно посмотрел на нас, удивлённо изогнул бровь, а потом вдруг улыбнулся:— Баба Яга, насколько я помню, — поприветствовал он по-английски. — Я Маркус.— Мы знакомы? — озадачилась я. Совсем не помню таких знакомств.— Виделись на Бельтайне, но нас не представили. Ты изменилась. Прошло всего несколько месяцев, а ты больше не светлая. — Он смотрел всё так же внимательно, будто протягивая между нами ниточку родства.

Но я и не тёмная, я — серединка на половинку. Поэтому не надо тянуть ко мне свои ментальные щупальца.— Случается, — осторожно ответила я.— А я Исчадие, — представился кот. — И мне нужны татуировки.

Маркуса говорящий кот нисколько не удивил, он подвинулся в сторону, жестом приглашая нас зайти. Маленький рабочий кабинет, атмосферно, чисто, ничего лишнего: кресло, стол, оборудование.

Бальтазар уселся на кресле:— На ушах.— Уже знаешь, что хочешь? — мастер уселся напротив, внимательно разглядывая клиента.— Да. На одном — молния, на другом — метла.

Маркус быстро набросал эскизы. Несколько правок, и кот остался доволен.— Будет больно, — предупредил мастер. Бальтазар зевнул, совсем не испугавшись. Маркус закрыл салон, опустил жалюзи:— Не стоит никому сюда заходить, пока вы здесь. Люди такие любопытные, потом от сплетен не отмашешься.

Следующие несколько часов мы болтали обо всем на свете, мастер делал своё дело, Исчадие иногда шипел от боли. И всё было как-то правильно, нормально, что ли, обычный вечер в моей странной жизни. Никаких натянутых диалогов и неловких пауз. Маркус оказался приятным собеседником, несмотря на то, что я, бывало, долго подбирала слова — сказывалось отсутствие разговорной практики. Бальтазар был прав — я совсем одичала, закопалась в учёбу и сказочную работу, с этим необходимо что-то делать. Так что я совершила необдуманный поступок.

***

В номер мы вернулись под утро. Изумруд встретил нас неодобрительным взглядом, отвернулся и дальше спать, Тихон зевнул и скрылся в гардеробе — у него там комнатка, — а мы сели на балконе встречать рассвет.— Скучал, — пискнул Супчик и уткнулся мне в шею.

Пальцы привычно почесали маленькое тельце. Я чувствовала его скрытую мощь, она покалывала на кончиках пальцев, вспоминала его крылья поддержки, когда силы Лукоморья изменяли меня и он без оглядки нырнул в этот атомный реактор за мной. Посмотрела на свернувшегося клубком Бальтазара. Он уже спал и снова, как каждый день до этого, вздрагивал. Видения его не из приятных, и всё, что я могу, — взять его на руки, гладить и говорить, что я рядом, что он жив. Ушко с зарубкой-отметиной дёргалось из стороны в сторону, на внутренней его части теперь изображение молнии. И он снова бормочет что-то на неизвестном языке.

Тьма настырно цеплялась за небо, не желая сдавать позиции, с пляжа доносилась музыка, но уже какая-то ленивая — дискотеки затихают до следующей ночи. Нежные лучи утреннего солнца только-только набирают силу, разбавляя абсолютную черноту, но ночь уже отступает под напором светила, растворяется, меняет цвет. Розовый свет нового дня рассыпал искры на морской глади, жёлтый диск показался над горизонтом. Я поморщилась от неприятных ощущений на лопатке — там красовалась татуировка: кошачья лапа с зажатой в ней молнией.— С днём рождения, Ягуся, — муркнул кот, приоткрыв один глаз.

Заметка из отпуска № 3

— Кощей купил деревню, — будничным тоном сообщил мне Черномор, отвернулся и снова рявкнул на бойцов, чтоб не отлынивали, а то «как девки на ярмарке». Понятия не имею, что это значит, но явно нечто обидное — богатыри принялись друг друга колошматить с удвоенным рвением.— Кощей... что?— Деревню Косые Ложки купил.

Я подобрала упавшую от удивления челюсть. В Гниль-нога мы мелких горынычей встретили, а в Косые Ложки ещё не наведывались. Чем примечателен этот населённый пункт и что задумал Бессмертный? Кажется, сейчас есть повод проведать и его, и деревню.

Это я удачно заглянула в Лукоморье, буквально с пляжа на пляж, души проводить, работу ведь никто не отменял. После разгрома армии захватчиков начали появляться мои «гости» из местного населения: души мужчин, женщин, стариков. По пути ко мне их теперь никто не перехватывал и не употреблял вместо еды. Хлопот прибавилось.

Бальтазар перестал кувыркаться в песке и уставился на витязя:— А так можно было?— На кой ему деревня? — дружно вопросили мы.— А я почём знаю, баба Яга. Он не шибко-то с людьми общается. — Михаил Юрьевич погладил свою седую бороду. — Я тут дозоры ставлю, покуда все целы, никто не вылазит.— Там ещё не знают, что войско полегло до последнего рядового, да и Ключа у них нет. Не убейте Казимира, не разобравшись, кто пожаловал, когда он вернётся, — попросила я.

Не «если», когда.

Над головой шелестела крона Дуба, тихо рассказывая какие-то свои истории. Правда, если бы деревья могли говорить, что бы он поведал? С самого сотворения миров стоит, наверное, и нежным росточком никогда не был. Сгусток энергии, именуемый здесь «солнцем», а в сказках — котом, содержит память несметного множества душ. Я только раз прикоснулась к нему, прося о помощи, но едва не лишилась рассудка. Не будь рядом Ядвиги, разделившей со мной напряжение... Не знаю, не думаю, что я бы справилась. Вообще туманные, обрывочные воспоминания: помню, как сквозь тело словно лава текла — так было горячо; от цепи через меня в Ядвигу и снова в цепь, помню слова, что сами слетали с губ, помню, как часть силы покидала тело и темнело сознание. А потом они ответили — все разом, и так больно стало в ушах и глазах от их ответного «да», жгло, и резало, и просилось наружу, пытаясь вырваться прочь из моей головы, разорвать оковы плоти и разлететься воплем по миру. Я зажмурилась, отгоняя воспоминания. Надеюсь, никогда больше не придётся обращаться к Источнику. Никогда.— Да уж не зашибём своего-то. Новобранцам инструкция дана — сначала рога считать, а потом бить, — успокоил Черномор, возвращая меня в настоящее. — Друг ваш, тот, что в голубей обращается — новый мастер, часто тут появляется, так же говорил. А стоит, бывает, с кошкой своей, на древо смотрит и молчит, ждёт, видать. Потом в море улетает.— Селину встретить хочет, — сказал кот.— Русалку, дочь царя морского? — удивился Черномор.— Бальтазар, не сплетничай! — цыкнула я на компаньона, тот лишь хвостом махнул на меня.— Это не сплетни.— А что тогда?— Обмен подробностями.

Витязь покачал головой:— Она рыба, он — птица, что за диво. Молодо-зелено, конечно. Они все легкомысленны и взбалмошны, девицы эти, приплывут и ну парней завлекать — глаз да глаз нужен. Эх!

Мне Селина не показалась такой глупой. Она другая, возможно, думает не так, как человек, живёт не как человек, так что с того. Мы распрощались.— Бальтазар, мне даже в голову не приходило, что она королевских кровей.

Подумать только, какое неожиданно перспективное знакомство.— Яу тоже не знал, — кот задумался. — У Морского царя их тринадцать, говорят.

А у Тохи губа-то не дура, на принцессу замахнулся.

***

Деревня Косые Ложки встретила нас полноценным КПП, будто мы между государствами, а не внутри Лукоморья. Настолько разительное отличие от Гниль-нога, что я даже опешила от неожиданности. Мы припарковали избу в лесу метров за двести до деревни, на всякий случай. Я переоделась в зелёную юбку до пят и самую простую льняную блузку, какую только нашла в магазине, прикрыла свой пугающий глаз густой прядью волос, взяла документы. Надеюсь, здесь намордник на кота не потребуют. Боюсь, так мирно, как в прошлый раз, Бальтазар подобное заявление не спустит — кротости в нём теперь ещё меньше, чем было. Высокий забор из толстых брёвен глухой стеной укрывал деревню от посторонних взглядов, за ним явственно слышался шум масштабной стройки. Массивные ворота из грубо отёсанных досок для въезда телег закрыты, небольшая дверца для пеших путников тоже. За забором сторожевые вышки с лучниками по всему периметру, нас уже взяли на прицел. Дверца открылась, вышел дюжий мужик в воинском облачении:— Чего надобно?— Добрый день. Хотим посетить деревню, купить еду и кое-какую утварь, — мирно улыбаясь, ответила я. Привратник окинул меня взглядом с головы до ног, двухкомнатного кота — от ушей до хвоста, но документы не попросил.— Деревня закрыта, никого не впускаем. Отправляйтесь в другую.— Как так закрыта, где это видано? — не понял Бальтазар. — Что вы там строите?— Приказ его светлости. Секретно.— Какой такой светлости? — уточнила я, впрочем, догадываясь, о ком речь.— Князя Андрея Бессмертного.

Второй раз за один день поражена до глубины души. Охранник безразлично смотрел на нас бледно-голубыми глазами с красными, опухшими веками. От него несло чем-то кислым и костром.— Кощея?! — выдавила я из себя.— Он не велит себя так называть. Прощайте, — и охранник потопал обратно.— Подождите, а он сам здесь?— Нет, ускакал утром.

Дверца с грохотом закрылась, мы с минуту постояли, притворяясь статуями, переглянулись и как давай хохотать, аж до слёз:— Князь Андрей, — ухихикивался кот.— Его светлость, — поддакивала я.— Какой откат по карьерной лестнице, из царя в простые князьяу!

Шутки шутками, а с какого перепуга царь пустоши вылез к нам, объявил себя князем и бес знает что творит с деревней? Как это возможно — купить людей вместе с их жильём? Не во времена крепостничества живём. Можно слетать к Соловью расспросить, но мне неохота. Охрана деревни тоже примечательна — это не мужики от сохи, а специально обученные воины. Подозвала ступу, и мы взлетели над Косыми Ложками.

Ничего ужасного, на самом деле, за забором не происходит: народ снуёт туда-сюда, куда ни кинь взгляд, что-то пилят, строят, кнутами никого не бьют. Как говорится: никогда такого не было, и вот опять — ничего не понятно. Лучники заметили нас, и полетели стрелы. Не долетели, но моя тёмная половина сразу возмутилась:— Может, парочкой молний их угостить?— Окстись, безумная! — покосился на меня компаньон. — Народ чем виноват?

И то правда. Напишу я лучше Кощеюшке, расспрошу, как живёт, что удумал.

***

Два с половиной месяца прошло, как Каз ушёл. Черепа его сородичей вокруг Изольды перестали цеплять мой взгляд. Пейзаж как пейзаж, не хуже других. Подумываю сделать из них светильники — как в сказке, да пока не знаю, каким образом. Получить знания можно, но для этого необходимо погрузиться в себя, а мой внутренний мир сейчас место не из приятных. Там лабиринт, построенный не мной, где за каждым поворотом чужие голоса и воспоминания, и в них так легко потеряться. О чём не мог написать летописец просто потому, что не знал: в ночь потери Бальтазара в меня влилось множество чужих жизней. Они похожи на атомные тени людей в Хиросиме: вот здесь был человек, а осталась только тень-память о нём. Эти тени что-то в жизни не успели, не смогли и хотят быть услышанными, но, начав говорить, долго не замолкают. Им только дай повод, покажи, что нуждаешься в знаниях поколений, и они зашепчут наперебой, вначале тихо, затем громче и громче. Расскажут, что такое лукоморское «солнце» и какие слова надо сказать, чтобы попросить помощи, а потом возьмут свою плату — поглотят тебя. Всю ночь битвы я пыталась слушать только себя, отгоняя эхо чужих, так яростно била врагов, как будто свет молний мог разогнать древние тени, загнать их в самые дальние углы лабиринта, чтобы сидели и боялись показаться без разрешения. В какой-то момент они меня всё же побороли, кажется, я раздувалась изнутри под напором силы, кричала от боли, не контролируя себя, пыталась сбросить напряжение, разбивая врагов. Ядвига спасла меня.

Не хочу сойти с ума, как Кощей, но, кажется, в воспоминаниях я слышала тот язык, на котором иногда во сне говорит кот. Риск велик, но так любопытно. Поделилась с Бальтазаром своими мыслями.— Знаешь, Ягуся, переживёшь ты без светящихся черепов, а нет — сделаем их на солнечных батареях, здесь всегда отличная погода. И мои разговоры расшифруем сами, не стоит рисковать.

Из женского черепа, кстати, вышло отличное кашпо. Я его покрыла лаком и сделала подвесным для горшка с кактусом, чтобы не разбился при наших перемещениях.

Доспехи так и лежат кучей в углу, и мои, и кота. Надо бы им сундук купить для хранения. Пальцы как-то сами потянулись к подарку Ядвиги, погладили крышку. Я закрываю глаза и чувствую шероховатость старого дерева, железа, полосами обвивающего крышку, энергию древности... Отдёргиваю руку — нет, ещё рано открывать.— Долго вокруг наследства ходить будешь? — без надежды на внятный ответ спросил кот. Я пожала плечами, он промолчал — другого и не ожидал.

***

Чем хорошо иметь Убежище: купил в другой стране сувениров целый чемодан, а в самолёт можно не тащить. Складываешь кучкой на бережку, а дома просто открываешь дверь и забираешь. Вот раковины всяких форм и размеров — пара десятков (не спрашивайте зачем, просто хочу), вот изрядное количество магнитиков, футболок, а вот сундук для доспехов. Мы совершили вылазку на местный рынок, и я купила, что хотела.

Наверное, с сундуком я всё-таки погорячилась.

Слух обо мне разошёлся по всему отелю, добив репутацию «странной постоялицы» до уровня «какая-то сумасшедшая». Ну да, местный носильщик приволок немаленьких размеров сундук в номер, да, на глазах у других жильцов и персонала. Подумаешь. Вчера ночью я варила снадобье для скорейшего заживления ран — кожу щиплет, все чешется, татуировка заживает. Сработало отлично — как новенькая, уже сегодня можно отправиться на корректировку.

Коротала время до вечера прогулкой по пляжу и созерцанием прекрасных видов, пока все мои спали под кондиционером, изнывая от жары в своих мехах. Ближе к закату написала Кощею. Никакой информации он мне не дал, мол, потом расскажет, как достроит. Договорились как-нибудь встретиться в Лукоморье. Всё. Многословным Кощея не назвать. Ой, нет, князя Андрея, конечно.

***

Маркус колдовал иглой над моей кожей, корректируя рисунок, и между делом рассказывал о себе. Говорил, что приехал однажды как я — в отпуск — и остался, открыл своё дело. Вообще его специализация — охранные знаки. Набивает амулеты, которые не потерять, за этим к нему приезжают со всех концов планеты. Нечасто, конечно, очередь не стоит, но он, как говорится, «широко известен в узких кругах».— Сначала думал, может, тебе предложить, но, полагаю, оно без надобности. Слышал я о могущественной корпорации, промышляющей среди восточных славян.— И что слышал?— Несладко вам приходится, крепко держат, и сценарий жизни написан за вас. Но и бонусы тоже немаленькие. — Мастер замолчал ненадолго, убирая капли крови. — Вот взять твоего фамильяра...— Мне больше нравится слово «компаньон» или «друг».— Неважно. Любая ведьма руку отдаст за такого, и, мне кажется, в нём скрыто больше, чем мне можно увидеть. Он недавно покидал своё тело, чувствую.— Да, Маркус, он погиб и вернулся. — Больше ничего не скажу, нечего малознакомым колдунам знать подробности.— Он что-то приволок с той стороны. Будьте аккуратны.— Эй, яу здесь, вы не забыли, голубки? — щёлкнул зубами Бальтазар.— Спасибо за предостережение, попробуем разобраться, — ответила я, поглядывая на кота. С виду тот же, что был, значит, прорвёмся.— Мы закончили, думаю, больше корректировать не будем. — Колдун улыбнулся, плеснул жидкости в железную миску и поджёг. Моя кровь на бумажных полотенцах вспыхнула ярко, сильно, татуировщик отступил назад. В его блестящих — чёрное на чёрном — глазах отражалось пламя. Я вздрогнула:— Что ты делаешь?— Сжигаю твою кровь. Для кого-то это ценный трофей.— В прошлый раз ты тоже сжёг? Я не видела, — насторожилась я, но ничего угрожающего не чувствовала. Бальтазар напрягся и выпустил когти.— Да не переживай, я с кровью не работаю — не мой профиль. Это меры предосторожности. Мало ли кто в мусоре роется.

Новая пища для размышлений: можно ли на меня воздействовать с помощью магии?— Возьми визитку, здесь мой номер. Позвони, если захочешь прогуляться, выпить коктейль.

Я взяла.

***

Мысли о проблемах с котом и магии крови не отпускали меня несколько дней, я гуляла, ныряла с аквалангом, нежилась на пляже, но как-то неспокойно. Вот гадаю, испорчен отдых или ещё не совсем?

Вечер выдался особенно нежным, знаете, такое тепло, как благодать после жары, без резкого перепада температур. Мне в голову приходит только «освежающее». Странно употреблять это слово в отношении тепла, но так я чувствую.

Исчадие что-то с утра не в духе, просился размять лапы вечером, сходить в прибрежный ресторанчик. Солнце падало в море багровым шаром, свежайшие креветки манили ароматом, кот чавкал со своей тарелки — здесь к нам уже привыкли. Естественно, никто не подозревал, что это мой кот, думали, прибился к туристке, а она, дурочка, его кормит. Всё это не важно. Сейчас волны что-то шепчут, рассказывают истории океанов и морей, вспоминают о диковинных животных и затонувших кораблях.

За соседним столиком отец с дочкой. Я уже упоминала, что здесь много наших, эти тоже не исключение. Светловолосая голубоглазая девчушка лет восьми хихикает, играя с куклой, папа смотрит в телефон, ничего необычного. И мы сидим, пока девочка не замечает Бальтазара. Мгновение — и вот она уже за нашим столиком. Показывает мне жестом, мол, можно я поглажу, я смотрю на кота, он обречённо прижимает уши и вздыхает. Девочка осторожно гладит его по голове.— Детка, я же просил тебя не трогать чужих животных! — увидел отец безобразие.— Это мой кот, и он здоров, не переживайте, — как можно спокойнее улыбнулась я ему. — Вы откуда?— Из Екатеринбурга.

Мы разговорились. Оказалось, вдовец, выбрался с дочкой развеяться, завтра уже улетают. Побеседовали о местном сервисе и разошлись, потом смотрю, а куколка девочки осталась на стуле. Тряпичная такая, с глазками-пуговками, самодельная. Девочка расстроится, наверное.— Найди хозяйку, — говорю коту, и Бальтазар отправился по следу.

Мы лавировали среди туристов и пару минут спустя её увидели. Она бежала навстречу с испуганным личиком, за ней отец. Схватила девочка куклу, прижала к себе, чуть не плача.— Спасибо вам, — сердечно поблагодарил отец. — Это ей мама сшила перед смертью, памятная вещь. Пойдём, Василиса, спать пора, завтра тяжёлый день.— Мама звала меня Василиса Прекрасная, — улыбнулась девочка и растворилась вместе с отцом в толпе.

Заметка из отпуска № 4

— Тихон, что-нибудь узнал?Я нависла над малышом-летописцем в ожидании ответа на вопрос: та ли это была Василиса, что в сказке обитает? Да, отправила своего соглядатая на разведку. Шпионские страсти, конечно. А что поделать, если с тобой играют, можно и перевербовать.— Узнал, — мой осведомитель деловито поправил манжеты на чистенькой рубашке и прокашлялся. — Василиса Прекрасная вместе с отцом числятся спящими агентами.— Это как?— Это значит, что они стоят за кулисами сцены и ждут своего выхода. Время не пришло, — пояснил Тихон.— Насколько яу помню, там матушка была очень сильная колдунья, раз смогла такую куколку сделать. По сказке она умерла, а на самом деле? — лениво протянул Бальтазар.— Я не искал такие записи, — признался летописец. — Не просите сейчас идти — я и так чуть не выдал себя, отираясь полдня в картотеке. Отец девочки работает в филиале ООО «Лукоморье», маленькой строительной фирме. Пока это всё. Василисе надо повзрослеть, прежде чем сказка повторится.— Сколько винтиков у машины, — задумчиво сказал Изумруд и окинул нас всех неприязненным взглядом. — Один сломается — другим заменят, всё будет работать как часы.

Конечно, он опять про Ядвигу.— Ты не один горюешь, кот. Я потеряла подругу, — как можно спокойнее ответила я.

Не хватало снова спровоцировать скандал. Он злится на неё, на самом-то деле, что ушла не попрощавшись, получается, бросила его. Но ей не выскажешь, остаюсь я во всём виновата. Со мной предшественница тоже не простилась, но я знала, что это конец, когда она отдала мне свой последний дар. В тот момент пелена безумия упала с моих глаз, время остановилось посреди битвы, я чётко видела её лицо, лёгкую тёплую улыбку с налётом грусти... Она что-то шептала — я не помню точно, — древние как мир слова из глубины своего существа. Я не могла шевельнуться, не могла ей помешать.

Это был её выбор.— Изя, хорош, — угрожающе протянул Бальтазар.

Коты зашипели друг на друга, Тихон на всякий случай отошёл подальше. Но Изумруд не стал продолжать, он знает, что слабее.

***

Сегодня я прогуливалась в компании Маркуса.

Присматриваюсь, изучаю человека. У меня мало знакомых в обычном мире, в Лукоморье не намного больше, и мне крайне любопытно, что представляет из себя колдовской мир вне сказки. Ночь Бельтайна не в счёт, я тогда ни понять толком ничего не успела, ни познакомиться. Мне казалось, что я там лишняя. Месяцы с момента приёма на работу пронеслись бешеным галопом, синдром самозванца не успел пропасть. Я каждое утро просыпаюсь с мыслью, что всё нереально, будто я попала в этот мир по ошибке и в любой момент меня разоблачат. Вот он — колдун, иностранный, ответ к вопросу «есть ли жизнь на Марсе», то есть в других странах. Сколько таких ещё ходит по миру? Может быть, не каждая гадалка — шарлатанка, не каждый экстрасенс обманывает доверчивые души, а целители и правда лечат наложением рук.

Бальтазар меня одну не пустил, молча шёл рядом, а Супчик прятался на плече под волосами.— Яга. С тобой, — сказал он перед выходом, и я не стала возражать.— Жаль, что я здесь маленький, — проворчал кот. Он предпочитал свою крупную форму.

Мои любимые охранники.

Маркус вёл ненавязчивую беседу, шумно прихлёбывал пиво и, кажется, совершенно не старался мне понравиться. Думаю, велика вероятность, что и меня изучают. Слово за слово, и оказалось: у него даже вполне человеческая профессия имеется — автомеханик.— Люблю механизмы, — улыбнулся он. — Собрать своими руками и увидеть, как оно оживает, работает, — это доставляет мне такое же удовольствие, как нанесение татуировок.

Я что-то отвечала, между делом пытаясь понять, сколько же ему лет. Знаете, такие люди без возраста — на первый взгляд не скажешь, сколько, да и на второй засомневаешься. На самом деле, не важно, конечно, спрашивать не стану. Мне самой больше пятисот полагается, если главы корпорации от меня не избавятся раньше. Не представляю, как жить так долго, не надоест ли, не станешь ли равнодушным наблюдателем, пресытившимся вообще всем в жизни; и в погоне за ощущениями не переступлю ли я черту, как старый Кощей. Думаю, это от человека зависит. Ядвига была нормальной, а какой стану я? Учитывая два совершенно полярных дара во мне — произойти может всё что угодно.

За разговорами мы покинули оживлённые улочки и попали в нетуристическую часть города. Здесь даже воздух другой: в ветре не чувствуется влаги, только экзотические ароматы фруктов и цветов. Людей вокруг почти не было, эдакий спальный район поздним вечером, по сторонам дороги стояли маленькие уютные домики местных жителей, горели немногочисленные фонари, превращая путь в чередующиеся пятна света и темноты.— Ягуся, я пробегусь, — сказал кот и умчался, задравши хвост, в сторону перекрёстка, наперерез случайному прохожему. Человек от неожиданности шарахнулся в сторону, шикнув на кота. Мы с Маркусом остановились в тени, наблюдая. Исчадие развлекался на свой манер в непонятной игре, где имеется чёрный кот, перекрёсток и человек. Очевидно, прохожий оказался крайне суеверный, поскольку решил кота обойти, свернув влево на другую дорогу. Не тут-то было. Мой компаньон кинулся туда же, перебежал дорогу туда-обратно и сел посередине пути. Человек остановился, оглянулся, выругался и быстро пошёл направо. Кот, конечно же, оказался быстрее. Несчастный прохожий остановился, растерянно оглядываясь. Путь оставался только назад.— Какой странный твой кот, — сказал колдун. — Что он затеял?— Не знаю, — честно ответила я.

Иногда он делает странные вещи, не удивлюсь, если окажется из серии «я всю жизнь об этом мечтал».

Супчик слетел с моего плеча и приземлился рядом с Бальтазаром. Человек издал невнятный звук и попятился в ту сторону, куда изначально собирался идти. Кот великодушно не стал преследовать. Вдали слышались затихающие возмущённые реплики. Я бы на месте этого человека запульнула в кота ботинок.— Смешно, — пискнул мыш и взлетел, отправляясь на охоту, а кот остался на месте, довольно щурясь.— Посмотри, Янина, — Маркус указал на него рукой. — Ничего не замечаешь?

Колдун так смешно выговаривает моё имя, вместо «Янина» получается «Джьанина». Исчадие сидел в свете фонаря, кот как кот, ничего необычного.— Нет.— Бальтазар, если ты закончил развлекаться, мы идём обратно, ты с нами? — спросил Маркус.— Конечно, ты же не думаешь, что я хозяуйку оставлю с тобой наедине? — ответил компаньон и лениво направился к нам.— Посмотри на его тень, — тихо сказал Маркус.

В свете фонаря я отчётливо видела тень кота сбоку от него и ещё одну — в несколько раз больше, — которая тянулась следом. Это ещё что?..— Странно, — согласилась я, а руки похолодели.— Как я и говорил — он кого-то привёл с той стороны. Если нужна будет помощь, скажи, я попробую узнать, что с твоим фамильяром.

Я кивнула, настроение испортилось. Маркус всё понял, обратно шли молча. Моё внимание привлекла музыка и люди, всполохи огня и аплодисменты — представление фаерщиков в самом разгаре. Я люблю огонь, остановились посмотреть. Исчадие сел рядом, постучал хвостом по моей ноге, заглянул в лицо и промяукал:— Что случилось, Ягуся? Он обидел тебяу? Хочешь, яу его съем?

Я покачала головой. Маркус бросил на нас быстрый взгляд, но промолчал. Хорошо, что колдун по-кошачьи не понимает и не знает, что этот котик и правда может съесть, хоть и не в этом мире. Бальтазар мой Бальтазар...— Вот ещё что, как справитесь с проблемой, приходи на сеанс, я набью оберег от одержимости, — тихо сказал Маркус пару минут спустя. — Чтобы больше не повторилось.

Мы смотрели, как вращающиеся пои рисуют в воздухе огненные узоры, смельчаки выпускают огонь изо рта, и мне казалось, что ответ где-то рядом, но я не могу разобрать слов в тихом шепоте ветра. Только гипнотический танец огня и равномерный гул цепей, разрезающих воздух. На это можно смотреть и смотреть, не замечая, как проходит вечность.

***

Пользуясь тем, что коты днём никуда не хотят, я отправилась на пляж, чтобы под тенью пальмы спокойно поговорить с Тохой.— Ян, ну что за дела? Чё раньше не позвонила? — завёлся друг, когда услышал мой рассказ про чужую тень и странные разговоры во сне.— А чем тут поможешь?— У меня есть Братан, — с неким оттенком гордости ответил парень.— Кто у тебя есть?— Монстр мой подкроватный, я ему имя дал, те нравится? Пусть послушает, чё там Исчадие бормочет, может, он разберёт, — бодро отозвался Тоха, на заднем фоне послышался голос Бастет, строго поправляющей «чё» на «что». — Мэл Би привет передаёт.— Взаимно, — привет, как же, скорее когтистой лапой подзатыльник она передаст, за неправильное произношение. — Братан... Ну ничего вроде звучит, не Мурзиком же его звать.— Короче, как вернёшься, дуй к нам, будем решать проблему. Мы с Баст сейчас тему перетрём, позвоним тебе, если мысли будут, — Глюк немного помолчал. — А я это, снова вижу тени животных и призраков. С тех пор как в Питер приехал, не было, уже отвык. Может, неспроста это, Ян?

Может, и неспроста, но я не чувствую, что должна прямо сейчас домой вернуться, разбираться можно и отсюда. Думаю навестить Ворлиана, он ведь спец по котам. Заодно узнать, есть ли необходимость варить Бальтазару зелье.— Тоха, может, твой монстр просто послушает, если я запишу?— Ему контакт нужен. В детстве, когда страшный сон снился, я никогда его не досматривал благодаря Братану. Всегда просыпался, а его щупальца на мне были, типа обнимали, он сон забирал, и мне легко было. А в самых страшных даже слышал его голос, он пел успокаивающую песню. Может, он мне во сне передаст, что с Бальтазаром происходит, хотя я не пробовал такое раньше, — друг замолчал, в динамике раздавался только звук лузганья семечек. Я тоже молчала.

Мои ноги утопали в мокром песке, а тёплые волны гладили кожу, подол длинного платья намок и потяжелел от влаги и налипших крупинок. Я всматривалась вдаль, где белели яхты и виднелись разноцветные паруса, до рези в глазах, не мигая. Песок поглотил мои ступни и принялся за лодыжки, а я всё стояла, всё смотрела и отдавала морю свою тревогу.— Мы справимся, обязательно справимся, главное, что все живы, остальное поправимо, — сказала я и повесила трубку.

***

Вечером на семейном совете обсудили план по прояснению нынешней ситуации. Мой кот не знал, что у него две тени, не поверил, решили выйти посмотреть. В лучах закатного солнца тень была только одна.— Было две, радость моя двухкомнатная, — стояла я на своём. — Буду контролировать.

Странности на странностях. Исчадие повертелся на месте, делая вид, что занят тенью, а на самом деле гонялся за своим хвостом. Судя по выражению морды, его ничего не беспокоило, курортная обстановка настраивает на несерьёзный лад.— Тихон, можешь передать директору Ворлиану, что мне поговорить с ним надо?

Летописец кивнул и исчез.

Спросила у компаньона по поводу развлечений на перекрёстке. Почти угадала его мотивы.— Так положено, нас в Академии учили: «У чёрного кота множество обязанностей, одна из них — пугать суеверных людей», — продекламировал он важным тоном, очевидно, пародируя учителя. — При каждом удобном случае.

Ночью записывала абракадабру, которую несёт во сне кот, на диктофон и буквами в блокнот. Всё равно ничего не понятно. Сидела остаток ночи за книгами, всё искала хоть что-то похожее на нашу ситуацию, нашла только упоминание одержимости. Книги из доставшейся мне библиотеки принадлежат Лукоморью, где баба Яга не занимается сущностями и их изгнанием — не та специализация. На рассвете захлопнула последний тяжёлый том с жёлтыми потрёпанными страницами и металлическими уголками на обложке. За эти часы стало понятно только одно: когда заканчивается логика, начинаются ритуалы.

***

Спать не легла, отправилась гулять по ещё пустому пляжу. Солнце только вставало, прохладный воздух заставлял ёжиться, но я упорно шла сама не зная куда, как будто надо было идти. Холодный песок и холодная вода совершенно не взбодрили, и я села под пальмой, устало прислонившись к стволу, на секунду закрыла глаза, а когда открыла, очутилась в Лукоморье, под Дубом. Напротив меня сидела девушка с длинными тёмно-русыми косами, стелющимися по земле, и в сарафане, на котором распускались цветы. Подол на моих глазах покрывался бутонами, и они раскрывались. Вокруг кружились снежинки, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся бабочками с прозрачными голубоватыми крылышками, они порхали, оставляя в воздухе крошечные кристаллы светящейся пыльцы. Какие красивые, подумала я, а потом увидела медуз, тоже в воздухе. Ну всё, точно сплю, уснула под пальмой.— Здравствуй, — улыбнулась девушка.— Здравствуй, — ответила я.

И стало просто, будто я всю жизнь её знаю, словно подругу встретила. Не было неловкости в разговоре, не было сомнения, что тебя не поймут.

Мы долго сидели среди корней Дуба, она спрашивала, как я поживаю, что нового, а я рассказывала о жизни, о радостях и потерях, о друзьях, по кому скучаю, о чём беспокоюсь. С каждым словом становилось всё легче, и мы уже смеялись над шутками, а вокруг летали снежные бабочки.— Пора, — сказала девушка с косами, но я не огорчилась, я была уверена, что мы встретимся снова.— Когда? — спросила я.— Когда будет нужно, — ответила она. Её образ растворялся, последними исчезли лукавые мудрые глаза. Я точно её знаю, я...

Я проснулась.

Пляж всё так же пустынен, хотя мне казалось, что прошло несколько часов. Наши диалоги стирались в памяти, будто песчинки уносились ветром, даже её образ нечёткий, но мне было хорошо. Сегодня произошло что-то прекрасное и произойдёт снова, я знаю. Какая-то лёгкость поселилась в душе, я расправила плечи, и мне хотелось лететь.

Заметка из отпуска № 5

Изольда неспешно переставляла лапы по зелёному полю, приминая ромашки и прочую красоту летнего луга — в этот раз здесь сезон лето-лето, наверное, перекликается с временами года в обычном мире. Мы приближались к ограде высшего учебного заведения для котов и летописцев. Посуда уже не звенит, лишь глухо постукивает крепкими бамбуковыми боками друг о друга. Всё бьющееся я заменила — после битвы чудом уцелел только старый глиняный кувшин с маковым молоком для последней трапезы да пара кружек, остальное выметала за порог в виде осколков. Гости в тот день ели и пили из сильно побитой посуды, но, что характерно, промолчали.

Я привыкла к качке в избе, как будто всю жизнь только так и передвигалась, окончательно свыклась со своим необычным зрением, даже в родном мире чувствую себя без него немного странно. Тем не менее я совершенно не уверена, что ворота Академии перед победившей врагов Ягой вот так запросто откроются.

Дворцовый комплекс за оградой и обширным парком впечатлял. В прошлый раз мы здесь были, скажем так, «нелегально», компаньон вообще вынес на себе собственность Академии. Супчика мы сейчас с собой не взяли, оставили в Убежище. Он там носится и пищит от возмущения. Даже с его скудным словарным запасом мы в красках поняли, что он думает об Академии и возможности снова там появиться в частности. Маленький да удаленький, наш крылатый боец. Изумруд тоже отказался, так что греет бока на травке под солнышком. В моём Убежище хорошая погода.— Друг мой, ты возвращаешься в родные пенаты, как себя чувствуешь? — покосилась я на кота.— Прекрасно я себяу чувствую, хозяуйка! — кот возбуждённо бил себя по металлическим бокам толстым хвостом. Вырядился в доспехи, как на парад, со словами: «Что я, зряу помирал?» — и меня подбивал, но я не хочу. Пафос какой-то невыносимый. Мне нечего доказывать в этих стенах, я за помощью пришла, а не с официальным визитом, и одета совершенно буднично: джинсы, ботинки и футболка с черепом, моя любимая. Думаю заказать рисунок с рогатыми черепами — правдивей будет. А Исчадие пусть хвастается, это его право, да и есть чем, на самом-то деле.— Ждёшь не дождёшься всем показать, как ты хорош и как сильны твои лапищи? — я почесала его между ушами.

Удивительное дело — татуировки изменялись пропорционально любой его форме. На одном ухе молния, на другом метла, такие чёткие, прорисованные.— Конечно! Яу теперь лучший выпускник, пусть знают, кого выучили. Шлем мне надень.— Слушаюсь, ваше котейшество, — поклонилась я и нахлобучила ему защиту по самые усы.

Изольда остановилась перед большими, почти вровень с избой, стальными воротами. На мой взгляд, они совершенно выбиваются из общей картины, где фигурные столбы, облицованные желтым декоративным кирпичом, и металлические звенья решетки из кованого железа с крупным растительным орнаментом. Ну, хозяин — барин. Перед путешествием я немного поговорила с Бальтазаром про Академию, он рассказал, что снаружи — как главное здание версальского комплекса, а внутри практически ничем не напоминает. Только зеркальная галерея точь-в-точь. Я поверила коту на слово, поскольку во Франции не бывала, только на картинках в сети рассматривала эту красоту. Однажды я буду в толпе туристов и с фотоаппаратом, тогда и сравню.

Высокие ели за забором зашатались, это лешие-охранники прибыли к воротам. Здоровые, больше моих подручных. Интересно, эти тоже мне подчиняются?— Даже не думай, хозяуйка, — прочёл мои мысли кот. — Эти не твои ручные егеря, хотя я знаю, чем их можно подкупить.— И чем же?— Сладкое и спиртное.— Так что ж ты мне не рассказал это, когда мы с Бююрчи бодались? — возмутилась я.— Так ты справилась, как следует хозяуйке лесов, они силу уважают, — фыркнул кот. — Продукты ещё переводить на них. Была у нас тут история с лешими, откупались от них провизией. Шантажисты вонючие.

Я хотела узнать подробности, но егеря распахнули ворота и вышли к нам. Уф! Вот это гиганты, старые и недоброжелательные. Узловатые ветви рук, неправильной формы лужицы красных неоновых глаз, мощные стволы-тела. И сногсшибающий аромат, от которого у меня пропало желание дышать.— Кто такая? — донёсся шелест.— Баба Яга с визитом к директору Ворлиану, мне назначено! — крикнула я в ответ.— Транспорт оставь, нельзя топтать парк, — приказным тоном.

Вот пни трухлявые невежливые.

БТР Изольда возмущённо хлопнула створками окон, но всё же опустилась вниз и улеглась. Не знаю, как дом может выказывать эмоции, но я чётко чувствовала её «не очень-то и хотелось» буквально от каждой досточки. Пешком топать через обширный парк я не собиралась, потому полетела на ступе. Исчадие бежал следом, мерцал то там, то сям, далеко впереди, а я не торопилась, разглядывая местность. Тут тебе и фигурно выстриженные кусты, и лабиринт из живых растений, и фонтаны. Фонтаны, кстати, как на картинках: трёхъярусные и с обилием фигур, самый большой бил очень высоко. Не могу похвастаться знаниями о достопримечательности, в которой сама не бывала, но очень уж похоже на фонтаны Версаля. Отдельно стоит небольшой домик нежно-розового цвета, почему-то с решётками на окнах.

Мы прибыли к парадному входу, в дворик п-образной формы, выложенный чёрно-белой мраморной плиткой. В дверях нас поджидал директор собственной персоной. Я не могла сдержать улыбку — директор директором, но для меня это добрый дядя Миша, хоть как его назови. Смотрю на него и слышу, как шуршит метла по асфальту.— Янина, Бальтазар, добро пожаловать! — поприветствовал нас Ворлиан и махнул рукой в приглашающем жесте. Я оставила ступу, бок о бок с компаньоном переступила порог и замерла с открытым ртом, глядя на зал с терявшимся в вышине потолком и беломраморной лестницей, разветвляющейся в разные стороны: вправо и влево, она расходится двумя широкими красивыми крыльями, которые вновь соединяются у верхней площадки. Белый мрамор перил, серый мрамор ступеней, роскошная позолота гипсовой лепнины — всё вызывает восхищение. На верхней площадке лестницы — монолитные колонны из серого камня, наверняка тоже мрамор, а между ними статуи котов. Красиво, элегантно, светло. По такой лестнице хорошо подниматься в лёгких туфельках и платье с кринолином. Я опустила взгляд на свои тяжёлые и не слишком чистые ботинки, джинсы с дизайнерским рваньём. Стало неловко.— Пройдёмте в мой кабинет, потолкуем, — улыбнулся директор. — Потом можно организовать экскурсию, гости у нас бывают нечасто. А Бальтазар давно ко мне на ковёр не попадал. Дорогу хоть помнишь?— Яу думаю, что вы по мне скучаете, директор.

Компаньон добродушно оскалил клыки, Ворлиан улыбнулся.

Мы поднимались по парадной лестнице вслед за директором, я видела людей в синей униформе, видела котов и слышала разговоры:— Это он?— Да, тот самый 645-в, Исчадие.— Какой огромный!

Бальтазар тихо ступал своими массивными лапами по ковровой дорожке лестницы и делал вид, что ничего не слышит. Но его выдавал гордо задранный трубой хвост и подёргивание усов.— Тебя обсуждают, — шепнула я компаньону.— Ну что поделать, яу легенда, — скромно потупил глазки кот.— А это Баба Яга, — шептали другие. — Такая же, как на фотографии.

Директор бодро, несмотря на довольно грузное тело, поднимался всё выше по ступеням, по пути рассказывая какую-то ерунду про урожай в местной деревне, потом мы свернули в коридор. Я была благодарна за пустую беседу, когда можно просто кивать и угукать. Моё внимание поглотили интерьеры, портреты людей и котов на стенах, изысканная мебель, вазы, зеркала, старинное оружие. В коридоре свой неповторимый музейный запах, но не древности и разрухи, как в Музее магии у кикиморы Марфы Видогостовны, а такой благородный, выдержанный временем. Надо бы всё же вернуться в тот музей и пополнить коллекцию, взглянуть на все экспонаты новым взглядом. От Ядвиги ступа осталась, пару мётел можно подарить. Надеюсь, что они больше никому не понадобятся.

Запертые двери комнат разжигали любопытство, хотелось открывать и заглядывать. Доспехи Бальтазара негромко лязгали при соприкосновении деталей, добавляя атмосферы происходящему. Можно пофантазировать на тему придворной дамы и её охраны. Я не сдержалась и хихикнула себе под нос. Ворлиан оглянулся с недоумением, кот промолчал, только ухом повёл.— Ну, вот мы и пришли! — директор распахнул настежь одну из дверей. — Проходите.

В кабинете жарко натоплено, странно для лета. Интерьер выдержан в том же стиле, что и коридор: лепнина, резные деревянные элементы, в одном углу блестящие доспехи не скажу какой страны и эпохи — не разбираюсь, красивые. Мебель вся округлых форм, обита бордовым бархатом, на мой взгляд, очень помпезно, но мы ведь во дворце. Массивный лакированный стол директора — словно центр тяжести всего кабинета, я села на стул, кот устроился рядом. Директор подбросил в камин ещё дров и потёр руки у огня.— Постоянно мёрзну, — пояснил, как будто извиняясь. — Итак, что вас привело ко мне, какая проблема?— Дядь Миш, — начала я и прикусила язык. — Тьфу ты, Ворлиан, здесь можно говорить открыто, нас не подслушивают?— Нет, сейчас всё хорошо, приказ о невмешательстве давно отозвали, помогать тебе запрета нет, Янина.— Отлично. У нас проблема. Бальтазар разговаривает во сне на неизвестном языке. — Я достала из кармана блокнотик с записями и подтолкнула по столу к сидящему напротив директору. — Я как смогла записала. Также я записала на телефон, дам послушать. А ещё я познакомилась с одним колдуном на отдыхе, он говорит — мой друг притащил что-то с той стороны, что вернулся ко мне с пришельцем, и у него две тени.— У пришельца?— Да нет же, у Бальтазара.

Директор уткнулся в мои записи, поскрёб в затылке:— Честно говоря, я не знаю, не встречал такого, хотя как будто в этом есть некий смысл.

Я включила запись. Мы внимательно слушали кошачью тарабарщину, непонимающе глядя друг на друга. Всё ясно, директор тоже не знает. В подтверждение моих мыслей он развёл руками. Бальтазар вздохнул и тоскливо уставился на пламя.— Думаю, нам нужна подмога, — директор позвонил в колокольчик, дверь открылась, и вошёл человек в униформе. — Пригласите учителей, пожалуйста.

Человек кивнул и исчез.— Может, снимешь доспехи, Бальтазар? На тебя здесь никто не нападёт, — шепнула я коту, но он согласился расстаться только со шлемом.

Мне было очень жарко, хотелось на воздух и воды. Не знаю, что такое с директором: на улице лето, а у него камин вовсю работает. Уф. Словно прочитав мои мысли, появился человек со столиком на колёсиках. Вода, фрукты, сырое мясо в большой миске. Я скромно отщипывала виноградины, пока кот с аппетитом чавкал и облизывался.— Янина, ты ведь не торопишься?— Нет, у меня отпуск, а что такое?— Задержитесь ненадолго. Если собирать совет, то это займёт время. Предлагаю переночевать здесь, может, окрестности посмотреть. Сейчас новых студентов нет, людской учительский состав разъехался, только коты да персонал.

Коты и окрестности — конечно, заманчиво, но меня давно интересует ещё один вопрос:— Может быть, подскажете, где мне найти Ялию?— Зачем она тебе? — удивился директор.— Есть вопросы. И потом, она же провидица, разве нет? Может, знает уже, что происходит.— Ялию нельзя найти, она приходит сама. Не любит людей.— Как же вы общаетесь?— Очень редко. Она сваливается как снег на голову и исчезает не прощаясь. Такая она, — развёл руками Ворлиан. — Если увижу, обязательно передам, что ты её ищешь.

Двери распахнулись, прерывая нашу неплодотворную беседу, вошли четверо чёрных котов. Бальтазар приветственно мяукнул, махнул хвостом:— Ягуся, позволь представить — мои учителя: Сотня, Двести Пятая, Восьмая и Двадцать Второй.— Здравствуйте, — кивнула я, с любопытством разглядывая животных. Так вот кто воспитывал моего компаньона.

Две кошки, два кота. Как описать чёрных котов, которых ты впервые в жизни видишь? Спокойные, полные достоинства создания. Восьмая — самая пушистая, Сотня — очень крупный, мускулистый, с короткой лоснящейся, будто шёлковой шерстью. Двое других никак не выделяются, просто чёрные коты. Это я про своего могу три книги написать да про Бастет одну добавить, а про незнакомых сложно что-либо определённое сказать.

Долгая беседа произошла у нас, вернее, у учителей с выпускником, я просто слушала. Они рассматривали Бальтазара, его доспехи, уточняли подробности потери жизни, спрашивали, не забывает ли он иногда выполнять свои обязанности по отношению ко мне или только бездельничает. Я вступилась за друга, уверила, что он молодец, всегда рядом с мудрым советом.— А ещё я недавно человека по перекрёстку гонял, как вы учили! — гордо заявил кот и принялся описывать тот случай.

Примерно час спустя мы наконец перешли к делу, с которым пришли. Наставники поочерёдно посмотрели в блокнот с записями и покачали головами. Нет, ничего знакомого не чувствуется. Поставили Бальтазара у окна, тени посмотреть, только одну увидели.— Было две. — Я знаю, что видела.— Давай в свою обычную форму, — попросил Сотня.

Бальтазар скрипнул зубами, но уменьшился, прошёлся в солнечном свете по кабинету туда-сюда — ничего нет.— Давайте сделаем иначе. Ночью послушаем, что он говорит, а я ещё старшего летописца вызову, — резюмировал директор.

На том и порешили. Будем ждать ночи, авось и тень появится, и снова говорить начнёт.

***

— Яга, ты чего, взбесилась? — Бальтазар выразительно посмотрел на кучу металлолома поодаль от нас.— Это я от неожиданности, чес слово, кот!Не люблю музеи, дворцы и торговые центры, мне кажется, они энергию высасывают: заходишь и чувствуешь себя ничтожной букашкой в огромном помещении, что-то давит на плечи, будто пространство между тобой и потолком плотное, заставляет сутулиться и едва переставлять ноги. От этой тяжести быстро устаёшь, хочется присесть, отдохнуть. Вот я и присела на какую-то скамеечку в коридоре. Неловко присела — пошатнула очередные доспехи рядом, они угрожающе наклонились в мою сторону, а я инстинктивно махнула рукой. Они улетели в стену напротив и сильно помялись. Как неловко вышло.— Кошмар, пришла в гости, — вздохнула я, осмотрела и слегка пнула злосчастный экспонат. — Что делать теперь? Их только к кузнецу нести — выправлять.

Между нами говоря, есть ощущение, что сил у меня прибавилось. Я давненько ничего не отправляла в полёт таким способом. Помню, как первый раз случилось: летописца за порог вышвырнула, потом боялась руками размахивать и пальцем тыкать в людей. Больше не боюсь.— Да ты успокойся, покраснела как помидор, — снисходительно хмыкнул компаньон. Легко ему говорить, он, можно сказать, у себя дома, а я как будто разбила тарелку в гостях. Щёки и уши горят от смущения.— Давай назовём швыряние предметов стилем Яги? Ну как в кунг-фу пьяная обезьяна. И молнии обзовём «гнев из ступы», — не унимался кот. — А у меняу будет «могучий коготь», и «великая лапа», и «смертельный рык».

Остапа понесло, как говорится. Он смотрел на свою лапу и выпускал по когтю, считая свои способности, как люди пальцы загибают, а я морщилась, глядя на кучу железа.— Ничего страшного, — шепнул за плечом невидимый летописец. — На шум уже торопится персонал.

И правда, в другом конце коридора со стороны лестницы появились люди. Я приготовилась оправдываться, но они молча подхватили покорёженные доспехи и так же молча скрылись.— Исчадие, — позвал незнакомый голос, мы обернулись.

В нашу сторону медленно шёл чёрный меховой котёл на лапах. Ой, нет, это же кот! Мамочки, я таких толстых никогда не видела, а я повидала многих. Брюхо волочится по полу, из-под него едва виднеются лапы, морда шире моего лица. Как он вообще способен двигаться?— Обжора? — удивился Бальтазар и побежал навстречу. Они снюхались. — Как... почему ты здесь? Я думал, уже никого не осталось.— Меня ещё никто не взял и вряд ли возьмёт, — признался кот. — Да я и не хочу. Представишь меня своей спутнице?— Спутнице, пф-ф, — гордо задрал нос Исчадие. — Это моя баба Яга! Ягуся — это Обжора.— Приятно познакомиться, — улыбнулась я.

Какое меткое имя у кота, иначе не скажешь, разве что — Колобок.— Я как услышал, что ты здесь, — ушам своим не поверил. Ты — легенда. Убитый и воскресший. Расскажите, как дело было? — сделал умоляющие глазки кот. — А доспехи покажешь? Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Пришлось возвращаться в выделенную нам комнату. Исчадие с напускным равнодушием демонстрировал свои способности: размеры, мерцание, попросил помочь облачиться в доспехи и устроил дефиле, между делом рассказывая, как отрывал бесам конечности, с особый улыбкой и подробно смакуя детали стычки с вражеским военачальником. Получался целый боевик, хотя всё действие заняло минуту. Мой преданный хвастунишка!— Да ты что, прямо в рожу вцепился? Глаз ему выцарапал?

Я наблюдала за Обжорой, тот сидел на полу, растёкшийся, будто огромная клякса на светлом дереве, рот открыт и только кивает, как китайский болванчик. Такое неприкрытое восхищение в его глазках, удивительно. Даже когда мой компаньон чуть позже начал его стыдить за лишний вес словами: «Ты совсем распустился, когда я ушёл. Возьми себя в лапы, ты же ходить скоро не сможешь. Я теперь не могу быть рядом и тренировать тебя», — он только кивал и глазел снизу вверх на своего громадного друга. Улучив момент в их бесконечном диалоге, я спросила, какой способностью владеет этот котёл на лапках. Оказалось, он может проглотить что угодно, хоть вместе с упаковкой, и потом вернуть миру в том же самом виде. Потрясающе!— Знаешь, Исчадие, здесь все горевали, когда приходили вести от вашего летописца. Но директор говорил, что не всё потеряно, что есть надежда, — Обжора склонил голову. — Я горд, что учился с тобой. Спасибо, что спасли наши шкуры.

У меня защипало в носу. Да уж, наняться аниматором и спасти мир — это не то, что ты от жизни ожидал.

***

Обед из морепродуктов поражал своей изысканностью и разнообразием. На столах десяток видов рыб, столько же вариантов приготовления, сладкое горками на блюдцах, фрукты для меня и директора, кувшины с молоком и лимонад. Кроме нас в столовой никого не было. На стол накрыли работники всё в той же синей униформе и скрылись из виду. Ворлиан противно шкрябал по тарелке ножом и вилкой и очень быстро ел, как будто торопился, коты-учителя степенно подцепляли когтями кусочки еды и ели с лап. Я хотела сказать Тихону, чтобы присоединялся, но вовремя прикусила язык. Степень нашего сотрудничества не стоит афишировать, к тому же он нарушает все свои уставы, кто знает, что может случиться. В политике ООО «Лукоморье» я пока совсем не разбираюсь, но то, что уже видела, совсем к лояльности не располагает. Я положила на салфетку пирожные для летописца — заберу в комнату. Бальтазар покосился одним глазом на мои манипуляции и, чавкая, спросил:— А мошно поззе нам ишо принефти? Яу мнофо ем.

И подвинул к себе новую порцию рыбы.— Конечно, — ответил директор. — Не переживай, голодным спать не ляжешь.— Ворлиан, а что можете сказать по поводу новой жизни Бальтазара? Пропали ли «достижения» прошлой, например, неспособность иметь детей? — озадачила я директора. — И он больше не моргает так странно, ну, вы знаете, — поочерёдно.

Ворлиан вытер губы салфеткой, раздумывая, учителя навострили уши.— Надо проверить, — и без предупреждения выдернул с кошачьего бока клок шерсти.— Ау-у-у! — взвыл мой компаньон, Сотня хмыкнул в усы и подмигнул другим учителям, Обжора хихикнул. Не могу понять, что это он такой толстый, — по сравнению с другими очень мало ест. Конечно, хорошего кота должно быть много — это аксиома.

***

Пока директор с учителями колдовали над кошачьей шерстью где-то в лаборатории, мы отдыхали. Бальтазар пытался подбить друга на какие-то тренировки, впрочем, не очень активно:— Может, пойдём разомнёмся?— Я уже, — лениво ответил Обжора, слегка приоткрыв один глаз.— Ты лежишь брюхом кверху!— Это йога. Поза называется «дрыхасана», попробуй.

Бальтазар йогу практиковать сейчас не желал, так что мы вдвоём направились осматривать окрестности.— Тут есть старое кладбище. Тебе должно понравиться!— С чего это вдруг? — удивилась я, планируя в ступе следом за котом. — Я как-то не люблю кладбища.— Да? Странно дляу проводника душ.

Окружающая обстановка совершенно не располагала к подобной теме: солнце светит, птицы поют, кузнечики стрекочут, бабочки порхают, толстый мохнатый шмель на полной скорости врезался мне в лоб.

Кладбище случилось как-то неожиданно. Вот было поле, а вот я понимаю, что под ступой остатки надгробий и чем дальше, тем больше. Никакой ограды, обозначающей границы территории, и в помине не было, какой-либо симметрии и порядка также не наблюдалось. Захоронения располагались хаотично. Я сбавила скорость, кот тоже угомонился и тихонько ступал своими лапищами по зелёной сочной траве. Чтобы разобрать хоть чьи-то имена, надо потрудиться — на выщербленных ветрами и дождями камнях едва ли заметны какие-то надписи, да и те скрыты мхом. Относительно ровная земля разбавлялась какими-то холмами неправильной формы. Ключ-от-всех-миров похолодел и потяжелел, тянул склониться, будто камень на шее.

Кое-где торчали одиночные деревья, похожие на выживших в неком катаклизме. Почти мёртвые, со скудными листьями, отвалившейся местами корой и горбами-наростами на стволах. На ветвях, ссутулившись, притаились вороны. Здесь не порхали бабочки, не стрекотали кузнечики и даже вороньё не каркало. Тишина. Заросшие холмы оказались при ближайшем рассмотрении провалившимися склепами.— В них летучие мыши спят, — тихо сказал Бальтазар. — Здесь их и отлавливают для нужд Академии иногда.

Не будем тревожить их сон.— Здесь покоятсяу колдуны и чародеи, чьи имена уже забыты.— А что за место было раньше эта территория, весь этот лукоморский тупик? — я говорила тихо, но в мёртвом покое старого кладбища даже тихий шёпот казался вульгарным.— Никто не помнит, был ли раньше в этом месте город или они находили последний приют, с тех пор не осталось ни одной живой души, что могла бы рассказать.

Запах тлена давно покинул эти места, а горесть и тяжесть, холод забвения остались до сих пор. Я поймала себя на том, что зубы начали клацать от холода, а в груди будто осколок льда. Вытащила Ключи наружу. Кощеев никак не реагировал, а мой покрылся инеем. В голове зашумело: голоса в закоулках сознания, чужие жизни шептали, волновались, перебивали друг друга. Персональная базарная площадь внутри меня, со всех сторон говорят, и тонешь в этой чавкающей, кашляющей, сопящей болтовне, и не понимаешь ничего, потому что мозг не успевает обрабатывать получаемую информацию. Я не могла пошевелиться, Ключ тянул всё ниже, шея онемела, руки покалывало, в глазах темнело. Кто бы ни был здесь похоронен, они пытались вытянуть мою энергию. Не выйдет, фигушки! Моя тёмная половина встрепенулась, пробуждаясь ото сна, приоткрывала глаза, скалилась чёрной пастью — ещё минута, и налетит буря.— Живая... Дай... Непорядок... — прорвались сквозь белый шум голоса. — Неправильная...

Каким-то уголком сознания я понимала, что ступа начала перемещаться рывками. Холод медленно отступал, ко мне возвращалось чёткое зрение и пропадало чувство тяжести, гул в голове затихал. Мрак во мне лениво захлопнул свою бездонную пасть и снова задремал. Не сегодня.— Ягуся! — встревоженный голос кота пробился сквозь онемение.

Бальтазар, упираясь своей большой головой в ступу, выталкивал её с территории кладбища.— Я в порядке, — смогла я произнести, когда мы значительно отдалились от этого мрачного места. Дрожащей рукой открыла дверцу и буквально выпала в высокую траву, на ковёр из клевера и ромашек. Какое яркое небо, какой тёплый день, какие ароматы и замечательная жизнь!Какая неправильная живая я.

Мокрый нос ткнулся мне в щёку:— Хозяуйка, что случилось? На тебе лица нет. Ты как окаменела там.— Я неправильная. Я проводник душ, и я живая, а должна быть как Кощей, — в горле пересохло, говорить тяжело. — И они пытались забрать мою энергию.— Покойники?— Да. Не знаю, что за колдуньи и колдуны там лежат, но они даже после смерти не угомонились, похоже. Их души там почему-то.

Бальтазар лёг рядом, положил свою тяжёлую голову на плечо, защекотал усами:— Прости, Ягуся, яу не знал, что так случится.

А я смотрела в ослепительно-синее небо и понимала, что сколько верёвочке ни виться, а конец один — однажды я умру. Через семьдесят лет или сегодня — это зависит не от меня. Конечно, все умрут, но для меня смерти как таковой быть не должно, просто я перейду на следующий уровень бытия бабы Яги. И, похоже, Лукоморье всеми средствами будет пытаться ускорить это событие.— Никому не рассказывай, что здесь случилось, — попросила я кота. — Нужно понять, как использовать это место в своих целях и как справляться с буйными покойниками. А может, вообще сюда не приходить.— Твоя сила очень велика, хозяуйка, но, наверное, ты ещё не совсем в образе, раз древние так вцепились в тебя, — задумчиво протянул компаньон. — Кем бы они ни были, они правы. Ты должна быть наполовину жива, наполовину нет, костяная нога.

Какие радужные перспективы, однако. Желание осматривать окрестности пропало начисто, мы вернулись в Академию, ждали ночи и нового испытания. На минутку заглянул Ворлиан с новостями: Бальтазар способен иметь потомство, варите зелье, если не хотите детей. Ну ладно, на фоне всего остального это даже не проблема, хотя кот моего равнодушия не разделил. Тихон молча уплетал пирожные и скрипел самописцем, записывая события в очередной пухлый блокнот.

***

Бальтазар спал у камина, его усы и лапы подёргивались. Учителя и старший летописец (один в один как мой, только более сдержанный и при галстуке) молча ждали развития событий. За прошедший час никто не произнёс ни слова, в кабинете царило гнетущее молчание и треск дров. От нехватки кислорода начало клонить в сон и меня, как вдруг:— Аз тяведирт лемез в мотяседирт евтсрац тсе йынёлез дас. В мот удас тсе ациньлем. Амас телем, амас теев и лып ан отс тсрев течем. Елзов ыциньлем йотолоз блотс тиотс, ан мен яатолоз актелк тисив...

Все подались вперёд, жадно вслушиваясь, записывая, я дотронулась до Бальтазара, погладить, и кабинет исчез. Я смотрела чужими глазами на чахлые деревья, серые, обточенные ветрами скалы, меняющие очертания в плотном, как будто ядовитом тумане. Тяжёлое небо с невероятно огромной и тусклой луной, будто светильник с умирающей батарейкой — едва-едва, на последних крупицах энергии. Кот шёл неторопливо, под мощными лапами скрипели камешки и с хрустом ломалась высохшая трава. И он говорил совсем не своим, сиплым страшным голосом:— За тридевять земель, в тридесятом царстве есть зелёный сад; в том саду есть мельница — сама мелет, сама веет и пыль на сто верст мечет, возле мельницы золотой столб стоит, на нём золотая клетка висит...

Этот чужой голос посреди пустоши разносился окрест, но никто не отвечал ему. Не слышно ни птиц, ни насекомых, ровным счётом ничего, кроме звука шагов. Кот опустил голову к мутной луже, и в тусклом свете чужой луны я увидела отражение. Огромная лохматая голова, кажется, полосатая, светящиеся жёлтым светом бездонные глаза, открытая пасть с острыми зубами. Это был не Бальтазар.

Я вынырнула из сна и отскочила подальше. Мой компаньон вздрогнул и проснулся.— Что случилось? — зевнул он.— Ты не помнишь?— Что помню? Яу снова говорил?— Говорил и гулял по другому миру. И я первый раз смотрела твоими глазами. Это был не ты, — я подробно рассказала наблюдателям о случившемся. — Слова наоборот, я же чувствовала, что ответ рядом.— Судя по описанию — это Навь, царство кощеево, — подал голос старший летописец. — Захватчика нужно искать там.— Это кот Баюн. Давно о нём никто ничего не слышал, — задумчиво протянул Ворлиан.

Кажется, пришло время открыть дверцу в моей избушке и шагнуть в туман.

Заметка из отпуска № 6

Проснулись ранним утром от настойчивого стука в окно.Ворон, чёрный, большой. Сначала подумала, что Кощей, спросонья лениво потянулась сознанием к нему, поймала мысль: «Открой окно, вести». Нет, не Андрей.— Бальтазавр, открой глазоньки, к нам гости, — пихнула я котище в бок.— Кто ходит в гости по утрам, тот поступает... опрометчиво, — вздёрнул губу кот, обнажая клыки.Я, конечно, тоже не выспалась, однако никого кусать не собираюсь. «Да ну и корм с тобой», — подумала я и распахнула окно.— Здравствуйте! От кого вести, какие вести?— В спешке уходя, друзей новых не забудь, — прокаркала птица и добавила: — Дай поесть.

Компаньон соизволил поднять голову, навострил уши. Я положила на подоконник виноград и кусок мяса из позднего ужина.— А от кого вести? — осторожно уточнила я, когда ворон съел пару ягод.— Ялия передаёт привет.Чёрная птица легко взлетела вместе с куском мяса и была такова. Какого лешего?— К чему бы это? — сдвинул брови кот, сон как рукой сняло. — Приветы она передаёт.— Может, она про Обжору говорит?— Мы бы не ушли, не попрощавшись с ним, — возразил Бальтазар.— Да, странно. Кстати, о нём...Выспросила у кота немного подробностей о друге: оказывается, Обжора что-то вроде сейфа — если съел с целью спрятать, то может хранить в себе долгое время, не испытывая проблем. А готовую еду просто съест. В общем, странная способность, самая странная из всех виденных в этих стенах. И очень на руку мне, есть одна шальная мысль.— Ты доверяешь ему? — уточнила я.— Конечно, он надёжный, как танк.

Мы ушли после завтрака, тепло попрощавшись с учителями и Ворлианом, поблагодарили за помощь. Обжора помахал нам с лестницы — ему тяжело спускаться и подниматься. Мне на прощанье вручили оловянный прут и клещи, на всякий случай, вдруг, как в сказке, пригодится.— Расскажешь потом, как дело было, — сказал Ворлиан.Изольда разминала лапы, готовясь к прыжку, я села на лавку и сжала в руках цепочку — одним Ключом на ней стало меньше.

***

Я открыла дверь из Убежища в наш номер, впустила Ядвигиного кота и столкнулась нос к носу с горничной. В её руке замерла поднятая метёлочка для пыли, глаза округлились, и рот приоткрылся в комичном выражении. В мои ноги всей массой врезался отвлекшийся на Супчика Бальтазар, так что я буквально выпала в комнату. Девушка, судя по всему, новенькая, не знала, что ко мне заходить не нужно, и выполняла свои обязанности, а тут мы. Картина маслом: открывается дверь изнутри уборной, а за ней лес, озеро, домик на курьих ножках и девушка с животными. На смуглом лице горничной всё недоумение мира. За её спиной Тихон нелепо размахивает руками, он-то был здесь раньше — ему в Убежище нельзя, — но сделать ничего не мог. Приплыли.

Внутренний голос уныло протянул: «Так вот о чём говорил ворон». Придется уходить, и быстро — память стирать я не умею. Дальше как в песне — моё сердце замерло.— Добрый день, — говорю, заталкивая котов ногой назад, в Убежище, и закрываю дверь. — У меня чисто, зайдите завтра, а лучше послезавтра.Снова открыла дверь, продемонстрировала чистоту в душе и никаких пейзажей с котами и летучими мышами. Горничная пыталась что-то сказать, пятясь назад, но так и не смогла. Я улыбалась во все тридцать два — думала, лицо лопнет от усердия, — пока она не закрыла дверь с той стороны. Казимир подери!

— Доигралась? — равнодушно спросил Изя, когда я выпустила своих.Если честно, захотелось на него наорать, но я сдержала эмоции, только лампочка в ночнике взорвалась. Изумруд всё понял — не дурак — и залез под кровать, с глаз долой.— Ты думаешь о том же, что и яу? — Бальтазар хлестал себя хвостом по бокам.— Если ты думаешь, что наш отпуск накрылся медным тазом, то да. Пора собирать вещички и лететь домой. Ситуацию «двое: я и моя тень» необходимо решить, — я строго посмотрела на компаньона.— Яу думал, в другой отель заселимся и всё. Зачем сразу домой?— Мы пойдём на пустошь, Бальтазар, вероятно, не на пару дней, а больше. Очень неудобно будет, если меня объявят в розыск, так что действовать начнём из дома, там соседи друг с другом даже не здороваются, пропадём — никто и не заметит, — я посмотрела в огорчённые глаза кота. — И ты относишься к этому более чем несерьёзно.— Яу ничего не помню и тени не видел никакой, и никакой Баюн меняу не напугает. Вот.

Непрошибаемая самоуверенность. Между тем ночной разговор с директором и старшим летописцем оптимизма не вселял: если кто со зверем сталкивался, там же на месте и лёг в сыру землю. Это вам не более известная и мирная его ипостась — кот-баюн, то есть сказочник, — а кот Баюн — зверюга дикая, жестокая и неизученная. О злом коте слишком мало сказок, чтобы понять мотивы, им движущие, и как с ним совладать не героям — обычной бабе Яге и её компаньону.— Время добрых котиков прошло, — подытожила я.Как водится в этом Лукоморье — вопросы, вопросы, вопросы. Стоит Кощея навестить, он котов не любит, вот пусть расскажет, что знает о своём соседе. К тому же меня распирало любопытство, что это он строит в деревне. Ворлиан сказал: «Процесс идёт неведомо куда. Интересный тип этот Бессмертный».

***

Я не стала утруждаться обменом билетов и просто купила рейс на вечер. Снова четырнадцать часов в самолёте, но порталы я не умею делать, а в Убежище может быть открыта только одна дверь. Собрала рюкзачок с самым необходимым, всё остальное сложила в Изольду на всякий случай — вдруг дождь пойдёт.— Выселюсь из номера и прогуляюсь, — сказала я своим. — Чуть позже еды вам закину.— Рыбки не забудь! — попросил Бальтазар.— Что ты, сам наловить не можешь? — встрял Изумруд. — Вот пруд.— Сам лови, яу лапы мочить не хочу.— И поймаю...Я захлопнула дверь, оставив котов в очередной раз разбираться, у кого усы пышнее. Ни дня без скандала.Ушла из отеля спокойно, никто не косился, не шептался за спиной, наверное, горничная не успела никому рассказать. С другой стороны, кто ей поверит? Устала, перегрелась, бывает.

***

До самолёта шесть часов.Я пообедала в кафе, где мы встретили Василису, там же купила целый мешок блюд на вынос. Найти дверь, чтобы открыть Убежище, оказалось не так просто. Везде сновали туристы, да и местных пруд пруди, в итоге ноги сами принесли к тату-салону. Маркус был занят с клиентом, так что я устроилась напротив в уличном кафе.«Курлык, курлык!»Небольшая стайка голубей расселась у моих ног. Судя по слишком внимательным и разумным глазам — это не обычные попрошайки.— Привет, Тоха.Телефон ожил:Тоха: «Я в кино, не могу набрать. Чё случилось?»Я: «Как ты узнал?»Тоха: «Смотрю иногда, как вы там. У тебя на лице видно — траблы какие-то».Написала ему краткую историю последних событий, скормила птицам булочку.Тоха: «Не ходи никуда сразу, заедь в гости. Перекантуетесь ночь у нас, пусть Братан посмотрит, чё за фигня, а то инфы мало».Тут он прав, информации катастрофически не хватает. Любая помощь не повредит.Тоха: «Кстати, я тут пытался посмотреть на кощееву деревню, но этот маклауд поставил ПВО из лучников — ни одна птица не пролетит. Я те серьёзно говорю — они всех сбивают».Я: «Вот... Кощей».

Звякнул колокольчик на двери тату-салона, вышла довольная девушка — ещё одна с курорта сувенир привезёт.— Ладно, Тох, скоро увидимся, — сказала я голубям и поспешила к вышедшему следом за ней Маркусу.— Привет! — слегка удивился мастер, когда я промчалась мимо него с пакетом, пахнущим морепродуктами.— Некогда объяснять. Мне срочно нужна дверь, — на бегу ответила я.— Что? — слегка оторопел он. — Все мои двери в твоём распоряжении.Я почти рысью пересекла салон и вставила Ключ в замок на двери рабочего кабинета.— Ну наконец-то, чего так долго? — заворчал Бальтазар и нахмурился. — Эй, ты чего, к колдуну пошла без меня?— Мне не нужна дуэнья, кот, — я захлопнула дверь прямо перед его носом.Маркус стоял у входа с нелепым, совершенно не свойственным ему выражением лица. Чёрные глаза от удивления стали больше, и мне пришло на ум сравнение с пауком.— Что это было? — он подошёл и открыл дверь — там по-прежнему был его рабочий кабинет.— Меньше знаешь — крепче спишь, — улыбнулась я. — У меня самолёт сегодня вечером.Маркус огорчился. Сказал, что клиентов по записи у него сегодня нет, закрыл салон со словами «надо гульнуть на прощанье» и пригласил меня в один из множества баров.

***

Спустя полчаса я уже точно знала, что меня пытаются напоить.После недолгой беседы о мотивах, заставивших меня покинуть это райское место, в ход пошли коктейли, но я была бы не я, не прочитай всё что только можно о местной кухне и подводных камнях для туристов. Так что медленно цедила из кокоса ледяной напиток и ловко отказывалась от вариантов покрепче.— В этом месте всё пропитано ромом, Джьянина, — уговаривал Маркус. — Ты просто должна попробовать!— Спасибо, но у меня напряжённые отношения с крепкими напитками.— А с Трёхрогим у тебя тоже напряжённые отношения?Я едва не поперхнулась. Мир вокруг остановился, наш маленький столик словно накрыло невидимым куполом, шум и гомон людей исчезли, остались только бездонные, чёрные, без белков, глаза колдуна.— Почему мы говорим о нём? — голос слегка дрогнул, но я надеялась, что он не заметил.— Этот дьявол не ходит по вечеринкам с девушками просто так. Если ты рядом — значит, с ним. Сейчас поговаривают, что он пропал с радаров. Так что, бросил тебя, как всех остальных?— Не думаю, что это твоё дело.Даже не знаю, как расценивать подобные вопросы: грань между прямолинейностью и бестактностью весьма условна.— А я думаю, что моё, — Маркус нахально улыбнулся. — Девушка, за которой я намерен ухаживать, может быть с кем угодно, но с пожирателем душ связываться себе дороже. У меня есть сомнения в вашей паре, обычно девицы рогатого выглядят влюблёнными дурами, но не ты.

Не знаю почему, мне стало весело, я смотрела на колдуна и смеялась. Первое потрясение прошло, вакуум вокруг нас испарился, и я вздохнула свободно. Маркус прёт напролом, это не выглядит так же забавно, как фразы Челентано в исполнении Казимира, это другое. Я не испугалась. Много эпитетов вертелось на языке, так и не смогла выбрать самый ёмкий.— Знаешь, Казимир однажды дал мне чай со снотворным, чтобы я смогла отдохнуть, — улыбнулась я собеседнику. — Подарил мне доспехи, чтобы случайная стрела не поцарапала, сделал летательные средства по моим безумным фантазиям. Благодаря нему у меня есть метла с рулём и звоночком — красненьким — и ступа с ногами, — в горле пересохло, и я осушила свой коктейль быстрее, чем хотелось. — Казимир тянул меня к свету и воевал рядом со мной в битве, о которой ты знать ничего не знаешь. Ты ещё хочешь рассказать мне о Трёхрогом какие-то подробности?— Тянул тебя к свету? Рогатый дьявол? — не поверил своим ушам Маркус, а потом выдал: — Кому-нибудь интересна твоя тёмная сторона, дорогая Джьянина, или все только и твердят о свете? Очень надеюсь её увидеть. Просто подумай над моим предложением.— И как же ты собрался ухаживать через океан? — спросила я из озорства.— Если ты скажешь «да», у меня будет повод поменять место жительства.Вот это поворот. Конечно, я не собиралась давать ему надежду, Маркус меня не привлекал.Он наклонился ко мне поближе и заговорщически шепнул:— Внутренних демонов надо выгуливать и кормить иногда, баба Яга, иначе можно сорваться в неподходящий момент.Я не ушла. Мы потом ещё долго говорили, сравнивая плюсы и минусы наших городов, пили коктейли, а когда пришло время, он проводил меня в аэропорт.

***

Под крылом самолёта пушистые облака, подсвеченные заходящим солнцем, похожие на розовую сладкую вату, кажется, их можно накрутить на палочку и отщипывать по кусочку. Я впитывала красоту, наслаждаясь последними мгновениями в чужой стороне. Глядя в иллюминатор, я не ощущала ничего, кроме лёгкости. Не существовало границ, я парила над океаном сама по себе, а на губах ощущался вкус рома и гренадина из коктейля Маркуса.

___Следующая глава уже завтра, в пятницу!

Если вам понравился «Блог Бабы Яги», пожалуйста, поставьте ему лайк — это поможет книге найти новых читателей (и захватить мир, только тс-с-с). Книга публикуется для вас полностью бесплатно, но поддержать автора наградой ни в коем случае не возбраняется!

Кстати, в скором времени вас ждут любопытные новые публикации — чтобы не пропустить их, нажмите кнопочку «Отслеживать автора» в моем профиле.

С любовью, Смит

Сборник лучиков надежды. Часть первая

Представьте себе, что приходите домой после долгого отсутствия, а домашние животные укоризненно смотрят в глаза, и вы чувствуете себя не в своей тарелке из-за того, что бедняжки сидят голодные и неглаженые. Представили? А теперь порадуйтесь, что они не разговаривают.

Допрос с пристрастием мне устроили два кота и одна летучая мышь.— Ты зачем к колдуну одна пошла? — фырчал компаньон. — Яу тоже хотел время провести с тобой, а не с этим блошиным транспортом.— На себя посмотри, помоешник! — не остался в долгу Изя. — Сидеть с ним взаперти — сомнительное удовольствие, Яга, хоть расскажи, зачем мы так долго куковали в Убежище.— Давай историю, — пискнул висящий на карнизе Супчик.— Ти-ихон! Чем она там занималась без нас? — завопил Бальтазар, но летописца не было, он умчался отчёты сдавать.

Пришлось рассказывать, хотя всё, чего я хотела на тот момент, — помыться и лёжа лежать, а потом ещё сильнее лежать — перелёт был утомительным. Несколько последних часов я развлекала мальчика, чтобы он не плакал, а его измученная мама могла выдохнуть. Да, я люблю детей, я говорила.— Ну и дела, яу и не знал, что ты способна на импульсивные поступки, — одобрительно кивнул Бальтазар. — Маркус не лыком шит, яу присмотрю за вами. Больно прыткий.

Ой, да делайте что хотите, только оставьте меня. Ночью снова приключение, стоит сил набраться обычным способом, не всё же зелья пить.

***

— Интересно, зачем Казимиру такая дверь? — задумчиво протянул Бальтазар, сидя у моих ног перед квартирой беса. — Мняу кажется, если выстрелить из гранатомёта — стена рухнет, а она останется.

Да, я в прошлый раз тоже обратила внимание на массивную металлическую конструкцию.— Ну, я думаю, чтобы персидские ковры не вынесли и что там у него ещё, — я пожала плечами и нажала кнопку звонка.

На самом деле, не могу себе представить ограбление Каза. Бедняги воры заиками на всю жизнь останутся, если его увидят без маскировки, мне их искренне жаль. Можно, конечно, ещё Клаву в них кинуть. Я представила клацающую зубами пиранью в полёте. Я недостаточно отдохнула, бред всякий в голову лезет.— Привет, — коротко кивнул Тоха, открыв дверь. Хмурый он какой-то, непривычно даже. Может, случилось что. — Проходите, будьте как дома, я пока заказ с клиенткой обсужу.И скрылся в комнате.

— Здравствуйте, — вышла к нам Бастет. — Исчадие, что у тебя с ушами?— Татуировки набил, — важно ответил кот, поворачивая голову влево-вправо, чтобы лучше рассмотрела. Кошка закатила глаза:— Ты ещё побрейся и ошейник с шипами купи.— Кошки... — раздражённо-снисходительно протянул Бальтазар.

В прошлый раз мне было некогда рассматривать квартиру, а сейчас мы особо не торопились. Я зашла в ближайшую комнату, как раз туда, где аквариум. Очевидно, это спальня Казимира. Огромная кровать из массива чёрного дерева застелена пушистым пледом леопардовой расцветки, на нём небрежно брошены оранжевые шорты с пальмами и красная вылинявшая футболка с надписью — судя по всему, это любимая домашняя одежда. Здесь несколько месяцев живут без него, но и пальцем ничего не тронули, порядок не наводят, ждут, что в любой момент появится владелец. Снова начнёт ругаться на кошку за шерсть, на подмастерье — за семечки и попивать свой любимый барливайн.

Ноутбук, игровая приставка, книги в застеклённом стеллаже. Я подошла ближе: потрёпанные корешки, названия на разных языках. Интересно, на скольких говорит Каз? За тысячу лет мог и все на свете выучить. Мой взгляд притянули картины, смутно знакомые, но я не сильна в искусстве. Чёрно-белые с сюжетами про сражение ангелов, сатира, рыцаря.— Это гравюры Дюрера, им около пятисот лет. — Баст села возле меня. — Трёхрогий очень их любит. Говорит, он был знаком с мастером.— Мняу теперь понятно, зачем такая дверь, — кот присоединился к нам.— Казимир упоминал, что время было весёлое — все ждали конца света в 1500 году, а он слонялся по Европе, — вяло помахивая кончиком хвоста, продолжила кошка.

Интересные увлечения. Мы смотрели на картины, как туристы в музее: молча, с видом ценителей, а то вдруг примут за невежд.— А что ещё Каз рассказывал?— Что джойстики придумали для людских рук, а о нём никто не подумал. Вечно ворчал, что неудобно.

Ворчливый бес с ущемлёнными правами потребителя... Какая многогранная личность. Я подошла к аквариуму: Клава лениво шевелила плавниками и не обращала никакого внимания на моё присутствие. Интересно, она скучает по хозяину?— Ну чё, я закончил, — появился в дверях Тоха. — Давайте перетрём.

***

План действий такой: уложить Бальтазара спать на Тохину кровать, поставить телефон с включённым видеозвонком напротив и наблюдать из другого помещения.— А как твой монстрик реагирует на пылесос? Не боится, когда под кровать что-то заезжает? — живо интересуюсь я.— Боится, мы и не запускаем там Захара, — ответила Бастет.

Давнишний рассказ друга про его необычного питомца не пестрел подробностями, потому я очень ждала увидеть собственными глазами это чудо, у меня такого никогда не водилось.

Тоха скрылся в комнате, послышался неразборчивый шёпот, и спустя пару минут взлохмаченная голова мага высунулась к нам:— Братан не против, заходи, Исчадие.— Яу спать, ставьте свои дурацкие эксперименты, — задрал хвост кот и скрылся в комнате.

***

Ночь ещё не вступила в свои права, в комнате полумрак, но телефон очень близко к кровати, на полу, надеюсь разглядеть таинственного помощника.

Кот крутился на месте минут пять, укладываясь поудобнее, наконец затих. Ещё минут десять ничего не происходило, потом послышался его голос. Снова разговаривает, мы прильнули к маленькому экрану, никто из нас даже не дышал. По-моему, он рассказывал другую сказку.

Появление монстра я почти проморгала.

Вначале из-под кровати появились полосы чёрного тумана, по форме больше похожие на водоросли, которые колышутся течением; они поднимались вверх и парили над телом Бальтазара, будто ощупывали пространство над ним. Затем в тусклом свете появилась голова, похожая на птичью, с широким коротким клювом, мерцающими фиолетовыми глазищами, длинными острыми ушами и перьями между ними. Передние лапки с короткими пальцами, увенчанными когтями. Монстрик медленно осмотрелся по сторонам, не увидел опасности и вышел весь. Тельце всё сантиметров сорок примерно, покрыто шерстью, задние лапы как у лягушки. Он мягко прыгнул на кровать, используя щупальца как опору, и завис над котом.

Сейчас он напоминал осьминога.— Изучает, — шепнул мне на ухо Тоха, так тихо, что я едва услышала.

Подкроватный монстр сел рядом с котом, щупальца опустились ниже, сосредоточились на голове, по ним побежали белые искры.

Тоха выключил видео:— Дальше так и будет сидеть, до конца сна.— Ух, ничего себе. А что это за огоньки?— Он так питается, забирает сон. Мне пришлось много спать, чтобы привести Братана в порядок, когда Каз привёз его сюда.

Итак, Бальтазар дрых без задних лап в компании подкроватного монстра, мы на кухне ждали результатов эксперимента по проникновению в сны.

Я осмотрелась и здесь: коллекция элитных напитков покрывается слоем пыли — подмастерье ничего не трогал.

Тоха странно на меня посматривал и отвечал как-то односложно, я не могла понять, в чём дело. Как будто в углу стоит огромный слон, а мы изо всех сил стараемся его не замечать. И, кажется, я знаю, как зовут этого слона.— Тох, ты напряжённый какой-то, — осторожно начала я, стреляя в него глазами поверх кружки. — Расскажешь, в чём дело?

Он покачал головой и сделал вид, что его давно остывший дешёвый растворимый кофе — верх наслаждения для гурмана.— Антон обгадил твоего курортного поклонника, — ответила вместо него кошка. Я не поверила своим ушам:— Погоди... что?— Кто тебя просил, Баст? — возмутился маг. — Предательница.— Подумаешь, — фыркнула кошка, — великая тайна. Когда вы расстались, он налетел стаей на колдуна и сильно испачкал ему одежду.— А нечего было! — стукнул Тоха кулаком по столу. — Она ему не позволяла, я видел.

Да, не позволяла. Маркус и не спрашивал, взял и поцеловал. До сих пор не понимаю, стоит возмутиться или нет.— Ты как-то бурно реагируешь, ничего не случилось.— Угу, — зло согласился Тоха.— Он ревнует, — снова ошарашила Баст и спокойно продолжила: — Помнишь, я говорила, что подавлять эмоции плохо, Антон? Надо всё обсуждать, тогда душе будет легче, и от этого магия лучше получается. Твои успехи напрямую зависят от спокойствия.

Слон в углу вырос ещё больше.

Тоха сопел и молчал, весь как на иголках, но, судя по всему, не собирался свернуть кошке шею за такую подставу.— Да, ревную, — наконец сказал он. — Ты же мой человек!

Этого мне ещё не хватало... А как же Селина?— Ты мне типа нравилась. Помнишь, я тебе цветы принёс?

Да, я помнила цветы и вид оборванной клумбы возле дома. Было очень мило.— Потом война эта, некогда было. А потом я её увидел, и всё, понимаешь? Я не спал, не ел, даже семки не мог грызть. У меня перья выпадали.

Семки — это серьёзно. Я покосилась на Бастет.

Чёрная изящная статуэтка одобрительно кивала головой, полуприкрыв прекрасные зелёные глаза.— Втрескался я, короче, в русалочку, — Тоха вздохнул. — Но это ничего не меняет. Ты всё равно... Чёрт! Всё равно мой человек, я не хочу тебя делить ни с кем. Кто он такой, чтобы воровать твоё время? Мутный тип, я ему не доверяю и следить буду, хоть что ты мне скажешь. Вот так.

Кажется, я поняла, что он так сумбурно хотел мне сказать. Знакомое чувство. Я помню, как ревновала своих немногочисленных подруг в школе, когда они садились с другими или ходили в гости к тем, с кем я не общалась.— Тох...— А? — недовольно буркнул он.— Ты тоже мой человек. Спасибо, что обгадил его, а то Маркус шустрый больно.

Друг кивнул и расслабился, будто гора с плеч упала.

Слон сдулся.— Антон пробует новые силы, — сменила тему Бастет. — Перенос тела в другое место. Пока не очень получается, но мы работаем над этим. Сложно разбить годы обесценивания, внушения, что он никчёмный.— Баст, не надо о родителях, — глухо попросил Тоха.— Надо. Ты так медленно развиваешься из-за них, из-за отсутствия веры в себя, но я тебя научу. Терпение у меня стальное.

***

Давно мы просто не сидели и не разговаривали по душам.

Тоха грустил, его снедала безответная влюблённость в незнакомку. Увидеть её ему так и не удалось пока, а дежурить каждую ночь он «не маньяк какой-то».— Хоть есть начал, а то и себе еды не покупал, и про меня забывал, — поддержала беседу кошка. — Приходилось требовать.— Ну прости, скока можно извиняться? — насупился друг.

Я пригласила их с нами в Лукоморье. Мне надо души проводить, указания лешим оставить, с Черномором повидаться.— А с богатырями повидаться не хочешь? — внезапно спросила кошка. — Антон в городе на Добрыню постоянно натыкается, как будто у того в Лукоморье дел нет.— Пожалуй, стоило бы, когда с Баюном разберёмся.— Если разберётесь. Странно всё это, — задумчиво сказала кошка.

Меня её неуверенность покоробила. Но что, если она права? История и правда странная.

Бальтазар проснулся через час, вышел, зевая, потребовал консервов.— Ну, что там было? — спросил он, облизываясь.— Мне надо поговорить с Братаном, утром расскажу, — ответил Тоха.

Мы разошлись. Я отказалась ночевать в комнате Каза и ушла в Убежище, всё привычней. Посмотрим, что день новый нам принесёт.

Сборник лучиков надежды. Часть вторая

Встала ни свет ни заря, почти и не спала — всё как я люблю, в общем. Прибралась в Изольде, смахнула пыль с сундука подарков, в очередной раз задумчиво и долго созерцала наследство старой Яги.— Открой, — Супчик вернулся с охоты, приземлился мне на плечо.— Сегодня. Попозже.— Долго ждёшь, — пожурил меня малыш и улетел на свою любимую балку.

Да, долго. У меня всё начинается не очень быстро, а потом несётся под откос, ни один стоп-кран не остановит локомотив событий. Надеюсь хоть на рельсах удержаться.

***

Завтракать с друзьями — редкое удовольствие.

Тоха был весел, несмотря на заспанный вид, Бастет с аристократизмом английской герцогини ела с фарфорового блюдца, мой кот чавкал и облизывался, какой контраст.— Может, и его манерам поучишь? — обратилась я к кошке. — Последнее время он как-то распоясался.— А фто не так с моими манефами? — поднял измазанную в соусе морду Бальтазар.— Он может быть аккуратным, когда надо, Яга. Мне одного ученика за глаза хватает, — отозвалась Баст. Вот так элегантно меня отшили. Позже она пилила Тоху за растворимый кофе, когда можно сварить нормальный. Я смотрела на них, подперев голову кулаком, и думала, что Ворлиан точно знал, куда кого направить, — вот что значит профессионал. И что-то мне подсказывает — не в шпионаже было дело, ой, не в нём.

Всё это хорошо, но дела сами себя не сделают.— Тох, что монстрик сказал?— Что два мира переплелись, — озадачил друг. — Кошак тот неизвестно где на просторах. Из рассказа выходило: рядом огненная река, разрушенный мост и Баюн на высоком столбе сидит, во все стороны глядит, сказки рассказывает. Монстрик видел, как этот котяра точил когти о камни, высекая искры, и всё это глазами Исчадия. Баюн злится, что сидит взаперти, кругом одни души да перекати-поле. У него что-то отняли и отдали моему коту, потому они связаны.— Будем узнавать, что там у него отняли.

Я отдала другу свой телефон, попросила отсылать иногда родителям фото с отдыха — они не знают, что я вернулась, — благо снимков там великое множество. У меня будет примерно две недели на Пустошь, прежде чем в реальности начнут искать с собаками.— За Изумрудом ещё присмотрите, я его с собой не возьму, — попросила я друзей.

На повестке дня осталось поговорить с Черномором и с лешими. Хочется по-дружески посидеть, поболтать, поэтому мы заказали в разных местах пиццу в больших количествах и несколько часов встречали курьеров.— А если их не будет? — спросила Баст.— Тогда яу всё сам съем, — облизнулся Бальтазар.

***

Нам повезло. Богатыри на пляже, дядька Черномор, конечно, с ними, только тренировка у них странная: маршируют в гидрокостюмах, с ластами и оружием в руках, а командир знай себе покрикивает:— Первой любовью солдата должен стать устав, второй-старшина!— Ты что хромаешь? Рожать, что ли, собрался?— Сейчас разберусь как следует и накажу кого попало!

Мы подошли поближе. Лица у всех до единого багровые: жарко очень сегодня, а Черномор в тени Дуба сидит, смотрит на это дело и травинку жуёт.— Михаил Юрьевич, день добрый, — осторожно начала я. — Необычные у вас учения.— О, здравия желаю, защитники отечества! — вскочил на ноги богатырь, пожал руку Тохе. — Дык совсем от рук отбились. Вчерась один в самоволку уплыл с русалками! Подлец. И девки эти — ух! — глаз да глаз нужен. Вечно рядом с базой отираются.— А Селина там была? — насупился Тоха.— Да почём я-то знаю, одни хвосты мелькают, хоть окна заколачивай, — посетовал Черномор. — А чёй-то у вас в руках так вкусно пахнет?

Оказалось, что он пиццу никогда не пробовал. Как нанялся на работу долгие годы назад, так из Лукоморья ни ногой. Съел пару кусочков, оценил, подобрел, парней простил. Им мы тоже выдали пиццу. Новенькие на меня с опаской смотрят, а те, кто в битве выжил, вежливо голову склоняют.

Я отправила птиц за лешими. Через час и троица явилась. Поляна под Дубом вполне годится и для пикника, не только для битвы.— Я сегодня ухожу в кощеево царство, связи со мной не будет.— Хозяйка, эк вас понесло, сильно надыть? — спросил Нимгир.— Да, ни минуты покоя.— Ждать проблем здесь? — хмуро уточнил Бююрчи.— Надеюсь, что нет.

Мирное небо Лукоморья, шелест листвы необъятной кроны, тихий плеск волн нежно обнимают, как будто просят остаться. Бальтазар мелькает в траве — хвост трубой, бабочек ловит. Тяжелая туша, а прыгает бесшумно. Я вспомнила снежных бабочек из своего сна и девушку, с которой так легко говорить. Мне бы не помешала ещё одна встреча. Подругами так и не обзавелась, одни мужчины кругом.

Отправила парочку ёжиков пробраться к деревне Косые Ложки, узнать, что там князь Андрей строит. Надеюсь, их не заметят, а вернусь — найду их, послушаю.

Мы вернулись в избу. Мрачный Тоха то и дело поглядывал в сторону моря. Я не стала ничего говорить — это его дело. Бастет тоже помалкивала, только подглядывала из-под полуприкрытых век.

Ключ похолодел — души рядом. Работать, работать. Последнюю трапезу на стол, баньку затопить, веник подать.

Эмоции заглушить, проглотить и не рыдать. Правила над дверью, если забуду.

***

Бальтазар тёрся вокруг меня, как самый обычный кот, и подмурлыкивал:— Давай, не томи, времяу пришло. Ты же воительница, не трусь, он не кусается!

А я смотрела на старый добротный сундук и не решалась открыть крышку. Замка на нём не было, только вертикальный засов — отодвинь и подними, — но я робела.

Воительница, дарительница... В первую очередь я — человек. Я потеряла подругу и до сих пор не оплакала потерю, не открывала подарок — не хотела признавать утрату.

Под пальцами гладкая доска, отполированная за многие века руками прежней владелицы. Петли и другие металлические части самую малость поржавели, но это не беда. Думаю, вы поняли, я думаю о чём угодно, лишь бы не о деле, тяну последние мгновения.

Бальтазар наконец умолк, сидел смотрел на меня своими глазищами, Супчик застыл у него на голове — тоже ждёт. Руки сами потянулись, отодвинули засов, крышка со скрипом поддалась и откинулась.

Святые суслики. Сокровище.— Ягуся, мы не спим?— Да вроде нет, котенька.— Я чувствую себяу крутым.— По-моему, ты всегда себя так чувствуешь.

В сундуке, на чём-то тряпичном, лежали артефакты, часть из которых мы наблюдали в Музее Магии, только здесь рабочие, я уверена. Широкий меч в украшенных камнями ножнах — кладенец, иначе что ему здесь делать. Серый клубок шерстяных ниток — навигатор сказочного мира. Аккуратно сложенное полотенце с незатейливой вышивкой.— Волшебное, потом испробуем, что именно делает: мост или реку, — сказал Бальтазар.

Несколько маленьких — с ладонь, похожих на те, что в музее, флакончиков.— Для живой и мёртвой воды, отличаются символами, и смотри не перепутай, нельзя наливать куда попало, каждой воде свой, — серьёзно наставлял кот.

Я потрясла их: в обоих плещется вода. Мы переглянулись. Супчик пискнул:— Очуметь.

Да, я согласна с ним. Это бесценно!— Это кидаешь, и лес вырастает, — объяснил кот про неприметный деревянный гребень.

Я складывала содержимое сундука на полу, добралась и до вещей. То, что показалось мне тряпичным, оказалось скатертью, а в ней завёрнуто сияющее на всю избу перо.— Жар-птицу ощипали, — довольно кивнул находке кот. — Расстели-ка скатёрку, хозяуйка.

Я расстелила.— Хочу лобстера! — важно сказал компаньон.

На скатерти появился живой, шевелящий усами лобстер. Скатерть-самобранка, ничего себе.— Похоже, надо быть конкретней, — отодвинулся в сторону кот.— Я не буду его готовить, — отпрянула я от здоровенных клешней. Животина явно была не рада и угрожала расправой. — Супчик, кинь его в озеро, пожалуйста.

Мыш легко подхватил несостоявшуюся еду и вылетел за дверь. Лобстер вырывался, но с Супчиком сейчас не всякий справится. Я просто диву даюсь, как он своими крохотными лапками может поднимать довольно тяжёлые грузы. Мы наблюдали, как он разжал коготки и в нашем озере раздался громкий «плюх».— А теперь представь, если в нашем волшебном озере он вырастет размером с корову, — предположил компаньон.— Тьфу на тебя, — богатая фантазия тут же услужливо показала картинку с гигантскими клешнями. — Пересмотрел ты второсортных ужастиков.

Бальтазар заказал варёные сосиски без упаковки. Скатерть исполнила.— Конец твоим ужинам «залей кипятком». Смотри не растолстей только, а то с этим шведским столом можно новые джинсы покупать через неделю. Мр-р.— За собой смотри лучше. Новые джинсы купить легко, а вот новые волшебные доспехи — вряд ли.

Кот взгрустнул.

На дне сундука, под всеми вещами, лежал новенький блокнот с милыми сердечками на обложке, испещрённый аккуратным почерком. Я пролистнула пару страниц — записи рецептов, а в середине простой, запечатанный воском конверт с выведенной каллиграфическим почерком надписью: «Янине». Я догадалась, что там. Поднять крышку было сложно, а это... Но раз начала, нужно идти до конца.

Пальцы будто онемели, совсем не слушались, я дважды уронила послание, прежде чем мне удалось сломать печать. Небольшой лист пожелтевшей от времени бумаги и вязь изящных букв.

"Здравствуй, моя дорогая!

Если ты это читаешь, значит, битву мы выиграли и меня больше нет. Я рада, что Лукоморье выстояло, хоть и не смогу насладиться победой. Ты не думай, что могла что-то изменить, не принять мой дар, остановить меня, не дать уйти. Время пришло, и мой поступок — закономерный конец, передача эстафеты и последний шанс сделать что-то действительно стоящее.

Яна, ты так молода, наивна, добра. Знаю, что доброта в тебе так просто не могла исчезнуть, она глубоко внутри, под грузом горя, но я просто не могла смотреть, как тьма захлёстывает твою душу, как плещется чёрными лужами в твоих глазах. Это неправильно, так не должно было случиться. Мне так жаль, девочка.

Я приняла решение и подготовилась. Не расценивай дар как жертву или обузу, посмотри на него как на страховочный трос.

Мы были знакомы совсем недолго, но я полюбила тебя как родную внучку, и мне хотелось передать все знания, опыт и уверенность, что у меня есть, тебе, Янина. К сожалению, у нас не было времени. Так что я написала это письмо и закрою ящик в полной уверенности, что ты разберёшься и без меня. Здесь, на этом листке бумаги, позволь дать тебе пару непрошеных советов.

Люби.

Не бойся, ты живёшь один раз, хоть и дольше других, моя девочка. Ты будешь ошибаться, страдать, но это ничто по сравнению с чистым светом любви. Найди в нём подпитку в сложные времена. Помни: любовь не бесчинствует, не раздражается, не мыслит зла. Любовь никогда не кончается, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут.

Не бойся терять.

Близкие уйдут, со временем утихнет и боль потерь, останутся только воспоминания, моменты прожитой с ними жизни, которые ты будешь видеть в пламени очага. Говори им спасибо, за хорошее и плохое, но не держи. Отпускай ушедших.

Ищи себе ровню.

Не разменивайся на мелкое — пожалеешь.

Помни, кто твои друзья.

На этом я, пожалуй, закончу нравоучения. Оставляю тебе в наследство сказочные вещи и книгу своих рецептов. Помнишь те пряники, что ты уплетала за обе щеки? Приготовь и вспомни меня. Ты ведь знаешь: люди живы, пока их помнят.

Я не боюсь уходить, но несколько вещей меня печалят: я не увижу, как ты вырастешь в прекрасную и грозную Ягу, и мне очень жаль Изумруда. Он меня не простит, но ты будь с ним помягче, прошу тебя.

Да будет велик твой путь.

С любовью, Ядвига"

В Убежище шёл летний дождь. Сквозь лёгкие облака проглядывало яркое солнце, и в его свете струи дождя были похожи на серебряные нити, а отдельные капли — на блестящие кристаллы.— Ничего, Ягуся, надо жить дальше, — Бальтазар кончиком хвоста вытирал мне слёзы.

Я прижимала к груди этот нелепый блокнот и отпускала подругу, становилось легче, будто эти серебряные струи смывали сажу с моей души.

***

Летописец. Заметка № 1

Нам предстоит путешествие в Навь, на поиски кота Баюна и кладки Горыныча. Столько загадок кругом, угроз. Быть наблюдателем в такое время и почётно, и тревожно. Я немного опасаюсь неизвестности, шагнуть в туман за Ягой, но мы пережили страшные вещи, надеюсь, хуже уже не будет. Тем более — с таким арсеналом, какой оставила Ядвига, и силами самой бабы Яги. Даже не знаю, писать о подарках в отчёте или нет. Наверное, напишу, не отнимут ведь, а подобное не утаишь долго.

Интересно, как ведёт себя царь Пустоши в своём царстве, откроются ли новые способности у Яги, найдём ли мы, что ищем.

Время покажет.

Там, за туманами

На всякий случай мы приоделись. Доспехи кожаные — мне, доспехи волшебные, доставшиеся непомерной ценой, — коту. Супчик одобрительно попискивал, кажется, ему понравилось воевать, в отличие от меня, и он готовился к трудностям. Нашей троице есть чем угостить недругов, конечно, но мне бы не хотелось. Я считаю, что мы идём в экспедицию, пока мне не докажут иное.Бальтазар сказал: «Должны выйти в нашей избе, только другой». Посмотрим, что это значит. В путь берём только то, что на себе.

Ключ, загадочная дверь, озноб.

— Там, за тума-а-анами, бе-е-ерег наш родной... — затянул Бальтазар, переминаясь на пороге.В нескольких сантиметрах от наших носов клубилась холодная непроглядная пелена границы миров.— Что ж ты такой унылый, друг? Мне больше нравится вот так, — петь я не умею, потому просто прочла: — Нам всё нипочём, через левое плечо плюнем и пойдём через туман.Мы переглянулись и шагнули вперёд.

Мгновение-вечность, в котором моя нога зависла над порогом, тело окунулось в сероватое клубящееся нечто и все органы чувств обострились, анализируя новое. Без вкуса, без запаха, но странно плотное: ледяные крапинки, как иголочки, кололи лицо, заморозили носовые проходы — щипало нещадно, как при минус двадцати, хотелось дышать ртом. И завеса упругая, я нажимала всем своим телом, чтобы пройти, крапинки-ледышки поддались, разрывая невидимую сеть, и... Голоса в моей голове ликовали. Лавина чужих жизней накатывала оползнем откуда-то с затылка, я разобрала нечто вроде «отпусти», зажмурилась что есть силы, но веки изнутри превратились совсем не в спасение — там на чёрном фоне порхали снежные бабочки.

— Заткнитесь! — закричала я что есть мочи, но мой голос растворился в тумане, потерял силу сразу на выдохе, растаял нежным шёпотом, легчайшим дымом упорхнул и остался частью завесы. Спутники меня не услышали, но голоса притихли, отголоски жизней спрятались в свои углы лабиринта. Пока они меня слушаются, но однажды я очнусь, подниму упавшие после смерти кота щиты, защищающие моё сознание от того, что я натворила и сколько жизней забрала, и тогда встречусь со всеми этими голосами один на один. Удастся ли мне приручить их раз и навсегда, или до скончания службы я буду с ними бороться? Как странно, тьма — это ведь не про меня, никогда не про меня.Было.Тихий голос с акцентом произносит: «Внутренних демонов надо выгуливать и кормить иногда, баба Яга, иначе можно сорваться в неподходящий момент».Но не сегодня, колдун. Будь ты проклят, несмотря на правоту. За правоту.Подошва тяжёлых ботинок коснулась пола, мгновение-вечность кончилось. Спасибо большое на этом.

***Изба, другая реальность. Я проморгалась, в ноги ткнулся Тихон и тут же отпрянул, Супчик встряхнулся, сердито заворчал. Всё здесь так же, только цвета тщательно подобранных интерьерных вещей блёклые, словно им пара сотен лет, оттенки серого на стенах и полу, в грязные окна проникает тусклый свет.

— Что за ерунда, я окошки мыла неделю назад, — автоматически брякнула я первое, что пришло в голову.— Это всё, что тебяу волнует?— Вырвалось.

Мы осмотрелись. Половицы натужно скрипят, потревоженная ногами и лапами пыль поднимается маленькими серыми смерчами, в углах паутина лохмотьями, толстые крупные хозяева плетеных ловушек замерли в ожидании добычи, всё ветхое.

Любопытства ради я открыла сундук с доспехами, поморщилась от резкого скрипа — пусто, сундук с наследством — всё лежит как там, в другой реальности. Ага, значит, не дублируется. Попросила Изольду открыть тайник с картой и монетами. Изба послушно откликнулась. Немного спокойнее стало, что связь с домом не потеряна, но как же здесь мрачно и неуютно! Я спрятала карту в небольшую поясную сумку: взлетим, сориентируемся. Подумала, добавила несколько монет. Сомневаюсь, что мы здесь найдём хотя бы придорожный ларёк, но чем чёрт не шутит.Вопросы обгоняют друг друга: если это мир неприкаянных душ, то возможно ли попасть к светлым душам, ставшим энергией Лукоморья? И откуда берутся здесь эти неприкаянные, которым я последнюю трапезу не готовила, где-то ещё вход есть? Кощеево царство — кощеевы тайны.— Что ты встала как вкопанная? Пойдём посмотрим, что там снаружи, — Бальтазар выскочил в услужливо распахнутую со скрипом дверь под тусклое красное солнце на сером небе.

Это странное слово «наружа». Чахлые деревья, скалы, Изольда стоит на пятачке потрескавшейся серо-коричневой земли среди беспорядочно торчащих кольев. Черепа на них не четырёхрогие, а принадлежат мёртвым животным и, кажется, людям. Я подошла поближе, взяла один в руки. Я не антрополог, но похоже, очень похоже на человеческий. Сама изба выглядит так же плохо, как и внутри: на крыше мох и засохшая трава, несколько тоненьких стволов торчит возле трубы — маленькие, едва живые деревца. Цвет у БТР тусклый, серый, грязные окна, ржавые петли двери. Изба сидит на земле, и только лапы торчат с огромными желтоватыми когтями на скрюченных костлявых пальцах. Жуть какая.

Признаюсь по секрету, я ожидала от Нави чего угодно: кот из двухкомнатного станет трёхкомнатным, у него покраснеют глаза или вырастут рога, Изольда примется разговаривать или Супчик начнёт пить кровь. Всё оказалось гораздо прозаичней и не удивило бы меня, обратись я к голосам в моей голове за подсказками. Но я их демонстративно избегаю, потому...— Фу, откуда вонь? — я сморщила нос, принюхиваясь.Навь дурно пахла, таким доносимым поветрием ароматом гнилых овощей в жаркий летний день.— Это ты, — компаньон прикрыл одной лапой нос и неловко попрыгал на трёх конечностях от меня подальше.— Что?Бальтазар виновато посмотрел исподлобья:— Яу забыл предупредить. Это же мир мёртвых, а ты живая.— Фу-фу, русским духом пахнет? — озарило меня.— Да-а, — страдальчески протянул кот.Вот это подстава.Так меня за километр учуют все кому не лень, и что прикажете делать? Я внимательно смотрела на кота, кот на меня, а потом мы дружно спросили:— Тихон, есть мысли?— Писака, что скажешь, мр-р?Летописец растерянно переводил взгляд с нас на пейзаж и обратно. Дёргал хвостиком и переминался:— Данные обстоятельства... Г-хм... Подобных нюансов работы Яги я не припомню. Но позволю себе обратить ваше внимание на другую досадную мелочь: у Бальтазара тени в разные стороны. Извините, я скроюсь.И действительно скрылся с глаз.Кот извернулся и наконец увидел таинственное явление, открыл пасть, захлопнул, повертелся на месте. По морде видно — понял, поверил наконец, что мне не приснилось. И ему не понравилось: большие жёлтые глаза зло сверкнули, уши чуть прижались, под доспехами не видно, но, думаю, шерсть на загривке дыбом встала. А потом он просто отвернулся. Думаю, у нас обоих стоят блоки, отрицание случившегося. Интересно, а у Супчика есть травма с той ночи? По нему не скажешь, летает вон над нами.Чёрная клякса, больше напоминающая картинку из теста Роршаха, нехотя двигалась следом за носителем, а затем вернулась в исходное положение.Я смотрела под лапы компаньона и думала — это ни в какие ворота не лезет. Не успели границу перейти, и нате вам, получите ещё ребусов. Загадочная вторая тень — больше и темнее естественной тени кота — потянулась, голова вниз, зад — наверх. Знаете, это просто возмутительно, совсем никакого стеснения.

— Как жить будем дальше, Бальтазар?— Яу не знаю, но с твоим ароматом надо что-то делать. Кстати, в избе такого не было. Наверное, пограничная территория.Он отнял лапу от носа, чихнул, вздохнул:— Да ладно, кажется, яу сегодня потерплю, а вечером сварим зелье одно, обоняние отшибает на раз-два.— Это всё, что тебя волнует? — вернула я ему подколку. — Пойдём искать Баюна.— Не хочу.— Как это не хочу?— Ну, у нас есть дела поинтереснее. Давай на кощеев замок посмотрим, пещеру Горыныча найдём. Тебе лишь бы с чужими котами знакомитьсяу! А если у него блохи или лишай? Сначала надо всё разузнать.Так-так, это что-то новенькое, Бальтазар не хочет нестись навстречу опасности. Неожиданно. Я на минуту задумалась, что в таком случае сделать-то, проблема сама себя не решит. Но и напролом сейчас, видимо, не стоит. Окружным путём, так окружным путём.

— Тогда подкинем монетку, — я пошарила в сумочке и вытащила первую попавшуюся. — Орёл или решка?— Ты серьёзно? — удивился кот.— Я всегда серьёзна, кроме выходных.— Орёл, — соизволил подыграть компаньон.— Решка, — я подкинула серебряный «дубок», поймала, шлёпнула на тыльную сторону ладони. Монетка лежала растительным орнаментом кверху. — Твоя взяла. Куда идём?— К Кощею, хочу Морока повидать, и компания бы нам не помешала.— Пожалуй, надо поздороваться с местным правителем, прежде чем землю без разрешения топтать, — мирно согласилась я и достала карту.

***

Пир посреди незнакомой местности улучшает настроение. Скатерть-самобранка работает отлично. Кофе и круассаны мне, рыбки коту, торт летописцу. На сладенькое он приманился, сел рядышком, тревожно смотрит по сторонам.— Да не дрейфь, писака, прорвёмся! — облизнулся Бальтазар.— Вот лучше скажи, что за названия это такие: Керста, Истаяти, Скляные? — пристала я к Тихону.— Керста — гроб, могила. Истаяти — погубить, погибель. Скляные — стеклянные. — Он торопливо собирал сладкие крошки и облизывал ложку.— Знаете, друзья, я вот прямо чувствую воодушевление, желание покорять новые вершины, особенно первые. Гроб? Дайте два. Погибель? Святые суслики, как весело-то! — мне хотелось завернуться в плед и сесть у очага с чашкой какао.Видимо, скатерть владеет телепатией, поскольку на ней незамедлительно появилась чашка с дымящимся ароматным напитком. И сверху зефирки. Я тут же сцапала угощение — эмоциональный фон необходимо поправлять любым способом.— В путь? — Супчик приземлился мне на плечо и вцепился в косу.— Да.Столовые приборы исчезают сразу после еды — очень удобно, я убрала скатерть и ещё раз взглянула на карту:— Изольда, будь добра, Скляные горы, замок Кощея.БТР прыгнула без разминки, меня впечатало в стену и придавило котом. Шишка на голове обеспечена, ушиб всей Янины тоже — котяра весит центнер.— Мря-я-яу! Ты что творишь, курьи твои мозги? — возмутился Бальтазар и вцепился всеми когтями в половицы.

Я попробовала установить связь с избой, но она меня не слышала, рано я радовалась. Казимир побери, это сколько нас швырять будет?Шестнадцать раз.

***

Мы буквально вывалились из дома, как будто нам дали пинка для ускорения. Земля, земля родимая, как хорошо, что тебя не трясёт. Я отдышалась и высказала Изольде всё, что думаю о её выкрутасах, пообещала не вытирать ноги перед входом и не чистить дымоход. Никогда. Тот момент, что я его ещё и не чистила и знать не знаю, как это делается, можно опустить. Кот посулил метить углы и обдирать косяки. Изба гневно хлопнула дверью: в этом мире нам ещё предстоит поладить, видимо.Я призвала ступу и огляделась.

Здесь было значительно холоднее, и Супчик снова прицепился ко мне, греясь. Какое время дня, непонятно, такое чувство, что положение тусклого солнца не меняется. Я бросила взгляд на часы: тринадцать двадцать две по Москве. Мы осматривали местность. Скляные горы, наверное, не самые высокие, у меня не возникло чувства букашки рядом со слоном. Правда, сравнивать мне не с чем, возможно, впечатление обманчиво. Я всегда восхищалась красотой горных вершин, но сама ни разу там не бывала. Вид гор напоминает мне пейзажи другого мира. Будь я альпинистской, выдумала бы себе приключение научной экспедиции на дальней планете. На вершинах Скляных гор лежат небольшие снежные шапки, причудливый рисунок гребней похож на фигуры диковинных зверей, и небольшие серые тучки парят возле них.Мы остановились недалеко от подножия, на участке с более-менее приличными деревьями, у них даже листья имелись, хоть и довольно пожухлые. Кустарники и пробивающаяся между камней трава дополняли пейзаж. Местную флору питал спускавшийся с горы ручей, шумно скачущий по камням. Вода стекала, образуя маленькое озеро. Вороны кружили над нами, горланя во всю мочь: мы их спугнули своим появлением. Вообще, на склоне горы растительность выглядела живее, чем у подножия, и гораздо более живой, чем в точке нашего появления.Птицы умолкли. Тишина. Такая странная, звенящая, после постоянного шума города режет слух. Длилась она мгновение, со склона посыпались камешки, и где-то высоко раздался рокот, стук, взвилась пыль — вероятно, случился небольшой камнепад. Птицы снова всполошились.— Ягуся! — тревожный голос кота отвлёк меня от созерцания. — Мы окружены! За твоим амбре не учуял их.Я оглянулась по сторонам — горынычи. Множество мелких родичей великого Змея, но не такие, как мы видели в деревне, когда Лёшка рубил головы, другие. У этих не кожа — костяная чешуя или что-то вроде, они сливались с пейзажем, будто спецназ на операции. Я-то даже не слышала за шумом камней, ручьём и вороньим граем. Змеи как будто вырастали из земли, поднимались внезапно, сначала бугрились большими камнями, потом расправляли шеи, крылья и летели к нам. Не скажу, что вид у них был приветливый. Один приземлился, выпустил пламя сразу из всех голов, два его хвоста хлестали по бокам. Вот не стоило этого делать. Мы все здесь нежные и легко ранимые, а потому теперь защищаемся не раздумывая. БТР встряхнулась и в два длинных шага добралась до раздражителя. Любимый приём избы — волшебный пендель. Горыныч, бестолково размахивая крыльями, полетел назад, упал на землю, поднял пласт земли, что-то хрустнуло.Его собратья замерли, кто в воздухе, кто на земле.— Что им нужно? — озадачился кот. — Я не слышал, чтобы они стаей нападали на людей, только на огороды.— Драться! — обрадовался Супчик.— Подождите, — я прислушалась.Грохот нарастал, камнепад набирал мощь, но звучал как-то слишком ритмично, будто стук тяжёлых копыт.Бальтазар не послушал, кинулся вперёд, азартно рыча, и столкнулся с одним из противников. Я видела, как его пасть сомкнулась на одной из шей, обездвиживая голову, пригибая к земле, как пламя из другой головы с треском обрушилось на спину кота и будто стекло красной рекой по доспехам. Бальтазар отскочил назад:— Хозяуйка, я чуть зубы не сломал! Его не прокусить, — он встряхнулся, оскалился, завыл на остальных. Кольцо медленно сжималось. Изольда встала над нами, приступ строптивости прошёл, она ждала приказа. Я не стала думу думать над поведением этих странных горынычей. Спокойствие и некая отрешённость пришли изнутри, растеклись по телу, кулак сжался сам по себе, небо потемнело. «Убей», — шепнул безликий голос. Молния ударила в уже раненого избой змея, оставив выжженную землю и горящее тело. Остальные бросились врассыпную, но замерли на небольшом расстоянии. Я сцепила зубы, чтобы унять удовлетворение от момента. Вдох-выдох, я держу себя в руках.Камнепад совсем рядом, мы оглянулись. Чёрно-красный навий конь неторопливо направляется в нашу сторону, за ним пыль столбом и падающие камни.— Вы всегда так глупы, или сегодня особый случай? Лезете в чужой огород, не проверив, есть ли охрана, — поприветствовал нас Морок и встал на дыбы, распугивая змеев: — Пшли вон, дармоеды!Горынычи нехотя попятились ещё дальше, сливаясь с ландшафтом.— Дружище! — обрадовался Бальтазар.— И тебе привет, саркастичная морда, — не осталась я в долгу.Конь заржал.— Я не сильно торопился, здесь нечасто увидишь шоу. Буянишь, баба Яга?— Иногда женщине нужно громыхнуть, — я подмигнула Мороку и посмотрела на гору. Где-то там замок Кощея, а мы незваные гости.

Огненная река

Морок косился на нас красным глазом и попыхивал пламенем из ноздрей, я почувствовала себя неловко. В гости напрашиваться не умею, о чём с ним поговорить, сразу не соображу — не подготовилась к встрече, о другом думала. Неловкая пауза переросла в неловкий антракт. Лучше бы пошли Баюна искать, будь он неладен.— Ключик куда-то спрятала, Яга? — наконец произнёс конь. — Не чую.— Так надо, — пискнул Супчик и уселся коту на голову.— Конечно, а то, неровен час, выкрадут, — совершенно серьёзно кивнула я, вспоминая, как Обжора открыл пасть, внезапно ставшую невероятно большой, будто у крупной змеи, и проглотил ключ старого Кощея. Хоть бы никто не узнал про этого кота. Тайну храним я, Бальтазар, Ворлиан и, собственно, наш пухлый друг. Стоит заметить, что директор был слегка шокирован необычной эксплуатацией его подопечного, а вот Обжора легко согласился. Сказал, что быть причастным к великим делам даже не рассчитывал, а так, получается, он не последний хвост в большой игре. Очень горд собой, котёл на лапках.

— Оно и правильно, — кивнул Морок и сменил тему: — Его пресловутое величество князь Андрей Бессмертный сейчас отсутствует, в гости пригласить не могу, а вот у вас остаться — это запросто. Кстати, ты духи с собой не носишь, случайно?И стоит, хлопает пушистыми красными ресницами, сама невинность и тактичность. Конский череп на частоколе хорошо бы смотрелся.— Но-но, дружище, не обижай девушку, — вступился кот, и я отвлеклась от дизайнерских мыслей. — Совсем одичал тут?— Что есть, то есть, — нехотя согласился конь. — Прошу прощения. А вы зачем пожаловали, собственно?— Кота Баюна ищем, — ответила я.— Зачем вам? — удивился конь.— Сами хотим знать. Видишь ли, у Бальтазара с ним проблемы, оказывается. Не знаю, что произошло, но он прицепился к моему другу. Приходит во снах. И, — я указала пальцем под лапы компаньона, — полюбуйся, сколько теней?Морок обошёл вокруг кота, шумно понюхал, задрав верхнюю губу, сосредоточился на тенях. Мощные копыта встали на тень-приживалку, той не понравилось, отодвинулась.— Исчадие, у тебя паразит, — резюмировал Морок, кот и ухом не повёл, замурчал себе под нос какой-то мотивчик. — Эй, я с тобой говорю.— А я тебяу не слушаю — ты меняу в тоску вгоняешь.

Конь удивлённо покосился на меня, я развела руками. Не знаю, что с ним делать. Помню, он раньше был разумным и немного занудным: «Не нужен тебе Бельтайн. Будь осторожна с Казимиром. Оденься теплее». А сейчас что? Спрятал голову в песок и не признаёт нависшей угрозы.— А давайте я вас провожу! — неожиданно предложил Морок.— Ты знаешь, где искать Баюна? — обрадовалась я.— Как не знать, неподалёку от реки Смородины его земля, рядом с местом, где остатки моста. Давно Калинов мост разрушили в одной из битв со старым Горынычем. Прошлый Кощей тогда обрадовался, как сейчас помню, говорил, меньше шляться будут по его земле богатыри недобитые.Калинов мост — важная часть сказок, переправа из мира мёртвых в мир живых. Если он разрушен, то чем это может обернуться, почему не восстанавливают? Возможно ли это?— А тебе можно уйти с нами? — уточнил Бальтазар.— Меня призовут, если понадоблюсь. К тому же хозяин в курсе, что я не хочу возить его тощий зад, но я застоялся... — Морок странно вскидывал ноги, как будто бежал на месте. — Потому пойдёмте дёргать котика за усы!Он продолжал скакать на месте, разбивая копытами сухую землю. Мне кажется, конь и его хозяин стоят друг друга. Искорки лёгкого безумия в глазах — видимо, издержки жизни здесь. Я их не виню. Порыв сухого ветра взметнул пыль и погнал перекати-поле; не знаю, кому как, но музыка из вестерна здесь отлично бы вписалась.— А пойдёмте, — согласилась я на услуги проводника и устроилась в ступе: лучше полетаю, чем углы собирать в этом бешеном двойнике БТР-а.Бальтазар раздражённо махнул хвостом, но ничего не сказал. Монетка помогла ненадолго, мой друг, все пути ведут к Баюну, не отвертишься. Надеюсь в скором времени узнать, почему компаньон так странно себя ведёт.

***Долго ли, коротко ли, держали мы путь к огненной реке. Так можно начать сказку, но мы на самом деле передвигались довольно медленно, учитывая наши возможности. Я не хотела демонстрировать карту Нави Кощееву коню и пыталась ориентироваться так. Получалось не очень: мы удалялись от Скляных гор на запад, и это всё, что я могу сказать. Местность разнообразием пейзажа не блистала: оттенки серого и коричневого, низкое солнце, кажется, и не двигается совсем, висит как приколоченное, ход времени его совсем не заботит. Чахлые деревья, небольшие болотца, вездесущие вороны на голых чёрных ветвях. Выбеленные кости на бесплодной почве, змейки, ящерицы. Мне остро не хватало моего леса, зелени, пения птиц и разнообразия привычной флоры и фауны.Морок трусил рядом со ступой, не пытаясь пересекать огромные расстояния одним прыжком. Видно было, что ему поговорить охота.— Давно ты Кощеям служишь? — начала я разговор.— Не помню. Всегда.— Ты бессмертный?— Возможно. Никто не пытался это выяснить. Обычно всем дело есть только до Кощея и его иглы, но не до его коня, — Морок тряхнул гривой и подмигнул мне. — Ты хочешь проверить мою живучесть? Предупреждаю — я быстро бегаю.Тут Бальтазар предложил наперегонки, и они какое-то время носились по просторам, оставив меня с Супчиком тоскливо оглядываться в поисках хоть клочка яркой зелени и приличного озера. Ничегошеньки подобного пока не увидели. Не может же быть в самом деле всё так плохо, Навь огромна, я уверена, что найду отраду для глаз даже здесь.

Звери наигрались и вернулись ко мне. Разговор продолжился.— Скучно, наверное, было восемьдесят лет одному, пока тот хозяин пропал, а новый не появился.— Не знаю, для меня время идёт по-другому. Я едва заметил.— А с Горынычем ты хорошо знаком? Так долго живёшь, что всех на свете, наверное, знаешь.Неплохо бы выведать полезной информации. В любом мире тот, кто владеет информацией, — владеет ситуацией.— Ты имеешь в виду последнего?— Да.— Я не уверен, что знал конкретно его, мы редко пересекались, — уклончиво ответил Морок. — Их раньше много было, потом повывелись, остались вон мелкие, Андрюха с ними развлекается. Селекционер доморощенный.— Он их заколдовал? — оживился кот. — Я не смог прокусить шею гаду, броня очень плотная.— Нет, они сами как-то. Он их сюда приводит и дрессирует, они меняются, Кощей радуется, — конь закатил глаза, всем видом демонстрируя своё отношение к происходящему. — Хвастался ещё, что Соловья-разбойника озадачил покупкой деревни, тот не знает, сколько с него налогов брать.— Кстати, зачем ему деревня? Объект охраняют, как... — я хотела привести пример из современной жизни, но может не понять. — Как зеницу ока.— Ничто не делается просто так. Просто нам не всегда известны мотивы, — философски изрёк Морок. — Не могу сказать, Яга, в конце концов, мне с ним ещё жить. Надеюсь, недолго.Он ускакал вперёд, и мой зубовный скрежет слышали только друзья. Как мне надоела эта тайна!

***Местность изменилась. Земля и всё, что имеет несчастье на ней расти, почернели, температура повысилась, и это не заслуга красного навьего солнца — рядом загадочная река Смородина.— Свирепая река, сама сердитая, из-за первоя же струйки как огонь сечет, из-за другой же струйки искра сыплется, из-за третьей же струйки дым столбом валит, дым столбом валит, да сам со пламенью, — с ноткой благоговения произнёс Бальтазар. — Смородина — хоть и красиво, да только от слова «смород». Думаю, пояснять не надо?Нет, котенька, не надо. На всю округу несло гарью. Горечь оседала в носоглотке, и чем дальше мы продвигались, тем меньше я чувствовала свой «живой» запах в Нави — всё забивалось копотью. Мы вышли на пригорок. Вид сверху впечатлял: широкое русло, пылающая огненная река, окутанная клубами едкого чёрного дыма. За этой завесой виднеется высохший лес, острыми голыми стволами и ветвями играющий в театр теней с наблюдателями, чёрный дым поднимается до небес, укрывая траурной вуалью солнце. Мрачно и прекрасно: течёт не вода, а лава, плюётся раскалёнными каплями, бугрится плавными неторопливыми волнами, переливается оттенками красного и коричневого. Застывшие корки у берегов лопаются под напором свежих масс, с шипением взмывают вверх багряные фонтанчики. Казимиру бы здесь понравилось, думаю.

— Ну, как тебе? Сейчас пройдём вдоль бережка, покажу Калинов мост, вернее, остатки, — бодро сказал Морок. — Там и до Баюна дойдём. А ты боялся!— Ничего яу не бялся! — огрызнулся Бальтазар, но ему никто не поверил.Супчик улетел вперёд, на разведку, изба притворилась недвижимостью — она огня боится после нападения бесов. Пойдём, значит, без неё искать зловещего кота. Мыш очень быстро вернулся назад.— Беда! — совершив посадку на моё плечо, заверещал Супчик прямо в ухо. — За мной!И снова улетел вперёд. Я не раздумывая помчалась за ним, рядом мерцал Бальтазар. Жар возрастал с каждым метром, дым становился плотнее, река будто прогоняла нас. Чёрную летучую мышь в чёрном дыму найти непросто, видимо, он сам это понимал и постоянно возвращался к нам. Дышать стало невозможно, мы хрипели и кашляли до слёз, не зная, что должны увидеть в этом аду, что такого увидел мыш.Возле меня снова появился Супчик с... Святые суслики, что это? Оторванная человеческая рука. Похожа на женскую, но это не точно, с широким металлическим браслетом на запястье, кровь не капает, засохла ржавыми потёками на светлой коже. Что за тварь здесь повеселилась совсем недавно, я догадывалась. Меня замутило, а мыш бросил конечность мне в ступу и верещит, что быстрее надо, летим. Я взлетела, проклиная себя, что до сих пор не купила лётные очки. Внизу кашлял Бальтазар, я почти ослепла от жара и дыма, летела на звуки рукокрылого. Одному Мороку всё нипочём — идёт себе среди этого ада как по зелёному лугу и не морщится.

На берегу что-то темнело, выделялось на фоне общего пейзажа, ступа резко приземлилась, страусиные ноги смягчили жёсткую посадку. Это фигура привалившегося к большому камню человека.Лёгкие выворачивались от кашля, я упала на колени возле тела и обомлела. Вне битвы видеть подобные увечья — шокирует. Когда Исчадие отрывал бесам руки и головы, меня это не заботило, вообще не трогало. Но это... Его или её — не разобрать — будто акула покусала. Рваные раны на второй руке, лохмотья штанин открывают жуткое месиво вместо бёдер, броня на груди исполосована насквозь — рваный металл торчит острыми заусенцами, короткие светлые волосы в крови и грязи, дыхания не наблюдается. Даже не знаю, есть ли шанс спасти человека, от жара и дыма я почти падала в обморок и не могла оценить ситуацию, нужен животворящий дождь или ветер.— Вызови... кха-кха... грозу, — прохрипел между приступами кашля кот.Да, я и сама собиралась использовать силы.Повинуясь моему отчаянному желанию, налетел ветер, сдувая в сторону дым, стало легче дышать; разверзлась дождём тяжёлая серая туча над нами — капли шипели и испарялись, касаясь земли, но стало свежее, и я смогла подняться с колен и осмотреться. Что же делать?— Хочешь это забрать отсюда? — спокойно полюбопытствовал Морок, небрежно указав копытом на тело. По нашим лицам и мордам текли капли дождя, по жертве нападения тоже. И чем больше лилось и смывалась грязь и кровь, тем яснее становилось, что это девушка.— Это человек, надо помочь, — я пыталась придумать, как её поднять на метлу или в ступу, чтобы увезти подальше от реки.— Я наблюдаю последний симптом жизни — смерть. Здесь нечего спасать, — отрезал Морок.

Смерть меня не пугает, и он не прав — могу, ещё как могу! У меня есть средства. Но Изольда на зов не шла, пугливая какая. Река кипящей лавы ей не нравится.Супчик не ждал и не думал: ухватился за плечо девушки, учащённо замахал крыльями и смог слегка сдвинуть тело, но на большее его не хватило. Он зло запищал, когда она свалилась на сторону. Я растерянно смотрела на ступу и метлу, но никак не складывалось. Волоком тащить только.— Ладно, давай помогу, — смилостивился Морок, ухватил зубами за оставшуюся руку и скакнул, одним махом оказавшись возле избы. Только хвост мелькнул.— Мать его кобылу так! — высказался Бальтазар, и мы поспешили к ним. Дождь и ветер стихли, пропали, как и появились. Я выскочила из ступы почти на ходу, вбежала в избу, бросилась к сундуку Ядвиги и достала два заветных флакончика. Супчик опять возится с оторванной рукой, к телу поближе прилаживает. Удивительное рвение.— Это то, о чём я думаю? — недоверчиво спросил конь.Мне было некогда отвечать, я разглядывала пузырьки, Бальтазар не сказал, где какая вода, но в этом отпала необходимость: флакон с листочком — живая вода, флакон с крестом — мёртвая.«Сначала мёртвая», — пришел из глубины сознания совет. Ясно, цыкать на голоса некогда, я послушалась. Дрожащими пальцами открыла крышечку, очень надеясь, что вода не прольется, перехватила поудобней, откинула с бледного лица покойницы слипшиеся пряди, прижала оторванную руку покрепче к телу и, затаив дыхание, поднесла флакон к синим губам.— Одна капля, Ягуся, — тихо сказал кот где-то совсем близко от меня. Я постаралась. Спасибо создателю этих склянок — узкое горлышко спасло положение, иначе я вылила бы всё, так дрожали руки. Капля исчезла, просочившись в чуть раскрытые губы. Я крепко прижимала руку девушки к телу.— Сшивай красное с красным, жёлтое с жёлтым, белое с белым, наверняка хорошо выйдет, — прошептала я себе под нос. Никакого отношения к хирургии происходящее не имело, но почему-то похожая на заговор фраза сама всплыла.Рука приросла тут же. Даже шрама не осталось, даже следа. Я осторожно отодвинула в сторону лохмотья одежды: бёдра целы, измазаны кровью, но не повреждены, зажило вообще всё, только синюшность не ушла и дыхание отсутствовало.— Хм, — неопределённо фыркнул за спиной Морок. Я открутила крышку со второго флакона.Капля.Сердце колотится: а вдруг не поможет? Мы стояли вокруг девушки, ожидая чуда, и оно случилось. На лице заиграли краски жизни, и грудь поднялась в первом вдохе. Пальцы заскребли по земле, веки затрепетали, открываясь. Она посмотрела на нас синими, как лукоморское небо, глазами, хлопнула пушистыми ресницами, открыла пухлые розовые губки и спросила:— Ой, а мы знакомы?

Настасья

Я не знаю, какие вопросы и каким тоном должен задавать человек, вернувшийся к жизни, да ещё и убитый таким зверским образом, и как ему себя вести при этом. Например, вскочить на ноги и размахивать оружием во все стороны, или орать в ужасе, или, может быть, испуганно озираться. Коротко стриженная барби в побитой броне, запёкшейся крови, с ангельским голоском и наивностью в красивых глазах — навсегда останется для меня эталоном ожившего мертвеца.— Получилось, — радостно пискнул мыш.— Я — баба Яга. Мои спутники: Бальтазар, Морок и Супчик, — прокашлявшись, ответила я. — А ты кто?— Настасья Милютовна, — слегка вздёрнула нос девица. — Та самая Яга, к кому души ходят? А что у тебя с глазом, болеешь? Я думала, ты старая карга с костяной ногой, и нос в потолок врос.Она легко вскочила на ноги, огляделась и, не дожидаясь ответов, продолжила:— Вы меч не видали? Надо найти Баюна, попытаться снова.Невысокая, на полголовы ниже меня, крепкая, но не толстая, как говорится, «кровь с молоком», совсем молоденькая, похоже, младше меня и явно с... задоринкой.— Стоп, стоп, полегче. Так на тебяу воды не напасёшься! — оторопел кот.— Какой воды? — остановилась девушка.— Живой и мёртвой, глупая, — ответил Морок.— Говорящий конь! — она захлопала в ладоши, улыбка осветила лицо. — Это твоя хозяйка? Если нет, то давай вместе на подвиги?Навий конь отодвинулся на пару шагов и склонил голову набок, с интересом разглядывая девушку.— Соболезную. Жить она будет долго и достанет вас по полной, — изрёк он позже.Мимо прокатилось очередное перекати-поле.— Настенька, ты умерла, мы тебя оживили, — я продемонстрировала бутылёчки и погладила героя дня — Супчика. — Вот он тебя заметил, так бы мимо проехали.

Может, она разумом повредилась, радостная такая? С этими возвращенцами бывает. Взять Кощея хоть, да и Бальтазара. Такие номера откалывают, хоть стой, хоть падай.

Девушка озадаченно моргнула и осмотрела себя. Пальцы с короткими грязными ногтями медленно прошлись по зазубринам на нагрудных пластинах, приподняли кольчужный рукав, она взглянула вниз, на бёдра, где не было ни царапины, хотя кровь бурой краской засохла на некогда светлой ткани, сейчас изодранной в лохмотья. Улыбка сползла с её лица, она посмотрела мне в глаза и упала на колени, склонив голову почти к земле.— Спасибо, госпожа. Моя жизнь теперь принадлежит тебе. Я буду верной слугой, охранницей тебе и твоим друзьям. В долгу неоплатном пред тобой. Прими мою службу, баба Яга.Когда-то в детстве я читала сказки и, как любая девчонка, мечтала, чтобы передо мной падал на колени принц. Признавался в любви и увозил в сияющий на фоне заката дворец. Падающих ниц дев-воительниц в этих мечтах не наблюдалось. Изольда переступила с ноги на ногу, вызвав у юной искательницы приключений спазм голосовых связок и округление глаз. Да, ожила в непонятной компании: кони говорят, избы ходят, коты в доспехах.— Встань, пожалуйста, Настя, — я потянула её вверх и похлопала по плечу, неловко успокаивая. Ну и дела, слуги мне ещё не хватало. — Меня зовут Янина. Баба Яга — это моя должность.— Здорово! — снова просияла девушка и тут же насупилась, слегка выпятив нижнюю губу. — Я Настасья или Стася. Настенькой меня батюшка величал до десяти годков, а теперь я взрослая богатырша.

Бальтазар зашёлся в хохоте, конь фыркнул, я едва сдержалась и уточнила:— Сколько лет тебе, Стася?— Шестнадцать.Я снова закашлялась, вдохнув донёсшийся со Смородины дым, и махнула рукой в сторону от реки, призывая компанию уйти подальше от этого мрачного места на чуть менее мрачное, где возможно нормально дышать.— А тебе сколько, Янина? — полюбопытствовала моя нежданная помощница.— Двадцать один вот недавно исполнился.Девушка посмотрела с таким сочувствием, будто у меня треть жизни уже прошла. Для неё я старая.— Ты точно богатырша? — недоверчиво спросил кот. Настасья молча подняла ближайший валун и швырнула его метров на двадцать. Мы проводили взглядами каменюку, земля дрогнула от удара, и взвилась пыль. Вороны с ближайших деревьев с криками полетели прочь.— А ты кто, ряженый? Не люблю котов, одни проблемы от вашего брата, — довольно грубо отозвалась она, за что получила неприязненный взгляд моего компаньона. Морок откровенно веселился: он скалил зубы и пританцовывал, но молчал, как и Супчик. Мы снова остановились, я велела избе лечь — мы пойдём дальше, когда я проясню ситуацию, не раньше.— Какая хата странная, — задумчиво протянула девушка. — Отродясь таких не видала.— Настасья, ты как сюда попала? — спросила я, расстилая скатерть-самобранку на своей веранде, гостья голодная наверняка. К слову, не я одна здесь «ароматная» теперь. Хорошо, язвы четвероногие помалкивают об этом.— Тю, — с непонятной интонацией протянула девушка, — ты будто не знаешь, какие слова сказать надо и что сделать.— Давай предположим, что мне от старости память отшибло.Стася пожала плечами:— Стану не благословясь, пойду не перекрестясь, из избы не дверьми, из двора не воротами, а окладным бревном, в чистое поле не заворами под западную сторону. Под западной стороной стоит столб смоляной. С-под этого столба течет ричка смоляная. По этой ричке плывет сруб соленый. В этом срубе сидит черт-чертуха.

«Верно, — шепнули голоса. — Обманщица, не своей жизнью живёт, не своей смертью умрёт, ничто не спасёт». Холодок прокатился по спине, но я улыбнулась и заказала у скатерти еды. Настасья подивилась произошедшему, но через пару мгновений уже уплетала за обе щеки. Бальтазар задумчиво разглядывал девушку, вместо того чтобы есть. Упускать любую возможность перекусить не в его натуре, значит, что-то важное думает. Из-под моей руки исчезло яблоко — Тихон наблюдает за происходящим, но не показывается.— Богатырша, а ты родилась такой? — спросил кот.— Нет, по весне приходили к нам калики перехожие-переброжие. Одна калика напиться просила, я дала ей воды, а она мне чудо явила: стала та вода квасом прохладным, я не поверила — испила, и чую в себе силушку небывалую. Хотела я спросить, за что мне дар ейный, да пропала она, как не было, — Настасья шумно прихлёбывала из большой кружки и совсем по-простому ела руками. Местная, из крестьян, скорее всего.— Забор у нас упавши был, я его за час подняла да укрепила, батюшка с пастбища вернулся — лишь руками всплеснул. Огорчился, говорил: «Кто ж тебя теперь замуж возьмёт», — подтвердила мои слова девушка и опустила глаза. — Я ведь на возрасте уже, сватался Ванька до меня, но не люб мне он. Остригла я ночью косы, украла у кузнеца кольчугу да меч, в суму хлеб да соль положила и ушла, чтоб не позорить батюшку.

Настасья коротко поведала свою историю, изредка касаясь неровно остриженных волос.Хотела славу сыскать, пошла куда глаза глядят прочь из деревни. В лесах, в полях ночевала, всё бы ничего, да лихих людей много. Одинокую девку так и норовят обидеть. Несколько раз приходилось силушку выгуливать, по колено в землю вбивать. Коня доброго не было, а угнать рука не поднялась, и так грех на душу взяла, обокрав кузнеца. Дни проходили за днями, никаких подвигов не свершила. Перебивалась случайными харчами, в деревнях за еду старикам по хозяйству помогала и шла дальше. Однажды рассказали ей историю про кота Баюна, коварного убийцу, так и не давала эта мысль ей покоя.— Всё думала: вот сыщу славу, вернусь к батюшке да сёстрам меньшим с гордо поднятой головой, чтоб не стыдно было, что я такая случилась. Сына нет у отца моего, да и не будет — мамка померла позапрошлой зимой, он горюет, а уже немолод. А сама легла здесь костьми. Глупая, — закончила Настасья.— Так славу на всю жизнь ты бы сыскала в битве при Дубе. Где ж ты ходила, что не явилась на подмогу, раз так жаждала себя показать? — подал голос Морок.— Какая битва при Дубе? — округлила глаза богатырша.— С бесами.— С какими бесами? — непонимающе захлопала глазами Настасья. — Отродясь в нашем краю ничего подобного не было!Кажется, от такого заявления обомлела даже Изольда, выразившая чувства медленно приоткрывшейся под противный скрип петель дверью. Мы переглянулись и принялись наперебой рассказывать, что да как и где было, и вообще — подобное пропустить невозможно. Ночь, ставшая ясным днём, и появление Горыныча, ночь, когда сгущались тучи и били молнии, а потом взошло магическое солнце. Злые, кровавые часы, когда мы отстояли сказочный мир.Настасья слушала очень внимательно, изредка охала и округляла свои прекрасные глаза, не забывая при этом жевать. Такое чувство, будто на представлении сидела. Скоморохи прибыли «Макбета» давать.— Красивый сказ, героический, жаль, неправда, — вздохнула она. — А доспехи у тебя — любо глянуть, и у кота тоже.Мы выдохлись. По всем признакам она верит в то, что говорит. Не видела, не слышала, не было. Для неё так точно небыль, а скорее всего, и для остального населения тоже. Нам всем битва привидеться не могла, дело нечисто. Стоит расспросить всех участников событий на этот счёт, но ведь Черномор помнит, его воины тоже, лешие век не забудут — их на одного меньше стало. Я не забуду. Богатырей бы найти и до князя Владимира наведаться, но, думаю только мы — защитники — и помним. Не удивлюсь, если снова проделки главарей Лукоморья. Супчик возмущённо пищал и ползал по моей руке, очень негодовал, что наши подвиги остались незамеченными.Настасья как-то резко притихла, разглядывая свои пыльные стоптанные сапоги и прорехи в штанах. У неё ведь с собой ничего нет, даже упомянутой сумы, сидит, как оборвыш беспризорный. Так жалко мне её стало, что даже злость на главарей корпорации не захлестнула меня, хотя накатывала яростной волной. Отползла в дальний угол сознания, злобно урча в темноте. Громыхание придётся отложить, я совсем недавно характер демонстрировала, испугается ещё поди, богатырша наша взрослая.Решаем проблемы по мере поступления.— Насть, давай посмотрим в моём гардеробе, может, найду тебе штаны.Ответом мне послужило сияющее лицо и какое-то совершенно детское доверие в синих глазах.Пока я рылась в сундуке с вещами на втором этаже, она осматривала убранство избы и печально вздыхала. Морок с Бальтазаром о чём-то переговаривались снаружи. Я нашла самые широкие спортивные штаны и подала Настасье.— Какой дивный цвет! — восхитилась она, скоренько натягивая мои видавшие виды розовые домашние штаны и приговаривая, какие они мягкие да чудные. Наверное, в Лукоморье такой цвет в диковинку. Штанины длинноваты, но в сапоги заправила и была довольна. На мне они болтались, а ей в самый раз.— А тряпка и ведро у тебя где? — неожиданно спросила девушка, стаскивая кольчугу.— Зачем тебе?— Приберусь тут, ты видишь, наверное, не очень хорошо, раз грязь такую развела, а мне здесь жить. Отработаю! Я и стряпать умею, и по хозяйству, если что. Помощница тебе не повредит.Я выдала ей инвентарь, а сама села на ступеньку лестницы и задумалась. Что с ней делать? Прогонять некуда — пустошь и опасность. Она мне какую-то клятву принесла, видимо, для неё важно. Богатырша споро принялась за дело и вскоре стянула с себя кожаную рубаху на шнуровке и с коротким рукавом, под ней оказалась простая льняная. Изольда обретала жилой вид, быстро прощаясь с пылью и паутиной.— Никогда не видела кота в доспехах, — нарушила молчание Настасья. — Зачем ты его держишь?— Я не держу, он мой друг и наставник. Люблю его.— А вы зачем здесь, куда шли?— По такому же делу, что и ты, — за Баюном. Вопросы к нему есть. Так что хорошо, что ты его не убила, расспросить надо кое о чём.— Ха, держи карман шире, Яга! Эта тварь разговаривать не будет, как увидит — сказки свои начнёт, а от них шибко спать хочется, нет сил держаться. Будет ходить кругами, заманивать к реке, а как заманит, так и бросится, ирод.— Какой он? — Бальтазар замер на пороге. До невозможности серьёзный взгляд, какого давно не наблюдала, за его спиной маячил Морок, усиленно делавший вид, что его разговор не интересует.— Размером что твой телёнок, чёрный с белой грудью, зубы как вилы торчат, — ответила богатырша и сморщила нос. — Когти как серпы.— Рыжий он, что ты мелешь! — не выдержал конь.— Я во сне серого полосатого видела, — озадачилась я.Пока мы пререкались, доказывая друг другу, какой Баюн на самом деле, БТР встряхнулась, без указки затопила баньку, с крыши посыпалась грязь, прямо на сквернословящего Морока. Я почувствовала, как одичавший дом изменился, как-то посветлел, стал больше похож на ту мою Изольду, к которой я привыкла. Вот что простая уборка сделать может. Иногда так и в своей голове полезно убрать.— Как бы сладить с ним и не полечь... — задумчиво протянула Настасья.— Ты уже полегла, — напомнил кот.— Нас теперь много, мы должны действовать сообща, раз он так силён. — я подошла к сундуку, достала прут и клещи, которые мне вручил Ворлиан.Широкий меч в украшенных камнями ножнах я брала осторожно. Настасья ахнула и закрыла рот ладошками, глаза заблестели.— Ты чего это, Ягуся, оружием трясёшь? — поинтересовался Бальтазар.— Да вот, у нас ведь теперь личная охрана есть, а свой она потеряла в битве. И не мне мечом размахивать, я по другой части, — я вынула тяжёлый меч из ножен.Сияющее лезвие, будто только выкован, широкий жёлоб посередине, а вокруг него письмена странные и геометрический орнамент.«Побеждает, правит, властвует. Волхв берёг тя», — перевёл мне голос. Похоже, они послали ко мне переговорщика, чтобы наладить связь. Когда шумят все — я их гоняю, а один, смотри-ка, полезным представляется. Так и быть, послушаю.Богатырша осторожно взялась за рукоять крепкой, привыкшей к работе рукой, по-хозяйски сомкнула пальцы и взмахнула, рассекая воздух.— Мы твои волхвы, заговор даем, слово железно на мече куем: «Волхв берехъ тя», — да в лихом бою оберег-узор воя сторожи! От меча, от ножа, от стрелы, от копья да другаго ратнаго железа! — торжественно сказал Морок и добавил: — Давно я кладенцов не встречал, Яга. Ты преподносишь сюрпризы.— Баюн ночью из логова выбирается, — сказала Настасья. — Пойдём, как луна взойдёт.

Темная сторона Луны. Часть первая

Настасья развлекалась рубкой ближайших сухих деревьев, проверяя остроту и прочность меча. Молодецкая удаль вкупе с наивностью, азартом, бесстрашием и, чего греха таить, некоторой глупостью даже забавляла. Не могу сказать, что я опасалась выдать кому-то наше местоположение, но радостные крики, треск дерева и звон металла сильно оживляли унылый, скупой на звуки и краски пейзаж. Короче говоря, нас слышно за несколько вёрст.Животные молчат. Бальтазар смотрит отрешённым взглядом, разговаривать не хочет. Морок… Не знаю, нормально ли, что конь сидит как собака. И все мы наблюдаем за богатырскими упражнениями.– Янина! Тьфу, наградили тебя родители именем, экое странное. Добрый меч-кладенец, не тупится, смотри! – Настя демонстративно порезала палец, доказывая мне качество. Она сияла как самовар, открытая, по-детски непосредственная, не улыбнуться в ответ было невозможно. Она плюхнулась рядом, периодически посасывая палец в попытке остановить кровь, и одновременно деловито снимала навершие с рукояти кладенца.– Ты что делаешь? – удивилась я.– Хочу посмотреть, какой в нём оберег спрятан.Она сняла похожее на толстую сосновую шишку навершие, и на мозолистую ладонь выпало…– Правое око осетра! – радостно вскрикнула девица. – Добрый оберег. Аще кто пойдет на войну и он бы носил правое око осетра-рыбы, тогда одолеет врагов своих, – продекламировала Настасья, убирая находку обратно и возвращая деталь меча на место, и вдруг шепнула мне в ухо: – Здесь кто-то есть. Рядом, наблюдает, я чувствую. Но ты не бойся, я сейчас.Я не успела возразить, что вообще-то не боюсь, как моя телохранительница вскочила, хаотично размахивая мечом и улюлюкая. Несколько минут она бегала по всему крыльцу, сосредоточенно сопя и делая резкие выпады. Сколько прыти, святые суслики, как ребёнок на детской площадке.– Боевая блондинка – это опасно, – философски изрёк Морок.– Ага, попался! А ну-ка покажись, нечисть! – радостно закричала Настасья, тыкая остриём меча в угол веранды.– Тихон там, остынь, вояка, – хмыкнул кот.Курлы! Про малыша-то я и забыла совсем.– Тихон? Какой такой Тихон? – недоверчиво уточнила Настасья.– Летописец мой.Я попросила его появиться. Маленький шпион крепко прижимал к себе блокнот, а в нескольких сантиметрах от его пятачка застыло остриё меча. Тихон скосил глаза к переносице и приглушённо хрюкнул.– Это что за зверь такой диковинный? – сдвинула брови богатырша, но меч не убрала, пришлось вмешаться.– Стася, он свой, – я отвела её руку в сторону, Тихон шмыгнул мне за спину. – Летописец. Приставлен ко мне жизнь мою писать и подвиги.– Чего пи́сец? Сколько чудес в свете есть, никогда не встречала такого зверя. На человечьем лице свиной пятак и уши, руки человечьи, ноги, а позади поросячий завиток. – Она сдвинула брови ещё суровее: – Всегда рядом?Кладенец с характерным звуком вернулся в ножны.– Ну да.– А ежели я в баньке париться буду, голенькая как ребёночек? – недоуменно сдвинула брови богатырша. – Так он подсматривать будет?Я только хотела сказать, что нет, но прикусила язык, и вот мы уже вдвоём смотрим суровым взглядом сверху вниз на канцелярского работника.– Что вы уставились на меня? Не смотрю я, как вы личные дела делаете! Больно надо, – взвизгнул Тихон, что при его шепелявости звучало крайне комично.– А баба у тебя есть? – не унималась телохранительница.– Нет, не положено, – бедняга втянул голову в плечи.– Как так – не положено?– Нет их у нас, мы все одинаковые.Стася замерла с открытым ртом, потом просто развернулась и ушла, хлопнув дверью. Из Изольды доносилось сварливое ворчание, но разобрать слов я не смогла. Бальтазар с Мороком валялись в пыли и ржали, даже Супчик смеялся на свой лад. Одному Тихону было не до смеха, у него с юмором вообще очень туго.– Она теперь всё время с нами жить будет?Я развела руками. Это как пойдёт. Вообще она мне нравится. Непосредственная, живая. Может быть, расшевелит меня, временами я чувствую себя апатичной и медленной, а столько всего надо сделать. Яйца древней змеюки, например, где-то ждут своего часа. Игла старого Кощея, Баюн этот.– Странная ты, Яга, – Морок положил голову на перекладину веранды. Его красные глаза как-то потухли до тёмно-красного, винного цвета. – С летописцем дружишь. Он же шпион.– Он работает, что его, убивать за это?– Хозяин мой не жалует, я даже не видел ни разу это существо, слышал только, как они сразу не поладили.Выкинуть в окно называется по-другому, мне кажется. Тихон только вздохнул и на всякий случай держался рядом. Я в окно не выкину и в обиду не дам, мы уже давно нашли общий язык.***Перед серьёзным делом неплохо бы осмотреться. День никак не желал заканчиваться, красный шар в сером небе висел как и прежде, хотя по моим ощущениям прошло много времени. Я бросила взгляд на часы: тринадцать часов двадцать две минуты. Стоп. У меня сломались часы или они не работают в Нави? По моим ощущениям, уже вечер, но стрелки не сдвинулись ни на деление.– Эй, компаньоны! Как здесь часы работают?– Не работают. У Андрюхи тоже проблема, показывал мне эту штуку со стрелками, злился. Нашли о чём беспокоиться. Кому оно интересно, это время? – Морок дремал. Ответил, не открывая глаз, его ноздри фыркали паром, а под кожей стали заметны багровые нити – артерии, вены. Наверное, не кровь в его жилах течёт, совсем не кровь.– А когда вечер?– Никогда. Здесь только день и ночь. Скоро увидишь, как солнце упадёт.– Прекрасно, – я пихнула молчаливого кота в бок. – Всезнайка, куда делись твои наставления?Бальтазар не ответил, вообще не отреагировал, как будто огромная плюшевая игрушка. Я ткнула его пальцем под рёбра, как он терпеть не может – ноль эмоций. Тревога накрыла мощной волной, во рту пересохло. Я взяла его голову в руки, посмотрела в широко открытые глаза и отшатнулась – на меня смотрел не он. Радужки серые, зрачки расширены и будто плёнкой затянуты. Вот чёрт! За нами наблюдают самым наглым образом, кто-то вошёл в контакт с моим котом, а я не обратила внимания.– Нет-нет-нет, – я встряхнула друга, но кот остался вялой меховой тряпкой с чужими хищными глазами.– Что случилось? – открыл глаза конь.Я прижала голову кота к себе и затаила дыхание в попытке сосредоточиться, проникнуть в его мозг. Будто сквозь помехи я видела Морока, наш пейзаж, на шум вышла Настасья, её сапоги в поле зрения Бальтазара, озадаченные голоса, как через вату.«Бальтазар! – кричала я в его голове. – Ты здесь? Отзовись!»Нет ответа.Меня затянуло глубже, я уже не слышала голосов извне, только свой, зовущий кота. Сложно описывать путешествие в чужом подсознании, ты не чувствуешь тела, словно одна голова с завязанными глазами, и иногда опускаешь взгляд туда, где повязка неплотно прилегает к лицу и можно подсмотреть, что внизу. Повязка слегка просвечивает, искажая восприятие, и ты ждёшь момента, когда она упадёт. Сейчас не приходится надеяться на опцию «чужие глаза» – Бальтазара оккупировали, и я уверена, что это Баюн и мне посмотреть в обратную сторону не удастся. Насколько просто и естественно было соединиться с Бастет, с другими зверями и птицами, и насколько сложно всё идёт с собственным котом. Впервые получилось случайно, в Академии, а сейчас я будто сдаю экзамен невидимым учителям. И они меня заваливают.Я продолжала звать и услышала тихое-тихое жалобное «мяу». Плакал котёнок. Я шла на плач, сжав зубы и полностью сосредоточившись на поиске, пытаясь сбросить эту ментальную повязку.«Мяу!» Совсем рядом, как будто мы в разных углах одной большой комнаты. Тихий скулёж, сдавленный, затравленный. И шоры упали с моих глаз.Мы в клетке, стены, пол, потолок – небо в клеточку, а за клеточками серое ничто. В углу маленький чёрный котёнок с жёлтыми глазками, прижал уши и почти беззвучно разевает ротик, уже не может кричать – его придавила огромная лапа мохнатого полосатого кота. Злая морда повернулась ко мне, он зашипел, и дыбом встала спутанная в колтуны шерсть, хвост-обрубок застучал по бокам. Этот малыш под его лапой – мой маленький Бальтазар, и его нужно спасать!– Прочь! – закричала я. Баюн убрал лапу и опустил голову, исподлобья наблюдая, злобно урча. – Что тебе нужно?– Он, – рыкнуло чудовище, схватило котёнка за шкирку и они исчезли.Я резко очнулась: тело Бальтазара по-прежнему в моих руках, тёплое, дышащее, но его самого в нём нет или утянуло так глубоко, что и не найти скоро. Грудь сжало тисками, гнев поднялся из глубины – первобытный мрак затапливал меня, грозя выплеснуться наружу. Я сделаю из Баюна прикроватный коврик. Я повешу его голову на стену, я...– Яга, что случилось? – Настя тревожно заглядывала мне в глаза.– Что с ним? – почти в один голос спросили остальные. Супчик ползал вокруг, трогая друга крыльями.– Баюн… Не знаю как, он забрался к нему внутрь и взял в плен.Как объяснить то, что я видела? Я сбивалась, что-то пыталась описать, но даже для меня произошедшее выглядело странно.– Надо закрыть ему глаза, – Стася убежала и вернулась с полотенцем. Замотала голову коту. – Чтобы не подсматривал. И идти, не ждать ночи.– Куда идти, Морок? – спросила я.– К столбу и разрушенному мосту, и быстрее. Никогда такого не случалось, держись, дружище, – Морок скакнул вперёд. – За мной!Изольда снялась с места без команды, мы только успели ухватиться за что только можно было, и припустила за конём такими же огромными прыжками.– Ай да хата, ай да молоде-е-ец, – клацнула зубами при очередном прыжке богатырша. Как будто проблем нам было мало, солнце в одну минуту упало за горизонт, секунду царил абсолютный мрак, а потом так же резко взошла луна. Тусклый шар, как в том, первом сне, света от него – как от маленького ночника. Резко похолодало, пар от Смородины превратился в тяжёлый смрадный туман. Морок сбавил темп, горящие глаза в ночи и пар из ноздрей выглядели зловеще.– Я не вижу ни черта, – в досаде крикнула Настя и топнула ногой от негодования.А я увидела: на фоне неба чёрный, неестественно прямой силуэт – не дерево, а тот самый столб. Значит, и остатки моста рядом. Значит, и проклятый кот-убийца поблизости. Тело Бальтазара дышит учащённо, мощные мышцы сводит спазмами – что-то происходит внутри него, борьба, которая мне не по зубам, но я могу помочь здесь и сейчас. Больше мой кот не погибнет.– Есть чем уши заткнуть? – спросил Морок.– Заткнуть? – Настя от души хлопнула себя по лбу. – И как я не догадалась! Есть воск.Богатырша зажгла свечи в доме и принялась скрести воск.– Подожди, у меня кое-что получше, – я оторвалась наконец от кота и метнулась к своей кровати. Под подушкой плеер с вакуумными наушниками. Они не защитят полностью, но хоть что-то. Индикатор печально мигал – заряд на исходе. Всё не в нашу пользу.Настасья недоумённо уставилась на плеер. Я объяснила очень быстро, показала, куда нажимать, как пользоваться наушниками. Включила на несколько секунд музыку – альтернативный металл. Ну и глаза были у неё. Посмеяться бы, да некогда.– Это ты называешь музыкой? А скоморохи внутри коробочки сидят, такие маленькие?– Стася, потом. Заряда очень мало, хватит минут на десять, наверное. Скажи, сон одолевает сразу или постепенно?– Не сразу, есть время подобраться ближе, – чётко ответила богатырша. Сама собранность, вопросов больше не задаёт, деловито цепляет плеер на край виднеющегося ворота рубахи, провода на шею. Меч-кладенец на боку, с другой стороны за пояс заткнуты клещи и прут в руках. Надеюсь, справимся.Мы вышли. Я взяла велометлу и взлетела над избой. Супчик пребольно впился мне в голову, что-то пищал про помощь. Сказала, чтобы не высовывался пока, а там посмотрим. Мне ли не знать, что он может превратить мозг врага в желе. Темно, обзора никакого, придётся по старинке – молниями. Надеюсь на выдержку своей помощницы – к такому жизнь её не готовила.Вдох-выдох, отпустить контроль, позволить темноте взять своё, затопить внутренние берега и течь дальше, сильно с рёвом. В такие моменты руки у меня тяжёлые, будто свинцом налитые – откуда в них появляется эта мощь, не ведаю, я будто сжимаю в кулаке саму материю мира, а потом отпускаю и высвобождаю смертоносную силу.Первая молния прорезала чёрное низкое небо и ударила в дерево. Столб огня и искр озарил округу не хуже разряда, и меня осенило.Пришлось постараться, но я подожгла множество деревьев, создав приемлемую для людских глаз видимость, и обнаружила помимо высокого одинокого столба остатки каменного моста. Кота Баюна пока не видно.Бальтазар лежит у дверей, будто спит, только лапы дёргаются. Лишь бы он дотянул до победы или хоть какой-то ясности ситуации. Я не понимаю, что с этим делать.– Это ты? – недоверчиво спросила богатырша, указывая на горящие деревья.– Это она! – ответил за меня конь. – Видела бы ты её в битве при Дубе. Вот это мощь, вот это сила. Но сейчас есть дело важнее воспоминаний старых вояк.– Ты сильна, но я всё равно останусь тебя стеречь. Я клятву дала, – задрала подбородок Настасья. В глазах плескалась обида, наверное, решила, что я над ней так посмеялась, не сказав о своих способностях.– Насть, я тебя не гоню. Давай поговорим позже, когда разберемся с делом.Злобный вой прокатился по округе. Супчик взлетел и стрелой умчался к источнику, мы побежали следом.Он не прятался. Огромный, размером с тигра, полосатый, глаза как фары. Вышел к нам из тени, резко встряхнулся, разминаясь, – хозяин территории. Короткий хвост лупит по бокам, утробное урчание и скрежет когтей по камням дополняют и без того не радостную картину. Треск горящих деревьев разносится по округе. Неужели его голос будет громче этого? Массивная голова неторопливо повернулась вправо, влево, оценивая обстановку, язык, больше похожий на лопату, прошёлся по носу. Он готовился пировать.Не на тех нарвался, скотина злобная. Единственное, что меня останавливало от его убийства, – Бальтазар. У этого творения загробного мира в заложниках мой друг, и я должна выяснить, зачем.

Темная сторона Луны. Часть вторая

Супчик проигнорировал мою просьбу о невмешательстве и попытался упасть на голову Баюну. Котище удивился, раздражённо фыркнул и ударил лапой. Не попал. Малыш снова и снова налетал, кот отмахивался и клацал зубами буквально в сантиметрах от тонких хрупких крыльев.– Назад, малыш, не сейчас! – крикнула я. И, о чудо, он послушался, правда, пищал при этом нечто нецензурное.Баюн опустил голову почти до земли, усы торчком в стороны, глазищи сверкают красным, отражая блики огня.– Жили себе дед да баба, у них был один сыночек Ивашечко, – раздался леденящий кровь голос. Голову сразу сжало, как тисками, и веки налились свинцом. Сказка транслировалась прямо в уши, минуя помехи в виде треска горящих деревьев. Супчик недолго думая укусил меня за щёку, я взбодрилась. Молодец, находчиво.– Настя! Заткни уши! – крикнула я. Богатырша щёлкнула прутом, привлекая внимание кота. Наступила секундная пауза, и наушники заняли своё место. Настасья улыбнулась и повела плечами, разминаясь. Удивительное бесстрашие, учитывая печальный опыт в недавнем прошлом.– Я тебя уже убил, – рыкнул кот. – Почему ты жива?Стася, конечно, не ответила.– Слабоумие и отвага. Предлагаю сделать ей щит с таким девизом, – совершенно серьёзно сказал Морок. По нему незаметно, действует на него сила Баюна или совсем нет.– Они его так-то уж любили, что и сказать нельзя! – продолжил Баюн, раздражённо охаживая себя по бокам коротким хвостом.Морок только ушами дёрнул и губу задрал, а у меня слабость в теле появилась. Не думала, что на меня это тоже подействует, я ведь баба Яга, а не просто так. Самонадеянно с моей стороны, конечно. Настя осторожно огибала кота по широкой дуге.– Ты нам поможешь?– Не знаю, должен ли я. Это владения хозяина, и кот – его подданный. Давайте сами, – Морок выпустил пар в мою сторону и стукнул копытом. – Если что, не дам вас расчленить.Щедро. Про «не дам убить» лучше бы сказал, а так, выходит, только тела от разрушения спасти поможет. Кому мы мёртвые нужны? Неизвестно, через какой промежуток времени после смерти я оживу благодаря силе контракта. Вдруг поздно будет и спасать уже некого.– Баба надела на него белую рубашечку, красным поясом подпоясала и отпустила Ивашечка. – Баюн сказку рассказывает, а богатырша наша подбирается ближе, странно ногами притопывает и улыбается, никак, музыка моя по душе пришлась.– Настя, хватай его клещами!Но она не слышит, зачем я кричу? Надо что-то делать, я медленно, с усилием поворачиваю по сторонам голову, пытаясь сквозь дурман сообразить. Руки не поднимаются, но можно попробовать отправить в полёт небольшой камень. Мишень – морда Баюна. Давненько я ни в кого пальцем не тыкала.– Чо'вник, чо'вник, плыви дальшенько!Да чтоб тебе пропасть, тварь лохматая. Не могу сосредоточиться, Супчик теребит меня за ухо, всё без толку.– Малыш, пора отвлекать, – едва смогла проговорить я, губы не слушались. Он сорвался с моего плеча, где-то рядом и одновременно бесконечно далеко оловянный прут ударил о землю. Зашипел кот, заурчал, смотрю – ползет по столбу. Забрался на самый верх, лапами от Супчика отмахивается, умолк ненадолго, Настя тут как тут под столбом стоит:– Кис-кис-кис, поди сюда, – орёт, издевается.– Ивашечко, Ивашечко, мой сыночек! Приплынь, приплынь на бережочек, – продолжает Баюн.Пока думала, как котяру сверху сбить, Настя ударила кулаком в столб, раз, другой, третий. Зашатался столб, гул пошёл по окрестностям, но хоть шатается, да стоит. Богатырша обняла столб руками и давай расшатывать, кот готовится вниз прыгнуть – задом вертит, примеряется, прямо ей на голову, а у неё шлема нет. И Ворлиан нам не дал. Если прыгнет – откусит девчонке голову, и вся недолга. Супчик улучил мгновение, спикировал на загривок Баюна…Соскользнул.Снова едва увернулся от когтей. А я не могу встать – сижу на земле и не заметила, как там очутилась. Ни на метлу взобраться, ни молнию вызвать, ничего не могу. В ступу бы…Ступа пришла на зов, встала рядом. Не забраться в неё – руки-ноги не слушаются. Вот бы против Баюна её натравить, да только как? Есть одна смутная, как моё нынешнее состояние, мысль. Попытка не пытка, учитывая, что выбора нет: Настя столб шатает, коту не прицелиться как следует, но этим долго его не удержать. И я отправила ступу в одиночный полёт.Удивлённый сердитый мявк прервал очередную фразу – ступа врезалась в Баюна, скинув его с вершины. Он уцепился чуть ниже и пытался вернуть себе равновесие, да не тут-то было: судя по ритму раскачивания, я знаю, какая песня сейчас у Стаси играет. У него нет шансов. Но заряд плеера на последнем издыхании.Баюн спрыгнул, приземлился в нескольких метрах от Насти, оскалил клыки, как у саблезубого тигра,«Вставай, девчонка! Не для того тебе сила дана, чтобы ты её сдерживала!» – ругаются голоса.– Я не просила! – огрызнулась я в ответ.– Да я ничего не сделал, – удивился Морок где-то позади меня, я видела только его огромную, дрожащую в ритме огня тень.– А мог бы! Исчадие тебе друг или стог сена?Встать с колен оказалось сложно, я как будто вязла в смоле, муха в липкой густой ловушке. Перспектива стать инклюзией в янтаре не прельщала, я злилась все сильнее. Изольда и Бальтазар остались за границей огня, так бы прижали Баюна курьей лапой к земле, и дело с концом. Хаос и сюрреализм вокруг меня. Куда я попала, когда?«Выпусти силу, – призывали голоса, – прикончи кота!»Ну уж нет, он мне живой нужен. Мёртвый на вопросы не ответит.«Пшли вон, злыдни!»И они уползли с тихим недовольным шепотом. В одном они правы – встать и идти, иначе можем проиграть всухую. Настя пыталась достать Баюна: в одной руке меч-кладенец, в другой оловянный прут. Они кружили, щёлкал прут, кот рассказывал сказку и не понимал, почему богатырша так легко сопротивляется сну.Я взмокла от усердия. Мало того что в доспехе жарко, так ещё каждое движение даётся с трудом. Слабая молния ударила между ними, опалив коту усы, – мне удалось. Он отпрыгнул назад, лапой отряхивая с морды искры. Тут и Супчик подоспел: вцепился всеми коготками в голову, распластал крылья, и… Баюн рухнул как подкошенный. Глаза навыкате, лапы по сторонам – ну точно шкура тигра у камина.Сон как ветром сдуло.– Супчик, не убей его! Живой нужен! – я, спотыкаясь, побежала к ним, а там уже Настасья за клещи схватилась и сжала шею Баюна, пригвоздив к земле.Он хрипел, пытался встать, но Супчик вошёл во вкус, и никакие крики не могли его остановить. Трещало пламя пожаров, Настя очень громко поносила кота, используя сочные деревенские обороты – уши всё ещё заткнуты, не слышит, – и ритмично пинала врага тяжёлым сапогом в бок. Пот заливал глаза, я попыталась снять мыша с головы кота, но он крепко вцепился, страшилась повредить его хрупкие косточки…Кот Баюн потерял сознание.Супчик поднял на меня глазки:– Победил.– Да, молодец, – автоматически ответила я, продираясь пальцами сквозь жесткую, словно проволока, шерсть Баюна, пытаясь удостовериться, что он просто в отключке, найти пульс, биение сердца… Нашла. От облегчения чуть не заплакала. Невесть чем могло обернуться сейчас его убийство.– Что дальше, Яга? – богатырша наконец вынула наушники и довольно кровожадно смотрела на полосатого мерзавца.– Надо обездвижить. Верёвка есть?У меня нет и сейчас взять её негде, надо бежать в избу или лететь. Настя покачала головой:– Мой меч – его башка с плеч!– Ты ж смотри, справились, – подошедший Морок казался очень удивлённым. – Прикончить не хотите?– Нет. Спасибо тебе за помощь, – съязвила я.– Любить всех – это патология, – конь обнюхал Баюна и фыркнул.– На, возьми, – прошептал на ухо летописец, и возле меня упал ремень с его штанов. Короткий, но стянуть передние лапы, пожалуй, хватит. Богатырша удивлённо выгнула брови, но смолчала и принялась за дело. Так мы стреножили кота.– Хозяуйка, – послышалось сзади. Едва слышно за треском догорающего дерева.Бальтазар, покачиваясь, медленно шёл в нашу сторону. Доспехи сияли пламенем, отражая окружающий пейзаж, хвост тяжело волочился по сухой земле и камням.– О, все в сборе. Ну и напугал ты нас, дружище, – Морок заглянул ему в глаза, а я от радости не могла и слова сказать – такой комок в горле стоял, что и дышала с трудом.Живой. Снова.Сегодня мы разберёмся с последствиями воскрешения. Мы должны, иначе он постоянно будет на грани, а жизни не вечные, да и так может больше не повезти.– Ты как? – я обняла его, но Бальтазар вывернулся. Сердце ушло в пятки…– Не до обнимашек сейчас, Ягуся, он всё ещё держит меня, – компаньон сел, облизнул подлетевшего к его ногам Супчика. – Но сейчас я могу говорить, пока он ненадолго ослабел. Всё это время я знал, что со мной.Он посмотрел на нас внимательным, усталым взглядом. Усы печально поникли.– Знал, но не мог сказать – он душил меня изнутри. И я не хотел тебя тревожить, хозяуйка. Ты должна была спокойно освоиться с новой собой, хоть немного разобраться и принять воительницу, иначе… Путь к равновесию был бы ещё дольше, да и сейчас он не окончен. Никогда не закончится, это навсегда. Как и то, что мы с Баюном связаны.– Как связаны? – первой отреагировала Настя. Светлые брови богатырши сошлись вместе, она враждебно смотрела на Бальтазара и, кажется, думала, как его сподручней обезвредить.– Как связаны? – эхом повторила я.– Меня оживили с его помощью, забрав часть силы у этого древнего существа, – спокойно продолжил кот. – Сейчас он очнётся, и меня снова не будет, если ты, Ягуся, и ты, вояка, – он пристально посмотрел нам по очереди в глаза, – если вы не поможете. У вас есть прут, действуйте как в сказке, пока он не покорится. Что бы со мной ни происходило в это время – не останавливайтесь, пока он не взмолится о пощаде. Я выдержу.В глазах потемнело, в затылке, будто сжатом клещами, как шея Баюна, пульсировала боль. За что нам это? Молнии прорезали небо в ответ на мои чувства. Глаза Бальтазара снова стали серыми, он рухнул как подкошенный к ногам молчаливого Морока. Баюн зашевелился.Мышцы перекатывались под лохматой шкурой, глаза распахнулись, пасть приоткрылась. Насколько же он крупнее моего кота, просто монстр.– Думаете, справились? – он попытался встать, упираясь задними лапами, но Настя стояла сбоку и крепко прижимала голову к земле, держа шею клещами.– Лежать, скотина, – она приложила его сапогом по задней лапе, Баюн зашипел от боли и затих.– Отпусти моего кота, – я присела рядом, глядя в эти жестокие глаза, и хотела молиться, но не знаю кому. Богам, древним, как это создание? Как их зовут, где их храмы? Я схожу, лишь бы помогло.– Шерсти клок, кошачий ус, что ж ты, маленький, примолк? Страшно? За тобой приду. Я – твой серый волк, – Баюн оскалился – у него не хватало верхнего клыка.– Что это значит? – спросила я, но смутно догадывалась.– Часть хвоста, клык вон, загремел на эшафот. И теперь твоя душа в цепких когтях палача. – Кот Баюн прищурился, подозрительно спокойный. Это не к добру. В этой ситуации всё не к добру.– У тебя забрали… части тела для оживления Бальтазара? – я нервно сглотнула. С такой магией я – несведущая в подобной магии – не знаю, что делать. Я и свою ещё не освоила толком, кроме как молнии вызывать. Мне нужна помощь.– Забрали, не спросили. Но я теперь не против, какой чудный новый мир мне открылся, сколько сказок в нём. Бальтазар мой!Тело моего кота выгнулось дугой, лапы задёргались, Баюн доказывал свою власть.– Остановись! Мы не просили этого, не наша вина! Кто забрал твои… кусочки?– Первородные. Они не спрашивают, все в их власти, соломенные куколки.– Ты можешь отпустить, пожалуйста? Есть что-то другое, взамен?– Невозможно отделить и не нужно. Мой! – Баюн дёрнулся всем телом с такой силой, что Настасья упала в несколькольких метрах от него, рванул зубами путы на лапах и встал перед нами, как Шерхан над Маугли. – Жил-был поп, по прозванию Жаворонок; а при нем дьячок находился: оба горькие пьяницы.Только не снова, проклятые сказки Баюна – нас придавило, как будто гравитация стала сильнее. Настя пыталась встать, но Баюн лениво протянул лапу, вонзил когти в сапог и потащил к себе. Девчонка закричала – когти впились сквозь сапоги в ногу, она сейчас – червяк на крючке. Богатырша оказалась под брюхом кота, глаза на пол-лица от испуга, он снова её убьёт, а ничего не делаю. И тут меня озарило.– Здравствуйте! Меня зовут Янина. Я по объявлению, звонила вам утром. Вакансия на роль Бабы Яги, – смогла крикнуть я. Баюн замер, потом повернул ко мне свою патлатую морду, уши навострились. – Штатная Баба Яга ООО «Лукоморье» нанимается один раз до конца срока службы, равного пятистам пятидесяти пяти годам. Срок жизни работника продлевается автоматически магическим путём без участия работника. Со службы нельзя уволиться, нельзя умереть, нельзя не исполнять обязанности.Я встала, глядя в глаза Баюна, подняла прут и продолжила:– Нельзя. Не исполнять. Обязанности, – прут рассёк воздух и гибкой лозой обвился вокруг туловища Баюна, задев Настю. Та вскрикнула, но лягнула кота под брюхо свободной ногой так, что он отлетел. Отлетел вместе с куском её сапога и плоти. Я ударила снова и продолжила сказ, не давая Баюну двигаться. Он сам словно замер, слушая. Богатырша доползла до клещей, а потом обратно к зачарованному сказкой коту-убийце. Я била прутом и рассказывала свою жизнь, а Настя прижимала его к земле. Краем глаза я видела, как при каждом ударе подпрыгивает тело Бальтазара, Супчик визжал мне в ухо: «Остановись», – но я не останавливалась, нельзя – он должен его отпустить.И с каждым ударом умирала частичка меня.– Что здесь, на хрен, происходит? – рявкнул голос за спиной.Кощей. Появился наконец, увидел безобразие на своей земле. Я не повернулась, продолжая бить, Баюн слабел. Андрей встал рядом со мной и демонстративно щёлкнул пальцами.Прут отскочил от Баюна со звоном – металл ударился о камень. Кот превратился в статую, каждая ворсинка застыла в том виде, как и была, каменные глаза, каменные усы.– Хватит, – он вырвал прут из моих онемевших рук. – Я спросил, что здесь происходит.– Я расскажу, хозяин. Отойдём, – встрял Морок. – Яга, смотри, Исчадие очнулся.Бальтазар и правда скулил и силился встать, голова поднималась и падала снова. Он избит и страдает. Приковыляла Настя, бледная, с до хруста сцепленными зубами – она теряла много крови. Мёртвая вода сращивает повреждения, я достала из сумочки флакончик, капнула ей на ногу, капнула в рот коту. И упала рядом. Меня неудержимо трясло. Над головой чёрное спокойное небо без звёзд и тусклая луна, в вышину летят красные искры от догорающих деревьев, стелется смрадный туман Смородины.– Всё в порядке, Ягуся, – Бальтазар сел рядом, целёхонький, погладил лапой по руке. – Мы в порядке, справились. Он отпустил меня. Я свободен. Пока.Рядом сидела Настя, причитая из-за порванного сапога. Порванная в клочья и сросшаяся плоть её не беспокоила, как будто ноготь сломала. Так волшебной воды не хватит надолго.– Янина, – позвал Кощей.– Чего?– Приглашаю в гости, поговорим о жизни и твоём самоуправстве на моей земле.– Эта земля не только твоя, Кощей, мертвецы и ко мне относятся. Тебя не было, пришлось самим выкручиваться.– Ага. И теперь ты мне должна, – он снова щёлкнул пальцами, и каменная статуя «Кот Баюн» исчезла.Да, похоже, что должна. Я со стоном поднялась. Деревья догорали, темнело. Ладно, сходим в гости.

Мрачные тени

Кощей осмотрел нашу компанию со смесью раздражения и любопытства, тщательно, как на таможне. Пригвоздил кота взглядом и задержался на богатырше. Мы так же пристально рассматривали его. Стоим посреди пепелища, все побитые и чумазые, кто в доспехах, кто в кожаной броне, а на нём ни пылинки. Бежевый клубный пиджак без единой складки, джинсы и до невозможности стильные коричневые туфли – мечта Исчадия номер два. На запястье часы-скелетоны. Выглядят так, будто стоят как три моих квартиры.Эвтаназии нигде не наблюдается, даже странно. Надеюсь, не ползает под ногами.Я представила друг другу Настю и Бессмертного. Он слегка улыбнулся, а обычно болтливая богатырша, напротив, не произнесла ни слова, ограничившись коротким кивком и суровым взглядом исподлобья. Рука на мече, серьёзная донельзя, не хватает нашивок «Охрана» и «Лукоморье». Стоит познакомить её с морскими богатырями, может, на службу возьмут. Тогда надпись «Богатыри казлы» может претерпеть изменения, возможно, в лучшую сторону.По-хорошему, им памятник поставить нужно, чтобы люди помнили своих героев.– Готовы? – спросил Кощей.Мы дружно кивнули, он хлопнул в ладоши, и земля на секунду ушла из-под ног. Я даже ойкнуть не успела, как снова стояла на своих двоих возле массивных каменных ворот с лаконичной металлической решёткой. По сторонам от входа горели воткнутые в крепления большие факелы. Каменный же забор высотой в два человеческих роста терялся в обступившей нас темноте.Перенеслись все, даже Изольда. Изба тут же опустилась на землю, спрятав под себя лапы, и притворилась недвижимостью. Тусклый свет местной луны освещал замок в готическом стиле. Кажется, он вырос прямо из вершины горы, будто великан-скульптор вытесал его прямо в камне и вдохнул жизнь – в темноте хорошо был виден свет в узких окнах-бойницах. Интересно, какой он внутри, какие тайны хранит в своих подвалах. Может быть, там даже пыточная есть...– Мне казалось, что в гости ходить не положено, – задумчиво протянул Бальтазар, выдёргивая меня из фантазий.– Забыл их спросить, – улыбнулся Кощей.– Ты многому научился, пока мы не виделись, – оценила я.– Ты тоже.Обмен любезностями удался. Мне нравится, когда он в более-менее нормальном состоянии, не затевает акты самосожжения и прочие утехи скучающего бессмертного существа. Надеюсь, хозяин он хлебосольный и не держит змеюку за столом.Замковая решётка со скрипом поднималась, мы стояли, как незнакомцы перед лифтом, в нетерпении, когда же кабинка приедет, и с неудовольствием косились на временных соседей. Напряжение витало в воздухе, казалось, оно аккумулируется на нас с огромной скоростью. Я думаю, Андрей это специально, чтобы мы прочувствовали, кто здесь хозяин.– Андрюха, дать бы тебе в ухо! – беззлобно заржал Морок. – Что за выкрутасы?– Помолчи, кляча, – привычно отозвался хозяин.Высокие отношения… Но обстановка немного разрядилась. Я слышала, как хмыкнула Настя у меня за спиной.– Идите за мной, здесь непривязанные горынычи бродят, могут броситься, – предупредил Кощей.Решётка поднялась настолько, что под ней можно было пройти, что мы и сделали, ступив на мощенную камнем дорожку. По обеим сторонам расположились крайне реалистичные статуи: воины с луками, мечами, пешие и на конях, полудевы-полуптицы, кто только с человеческой головой, а кто и с руками, длинноволосые девушки в неглиже, чьи распущенные локоны выглядели слишком уж натурально.– Гамаюн, сирин, алконост, – перечислял тихонько кот. – Сдаётся мняу, это не статуи.Думаю, он прав, стоит держать ухо востро и глаз не смыкать.На территории замка чувствуется небрежная забота, совсем немного, но виден некий выверенный мрачный стиль: между изваяний растут чёрно-красные бархатные розы. Крупные тяжёлые цветы похожи на тлеющие угли пепелища, завораживающе-прекрасные и одновременно печальные. Кажется, если провести над бутоном рукой, можно ощутить затухающий жар.– Красивые цветы, – похвалила я. – В наследство достались?– Я посадил, – ошарашил Кощей.Вот тебе раз, а он преподносит сюрпризы. Зомби-садовод.– Удовлетворяет сильную тягу к земле. Столько раз помер, а ещё не закопался, – схохмил конь в очередной раз, за что получил злобный взгляд хозяина. Я проглотила смешинку, не ровен час и меня в статую обратит. Интересно, где Баюн будет стоять?Настя осматривает каждый метр пути, грудь вперёд, челюсть напряжена, глазами туда-сюда, рука на рукояти кладенца, ну телохранительница – прямо загляденье. Картину портит разорванный сапог, грязь, кровь и вообще потасканый вид. Надо бы ей одежды воинской раздобыть. Обращусь к Черномору за гуманитарной помощью. Морок поглядывает на нас своими красными глазами, степенно цокает копытами по камням. Мне кажется, на его морде некое ожидание, может быть, наблюдает за нашей оценкой владений, которые, без сомнения, такие же его, как и Кощея.Здесь, на вершине горы, воздух холоднее, у меня замёрзли нос и уши, из приоткрытой пасти кота валит пар. На самом деле, сейчас не по гостям ходить бы, а с чайником в обнимку на печи сидеть, а потом уютненько закутаться в тёплый плед и уснуть до утра.Но выбора у нас не было. Битва закончилась не так, как я предполагала, мы не победили своими силами, Бессмертный вмешался на финише и, вероятно, спутал нам все карты в свою пользу. Гад. Теперь нам не узнать, как бы пошла история с Баюном, замучай мы его прутом, заговори сказками.Местность унылая. Скалы, чахлая трава, всё такое заброшенное. Интересно, кто прислуживает Кощею? Добротное строение со множеством башенок разного размера не поражало великой мощью, небольшой, на самом деле, замок. Я воображала себе масштабы гораздо крупнее. До входа осталось буквально несколько минут неспешным шагом через эту мрачную галерею скульптур, когда появились охранники. Горынычи в тусклой палитре оттенков от серого до песочного, со злыми блестящими чёрными глазами. Держатся на расстоянии от нас, только зло бьют хвостами по земле и вытягивают шеи.– От кого землю охраняешь, Кощей? – спросила я, на всякий случай не делая резких движений. – Покойники беспокоят?Кстати, ни одной души я до сих пор не видела, а из мертвецов одна Настасья, да и та сейчас живее всех живых, как бы странно это ни звучало. Надеюсь, надолго, жалко девчонку, наприключалась на свою голову.– Нет, меня никто не беспокоит, кроме вас, – Кощей многозначительно глянул через плечо. – Могла бы предупредить.– Прости, впопыхах собирались. Мы хотели нанести визит вежливости сразу, но тебя дома не оказалось.А ещё я не хотела посвящать его в свои планы. Представила себе диалог, где он спрашивает, зачем мы идём, и я ему как на духу: мол, кладку Горыныча искать, возродим популяцию, способную уничтожить всё Лукоморье. Конечно, Кощей увяжется с нами и себе захочет забрать если не всех, так некоторое количество точно. Учитывая его страсть к маленьким, могу представить энтузиазм к большим. Лучше ему не знать, потому придётся врать на ходу. Не люблю, не умею, но выбора нет. Кощей не должен даже заподозрить наш интерес к его землям, не должен узнать об имеющейся у меня карте Нави с подсказками. Кладку я найду, не сегодня так через год, и тут другой вопрос: что потом с этими огнедышащими детками делать, если они живы. Я не готова становиться матерью горынычей.Да и Настю бы не спасли, окажись Кощей дома, когда мы пришли вежливо поздороваться.Всё, что ни делается, – к лучшему.– Жаль, я хотел с тобой поговорить. После битвы было как-то некогда, – загадочно обронил Кощей, и интуиция встрепенулась. Я до сих пор смутно помню те дни и саму битву, иногда вижу обрывки боя во снах. Я многое делала на автопилоте. Ходила, говорила, собирала защитников, никому ничего толком не объясняя. Конечно, у него есть вопросы. Могу только надеяться, что не о последнем Горыныче.Мы подошли к каменной лестнице в одиннадцать ступеней, ведущей к массивным деревянным створкам главного входа. Старое дерево с полосами железа по краям и крест-накрест на каждой из половин. Ручки в виде человеческого хребта с черепом также из металла. Прикасаться к ним не пришлось, двери медленно, с протяжным скрипом приоткрылись. Всей компанией зашли внутрь, даже конь.Перед нами обширный, совершенно пустой холл. Шаги и цокот копыт гулким эхом отскочили от голых серых стен. Веет холодом. Жилище Кощея с порога кажется опасным и величественным. В таком месте должны жить привидения, греметь цепями и завывать в ночи.– Пройдём в каминный зал, там стол большой, для компании. – Кощей кивнул в сторону бокового коридора, и мы молча последовали за ним. Коридоры, запутанные, длинные и пустынные, вели нас мимо бесчисленного множества комнат, путь освещали факелы, отбрасывающие неровные блики на стену. Старинные гобелены сиротливыми заплатками прикрывали голые холодные стены. У меня по телу табунами бегали мурашки. Молчаливая богатырша хмурила брови, Супчик зевал мне в ухо, кот с интересом оглядывался.Огромная дверь с бронзовыми ручками открылась, как и входная, – сама по себе, и мы попали в царство тепла. Камин, в котором может поместиться целый ствол средних размеров дерева, жарко пылал, пытаясь вдохнуть жизнь в эти мёртвые, скованные холодом каменные покои.Cтены, обитые темно-красным атласом с золотыми узорами, блики огня, отраженные на старинной мебели из тёмного лакированного дерева. В центре зала массивный стол на витых кованых ножках. Стулья с высокими спинками. Можно разместить небольшую делегацию в десяток душ.– Садитесь, – кивнул хозяин и сам занял место во главе стола, хлопнул в ладоши: – Эй, никто, воды руки помыть!Откуда ни возьмись – перед нами чаши с тёплой водой и льняные полотенца.– Яга, тебе не выдавали инструкцию к дому? – спросил Кощей, не давая задать вопрос.– Нет, всё сама.– И мне нет. Тут недавно узнал, что у меня слуги есть, как в сказке – невидимые. Раньше думал, замок сам себя обслуживает, – он снова хлопнул. – Никто, накрывай на стол.У меня есть скатерть-самобранка, у Кощея таинственные слуги: на столе появилось множество блюд, горячие и холодные, жаркое, салаты, фрукты, миска с яблоками возле Морока, блюдо с рыбой под носом у Бальтазара.– Это же то – не знаю что?! – вытаращил глаза кот.– Ага, оно самое, – ответил конь и захрустел яблоками. – Ухаживал за мной и кормил, пока я тут один жил после пропажи прежнего хозяина и до появления этого… князя Бессмертного.– Жуй молча, а то отправишься в конюшню жрать, – рявкнул Андрей. – Мог бы сразу сказать, что здесь есть, нет же, удила закусил.– У меня нет удил.– Будут.Да, доводит его конь до белого каления. Морок закатил глаза, фыркнул пламенем, но замолчал.– Итак, гости дорогие, зачем пожаловали ко мне? Сомневаюсь, что горынычей бить.Пришлось рассказывать с самого начала, как кот во сне говорить начал после возвращения, как тени появились, как я увидела Баюна и как он захватил Бальтазара в плен. Кощей кивал, закидывал в рот виноград, громко лопал спелые ягоды зубами и не перебивал. На худом лице остро выделялись скулы и внимательные серые глаза.– Анастасия, а ты откуда Ягу знаешь? – обратился он к богатырше, когда я взяла паузу.– Я... э-э-э… ну, недавно познакомились. Я ведь тоже за Баюном пришла, – как-то неловко отозвалась девушка и уткнула взгляд в тарелку.– Морок мне в общих чертах рассказал, что происходило в моё отсутствие. Я рад, что ты не окончательно мертва.– С-спасибо, я тоже, – тихо ответила Настя и сделала вид, что очень интересуется картофелем.– Значит, Баюн как-то завладел котом и нанёс существенный урон вашему спокойному существованию? – с ленцой протянул Бессмертный.– Можно и так сказать. Мы его почти добили, когда ты щёлкнул пальцами. Говоришь, что мы тебе должны, но я уверена, что сами бы справились.– Возможно. А дальше что? Каждый раз, как вы бы здесь появлялись, он бы снова овладевал телом твоего компаньона?– Думаю, что-нибудь мы бы придумали.Кощей саркастично вздёрнул бровь:– Я могу отправить Баюна обратно, и всякий раз, как вы тут будете появляться, придётся с ним биться. А могу не отправлять…– И что ты хочешь за «не отправлять»?– Ягуся, ничего ему не отдавай! – рыкнул Бальтазар. – Если придётся, мы снова будем биться и будем готовы к его выкрутасам.– Я хочу Ключ моего предшественника, – ровным тоном произнёс царь пустоши, игнорируя моего компаньона. – Он должен быть у меня.– С чего бы это? Мы добыли его в битве, Бальтазар ради этого изувечил вражеского военачальника. Это во-первых, – твёрдо отказала я, – а во-вторых… Хватит и того, что во-первых. Помимо прочего, Ключ не работает без хозяина, тебе ли не знать.Кощей перестал отщипывать виноград, задумчиво глядя на нашу компанию. Морок замер с яблоком во рту, так и не раскусив плод.– Ты стала строже, Янина. И многое скрываешь. Например, как ты заполучила помощь последнего Горыныча?Курлы! То, чего я опасалась, произошло. Интуиция не подвела.– У всех нас есть тайны, Андрей. Пусть прошлое останется в прошлом. Больше он не поможет.– Хорошо, будь по-твоему. Я верну Баюна на место, как только вы вернётесь в Лукоморье. Ты подумай над моим предложением.Окончание фразы потонуло в шипении – через зал спешила к хозяину Эва. Он опустил руку, и змея обвилась кольцами вокруг предплечья, заползая выше.Супчик засуетился у меня на плече, ему не терпелось уйти.– Я подумаю, – выдала я дежурную улыбку.– А пока приглашаю вас в свою деревню, через два дня открываем ворота для всех, – сменил тему Кощей.– И что там? – поинтересовался Бальтазар.– Новый Колизей.Мы непонимающе переглянулись. В напряжённой тишине конь грыз яблоко.– Хозяин построил арену для боёв с тотализатором. Всякий желающий может сразиться с его горынычами, – пояснил Морок.– Оказалось, битвы – это весело, – пожал плечами Кощей и улыбнулся.У меня самой было много вопросов к нему, но разговаривать сейчас бесполезно. Мы вскоре распрощались. Хозяин дома хлопнул в ладоши, и нас вынесло к избе. Мы молча погрузились в БТР и прыгнули.***Всё прошло не так, как хотелось. Баюн, Кощей… Чёрт возьми, как же быть дальше. Когда вернёмся сюда снова – «когда», не «если», – нас опять будет поджидать кот-убийца. Как я без компаньона пойду искать кладку Горыныча?– Янина, – позвала Настасья.– А?– Мы ведь пойдём в деревню, куда пригласили?– А что такое?– Хочу снова его увидеть! Такой хорошенький… Кощей.Мы дружно уставились на богатыршу. На её лице светилась глупая улыбка, наивные голубые глазищи сияли как звёзды. Она в волнении закусывала нижнюю губу и очень просительно смотрела на меня.– На-асть, ты влюбилась, что ли? – на всякий случай спросила я.Ответ был очевиден. Она кивнула и потупилась. Час от часу не легче. Мы, конечно, пойдём, за Бессмертным стоит приглядывать. За влюблённой богатыршей тоже.– Морок прав: слабоумие и отвага, – подытожил Бальтазар, скинул доспехи и устроился возле печки.Я не торопилась уходить в Лукоморье, хотелось выдохнуть, обдумать сложившуюся ситуацию. Настя хлопотала по хозяйству, задумчиво протирая битый час одну и ту же полку, Супчик сопел на любимой балке, кот раскинулся в тепле брюхом кверху, и вдруг…Громкий стук в дверь прервал наш покой. Я сначала не поняла, откуда звук, за входной никого не было. Стук повторился. Кто-то ломился в дверь между мирами, в ту, за которой туман.

Не ходи за порог

Кто-то очень настырный рвался к нам в гости.– Хозяуйка, это что такое?Бальтазар спрыгнул с печки, в полёте меняя форму, шерсть на загривке дыбом, глазищами сверкает. Хотела бы я ему ответить. Настя без доспехов, в одной своей нижней рубашке и в нелепых розовых штанах встала рядом со мной, крепко сжимая меч.– Кого ждём, Яга? – от мечтательного выражения не осталось и следа, образ хорошенького Кощея задвинут в тёмный угол до более спокойных времён. Мне нравится её способность переключаться.– Я никого не жду. Но там может быть только кто-то свой, Изольда бы не пустила чужих. Тоха, наверное, но что ему нужно?– Так открой дверь и спроси, чего мнёшься. Что за Тоха?– Да, Насть, как это я сама не догадалась, – я потянула ручку на себе, и, как в первый раз, ожгло холодом. – Друг мой, тебе понравится.За открытой дверью никого не было. Только туман и тишина.– Не понял, – пропищал Супчик, перебирая коготками по моей макушке.Я медленно закрывала дверь, надеясь, что из тумана вдруг появится Тохина рука и придержит или Баст величаво перешагнёт порог. Ничего не случилось. Петли противно скрипнули в конце, и дверь беспрепятственно закрылась.Стук раздался снова.– Дай я посмотрю, – Настя не церемонясь оттеснила меня от двери, и… за ней ничего не оказалось, кроме стены.– Ягуся, а куда уходить-то будем? – Бальтазар от души поскрёб брёвна в дверном проёме, оставляя глубокие следы от когтей.«Как пришла, так и уйти должна. Живая, ей ходу нет», – услужливо подсказал голос, а слайды-воспоминания из глубины моей множественной памяти дополнили картину.Работа несложная: души провожай, живых умертвляй. Все, кто ко мне в избу ходит с целью попасть в Навь, должны отведать последнюю трапезу и умереть, только душа вне тела может пройти в дверь между мирами. Вот почему Ядвига когда-то давно говорила мне самой не есть, для живого мой хлеб и питьё – яд. Поел – умер – прошёл – вернулся – ожил. Не самая заковыристая схема. Я рассказала друзьям о новых обстоятельствах.– Ты не пройдёшь, – с интонацией великого волшебника резюмировал Бальтазар и издевательски захихикал.– Уймись, блохастый, – цыкнула богатырша.– От оборванки слышу! – не остался в долгу кот.– Тихо оба! – я захлопнула бесполезную дверь. – Что делать будем? Насть, ты знаешь, как выбраться отсюда?– Ты совсем недавно Яга? – подозрительно и немного снисходительно покосилась на меня Настя.– Человечина хороша под горчичной корочкой, – буркнула я вместо ответа. Сама не знаю, что на меня нашло, но пусть будет. Импровизация. А то дерзкая такая: и в избе у меня грязно, и некомпетентна.– Яу что-то упустил? – повёл ухом кот.– Настя, ты знаешь, как уйти, или нет?Не хочу ничего объяснять, хочу вернуться к Дубу и продумать новую стратегию. И девчонку бросить здесь не могу, и забрать, получается, тоже не могу.– Вроде бы… Нужно пройти по мосту, сказать все слова в обратную сторону и не сбиться.– Да вы издеваетесь надо мной!? Кощей всё обломал, Баюн по-прежнему угроза, и моста никакого нет. Сколько лет ты здесь, Стася?– Я вчера пришла, – округлила глаза девица. – Как это моста нет?– Проблемы, – пискнул мыш и улетел спать, справедливо полагая, что мы никуда не идём. Завидую ему, мне вот тоже хочется отдохнуть, но никак.– Морок сказал, что мост разрушили в битве со старым Горынычем, ещё Кощей предыдущий здесь властвовал. А он пропал восемьдесят лет назад. Так что не меньше этого срока.– Не может быть… – охнула богатырша.– В Лукоморье единого летоисчисления дляу местного населения нет, хотя времяу течёт привычным нам образом, – дёрнул ухом Бальтазар. – Всё сложно. За годами обычно следят главные герои – Яги, Кощеи и все, кто ходит между мирами. Тот же Ворлиан, Казимир. А местные… У них каждый день похож на другой: следи за хозяйством да урожай береги.– Поясни, – у меня не было сил удивляться.– В каждой части сказочного мира происходят свои цикличные события. – Неожиданно проявился Тихон, приосанился, довольный привлечённым к себе вниманием, и важно продолжил: – Вот возьмём Соловья-разбойника. Он попал в Лукоморье со Второй Мировой войны вашего мира, после смерти предыдущего Соловья. И сидит на своём месте уже посчитай, сколько лет. То-то же.Летописец продолжал важничать, но в этот момент даже его шепелявость не отвлекала, мы внимательно слушали. История цикличности сказочных сюжетов запутанная донельзя, попробую пересказать, но, если не поймёте, не переживайте – вы не одиноки. В общем, за время его жизни сменилось несколько Муромцев – те бездарно сгинули на каких-то подвигах совсем не по сценарию. Да, так бывает, единственное, на что вольны герои в корпорации «Лукоморье», – это уникально самоубиться или прожить жизнь немного иначе, чем и занят этот сборщик налогов – выживает как может. Жизнь Соловья напрямую связана с богатырём, князем Владимиром и временем его правления. Так и идут по кругу те года: князь правит, Илья со товарищи совершают подвиги, Соловей разбойничает, простой люд пашет, рождается, умирает и не задаёт вопросов, что это года на месте стоят. Так положено. На острове Буяне, где монетный двор, – свой календарь, в других частях сказочного мира также живут по привязанным событиям. Князь, кстати, из местных, не по контракту, но живёт в своем временном отрезке вместе с городом и подданными уже очень, очень долго.– Давным-давно, в далёкой-далёкой галактике... Поди познай, какой это год, – зевнул кот, подводя итог.Настя сидела, хлопала глазищами:– Так здесь, в Нави, время медленней идёт?– У Смородины оно течёт иначе, – уточнил Тихон и слегка хрюкнул, довольный собой.– Вероятность того, что в Лукоморье друзья меня ждут гораздо дольше, чем мы ощущаем… насколько велика? – осторожно уточнила я, опасаясь услышать ответ. Я уже представила, как родители безуспешно ищут меня долгие годы, пока мы здесь прохлаждаемся. Вздрогнула.– Ну-у, – загадочно протянул Тихон.– Так что же ты раньше не сказал? Мря-яу! – обозлился Бальтазар. Летописец на всякий случай исчез.– Так вы не уточняли ничего по данному вопросу, – обиженно крикнул он откуда-то со второго этажа. – И вообще, я хотел донести до вашего сведения, что на сказочных существ это не влияет так сильно, иначе Кощей не жил бы припеваючи на два измерения! Нечего на меня бросаться, не дослушав!– С этого надо было начинать, мелкий свинтус, это же надо так волноваться заставить. На всякий случай стоит поспешить.Настя смотрела на меня, в лице ни кровинки, подбородок дрожал.– Мне некуда идти, получается. Отчего дома уж давно нет. Я подвигов искала, славы, а нашла забвение. – Яркие глаза потускнели, она с трудом держалась, чтобы не зареветь. – Отец и сёстры давно умерли, а я здесь, даже не узнаю, что за жизнь они прожили.Вот почему она ничего не знала про Битву… Что на это можно было сказать? Любые слова утешения покажутся фальшивыми, ведь сделать ничего нельзя, исправить ничего нельзя, время вспять не повернуть и не подобрать тех фраз, что волшебным образом смогли бы склеить разбившуюся на наших глазах вдребезги душу. Даже кот сменил язвительность на участие:– Ягуся тебяу не оставит, не переживай.– Насть, мы вытащим тебя отсюда, будешь жить с нами, глядишь, интересного много увидишь и славу всё-таки найдёшь.Я не решилась её обнять, мы едва знакомы, кто знает, как отреагирует. Но она сама справилась: вдохнула глубоко, смешно надула щёки, ну чисто хомяк, выдохнула и не заревела, только крепче стиснула рукоять меча. На всякий случай я ещё раз открыла дверь – за ней привычно клубился туман. Всё ясно: мы точно отсюда уйдём как пришли, а вот богатырша – нет. Я велела всем собираться и не мешкать, пойдём к реке. Пока Настя отрешенно облачалась в свои побитые доспехи, я привычными движениями затягивала ремни на броне Бальтазара и думала. Моста нет, ступа – не вариант: ей нужно уйти как пришла. Мост – это не просто элемент удобства, это тропинка между миром живых и миром мёртвых. Огненную реку не перепрыгнешь с шестом, не построишь мост своими руками, а если и перелетишь, то это не будет переходом – никуда не попадёшь. У меня есть средство для создания переправы, по крайней мере, я надеюсь, что это оно, – волшебное полотенце из наследства. Кот тогда сказал: или мост создаёт, или реку, – стоит проверить. Если нет, придётся снова идти к Кощею, просить за Настю. И это самый худший сценарий для развития событий, даже хуже, чем ей здесь остаться. Я не смогу её бросить, а Кощей будет просить непомерную цену, которую придётся заплатить. Об этом я и сообщила друзьям.– Так что, надеюсь, полотенце нас не подведёт, – закончила я проговаривать свои мысли.Настя коротко кивнула, что-то бормоча себе под нос.– Может, и нам скажешь?– Я заговор пытаюсь прочесть наоборот, – призналась богатырша. – На мосту медлить нельзя – жар сильный с ног валит. Собьюсь, и снова нужно начинать. Несложно в Навь попасть, выйти не всяк горазд.Так, с этим можно помочь. Я достала маркер и подала девушке.– Пиши на руке, я так шпаргалки писала в школе на контрольные.– Я не умею. И что это за перо такое странное?– Что не умеешь?– Читать не умею. Писать тоже. Меня грамоте не учили, ни к чему было, – сообщила Настя как само собой разумеющееся, пробуя на зуб маркер и неудомённо морщась. Для меня это было дико – не уметь читать и писать. Бальтазар фыркнул от удивления. Вот она – реальность Лукоморья.– Да у меня память хорошая, я всё быстро схватываю, чуток потренируюсь и не собьюсь, – беспечно отмахнулась Настя и снова забубнила.Похоже, дел у меня прибавится.***Приготовления заняли больше времени, чем я ожидала. Без часов не очень сориентируешься, но по ощущениям рассвет не за горами. Много маленьких суетливых дел, словно зубастые монстры, отгрызали невосполнимый ресурс, заставляя меня нервничать. Настя сказала, что не знает названия местности, откуда она пришла в Навь. – Вроде бы недалече от деревеньки Дедово, там ещё речушка под названием Горемычка.Я уткнулась в карту в поисках этих координат, насилу нашла такие далеко за теми местами, где я бывала до Битвы. На вопрос, там ли она выйдет, где зашла, Стася пожала плечами, мол, откуда ей знать, она ведь первый раз. Тихон внятного ответа не дал, ссылаясь на отсутствие летописцев у всяких путников, не тратит ООО «Лукоморье» ресурсы на всех подряд, если и есть записи, так это в архив нужно, что сейчас невозможно. Я скрепя сердце обратилась к своим голосам.«Выйдет в любую сторону, куда занесёт, неизвестно», – ответил мне переговорщик, польщённый моим добровольным интересом.Собрали богатырше узелок с провизией, Бальтазар решил её удивить разносолами, так что обеды у неё будут из невиданных яств вроде шоколада и колбасы с сосисками.– Насть, я не знаю, как мне тебя найти будет возможно. Давай договоримся так: если Дуб будет недалеко, иди к нему, там обычно стоит изба, если разминёмся, жди, выйдет на берег Черномор с морскими богатырями. Я с ним поговорю, чтобы о тебе позаботились. Если выйдешь к любому населённому пункту – повесь на самую высокую крышу красную тряпку, я пошлю птиц тебя искать.Она покладисто кивнула, привязывая к узелку верёвки.Мы прыгнули к Смородине.***Наши лица защищали обильно смоченные платки из тряпок, но не скажу, что дышалось совсем хорошо. Бальтазар поминутно чихал, и платок вот-вот грозил упасть с его морды. Влага быстро испарялась, и я торопилась. Пришло время чудес, впервые мне предстояло создать что-либо, помимо молний.Глаза слезились, в который раз пообещала себе купить лётные очки. Противогаз тоже не помешает. В багровых отблесках огненной реки местность походила на ад с картинки. Остатки опор старого моста мы нашли недалеко от места стычки с Баюном. Я на всякий случай огляделась, хотела призвать местных воронов для осмотра местности, но птицы здесь слушались плохо, потому не стала тратить время, понадеялась, что Баюна и правда нет и не будет, пока мы не уйдём. Кощей кажется верным своему слову.Небольшое белое полотенце с вышитым по краям красным орнаментом не походило на сильный артефакт, полотно как полотно, таким руки вытирают. Но я взмахнула им, изо всех сил надеясь, всей душой желая появления моста.– Юху-у, а мы могём, Ягуся! – запрыгал на месте кот, а у меня сердце понеслось вскачь. Мы действительно могём. С берега на берег перекинулся высокой аркой каменный мост, узкий – на ширину плеч – и без перил.– Пора прощаться, – Настин голос прозвучал очень глухо, глаза между платком и рваной светлой чёлкой выглядели чёрными в обманчивом свете реки.– Не прощаться, – твёрдо ответила я. – Удачи тебе, не торопись, вспоминай слова. Встретимся в Лукоморье.Богатырша кивнула, положила руку на меч и ступила на мост.«Пройти может только праведник, под злым человеком он рухнет. Зло должно остаться в Нави», – проинформировал голос.Река забурлила сильнее, огненные брызги взлетали высоко, но и мост достаточно высок, чтобы долетали лишь единичные капли. Настя почти дошла до середины, запнулась и расставила руки в стороны, удерживая равновесие. Я затаила дыхание.Смородина злилась. Течение усилилось, багровые волны лавы напирали друг на друга, перекатывались, вздымались с шипением и плевались огненными каплями высоко в небо. Смрад давно преодолел барьер платка, мы кашляли и отступали от берега. Я держала взглядом фигурку богатырши на узеньком мосту, надеялась, что она не свалится. Дым застилал оба берега, обзор сильно ухудшился.Настя шла медленно, балансируя, пересекла середину моста, её фигурка то и дело полностью пропадала в завесе дыма, и я волновалась – если она сорвётся, даже не заметишь. Глаза нещадно щипало, но, кажется, Настя преодолела две трети пути. Видимость стала почти нулевая.– Нужно… кхе-кхе... уходить, – прокашлял Бальтазар.Я не стала спорить. Сделать ничего не могу. Хотя…С высоты мост выглядел пустым. Я вглядывалась очень старательно, но ни намёка на живое среди бурлящего огня не было. Вызванные дымом слёзы лились ручьями, а в груди горело. Я махнула другим концом полотенца, и мост исчез, остались лишь древние развалины.***Прийти в себя, отдышаться, смыть с лица копоть и выпить ведро воды. Бальтазар сквозь кашель рассказывал Супчику, что произошло, изба лёгкой трусцой бежала к своему застолблёному участку, горизонт светлел, кажется, занимался рассвет. Ключ-от-всех-миров напомнил о себе совершенно неожиданно, обжёг холодом, и я подскочила.– Яга, у нас гости, – Бальтазар весь подобрался, сверкая жёлтыми глазищами, опустил голову почти к полу и принюхался. – Нежить.Изба очень кстати остановилась, я распахнула дверь. К нашему импровизированному ограждению с черепами приближалась горстка фигур, не толпа, но достаточно, чтобы насторожиться. Кто они такие, разглядеть было невозможно: солнце вставало за их спинами, делая гостей сплошными чёрными силуэтами, как в театре теней.– Не ходи за порог, – прошипел Бальтазар.И не собиралась, здесь мне провожать некого, это уже нежить. Ядвига предупреждала, что они могут прицепиться. Моё внимание привлёк силуэт всадника на пригорке за ними и горынычи в небе.– Кощей наблюдает, уходим, пока Баюна не спустил, – я захлопнула дверь, так и не рассмотрев толком гостей, да и не то чтобы очень хотела. В другой раз.Супчик устроился на загривке кота, Тихон сопел где-то рядом, и мы шагнули за порог в холодный колючий туман, продираясь сквозь упругую завесу…– Рыжуля, нехорошо заставлять друзей ждать.В избе, закинув копыта на стол, сидел Казимир, а перед ним на блюде лежала человеческая голова.

Когда все дома

Пожалуй, никто и никогда так не радовался, увидев у себя дома рогатого краснокожего беса ростом два с половиной метра. Даже специально его призывающие скорее боятся, нежели счастливы лицезреть воочию предмет своих желаний. Я знаю, я там была.Военачальник, мастер по мётлам и мой близкий друг в совершенно будничном, я бы даже сказала – домашнем виде восседал на прогнувшейся под тяжестью скамье. Как будто никуда не уходил. Несколько секунд спустя я уже висела у него на шее, неконтролируемо взвизгивая от радости, и мне совершенно не стыдно за такое поведение. Могу себе позволить.Где-то под ногами довольно урчал Бальтазар, а вокруг летал Супчик и пищал: «Дома, дома».– Ну-ну, подумаешь, сутки прошли, – огромные ручищи стиснули меня до хруста в рёбрах. – Знал бы, что так встретишь, ушёл бы раньше.– Разница в часовых поясах, Каз, – пробубнила я куда-то в пахнущую серой горячую шею. – У нас прошло почти три месяца.– Дай-ка я взгляну на тебя, – он встал, обхватив меня за талию, и на вытянутых руках внимательно осмотрел, поворачивая то одним боком, то другим, как куклу.– Ты загорела, и веснушек прибавилось, – улыбнулся Трёхрогий, а потом сдвинул брови: – И кое-что из отпуска привезла. Где была?– В Доминикане.Да, привезла: ерундовые сувениры и татуировку. Совсем нечему хмуриться.– Я пропустил твой день рождения, но принёс подарок, – Казимир кивнул словно сам себе, поставил меня на пол и указал на голову: – Знакомься, Янина, Кощей.Знаете, я на секунду совсем забыла о странном натюрморте на столе, подумаешь, отрубленная голова на блюде, экая невидаль. У нас двухкомнатный кот руки-ноги отрывает на раз-два, у меня кашпо из черепа бывшей пассии Каза и частокол с другими, такими же невезучими поганцами. Голова… Пф-ф.Но такого я не ожидала, признаюсь.Бальтазар уже обнюхивал трофей из преисподней. Лысая голова с сероватого оттенка кожей, недовольно сморщенный длинный крючковатый нос, глубоко посаженные глаза с коричневыми кругами под ними казались чёрными провалами, редкие брови, рот запал, будто он забыл вставную челюсть. Кощей ещё жив? Ну да, конечно, Ключ-то не рассыпался.– Паба Яха? – с трудом открыв рот, прошамкала голова, зубов у неё и правда не наблюдалось.– Это... это… – я подбирала слова.– Некультурно в людей пальцем тыкать, – притворно пожурил меня Казимир.– Подарок из серии «нельзя не принять и нельзяу выкинуть», – рыкнул Бальтазар. – Ведьминская перхоть, ты за каким чёртом его притащил?– Он много знает, и мозг цел, в отличие от всего остального, – мастер развёл руками, небольшая изба оказалась тесна для подобного манёвра, так что на пол полетели склянки с полки.– Извини, – Каз принялся собирать рассыпавшиеся змеиные кости.– Ну, здравствуйте. – Я села напротив, не очень понимая, что с ним делать и о чём говорить можно. – Я смотрю, жизнь вас изрядно потрепала.Голова скривилась, Казимир расхохотался, от чего в избе задрожали стёкла.– А где старая карха Ядвиха? – вопросил Кощей.– Погибла, твоими старанияуми, тощий.На секунду стало тихо, мой «подарок», судя по мимике, подобного ответа не ожидал. Удивился.– Пить, – попросил он.Пить? Куда пить-то, у него одна голова, туловища нет.– Не давай, – зашипел на него Бальтазар. – А ну как отрастит себе все утерянные части, и огребём мы по полной. Подар-рочек, котья мать!– Да, рыжуля, не давай воды, этот прохвост горазд нудеть. Не забывай, кто перед тобой. Он виноват в нападении моих сородичей.– Я поплатился, смофи, фто они со мной селали. Пыло польно. – Кощей состроил печальные глазки.– То, что ты называешь болью, для меня предварительные ласки, – ухмыльнулся Каз и по-хозяйски закинул дров в печь, захлопотал с чайником. Как будто всё хорошо и он не вернулся только что из преисподней. Так уютно, по-домашнему.– А почему зубов нет? – уточнила я.– Вырвали, чтобы заклинания не мог читать, – ответил Каз. – Все колдовские штучки требуют точности. Шамкая губами, можно вместо грозы козу сделать.Кощей закатил глаза и сказал очень неприличное слово.– Не переживай, головешка, зато у тебя дыхание всегда свежее, – не унимался весельчак Каз и завязал бессмертному рот полотенцем.Бальтазар не выдержал и захихикал.***– Как ты его нашёл и вынес? – спросила я, когда мы скинули доспехи и привели себя в порядок. Трёхрогий прихлёбывал кофе и рассказывать презанятную историю не спешил. Меня распирало любопытство.– Рыжуля, меньше знаешь – крепче спишь.– Ладно, но ты мог его уничтожить, наверное?– Мог, но не стал. Это можно и здесь сделать, – Каз почесал когтем за ухом у Кощея, тот скривился.Он не хотел рассказывать, я видела какую-то отрешённость в его взгляде, даже грусть. Он не был дома тысячу лет, заглянул на пару часов и снова ушел.– В Нави довольно уныло и дурно пахнет, – сменила я тему.– Это ты там дурно пахнешь, – вставил свои пять копеек кот. – И блондинка с мечом.– Какая блондинка? – оживился Трёхрогий. – С этого места можно подробнее?– Настасья. Богатырша. – Судя по вопросу, он её здесь не видел, иначе бы не спрашивал. Настя – девушка незабываемая.– Котоненавистница и совсем дитя, – фыркнул Бальтазар. – Лишь бы мечом махать да о Кощее вздыхать, дурёха.Надо птиц разослать, посмотреть, где она. Мне бы Тоха не помешал, но и его не было, наверное, работает.Прежде чем начать рассказ, я унесла голову в баню и заперла там, чтобы не подслушивала. Толстая дверь надёжно защищает от звуков. Кажется, бессмертный был против, но не скажу, что меня это заботило. Достала скатерть-самобранку и позвала Тихона за стол. Казимир удивился, но промолчал. Рассказала, как подружилась с летописцем и теперь он на нашей стороне, рассказала про наследство Ядвиги, включая строптивого Изумруда, и о проблемах Исчадия с Баюном. Про хитрого Кощея, не давшего нам справиться с котом-убийцей и желающего заполучить Ключ-от-всех-миров. Снова про князя Андрея, купившего деревню и построившего там арену для боёв с горынычами. Над эпизодами с Настей бес откровенно хохотал.– Я вообще хотела решить вопрос связи двух котов и пойти за кладкой Горыныча, но теперь не знаю, как быть. Бальтазару туда возвращаться нельзя, неизвестно, чем дело кончится.Каз задумчиво поскрёб подбородок.– А татуировки у тебя какие-то особенные? – спросил он кота, рассматривая метлу и молнию.– Нет, просто украшение, а что такое? Это имеет какое-то отношение к делу?– Да пока ничего, – бес снова осмотрел нас цепким взглядом. – Я понял, что у вас ничего не вышло из задуманного, это провал. Девка ещё и с мечом-кладенцом ушла, если сгинула, то вместе с ним. Разбрасываешься артефактным оружием ты, конечно, лихо.Про меч он прав, но я в тот момент не думала о вещах, не до того было. У нас всё случилось впервые: оживление, мост из полотенца, выкрутасы времени между мирами и даже между персонажами в этих мирах. Очень многое пока не осмыслить, только если на пальцах объяснят и наглядно продемонстрируют. Желательно не на мне или моих друзьях.Вообще слишком странно он себя вёл, всё смотрел, будто сказать что-то хочет.– Я понял, ты в своём репертуаре: спасаешь сирых да убогих, – хмыкнул Каз. – Теперь я жду знакомства с этой вашей Настасьей Милютовной. Она твоя охранница, но, судя по рассказу, машет мечом наугад, никто её не обучал. Придётся с ней поработать.– Она даже читать не умеет, – зевнул кот. – По хозяуйству только.– Чтобы оружием владеть, грамота не нужна, – мрачно отозвался бес.С таким настроением нужно что-то делать. Я шепнула скатерти название одного из напитков, подсмотренных у него дома, и не прогадала: Каз сцапал бутылку, только когти по ней звякнули, буркнул «спасибо» и налил нам обоим.– Давай за встречу, Яга, мы не попрощались толком после битвы, я торопился. Помянем павших, поговорим о будущем.– Единоличники! – возмутился кот и заказал себе валерьянки на блюдце.Я не стала ругаться.Мы помолчали немного, медленно смакуя напиток. Для меня крепко, я такое не пью, но в этой ситуации лучше составить компанию. Казимир был рядом, когда рухнул мой мир, боролся за меня и рядом со мной. Меньшее, что я могу сделать, – побыть собутыльником. Очевидно, что ему тяжело, но жаловаться он не привык, не та личность.Он начал рассказ не спеша, тщательно подбирая слова, и даже с его помощью мне придётся менять для удобства имена действующих лиц, названия животных и мест, потому что воспроизвести родную речь беса я не могу даже в печатном виде.– У меня не было чёткого плана, когда я спускался на третий уровень. Летел вниз и всё думал, вот я такой красивый в доспехах Валафара…Он произнёс имя поверженного военачальника, но я не смогу его правильно написать. Потому пусть он будет Валафар, это хоть похоже.– …Мог бы даже сойти за него, но у меня три рога, а это проблема. Считай, я ходячая мишень.Каз добрался до своего уровня и почти нос к носу столкнулся с одиночным верховым патрулем. Воспользовавшись преимуществом неожиданности и физическими данными, он стащил патрульного вниз, свернул ему шею, затащил в укрытие за валуном и…– Подожди, у вас лошади, вы же сами копытные?– Узко мыслишь, веснушка.Никакие не лошади, там имеются свои верховые животные: шестилапые, плюющиеся огненными шарами и донельзя ленивые, хоть и очень быстрые. Загралы. У них по всему телу бронепластины – такие костяные наросты в виде чешуек, – пальцы на лапах похожи на страусиные с длинными когтями. А морды напоминают птичьи.– Вообще силуэтом и размерами похожи на верблюдов, – добавил мазок в картину Каз. – Заставить их слушаться очень тяжело, как ты понимаешь, кнут в этом случае не поможет, им удаляют одну чешуйку на шее, оголяя чувствительный участок, и всадник туда тычет острым. Обычно собственным когтем.Но речь не об этом. Я не буду расписывать, как он разорвал тело патрульного, выложил из него нечто наподобие рисунка и украсил внутренностями. Из кишечника сложил послание. Исчадие, слегка осоловевший от валерьянки, очень впечатлился содеянным и, кажется, намотал на ус.– Я ведь уходил с целью обезвредить сородичей, занять их чем-то более насущным, чем захват Лукоморья, – пояснил бес. – Потому я подделал почерк воинов с четвёртого уровня – они нападали на нас раньше – и надеюсь на результат. Рассчитываю, что никто разбираться не будет и они просто займутся войной, как бывало обычно.Долго ли, коротко ли, а добрался наш военачальник до города. Смены дня и ночи в преисподней нет, поскольку привычных нам солнца и луны не предусмотрено. Но к местной ночи багряное небо становится тёмно-бордовым, почти чёрным, и видимость падает. Пнул Трёхрогий заграла хорошенько, чтобы помчался без всадника к воротам, а сам притаился. Дозорные увидели животное, всполошились, ворота настежь, затем отряд пробежал, а он прошёл в город. Темнота сыграла на руку.– Солдатня как видит высшие чины рядом – сразу изображает бурную деятельность и обычно глаз не поднимает, чтобы не получить лишних заданий. Так что на меня никто не хотел смотреть, и я беспрепятственно угнал нового заграла.На самом деле, «угнал» – громко сказано. Оказалось, что Казимир не любитель верховой езды, тем паче, что массу он набрал и животина далеко его не увезёт. Он им прикрылся. Вот как щитом, чтобы голову никто не рассматривал, слился, так сказать, с загралом.– Я просто шёл сам не знал куда. – Каз задумчиво покачивал в руках стакан, наблюдая за янтарной жидкостью, его острые уши с кисточками слегка подёргивались в такт. – Столько земных лет, столетий мои копыта не касались родной земли...Он шёл по извилистым улицам, где каменные блоки стоптаны бесчисленными солдатами, марширующими в бесконечной подготовке к войне, между выточенных в красных скалах домов горожан в богатую часть города. Редкие прохожие жались к стенам и притворялись невидимками, огни факелов освещали путь, но делали его фигуру ещё больше, а тень стелилась за ним поистине огромная, словно шлейф чистой тьмы.– Заграл попался на удивление покладистый, не пришлось его понукать, так я довольно быстро дошёл до дворцов. Мой дом… – он замолчал на секунду, наливая новую порцию. – Мой дом лежит там в руинах.Дворец Казимира снесли согласно законам, как унижение для проигравшего. На руинах росли чёрные цветы, пробиваясь между обломков камня и разбитых черепов, некогда украшавших фасад. Он не стал задерживаться, чтобы не привлекать внимания, и отправился дальше, мимо дворцов других знатных военных чинов, в сторону здания штаба.– Если и искать Кощея, то только там, – пояснил Трёхрогий. – Под штабом казематы, для удобства, чтобы далеко не ходить за пленниками и пытать по настроению.– Больно легко всё у тебяу сложилось, – подозрительно прищурился кот.– Это не везение. Город почти пуст. Мы уничтожили около двух тысяч единиц армии, это много. И никто не знает, что третий уровень проиграл Лукоморью, ведь ни один солдат не вернулся домой. Пока заподозрят неладное… – пожал плечами бес. – На обратном пути я прошёл мимо инкубаторов: там тихо и пусто, новое поколение ещё не родилось, возможно, даже не зачато, а для полноценной армии необходимо время. Они бросили на нас все свои силы и теперь лёгкая добыча.Каз вернулся к рассказу о подземелье.Привязав заграла где положено, он отправился ко входу для прислуги, оттуда – в пустующую до утра кухню, а через неё по ступеням вниз в камеры. Обычно пленников долго не держали, чтобы не кормить драгоценными душами, и избавлялись от них, получив нужную информацию, потому казематы пустовали. Учитывая, что армия и офицерский состав ушли в другой мир, здесь можно было не таиться.– И нашёл в самой дальней камере?.. – деловито спросил Тихон. Его перо порхало над блокнотом.– Напомни мне, почему я не должен спускать с него шкуру? – нахмурился Каз.– Мы теперь дружим.– А, ну это в корне меняет дело.Нашёл он Кощея не в дальнем углу, как полагал летописец. Никто не прятал пленника, он висел в пыточной, где посередине находится колодец вниз, только не вода у него на дне, а горит вечный огонь. Туда сбрасывают трупы, части тел и ещё живых, но более не нужных пленников.– Тела у него уже не было, одна голова болталась. Я даже не вырывал ему зубы – всё сделали за меня, – посетовал Каз.Веселее он не стал, но напряжение как будто постепенно отпускало его. И у меня в закромах Изольды хранится ещё одно средство для поднятия настроения.– Рыжуля, ты чудо! – оживился Казимир, открывая банку с засоленными лягушками.Чудо не я, а то, что она не разбилась от резких прыжков избы.– Ну я видел раньше этого старого пердуна, так что разговаривать не стал, жив-здоров, и ладно, – лягушачья лапка исчезла, за ней вторая, бес блаженно зажмурился. – Сунул голову под мышку и отправился назад. Пришлось сделать небольшой крюк, чтобы подойти к Колодцу Душ подальше от инсталляции, которую я оставил соплеменникам. И вот я здесь. Похоже, дело не только в Ключе, но и в самом Кощее, разрыв во времени минимален.Казимир подался вперёд, очень внимательно глядя мне в глаза:– А теперь отбросим лирику и рассказывай ты.– О чём?– О том, почему твой энергетический след несёт на себе чужой отпечаток! – рыкнул на меня бес, из ушей валил серный пар. – Что было в Доминикане?– Отдыхали… – я разволновалась. – Набили тату. У меня на лопатке.Повернулась к нему спиной и задрала футболку.– Адово пекло, Янина... – тяжело вздохнул Казимир. – Это ты зря.

Проблемы с головой

Каз договорился.Я внимательно слушала его тираду про мою глупость, что я не знаю этот мир, я младенец, нет – вообще зародыш, ничего не ведаю о силах других, нужно быть осмотрительней. Потом меня затопила волна гнева, и голоса в голове сорвались с цепи, прорвали ограждение и ликовали, будто тысячная толпа на стадионе…Пришла в себя от впившихся в мою ногу когтей Исчадия.– Ай!По избе будто смерч прошёлся, то есть я.– Ты что творишь? – шипел кот. – У нас запасной дом имеется?Казимир на удивление спокойно отряхивал с себя остатки еды, вокруг него живописно лежали щепки от скамьи и черепки битой посуды, картина смахивала на выставку современного искусства. Супчик вылез из-за печки:– Бешеная!Вслед за ним вышел и летописец, благоразумно помалкивая. Кот и мыш смотрели на меня с одинаковой укоризной.– Упс, – я отступила на полшага, на всякий случай. Напасть на бесовского военачальника – так себе идея. Не могу сказать, что готова к рукопашной. Но губы у Трёхрогого подрагивали и сера из ушей не валила – он едва сдерживал смех. Взглянул на меня своими синими глазами и давай ржать.– Веснушка, ну ты даёшь! Не женщина – огонь! С тобой и выпить, и поругаться приятно, – ухохатывался бес во все свои голливудские зубы, кисточки на ушах подрагивали в такт.Я нервно хихикнула в ответ, осматривая масштабы бедствия и прикидывая сумму ущерба. Мало приятного, когда тебя отчитывают как девочку, для этого у меня родители, к слову, есть, но разнести в состоянии аффекта дом – это уже серьёзно. Работы над собой просто непочатый край.– Я понял, – наконец выдавил из себя внятное слово Каз. – Ты против нравоучений!Да он просто гений, никто бы не догадался. Я выдавила очередную пародию на улыбку и потёрла ощутимо ноющую ногу – когти компаньона впились довольно глубоко.– И снова так сделаю, если надо будет тебяу в чувство привести! – кот бил себя хвостом по бокам.– Запасусь пластырями или мазь приготовлю, спасибо за предупреждение.– Я, конечно, не собака, но Джону Уику позвоню! – затянул свою любимую песню кот, как обычно, когда ему что-то не нравится. У него этот фильм – в каждой бочке затычка. Я как-то отобрала у него телефон на день, чтобы звонками не донимал, так он такую трагедию ломал и куда только звонить не собирался, даже письма писать. Правда, потом вспомнил, что у него лапки, и огорчился. От досады воду в туалете спускал целый вечер, чтобы меня позлить. Там ему лапки не мешают.– Как его зовут? – как ни в чём не бывало спросил Каз.– Кого?– Татуировщика. Я подозреваю одного, в тех краях обитающего, но хотел бы услышать имя.– Маркус. Она с ним даже целовалась, а яу против был! – сдал меня Бальтазар и демонстративно отвернулся.– Вот как… – протянул Трёхрогий с непонятной интонацией.– Ты против был?! – опешила я от возмутительного вранья. – Да ты же нас и познакомил! Может, мне у тебя разрешения спрашивать надо, а, кот?Вот так между делом рассказывать очень личные вещи... Не ожидала от него. Исчадие заворчал нечто невразумительное, но внятного ответа так и не нашёл. Не получит у меня больше валерьянки, гад такой. Налакался и давай, значит, сочинять небылицы. Я чувствовала, как у меня горят уши, не то от досады, не то от смущения. Не люблю, когда сор из избы выносят.Казимир стряхнул с самобранки остатки трапезы, аккуратно свернул и молча сел за стол. Кот понял, что оправдываться нечем, и, гордо задрав хвост, удалился наверх. Как только у него шерсть не задымилась под моим взглядом.– Ну и что, знаешь его? – раздосадованно спросила я Каза.Поругаться со всеми на казалось бы ровном месте… За что и не люблю совместные возлияния компанией больше двух человек или не человек, в общем, больше двух. А тут ещё кот под валерьянкой, будь он неладен, пьяница.– Знаю немного. Скрытный тип, очень себе на уме и умелец каких поискать. Ты не бушуй, Яга, но он на тебе что-то оставил и на лохматом тоже. А вот что именно – это у него спросить нужно.Казимир окинул меня взглядом и вкратце рассказал, что знал о Маркусе. Помнится, я не могла определить его возраст, так вот – чуть больше ста лет. Не смогла скрыть досаду – никогда меня не тянуло на мужчин постарше, несмотря на явную скуку в общении со сверстниками, а тут ко мне проявляют интерес исключительно… г-хм... зрелые представители разных рас. Трёхрогий криво усмехнулся, увидев мою реакцию. Маркус набивает желающим охранные знаки собственного изобретения, можно сказать, уникальное предложение на магическом рынке. Если нужно скрыться – к Маркусу, если нужно нечто вроде сигнализации на собственном теле – к Маркусу.– Но и берёт он за свои услуги такие суммы, что далеко не всякий может себе позволить, никто не владеет философским камнем, деньги зарабатываются обычным ремеслом. Я вот мётлы изготавливаю, – пожал плечами Каз. – В партнёршах у него я наблюдал исключительно тёмных колдуний, даже странно, что он тебя приметил. Как вообще вы сошлись, если позволишь узнать, рыжуля?– Это всё кот.К слову, виновник нашего знакомства с колдуном уже беззаботно храпел на моей кровати. Казимир слушал рассказ про игры Бальтазара в сводника, загадочно кивал, двигал ушами и скрёб когтями по рогам, кажется – изо всех сил старался не рассмеяться.– А потом мне стало интересно. Понимаешь, Маркус сказал, что кот притащил что-то с того света, а я и сама наблюдала за ним странное, например, он говорил что-то непонятное во сне. Ну, это ты уже знаешь. Потом мы гуляли и обратили внимание на две тени Бальтазара, – выпалила я на одном дыхании, набрала воздуха и закончила: – Маркус сказал приходить на сеанс, когда справимся с проблемой, и он набьёт оберег от одержимости. Каз, он может?Казимир помолчал, задумчиво глядя наверх, где храпел кот.– Вы не справились с проблемой. Баюн до сих пор связан с Исчадием, и об этом знает Кощей, а я ему не доверяю.– Ты не ответил на вопрос.– Теоретически – да. Он, скажем так, – новатор, и точно его возможностей никто кроме него не знает. К слову, на его работу никто не жаловался.Я задумалась. Колдун непрост, и обращаться к нему за помощью может оказаться не только накладно финансово, но и обременительно морально. Кто знает, что он запросит за помощь, если сможет таковую оказать. Кощей попросил Ключ предшественника, а он лёгок на помине, пусть и частями. Мне предстоит выбор из двух зол, третьего варианта я не вижу, оставлять Бальтазара в таком симбиозе нельзя, это связывает нам руки и лапы.– Яга, – прервал мои размышления бес, – не вешай нос, а то бородавки вырастут!***К заходу солнца мы успели убрать в избе, Исчадие выспался и спустился вниз, виновато пряча глаза, а в гости пожаловали Глюк и Бастет. Потоптались на пороге, что-то обсуждая:– …твоё какое дело, Мэл Би? Ничё не смешно, хочу с ней перетереть, – Тоха толкнул дверь. Мы тихо сидели, чтобы не испортить сюрприз. Трёхрогий хитро ухмылялся, наверняка будет донимать подмастерье своими шутками.– Не чёкай, юноша, – отрезала кошка, вальяжно переступив порог. – И перетирать будешь перец в ступке, а с девушкой разговаривают, даже если она наполовину рыба.Они замерли, увидев Каза.– Ну, привет, голубок, – улыбнулся бес. – И тебе, зануда.Да он для всех эпитеты заготовил. Ох, не хотелось бы попасть к нему на язык.– В твоё отсутствие ты даже начал мне нравиться, – ровным тоном отчеканила Баст, ничем не выдав эмоций. – Здравствуй, Яга, не ждали так рано.– Как дела? – автоматически улыбнулся мне Тоха, но ответ его не особенно интересовал, всё внимание заполучил вернувшийся мастер. Они поздоровались, оценивающе глядя друг на друга.– Не угробил мой бизнес, пацан?Тоха насупился, набрал побольше воздуха и приготовился отчитываться. Я оставила их обмениваться колкостями и пригласила кошку на крыльцо. Бальтазар, уныло повесив хвост, поплёлся следом. В глаза по-прежнему не смотрел.– Исчадие, ты снова налакался? – спросила Баст, элегантно оборачиваясь хвостом. Её силуэт практически сливался с подступающей мглой, только глаза сверкали, будто сами по себе парили над землёй.– Вот что ты начинаешь, нормально же сидели, – компаньон сделал вид, что очень интересуется едва теплящимся в ночном режиме магическим солнцем. – Настроения нет, мы проиграли по всем фронтам, Трикс.Он рассказал подруге нашу историю с Баюном и богатыршей, про Кощея не забыл и драку с горынычами. Кошка внимательно слушала, прикрыв глаза, от чего казалось, будто она растворилась в темноте окончательно – чёрное слилось с чёрным, неподвижная статуэтка. Когда Бальтазар закончил, она тихо сказала:– Хорошо, что рогатый вернулся. Он умный, многое повидал, может, сообразит, что нам делать. Что же ты раньше молчал, Исчадие? Столько времени под когтем Баюна… Самый сильный, думаешь?Кот не ответил, только кончик хвоста застучал по настилу.***Друзья не порадовались подарку беса и скорее приуныли, предчувствуя ворох проблем с этой башкой.– Ду ну, блин, – поморщился Тоха, разглядев презент из преисподней. Подумал и добавил ещё несколько цветистых выражений, Баст воздержалась от комментариев, но вид имела озадаченный. Каз развёл руками:– Пригодится, не курлыкай. А нет, так мы его сожжём, чтоб совсем помер.Выглядело это всё скорее как «теперь это ваши проблемы».В окончательную смерть Кощея верилось с трудом, однако в сказках прецеденты бывали. Я бы сожгла прямо сейчас – от него просто разило неприятностями, как будто нам и так мало. Голова что-то мычала сквозь полотенце, но слушать его никто не желал, да и вряд ли он просился в туалет. Захлопнули дверь в баню и сделали вид, что ничего особенного не происходит.– Ёжики-шпионы теперь тебе без надобности.Тоха потягивал кофе и аккуратно дымил в сторону. Позади остались все разговоры, бесконечный пересказ наших похождений и приключений Казимира на Родине. Тайное стало явным, по крайней мере в некоторых моментах: как Баюн завладел Исчадием и что делает князь Андрей Бессмертный с деревней. Ёжиков можно не разыскивать для дачи показаний, мы в курсе про Новый Колизей. До открытия ворот осталось совсем ничего, и хлынет поток любопытных – местность превратится в проходной двор, я уверена в этом. Поди найди в Лукоморье развлечений новых, как же. Вот и понаедут на свеженькое да необычное. Все по кругу бегают, как хомячки, один Кощей против ветра плюёт. Хотя в самом начале он горел праведным гневом и грозился судами, сейчас же будто смирился или вжился в образ. Интересно, корпорация отбирает людей, склонных к определённому поведению? Так удачно поломать человека под свои нужды выглядит сказочным везением. Каламбур средней паршивости. А я просто пытаюсь узнать правду о руководстве. Практически безуспешно, хотя…– Первородные.– Что? – не понял Тоха.– Баюн сказал «первородные» – те, кого мы называем Они.– Создания, стоящие у истоков всего сказочного? – Каз сел рядом, едва уместившись в свободное место на верхней ступеньке, меня зажало с двух сторон. – Может, древние боги. Это всё бы объяснило – Лукоморье существует на непонятных механизмах, одно солнце чего стоит. Да, кстати, про необъяснимое – блондинку вашу когда искать начнём?Договорились с Тохой утром его глаза использовать, и я свои ресурсы подключу. Нельзя девочку-сиротку бросать. Эта юная воительница с досады таких дел наворотить может...Просидели до полуночи. Трёхрогий объявил, что к делам пока не собирается возвращаться, ему необходима диета. С нынешними габаритами далеко не уйдёшь, личину накинуть можно, людей обмануть, а вот дверные проёмы не удастся – рогами ударяться не очень приятно. Оказывается, очень сложно удерживать образ на месте, он и так едва держится даже в нераскормленном состоянии, а тут ещё постоянные наклонись-выпрямись. Какие внезапные подробности. Хотела спросить, зачем он показывает людям личину немолодого мужчины, но сдержалась – не моё это дело.– Я приведу себя в порядок и вернусь завтра, никуда не уходите. Пернатый, встретимся дома, – заявил Каз и исчез, оставив после себя облако серы. За ним, с помощью выданного Лукоморьем волшебного кольца, ушли Тоха и Бастет.– Хозяуйка, – позвал кот, когда мы остались одни. – Кажется, яу лишнего наговорил. Прости.Я была не готова мирно разговаривать, и от резкого ответа его спас похолодевший Ключ. Исчадие, как всегда, подобрался и взъерошился, реагируя на души. Я смотрела на покачивающиеся в тусклом свете молодого месяца тени немного отрешённо. Привыкаю.– Ягуся? – озадаченно протянул компаньон, видя отсутствие реакции с моей стороны. – Работа.– Придётся им подождать. Последней трапезы нет. Молоко разлилось, и хлеб зачерствел.Я ещё немного посидела, наблюдая за ждущими приглашения душами, и отправилась готовить. Достала блокнот с рецептами от Ядвиги и уткнулась в чтение. Готовка – отличный способ заземлиться, принять ситуацию, подумать. Рутинные дела успокаивают.– Возьми маку, обдай кипятком, дай постоять, откинь на сито и, когда стечёт вода, положи в горшок, три мутовкой или скалкой, как мешают масло, и, когда хорошо сотрётся, разведи горячей водой, процеди сквозь салфетку и выжми, – приговаривала я себе под нос, раскладывая на столе ингредиенты для последней трапезы. Рецепт я выучила давно, монотонность привычных действий расслабляла. Печка отдавала уютное тепло, неспешно поднималось тесто, а я всё читала и нашла рецепт тех пряников, что уплетала за обе щеки когда-то у Ядвиги. Интересные составляющие, я в обычной жизни подобные сочетания не встречала. Предстоит забег по магазинам, пополнить припасы и докупить продукты для готовки по рецептам.Мысли то и дело возвращались к Кощею. Куда пристроить головешку? Не Обжоре ведь на ужин предложить, он там со своим Ключом повстречается, кто знает, чем это опасно. В Убежище? Так ведь Бальтазар сказал, что нельзя главным героям друг к другу в гости ходить. С другой стороны, мы ведь зашли к Кощею. Может, кинуть эту беззубую обузу в озеро к лобстеру?– Гр-р, это просто невыносимо!От моего неожиданного возгласа кот подпрыгнул, а мыш сердито заворчал. Я быстро накрыла последнюю трапезу, пригласила души, водрузила Кощея на подоконник, накинув на него грязное полотенце, и проводила гостей.***– Спроси его про старое кладбище, – лукаво хихикнул переговорщик.– Знаешь что-то, возьми и расскажи.– Так не интересно.– Мне кажется, туда лучше не ходить.– Ну-ну, Яга покойников боится? Довольно безопасное место, тихое.– Только потому, что все мёртвые, оно таковым не стало.– Как знаешь.***Кощей настороженно смотрел на меня, я на него, не очень хотелось с ним общаться, но голоса пробудили во мне любопытство.– Что ты делаешь? – спросил Бальтазар, увидев, как я вынимаю кляп.– Задаю вопросы. Итак, Кощей Бессмертный, что вы знаете о руководстве Лукоморья и старом кладбище на территории Академии магических компаньонов?– Дай попить, – прошамкал Кощей, упрямо насупив брови.Беседа обещала быть непростой.

Отрезанный ломоть

Дать Кощею воды – плохая идея, поэтому я проигнорировала его просьбу. В отместку он поджал губы и ничего не сказал. Побеседовали, называется. Очень содержательно. Придётся как-то иначе разговорить. Тем временем Кощей испытывал явный дискомфорт: часто-часто моргал, и веки у него покраснели, – но помалкивал.– Помочь? – несколько кровожадно предложил Супчик с явным намёком на свои умения.– Пока не стоит.– А если так? Лёгкие пытки щекоткой? – Исчадие сунул кончик своего хвоста в нос бессмертной головешке. Тот скривился и чихнул, потом ещё и ещё. Из глаз полились слёзы, а из носа…– Да у него же аллергия на меняу! – обрадовался кот и запрыгал на месте, от чего изба вздрагивала до самого основания. Я цыкнула на него и заботливо вытерла Кощею нос грязным полотенцем.– Ну что, дедуля, чешется?– Что за чары ты на меня навела, костяная?С его дефектами речи это звучало как «фто за фары».– От костлявого слышу! Это называется аллергия.– Не слышал о таком заклинании, – и снова расчихался.Я использовала неожиданное открытие и предложила ему сделку: противоядие в обмен на информацию. Он гордо отказался и продолжал чихать и истекать физиологическими жидкостями. Мысли закончились, я совершенно равнодушно завернула его всё в то же полотенце и заперла в бане. Пусть подумает над своим поведением.Занимался рассвет, я снова не спала – это входит в дурную привычку, – и мыслей новых не было.– Ягуся, ты ещё сердишься на меняу? – тихо нудел Исчадие с интервалом в полминуты.– Да, и разговаривать не хочу.Мне нужно спрятать где-то чихающую голову. Пока выгоды я не вижу никакой, зато проблем вагон. И в Убежище его не оставить, даже если получится пронести – там у меня озеро и дожди иногда идут – по настроению, – это небезопасно.БТР слегка вздрогнула, разминая лапы, – она всегда так солнце встречает. Хорошо хоть не кукарекает.– Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом! – гаркнул знакомый голос. – Яга, дома ли ты?Изольда развернулась и опустилась. Снаружи ждал Черномор при всём параде, не то что первый раз – в гидрокостюме и с мечом. До сих пор смеюсь, когда вспоминаю.– О, Михаил Юрьевич! Проходите!– Нет, спасибо, я уж тут постою, но от кофейку не откажусь, – привычно отозвался воевода. – Трёхрогий вернулся, знаешь?! Ну и рожи были у наших новобранцев, когда он появился под Дубом. Хорошо я с отрядом всегда, а то не ровен час пришлось бы их в лазарет тащить. Кинулись ужо на него, забыв рога посчитать, как наказано, едва удержал. Ну представь себе: Дуб разверзся, вываливается детина размером с гору, серой несёт за версту и с башкой человечьей в когтях. От шуму было!– Да, знаю, – я вышла на крыльцо, расстелила скатерть и заказала завтрак. Исчадие молча кивнул богатырю и лёг рядом, но к еде не прикоснулся. Только картинно вздыхал.Я честно посетовала на проблемы с этим новым-старым Кощеем. Черномор слушал, кивал, подкручивал усы, уплетал конфеты, и, судя по всему, настроение у него было прекрасное и никакими особенными проблемами не отягощённое. В отличие от меня. Хотя я рада за него, уж очень сложно дались потери в отряде. Все мы потихоньку оттаиваем и возвращаемся к обычной жизни.– Что мне, эту голову к себе на пояс повесить как трофей и ходить? – в сердцах воскликнула я. – Казимиру больше подойдёт такой аксессуар.– Ну-ну, зачем такие крайности. Думаешь, он нужен кому-то, старая головешка?– Да хоть вон князю нашему, Андрею-так-его-разэдак-Бессмертному. Представьте себе, сколькому он может научиться у предшественника.Я, правда, не знаю, стоит ли так сильно переживать насчёт Андрея, на всякий случай осторожничаю. Эта роль – его работа, как и моя – быть Ягой. Он всё-таки пришёл на битву за сказочный мир, хотя себе на уме и непонятно, чего ожидать от него. Возможно, есть надежда на новую историю, нестандартную.– Ягуся, может, мы заберём его в свой мир и спрячем там, пока не придумаем, что делать? – подал гениальную мысль кот. – В морозилку положим, делов-то. В нашем холодильнике льда нет, воды не добудет.К слову о нестандартных решениях. Напишем новую сказку, назовём её «Жестокий компаньон милой бабы Яги», например. А может… Его предложение больше тянет на криминальную сводку, представляю себе заголовки газет, если кто-нибудь узнает. Тем не менее есть ли у нас выбор?– Михаил Юрьевич, а можно к вам припрятать?– Вот ещё! Вода же кругом.Я приуныла. Тащить голову к себе в дом не хотелось вообще. От невесёлых дум отвлекло хлопанье крыльев. Крупный ворон приземлился рядом с нами и покосился чёрным глазом. На мысленный контакт птица не шла, но я его узнала.– Передари назад, – каркнул посланник Ялии.– Э-э, спасибо. Что-нибудь ещё?– Прими с честью, чего дома не знаешь, а позже не гони темноту с порога.Ворон прокаркал свои наставления, отобрал конфету у замершего в удивлении Черномора и был таков. Вслед ему неслись кошачьи проклятия Исчадия.– Это что за диво? – спросил богатырь, задумчиво поглаживая седую бороду.– Помните, я спрашивала у вас про Ялию? Вот эта неизвестная мне личность активно помогает, отправляя странные послания в самые неожиданные моменты. Поговорить бы с ней, да прячется.Что всё это вообще значит? Ладно, про голову я поняла – верну Казу, пусть у себя подержит, его жилье кажется более надёжным. Всё остальное – ребус какой-то.– Ягуся, надо домой. Там что-то происходит, – разволновался кот..У нас всё время что-то происходит, я даже не удивилась. На горизонте в нежных лучах утреннего солнца парил косяк горынычей, Дуб шелестел кроной, тихо плескались волны, и во всей этой пасторали не находилось ни грамма спокойствия для меня. Хочу обычной человеческой скуки: сидеть на диване и щёлкать каналы, – но я ношусь по измерениям и собираю проблемы. Мы попросили Черномора присмотреть по возможности за избой, подхватили продолжавшую чихать и бурчать голову и…– Думаешь, стоит уходить без Изольды? Я после нападения опасаюсь оставлять её одну.– Никто не прибежит с огнём, не переживай, хозяуйка, некому!БТР способна себя защитить, конечно, она пнёт так пнёт – от души, мокрого места не останется. Но мы впервые уходим не через Убежище, напрямую. Я вставила Ключ-от-всех-миров в замочную скважину входной двери избы, и мы отправились домой.***Изумруд пропал.Об этом мне сообщил взволнованный Тоха, заглядывавший во все углы моей маленькой квартирки и никак не ожидавший нашего появления.– Я, это, забыл дверь закрыть, думал о сегодняшнем заказе, – Тоха продолжал суетиться и смотреть по всем закоулкам снова, зачем-то приговаривая «кис-кис». – Да и телефон твой разрывается. Звякни предкам, сообщения их уже не устраивают.Перезвоню, обязательно, только поищем Изю сначала.– Его здесь нет, – принюхался Бальтазар.Говорят, нужно держать голову в холоде, чтобы мыслить ясно. Я бы сейчас не отказалась от ледяного спокойствия, но этой блажи удостоился только старый Кощей, для надёжности завязанный в пакет и коротавший время в моём холодильнике. А я потеряла кота Ядвиги, о котором должна заботиться. Что я ей скажу, если увидимся лет через пятьсот в каком-то загробном мире для почти бессмертных? Не уверена, что такой есть, в недрах моей множественной памяти я, правда, ещё не искала. Наверное, магическое солнце на цепи можно считать таковым. Видимый всем загробный мир. Честно говоря, не уверена, что моя душа достаточно чиста, чтобы в него попасть и светить сказочному миру радостными лучами.Руки обожгло – тело помнило прикосновение к цепи и что происходило дальше. Агония.– Здравствуйте! – из стены выглянул Гомер, оборвав мимолётное воспоминание, и нерешительно огляделся. – У вас всё в порядке? Я почувствовал нехорошую энергию в доме, пришёл проверить – это ведь часть моей работы.Мы рассказали ему о пропаже.– Пара с восемнадцатого этажа обсуждала в лифте выскочившего из подъезда кота, – ответил дух. – Не думал, что это ваш Изумруд. Я заглядывал каждый день, он в порядке был, кажется, даже наслаждался одиночеством.Наслаждался, как же. Наверняка планировал, как бы половчее сбежать. Вот напасть! Он не приспособлен к жизни в городе, кругом машины, бродячие собаки и хищные люди, пропадёт ведь или покалечится. Воображение услужливо подкидывало картины одну страшнее другой. Я ведь должна была смотреть лучше, стараться лучше. Что за подруга из меня...Поиски вокруг нашего дома и нескольких соседних не дали результата. Бальтазар вначале уверенно шёл по следу, но потерял его возле стоянки в запахах бензина и выхлопных газах. Опрос прохожих совершенно не помог, мы потратили несколько часов и вернулись домой.– Тоха, отправляйся в Лукоморье, если можешь, – попросила я. – Мне ещё Настю искать, помоги мне там, а мы здесь займёмся.– Лады, я думаю, Каз тоже пойдёт, все уши прожужжал этой богатыршей.Честно говоря, Настя в тот момент интересовала меня меньше всего. Найдётся, даже не сомневаюсь в Тохиных способностях искателя.Насчёт кота не уверена – у меня нет ни одного его снимка, что усложняет задачу.***Два дня и сотню расклеенных листовок спустя мы его нашли. Вернее, на наше объявление откликнулись подобравшие Изю люди и назначили встречу на детской площадке возле нашего дома. Иначе как везением я не могла это объяснить. Конечно, в тот момент мы не знали, что нас ждёт.Бальтазар прикинулся обычным домашним котом и смирно сидел рядом, пристёгнутый на поводок. Мы ещё не помирились окончательно, но сердиться долго я не умею. Да и на кого злиться – на своего компаньона, друга и отчасти наставника? Хотя он выдал номер, конечно.Исключительно тёплый летний день, ярко и радостно светило солнце, на встречу пришли бабушка Антонина, с которой я говорила по телефону, и мальчик лет девяти. Он нёс на руках Изумруда, прижимал к себе и смотрел исподлобья со смесью неприязни и мольбы.– Здравствуйте, – как можно радушнее поздоровалась я. Кот Ядвиги уткнулся мордой в подбородок мальчику и смотреть на нас не желал. Что ж, познакомимся с парнем. – Меня зовут Янина, рядом со мной Бальтазар. А тебя как?– Паша, – буркнул мальчик. – Не хочу кота отдавать. И он не хочет уходить, видишь?– Павлик! – одёрнула бабушка.– Ничего страшного. Давай я тебе про него расскажу? – предложила я и вдруг чётко поняла, что это конец. Уйдёт Изумруд от нас, силком не удержишь.Мальчик аккуратно присел, готовый вскочить и бежать, пальцы зарылись в седую шерсть, и он готовился к обороне. В бытность мою волонтёром во Владимире я видела такие судьбоносные встречи, когда приходят в приют за животным и вцепляются вдруг как в последнюю надежду. Нечасто, но видела. Павлик выглядел точно так же. Изумруд косился на меня и сильнее жался к новому человеку в своей жизни.– Это кот моей погибшей подруги, в завещании она просила о нём позаботиться. Знаешь, он раньше чёрный-чёрный был, а потом поседел от горя. Его зовут Изумруд за цвет глаз. – Я помолчала немного, подбирая слова для горького признания. – Ему у нас плохо. Он тоскует по хозяйке, а она никогда не вернётся, и мы напоминаем ему о ней.Бальтазар мяукнул, поддерживая разговор, и громко замурчал в поддержку. Изя фыркнул и отвёл взгляд.– Значит, он вам не нужен? – с надеждой спросил мальчик. Вопрос поставил меня в тупик, но детям лучше говорить правду, они чувствуют ложь:– Я не знаю, с ним трудно, очень трудно. Мы старались как могли, но не уверена, что мы можем дать ему… Заменить его хозяйку.– Отдайте мне его, мы подружились. Видите? – Паша чуть не плакал.– Дай нам поговорить с Изумрудом, одну минутку, и мы всё решим, хорошо?Мальчик немного подумал, кивнул, посадил кота на скамью и отошёл к наблюдавшей за странным диалогом бабушке.Мы с Изумрудом сидели на разных концах скамейки, не глядя друг на друга. Неподалёку напряжённо переминались, ожидая моего решения, мальчик и его бабушка. Они правда не понимали, как я собралась поговорить с котом. Неудивительно, в другой жизни я бы тоже усомнилась в адекватности подобного заявления.«Прими с честью, чего дома не знаешь», – напомнил переговорщик.– Ты правда этого хочешь? – спросила я кота, слегка скосив на него взгляд.– Да. Он так же одинок, как и я. У него только дедушка и бабушка, родители уехали и приезжают раз в год. Хороший парень, и дома у них очень тепло.Со стороны выглядело так, будто кот на меня злобно шипит. В целом, так и было.– Если мы тебя заберём, ты ведь снова сбежишь?– Сбегу. Мы же договорились, что найдём мне новый дом. Я нашёл.– Дур-рак, – тихо прошипел Бальтазар. Изя и ухом не повёл.Принять с честью. Отпустить. Его выбор придётся уважать, а что мне не по себе, как будто слово не сдержала, так это мои проблемы.– Давай договоримся так: я буду изредка присматривать, чтобы тебя не обижали, а если что, ты найдёшь способ дать мне знать, и я тебя заберу? – я протянула коту раскрытую ладонь, и он, слегка поколебавшись, положил на неё лапу.– Не переживай, Янина, нам просто не по пути, а Ядвиге уже всё равно, где я и с кем, – склонил голову Изя. – Передай спасибо за помощь Бастет, она славно потрудилась, я не забуду её доброту.Я отдала Изумруда в новую семью.Обменялась телефонами и попросила изредка присылать мне весточки и фото, как он приживётся.Предложила финансовое сопровождение.От денег Антонина отказалась, тепло мне улыбнулась и пообещала, что всё будет хорошо. Они живут на соседней улице, и, если мне понадобится, я могу зайти и посмотреть.– Он очень умный, – сказала я напоследок счастливому мальчику. – Будь уверен, Изумруд понимает каждое твоё слово.Они ушли: бабушка гладила по голове счастливого Пашу с довольным котом на руках. Глаза щипало, я нацепила солнечные очки, подхватила на руки своё любимое вредное Исчадие и медленно побрела домой.***Летописец. Заметка №2Я не устаю удивляться обилию событий. Не одно так другое. Я недолюбливал кота Ядвиги, он ещё хуже Исчадия, но к тому я хоть привык, да и понимаю его речь. Тем не менее странно видеть дом без Изумруда. Яга весь оставшийся день грустно молчала, только с родителями поговорила. Зашёл Гомер узнать, как дела, они с котом пошептались, и дух ушёл. Я также счёл нужным не мозолить глаза и отправился сдавать доклады. У меня тоже дилемма, о которой никто не думает. Два Кощея! То две Яги, то два Кощея, что делать в такой ситуации? Причём второй – пленник Яги. Не уверен, стоит ли об этом упоминать, но, мне кажется, Они знают, не могут не знать, что происходит. Я пишу отчёты как можно аккуратнее, чтобы не навредить, и старший летописец недоволен моей работой, говорит, слишком скудные данные. Несмотря на недавнее сотрудничество ради блага Лукоморья, отдел летописцев всё ещё не сдвинулся с места, так и подчиняются уставу, правилам. Перемены идут очень медленно, мне бы хотелось иметь более чёткую картину будущего, однако таковой пока нет.Долго раздумывал, но вынужден описывать все события без утайки – это моя работа.

Внутренний огонь

Под веками порхают снежные бабочки. Завеса с мириадами холодных голубоватых крылышек, не видно ни зги, и в этом живом тумане песня без слов, она повсюду и нигде, где-то за краем белого плена. Льётся тихим успокаивающим ручейком, вьётся путеводной нитью, лежит хлебными крошками на незнакомой тропинке. «Иди за мной», – слышится мне в древнем как сама жизнь мотиве. Не помню, когда я могла уснуть, но это точно не наяву. Как я ждала этих пушистых предвестников встречи со знакомой незнакомкой, той, о чьём имени могу только догадываться! И я иду за песней, не чувствуя своего тела, я бесплотна и невесома, груз проблем, ответственности и толика страха падают с плеч. Снежные бабочки расступаются, отрывается вид на тихое лесное озеро, покрытое тонким льдом, идеально круглое, как будто циркулем чертили. Русая девушка с длинными-длинными косами в платье белом сидит на большом пне и машет мне рукой.– Здравствуй, – говорю я.– Здравствуй, – отвечает она.– Где ты так долго пропадала? У меня столько новостей!– Расскажи!Слова сами складываются, снежинки тают на моих волосах, я тороплюсь, говорю все быстрее, последнее событие – совсем без пауз, стараюсь выкинуть его из себя, связать слова в верёвочку и вытянуть, как фокусник из шляпы. Освободиться.Снежинки превращаются в дождь, девушка охает:– Сколько в тебе гневного жара, сколько искр страха. Скажи, что напугало тебя так сильно, сильнее всего на свете?– Я больше не боюсь, во мне половина воительницы, – отмахиваюсь я. – И высоты больше не боюсь, и силу в ход пускать тоже не боюсь.– Не ври себе, – косы взлетают и падают, словно хлысты.И я замолкаю. В этих трёх словах такая укоризна и призыв к действию, что я не могу противиться. Стою перед ней, словно ученик у доски, вспоминающий теорему. Пытаюсь в калейдоскопе чувств найти страх.– Боюсь, что подвела подругу.Самое очевидное, на поверхности.Поставьте мне «пять» .– Это не страх. Неудобное чувство, лишившее тебя комфорта, не более. Как нельзя удержать ветер, так нельзя было удержать кота. Подруга не ведала всех последствий, взваливая на тебя ответственность. Отпусти.Неверно, думай ещё, нерадивая ученица. Я подняла голову вверх: где должно быть небо, лишь белая пелена, становится теплее, снежинки тают быстрее, капли висят на ресницах, застилают глаза.– Ты горишь изнутри, возьми из своего костра полено и потуши. Какое ты возьмёшь сейчас? – тихо спросила она.Слишком сложно, много поленьев в огромном костре, горящем ярче костров Бельтайна. Выдёргиваю самое ближнее.– Не справлюсь с работой. Что ждёт меня дальше?– Разверни этот страх. Сними с полена кору слой за слоем, обнажи суть.– Оно горит, – напомнила я.– Да, будет неприятно. А сейчас нам пора расставаться.– Подожди, как тебя зовут?Она исчезла не ответив, снежная пелена будто схлопнулась передо мной, а я очнулась от боли в припаркованной у дома Каза машине. На улице ночь, Исчадие, впившийся мне в палец, Супчик, свивший гнездо из моих же волос, что-то пищащий, сидя на макушке, из завязанного пакета на заднем сиденье бурчала голова Кощея.– Ягуся, у тебяу совсем крыша поехала? – с толикой жалости спросил кот, перестав жевать мою плоть.– Наверное. Может, хватит мне раны наносить? Ты мне кожу прокусил.– Так завязывай играть в спящую красавицу, уже не в первый раз. То с Горынычем на свиданку бегаешь, то… С кем в этот раз?– С той девушкой, с бабочками. Поленья из костра тянула.Кот многозначительно прищурился, в его жёлтых глазищах бегущей строкой читалось всё, что он думает о моих странностях.Мы немного посидели, пока я стряхивала с себя остатки сна. Снова уходим в Лукоморье, но ненадолго, придётся набегами быть то там, то тут, иначе меня начнут разыскивать с собаками. Родители беспокоятся, я слышала в мамином голосе нотки приближающейся бури, она вот-вот произнесёт коронную фразу: «Мы приедем». Я тоже соскучилась, но сейчас совсем не до визитов.Телефон пиликнул, оповещая о сообщении от ООО «Лукоморье».«Янина. Голову Кощея уничтожьте в течение недели. Это не по правилам».У меня непроизвольно отвисла челюсть. Давно от корпорации не приходили вести, я уж думала, что номер мой забыли, а поди ж ты… Уничтожьте. Вот так просто, прихлопнуть таракана тапком. Бесконтрольный гнев из глубин моей сущности я едва удержала, до боли вцепившись в руль, но ударной волной всё-таки снесло ближайшую урну. Мусор разлетелся во все стороны, грязный и мятый, как мои мысли.Вдох-выдох-вдох-выдох… Держи баланс, рыжуля.– Ягуся, что такое?– Яга, где враги? – Тихон проявился на заднем сиденье. Когда он только всё успевает.– Начальники подбивают на преступление, – я показала им текст. Компаньон зашипел, шерсть на загривке вздыбилась.Летописец тихонько оправдывался, мол, это его работа, с него спрашивают, он не может всё скрывать, а я смотрела, как усилившийся ночной ветер нёс обёртки и смятые банки по пустынной улице, загоняя под припаркованные автомобили. Совсем никак не сердилась на маленького шпиона, он не виноват. Выйти на главарей корпорации, разворошить этот гадюшник и разогнать их к чёртовой матери... Достанет ли у меня на это сил, если я почти ими не владею? Многие знания, что оказались во мне против воли, не имеют чёткой структуры, я опасаюсь с ними контактировать, боюсь замараться или, ещё хуже, – потеряться в них.Замараться… Как будто я до сих пор невинна, как будто это не я разила молниями и превращала живых существ в пепел. Будто не я этим наслаждалась. Она права – моя загадочная гостья, я вру себе, погрязла во лжи, прячу голову в песок, вместо того чтобы упорядочить хаос, возглавить его и отправиться в крестовый поход. Отомстить, как и обещала. Нужно подружиться с темнотой, научиться говорить «фас» и «к ноге». Так уж получилось, что я знаю, кто мне поможет в этом. Я не стану гнать темноту с порога, когда он придёт.– Прорвёмся, ребятки, что-нибудь придумаем. Нам даже время дали.Я подхватила приговорённого Кощея и сумку с вещами для Насти – найдётся же она в конце концов, – и мы отправились в гости.***Подарок я действительно передарила назад. Оказалось не так неловко, как с коробкой ненужных конфет.– Ну, заходите, коль пришли, – не слишком любезно встретил нас Каз и отодвинулся, давая пройти. В квартире пахло женскими духами, но владелицы аромата не наблюдалось. Видимо, гостья уже ушла, а нас никак не ждали. Тохи с кошкой тоже не видно.– Извини, что нарушили твой покой, свалившись как снег на голову, – затараторила я, пытаясь скрыть смущение. Одно дело – за помощью внезапно явиться, другое – помешать свиданию. – Я не могу держать у себя голову и взять с собой назад тоже не могу – планируем навестить Косые Ложки и посмотреть, что там с затеей Кощея. Морок учует прежнего хозяина, потому мне нужно укрытие для старины Костлявого.Пакет в руках замычал возражения.– Рыжуля, для тебя что угодно, – сменил гнев на милость Трёхрогий, забирая у меня живой груз. – На диете сидеть сложно, я с вами пойду, отвлекусь, может, пар выпущу. Никогда с горынычами не дрался.– У тебя были гости, ещё раз извини за вторжение, – кивнула я на два пустых бокала на столе.– Были да сплыли, – равнодушно пожал плечами бес, вынимая пленника из пакета. – Пойдём, головешка, я тебе жизнь покажу.Он устроил Кощея у себя в комнате, прямо на разобранной кровати, слегка прикрытой тем пушистым пледом леопардовой расцветки. Хоть натюрморт рисуй «голова на шкуре». И включил телевизор.– Фто это за кодуфство? – сощурился от яркого света Кощей.– Кино смотреть будешь, чтоб не скучал без нас, – хохотнул Казимир и вытолкал нас из комнаты. На экране мелькали японские титры.– Марафон «Годзиллы», – пояснил бес. – Больше тридцати фильмов, хватит надолго.Трёхрогий осмотрел комнату, постучал по аквариуму, что-то сказал Клаве и наконец закрыл дверь.– Там же вода… – начало было я.– Это если он ноги отрастит без нас или зубы, чтобы что-то наколдовать. Не нервничай, рыжуля, ты и так что-то на взводе. Вон чёрные сполохи так и кружат вокруг тебя.– Это из-за начальства, – вздохнула я и рассказала про сообщение.Казимир поскрёб подбородок:– Время есть. Подумаем.– Пока что не будем волновать Тоху и Бастет, ладно? Я боюсь, как бы их не зацепило, если что случится, – предупредила я друзей.– А меня, значит, под удар подставлять можно? – развеселился бес.– Ты себяу видел? Сколько ресурсов корпорации нужно спустить, чтобы тебяу проняло? – фыркнул компаньон и сменил тему. – А к тебе точно никто не проникнет? Ведьмочки всякие любопытные, например?– Я регулярно обновляю магическую защиту.– Ты тратишь деньги на магическую защиту? – удивилась я.Извините, мне сложно представить, что Казу нужна какая-то защита. Скорее всем остальным неплохо бы иметь сертификат на услуги магического охранного агентства. На случай, если он по душу явится.– Да вы хоть в курсе, сколько на мою голову сыплется проклятий?Мы не нашлись, что ответить. Думаю, стоит заказать каталог с товарами магического рынка. Я как-то размышляла о подобных практиках, но в книгах своих не нашла. Не по моему профилю. Души провожать, дарить клубочки Иванам-дуракам, которых ещё не встречала, да молниями угощать недругов – вот моя работа.– То-то же, рыжуля, – хмыкнул бес. – Ладно, сейчас накину что-нибудь, и пойдём. Пернатый там боевую блондинку ищет, может, уже нашёл.Каз на минуту скрылся в другой комнате, вышел в просторной льняной рубахе, подпоясанной верёвкой, свободных красных в полоску штанах и кожаных сапогах. И где он только взял вещи такого размера?Он накинул не только одежду. Новую личину. Я сразу не поняла, у меня встроенный фильтр давным-давно включился, – небольшие помехи в изображении заставили присмотреться. Старую маску Каза я едва помнила: лет шестьдесят, невысокий, глаза синие, яркие, небольшая аккуратная бородка с проседью, седые волосы. Сейчас перед нами стоял великан в самом расцвете сил, с внешностью героя любовного романа: короткие чёрные волосы, синие глаза, квадратная челюсть, губы, при взгляде на которые само всплывает определение «порочные», мышцы не удалось прикрыть даже просторной одеждой.– Ты на конкурс «Мистер вселенная» собрался? – выдавила я из себя, пытаясь не пялиться очень уж откровенно. – Или к писательнице какой в качестве Муза?– Женщина, ты чем-то недовольна? – сверкнул улыбкой из рекламы зубной пасты Трёхрогий.– Да нет, нормально, только мы внимание привлекать будем.– Сказала мне баба Яга в джинсах.Казимир уложил свои трофейные доспехи в сумки, подхватил меч, и мы открыли дверь в Лукоморье.***Тонкий серпик месяца висел на небе в окружении мириадов крошечных стразиков-звёзд, волны с тихим плеском накатывали на пустынный берег. Крона Дуба чёрной тучей раскинулась на половину небосклона. С каждым разом чувствую себя как дома, временами даже лучше, чем дома. Изольда на месте, на крыльце кошка, слилась с окружением.Мы обменялись приветствиями. Первым делом обсудили ситуацию с Изумрудом. Вернее, я и Баст обсудили, мужская половина отмолчалась. Бальтазар мне ещё дома успел высказать свои мысли об умственных способностях Изи, за надменность получил щелчок по уху, чтобы нос не задирал, кот учёный. А Каза этот поворот событий вообще не интересовал.– Всё к лучшему, – резюмировала Бастет, не мигая глядя на горизонт.– А где пернатый?Кошка удостоила Казимира тяжёлым взглядом.– Твой подмастерье в поисках смысла жизни. Улетел на казённой метле в море, прихватив пару горстей блестящих украшений. К слову о блестяшках: ты кого собрался покорять своим внешним видом?Я впервые видела у Бастет язвительно-саркастическую усмешку, вон оно как, новая личина Каза даже её проняла. Он не ответил, пристроился на крыльце. Доски жалобно заскрипели под огромным весом. Сказал, что и спать намерен снаружи, чтобы не стеснять. Ну, это его дело, мне в любом случае перешагивать придётся, что в доме он, что на крыльце.– М-да, бегать за женщинами. Не пойму, – добавил Каз, закидывая копыта, тьфу ты – сапоги, на перила.– Не все же уродились Казановами, – ледяным тоном отрезала Баст. – И прекрати над ним шутить, у парня тонко чувствующая натура. Надеюсь, он всё-таки встретит Селину, а то сам не свой. Покоя никакого нет, одни страдания.– Ладно-ладно, пусть курлыкает там, – притворно сдался бес.– Есть новости о Насте? – сменила я тему.– Пока не видели. Зато Кощей распахнул ворота Косых Ложек, вы опоздали на торжественное открытие. Там не протолкнуться, наши знакомые три богатыря уже отметились, кстати.Это прямо порадовало. Мне хотелось с ними повидаться, вот и гора пришла к Магомеду.– А где трофейная деталь Кощея? – поинтересовалась кошка.– Наш мастер решил его с ума свести зомбоящиком и просмотром «Годзиллы», – хихикнул Бальтазар.– Всегда болел за ящера, – внезапно разоткровенничался Казимир и битый час рассказывал нам о старых фильмах. Я воспользовалась передышкой, пытаясь упорядочить мысли и совладать с эмоциями.Сосредоточиться мешала раздражающе зудящая татуировка.***Хорошая вещь – ступа: тихая, быстрая, вместительная.Мы зависли на приличном расстоянии от той скалы, где встретили Селину. Подсматривать нехорошо, и я неправильно поступила, но уж очень волновалась за друга. Мы её едва знаем, а ну как уволочёт русалка на дно морское? Или вовсе другая приплывёт, не такая пугливая. Тоха сидел неподвижно, высматривая в море свою зазнобу, и совершенно никак не мог нас заметить. Тонкая жёлтая дорожка от молодого месяца на чёрной ряби воды, плеск волн о скалу…– Смотри, – шепнул кот почти мне в ухо. – Там, в лунном свете.И правда, кто-то плыл. Гребень появлялся из воды и пропадал снова, и вода стекала с него каплями расплавленного золота. Русалка вынырнула в нескольких метрах от скалы: белые волосы облепили голову и тонкий стан, и кожа белая-белая, переливается, будто посыпана блёстками. Я не уверена, что это она, может, одна из сестёр. В тот момент, когда Морской царь со своими дочерьми пожаловал на зов богатырей, мне было не до разглядывания русалок.Она заметила человека и замерла. Тоха сидел не шелохнувшись, наверное, даже не дышал.– Я ничего не слышу, – пожаловалась я.– Он говорит: «Привет, ты, наверное, меня не помнишь, мы виделись однажды у берега», – прислушался Бальтазар. – Нервничает наш друг, запинается. Значит, всё-таки Селина.Русалка ответила что-то своим певучим голосом, ловко забралась на скалу с помощью рук и хвоста, села чуть поодаль от Тохи. Он подвинул в её сторону шкатулку. Она приняла.– Полетели отсюда, дальше смотреть точно нельзя.– Не волнуйсяу, его Горыныч не убил, русалка подавно не справится.Мы медленно улетали назад. Я всё оглядывалась, тревожась за безопасность Тохи: Селина опасна, за прекрасным лицом спрятана хищница, а он влюблён по уши и может не заметить. Но вопреки моим мыслям две фигурки на скале занимали всё те же позиции.– Ты нагнетаешь, Ягуся. Мне помнится, она нас одарила сокровищами, а мне ещё и рыбу принесла. Хорошая девушка.Посмотрим.Любить – значит давать кому-то возможность уничтожить тебя, но верить, что он ею не воспользуется.Так говорят.

Праведный гнев

Тоха вернулся на рассвете. Спросить мы ничего не успели – он завалился спать с улыбкой на лице. Изольда превратилась в ночлежку: в самых блаженных позах дрыхли коты, Супчик и даже летописец. Я уснуть не могла из-за одного бессовестного типа – храпящего беса. Думала, круче моего папы никто не может, но ошиблась – этот переплюнул. Я спрятала голову под подушку и как будто оказалась дома.– Вова, может, к врачу? – спрашивает мама за завтраком, потирая сонные глаза.А папа отвечает:– Что ты, Светик, я же охраняю вас от диких зверей! – и дальше в очередной раз теорию про пещерных людей и пользу храпа в хозяйстве. Мама прячет улыбку за чашкой чая и не настаивает. Такой ритуал в моей семье. Без него утро субботы не утро.От Казимирова храпа, больше похожего на рык, вибрировал пол и вся изба в целом, я живо представила себя в пещере под охраной главаря общины первобытных людей, можно не беспокоиться, даже саблезубые тигры нам не страшны – они удавились от зависти и вымерли.– Ягуся, вставай, уже полдень, – потрогал меня лапищей двухкомнатный кот и, убедившись в осмысленности моего взгляда, спрыгнул вниз.А мне казалось, что глаза я закрыла всего на минутку. Святая наивность. Быстро переоделась в более приличный наряд для Лукоморья. Признаться, мне начинают нравиться вещи до пят, есть в них своя прелесть и удобство. Зелёную юбку с орнаментом из разноцветных перьев дополнила белая блузка и деревянные бусы. Заплела косу и спустилась вниз. Никто уже не храпел, негромко звякали ложки, Каз и подмастерье сидели по разные стороны стола, между разномастных тарелок и тарелочек с едой переваливался мыш.– Смотри-ка, глюкофон, Супчик ищет себе ёмкость.Тоха даже не взглянул на мастера, задумчиво прихлёбывая кофе. По его отрешённому виду я поняла, что осматривает местность.– Доброе утро, – я села рядом.– Бодрое, соня. Эй! – Каз выковырял изюм из кекса и запульнул в Тоху. Промазал. Наш Ромео не шелохнулся. – Хьюстон, у нас проблемы!Без толку.– Вчера приходили розовые слоники и оттоптали тебе уши, глухня, – нёс околесицу бес, между делом поглощая еду со скоростью пожара. Большое тело нужно хорошо кормить.Бастет фыркнула и скрылась за дверью вместе с Исчадием. Никого не интересовало, зачем слонам топтаться по ушам, кроме меня. Спросонья самая занимательная мысль. После свидания с русалкой, конечно.– Тох, – я ткнула друга в бок. Он ойкнул и вернулся в реальность, как-то умудрившись поймать очередной изюмный снаряд прямо ртом.– Яга, вот ты прямо мастер облома. – Раздосадованный Казимир встал из-за стола и, пригнувшись, протопал на выход.– Ты храпишь, тебе говорили? – недовольно сказала я его широченной спине.– Никто не жаловался, и вообще – это я так охраняю.– Да вы сговорились, что ли? Заговор храпунов? Одно и то же оправдание!Он пожал плечами. Русская рубаха в сочетании с рогами, хвостом и его кожей выглядела настолько нелепо, что мне пришлось снова отключить фильтры. Избу покинул добрый молодец с внешностью актёра, бурчащий что-то про межвидовые связи и неблагодарных женщин. Все девки в Косых Ложках будут его, как пить дать. «Топай, топай», – меня распирало любопытство, как там с Селиной прошло, и не хотелось едких комментариев беса. Но пришлось повременить.– Я сейчас летаю, смотрю чё да как, – Тоха замолчал, потом нахмурился. – Какие штаны на Настюхе?– Такие же, как Казовы слоники.Он снова замолчал, глаза хаотично двигались.– Ты не поверишь…– Нашёл?!– Лучше нам двигать к Соловью-разбойнику, пока она этого попугая не порешила, – Тоха открыл глаза. – Коротко стриженная блонда с мечом и в розовых грязных штанах взяла в плен птичку. Досвистелся, бабла не будет.Я выскочила на крыльцо:– Быстро на борт! Настя нашлась.***На парковке у дома налогового инспектора разруха: повалены ближайшие деревца, забор местами отсутствует напрочь, коновязи сломаны, тишина, и только веточки шуршат, гонимые ветром. Изольда решила разгрести себе местечко – от резких движений мы едва не попадали вниз. Из-под могучих лап летели обломки и пыль, наконец она угомонилась и села.– Так, пехотою никто тут не прохаживает, на добром коне никто тут не проезживает, птица чёрный ворон не пролётывает, серый зверь да не прорыскивает, – Бальтазар опустил голову к земле и принюхался. – Она здесь.Терем налоговой инспекции выглядел целым, но это если не присматриваться, а я специально выискивала признаки боя двух сильных существ. И нашла: выточенное стилизованное солнце треснуло надвое, столбики богатого крыльца покосились. Кто-то кого-то швырял о стены, да и вообще как придётся.– Она ведь жива была, не ранена? – спросила Баст. После моего «свистать всех наверх» разговаривать некогда было, знай держись только, пока изба одолевала расстояние могучими прыжками.– Да она-то жива, а вот Соловей – не знаю. Когда я смотрел, она за шкварник его в дом тащила, – Тоха раскрыл светло-серые крылья, взлетел, сделал пару кругов и спустился. – Пусто.– Мордобой, – Казимир усмехнулся и хрустнул костяшками. Битв, похоже, не хватает для разнообразия в жизни.Металлическая табличка на входе в налоговую как-то печально покосилась, а сама дверь приоткрыта – классическая картина из ужастика, когда герои идут к неприятностям сами. Мы тихонько просочились внутрь. Казу пришлось пригнуться, чтобы лоб не расшибить. В приёмной диваны сдвинуты с мест, столы перевёрнуты, чернила разлиты по полу, дверь в кабинет Соловья не закрыта, видна часть помещения. Слышатся приглушённые звуки, но ничего не разобрать. Кот понюхал воздух:– Кровью не сильно пахнет, так, слегка.– Все живы, юная леди изволит обедать в компании обездвиженных хозяев дома. Манеры удручают, – Баст проявилась на ближайшем диване и как ни в чём не бывало принялась вылизывать лапу.– Уже на разведку смоталась? – Тоха уставился на кошку и моргнул… третьими веками. Святые суслики, он мутирует и дальше?– Сходила, Антон. Сматывают удочки.Да тьфу на вас, нашли время пикироваться. Я заглянула в приоткрытую дверь, над моей головой тут же нарисовалась огромная, как ведро, голова беса. Хорошо, больше никто не присоединился. Любопытная картина предстала перед нами. Жихан Соловейчик не восседал за огромным дубовым столом, утопая в кресле, обитом чёрным бархатом, как в прошлый раз. Сегодня ему пришлось довольствоваться жёстким полом и связыванием, как и всей его семье. Семеро детей и жена сидели рядом вдоль стены аккуратным рядком по росту. Вид имели испуганный, но вроде бы невредимы, как и сказала кошка. Сам Соловей-разбойник грязный, рукава яркого кафтана почти оторваны, лицо измазано кровью из разбитого носа, во рту кляп торчит – судя по зелёному цвету, из его же кушака. Я помню его исхудавшим после битвы, но он снова набрал вес, пока мы не виделись. По пухлым щекам градом катились капли пота. Он заметил нас и замер не дыша, а потом красноречиво повёл глазами в сторону места, где должен быть его стол. Всё ясно.– Она ведь не кинется пленников рубить, террористка мелкая? – громким шёпотом спросил Каз.– Может, – обнадёжил Бальтазар.– Кто здесь? – рыкнула богатырша.– Привет! – ввалились в комнату всей гурьбой. – А мы тебя искали!Настя стояла возле накрытого стола: в одной руке меч, в другой – жареный окорок. Судя по размеру – от целого быка. Война войной, а обед по расписанию. Выглядит почти так же, только лицо чистое и волосы собраны в маленький хвостик с помощью кожаного шнурка. Рада видеть её целой-невредимой и без явных последствий гуляния между мирами. Признаться, я боялась, что она постареет на прошедшие с её попадания в Навь годы. Повезло. И меч при ней. Она просияла:– Яга! – бросила окорок и вытерла руку о видавшие виды штаны. – И кот. И незнакомцы.Она, прищёлкнув языком, окинула взглядом с головы до ног беса, затем Тоху и слегка поморщилась при виде ещё одного представителя семейства кошачьих.– Что это ты уважаемого человека обижаешь, мря-яу? – компаньон собрался было помочь Соловью с путами, но Настин окрик остановил нас всех.– Не трожь! Этот гад людям вредит и должен быть наказан! Я едва справилась с ним и его змеёнышами.«Гад» уронил голову на грудь, его жена – полноватая, белолицая и вся какая-то незапоминающаяся – тихо замычала в свой кляп, а дочки испуганно заёрзали. Четыре мальчика и три девочки мал мала меньше. Лица мальчишек, несмотря на завязанные рты и скованные руки, вполне спокойны, что странно. Я задержала взгляд на знакомом пареньке – самом старшем из всех – конопатом сыне-секретаре, он зло смотрел на всех нас исподлобья.– Настя, – я подошла, заглянула в честные голубые глазищи, – Жихан Соловейчик – сборщик налогов и герой битвы при Дубе, он спасал людей.– Опять ты со своей битвой! Я несколько дней жила в селе Пролитая Каша – тут полдня ходу, – и местные жаловались, что свистит и обирает путников на дороге. Я битву не видывала, а супостаты – вот они сидят, всем выводком.Богатырша положила меч на край стола и, активно жестикулируя, принялась объяснять. Соловей что-то мычал в знак протеста, но я сосредоточилась на рассказе.Настя вышла из Нави не там, где зашла. Просторы Лукоморья встретили её дневным зноем, мошкарой и отсутствием поселения поблизости. Огорчилась богатырша и отправилась куда глаза глядят, на чём свет ругая свою судьбинушку. Шла, впрочем, недолго, набрела на деревню и попросилась на постой к мельнику. Отрабатывала кров активной помощью в этом нелёгком труде. Тряпки для условного знака не нашла, вот и отыскали мы её не сразу.– Люди заходили за мукой, болтали разное. Уже несколько месяцев неспокойно. Нет-нет и слышит путник свист волшебный да мощный, от коего падает без чувств, – богатырша сурово зыркнула на пленников. – А очнувшись, не находит у себя вещей аль припасов. Живится негодник всем, ничем не гнушается. Даже сапогами. И поблизости живёт всем известный свистун, тут к бабке не ходи – всё ладно.Я прыснула было со смеху – трудно представить, что Соловей нуждается в таких мелочах, – но осеклась под строгим, чистым взглядом народной мстительницы.– Наш Соловей как свистнет – всё живое замертво падает, – прогрохотал бес несколько громче, чем требовалось. – А тут никто не помер, и зачем ему крестьяне, толку с них?– А кто этот богатырь? – спросила Настя, с интересом разглядывая беса.– Это мой друг Казимир. И ещё один – Антон, а кошка…– Чудное имя, заморское? – перебила девушка. Кошачьи имена её явно не интересовали.– Дай Соловью сказать, пожалуйста, – попросила я. Она нахмурилась, но уступила:– Я поклялась служить тебе. Коль желаешь.Стася приставила меч к шее Жихана и зло прошептала:– Только попробуй свистнуть – голова покатится с плеч, – и вытянула кляп.– Помогите! Она сумасшедшая! – сглотнул Соловей, дико вращая глазами. – Напала на нас во время обеда. Мы закрылись на перерыв, несколько человек ожидали приёма снаружи, и тут из лесу она: «Выходи, гад, биться с равным! Негоже народ простой обижать, ты меня попробуй побей». И как стукнула по забору кулаком, так он и развалился. Люд разбежался кто куда.Соловей перевёл дух, пот градом тёк ему за шиворот, и продолжил:– Это нападение! Я не должен такое терпеть, вышел к ней, а она слова не дала сказать – давай железкой размахивать, ну, мне пришлось… засвистеть. Против Муромца бы не пошёл, а эта пришлая мне не указ. Но её не проняло.В общем, подрались они, Настя выстояла против свиста и пустила в ход кулаки. Соловей пару раз приложился всем телом о свой же терем, выскочила семья, а она ему меч под рёбра и всех в дом загнала. Заставила жену связать детей и мужа, усадила рядком.– Я не знаю почему, выстояла и взяла нас в полон. Детей пугает, жену мою Варвару да дочек.Настя спокойно дождалась своей очереди говорить:– Врёт, гад. Свистел не только он, Яга. Старшой змеёныш ему пособлял.Соловей запыхтел, глазки забегали… Как интересно.– Так, похоже, что у нас подростковый бунт, – озвучил общую мысль Каз. – Пока отец не видит, он силу пробует на людях.– Нет! – заверещал Жихан. – Это был я. Я!Его сын дерзко глядел на нашу компанию, похоже, не понимает. Изменился с нашей первой встречи, осмелел. Он как обычный подросток, его мозг ещё развивается, и регулировать свое социальное поведение он пока в полной мере не может. Ничего нового, но…– Ребёнок с суперспособностями – это ходячая проблема. Да, Соловей?Пухлый налоговый инспектор упрямо поджал губы:– Вы не имеете права судить, это не ваше дело.– Верно, – согласилась я.– Как это не наше? – возмутилась Настя, придвинув меч еще ближе к шее пленника. – Моё.– Илья Муромец занимается проделками Соловья.– И где он? Я здесь. Я могу, у меня достанет сил для борьбы с вредителями, – задрала нос богатырша.– Ну, Яга, свезло тебе иметь в телохранителях паладина, – протянул Казимир, насмешливо вздёрнув бровь. – Давайте послушаем пацана.И выдернул у него кляп.– Это я, не отец. Я, – без тени раскаяния сказал мальчик. – Это было весело.– Молчи, дурак! – цыкнул на него отец.– Молчать? Мы – Соловьи! У нас сила есть, а сидим как мыши, пап! Как ты можешь?– Да ради того, чтобы жить спокойно! Наша судьба предрешена, Деян. Зачем, зачем ты… Смерть теперь, если не всем, то мне точно за твоё веселье.– Давайте все успокоимся, – предложила я, обстановка уж очень накалилась. Нужно было выдохнуть. Я отвела Настю в сторонку, хотела переговорить…– Мы ведь можем освободиться, пап. Если ты трус, то я нет!– Деян, не смей! – взвизгнул Жихан.Свист свалил меня с ног, взорвал барабанные перепонки, я почти ослепла от боли – звуковой бур проникал в мозг, оставляя меня дезориентированной и в агонии. Мгновение, одно мгновение понадобилось мальчишке, чтобы нейтрализовать целую компанию. Я чувствовала щекой шершавый пол, но не могла пошевелить даже пальцем, зрение сузилось до одной точки – сапог богатырши. Она снова устояла.А потом я потеряла сознание.***Приходила в себя медленно, рывками, часть за частью. Вначале почувствовала ступни, затем всё выше, вот уже копчик ноет – противится жёсткой поверхности, а там и руки зашевелились. В ушах жуткий писк, похожий на орду комаров летним вечером. Меня вздёрнули на ноги, но слишком резко – Тоха что-то не церемонился, в глазах снова потемнело.Усадили. Похлопали по щекам. Облизали ухо (странные нежности от компаньона). Очухалась. По крайней мере, зрение вернулось. Соловьиная семья всё там же, мои друзья целы. Мне приснилось, что ли? Я по-прежнему ничего не слышала, но могла наблюдать: Казимир стоял перед дерзким сыном Жихана, фактически заслонив его от беснующейся Насти. Она что-то доказывала, активно жестикулируя и размахивая мечом, а он качал головой и указывал на меня. Мальчик зажимал руками лицо, между пальцев струилась кровь. Соловей со страхом смотрел на всех нас, что-то говоря сыну.Кажется, мне нужны пояснения.Летописец. Заметка №3Мальчишка засвистел, и все попадали, кроме Настасьи Милютовны. Не всякий богатырь выстоит против силы соловьиной. У меня болят уши, я не слышу, но писать могу. В отчёте будет сказано: первый раз у Соловья-разбойника ребёнок унаследовал волшебную силу. Использовал он её недолго – богатырша церемониться не стала и выбила ему передние зубы. Я не в курсе, повлияет ли отсутствие зубов на способность свистеть. По крайней мере, он остановился. Не знаю, как решится конфликт. Хотелось бы обойтись без жертв и отправиться дальше по намеченным делам.Данное дело – последствие встречи с Настасьей. Она вмешалась в естественную линию, вторглась на чужую территорию. Её праведный гнев может выйти компании боком. Пусть не сегодня, но в перспективе. Многие годы Соловей вёл тихий образ жизни, а сейчас затронута его семья.

Названная сестра

Удивительная вещь – время. Оно управляет нами по своему разумению, то пролетает – не успеешь пару раз моргнуть, то тянется как жвачка. Слух меня покинул, оставив только непрекращающийся писк, и со зрением творилось неведомо что. Действие в доме Соловья будто продиралось сквозь реальность – все двигались медленно, урывками. Глядя на это немое кино, я испытывала не только злость на ситуацию, но и проблески радости: все живы остались, свист соловьёныша пока не убивает. «Пока» – ключевое слово в ситуации. Ко всему прочему примешивалось гаденькое чувство, что я всем должна: разбираться с проблемами у меня на пути, своими, чужими. А может, это я сама придумала, взвалила на плечи и несу? О, у вас проблемы, положите наверх этой кучи, я разгребу! Тихон предложил блокнот с записями, большое ему спасибо, восполнил некоторые пробелы. Последствия богатырского праведного гнева? Ну уж нет, хватит мне имеющихся задач. Я не стану добавлять к ним ещё и это. Настя наворотила дел в ответ на поступки Деяна, но разбираться с семьёй Соловья-разбойника будет Илья. Нечего у человека работу отнимать. А вот учить юную богатыршу сначала думать, а потом бить – моё дело, тут уж ничего не попишешь – мы в ответе за тех, кого приручили. Это ж надо – целую семью в заложники взять. У детей будет травма. Сквозь медленно утихающий звон в ушах прорывались обрывки диалога Каза и Насти, они явно не сходились во мнении. Девчонка злилась всё сильнее, Казимир стоял с каменной физиономией, только знай себе играл в маятник: Настя влево – он влево, Настя вправо – ну вы поняли. Даже интересно стало, зачем ему так мальчишку защищать. Мне захотелось разрубить этот гордиев узел. Начала я с того, что встала, это оказалось непросто, но выполнимо. Пока я мелкими шажками шла к цели, чувствуя рядом большую голову Исчадия, боковым зрением увидела, как Тоха отступил подальше, отчаянно жестикулируя Казу, занятому склокой. – Ща рванёт! – тихо-тихо сквозь звон пробился голос друга. Подозреваю, он кричал. Бес обратил наконец своё драгоценное внимание на меня, озадаченно моргнул, схватил за руку богатыршу, буквально вышвырнул за дверь и сам скрылся. За ним шустро попятились Тоха с Бастет. Я осталась с семьёй Соловья. Дети испуганно жались друг к другу, даже зажмурились, Жихан встал между нами, вздрагивающий, но решительный. – Дай развяжу, – проорала я. Он опасливо протянул мне руки, но я не смогла справиться с хитрым крепким узлом, а пока оглядывалась в поисках чем разрезать, на выручку пришёл компаньон и его острые как лезвия когти. – Баба Яга, ты слышишь? – Немного, говори громче. – Не тронь семью, прошу тебя! Дети не виноваты! – И не собиралась, – немного удивилась я. Кот подлез под мою руку, настырно толкаясь лбом в ладонь, – наши разумы легко слились – и отошёл на пару шагов для обзора. Неудивительно, что все сбежали сверкая пятками, – чужими глазами я правда выглядела страшно. Дело было не в оке мёртвых, а скорее в выражении лица. С такой физиономией впору к маори податься – за свою сойду. – Развяжи семью, окажи помощь сыну. Компаньон вернулся, молча подставил бок, как собака-поводырь, очень кстати – ещё пошатывало. Баба Яга нашлась, воительница, парнишка свистнул – и меня свалило. Кстати о нём – сидел он тихо, вытирая кровь рукавом, и уже не дерзил. Настины методы воспитания не одобряю, но тут, похоже, иначе было никак. Сварю зелье от всех членов певчего семейства, против самого Соловья отлично сработало, а Ядвига говорила, что на какое-то время хватит. Мы обе не знали, на сколько. Да и сейчас не знаю – это был эксперимент. Среди общей тревоги перед битвой я помню смешное выражение лица Жихана, когда у него попросили биоматериалы, а после в котёл свистнуть, забавно. – Соловей, кто-то ещё из твоих детей так талантлив? Он яростно затряс головой, так что щёки подпрыгивали: – Клянусь, нет. Только первенец. – Мне нужны его волосы, слюна и перья. Соловей сразу понял мою задумку, даже как-то облегчённо вздохнул. – Не летает. – Тогда и твои ещё раз. Он сделал, что я просила, и даже больше: завернул в тряпицу выбитый зуб Деяна вместе с прядью волос: – Мои потом. – Жду тебя снаружи. Я отчего-то была уверена, что Жихан не сбежит с чёрного хода, потому преспокойно ожидала его появления, хотя оно и затянулось. Звон в ушах практически исчез. Настя молча сидела на ступенях Изольды и протирала меч, изредка бросая настороженные взгляды в мою сторону. Исчадие сидел поодаль с подругой, Каз и Тоха тоже не стремились в мою компанию, я только спросила, как они. – Норм, – Тоха поелозил пальцем в ухе и криво улыбнулся. – Порядок, не так уж громко он свистит, – пожал плечами Трёхрогий. – Может, дело в моей непохожести на остальных. Тут Тоха что-то пробурчал про две печени. – Я тебе перья повыдеру, – мрачно посулил бес. – Раскурлыкался. Хорошо, лечить и спасать никого не нужно. Две печени так две печени, с кем не бывает. Препирательство друзей немного подняло мне настроение. Казимир хоть и сыплет угрозами, но не станет их воплощать, а так, по привычке. Иначе зачем он столько для Тохи делает. Одному Супчику было чихать на происходящее, он традиционно спрятался под волосами и что-то сонно попискивал. Я невольно улыбнулась – такой трогательный смертельно опасный малыш. Соловей вышел из дома с узелком в руках. Друзья оживились, Настя поджала губы. – Сам отправлюсь к Муромцу. – Я вот поговорить хотела без детей, но ты предложил неплохой вариант развития событий. – Не могу понять, как так вышло, что мы снова в одной компании. Признаться, я не хотел вас видеть вне налоговых дел. – Стечение обстоятельств, – ответила я. Какой он всё-таки странный, нелюдимый. Тоха ободряюще стукнул его по плечу, хотел что-то сказать, но передумал. И правильно, семь раз подумай, один раз промолчи. Влезли не в своё дело, так хоть хуже бы не сделать. – Что скажешь Илье? – громыхнул Каз. – Это правда ты? – уточнил Соловей. – Правда. – Не узнать. Бес развёл руками и подмигнул: – Я такой разный. – Буду просить за сына. Готов понести наказание, пусть только его не трогает. – А свистеть он ещё будет? – богатырша отложила меч, в голубых глазах насмешка. Захотелось ей подзатыльник отвесить. – Деян усвоил урок, – отвёл глаза Соловей. Я сообщила, что наш путь лежит в деревню Косые Ложки, он молча кивнул и взлетел. Мы загрузились в избу, и перед тем, как за мной закрылась дверь, я услышала жалобное: – Папа, папа! Девчушки на крыльце тянули руки к улетающему отцу. Да, его семье предстоит нелёгкое время. Богатырша вздрогнула от детского крика и опустила глаза. *** Пока мы прыгали до места назначения, я всё думала над поведением Насти и уникальной способностью – стойко выносить Соловьиный свист. Вот Муромец удивится, а может, он знает больше, или все богатыри такие выносливые? Я не помню, пили ли зелье Добрыня с Алёшей, не до того было. Изольда встала неподалёку от деревни Кощея, так что мы наблюдали поистине вавилонское столпотворение: повозки, кони, люди, воины, крестьяне. Шумно, весело, азартно. Над воротами деревни развевался Весёлый Роджер – чувство юмора у князя Андрея, оказывается, в наличии. – Настя, видишь сумку под лавкой? – Дивного цвета волн на закате? – Да, её. Я тебе одежду принесла. – Зачем мне? Только портки постирать бы да умыться. – Ну, как знаешь, а то мы в гости к Кощею идём… Я не договорила, девчонка схватила сумку и скрылась в бане. На нас повеяло теплом, как будто изба знала, что понадобится. Я не могу ходить в это помещение, там мёртвые совершают ритуал, а Насте всё равно, наверное. Деревенские не такие щепетильные, не изнеженные. Признаюсь – я городской баловень. Мне бы всё попривычней, да воду отрегулировать, да полежать в пене. В ответ на мысли о неге татуировка зачесалась, несильно, но раздражающе. Надо бы улучить момент, посмотреть хоть, что там такое. – Уважаемые, какие планы? Отправимся в эту толпу Муромца искать или гонца пошлём за ним? – начала разговор Бастет, красноречиво поглядывая на Тоху. Судя по его виду, он снова где-то летает. – Вот Антон готов. Может привести богатыря, заодно расскажет, что там происходит. – Ага, могу. Надо? – Давай, – ответил за меня Каз и достал самобранку. – А мы пока стол накроем. Яга, ты не против, я похозяйничаю? Есть охота. Я была не против. Тоха распался на стаю и улетел в сторону деревни, в дверях печально мялся Соловей. Взгляд отрешённый, даже немного потерянный, узелок перекладывает из руки в руку. – Жихан, зайди. – Не боись, не съедим, мряу. – Благодарствую, но я… – он внимательно осмотрел всех нас и как-то гордо расправил плечи. – Лучше подожду снаружи. И ушёл. Я не настаивала. Очевидно, человеку некомфортно и тревожно. В такие моменты ты и хочешь быть в компании, и не можешь. – Чего это с ним? – бес уплетал шоколад и заедал булочками. Ты посмотри, какой сладкоежка. – Думаю, он устал бояться, – ответила Бастет. – Вспомнил о гордости и хочет достойно встретить свою судьбу. Чужая душа – потёмки. Всё может быть. Бес поглядывал на банную дверь и хрустел орехами. – Что, Настя понравилась? – спросила я. – Не слишком молода для тебя? – Рыжуля, мне нет дела до её прелестей. Тут другое. – Что же? – Она всегда такая дерзкая? – Похоже на то. Мы вообще-то плохо знаем друг друга. – Я тут подумал, что задержусь в Лукоморье и могу тренировать твою подружку. Кажется, ей сильно недостаёт навыков и дисциплины. Зато рвения хоть отбавляй, на целый взвод хватит. На ней пахать и пахать, прёт как бульдозер. Настя легка на помине – как быстро управилась, – хлопнула дверью. Оказывается, если её отмыть и приодеть – девка загляденье. Влажные волосы слегка завиваются на кончиках, лёгкий румянец, сияющие глаза. Сарафан в русском народном стиле я положила наугад из реквизита в последний момент, и он пришёлся почти впору – слегка тесноват в груди. Из-под подола виднелись босые ступни. Возможно, удастся купить ей лапти в Косых Ложках. – Как я выгляжу? – смущённо улыбнулась она. Посыпались комплименты, один Исчадие как всегда: – В доспехах было лучше. – Надеюсь, ты Яге такие комплименты не говоришь, – прищурилась Баст. – Как же, не говорит. Помню, советовал крема побольше втирать, а то выгляжу намного старше. – Кто старое помяунет, тому усы вон! – не смутился кот. Богатырша шепнула мне на ухо: – Думаешь, ему понравится? – Ты красивая, но я не знаю. Казимир сосредоточенно жевал. Сарафаны его вообще не интересовали, в отличие от жареной курицы. *** Тяжёлый топот боевых коней не заставил себя долго ждать. Богатыри в полном составе. – Муромец – как описывают, – восхитилась Настя. – Из уст в уста. Ой, и остальные, – и тут же опечалилась: – А я без меча, за кого они меня примут... Богатырша скрылась в избе. Хвататься за оружие уже поздно – земля дрогнула последний раз, и кони встали как вкопанные. Рядом с ними собрался в единое целое Тоха. – Баба Яга, – громыхнул Муромец. – Рад видеть в здравии. Окладистая борода с проседью стала длиннее, как и волосы. Богатыри спешились, все поздоровались. Добрыня сдержанно кивнул, Алёша, как и прежде, бесцеремонно уставился и подмигнул. Бастет отсиделась в сторонке, Тоха составил ей компанию. Зато кот всем подавал лапу и довольно скалился. Попович похвалил его татуировки. – Мняу тоже нравится, – гордо муркнул в ответ Бальтазар. Наконец первые охи-ахи сошли на нет, и Муромец увидел Казимира. В тёмных глазах промелькнуло явное удивление. Я его понимаю, спрятавшийся за новой личиной бес оказался выше легендарных богатырей на несколько голов и решительно шёл в их сторону. – Это наш Трёхрогий, – я снова познакомила их. – Вернулся и немного сменил внешность. – Дружище! – гаркнули хором богатыри и давай по очереди с ним обниматься да руки жать. – Не чаяли снова увидеть! – Мы должны это дело отметить, не каждый день возвращаются герои! Казимир сиял как начищенный самовар, хлопал их по плечам и обещал пир горой. – Но сначало дело сделаем. Друг наш передал вести тревожные, – Илья пригладил бороду и огляделся. – Где же Соловей? – Здесь я. Жихан слетел с дерева. Глаза не прятал, в целом выглядел не так прибито, как раньше. Я ободряюще улыбнулась ему, он не ответил. – Поговорим? – предложил Муромец. Соловей кивнул, вздохнул полной грудью и, почти не сбиваясь, принялся рассказывать. Репетировал, наверное. Илья внимательно выслушал историю, по мере повествования его кустистые брови сдвигались к переносице, придавая лицу сердитый вид. Странная парочка, конечно: толстяк Соловей в своём потрёпанном ярком наряде – как мультяшный герой в чёрно-белом кино. – Мы воевали бок о бок, хлеб преломили – одну краюху ели, считай, побратались, – сказал Муромец, выслушав речь. – Я заберу не твою жизнь, но сына в услужение. Буду с ним беседы проводить да уму-разуму учить. За его проступки ответишь копейкой – всем пострадавшим возместишь троекратно. А ежели отрок за старое примется, тут уж не обессудь, Соловушка, физически наказывать буду до тех пор, покуда не уразумеет, что есть честность в этом мире. Какое прекрасное решение! Мне даже легче дышать стало. Никто не пострадает, и мальчик будет в надёжных руках. Я верю, что богатырь просто так ему тумаков отвешивать не станет. Соловей робко улыбнулся, в лице читалась надежда на успешный исход дела для всей его семьи. Добрыня задумчиво поглаживал бороду. Ему, как мастеру дипломатии, подобное решение должно было понравиться. Алёша Попович саркастически хмыкнул – такие полюбовные договоры, видимо, не вызывали у него трепета в груди. На крыльцо вышла Настя, вновь в боевом облачении, только штаны сменила на свежие серые из моей сумки. Меч-кладенец в ножнах, брови сурово сдвинуты – привлекла внимание. – Кто эта дева? – улыбнулся Алёша, заинтересованно осматривая богатыршу. – Да это как раз Настасья наша ретивая, – ответил Бальтазар. – Доброго дня вам, богатыри, – девушка слегка поклонилась, выражая почтение. Муромец задумчиво окинул её взглядом. *** Беседа четырёх богатырей на маленьком пятачке земли больше походила на допрос с пристрастием. Добрыня не любезничал и, взяв на себя роль следователя, сыпал вопросами, не давая Насте обдумывать ответы. Выспросили всё, ничего нового я не услышала: тот же рассказ про батюшку-пастуха, калику и квас, – пока Муромец не встрял со своим вопросом: – А болтали за твоей спиной? Может, дети обзывали как? Богатырша непонимающе моргнула. – К чему клонишь? – К тому, что ты свист Соловья выдержала. – Так ведь благословили меня силушкой, видать, перепало. – Положим… – задумчиво протянул Добрыня. Богатыри переглянулись, как будто им одна мысль в голову пришла. – И всё же, краса-девица, ответь на вопрос мой, – настаивал Муромец. Настасья шаркнула сапогом и потупила взгляд. – Говаривали, прав ты. Болтали, что раньше срока родилась после свадебки. Отец очень сердился, помню, на такие разговоры. Любил он матушку, что с того, что свадьбы не дождались? – богатырша крепче сжала рукоять меча. – Она точно не наша, ни по каким срокам не выходит, скорее всего… – Илья вздохнул и вдруг улыбнулся: – Настасья Милютовна, рады тебя сестрой назвать, поленицей. Показала ты силушку богатырскую, будем биться с ворогами, коли случится. Она улыбнулась, но как-то неуверенно, хоть и польстило ей признание богатыря. К чему велись эти расспросы, не поняла. Да я и сама хотела подробностей. – А давайте чарки поднимем за знакомство, и дружбу, и встречу со старыми друзьями? – потёр руки Попович. – Скоро горынычей выпустят – дивная забава у Кощея! – Добрыня бросил взгляд на деревню. – Яу не откажусь размять лапы, – от радости Бальтазар прыгал тушканчиком. – Вот что, Соловей. Ты лети домой, готовь сына. Я приеду завтра, – сказал Илья. – И не трясись, уладим дело мирно. Жихан торопливо распрощался, и только его и видели – мелькнула точка вдалеке и пропала. К моему удивлению, Тоха сослался на клиентов и вместе с Баст удалился. Снова не успела с ним поговорить, но после посещения деревни я планирую заняться делами своими, не лукоморскими, так что наверстаю за чашкой чая. Что ж, князь Андрей Бессмертный, мы идём в гости.

Новый Колизей. Часть первая

Народу в Косые Ложки набилось как сельдей в бочку. Мы пробирались сквозь разношерстную толпу: Казимир и кони прокладывали путь, прорезая человеческую массу, богатыри горделиво посматривали на люд свысока, а я с котом и Настей шла следом, любуясь на лошадиный филей и обходя навозные кучи. Богатырские кони, знаете ли, ничем от других не отличаются. Кстати, за Мороком такого не наблюдала. Конский хвост пощекотал мне лицо, прерывая мысли об их навьем собрате и его исключительности. Сейчас бы взлететь и с комфортом приземлиться где нужно, но изба осталась на изрядном расстоянии от деревни, припрятанная в лесу, как и моя ступа, – я пришла инкогнито. Бальтазар фыркал, иногда чихал и дёргал ушами, в целом довольным не выглядел. – Как ты? – Ягуся, не хотел жаловатьсяу, но уши горят уже который день, блохи закусай! Тату на его ушах выглядели как прежде, никакого намёка на их причастность к происходящему. Супчик пискнул: – Гордый, глупый. Кот посулил пустить его на суп. – Супь, – передразнил мыш и снова задремал. – Это «ж-ж-ж» неспроста, у меня тоже зудит, – я попыталась поскрести, не дотянулась. На помощь молча пришла Настя, так почесала, что чуть кожу не содрала. – Спа… – начала было я. – На здоровье, – буркнула богатырша, даже не глядя на меня. Она рассматривала толпу как заправский телохранитель президента в боевике. Где только научилась? Усилия в целом напрасные – никому до нас не было дела. Шла бойкая торговля всем на свете: бублики и сахарные кренделя, домашняя скотина, птица, предметы гончарного и ткаческого искусства. Тут же готовили мясо на углях, разливали квас из бочек, сновали босоногие дети, прохаживались дородные богато одетые люди, тощие, в контраст им, нищие просили милостыню. Я кинула пару монеток, богатыри тоже раздавали. Владения Кощея оказались настоящим раем для ремесленников: кузнецов, гончаров, ткачей, – которые понаехали из разных уголков Лукоморья, чтобы явить покупателям свою продукцию. Не знаю, в ходу ли здесь ярмарки, но Косые Ложки похожи на центр торговли всей сказочной страны. В разных уголках на улицах и площади сапожники чинили обувь, брадобреи брили бороды и стригли волосы, портные чинили одежду. По рынку ходили и смешили людей шуты и скоморохи. – А как там Баюн? – вернулась я к насущному. – Пока молчит, но никуда не делся. Яу чувствую его присутствие. – Обещай мне подать хоть какой-то сигнал о помощи, если станет плохо, ладно? А я буду искать выход из проблемы. – Дай пяуть, ведьма! Мысли вернулись к Маркусу. Его слова о возможной помощи то и дело всплывают в памяти, хотя говорил немного не об этом. Но, может, есть шанс… Я ощутила присутствие егерей незадолго до столкновения с ними. Трое невысоких мужичков замаскировались под людей, спрятали под шапками отличительную черту – отсутствие правого уха, – только лапти как следует надеть забыли. – Бююрчи, Нимгир, Джурых! – обрадовалась я. – Кто это? – Настя тут же положила руку на меч. – Лешие это. Наши, не геройствуй, – Бальтазар наступил ей на ногу своей лапищей, коварно ухмыляясь. Девчонка шикнула и слегка пихнула кота в бок. – Яга, не чаяли тебя встретить, – Бююрчи слегка поклонился, вся троица сгрудилась вокруг. В это время Казимир и богатыри уже скрылись в толпе, и стало тесно. Без мощного прикрытия нас толкали и пихали. – Хозяйка, какие вести с Навьей стороны? – Джурых совсем зарос бородой, один нос торчит да глаза из-под шапки иногда загораются нечеловеческим, фиолетовым светом. – Да так себе. Проблему не решили, кажется, только хуже сделали, зато вот… – я похлопала телохранительницу по плечу. – Это Настасья, мы её вытащили, и теперь она с нами живёт. Богатырша. Лешие подозрительно осмотрели спасённую из Кощеева царства, она в долгу не осталась, тяжёлым взглядом пригвоздила каждого к месту. – Да уж, хозяйка, надобно расширяться. Для избы много народу, – подал голос Нимгир. – Может, домик для гостей поставить недалече, за частоколом? Мы могём. – Это было бы здорово! – Какая отличная идея, мне и в голову не пришло. – А вы давно здесь? Что происходит вообще? Бююрчи вдруг схватил за воротник наткнувшегося на меня деревенского мальчонку и тряхнул хорошенько, тот ойкнул и виновато протянул руку. На раскрытой ладони лежало несколько новеньких монеток. Моих монеток, судя по приоткрытой сумке. Лохматый, босый, в латаной рубашонке, чумазый, лет семи от роду. – Пусти, – пискнул он, силясь вырваться из хватки лешего. Я посмотрела на его улов – несколько медных лебедей – и добавила сверху четыре серебряных. Мальчик округлил глаза, как, в общем-то, и все остальные. – Воровать нехорошо, – выдала я банальность, нагнувшись до его уровня, откинула прядь, закрывающую око мёртвых. – Как тебя зовут? Бедняга вытаращился на меня: – Пошёл-вон меня кличут. Не ешь меня, Яга, я костлявый. – Если будешь так себя вести, придётся. Где твои родители? – Нету, – мальчик шмыгнул носом. Я велела лешему его отпустить, и Пошёл-вон скрылся в толпе. – Сирота, у него выбора нет, – сказала Настя. – Истинное имяу известно только отцу да матери, – включился кот. – Могло так получиться, что он его даже не знает. Настя-то, наверное, и не Настя, да, кошконенавистница? – Для всех я Настя, а кем дома была, то уже никому не скажу. Дурных людей в мире много. Имя – это власть, порчу навести можно. Да, точно, я и не подумала, вернее, ещё не научилась жить со своими голосами. Нет, не так. Я до сих пор не хочу их признавать. В глубине моего «я» обитают полученные в агонии, насильно врученные навыки и древние знания, а я захлопнула дверь в этот огромный склад и повесила амбарный замок. Не могу пока что, просто не могу… Мы живём в мире, где о силе имени уже мало кто беспокоится. Открытые и беззаботные современные люди, а Настя, как и все здесь, с молоком матери впитала совсем другие обычаи и устои, тайны и домашнее колдовство. Вон как лихо в Навь ушла, одними словами путь проложила, да так же и вернулась. Загадочная коренная жительница. Прошлое вроде бы правдивое, но какая-то закавыка есть, и богатырям, похоже, что-то о ней известно. Постоянно не хватает времени сесть и поговорить с людьми. Будь у меня способность выпускать пар из ушей, как у Трёхрогого, так он бы не прекращая парил во все стороны. – Так как здесь, весело? – вернулась я к теме. – Князь Андрей Бессмертный доволен, наблюдает за всем, гляди вон, хозяйка, самый высокий терем, там и засел. Я послушно задрала голову, рассмотрела свежепостроенный «небоскреб». Больше похоже на сторожевую башню, а не дом. Просто, без изысков, резьбы и прочих украшательств. На самом верху балкон по периметру – вся деревня как на ладони. Да и назвать Косые Ложки деревней уже язык не поворачивается, такими темпами она совсем скоро станет крупным городом. Кощей ресурсы не жалеет, у него денег – хоть салюты устраивай из монет. – Конь евоный, Морок, бродит тут, жрёт всякое железо, – продолжил Нимгир. – Поди найди у кузнеца, подковы как калачи уминает, только за щеками трещит. Благо всё оплачено людям, а то убыток какой. – Морок! – обрадовался кот. – Яу скучал. Настя нервно пригладила волосы, глядя на терем. Лешие рассказали, что бои проходят дважды в день – утром и вечером, почти ночью. Всякий желающий за небольшие деньги может попытать счастья с горынычем. Победит человек – ему в сто раз больше платят. Проиграет – уходит ни с чем. – Мы таких горынычей отродясь не видывали, – Джурых экспрессивно разводил руками, ещё секунда, и скажет: «Вот такенная рыбина, клянусь мхом и болотом». Но нет, обошлось. – Костяные, поганцы. Их не пробить, не разрубить. Ещё никто не победил. Богатыри тута были, но на арену не лезли, морды сапогом держат. – Мы с открытия здесь, пора и честь знать, леса без присмотров стоят, – Бююрчи снова слегка склонил голову. – Повеселитесь, а мы домик покуда поставим, хозяйка. Лешие откланялись и растворились в толпе. Надо быстрее догонять остальных, становится совсем неуютно, слишком много людей впритирку. Я путалась в своей длинной юбке и норовила упасть на кого-нибудь. Настя позади и кот сбоку немного освобождали пространство, но мне всё равно начало не хватать конских задниц. Тьфу. Нет, лучше ступа. Но я не афиширую присутствие, святые суслики, что ж так сложно-то всё... – Рыжуля, куда вы провалились? Казимир возвышался над толпой в нескольких метрах от нас. Народ опасливо огибал образовавшееся препятствие. – Смотрите, кого я встретил. Из-за широкой спины беса выглянула конская морда. Как только спрятался, сам огромный, как танк. – О, троица немёртвых, как делишки? – приветливо заржал Морок. – Настюха, где штанишки? Яга, как работёнка? Исчадие, просто рад встрече! Суету навести охота, ты в деле? – Профессор суетологии к вашим услугам, – расшаркался кот. Эти двое проказников такого шороху навести могут, не забудешь. Каз махнул нам рукой, приглашая пройти за ним. – Кощей на свою трибуну звал, нехорошо хозяину отказывать. Снова в гости. Мы ещё от прошлого визита не отошли. Гостеприимный хозяин, тоже мне. – И-ига, – конь с непонятным выражением пристально осмотрел Настю. – Звал, да. Пройдёмте, Его Бессмертность будет рад. Богатырша за моей спиной нервно вздохнула. Бедная девочка, это ж угораздило втрескаться в не самого лучшего человека Лукоморья. Любовь… Говорят, она дарит чудесные розовые очки для потери связи с реальностью, нежно пристраивает тебе крылья для взлёта на седьмое небо и может эти крылья забрать прямо в полёте. Ты рухнешь на землю, словно падший ангел, стеная и собирая себя по кусочкам сломанными руками. В процессе непременно потеряешь что-то важное и не сразу заметишь. Впрочем, я не испытывала настолько сильных чувств. Может, врут. *** Арена для боёв оказалась небольшая – прямоугольная, с несколько дворовых хоккейных коробок. Крепкие металлические створки у одного края лежат прямо на утоптанной земле с клочками увядшей травы, будто вход в погреб, к ним подъёмные цепи приделаны. Похоже, горынычей под землёй держат. Разумно. По кругу сколочены скамьи на разных уровнях, частично заполненные зрителями. Кощея пока не видно, я на его трибуне в первом ряду, конь с котом резвились на арене, шуты гороховые. Бальтазар мерцал туда-сюда, Морок пытался схватить его за хвост. Не могу сказать, что зрители пребывали в шоке или как-то по особенному удивлялись двухкомнатному коту со способностью исчезать, а к коню правителя, видимо, быстро привыкли. Кого нынче поразишь пламенем из ноздрей и поеданием подков. В сказке живут, здесь всяко похлеще случаются герои. – Смурная ты, Яга. Случилось что? – Добрыня опустился на лавку рядом, отчего мой край слегка приподнялся, как на качелях. Он рассматривал людей, на меня едва взглянул. – Да так, – я запнулась, раздумывая, говорить или нет. Непонятно, праздный это вопрос для завязки беседы или правда хочет знать. – Проблем вагон и маленькая тележка по имени Настя. Манёвр удался, Добрыня обернулся ко мне. Серые глаза с затаённой смешинкой, и улыбка спряталась под усами. – Что смешного? – Не серчай, Яга, но это ещё цветочки. – Вы трое что-то знаете о ней, но молчите. – Так ты не спрашивала, – Добрыня огляделся, не подслушивает ли кто, но богатырша сидела на два ряда дальше, рядом никого. – Не просто так калики к ней пришли. Думаем, она дочь Муромца. – Да-а? – Не этого, конечно, предыдущего. По версии Добрыни выходило, что Илья Муромец проезжал теми местами, где родители её жили, мать Настина с ним согрешила. У местных с этим строго, но… Остальная часть истории, известная богатырше, правдива: отец знал, но любил Настину мать, женился и ребенка как своего растил, да и других народили. – Отправили калику к ней, так и получилась твоя тележка с проблемами. – Интересная версия. – Проверить никак нельзя. Сердце подсказывает, что сестра она нам, не отвернёмся. Казимир хочет её тренировать, это хорошо, ей нужен учитель. А уж кто лучше военачальника справится? – Как думаешь, для каких целей корпорация создала девчонку-богатыршу? – Поди познай, что у них на уме. Таких детей, может, по Лукоморью множество. Богатыри живут вольготно и долго. Для чего она? Тут я не помощник, знать не знаю, ведать не ведаю. Он задумчиво потеребил свою тяжёлую серьгу и обронил: – Хорошо ты тогда Поповича охолонила, бабник редкий, всё вокруг юбок вьётся. Мало ему в нашем мире, он и тут умудряется. Не станет дивом, коли и у него здесь чада босоногие бегают. Я обдумывала слова Добрыни, смотрела на неутомимых «суетологов», от чьих игрищ трещали невысокие стены арены, и прибывающий народ. Темнело, Кощей ещё не появился, хотелось поскорее убраться из Лукоморья, решать вопрос с головой другого правителя Нави. Да и темнота моя на пороге ждёт. И я её жду, скоро встретимся, поговорим. Раздался зычный голос и раскат смеха, весёлая мужская компания в лице Ильи, Алёши, Казимира и Кощея шла по рядам в нашу сторону. – Надо бы ей сказать, – шепнула я. – Не надо, не разбивай любящее сердце. У неё никого не осталось, лишь воспоминания о семье, пусть останутся как есть. Это всего лишь домыслы, никому не нужные, а если всё-таки правда, то и она никому не сдалась. Молчи, – богатырь сурово посмотрел на меня и добавил уже мягче: – Вижу, груз на тебе лежит непомерный, захочешь поговорить, позвони. Из одного мы города, встретиться недолго. Пошурудил в поясной сумке и протянул мне визитку. Простой кусочек чёрного картона, золотыми буквами надпись: «Павел Григорьев, стоматолог». И телефон. – Моё настоящее имя. Позвоню, познакомимся по-человечески. Герои Лукоморья: пара студентов и стоматолог, обхохочешься. Интересно, кто остальные богатыри по профессии… Тем временем Новый Колизей ожидал зрелища.

Новый Колизей. Часть вторая

Князь Андрей Бессмертный в своём репертуаре: костюм с иголочки, туфли блестят, в руках трость-Эва, волосы как только из салона, худое лицо – скулы острые, даже нос как-то заострился, – аристократическая бледность. Сдержанно приветствовал нас, и все расселись, одна Настя так и осталась позади. Я ей махнула, но она испуганно замотала головой, а потом очень внимательно осмотрела Казимира, вернее, его трофейное оружие в ножнах на боку. Как будто только сейчас заметила. Видимо, сильно волновалась с момента встречи с богатырями. Честно говоря, Трёхрогий выглядел странно без доспехов, но с мечом. Зачем он его только взял с собой... – Яга, ты подумала над моим предложением? – Кощей пристально смотрел на резвящегося кота, ничем не выдавая эмоций. Вот же гад, знает, что нам трудно, и кружит стервятником. – Нет, – самым равнодушным тоном ответила я. Мы его переиграем, не получит он Ключ. Бессмертный одним жестом велел животным убраться с арены, а другим – принести оружие. Слуги положили на землю верёвку, щит, сеть и трезубец. Он обернулся к богатырше: – Анастасия, окажи нам честь, покажи умения. Честно говоря, я опасалась, что девчонка заикаться начнёт, от смущения она вся порозовела, и Кощей смотрел на неё не с равнодушием, а с любопытством и некоторой долей… симпатии, что ли. Ну и дела. Воздух между ними как будто слегка наэлектризовался. – Так и быть, – задрала нос Настя и спустилась на арену. Алёша тоже просился, но старшие его удержали, мол, не по рангу в таких забавах участвовать. *** Ночи в Лукоморье резкие, моргнёшь, и уже вечер сменился темнотой. Работники сновали по верхним рядам, зажигали факелы. Горыныча ещё не выпустили, и богатырша поигрывала мечом да разглядывала дополнительное оружие. Зрители шушукались, Кощей позвал слугу и шепнул ему пару слов. Вскоре над ареной громко объявили о смертельной схватке: – Воительница Настасья выйдет супротив змея лютого! Да не с простым мечом, что не берёт шкуру гада, а с редким кладенцом! Будет головы сечь! Люди оживились, захлопали, затопали. В довесок нам принесли наборы с орешками, семечками и вялеными фруктами. – Девушке нужно сделать приятное. Как думаешь, Казимир, ей понравится? – Бессмертный слегка усмехнулся, трость зашевелилась и, потеряв свою форму, обернулась вокруг руки хозяина. Раздвоенный язык мелькнул возле его лица, как будто Эвтаназия одобряла и включилась в беседу. Супчик перебрался на другое плечо. От греха подальше. Не хватало ещё, чтобы он со змеёй сцепился, проблем не оберёшься. – Думаю, да, – бес одобрительно кивнул. – Делай ставку, Яга. Бесплатно здесь не выступают. Деньги-то есть, или поставишь вместо них что другое? – Пару упаковок лапши быстрого приготовления? – уточнила я, невзначай напоминая, как уплетал за обе щеки у меня в гостях. У него слегка дрогнули губы, и огонёк язвительности в глазах потух. Не всю человечность из него корпорация выбила. То-то же, вредина. – Можно, здесь деликатес, – взял себя в руки Кощей. – Ставлю… – я вытащила из кошелька монеты и все золотые лебеди – шесть штук – поставила на кон. Сидящий с другой стороны Казимир очень внимательно наблюдал за происходящим, его глаза потемнели из синих в чёрные, даже в бликующем свете факелов было заметно. Первый раз такое вижу. Кощей принял ставку. В случае победы, а я в ней не сомневалась, мы выиграем в десять раз больше. Хорошее подспорье для неработающей Яги. Казалось, что моя юная телохранительница вовсе страха перед битвой не знает, только перед любовью. Она спокойно ждала противника. Философский вопрос: кто страшнее, настоящий монстр или обнажённые чувства? Последнее время я много размышляю о любви: Тоха с Селиной настроили меня на некую радиоволну, но там почти одни помехи. И голос Ядвиги: «Ты так неэмоциональна от того, что для другого рождена». Но вдруг и у меня случится любовь? Теоретически это повлияет на мироощущение? Потому что я чувствую себя как в очках, только не розовых, а чёрных. Трибуны были забиты до отказа, несколько человек подбежали к цепям, ударил колокол, створки медленно поднимались. Первым из-под земли показался далеко не змей, а хороший такой огненный шар, правда, нацеленный в небо. Видимо, с пространственной ориентацией у гада дела неважно идут. Вслед за файерболами выполз и сам змей: три головы на мощных извивающихся шеях осмотрелись, завидели противника, зашипели, и горыныч выбрался на поверхность. Злые глазки сияли углями. Мускулистое тело с тремя же хвостами немного грузно переваливалось с боку на бок. С этого момента время ускорилось. Я увидела растерянность на лице богатырши, затем она насупилась, как упрямый ребёнок, бросилась за щитом и покрепче ухватила меч. – Этого можно рубить, я дарю его тебе! – весело крикнул Кощей, трибуны взорвались улюлюканьем. Я обернулась в поисках компаньона, он приветливо помахал мне хвостом из прохода, а я на всякий случай пригрозила пальцем, чтобы не вздумал лезть в драку – доспехи остались в Изольде. Судя по его морде, спасать девчонку он не собирался, зря волнуюсь. На мой взгляд, богатырша дралась хорошо, но комментарии Трёхрогого вселяли опасения: – Ну кто так меч держит? Снизу рубить надо! Первая голова горыныча покатилась, чего ему не так? Кладенец, кажется, способен разрубить что угодно, костяная броня ему, конечно, не помеха. Зелёная кровь дымилась на земле, змей взбесился и полыхнул огнём из двух других. Настя прикрылась щитом. Я помню, староста в Гниль-ноге говорил, что только богатырский щит может выдержать пламя змеев. Откуда у Кощея инвентарь богатырей? Огонь ударился о похожий на каплю щит и рассеялся по сторонам. Настя озорно улыбалась. Для неё сила, данная свыше, – игра. – Вяжи его, а потом все шеи руби! – не унимался Каз. Настя двигалась рывками, обманными манёврами. Ей удалось разрубить вторую шею, но первая начала отрастать! Кровь свернулась, из обрубка проклюнулась новая голова, на глазах увеличиваясь в размерах. Не было такого, когда Лёшка горынычей рубил. Что делает с ними Навь? Змей взмахнул крыльями и поднялся над ареной, его мотало из стороны в сторону, будто дезориентированного, высоко взлететь не смог. – Сетью его и добивай! – бес подался вперёд, напряжённо наблюдая за битвой. Настя бросила меч и схватила сеть. Ну хоть здесь он доволен, пусть она его и не слышала. – Ретиарий, да? Воин-рыбак древних игр? – Казимир обернулся к Кощею, личина беса дрожала, то и дело проглядывали рога. – Ну, почти, – довольно улыбнулся Бессмертный. Ядовитая кровь капала сверху, горыныч шипел и плевался огненными шарами, толпа орала. Действительно, похоже на Колизей. Богатыри подбадривали свою названную сестру, Попович больше всех старался. Капли долетали и до Насти, я чисто по-женски надеялась, что на лицо не попадут. Но одежда и броня кое-где дымились, и девчонка быстрыми хлопками стряхивала с себя пламя. Наверное, маленькие, но сильные, ожоги останутся. – А она хороша! – Андрей совершенно неожиданно подмигнул мне совсем по-человечески. Эти его смены настроения… – Ничего хорошего, – авторитетно отрезал Каз и недовольно сложил руки на груди. – Техники нет, одни глазищи, взмахами ресниц не каждого можно победить. Я ей устрою армию. Прикрываться щитом и накидывать сеть надо постараться, я бы не смогла, пожалуй. То ли дело – молнией жахнуть. Настя изловчилась и со второй попытки зацепила змеево крыло, горыныч тяжело рухнул на землю. Три хвоста колотили, две повреждённых шеи повисли, но одна голова в упор смотрела на врага и готовила очередной плевок. Так просто тварь не сдастся. Настя кинула щит в последнюю голову, змей отвлёкся, меч рассёк воздух и плоть. Горыныч упал, но до смерти ему было далеко – хвосты зло мотались и путались меж собой, крылья били по земле. Толпа затихла на мгновение, и мы услышали: – Так что, мне его теперь постоянно рубить, коли они отрастают? Не хочу, закончили. Настя отошла от поверженного змея, по мечу стекала зелёная кровь, выжигая в земле ямку. – Ну, нет – так нет, – пожал плечами Кощей, поднял руку, и зрители захлопали. Работники схватили живучего змея за хвосты и поволокли в подземелье. – Даже не запыхалась, – Каз задумчиво поскрёб подбородок. На секунду мелькнули когти. Его личина держится из рук вон плохо. – Ну хороша девка, – вздохнул Попович, за что получил ледяной взгляд Добрыни. Кощей встал, Эва скользнула вниз и снова легла в руки тростью. Люди быстро расходились, один бой за раз – это немного, хотя смотря с какой стороны. Этим вечером люди получили зрелище, которое долго будут вспоминать. Да и сейчас уже делятся впечатлениями. Настя хотела к нам подняться, но Каз её остановил: – Тебя ведь никто не тренировал? Ты с воинами билась раньше или только с животными? – Не билась с воинами, а почему ты спрашиваешь, богатырь Казимир? – Потому что одной силой не всегда можно победить. Взялась Ягу охранять, учись владеть мечом как мечом, а не дубиной. Люди покинули арену Нового Колизея, остались несколько работников и мы, смотреть некому. Хорошо, я бы не хотела, чтобы Настя опозорилась после столь блестящей – на мой невзыскательный вкус – победы. Каз выпрыгнул на арену и выхватил свой клинок. Свет факелов отразился от красного металла, обрисовал изящные изгибы лезвия, превращая и без того необычный меч в огненный. Богатыри одобрительно зашумели, девчонка удивлённо вздёрнула брови. Подобного металла ей видеть не доводилось. – Если выбью оружие из твоих рук – будешь моей ученицей. – Попробуй! – заносчиво ответила Настя и крепче ухватила меч. – Кладенец перерубит что угодно, не боишься? – Проверим. Бес напал без промедления, огромный рост и, соответственно, нестандартная длина рук давали бы преимущество в схватке не только с невысокой девушкой, но и с рослым воином. Тем не менее богатырша ловко уворачивалась из-под клинка, и они только несколько раз столкнулись. Причём Настя рубила, подставляя острую часть, а Каз встречал плашмя. – Он с ней играет, – внезапно подал голос молчаливый Илья. – Негоже так глумиться. – Да брось, не обидит он её, – возразил Попович. – Кхм, – донеслось со стороны Никитича. Разница в росте бойцов почти метр, а по телосложению Каз втрое превосходил крепкую девицу. Я начала сомневаться в честности поединка. Но тут Настя пнула противника в ногу. Казимир рухнул и тут же вскочил, хвост подмёл кисточкой землю. – Каз, у тебя… – я не успела договорить, новую деталь у «богатыря» заметила Настя, она хотела что-то сказать, но очередной выпад не дал возможности. Мечи снова встретились, скрестились, и бес давил сверху, вынуждая богатыршу опускать оружие ниже, их мечи и руки как будто стремились сцепиться. Я не знаю правил ведения боя на мечах, и на мой взгляд они собирались перейти в рукопашную, настолько близко друг к другу. Преимущество Каза было секундным, богатырша отбросила его назад… вместе со своим мечом. – Зацепились крестовинами, а она не поняла, – Добрыня одобрительно усмехнулся. Пока Настя удивлённо разглядывала пустые руки, бес стоял с двумя мечами, и личина полностью слетела, открыв истинный облик. Лицо выражало азарт и удовлетворение. Что он задумал? Девчонка наконец посмотрела на него, замерла, моргнула и отшатнулась. – Что ты такое? Ты похож на бесов из сказа Яги. – Я Казимир Трёхрогий, военачальник в отставке, мастер по изготовлению мётел. – Тот Казимир, что бился со своими сородичами и защищал наш мир? – Мы очень интересно встретились, деточка, некогда было чаи с плюшками гонять да знакомиться. Богатырша растерянно посмотрела на нас, задержала взгляд на Муромце: – Стало быть, это правда – про битву при Дубе? – Да, сестра, – подтвердил Алёша. – Славно подрались, жаль, тебя тогда не было. – Эпично, я бы сказал, – добавил Кощей. – Кста-ати, – ржанул Морок, про которого все забыли. – В огне не горит и в воде не тонет. Кто это? – Э… – Да ты, Кощеюшка! – Шёл бы ты… в стойло, – князь Бессмертный стиснул трость, видимо, очень старался его не убить. Я сделала вид, что поперхнулась, Попович побагровел в попытке сдержать смех, Муромец сказал, что конь невоспитанный. Добрыня отвернулся, и плечи его вздрагивали. Бальтазар с Казимиром единственные, кому оказалось всё равно: один фыркал, второй хохотал. Кощеевы глаза сверкнули сталью. – А я... – Настя повернулась ко мне: – Прости, Яга, что не доверилась слову твоему. В синих очах такое раскаянье, что мне даже неловко стало. Принялись мы её успокаивать, насилу уверили, что ничего страшного. Казимир снова набросил свой образ «мистер вселенная», но как-то с трудом. Видимо, и правда сложно стало удерживать. Вечер плавно приближался к ночи, мы покинули арену. Настя приняла поражение достойно и согласилась на обучение у Казимира. Глаза она продолжала на него таращить, в них и удивление, и настороженность. Прекрасно её понимаю. Морок с Бальтазаром – не разлей вода – что-то шептались меж собой. Небось очередную шутку для Бессмертного готовят. – Какие у вас планы дальше? Может, задержитесь в Косых Ложках? – князь Андрей неопределённым жестом обвёл свои владения. – У меня есть неплохой постоялый двор. Раньше здесь такого не было. – Я бы с удовольствием, но дела, – я вежливо улыбнулась. – У меня тоже, – Илья вздохнул, – но поеду утром. А ночлег здесь и правда приличный, мы уже опробовали. Богатыри принялись обсуждать свои дела, а я отозвала в сторонку своих. – Что такое, хозяуйка? – Нам нужно уйти, но Настю с собой взять не можем. Казимир, вы останетесь здесь на пару дней? Настя очень хотела задержаться, но боялась просить. То и дело поглядывала на Кощея, меня это тревожило. Каз сказал, что на пару дней можно и задержаться, а там видно будет. – Мы пока тренировками займёмся, Тоха без меня справится. Рано ещё возвращаться, нужно сбросить вес. Ты сама видела, рыжуля, как меня штормит. *** Под покровом темноты мы сходили до избы. Бальтазар без задних лап упал на лавку и заснул, Супчик улетел поохотиться, а Казимир собрал свои доспехи. – А ты можешь мне дать ту коробочку со скоморохами? – попросила Настя, забирая сумку с вещами. – Понравились? – Дивно кровь волнуется от такой музыки! – она смущённо хлопнула ресницами. – А что слушаешь? – спросил Каз, услышал ответ и присоветовал группы потяжелее. – Музыкальные предпочтения, как и нижнее бельё, – дело личное, – отшутилась я и дала ей плеер. Ненадолго хватит. Каз обещал присматривать за девчонкой и за Кощеем, сказал, тот что-то задумал и стоит быть начеку. С Андреем всегда непонятно, что ожидать. Я позвала Супчика, помахала рукой друзьям. Некое волнение подгоняло меня вернуться в город, так что я не стала махать им вслед платочком. – В Убежище! И мы прыгнули. *** Кот продолжал дрыхнуть даже после падения с лавки из-за прыжка, просто теперь на полу. Я оставила его в Убежище, а сама не торопясь выпила кофе и привела себя в порядок. Почти весь район спал, только негромко играла музыка в припаркованной напротив круглосуточного магазина машине, и я решила, что самое время для мороженого. От рожка остался только заполненный шоколадом кончик, когда рядом с моей скамейкой остановился он. – Приевет, Джьянина.

У темноты знакомое лицо

Темнота зашевелилась, зевнула, заурчала, потянулась, узнавая своего. Маркус. Весь в чёрном: рубашка с коротким рукавом, джинсы. Рюкзак на одной лямке, тоже нерадостного цвета. Паучьи глаза внимательно смотрели как будто сквозь одежду, сквозь кожу, рентгеном по костям. Улыбнулся, присел рядом. – Татуировки? – уточнила я, в принципе зная ответ. Он подмигнул, забрал у меня остаток мороженого, с хрустом уничтожил вафлю. – Я могу отследить кого угодно со своими тату, – он перешёл на английский, очевидно, исчерпав знания русского. – Но кто угодно не интересен, я не привязываю поисковые ниточки опрометчивым туристкам. Иначе рисунок паутины будет хаотичным, а я люблю порядок. Я тоже люблю порядок и ясность в жизни. Но где сейчас порядок, а где я? Прошло так мало времени после отпуска, а кажется – целая вечность. Я не спеша переводила для себя его слова, свежим взглядом рассматривала незваного гостя. Маркус не изменился, конечно, только короткий ёжик волос стал длиннее. – Твои поиски доставляли дискомфорт, мистер колдун. Это можно как-то отключить? – Извини, пришлось усилить заклинание – вы как сквозь землю провалились. Место верное, но вас там не было. И нет, отключить нельзя. Где очередной ворон с подсказкой, Ялия? Я не гоню темноту с порога, и что с ней делать, не представляю. Ночной прохладный ветерок зашуршал мусором, бросил нам под ноги обёртку шоколадки. Колдун поёжился, холодно после карибских пляжей. – Пряталась в своём мире, Джьянина? – Не пряталась, разгребала дела. – У тебя усталый вид. Я нервно рассмеялась, сама того не ожидая, горечь невысказанных слов перебила вкус мороженого. Он молчал, ждал. – Если бы ты знал. – Расскажи. *** – Да, расскажи, Джьянина, – передразнил переговорщик. – И мы послушаем, как ты устала от ничегонеделанья. Всё может быть проще, но ты сопротивляешься. – Проще? – Ты вцепилась в свою человеческую жизнь, не хочешь понимать, не хочешь признавать. Мы нужны тебе. – Мне нужно, чтобы вы убрались прочь. Я вас не звала! – Всё в твоих руках, Яга. Поторопись. Первородные ждут. *** Да заколебали со своими Первородными. Кто они вообще и чего ждут? Я тоже много чего жду. Ясности, например. Желательно без жертв. И чтобы Бальтазар перестал говорить во сне, чтобы его глаза больше никогда не пустели так страшно, а его внутренний котёнок не бился в лапах злого зверя. Я хочу не видеть кошмаров со вспышками молний, не чувствовать сквозь сон запах горелой плоти. Лучше бы надеть цветную одежду, взять метлу, прицепить бородавки на нос и развлекать детей. Но… Старый Кощей в гостях у Казимира должен быть уничтожен. А если нет? Кто я такая, чтобы судить и казнить? Я аниматор, блин, не безумная воительница, никто не говорил работать по совместительству палачом. Колдун рассматривал дома, в его чёрных на чёрном глазах свет в окнах полуночников отражался звёздами на тёмном небе. Я засмотрелась на его грубоватый профиль. Он такой необычный и… – Как ты здесь оказался? – Приехал за тобой или к тебе, как пойдёт. Такое спокойное лицо, выжидающее. Он похлопал по карманам, достал помятую пачку и зажигалку, прикурил. Как по-разному все курят. Манера держать сигарету может много сказать о человеке, как и манера водить. Самоуверенность сквозила в каждом движении, даже в таком простом. Огонёк мелькал в воздухе: ко рту и вниз, удар пальцем – стряхнуть пепел. Я не курю, но люблю наблюдать. Тоха курит быстро, как будто боится быть застуканным за гаражами, Маркус – неторопливо, сдержанно, с каким-то превосходством. – Это звучит интригующе, – резко захотелось покопаться в сумочке в поисках не важно чего, взять паузу на осмысление. Но сумочка осталась дома. – Не строй из себя невинность, ты всё поняла ещё до отлёта. Я выразился совсем недвусмысленно. – Маркус слегка улыбнулся. – Как у вас дела, удалось решить проблему? Грубоватый тон резанул по ушам, но он подмигнул, тут же сгладив впечатление. Совсем другой типаж мужчины, непривычный, отсутствующий в моём окружении, даже Поповича переплюнул самонадеянностью. С другой стороны, он совершенно прав – мы коротали вечер в баре, а он пытался меня напоить, затем украл поцелуй. Он не спрашивает разрешения, просто берёт. И я это прекрасно знаю. Возможно, этим и покоряет. Даже Казимир – адский пожиратель душ – действует не так открыто, ему довелось иметь дело с женской местью, это пострашнее преисподней. Маркус непуганый – можно угостить молнией, если заиграется. Я, с недавних пор, тоже не лыком шита. Пророчества Ялии толкают меня к тёмному колдуну. Все пытаются мной играть: таинственная верхушка Лукоморья, Кощей, провидица. Ворлиан, правда, утверждает, что она с нами заодно и ей можно доверять. Я не знала, с чего начать и стоит ли вообще начинать. Как бы он мне ни импонировал, как бы мне его ни рекламировали с помощью загадочных записок, только появление случайного знакомого с другого конца света возле твоего дома настораживает. – Кто тебе позволил оставлять на людях маячки? – Карты на стол, колдун. – Я сам себе позволил, – он бросил окурок в урну. – Это прилагается к моим услугам. Из недавнего: нашёл застрявшую в пещере ведьмочку. Отправилась на поиски какого-то редкого компонента для зелий. Ковен найти не мог, а я смог. Камнями придавило бедняжку, еле откачали. – А коту зачем? – Для облегчения поиска, вы же всегда вместе. Смотрите-ка, какой дальновидный колдун. И ни тени сомнения, про мораль не слышал вовсе, похоже. У меня – у нас – проблема, одна большая и сложная головоломка. Предлагают помощь двое, и непонятно, кто здесь неизбежное зло, Кощей или Маркус. Оба честны на свой лад, но чего хочет за помощь заморский колдун, пока неизвестно. – Так что, Яга, расскажешь? – достал из рюкзака толстовку, предложил мне. – Спасибо, мне не холодно, надень сам, – по его татуированным рукам плохо видно, но кое-где в замысловатом рисунке есть чистая кожа, покрытая мурашками. – Сколько тебе лет? – Сто четыре. И ведь не замялся ни на секунду. Обычное дело – перевалить за сотню и выглядеть примерно на тридцать восемь. – А мне двадцать один. – Хороший возраст – бунтарство, эксперименты. Угу, давайте хранить части тела сказочного персонажа, доставленного из преисподней, в холодильнике. Это бунтарство или эксперимент? Пауза затягивалась. Отчаянно хотелось сказать «пока», пойти домой, рухнуть на диван и уснуть без сновидений. Не сегодня. – У нас не вышло, ничего не вышло, – слова вырвались сами собой. – Кто вам помешал? – Ты много знаешь о славянских персонажах? – Нет. Знаете, как это бывает: житейские дрязги копятся, вы их обсуждаете с друзьями и вдруг разговорились с приятелем, которого давно не видели, или вовсе незнакомым человеком. Вот это было оно, будто прорвало плотину. Начала я издалека, перескакивая с Кощея-Андрея на кота Баюна, опуская остальные детали, оставляя скелет истории. И этого оказалось очень много. Если взглянуть на картину со стороны, окажется совсем не просто. Маркус изредка уточнял детали: – Этот царь бессмертный? Везунчик. – Крыша поехала? Не редкость. – Ты говоришь по-русски, я не понимаю. В какой-то момент я осознала, что хожу туда-сюда, жестикулирую и говорю на повышенных тонах. Забыла про английский, возмущалась на родном. Так даже лучше, я частично выпустила пар и не наболтала лишнего. Про Ключ-от-всех-миров, например. – Так что этому психу от тебя надо? – не понял Маркус. – Артефакт один, в общем, не суть. Но каков наглец, а? – Может, с ним поговорить? – неожиданно предложил колдун, недвусмысленно хрустнув костяшками. Я немного растерялась. Нет, я понимаю Кощеевы мотивы и могу за себя постоять. Нет, я знаю, мне никто не должен помогать просто за красивые глаза, тем более, царь пустоши. Возможно, будь я на его месте, поступила бы так же, но я-то на своём месте! – Ты хочешь стать каменной статуей в саду чёрных роз? Маркус не понял, пришлось немного про силу Кощея рассказать. Я и сама-то мало о нём знаю. – И что этот кот, Балун? – Мой рыцарь татуированного образа сменил тему, но что-то думал про себя. – Баюн, – автоматически поправила я и продолжила уже про кота. Пришлось зацепить и Настю, конечно. Со стороны рассказ звучал ещё безумнее, чем было дело по-настоящему. – Стоп. Этот кот усыпляет сказками, а потом рвёт на части? – Ага. – Ни черта себе добрый у вас мирок. – Ну какой есть, – тут же вступилась я. – И вы почти его победили, если бы не этот Кощей. – Да. – Повтори, что кот сказал? – «Шерсти клок, кошачий ус, что ж ты, маленький, примолк? Страшно? За тобой приду. Я – твой серый волк. Часть хвоста, клык вон, загремел на эшафот. И теперь твоя душа в цепких когтях палача». Маркус снова закурил, прищурил глаза от дыма, смотрел за моими нервными хождениями. Думал. – Он не просто притащил что-то с той стороны, да? – Да. Его оживили с помощью частей тела Баюна. – Его нельзя убивать, твой кот тоже умрёт, и не уверен, что вернётся. Ты понимаешь, Джьянина? – Понимаю! – Кричать ночью под окнами – плохая идея, я прикусила губу. Убежище отреагирует на моё настроение, и спящий в избе кот с негодованием проснётся, отправится на поиски меня, начнёт выговаривать за нарушенный сон. Хуже голодного Исчадия только недоспавшее. Отчаянье снова подкрадывалось. Маркус насмешливо вздёрнул бровь, но не стал комментировать нотки истерики. – Как вы с помощью прута собирались решить проблему? – Это сценарий Баюна, должен быть он. Информации мало, но она есть. Сказано, что, если долго бить кота, он не выдержит и покорится. – И дальше что с ним делать? Постоянно бить для послушания? – Не знаю. – А я знаю – вы в полной заднице. Я снова села рядом с колдуном, понимая справедливость его замечания. Всё так, мы именно там. Но Маркус даже не представляет масштабов. Проблемы с котом – только часть лавины. – Бальтазар более-менее в безопасности здесь, хуже в Лукоморье, и совсем плохо будет, если мы снова пойдём в Навь. – Я бы хотел посмотреть на твой мир, – сказал колдун. – Тебе нельзя. Маркус хмыкнул и предложил подумать над решением проблемы с другой стороны. *** – У тебя ведь была мысль одна, пробегала, – снова встрял переговорщик. – Ты это использовала против Баюна. – Ты странный. То ничего не говоришь, то с помощью лезешь. Скучно? – Скучно. *** – Есть одна мысль. Но она безумная. – Безумней, чем что? – хохотнул Маркус. И снова он прав, чтоб ему. Мой мир безумен и так. – Я заговорила Баюна историей. Может быть, попробовать договориться с ним на обмен? Мысль была такая: Баюн рассказывает сказки, те, что знает, а знает он старые, новые ему взять неоткуда. Я могу предложить свежие истории за право жить спокойно. – Это избитый сюжет, Шахерезада, и временная мера. – У тебя есть идея получше? – Пока что нет. Я должен подумать. За что тебя выбрали на эту роль? – Не знаю, я обычная, хотя кот утверждает обратное. И Ворлиан следил за мной с детства, но я не чувствую в себе предназначения быть Ягой или что там на меня возложили. Эту деталь можно опустить. Слишком много будет знать – скоро состарится. – Я вообще-то нанялась аниматором. Маркус прыснул в кулак, но мужской гогот всё равно прорывался, как он ни старался. Это оказалось заразительно, и вот я смеюсь вместе с ним и кто-то из окна просит нас замолчать в очень цветастых выражениях. Мы притихли, но смех ещё долго не отпускал. – Жестоко у вас, – резюмировал Маркус. – Да, я пытаюсь найти ответственных за это. Мы все на крючке у корпорации, нами играют, я против. Кощей тоже был против, но его сломали, похоже. – И тебя сломают, малышка, если не будешь владеть своей тёмной половиной. – Ты поехал за мной, выследил, для чего? – Опять ты за своё. Я буду добиваться тебя, Яга. Ты мне очень интересна. – Но я не сказала «да», а ты сменил место жительства. – Ты не сказала «нет». Этот разговор заводит в тупик, я отвлекаюсь от проблем. Так не пойдёт. – Мне нужна помощь, Маркус. Ты говорил, что набьёшь какие-то охранные знаки, оберег от одержимости? – Да, говорил, но это не поможет, нужно разрывать связь физически. Он начал объяснять про знаки. Оберег от одержимости поможет в случае отсутствия самой одержимости, как скафандр, чтобы нельзя было проникнуть вирусу. В нашем случае он станет только украшением на теле. Нужен знак-разделитель, наподобие плотины, у него такого нет и для разработки необходимо время. Сказал про личный интерес, хочет научиться чему-то неординарному. Добавил ещё кое-что, и я от удивления переспросила, что он имеет в виду. Маркус повторил, меня передёрнуло. Узнать, какой зуб и какие кости хвоста у Бальтазара не свои, удалить и вернуть Баюну. Как вариант. Это не в его сфере деятельности и совсем чёрная магия. Черней некуда. Фонарь над нами взорвался. Эмоции захлёстывали, переливались через край. Воображение у меня услужливое, картины представились яркие. Маркус спокойно стряхнул осколки, наклонился ко мне поближе и заговорщически шепнул, как тогда, на последней встрече: – Внутренних демонов надо выгуливать и кормить иногда, Баба Яга, иначе можно сорваться в неподходящий момент. Я замерла, не могла вздохнуть, не могла встать и уйти, потому что он снова прав. Я вспомнила, как недавно разгромила избу, просто услышав не понравившиеся мне слова Казимира. Я сплю без занавесок и со светом, боюсь своего мрака, не хочу оставаться с ним наедине. Нужно меняться, брать под контроль всё, что только можно. – Что ты хочешь за помощь? – Твоё свободное время. – У меня его нет. – Если смогу помочь – будет. Ночь скрыла нас, сделала объятие невесомым и как будто ненастоящим. Маркус притянул меня поближе. – Я не разрешала. – Ты этого хотела, не отрицай. Да, хотела, и он хорошо читает людей. Можно быть сколь угодно сильной личностью, но всем нужна поддержка. Я поработаю с ним над своей темнотой. В конце концов, если не понравится, всегда можно уйти. – Маркус? – Да? – Не называй меня малышкой.

Игра в поддавки. Часть первая

Порой хочется уйти в себя и устроить там драку. Яга в джинсах против участников клуба «Мрачные призраки». Разобраться с ними по одному или сразу со всеми вступить в неравный бой? Героически погибнуть, не выходя из собственного тела, – это, гхм, занятная перспектива. Семья одержимых, что я, что кот, одинаковый диагноз: «рейдерский захват рассудка». Можно сценарий продавать. Я только что вернулась домой. Мы просидели на той лавочке несколько часов, большей частью молча. Не знаю, как так получается – комфортно молчать с человеком. Волшебство какое-то. Маркус ушёл, оставив номер телефона и адрес, сказал, город неплохой, можно устроиться и здесь. Понимать следует так: я никуда не сдвинусь, прими как должное. А раз в гости я не зову, то он пригласит меня на безопасную территорию, где будет держать за руку, чтобы я не сорвалась и безопасно начала погружение в себя – дайвинг в разлом души. Почему этого не предложил Казимир, постоянно рвущийся меня наставлять на путь истинный с этим его «держи баланс»? Уж кому-кому, а ему точно известны тёмные глубины человеческих душ, даже их вкус. Я не настолько доверчива и сомневаюсь, что интерес Маркуса лежит только в области моих красивых глаз. Думаю, будь я даже похожа на пигмея, он бы нашёл способ прикоснуться к темноте. Я почти уверена в его стремлении разгадать меня как шараду. Это не отменяет ощущения комфорта в его присутствии. Ядвига предупреждала о людях в моей жизни, но человек ли колдун, применимы ли к нему такие рамки? Нужно узнать о нём побольше. – Нагулялась? – Исчадие вышел из Убежища, как в замедленной съёмке меняя свою форму. Так смешно: спереди комнатный кот, а за порогом вторая половина, двухкомнатная. – У нас там этот… С клешнями который, всё время их путаю. Его Супчик в озеро бросил. – Лобстер? – Яу назвал его Анвар. – Ты дивану ещё имя дай. И чем он заслужил такую честь? – Да хотяу бы размерами, я еле лапы унёс. Нужно избавитьсяу от квартиранта. – Мне больше интересно, как он выжил. – Ты не поверишь, Ягуся. У нас озеро солёное, яу попить пытался, – хмуро ответил кот. Убежище приспосабливается к каждому жильцу? В нём можно пережить апокалипсис, похоже. – Клац-клац, – пискнул Супчик и приземлился на моё плечо. – Темнота пахнет. Бальтазар принюхался и даже как-то обрадовался: – Колдун здесь? Он обещал помочь. – Угу, – я прислонилась к косяку, осматривая тайную комнату особого назначения. Здесь тоже светало, в золотисто-розовых лучах ползал возле избы лобстер размером с мелкую собаку. Я лениво следила за его передвижениями и совсем не считала огромное ракообразное проблемой. По сравнению с шамкающей головой, Первородными, своим дисбалансом, Баюном… Список вам известен. Новый жилец скрылся в воде. С глаз долой – из сердца вон, выселим куда-нибудь при случае. Хотя его размеры настораживают, у Лукоморья какая-то нездоровая тяга к номерам и гигантизму. – Котенька, пожалуйста, больше не заказывай никакой экзотики к обеду. – Консервы мняу открой, с ягнёнком, – кот устроился за столом в ожидании еды. – Как он нас нашёл? Голуби не загадили снова? Говорят, смех продлевает жизнь, мы втроем себе прилично добавили. Потом я рассказала про наши маячки на коже и самоуверенность Маркуса, про альтернативы в борьбе с котом-убийцей. Бальтазар бурчал про свои нежные ушки, вздыхал, но рассказ не смог испортить аппетит. – Это всё, никаких нравоучений по поводу колдуна? – удивилась я. – Уже как-то договорился недавно, помолчу, – он старательно облизывал тарелку. – Здесь и моя вина, яу не все последствия предусмотрел. Но пусть только попробует фокус выкинуть – яу ему ногу отгрызу. Бальтазар немного помолчал, о чем-то думал, хмурился. – Если надо, и кусок хвоста отдам, и пару зубов. – Попробуем пока другие варианты, не впадай в крайности, – я ободряюще улыбнулась компаньону, а у самой живот скрутило. За себя не боюсь, а за него – очень. Они не спрашивают, все в их власти, соломенные куколки, как сказал Баюн. «Куколки, куколки», – отозвался в голове голос. Да как вы надоели… *** В восемь утра мы были уже у Глюка. Проведать друзей, поговорить с головой Кощея, если получится. Нам сообщили, что запчасть бессмертного теперь живёт в шкафу у Каза, аллергия у него прошла – видимо, адаптировался, – после бесконечного просмотра фильмов он маленько не в себе, бормочет что-то на японском. Они пекли блинчики: Бастет руководила процессом, Тоха послушно исполнял. Получались ажурные и тонкие, как у моей бабушки Вали. Деда Арсений всегда принимал их как должное, но ведь это искусство – так печь! Я даже взгрустнула: больше года не виделась с ними в этой суете. Родители только приветы передают из далёкого посёлка в Краснодарском крае. Я очень люблю тамошнее лето: зной днём, уютное тепло вечером, со стрекотанием в высокой траве, с арбузом на ужин, с персиками прямо с дерева – самые вкусные, вкуснее нет нигде. – Ян, ты че сидишь с открытым ртом? – голос друга вырвал меня из сладких воспоминаний. – Знаешь, Тох, у меня было счастливое детство, – как-то неловко пожала плечами я, подхватила с самого верха горячий блинчик и с удовольствием съела. Вторые бабушка и дедушка – Надежда и Анатолий – далеко на Белом море, и там меня тоже всегда ждут. – Рад за тебя, – хмыкнул Тоха и перевернул очередной блин. – У меня счастливое сейчас. Я те не успел сказать, у меня получилось собраться в стаю в Москве. Тоха смотрел через голубей на столицу, а потом – раз! – и стоит там, посреди Красной площади, в толпе туристов. Стоял, правда, всего минутку. Его выкинуло назад, но ведь как интересно! – Ну ты прикинь! Раньше только несколько секунд удавалось. Пока рассказывал, проворонил блин, пережарился. Я тут же цапнула его с тарелки, обжигая пальцы. – Думаю, у него прорыв случился от эмоционального подъёма, – кошка изящно потянулась, мордочка выражала удовлетворение, как будто это её заслуга. – Я рекомендую дальнейшие свидания. – Рекомендует она, – фыркнул Бальтазар. – Там от Селины зависит. Знаю яу дамочек, то хвостом вертят перед тобой, то усы воротят. – Ты неразборчив в связях, Исчадие. Достойные не попадались, – не осталась в долгу Баст. – Глюк, пару советов хочешь? – приосанился кот. – Валяй, чё уж. – Нужно приодеться. Шмотки есть посолидней? Подарочки недорогие, чтоб не обязывали девушку ни к чему. Пока они обсуждали, как покорить сердце морской девы, я зашла в комнату Казимира, поболтать с головой. Кощей покоился на полке с футболками, счастливым не выглядел. – Яха, – скривился он. – Пошто такая молодая. Встретились бы раньше… – Лукоморье требует твоего уничтожения, – прервала я его мечты о совместном светлом прошлом. О том, что после битвы я сама хотела найти его иглу и уничтожить, умолчала. Меньше знает – крепче спит. – Гады. – Может быть, перед смертью сделаете что-то полезное? Например… – Мой мираж на месте? – перебил он. – Угу. Хорошо сделан, возьмите грамоту. Что вы знаете о руководстве Лукоморья и старом кладбище на территории Академии магических компаньонов? – повторила я свои вопросы. – Пить, – упрямо поджал губы Кощей. – Нету ручек, нет и кружки. В этот момент я испытала сильнейшее желание угостить Казимира молнией. Подарочек совсем не оправдывает потраченные нервы. – Знаете, я пока не научилась пытать людей, – пошла я ва-банк, – но у меня есть Супчик, он может превратить ваш мозг в кисель. Казимир – с ним вы знакомы – медленно будет стягивать скальп или кожу с ушей, а может быть, вырывать волосы из носа. По одному. Головешка вздёрнула редкие брови и закатила глаза, как ему это удалось одновременно, я не знаю. Какой же он мерзкий с этой сероватого оттенка кожей и вечно недовольно сморщенным носом. – Кто тебя Яхой взял, девка? Одно название, посмешище. Костяная нога должна быть страшной, вселять ужас, благоговение, а ты что? – его губы презрительно дрогнули. – Даже пленника напужать не сдюжишь. Давай я предложу. Ты дашь мне воды, прикончим Кощея, и будет всем хорошо. Гадёныш, каждое его слово будто стирает с меня защитный слой. Во мне уже несколько месяцев на медленном огне булькал котёл с яростью и жаждой мщения – ведь он пустил к нам бесов. Он и главари корпорации. Потом я сосредоточилась на даре Ядвиги, мне стало казаться, что я держу баланс как ни в чём не бывало, но я вру себе. И всем вокруг тоже вру. Это другое полено из моего внутреннего костра – казаться лучше, чем я стала. Все мои метания по поводу «ах, как же так, я не нанималась палачом» – пшик и попытки отступить назад, в безопасный мир, откуда меня выпнули. Но мы не вернёмся, на пепелище битвы остались мы-прежние. На кухне сидит мой друг, заживо сожжённый Горынычем, и компаньон, убитый бесами, этого бы не случилось без помощи старого Кощея. Я развернула это полено, слой за слоем, обнажила суть: я переживаю, что один из друзей станет бояться меня, избегать. Сейчас у нас не военные действия, где либо ты, либо тебя. Значит, я просто спрошу его об этом, прямо, словами. И выслушаю ответ. Может, это моя мнительность, но Тоха очень добрый, самый добрый во всей нашей компании, я не хочу, чтобы он отдалился. Кощей ждал ответа, на фоне нашей битвы взглядов уютно шумел аквариум – в противовес моему настроению. Темнота поднималась снизу, откуда-то из живота, подкатывала к горлу. Вежливые разговоры закончились, как и всякие сомнения: враг передо мной поплатится за преступления в любом случае. Его уничтожу либо я, либо Трёхрогий. Это вопрос времени. – Тебе было плохо видно Лукоморье, колобок, – я чувствовала, как от ярости похолодели губы. – Ты то в бане время коротаешь, то в холодильнике, то в шкафу. Может, тебе в плену у бесов всё ж таки мозги отшибло? Так я напомню – врагов было несколько тысяч. Как ты думаешь, куда они все подевались? Даже следа не осталось. От скуки ты, Кощей, заварил кашу, продал сказочный мир – и чем тебе отплатили? Чего ты хотел-то, мы так и не поняли? Не стоит обманываться моей внешностью – я зажарю молнией без особенных усилий и черепушку оставлю для кактуса. Да, я не одна справилась с армией, но ты знаешь, на что способна воительница. Что глаза пучишь, не похожа? Так во мне две силы, Ядвига отдала свой дар. Ты жив только потому, что мне нужна информация, и рано или поздно я её получу. Если принесешь пользу – пытать не будем, я просто брошу тебя в реку Смородину и даже иглу искать не стану. Продолжишь хамить – я попрошу Каза тобой заняться. А что касается нового Кощея… Я показала ему вполне красноречивый жест отрицания. – Ты – воительница и дарительница? – прищурился Бессмертный. – Представь себе. Позови, когда переваришь. Я тихо закрыла шкаф и вылетела из спальни Казимира, ушибла мизинец в прихожей, ворвалась на кухню и попросила валерьянки. – О, и яу с тобой! – оживился Бальтазар. – Это шутка! – рыкнула я на кота. – Яга? – У Бастет не дрогнул даже ус. – Чё, бошка допекла? – Тоха поставил передо мной сгущёнку и блины. – Я сам им в футбол бы погонял, урод. Валерьянки мне не дали, заменили вареньем, тоже ничего. Две ложки концентрированного сахара со вкусом вишни немного успокоили меня, разговоры возобновились. Мы сошлись на невыносимости «презента из преисподней», обсудили проблемы Каза с маскировкой и невозможность его возвращения в ближайшее время. Баст гордо заявила, что её подопечный отлично справляется со всеми делами Трёхрогого. Возможно, ему положена прибавка к зарплате. И лучше бы купить свою квартиру, засиделись в гостях. Глюк скромно молчал, но, может быть, ему мешали говорить блины за щеками. Зашла речь и о богатырше. – Что думаешь с ней делать? – спросила кошка. – Да ничего не остаётся, как рядом держать. Девчонка хорошая, хозяйственная и честная, только вспыльчивая. Надеюсь на Казимирову муштру, иначе она подвиги совершать будет, а мы – расхлёбывать. Пока что я всё наладила в Лукоморье, насколько это возможно, и могу заняться делами здесь, – я тихонько подбиралась к теме Маркуса, но никак не могла начать. – Мне не по нутру в Лукоморье, все такие… сказочные, – Тоха отвёл взгляд, стряхнул муку с треников, – а Селина – она другая, своя в доску. – Семки за тебяу грызть будет? Сидеть вот так на кухне с друзьями – бесценно. Я вспомнила про лобстера, но его нигде не было видно, наверное, он ночной житель, так что показывали размеры руками и лапами. Бастет посоветовала подарить его Ворлиану как пополнение «зефирного домика», вдруг кому-то пригодится сторожевой лобстер. Впервые слышала, как она шутит, от удивления даже посмеяться не успела. – Антон вчера посмотрел, как Изумруд в новой семье прижился, – Бастет снова отодвинула мои новости о колдуне и татуировках. – Он в порядке, выглядит довольным. Это была прекрасная весть. Пусть живёт спокойно вдали от сказочной суеты, он заслужил. Я вдруг обратила внимание на отражение в дверце микроволновки и поморщилась: одета абы как, а на носу учебный год, нужно обновить гардероб. Кажется, катышки на манжетах серой толстовки застали ещё новогоднюю ночь две тысячи шестнадцатого. Как будто в ответ на мои мысли засуетился Тоха: – Ян, ты ж девушка? – Ну-у… Да, с утра была. – Ещё утро, ещё девушка, – услужливо подсказал компаньон. – Мне типа помощь нужна. Всё это барахло женское, – он неопределённо развёл руками. – Не шарю. – «Не разбираюсь», Антон, сколько раз говорить! Тебе работать с солидными людьми, – стукнула хвостом наставница, Тоха исправился. – Тебе повезло, многоголубь, что морским девам можно металл дарить. Выбор просто бесконечный, – Бальтазар свернулся клубком на стуле, широко зевнул и посоветовал нам проветриться. В целом, это даже к лучшему, мы с Тохой быстро собрались и уехали. Вдвоём, без компаньонов, можно многое обсудить. *** Сегодня я поняла: мой друг, может, и вырос как сорняк, но любит красивые жесты. Он скупил половину витрины в магазине бижутерии. Приобрёл в ювелирном несколько цепочек с кулонами из драгоценных камней. Продавцы думали, что это для меня, и одобрительно поглядывали. Святые суслики, меня вообще украшения никогда не интересовали, я даже кольца не ношу – мешают. В благодарность за помощь Тоха покорно ходил за мной по магазинам и даже купил себе костюм. Поразительно, как одежда меняет человека. – Бастет всё зудит, типа я должен стать солидней, – как будто оправдывался Тоха, поправляя галстук. Тёмно-серый костюм изумительно шёл ему. – Я быстро схватываю, ты ж знаешь. А она плохого не советует, хоть и зануда. Завершили поход бургерами, и я наконец-то нашла возможность поговорить о важном. – Тох, если я убью Кощея, твоё отношение ко мне изменится? – Которого? – Головешку. – Ян, – он посмотрел мне в глаза, – а чё это должно поменяться? Ты мой человек, помнишь? Я видел тебя разной. Ну, убьёшь, никто плакать не будет, вздохнём с облегчением. Ты тока с катушек не слетай, Баст говорит, трупы прятать – большое умение. Но если надо... Я выдохнула, такая ноша, оказывается, на плечах была, которую сама себе придумала. У меня друзья, на которых всегда можно положиться – готовы даже трупы прятать. Мы отправились домой, не торопясь ехали в потоке, мои попытки расспросить о Селине натыкались на уклончивые ответы. Раз он не хотел о себе, поговорили о Маркусе. Тоха молча слушал, жевал зубочистку, изредка поглядывал на меня. – В общем, он попробует помочь Бальтазару. Посмотрим, что из этого выйдет, – закончила я. – Ага, помощничек. До чего вы, девушки, плохишей любите, – хмыкнул Тоха. – Ты это, не давай себя в обиду, я не всегда рядом. – Извините, не хотел вас отвлекать, – тихо сказал летописец с заднего сиденья. – Но за вами следят. Служба сказочной безопасности в белой машине. Этого ещё не хватало...

Игра в поддавки. Часть вторая

Обшарпанный седан с тонированными стёклами ехал в соседнем ряду. Совершенно неприметный, каких тысячи, но летописец упрямо твердил – ССБ. – Ты уверен? – с надеждой на лучшее переспросила я. – Да. Читал распоряжение вчера, но до сих пор никого не наблюдал. Не хотел беспокоить. – Спасибо. И что дальше? – я перестроилась в тот же ряд, мне на поворот к дому Казимира. Седан держался через две машины от нас. – Чё-то я не понял. Сказал «а», говори «б», – нахмурился Тоха. – Не располагаю полной информацией, но если явились они – дело серьёзное, – совсем тихо шепнул летописец. Нам всё разъяснили немного погодя, когда я припарковалась. Едва заглох мотор, как седан занял соседнее место, из машины появились двое мужчин в камуфляже и жестами велели нам выйти. Тихон сказал, что лучше без фокусов, и окончательно затих. – Служба сказочной безопасности, – представился один. Нашивка на груди: «ССБ „Лукоморье“», жёсткое лицо, рост выше среднего, стрижка почти под ноль, челюсть квадратная, нос кривой – ломаный. И второй очень похож, как будто форма всех делает клонами. – Чё надо? – вышел вперёд Тоха. – К вам, мастер, никаких вопросов, – эсэсбэшник едва удостоил его взглядом. – Мы к Яге. – Я не приглашала. – Руководство напоминает, что времени осталось мало, – дерзость осталась без внимания. – Уничтожьте пленного Кощея. – Ах, вот как? Ну так передайте руководству, что в моём контракте не прописаны такие условия. – Меня посетила мысль: – Либо дайте мне его иглу. Они переглянулись, на каменных лицах не дрогнул ни один мускул. Истуканы. – Руководство… – началась пластинка снова. – Может прислать мне иглу, тогда поговорим. А ещё – разорвать связь между Баюном и моим компаньоном. Или пусть катятся. Где мои утренники с детьми? Я аниматором нанималась. – Мы передадим, но не стоит… провоцировать. – А не то чё, чертила мутный? За базар отвечай, – Тоха весь подобрался. В унисон его настроению над нами зашумело множество крыльев – несчётное количество голубей тучей налетело, закружило. Такая стая может нанести серьёзные увечья. Думаю, Тоха спустил бы их в атаку, но незваные гости пожали плечами и отступили. – Не нарывайтесь, у вас есть родные, – просто сказал на прощанье один из них. От неожиданности мы с Тохой забыли, что герои Лукоморья с недюжинными силами – это про нас. Машина службы сказочной безопасности плюнула чёрным дымом, дёрнулась и уехала. Голуби улетели, на прощанье поделившись лишними перьями. – Тихон, радость моя, нам надо поговорить, – выдохнула я, стряхивая сизое пёрышко с плеча. *** Спецслужба Лукоморья – это вам не шутки. Они заметают следы сказочных персонажей в обычном мире, стирают жизни работников, уничтожая документы, особенно тех, кто нанят без права перемещения, организуют свидетелям амнезию, если случится такая необходимость. Перевозят офис найма работников после собеседования, читают отчёты летописцев и приставленных к родственникам работников домовых. Иногда говорят по душам, вот как с нами сегодня: вроде бы коротко, а как сапогами потоптались. Список их служебных обязанностей обширен. Я так подозреваю, не последним пунктом стоит уничтожение работников. – Так это они всю историю моей семьи наблюдают, как шоу? Наверное, вид у меня был разъярённый, бедняга Тихон вжал голову в плечи и хрюкнул: – Как есть, Яга, как есть. – И к моим?.. – Тоха растерянно смотрел на кошку. Зелёные глаза компаньонши переливались узкими полосками, даже она не могла скрыть, что не в духе. – Ко всем, извините. – Мать моя, Великая Мяучила, – ощетинился Бальтазар. – Ягуся, это опасные люди, не стоит с ними бодаться. – Кот прав, ССБ работает совсем недавно – последнюю сотню лет, но исключительно эффективно, – протянула Баст. – Чё ж они раньше не начали? За Казычем убирать, а? – А зачем за ним убирать? – насторожилась я. Вроде бы трупами не усеян его путь в сказке, тела на своих двоих уходили, а наличие души при вскрытии не выявляют. Я была там, когда он массу наедал, даже не противно, и люди сами отдают. Тоха буркнул, что не может рассказать, но происходящее, в переводе с гопнического на русский, закономерно. И упрямо сжал губы. Всё, ни слова не вытянуть, крепко его начальник за крылья прихватил. – Каковы наши действия в этой ситуации? – спросила Баст. – Мы играем в странную игру. Нужно якобы сдать позиции и при этом остаться в выигрыше, вроде поддавков, но не совсем, – я рассеянно смотрела в окно и думала об угрозе ССБ. Родственники не должны пострадать. Лукоморье повышает ставки, куда-то торопится, дался им этот шамкающий колобок. Мы делаем вид, что сильно против смерти Кощея, но прогибаемся перед властью корпорации. Между делом нужно понять, как прикрыть тылы. Я не могу поселить своих в Убежище, я даже рассказать им не посмею – это огромная ноша, непосильная. Самый крайний вариант. – Ян, чё делать? Родаки ужасные, ну, какие есть. – Плывём по течению и делаем вид, что нас ломает о камни, Тох. – Они тебяу не тронут, Ягуся. – Её не тронут, но контракт не распространяется на семью. – Баст, как обычно, права, но отчего такая горечь во рту? Как же добраться до Первородных, кем бы они ни были, и не потерять родных? Ставки возрастают с каждым днём, знать бы ещё, зачем им так давить на меня. – Значит, пока что играем. Они сделали ход, мы сделали. Ждём ответ на иглу и действуем дальше. Блины мы, конечно, доели, но как-то беспокойно, без должного удовольствия. Нужно встретиться с Маркусом и Добрыней. Со вторым даже может быть полезнее, колдун не знаком с кухней Лукоморья, вряд ли поможет советом. Тоха спросил, уверена ли я в своём намерении принять помощь Маркуса. Ну а что со мной может случиться? Я ведь временно бессмертная по контракту. Да и потом, папа всегда говорил, что молодость на ошибки дана, когда их ещё совершать? – Мутный тип, но чё уж. Не моё дело, – хмуро глянул Тоха. *** Голова Кощея не созрела для общения: из шкафа не доносилось ни звука – видимо, тугодум. Я не хотела тратить время и отправила сообщение Добрыне – на удачу, вдруг он в этом мире. Удача мне улыбнулась, и вскоре мы пили кофе в неприметном кафе на Петроградке. – Мне называть тебя Павел или Добрыня? – Добрыня, я привык уже. Да и путаницы меньше. Я невольно залюбовалась. Насколько не люблю бороды и усы, а у него они прямо как с картинки – гладкие, блестящие, будто утюжком для волос прошлись. Не торчат жёсткой проволокой, как у многих бородачей. Мы присматривались друг к другу, перебрасывались ничего не значащими фразами, а кот ворчал из рюкзака-переноски: «Бензином несёт, зачем возить мои вещи в багажнике?» «Дайте мне блюдце молока». «Почему нельзя сесть за стол? Что за люди пошли. Хозяин заведения – котофоб!» Добрыня тихонько хмыкал в бороду, серые глаза под слегка нависшими бровями внимательно смотрели на нас. – Исчадие, тебя не узнать, – сказал богатырь. – Нельзя по городу в нормальном виде, – вздохнул кот, в очередной раз жалея о своих габаритах. – Добрыня, а как тебя наняли в Лукоморье, проблем нет сейчас? – решилась я начать диалог о важном. – Дела давно минувших дней, почти десять лет прошло, особенно вспоминать нечего. Я с юности любил старинное оружие, в клубе тренировался и даже успехов достиг, потом забросил из-за учёбы, работал. Однажды ко мне пришла калика. – Калика? «Странники Лукоморья, творят чудеса, – шепнул переговорщик. – Теперь у них осталось немного работы. Ходят по землям, поют духовные стихи и былины. И наделяют силой богатырей новых в твоём мире, Яга». – А-а-а, – протянула я в ответ. Добрыня вздёрнул бровь и рассказал, как это было – наем в богатыри. *** День был на удивление безлюдный, никто не держался за щёки в приёмной, не бродил со страдальческим видом по коридору, пытаясь дождаться своей очереди и не влезть на стенку от сводящей с ума боли. Стоматолог Павел Григорьев увлечённо разгадывал кроссворд и не услышал, как тихо, будто стеснительно приоткрылась дверь. – Доктор, вы свободны? – раздался чуть хрипловатый женский голос. – Да. В кабинет вошла девушка с яркими красными волосами, миловидная, стройная. Протянула ему новенькую карту. – Вы у нас раньше не были? – на всякий случай уточнил Павел. – Нет, я вообще мимо шла, время есть свободное, почему бы не посетить стоматолога? – она едва улыбнулась, в свете холодных ламп блеснул стразик над губой. Ярко-красная помада, да и весь её вид привлекал внимание. Павлу казалось, что голову от одной девушки приставили к телу другой: броская внешность, кричащие цвета волос и губ, а одежда совершенно невзрачная, серый бесформенный свитер и такие же джинсы. – Ну что ж, – он задал несколько стандартных вопросов и пригласил девушку в кресло. – Валентина, вам двадцать шесть – и всего две пломбы, поздравляю, – Павел и правда радовался, видя хорошие зубы. – Ничего криминального не вижу, могу предложить чистку. – Давайте, – легко согласилась девушка. Он выполнил свою работу, а она, уходя, достала из сумочки банку колы: – Наверное, это преступление – предлагать стоматологу газировку, но я рискну, – девушка задорно подмигнула ему и ушла. – Мы тоже едим конфеты и пьём газировку, – сказал Павел закрытой двери, открывая банку. А к ночи ему стало плохо. Температура поднялась настолько, что ртуть перешагнула крайний рубеж и уперлась в самый конец столбика. Он не поверил, подумал, что так не бывает, при такой температуре не ходят и не думают, а погибают без немедленной помощи. У него ломило мышцы, Павел пытался сбить температуру, но лекарства не помогли. Хотел вызвать скорую, но телефон треснул в пальцах. Мышцы начали расти на глазах. Он и прежде не был слабым и старался держать себя в форме, но таким явным рельефом не обладал. Он посмотрел в зеркало, но зрение начало расплываться, и происходящее предстало игрой воспалённого мозга. «Мышцы не могут так расти», – подумал он, взялся за ручку двери, но та отломилась, в глазах потемнело, и пол показался отличным местом для отдыха. Кое-как дополз до кровати, но забраться на нее не смог и просто потерял сознание. *** – Ого, а дальше? Контракт с мелким шрифтом был? – мы с котом даже заслушались, очень мало чужих историй знаем. – Был. Когда меня ломало от новых сил, Валя появилась на пороге снова, в закрытой квартире – моей закрытой квартире, и объяснила ситуацию. Я не поверил. *** Он очнулся ночью, температуры не было. В незашторенное окно пробивался свет уличного фонаря, голова кружилась, и с пола вставать было небезопасно, так Павел и лежал, прислушивался к себе. Тело стало тяжелее, больше, как будто ему под кожу зашили увесистые пластины, нафаршировали его, как утку яблоками. Он поднял руку, рассмотрел кисти – стали шире, повернул голову вбок – почувствовал мышцы, которых раньше не было так много. В дверь позвонили, подёргали снаружи ручку, кто-то недовольно бурчал. Павел попытался встать, но смог только на колени. В коридоре щёлкнул выключатель, а в дверях спальни показался знакомый силуэт – Валентина, пациентка. – Привет, Добрыня. Всё валяешься, сильно тебя разобрало, я думала, будет легче, ты ж здоровый, – она зажгла свет в комнате, прошла не разуваясь и села рядом. Тяжёлые ботинки с металлическими носами выглядели как акт вандализма на светлом паркете. – Павел я, – растерянно ответил он. – Был Павел, стал Добрыня Никитич. Пойдём, я покажу тебе новый мир. – Что ты подмешала в колу? – Ничего, это не кола, особенный напиток. Тебя благословило Лукоморье. – Да пошла ты. – Только вместе с тобой, зайка. *** – В этот момент я понял, что мы подружимся, хотя она сумасшедшая, – хохотнул Добрыня. – Оказался прав, она классная. – И как убедила в итоге? – Предложила прокатить её на мотоцикле. Я сказал, что она псих, но почему-то согласился. *** Добрыня мчался по пустынной дороге ночью, впереди сгущался туман, необычайно густой, но он не снижал скорость. А несколько секунд спустя под ним был уже не железный конь с лошадиными силами, а самый что ни есть живой, с которого он немедленно грохнулся, пребольно приложившись копчиком. – Когда встал и осмотрелся, думал, сплю. Неподалёку был город, видно на горизонте, поле, травы, конь этот и Валя совсем в ином виде. Русском, старинном. Ну, знаешь, лапти эти, сарафан… А я как был, в мотоэкипировке. – А дальше? – нетерпеливо спросил кот. – Дальше я сел на землю, а Валя рядом. Она пела мне былины, красивые, героические, а у меня язык как онемел, я только слушал, слушал, слушал… – Она тебяу загипнотизировала, лишила воли? – хитро поинтересовался Бальтазар. – Нет, просто красиво так было. Так Павел-стоматолог стал Добрыней-богатырём. Он влез на коня и вернулся в свой мир, читал былины, укладывал в голове произошедшее. Контракт подписал. – Не жалеешь? – спросила я, тоскливо глядя в кофейную чашку, последние капли на дне походили на паука. Маркус, наверное. – Не жалею, жить стало интересней. Потом мы вместе с Валей за Муромцем ходили, – Добрыня рассмеялся. Какой же красивый у него голос, кажется, век бы слушала. – А ты не поёшь? – брякнула я и прикусила язык. – Пою иногда в караоке, хобби у меня такое. – Представляю, какие овации срываешь, – улыбнулась я и дала коту кусочек круассана. Такой маленький кусочек, что мне ничего не осталось. Прожорливая морда. – А Муромец, он кто по профессии? – я махнула официанту и попросила повторить. – Мастер маникюра, – будничным тоном сообщил Добрыня. – Хочешь записаться на ноготочки? – Может, и хочу, – я постаралась скрыть удивление. – Я бы и с ним пообщалась. – Это сложно, он много времени проводит в разъездах по Лукоморью, деловой. – Можешь рассказать о нём? – Лукоморье подарило Илье способность ходить, он счастлив, но в этом мире скрывает исцеление – продолжает ездить в инвалидном кресле, чтобы не привлекать внимания. Нам, знаешь ли, вопросов много задавали раньше. Пока силы свои научились контролировать, жить с ними, не показывать мощь, притворяться обычными. Вот ты, Яга, во всех мирах сильна, как в Лукоморье? – Нет, я не могу здесь вызвать грозу, только лампочки взрываются и порывы ветра бывают. «Потому что ты упрямая улитка, – ехидно протянул переговорщик, а вслед за ним голоса зашептали: – Открой двери, впусти ветер, силы в тебе… уметь всё на свете!» – Ты же не пробовала, Ягуся, – вставил свои пять копеек кот. – В Питере и без меня погода испортиться может, – отшутилась я и призадумалась об экспериментах. Официант убрал грязную посуду, принёс счёт. Мы молчали, Добрыня задумчиво смотрел на мои руки. – Я помню, как ты за цепь схватилась, – вдруг сказал он. – Вы обе, Яги. Ничего страшней и прекрасней в своей жизни не видел. Ты вообще… уникальна. И что-то спросить хочешь. Спроси, я не кусаюсь. – Ты сталкивался с ССБ? – Нет, Попович имел с ними дело. Попытался провезти девушку свою в Лукоморье, его навестили. Девушке стёрли память, она и Алёшу забыла. Тебе бы с ним поговорить, я только знаю, что они опасны, корпорация вообще не отличается любовью к людям. Бальтазар грязно ругался, я застыла, кажется, не дышала. На столе вибрировал телефон, но я не хотела отвечать Маркусу. – Что ты сделала, Яга? – прошептал Добрыня. – У меня в плену старый Кощей. Наверное, у меня тоже такое лицо было, когда я узнала, кого мне Каз принёс. Смесь недоверия, настороженности и любопытства. – Расскажи. Столик мы освободили очень нескоро.

Колыбельная для Яги

Корпорация вняла требованиям, но в своём извращённом понимании: они завалили меня работой по самую маковку. Вспомнили, что наняли аниматором, и вот в графике по два мероприятия в день уже пять дней подряд. Я понимаю, что сама им эту идею подкинула, теперь валюсь с ног от усталости, и просто некогда заниматься другими делами. Послезавтра начинается учёба, если верить календарю, а мне совсем не хочется возвращаться в универ. Кажется, что я из него выросла, пока мир спасала, или постарела. Хочется в избушку, готовить по рецептам Ядвиги, дышать лесным воздухом, слушать себя, ворчание кота на задержку ужина, чтобы друзья забежали на чай. Заняться своими поисками. – Джьянина? – Я не сплю. – Пока что. Маркус подбирает меня вечерами и везёт домой. Сам вызвался. Кажется, это он так пытается контролировать. Розовых очков у меня нет – хотя странно, разбивать их было некому, – так что я довольно настороженно к нему отношусь и продолжаю скрывать многие вещи. Он не знает о летописце рядом, возвращении Казимира, проблемах с начальством. Лишние разговоры ни к чему. Маркус не ориентируется в городе, ругается на других водителей и навигатор, путь занимает много времени, и я просто отдыхаю, иногда дремлю. Наше общение он, вероятно, не так представлял, но я предупреждала о своей занятости. Сегодня Маркус рассказал, что снял помещение для тату-салона и заказал оборудование. Начинать жизнь и карьеру в другой стране его нисколько не смутило. Говорит, что для его клиентов расстояния не помеха, напротив – планета маловата. – Ты очень устала, нельзя отдохнуть? – он напряжённо смотрит в зеркала, как обычно, старается не проворонить очередного лихача, бережёт новую машину. – Нельзя не исполнять обязанности, Маркус. У меня контракт. Я ждала, что снова явятся молодчики в камуфляже и напомнят про неубиенного Кощея, но никто не приходил, не звонил и не угрожал. Сплошная работа. Даже выкрасть головешку из Казимирова шкафа не пытались. Неужели никто не знает, где мы его припрятали? Он вроде как вещь, которая всем нужна, но и не сильно нужна, если подумать. Провёл многие годы традиционно для своей роли – пленником, лишён всего, кроме необъятного гонора, но теоретически ценен. Неисповедимы пути корпорации. Я всё-таки проворонила момент дрёмы, тело стало невесомым, в реальности остался крохотный уголок сознания. Я слышала, как Маркус снова что-то говорил, но не воспринимала его. Вот и вчера я понимала, что сплю, но никак не могла очнуться. Вновь переживала встречу с Добрыней, наш разговор про голову Кощея. Богатырь, как на повторе, хмурился, снова спрашивал, что я собираюсь делать, а я снова рассказывала, что мне бы хотелось извлечь из него пользу и вообще он что-то знает про то старое кладбище, где меня пытались выпить досуха и пеняли на мою излишнюю живучесть, говорили: «неправильная». – Я бы дальней дорогой обходил погост и избавил мир от этого гада, если хочешь знать мое мнение, Яга, – сказал Добрыня. – А ты снова в пекло лезешь. Вряд ли кто-то придёт за тобой сам, это ты к покойникам пожаловала, а оттуда никто не попросится в гости. – Может, и придёт, – загадочно буркнул тогда кот. А потом дома рассказал про упыря с того самого кладбища, как ловили нежить во время учёбы в Академии. Хвастался бесценным опытом и секретным оружием – перцем. Звучало смешно. Но кот не смеялся. Я только укрепилась в своём желании разобраться с непонятным явлением. Маркус резко затормозил, я проснулась от рывка. Ожидала увидеть свой дом, услышать привычные крики малышни на детской площадке, а оказалась на территории с гаражами, ЛЭП и полным запустением. В довесок уже стемнело, так что весь прекрасный пейзаж я рассмотрела в свете фар. Металлические опоры для проводов, кусты, ржавые старые гаражи. Так себе вид, не Доминикана на закате. – Куда ты меня завёз, Маркус? – Выгуливать твою тьму, малышка. Знаю, ты устала, но это и к лучшему – меньше самоконтроля. Захотелось жахнуть его молнией. Я плохо держу себя в руках при таких нагрузках и с недостатком сна. Непроизвольно скрипнула зубами от досады. – Да, Джьянина, разозлись, хватит уже фонарём работать, – хмыкнул Маркус, вышел из машины и щёлкнул зажигалкой. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Вас когда-нибудь брали на слабо? Помните это чувство: зажатость, желание отказаться, а на лице вся бравада мира? Ну, должна быть, а по факту как получится. – Не самое лучшее место для испытаний, – буркнула я. Не люблю ходить под линиями электропередач, провода гудят как разъярённый улей, того и гляди жалить начнут. Мне бы в голову не пришло тренировать силы в таком месте. – Я могу оставить без света целый район. – Ты слишком много думаешь о других. – Это помогло мне выиграть сражение. Думать не только о себе бывает полезно для мира. – И что это дало тебе? – Горечь потерь в основном. – И ты всё равно продолжаешь. – Да, я такая. – Дура? Ветер швырнул в колдуна сор, пожухлые позапрошлогодние скелетики листьев, пыль. Затушил сигарету. Гул проводов смешался с ропотом голосов, и я не стала бороться. Этот колдун слишком много о себе возомнил! *** – Давай, чего ты ждёшь? Он хочет, так сделай ему больно! – Вы же из магического солнца, должны быть светлыми, а вы как подделка. – Сама ты подделка, недояга, не костяная нога! Силы воинов прошлого даны тебе, приручи нас, используй, – переговорщик засопел как будто обиженно. – Нельзя быть воином и не запачкать кровью одежд. И века гореть нельзя, рано или поздно станешь углём. *** Маркус снова открыл рот, видимо, для очередной порции гадостей, но я не дала продолжить: порыв ветра забил ему в глотку все слова, что собирался сказать. Он отшатнулся. Назвать меня дурой оказалось недостаточно для вспышки неконтролируемого гнева. Я пристально смотрела на колдуна, понимала, что он провоцирует меня на нечто из ряда вон, к чему я не готова в условиях города и отсутствия врагов. Он отбросил окурок и насмешливо раскрыл объятия: – Не стоит недооценивать привлекательность темноты. Даже самая чистая сердцем тянется к ней, во тьме страсть гуще. – Страсть воительницы может оказаться разрушительной, – мои губы против воли растянулись в улыбке, я не шагнула к нему, нет… Он шагнул ко мне, влекомый ветром. Паучьи глаза блестели в свете фар, он не боялся, так и продолжал держать объятия раскрытыми. Во мне проснулся азарт, захотелось увидеть в этом нахале испуг. Кулаки сжались, кончики пальцев покалывало, вокруг поднималась пыльная буря, а над нами прокатился раскат грома. Маркус через силу поднял голову к небу и улыбнулся. Кто из нас дурак? Ближайшая вышка плюнула искрами, коротнуло где-то наверху. Маленький персональный звездопад в честь тёмной парочки. Голоса ликовали, но не пытались меня затопить, скорее ждали триумфального выхода из заточения. Колдун неумолимо сокращал расстояние, не беспокоясь о своей безопасности. Удовлетворение затапливало, мощь пьянила: стоило чуть больше захотеть, выдохнуть из себя радость свободы в одном довольном «ах!», и аварии не избежать. Вышки рухнут, упругие змеи-провода оборвутся, рассыпая искры, часть города скроется во мраке, как я. Врождённая ответственность не давала спустить свору гончих молний и посмотреть на это шоу. Я балансировала на краю пропасти, сцепившись взглядом с колдуном. Давным-давно я боялась тыкать пальцем в людей и нелюдей – они летели кубарем, – теперь мне захотелось обратного эффекта, и я поманила его к себе. Маркуса дёрнуло, будто невидимый великан встряхнул его за грудки и рывком придвинул ещё ближе, почти столкнув нас нос к носу. Ветер кружил, поднимая камни, закручивая воронку смерча, мелкий сор противно ударялся о машину, царапая краску. Была новая машина, стала – видавшая виды, но это не мои проблемы. Чёрные радужки, чёрные склеры, чёрные силы… Как будто городская страшилка. Я могу стать страшилкой. «Тебя будут бояться, твои силы велики и необузданны», – шептал переговорщик. – Джьянина, – прочла я по губам Маркуса. Смерч укутал нас, скрыл от посторонних, как соприкоснулись губы, как сомкнулось объятие. Это было не похоже на первый раз в аэропорту: быстро, дерзко и без обязательств. Поцелуй колдуна ставил печать, раскалённое клеймо, но рассудок остался холодным – я не закрыла глаз, отдаваясь эмоциям. Собственное тело казалось хрупким, тесным, силы распирали изнутри, раздвигая рёбра, просились на свободу: больше пространства, длинней поводок, загнать бы добычу и радостно выть. Колдун пил этот неизданный вой с моих губ, жадно, требовательно, как деликатес. Его сильные руки сжимали стальными обручами в клетку, в ловушку. Казалось, ещё мгновение, и я взлечу огромной птицей Рок, накрою крыльями половину неба, смерчи от моих крыльев сметут с земли всё живое, и… В общем гомоне ликования послышалось пение. Древний мотив без слов, спокойный, как колыбельная, нежный, несущий свет. Будто бы в противовес капкану Маркуса, меня обняли изнутри, баюкая мою тьму, разгоняя её до состояния сумерек, успокаивая движение. Баю-бай. Я оттолкнула колдуна. Усмирила ветер, он застелился под ногами и пропал. Маркус тяжело дышал, у меня даже не сбился пульс. – Какая мощь! Покажи мне больше. – Не время, не место, – я могла собой гордиться, так твёрдо прозвучал ответ. – Хорошо, я найду место, где ты сможешь не думать о людях, – хищная улыбка скользнула по его губам и пропала. – Продолжим тренировки. Тихий напев в голове разогнал остатки голосов, они вновь скрылись в лабиринтах разума, за углами, но я чувствовала их минутное удовлетворение. Выгул внутренних демонов вполне удался. Маркус задумчиво обошел машину, поцокал языком, но молча достал тряпку и смахнул пыль со стёкол и зеркал. – Я отвезу тебя домой. – Разумеется. А ещё раз назовёшь меня дурой, я покажу тебе Лукоморье со своего частокола. Устанешь любоваться. Он примирительно вскинул руки и подмигнул. *** Колдун грозился навести порчу на водителя прямо возле моего подъезда. – Не надо раздавать порчу направо и налево. Мне потом жить рядом с этим человеком-соседом, – это были первые слова после продолжительного молчания. Мы ехали под тихое радио с классической музыкой, я смотрела на ночной город и ощущала негу сродни сытости. Такое мирное чувство, что хотелось уснуть и до самого утра. – Ты такая строгая! Это пикантно, – хмыкнул Маркус и вышел, чтобы открыть мне дверь. Спасённый от порчи сосед прошёл мимо, ни о чём не подозревая, с кем-то ругаясь по телефону. Вот так мы и живём, не знаем, не замечаем сверхъестественных опасностей. Хотя я знаю людей, верящих в… иное, но, думается мне, на них наживаются шарлатаны. – Через несколько дней продолжим, – Маркус внимательно смотрел своими чёрными блестящими глазами. Моя темнота заурчала, живо откликаясь на планы по высвобождению. – Почему у тебя такие глаза? Родился с ними? – смена темы показалась неплохой идеей. – Да. Я потомственный колдун. – Ты хоть человек? – Человечность – понятие относительное, – философски изрёк Маркус и погладил меня по голове. – Вот, например, я по-человечески восхищаюсь твоими волосами. Распусти их. Я перехватила его руку, но промолчала. Сил отчитывать его за наглость не было. Он благоразумно не настаивал. Я всё ещё не приглашала его в гости, и мы простились у подъезда. *** Дома царил полумрак, только тусклый свет из незашторенных окон слегка обрисовывал мебель. Кажется, все спали, я по привычке чуть придержала дверь для невидимого летописца, тихонько щёлкнула замком. Нападение кота стало неожиданностью. Только наклонилась босоножки расстегнуть, как с дивана раздался дикий мяв вперемешку с шипением и утробным урчанием. Пять килограмм ярости с горящими глазищами в секунду оказались рядом, я недолго думая огрела его сумочкой и удивительно быстро нащупала выключатель. – Ты сдурел?! Бальтазар со вздыбленной вдоль спины шерстью и открытой пастью замер, скребнув когтями по полу. – Ягуся? – А кто, по-твоему? – Не признал спросонья, запах чужой. Это точно ты? Чем докажешь? – Ты был кучерявым, но не знаешь почему. – Этого никто не знал. И правда ты. – Он обнюхал меня недоверчиво заглянул в глаза. – Но запах сильно изменился. Что случилось? – Тили-тесто, жених и невеста, – пискнул Супчик, приземляясь мне на голову. – А-а-а, – досадливо протянул кот и встряхнулся, укладывая шерсть. – Вот ты где была, пока я с голоду умираю. Он снова принюхался, кивнул будто сам себе и поплёлся обратно. Вот те раз. – Ну чего ты? Я сегодня молодец! Контролировала свои силы, отпустила и ничего не разрушила. – Молодец, – вздохнул кот вполне искренне. – Давайте поужинаем. В ответ заурчал мой желудок, и сытая нега после вечернего аттракциона как по заказу сменилась лютым голодом. Досада на меланхоличную реакцию кота пропала под другими заботами. – Тихон, а у старого Кощея ведь есть летописец? Следит ведь за ним, и корпорация знает, где мы его держим, – эта смутная мысль приходила и ускользала уже довольно давно, и вот я смогла её поймать прямо за ужином. – Нет, Яга, не знает. Его списали, – немного напряжённо ответил мой соглядатай и вздохнул. – В каком смысле списали? – Он не справился с работой, расслабился и пропустил уход Кощея в преисподнюю. В итоге не смог последовать за подопечным, остался в Лукоморье. Его за это… разжаловали. – Как это, не томи, – кот облизнул сметану с носа. Тихон с сожалением отложил булочку с корицей и как-то сник. – Данная провинность не остаётся без последствий. Он обратился в камень и остался в закрытом подвале нашего подразделения на веки вечные. Напоминание всем летописцам о долге. – Он один такой, что ли? – удивилась я. – Нет, есть ещё несколько из более старых времён. Когда вы в Лукоморье первый раз отправились, меня потом тоже на ковёр вызвали. Лучше не собирать штрафы. – Я постараюсь не доводить тебя до этого, – твёрдо пообещала я. Другого такого летописца мне вряд ли выделят. Да и привязалась я к нему. После ужина кот сыто отвалился, свернувшись клубочком, даже не поговорил со мной. Ревнует, что ли, к колдуну? Мне не спалось. Я ушла в избу, спугнув по пути приживалу-лобстера, достала записи Ядвиги и в сотый раз побежала глазами по строчкам. Скучаю, и некому дать совет. Летописец. Заметка № 4 Яга играет с огнём. Заморский колдун непрост и имеет свои планы. Меня настораживает его желание посетить Лукоморье, хоть это и невозможно. Смутная тревога растёт при каждой встрече с ним. Он оплетает Ягу паутиной обходительности, новизны, она или не хочет этого замечать, или надеется его перехитрить и, ничего не дав взамен, получить помощь. Я пока не разобрался, буду следить за ситуацией. Сейчас мне нечего сказать. Признаюсь, что её успехи меня радуют: она смогла показать силу и не впасть в буйство. Я искренне надеюсь, что нам больше никогда не придётся воевать и для самообороны не потребуется большего, но я также не считаю, что она должна остановиться на достигнутом. Я сильно изменился за считанные месяцы рядом с героями сказочного мира, меня терзают противоречивые чувства и постоянное желание помочь. Это рискованно, но безликого летописца обычно не замечают и можно что-нибудь выведать. Раздобыть бы информацию, нужную Яге, тогда опасный подарок можно спокойно захоронить в реке Смородине и сбросить груз с плеч.

Нежданная гостья

– А можно мне один сон с объяснениями, чтоб вот сесть и поговорить, основательно так, знаешь, монументально. Разложить всё по полочкам, не ждать следующих подсказок? Я так зачастила в сновидения-переговорные, что узнаю их с первых нот. Вернее – с первых бабочек. Уснула на записях Ядвиги, иначе не объяснить, как оказалась на окраине какой-то деревни, возле спуска к небольшой, но бурной реке. Весёлые струи прыгали через камни, по ту сторону непролазный лес, но не тёмный, страшный, а обычный, густой и вполне понятный; пригревало солнце, стрекотали кузнечики, вдали мычала корова. Девушка с длинными косами стояла спиной ко мне, и вся её поза, напряжение плеч зеркалили моё состояние. Мы снова встречаемся в странных мирах и ведём такие же странные разговоры. Только в этот раз я готова назвать её по имени. – Ты все свои страхи развернула? – спросила она не оборачиваясь. – Несколько. Вот недавно с Тохой разобралась, – я уселась на траву и зажмурилась, подставляя солнцу лицо и принимая заигрывания лёгкого ветерка. – Ты продолжишь? – Конечно. Она глубоко вздохнула и обернулась. Стайка снежинок закружилась вокруг неё в дивном танце, закрывая вуалью таинственности. Прозрачные голубоватые крылышки почти невидимы глазу, но кристаллики светящейся пыльцы с них летят, искрятся в воздухе, как в морозное солнечное утро. Она подошла ближе, села рядом. Её постоянные спутницы упорхнули чуть в сторону, продолжая свой завораживающий балет. Лицо девушки слегка дрожало, сквозь кожу проступали другие черты. До боли знакомые. – Я надеялась, что моего дара достанет для равновесия, но я ошибалась, – она грустно улыбнулась и впервые позволила мне сосредоточиться на её облике, посмотреть в родные глаза. – Твой путь тяжелее, неведом никому, кроме, пожалуй, Ялии. – Я мечтаю о встрече, у меня много вопросов к ней, но никто не знает, где она. Даже Ворлиан. А ведь он сам мне про неё рассказал. Про неё и всю вашу честную компанию великих стратегов. – Ты спрашивала беса? – Не помню, – честно ответила я, воздерживаясь от звонкого хлопка по лбу. Вот балда, Ворлиан же перечислил имена, значит, они знакомы. С другой стороны, нам было некогда. Сначала бесов били, потом Каза ждали с подземных курортов, а он беспокойный подарочек привёз. И всё как-то завертелось, таинственная особа не смогла удержать моё внимание. – Они… довольно близки, – усмешка скользнула по ее губам. – Но и он может не знать. Есть способ призвать провидицу, и, скорее всего, она уже знает, что ты так сделаешь. – Какой же? – Намёк на связь беса и провидицы меня не удивил, ну, может, чуточку. Даже Маркус мне открытым текстом говорил о репутации мастера, хотя я не встречала его вместе с девушкой, всё время один. О личной жизни Казимира я ничегошеньки не знаю, кроме аромата чужих духов в его квартире. – Запоминай. «Ветер пыль метёт, мою грозу несёт. Отнеси, ветер, к Ялии мои слова. Ялия, неведомо чья дочь, где бы ни хаживала, своё тело ни нашивала, а душу ко мне, Яге, принесёшь». Запомнила? – Да. – Повтори. Я послушно повторила несколько раз. – Нужно взлететь как можно выше, поймать ночной ветер и прошептать трижды. – Крыша подойдёт? Я не могу по городу летать, слишком много свидетелей. – Высоко? – Двадцать два этажа. – Сгодится. Она не жалует сказочный мир, так что лови её в своём. – Серьёзное дело. – Хочешь ответов? Так надо. Она отвернулась и протянула руку к своим бабочкам, они сбились в шарик, плотный сверкающий снежок на ладони. – Почему ты такая? – спросила я. – Молодая? Ну, не вечность я была привратницей, и детство было, и молодость. – Думала, ты насовсем ушла. – Ушла. Я – эхо, перешедшее к тебе с моим даром, ракушки на днище корабля, прилипала-приживала. Такая же, как остальные, – она повела плечом, тряхнула косами, словно стряхивая с себя печаль, и улыбнулась. Нет, ты отличаешься от других. Подруга. – С колдуном держи ухо востро, – добавила она. – Вижу, что он нужен тебе, будет полезен, однако многое скрыто, и тревожно от этого. Используй на благо, что он предложит, сама остерегайся быть использованной. – Да, он настойчиво просит показать ему Лукоморье. – В этом и есть его корысть. Мы не знаем, что за тайны он хочет выведать, не иди на поводу. – Хорошо. Мы ещё увидимся, Ядвига? – Если пожелаешь. И помощника своего чаще к делу пристраивай, лодырь он, хоть и смышлёный. Она пропала не прощаясь, а рядом со мной осталась лежать простенькая тряпичная кукла без лица. Я снова упускаю что-то важное... Протянула руку взять, но проснулась от собственного шёпота: «...а душу ко мне, Яге, принесёшь», – резко подняла голову и встретилась взглядом с Супчиком. – Изя. Не говори, – пискнул мыш. Нет, конечно, нет, я не потревожу его покой рассказами про эхо хозяйки. Я вышла на крыльцо посмотреть на начало нового дня: лёгкий туман исчезал под рассветными лучами, в лесу запели птицы, небо чистое. Убежище – моя лакмусовая бумажка – показало, что всё хорошо. *** В голову закрадывались мысли взять академический отпуск, но родителей это насторожит, а шило в мешке не утаишь. Я пролистнула конспекты, разложила стопочками новую канцелярию, вспомнила, для чего вообще подалась на психологию и социальную педагогику. Мне хотелось помогать всем. Я с детства такая: кормить бездомных животных, работать в приюте, смотреть на людей и понимать, что мы порой не видим беды под носом. Где можно предотвратить, подставить плечо, там не хватает этих самых плеч. Сколько себя помню, хотела работать в школе, всё время примеряла на себя роль проводника для детей. А провожаю души. Хотела что-то делать, просто для понимания, что сделала всё от меня зависящее и мир станет чуточку лучше, если я достучусь хотя бы до озлобленного подростка. И не могу совладать с гораздо более разрушительной силой – моей силой. Я не люблю рассказывать о себе, вы могли заметить, всё о других пишу. Хотелось бы мне знать, как выгляжу их глазами. Думать о себе можно много, но вдруг я ничуть не лучше сорвавшейся с цепи богатырши? В своём глазу бревна не видно. – Чего кислая такая, мыр? На себя бы лучше посмотрел. Проснулся в полдень, морда помятая, глаза ещё не продрал толком. Запрыгнул на стол, плюхнулся прямо на стопку новеньких блокнотов: – Купи себе сапоги, зима близко. И захихикал. Шутник. Вот начну пропадать на учёбе, посмотрю, как запоёт в четырёх стенах. – И что мне с ними сделать? Приложить ко лбу против головной боли? – Ну, яу читал, что шопинг помогает. А ты любишь обувь покупать. – Может, и тебе купим? Я тут видела в зоомагазине для мелких пород собак. Кот презрительно скривился. – Что там Маркус? Помогать будет или заморочил тебе голову своими обещаниями и… чем вы там ещё занимаетесь? – Кстати о помощи, язва ты моя, я тут сон видела. Кот внимал, щурился сперва недоверчиво, потом ухмылялся. – Не оставила она тебяу совсем без поддержки. Прекрасные новости. Хорошая Яга, правильная. Всем бы такую Ягу в помощники, – трещал кот без пауз. – Яу тут вспомнил один подслушанный во время учёбы разговор, якобы многие века назад сказочные измерения разных народов иногда пересекались. Может, Маркуса предки где-то в наших краях ходят. Ну или лежат в сырой земле того пресловутого кладбища. – Ты бы почаще вспоминал что-то полезное, – буркнула я, откладывая эту новость на «подумать за ужином». Сегодня первое сентября, воскресенье. Не люблю, когда начало учёбы выпадает на выходной. Весь день такое чувство, что прогуливаешь. Корпорация слегка ослабила хватку – работы аниматором не было, и мы отправились в Лукоморье навестить друзей. Везу богатырше подарки: канцелярию, тетради и детские сказки – антикварное издание. Язык в нём старый, буквы примерно как в сказочном мире, выложила за книгу половину своей зарплаты. Надеюсь найти ей учителя, пусть развивает не только воинские умения. *** В Косые Ложки пускать нас не хотели. Высокий забор из толстых брёвен уже не такой мрачный – его побелили. Какой контраст с мрачным жилищем Кощея в Нави. Но массивные ворота из грубо обтёсанных досок не скрыть краской. Всё закрыто: и ворота для въезда телег, и небольшая дверца для пеших путников. Как в первый раз. Лучники не дремали – взяли на прицел. Удивительно, но толпы праздно шатающихся людей испарились, столпотворения не было, вообще никого, кроме нас, не было. Дверца открылась, вышел – как его назвать – привратник? вратарь? В общем, главный по воротам. С виду бывалый воин, лицо обветренное, с глубокими морщинами у рта, руки мозолистые, глаза внимательные. Того и гляди попросит багажник у избы открыть. Ну или узелок мой развязать. В тканевом синем кульке прятались подарки для богатырши, ну и Казу лягушек принесла. Долго щёлкал языком привратник, разглядывал нас. Не знаю, что он там узрел: на мне была рубаха до щиколоток с вышивкой у ворота, сверху ситцевый зелёный сарафан, волосы стягивала лента в тон. Глаза я спрятала под яркими зелёными линзами, один отличался, но заметить можно было, только если приглядываться прямо невежливо – нос к носу. Всё скромное, никаких выкрутасов. Бальтазар, к слову, тоже выглядел прилично, людям не хамил, зубами не щёлкал, в лапти не гадил и вообще паинька. Крупногабаритный. – Проходите, – смилостивился привратник и отошёл. Лучники убрали стрелы и скрылись. Мы зашли, настороженно оглядываясь: что это так пусто? Базарная площадь вполне проходима, даже свободна. Поток туристов что-то быстро иссяк. Мы поотирались возле прилавков, послушали разговоры, но особенно ничего не поняли. Вроде бы дороги налогами обложили, но не понять кто: то ли Соловей, то ли сам Кощей. Ругали и того, и другого. В общем, не моё это дело, как тут экономика работает. Купили разных бытовых мелочей и отрез небелёного льна, сошью себе что-то из одежды для сельской местности. В этот раз со мной пытались говорить, пытливо рассматривали, и мы поспешили дальше, от греха. Казимира и Настасью застали на арене. Доспех беса, его меч и кладенец лежали в одной куче поодаль. Пыхтение, сопение и глухие удары. Мы попали на кулачный бой. Казимир стал меньше, так что разница в росте уже не была столь колоссальна, как раньше, и хорошо держал личину. Настя выглядела слегка побитой, но и Каз не лучше. Рубахи грязные, местами порваны. – Как ты собираешься убрать меня с дороги? У тебя нет меча, ты должна пройти, иначе погибнешь. – Не хочу тебя зашибить. Мой кулак вгонит тебя в землю по колено, – утёрлась рукавом богатырша. – Уже вбивала, смотри – живёхонек. Тебе вообще не следует бить кулаком, если только не дерёшься с девчонкой. Врежь мне. Настя ухмыльнулась и занесла руку… Вот её кулак летит в лицо бесу, миг, и падение. Каз увернулся, развернулся и зарядил ей коленом по мягкому месту для ускорения. Настя отплевывалась от пыли арены. – Ты сильная, но очень медленная. И мозгами тоже. Я тебе сказал – меня не кулаком, – а ты? Включи воображение и ноги. Завтра будешь прятать свой носик от ударов. – Казимир, – позвала я, – не бей девушку в лицо, оно ей пригодится. – Рыжуля! – Яга! – завопила Настя. – Привет, Бальтазар! Здравствуй, котик! – оскорбился кот. – Давайте, делайте вид, что меняу нет. Котоненавистники. – Симпатичный наряд, очень к лицу, – одобрил Каз, быстро оглядев нас. – Не переживай, на ней заживает как на собаке. Где пропадала? Мы уж подумали, что ты нас бросила. – Немного занята была. – Да, я вижу. Рыжуля и чёрное мелирование, – задумчиво ответил Каз. Наивно было бы предполагать, что он не заметит изменений в моей энергии. Как наяву увидела тот роковой день, его злобно-печальное лицо и слова: «Ты тёмная». Он всегда знает. Бес подхватил свои вещи, швырнул кладенец Насте. Та поймала, как заправский воин. И мы покинули арену. Настя тарахтела мне над ухом про свои успехи и как здорово им живётся на постоялом дворе, доверчиво шептала про Кощея, мол, часто захаживает на её тренировки посмотреть. – На тренировки, как же, – едко заметил бес. – А сейчас тоже здесь? – уточнила я, отметив сияющие глаза богатырши и взволнованный румянец. – Нет, Яга, отбыл по делам суверенным. – Скука-а-а, – кот огорчился. – В этой дыре одна отрада – Морок, и того нет. Казимир хмыкнул: – Народ местный всё, что накоплено, просадил, Соловей обложил налогом дорогу в Новый Колизей, Андрюшенька взъерепенился и помчался выяснять отношения. Жаль, если такое развлечение пропадёт. Здесь правда неплохо было. *** Богатыри тогда не соврали, нахваливая постоялый двор, место хорошее, чистое, светлое. Кот внизу остался, где еду подавали, вынюхивал, что заказать, а мы поднялись на второй этаж, низенький, едва ли больше двух метров высотой, где спальни. Казимир почти скрёб головой потолок. Комнатки простые и уютные. Настина совсем крохотная, но, говорит, ей, кроме тюфяка, ничего и не нужно. – Лишь бы голову положить для сна, а так я целыми днями состязаюсь. Кощей добрый, несколько раз давал для бою своих змиев, – улыбнулась Настя, и я поняла, что нужно её забирать. Немедленно. Но куда? – Голодная? – резковато спросил из-за моего плеча Казимир. – Нет, учитель. – Тогда отдыхай, мне с Ягой поговорить надо. – Так точно, отдыхать, – богатырша сама серьёзность. Каз вытолкал меня за дверь и почти силком спустил вниз по лестнице, туда, где пищу принимали. Исчадие уже ворчал на персонал, требуя рагу в горшочке, но его обходили стороной, подозрительно косились и в принципе разговаривать не желали. Дискриминация. Казимир за нас сделал заказ, и, пока ждали, начали разговор. Вопросы были с обеих сторон. – Маркус нарисовался? – почти равнодушный тон не сбил меня с толку. – Да, я на нём тренируюсь. – Звучит двусмысленно, но уж как есть. – Ты его не любишь, знаю, но если тебя порадует – я нанесла ему ущерб. – Помяла рожу? – До этого не дошло, но машина… – Ах-ха-ха, так даже лучше – машины ему дороже, чем рожа, – развеселился Каз и как-то сразу подобрел. – Ты меняешься. Не моё дело учить тебя жить, набивай шишки, собирай шрамы, только Лукоморье не разрушь, мы его не для того спасали, чтобы ты… Нам подали еду, и он прервался. Каша с мясом и печёная тыква с травами пахли очень аппетитно, квас с пеной едва не убегал из деревянных кружек. – Я не собираюсь громить Лукоморье, с чего ты так думаешь? – С того, что в тебе сидит неукротимая сила! – бес аж кулаком по столу стукнул, квас таки убежал. – Не ори на неё, руку отгрызу, – ледяным тоном отрезал кот и снова уткнул морду в миску. Казимир клацнул зубами, но поутих. Мы все знаем, что Бальтазар может. – Извини, диета после обжорства тяжело даётся. Я немного… нервный. – Он набил рот едой и сосредоточенно жевал. Жалко его стало, диеты – это зло. Захотелось приправить его кашу свежей душой какого-нибудь злодея. Для пикантности. – Расскажи мне с самого начала, как ваш квартет спелся для спасения мира. Ворлиан выдал мне сухие факты, мол, да, заговорщики, и ты наша надежда галактики. Он не знает, где искать Ялию, а ты знаешь, вы же с ней близки. Мне нужны ответы на многие вопросы. – Откуда ты знаешь про нас? – Ядвига рассказала, – я недвусмысленно постучала себя пальцем по голове. – А-а-а, – задумчиво протянул Каз и добавил: – Ага. Ну ладно. Я не знаю, где она. – Ну а что ты знаешь? – Что знакомы мы не один десяток лет. Ворлиан еще мальчишкой был, когда мы встретились. Входная дверь громко, совершенно намеренно грохнула. Мы, конечно, обернулись. К нам шла высокая женщина в простом льняном платье в пол, подпоясанном тонким тканым пояском. Толстая чёрная коса перекинута на грудь, лицо аристократичное, с тонкими чертами, глаза тёмные, как маслины, пронзительные. Она улыбалась очень приветливо, как будто мы знакомы. – Едва не опоздала! – она присела на лавку рядом. – Не люблю, когда меня обсуждают без меня. Я оторопела и только глазами хлопала. – Прости, солнышко, что лишила тебя возможности эффектно меня призвать, может, в другой раз. Будем знакомы – Ялия.

Скрижали судьбы

– Мать моя великая Мяучила, кто к нам пожаловал! – Исчадие облизнулся и нахально оглядел гостью. Всё же стоит поработать над его манерами. – Зд-дравствуйте, – от неожиданности я даже запнулась. – Ялия, сколько лет, сколько зим, – Каз вздёрнул бровь, сквозь личину на мгновение проступила красно-чёрная кожа. – Новое лицо тебе не идёт, слишком слащаво для прожжённого циника, – подмигнула ему провидица. – Про годы ты уж загнул, накануне битвы виделись. – Встретимся снова? – хмыкнул бес. – А куда девать остальных? – лукаво улыбнулась Ялия. – Для тебя я всегда найду время, дорогуша. Пока эти двое пикировались, будто тридцать лет женаты, я начала приходить в себя. Вот она провидица, прямо передо мной, у меня столько вопросов было, а сейчас в голове пустота. Фьють-фьють… – Покончим с обменом любезностями, Казимир, – Ялия погладила кота по голове, и тот замер, вытаращив глаза, не знал, что делать: укусить новую знакомую нельзя, терпеть чужие прикосновения – тоже. Растерялся. – Милые котики, оба. Одному с хозяевами не повезло, второй баловень и задира. Так о чём мы тут говорить собрались? Она удостоила меня тёплым взглядом. Кот потихоньку улизнул из-под руки и отсел подальше, брезгливо подёргивая ушами. – Ты всё это затеяла… Как? Зачем? – выпалила я. – Ради Ворлиана и его любимой сказки, например. Я ведь его вырастила. Подобрала сироту-бродягу, воспитала. Не помню, когда увидела его будущее, до или после, события стираются. А может, мне кажется, что миры не должны смешиваться и всякому своё место: бесам – в преисподней, людям – в их мире, сказке – где-то посередине. – Почему я? – Судьба такая, почём мне знать. Я вижу многое, вот угрозу разглядела и юную спасительницу полузабытого мира. Разве не честь спасти мир, Янина? – Я столько потеряла! – честно говоря, я не думала это говорить, оно само прозвучало. Вылетело слово-воробей, не поймаешь. – Воины, что в битве полегли, витязи, пожертвовавшие годами жизни, – это не твои потери. – Ядвига… – Знала, на что шла. Мы поговорили незадолго до битвы, когда будущее стало более чётким. Путь победы был в двух вариантах. В первом ты бы сошла с ума. Казимир скатывал хлебный мякиш в шарик с таким видом, как будто это творение всей жизни. Они знали, что Ядвига смертница, знали. – Твои мысли слышно за версту, – с ноткой сочувствия сказал он. – Нет, ты бы не придумала ничего лучше. Нет, не спасла. Да, мы бы победили, а потом воевали с тобой. Я знал одну воительницу, в самом начале, когда попал в Лукоморье. Ей самое место было в преисподней. Поверь, этой зверюге был бы рад любой из наших генералов. В её избе были разбросаны кости разной степени изгрызенности, содранная с людей кожа, на кольях всегда красовались свежие головы. Неважно чьи, животные, люди. – В одну кучку тела, в другую бошки, – довольно ухмыльнулся Бальтазар. – Это по-нашему. Надо ограничить ему просмотр фильмов. Как бы то ни было, слова звучат правдиво, слишком сильная злость бушевала во мне, я могла… сотворить что угодно. И сейчас хожу по канату без страховки. – Давай, гибрид, я тебе расскажу, как было дело, чтобы ты не мучилась и занялась насущными вопросами, – вздохнула Ялия. – Всё началось на первом году моей учёбы, вы пришли к директору и сказали что-то про десяуть лет и что предстоящий набор ведущих игроков – самый важный за последние столетия и должен определить будущее Лукоморья, – заунывным голосом сказал кот. – Яу подслушивал. – Ах ты шалунишка, – притворно пожурила провидица и принялась загибать пальцы, рассказывая о цепочке событий. Вначале Ялия писала Ворлиану о своих предчувствиях, о надвигающейся угрозе, тот, в свою очередь, писал письма с пометкой «очень важно» и отправлял руководству, но они оставались без ответа, как и многие годы и по любым поводам до этого. Провидице-отшельнице пришлось появиться лично, чтобы обсудить свои видения и возможность предотвратить катастрофу своими силами. У неё не было чёткой картинки, больше ощущения и странные сны, которые она не могла точно трактовать. Директор не хотел верить в дурное, однако познакомил её с Ядвигой. Уже втроём они решили, что лучше подготовиться. – А на меня как вышли? Ворлиан ведь рядом был, говорит, присматривал, прикинувшись дворником. Не на улице же ткнули пальцем в первую попавшуюся девочку? Ялия развела руками: – Снова я. Должна сказать, что к тому моменту меня изрядно вымотали обрывочные видения про сказочный мир, как будто других мало. А тут ещё конопатая девчонка и за ней след из хлебных крошек-событий. Найти тебя оказалось сложно, но можно. Годы наблюдений и продолжающиеся видения Ялии обо мне были своего рода компасом, указывающим верное направление к цели. В это время Ворлиан не только мёл улицу, но и готовил мне компаньона. – Он его растил как никого до этого, – глаза Ялии гордо сверкнули. – Ворлиан такой, всё делает на отлично. – Яу сам себе место выбил! – фыркнул кот. – После разговора вашего яу решил и сделал. – Ты отличный компаньон, выращенный отличным магом. Думаешь, тебе и твоей подружке показывали и рассказывали больше, чем другим, просто так? Помню, как Ядвига рассказала, что ты пробрался в её избу, когда на упыря охотились. Смеялась до икоты. – Подожди, что? – Академия, Ядвига и Бальтазар в одном месте? Кот прижал уши и виновато косился то на Каза, то на Ялию. – Ты знал Ядвигу до того, как мы впервые постучали в её дверь? – Эти трое тихушников с их тайнами начинают меня пугать. – Да, знал. Ягуся, она читала нам лекции в Академии, она помогала в охоте на упыря, потом индивидуально занималась со мной, когда я получил место твоего компаньона. – Ты всегда был такой молчаливый в её присутствии… – Бояулся проболтаться, – вздохнул кот. – Директор дал мне задание познакомить вас, и я это сделал. Больше ничего, клянусь консервами. Яу не знал ничего особенного, кроме того, что подслушал и что мне сказали. Директор любит говорить: «Меньше знаешь – крепче спишь». – Да, бывает, не допытаться от него информации, – усмехнулась Ялия. – Ну хорошо, а вакансию аниматора я нашла тоже вашими стараниями? – Нет, мы ничего не делали, это было уже в видениях. – Давайте подытожим, – язык едва ворочался, мне просто хотелось встать и уйти. – Вы, тайная секта спасителей Лукоморья, использовали меня втёмную. – Ну, я бы так не сказал, – Казимир забрал мою тарелку и преспокойно ел дальше. – Скажи как есть. – Ешь ртом, как я, – буркнул Казимир, но добавил: – Я, например, вообще не хотел в этом участвовать, долго не верил в этот предполагаемый захват сказки. Вилами по воде писано, кто знал, рыжуля, что всё дойдёт до этого. – Так ты, получается, знал, что там твои сородичи, с самого начала? – Ничего он не знал, потому что я не знала. Видения – это тебе не комикс, деточка, не праздничная открытка. Я видела чёрный туман, застилающий… – начала Ялия. – Я не тебя спросила, – злость сменила онемение. – А вот этого обжору. – Не знал, честное бесовское, – чёрный язык облизал ложку. Сама безмятежность. – Наш чудесный оракул пропал на два года. Два проклятых года до битвы её никто не видел, появилась накануне как ни в чём не бывало. Здрасьте, я ваша тётя. – Ну так я знала, что вы сами разберётесь, зачем ходить туда-сюда и годами обсуждать очевидные вещи. Бальтазар отлепил уши от головы и с интересом наблюдал за развитием событий. – Действительно, – деревянная ложка в пальцах беса треснула, тут я поняла, что он в бешенстве. – Казимир, там твои соплеменники жрать хотят! Могла бы уж и обмолвиться. Я хотел тебя придушить в тот вечер. – Ты пытался, но в итоге успокоился иначе, – она лукаво улыбнулась, и я поняла, куда зашла их перепалка и чем закончилась. Не надо подробностей. – К тому же рост Янины до Яги был предопределён, как бы она спасала Лукоморье, оставаясь просто человеком? – Ты!.. – у меня не хватало слов. – Только не надо меня демонизировать. Я вижу события, но кто я такая, чтобы вмешиваться в каждую жизнь? Повторяю, Ворлиан мне как сын, я люблю его, и он бы потерял себя, случись с Лукоморьем беда. Да и происходящее очень похоже на попытку геноцида. Я предупредила, нашла тебя, остальное будьте любезны сами! – провидица улыбалась нам, как детишкам. Что с нас взять, глупых. – Твоя судьба не моих рук дело, и нет во мне столько гордыни, самомнения – считать себя вершителем жизней. Я сделала, что могла. Сейчас я ответила на вопросы, однако оправдываться не намерена. Ваша дальнейшая жизнь записана не мною. Я пойду, не люблю в этом мире находиться. Хорошего дня. Она кивнула на прощанье и спокойно пошла к выходу. – Сто лет назад она была гораздо милее, постоянные видения делают её нелюдимой, немного странной, и правда у неё своя, как у каждого, – задумчиво прокомментировал Каз. Я смотрела на её чёрную косу и гордую осанку, а когда хлопнула дверь, вспомнила, что забыла спросить ещё кое-что, и бросилась следом. Она поджидала, не ушла далеко, кормила пегую лошадку яблоком. – Маркус… – выдохнула я вопрос. – Зачем он мне? – Ты ведь уже поняла сама. Это подарок от меня, используй с умом, пригодится. Он питается тёмной энергией, не раскармливай. – А кот? Мы спасём? А руководство я найду? Провидица задумчиво посмотрела на меня, подобрала юбку, обнаружив под ней шаровары, и лихо вскочила на лошадь: – Ты смерть и смерть в одном флаконе, и твои потери ещё не все случились. Она ускакала, а я побрела к друзьям-заговорщикам. К их чести, никто не пытался шутить или переводить тему. Молчание было очень кстати, как и красное полусладкое в избе. Дожить бы до вечера. *** Сидели мы долго, я пыталась разложить по полочкам всю информацию, Настя успела спуститься вниз, поесть и снова уйти, а я замкнула взгляд на одной точке поверх головы Каза и думала. – Рыжуля, есть ещё дела. – Какие? – очнулась я наконец. Плечи задеревенели, будто невидимые гранитные эполеты на них лежали. – Кощей и наша голубоглазка, вот какие. Нужно увезти её отсюда, и немедленно. На днях заходили твои лешие, гостевой дом готов, мы можем переехать. Будем тренироваться на побережье вместе с витязями Черномора. Не думаю, что он очень сильно против будет. – Настя знает о планах? – Я говорил, она в целом заинтересована, но, по понятным причинам, здесь ей нравится больше. Эти мне влюблённые девчонки. – Хорошо, пусть собирает вещи. Каз кивнул и пошёл за подопечной. Кот сопел, пыхтел, даже мурчал, привлекая внимание. Мне не хотелось разговаривать, потому я просто разглядывала его глазищи, красивые, как янтарь. – Хозяуйка, ты не сердись на меняу. Я ничего плохого не сделал. – Я благодарна за дружбу с Ядвигой, забудь, это не так важно, как остальное. Последняя фраза Ялии поселилась ледяной змеёй в моей груди. Неужели всего произошедшего недостаточно, неужели я должна потерять что-то большее? Допустим, они могут забрать человеческую жизнь. Страшно, не могу себе представить. Сделать что-то с моими близкими? Невообразимо. *** – Яга, почему мы в такой спешке уезжаем? – капризничала Настя по пути к избе. – И не попрощались с хозяином. Он был так любезен, негоже словно тать уходить. Мы миновали базарную площадь довольно торопливым шагом и уже подходили к воротам. – Как ни прискорбно, она права, – Казимир остановился, оглянулся и поманил пальцем какого-то местного мальчишку. Тот нехотя подошёл. Обычный крестьянский мальчик: растрёпанная голова с выгоревшими волосами, латаная рубашонка, босой. Да я же его видела в прошлый раз – деньги у меня стащил. – Передай князю Бессмертному, что мы отбыли по делам, благодарим за постой и гостеприимство. Монетка исчезла в грязной ладошке, и мальчик был таков. – Откуда ты знаешь, что передаст? – удивилась я. – Соглядатай Кощея, передаст с подробностями. Шевелитесь уже, копыта горят, так прочь охота. В избе потолкуем, – Каз возглавил нашу процессию, и мы покинули вотчину Бессмертного. *** Домик вышел – загляденье. Простой, аккуратный, две маленьких спаленки, условная кухня с небольшой печью, окна со ставнями, без стёкол. Убранства, естественно, не было, придется Изольду раскулачивать и снова закупать себе. Пахло свежим лесом, смолой и… лешими. – Хозяйка, – прошелестел над головой Бююрчи. – Принимай работу. Мои егеря построили домик и по очереди дежурили, ждали, когда я приду. Проиграли Черномору в карты желание и танцевали вприсядку в своей древесной форме. Жаль, я пропустила. – Нужно к стеклодувам в большой город или слюду где-то найти, Яга, – продолжал леший. – Не нужно, я привезу из своего мира. Дали задание угрюмой Настасье переносить необходимые вещи из Изольды в домик. Она бурчала себе под нос и, кажется, даже немного хлюпала носом. Каюсь, мне до её страданий дела совсем не было – снова разболелся зуб, как в школьные годы перед контрольными. Давно такого не случалось. – Кощей явно подбивает клинья к нашему юному цветочку, а она тает в его присутствии, – начал Казимир. – Он даже горынычей для тренировки ей несколько раз предлагал. Мы брать-то берём, незачем отказами возбуждать подозрение хозяина, но уши держим востро. По крайней мере я. Девочка не видит ничего, кроме ясных глаз Его Темнейшества. – Да, я заметила, – сто раз обследованный зуб набирал обороты боли, психосоматика во всей красе. – Думаешь, хочет через Настю что-то пронюхать? Она оставалась с ним наедине? – Нет. Я даже спал на всякий случай вполглаза. Чертовски устал, – он усмехнулся своему каламбуру. – Она могла услышать что-то важное. Ты не говорила при ней о голове старого Кощея? – Кажется, нет, не помню такого. Кстати, о голове. Давно мы не обменивались новостями, оказывается. Люблю наблюдать, как из бесовских ушей дым валит. Игры корпорации и визит ССБ вызвали у Трёхрогого сильный выброс серы, а Тохино заступничество – довольную ухмылку. – Правильный пацан, всё у него по понятиям. Лично я доволен своим подмастерьем. А с головой… ты извини, я ведь думал как лучше. Давай я его сам допрошу, если совсем глухо – прикончу. Можешь руки не пачкать, ты не умеешь информацию силой добывать. Мы замолчали – Настя с веником сновала туда-сюда, перешагивая через растянувшегося на пороге Бальтазара. Я всё ждала, когда она ему на хвост наступит и начнётся драка. – Яга, а что в этой сумке? – богатырша нашла мои подарки. – Насть, это всё тебе, – я помогла разобрать. – Книга для обучения чтению, письменные принадлежности и зарядка для твоей коробочки со скоморохами. Ребёнок, как есть ребёнок: с благоговением листала страницы, бросала, бралась за карандаши, чиркала в блокнотах. Смеялась так заразительно, что я невольно заулыбалась. Где моя незамутнённая радость жизни? – Черномор! – пискнул Супчик, и кот померцал навстречу витязю. – Отлично, – Каз поднялся с крыльца и отправился за ним. Настя бросила карандаши и засуетилась: – Это ж честь какая мне выпадает. Яга, не встретились бы с тобой, так и не узнала бы я ничегошеньки. Она облачилась в кольчугу, убрала в ножны кладенец и гордо прошествовала мимо. Ребёнок, но тумаков таких раздаст, что мало не покажется. Надеюсь, Черномор поможет нам воспитать достойную богатыршу, не откажет.

Куколка

Удивительно, как Настасья Милютовна умеет вживаться в ситуацию. Сколько смотрю, столько поражаюсь, мне бы такую способность, очень нужна в работе. Вот когда мы её оживили, она сама беспечность была: подумаешь, умерла. Богатыри, наставник с рогами, горынычи… Только моё самоуправство её из колеи выбило, попало грустинкой в глаза, из-за слёз она, похоже, ландшафтный дизайн не сразу разглядела. И только когда выбежала за порог вслед за Казимиром, замешкалась на крыльце, в этот момент печальный взгляд сфокусировался, и она осознала, где находится. Частокол с черепами заставил подобраться, я только наблюдала, как грусть по Кощею сменяется растерянностью, а та, в свою очередь, испаряется в доли секунды, и взгляд становится цепким, собранным, богатырша готова хоть сейчас в бой. Занятные метаморфозы и настолько полное принятие мира, жизненных поворотов… На её фоне я сама себе кажусь изнеженной и очень много думающей. Совершенно напрасно. – Коли красная девица, будь нам милая сестрица, – ехидно пропел кот. И действительно, в сказочном мире все готовы взять тебя в семью. Правда, в чистых помыслах я уверена только в случае с Добрыней, Муромцем и Черномором, а у остальных очень, очень сомнительно. В общем, Настя обладает ещё одной суперспособностью: взмах ресниц – и все о ней заботятся. Черномор прямо умилился, как увидел симпатичную девчонку с мечом, а потом получил на орехи – и восхитился. После того как вытряс песок из ушей, конечно. Казимир был недоволен, бурчал, что удар ещё не поставлен, гонять и гонять её. В это время Настя знакомилась с витязями, очень легко, как будто это обычное дело – быть единственной воительницей на три десятка мужчин. Они разглядывали её, как диковинную зверушку, а я наблюдала за ними. По возрасту здесь никто Насте не подходит, минимум на десяток лет старше, а те, кто в битве побывал, – так на все двадцать. Кажется, бессмертный Андрей ей ближе всех, разница в пять лет. Тьфу, что за своднические мысли. Гнать их старой метлой. – Ну что, Черномор, позволишь с вами тренировать это юное дарование? – усмехнулся Каз. – Как не позволить, конечно, – он пригладил усы и сурово зыркнул на парней, на всякий случай, но они ничего лишнего себе не позволяли. – Сокровище такое! Боевой дух повысит моему отряду и сама многому научится. – Боевой дух, ага, – скривился кот, опередив беса. – Ты эти намёки мне оставь! – осерчал Черномор, обиделся даже. – У нас дисциплина. – А к русалкам кто в самоволку ходит? – ехидно уточнил кот. – Ну, не железная, конечно, но и дев никто не обижает, не приплывали бы сами. Глядишь, – витязь легко улыбнулся, глядя на Настю, – и её никто не обидит. Мне очень хотелось распрощаться и уйти: завтра на учёбу, а у меня полный раздрай в душе. Обязательства, проблемы и дела, которыми не могу заняться в полной мере, постоянно палки в колёса вставляют. – Каз, можно тебя на минуточку? – позвала я, и мы отошли подальше от чужих ушей. – Рыжуля, что такое? Обсудить хочешь, что Ялия наболтала языком своим без костей? Я поморщилась: – Нет. Мне бы это переварить. Другой вопрос: ты надолго ещё в Лукоморье останешься? – Не знаю, есть причина, по которой я здесь, и я не могу тебя этим загружать. Пока что остаюсь, Тоха целей будет. – Что ты имеешь в виду? – У меня есть враги. Ты же умная, должна понимать, что за тысячу лет я изрядно наследил и дьявол, ходящий по Земле, не мог остаться незамеченным. Знаешь, рога, копыта… Враги у него? Логично, конечно, души жрать направо и налево – кто-то да заметит. Я снова играла в гляделки, на этот раз выигрывала. Казимир отвёл взгляд и сосредоточился на морских волнах, лишь на несколько секунд, но этого хватило, чтобы понять: дело серьёзное. Синие глаза насмешливо прищурились, я даже подумала, что засмеётся. – Тебе нужна помощь? – спросила я. – Разберусь, не впервой, – подмигнул мне Казимир. От военачальника другого ответа я и не ожидала. – Просто исчезну с радаров ненадолго. Да и Тоха сюда захаживает, с русалкой своей повидаться, не заскучаю. Кругом влюблённые дураки. Не пополняй эту армию, Яга. – Если что, я рядом, Каз, – и не собираюсь ничего пополнять. – Это церковь? Он рассеянно кивнул. Ого-го, дебри, в такие, пожалуй, лучше и не лезть. Невольно начнёшь задумываться и о себе. Я теперь нечисть, или как меня классифицировать? – Маркус сильный колдун, – внезапно сказал Каз таким тоном, как будто не хотел, но не сдержался. – И паршиво получилось, что он тебя… гхм… заклеймил. Твоя личная жизнь, конечно, не моего ума дело, но… – Ты что-то недоговариваешь, может, знаешь про него что-то пугающее? – Тебя напугаешь, как же. Нет, ничего такого, все его подружки остались живы, и никто без вести не пропал. Просто его поведение наталкивает на определённые мысли, веснушка. – Да, неудобно вышло – носить на себе маячок. Хотя, с другой стороны, если я вдруг потеряюсь, сама или с помощью корпорации, он сможет меня разыскать. – С чего бы? – Острые уши с кисточками слегка дёрнулись. – Ялия сказала, что мои потери ещё не кончились. Произойти может что угодно, мне стоит быть готовой. – Хорошо, я на всякий случай не вырву ему сердце, только будь начеку. – Для жителя преисподней ты слишком заботишься о других. – Я не перевожу старушек через дорогу, если ты об этом. Забота от меня – это не дать вам, друзьям, сдохнуть. Останутся ли все ваши части целы – это дело десятое. – Ассимилировался? – я не сдержала смешок. – Ассимилировался, – вернул улыбку Каз. Кот резвился, играя с волнами, Настя чувствовала себя комфортно, всё было лубочно-милое, на минуту я даже забыла обо всех заботах. – Хозяйка, довольна ли ты работой? – это подошёл Бююрчи. – Да, я не ожидала, что так быстро и так красиво будет, – от всего сердца поблагодарила я лешего, он даже попытался улыбнуться, но эти мышцы у него, похоже, атрофировались. – Отличный дом, – поддакнул Каз. – Окна завесить можно и ставни закрыть, думаю, не замёрзнем сильно, ночи здесь тёплые. Лешие откланялись и ушли со словами: «Ежели что, зовите, хозяйка». Стоит их отблагодарить в следующее появление. Я даже знаю, чем порадовать таких азартных существ. Оставили Настю тренироваться, она и не заметила, как мы ушли. Бальтазар продолжал резвиться на берегу: иногда он ведёт себя как котёнок. В такие моменты на сердце становится очень тепло. Так и должно быть – уютно, беззаботно, а не так, как живём с весны. Каз помог перенести вещи из избы в дом. – Передай голубку, чтоб взял мою карточку, и закажите что нужно, Яга, – он осмотрел почти пустую избу и прищёлкнул языком: – Разорили мы тебя. – Да ничего, но за щедрость спасибо. Я тут недавно пришла к выводу, что мне недоплачивают, учитывая, сколько всего приходится покупать, – я немного покривила душой, но в отпуске как-то поиздержалась, хотелось бы финансовую подушку побольше. У меня кредит и вечно голодный кот, а это, знаете ли, серьёзней некуда. Подарки для богатырши яркой чужеродной кляксой выделялись на простом деревянном столе, привлекая внимание. – Каз, а какой из тебя учитель начальных классов? – Никакой, – хохотнул бес. – Я могу загонять до кровавого пота тренировками, так, чтоб на глупости сил не оставалось, а вычитать и умножать – это ты сама с девчонкой возись. Хошь к доске вызывай, хошь двойки ставь. Всё равно будешь приходить, души сами дверь не отопрут. – Да, думаю, придётся. Супчик с тихим писком приземлился мне на плечо, погладил крылом, переполз на растрепавшуюся косу и повис. – Чего губы кусаешь? – проворчал Казимир. – Выкладывай уже, сколько можно клещами тащить? До чего вы, женщины, любите внутри себя всё кипятить. Я выглянула за дверь – кот нигде не мерцал, не для его ушей мои мысли. – А что, если Ялия и Ворлиан – это руководители ООО «Лукоморье»? Думаю, я никогда не видела своего друга с вытаращенными глазами, всего на секундочку он позволил себе такую живую реакцию и тут же расхохотался. – Ворлиан точно нет, он был пацаном, когда мы познакомились, а корпорация уже вовсю за верёвочки дёргала. – Ну и что? Может, он позже верхушкой стал? Не живут же они вечно. – Баюн говорил тебе загадочное слово «первородные», не знаю, что в Ворлиане уникального, мужик он хороший – это да. – Про Ялию ты не хочешь того же сказать? – Ну, мужик она плохой, потому что точно не… – Ты можешь быть серьёзным? – Да я серьёзно, не мужик она, поверь. – Каз! – Я не дам стопроцентной гарантии ни про кого, рыжуля, – смилостивился бес. – Только о себе могу говорить. И, знаешь, мне нравится ход твоих мыслей, ты совсем не та девчушка, что заказала мне когда-то велометлу. Сомневайся. Никому не доверяй, золотко. Целее будешь. – Угу. Переночую здесь и на рассвете уйду, завтра на учёбу. Нейтральное пожатие плеч было мне ответом. Ну да, что тут особенного скажешь. *** Всё однажды бывает впервые, даже привычные уже души открываются с новой стороны. Я проводила уже многих – мужчин, женщин. Первый мужчина, первая женщина. Молодые, пожилые, древние, согбенные возрастом. С мрачными лицами и нейтральными, даже со спокойными. Но «впервые» имеет много граней, остро заточенных, ранящих сквозь покрытые коростой шрамы, прорезая глубже. Сколько граней у боли? Я гнала от себя мысль, что однажды встречу их, гнала всякий раз, едва она только появлялась, даже не до конца оформленная. Больше можно не стараться, новый рубеж взят. Бальтазар спал наверху, его сонные взрыкивания то и дело сотрясали ночную тишину. Казимир и Настасья сидели на крыльце, тихо переговариваясь о чём-то своём, кажется, о повороте кисти при разных ударах мечом. Они были первыми, кто встретил этих двоих. Ключ похолодел, привычно промораживая кожу, Настя охнула и, кажется, всхлипнула. Я удивилась: неужели Каз её обидел? – и выглянула за дверь. Они стояли, слегка покачиваясь, за несколько шагов до крыльца. Будто неуверенно, примут ли их, непрошеных гостей. Настя и правда всхлипывала, прижав ладони ко рту, и неотрывно глядела на души. Почему она их видит? «Видела смерть, сама была мертва, потому и может видеть то же, что и ты, – тихо сказал переговорщик. – Крепись, Яга, такая работа». И не было в его голосе обычной насмешки, ехидства. Сочувствие, пожалуй. – Заходите, – шепнула я онемевшими губами. Женщина прижала свёрток к груди ещё крепче и прошла в избу, не поднимая головы, не отрывая взгляда от ноши. – Бедные, – Настя хотела зайти следом, но Каз дёрнул её назад. – Нечего нам здесь делать, – он попытался оттащить девчонку, но та вырвала руку. – Пусти, я останусь, помогу. Мне было не до них. Я смотрела, не могла сдвинуться с места. Настя толкнула меня в бок: – Не держи их, пусть уходят. Это помогло мне очнуться, поставить последнюю трапезу перед матерью. Она будто нехотя отщипнула хлеб и пригубила молоко, так и не поднимая головы. Мне казалось, что её губы шевелятся, я готова поклясться, что услышала тихую-тихую колыбельную. Дверь в баню пригласительно открылась, и гости скрылись на несколько – минут, часов? Всё потеряло чёткость, ощущение времени совершенно смазалось. Остались лишь хаотичные мысли, поиск ответа: а можно ли было иначе, спасти… «Обычное дело, не смогли оправиться». Она так и не посмотрела по сторонам, ничто не интересовало женщину, кроме дитя, спелёнутого и прижатого к сердцу. Они обрели цвет за порогом междумирья и растворились в тумане. Я долго вглядывалась в холодную клубящуюся стену миров, но не видела ничего, не слышала. И даже не знаю, что именно мне хотелось знать. – Хозяуйка, что случилось? – громко зевнул кот. – Спокойной ночи всем, – сказала я в никуда, закрыла дверь и отправилась обнимать пушистого засоню. Мне было очень нужно. Он послушно позволил себя гладить и даже мурчал, пока я не заснула. Да пропади оно всё пропадом. *** Рассвет даже не занимался, будь у меня петухи, они бы спали. Я проснулась на удивление отдохнувшей, в избе было тихо, кот дрых, мыш тоже, людей и бесов не было. Я прошлёпала к выходу, почти наощупь, и едва не ударила дверью Настю. Она сидела на верхней ступени и в свете нескольких лучин что-то мастерила. – Какой сейчас день? – уточнила я на всякий случай, больно уж хорошо себя чувствовала. – Всё тот же, – бесцветным голосом ответила она. – А-а, – я присмотрелась, как ловко крепкие руки скручивали бересту в подобие коробочки, а саму коробочку прилаживали к веточке. Настя крутила поделку, как кубик Рубика, а у той внутри что-то приятно шелестело. – А что это? – Шаркунок, для дитя потешка. Точно, погремушка. – У него даже не было такой, не успел в ручках покрутить, – и я сразу поняла, о ком она говорит: последние гости. – Мать вспомнила и брата. – Ты говорила, что не было сына у твоего отца. – Так и есть. Потому что вот так… как они. Ушли. Она замолчала. Уверенные движения, ничего лишнего – много таких она собрала-скрутила. – Несправедливо, – согласилась я. – На всё воля богов, – Настя потрясла игрушку, в ночной тишине перекатывание внутри бересты было даже громким, но таким приятным. – Я вот лоскутов у тебя нашла, крупеничку сделала. А то в избе как у иноземца – ничего нашего, родного. Она достала откуда-то из-за спины скрученную в форме человечка игрушку. Тряпичную куколку. – Я крупы ещё в Косых Ложках набрала немного, ждала, когда ты вернёшься, Яга. Это важно, достаток в доме должен быть. Тебе недосуг, я позабочусь. Она говорила что-то ещё, а меня будто отбрасывало в прошлое. «Первородные. Они не спрашивают, все в их власти, соломенные куколки», – рычал Баюн. «Куколки, куколки», – отзывался переговорщик. Простенькая тряпичная кукла без лица на последней встрече с Ядвигой. Куколка девочки на стуле. Тряпичная такая, с глазками-пуговками, самодельная. «Мама звала меня Василиса Прекрасная», – улыбнулась девочка и растворилась в моём воспоминании. – Святые суслики, да вот же оно! – я так вскрикнула, что Настя отшатнулась, смешно округлив рот. – Что? – Да ничего особенного, спасибо тебе, Настасья Милютовна! – Не велико дело, что ж дурниной-то голосить? – кривовато улыбнулась богатырша и отодвинулась от меня на всякий случай. Я бросилась наверх, забыв, зачем, собственно, на улицу шла, и растолкала кота. – Бальтазар! – Чего тебе? Орёшь среди ночи. – Ну не всё же тебе блажить под дверью. – У меняу инстикты, а ты чего? – Нам нужен ребёнок. – А яу при чём, котёнка тебе принести? На панельках рядом много наплодили, я схожу. Только не прямяум сейчас. – Да нет же, Василиса Прекрасная! Бальтазар проснулся, дёрнул ушами и принюхался. Напрасно, зелье красное полусладкое стоит нетронуто. – Зачем, Ягуся? Внизу на крыльце Казимир спрашивал Настю, что случилось, та отвечала, что я, похоже, головой повредилась. Не повредилась. – У неё куколка, котик. Всемогущая куколка. В жёлтых глазах появилось интересное расчётливое выражение, он вздёрнул верхнюю губу, обнажая клык, и зловеще муркнул: – Значит, найдём нам ребёнка.

Игла

Первые дни занятий обычно немного суетны для меня, постоянно сверяюсь с расписанием и своими делами, прокручиваю в голове возможные ситуации, диалоги, которые ещё не случились и могут вообще не произойти, – такая привычка пытаться всё контролировать, не люблю внезапности последнее время. В универ я ехала с больной головой, кот жужжал не умолкая всё раннее утро, представляя способности Василисиной куколки, бомбардировал меня цитатами из сказки, предположениями… А вместе мы достали летописца, и он исчез добыть кое-какую информацию, и вот я сижу, жду Тихона, начало лекции пропадает бестолково – профессор решил поболтать о жизни и как провёл отпуск. Он выращивает томаты, хобби у него такое, выбирает, какие больше плодов принесут в нашем климате. Скрупулёзно и довольно давно этим занимается, конечно, ему есть что рассказать. Одногруппники развлекались кто чем: одни угукали в нужных местах, когда профессор брал микропаузу, другие – как Маша – рассматривали свои губы в зеркальце, кто-то откровенно зевал. Люблю наших преподавателей, бывает, придёшь на лекцию, а вместо предмета тебе теории масонских заговоров и преподаватель смолит в открытое окно. – Янина, как твоё лето? На морях загорала? – ко мне подсел Слава, наш староста. Приятный парень, хоть и немного занудный. – Линзы теперь носишь? Он легко улыбнулся, серые глаза за стёклами очков с любопытством меня разглядывали. Вот чёрт, я впопыхах забыла свои привычные уже – с простыми стёклами. – Да, – солгала я. – А загорала в Доминикане, там очень хорошо, советую. К тому же в раю живут всякие могущественные и очень загадочные колдуны, случаются чудные закаты и в барах подают вкусный ром. – Ну да, конечно, как только – так сразу, – отшутился староста. – Томаты давай записывать, может, в жизни пригодится. Я не смогла удержаться от смешка. Слава расслабился; я знаю, что бываю очень неприступной, со мной сложно завязать беседу, если мне не хочется, но уж какая есть. А сегодня я впервые за долгое время испытывала некий душевный подъём, прилив надежды, который даже затопил на время мысли о голове Кощея, пророчествах Ялии и общую усталость от проблем. Я даже готова была поболтать, вернее, улыбаться и поддакивать, о своей жизни рассказывать ведь не могу. Зато я узнала, что его мама готовит чудесный мясной пирог. Хорошо, кот не слышит, а то мы бы уже мчали в гости, волосы назад. Я ответила парочкой ничего не значащих фраз, и окрылённый успехом Слава склонился над конспектом. Его выгоревшая светло-русая шевелюра давно забыла о парикмахерских ножницах, и это казалось таким непосредственным, каким-то неряшливо-забавным... Пока староста расширял кругозор огородными науками, моя ручка поднялась над чистой тетрадью, на секунду зависла, а затем на листе появилась надпись: «Я всё узнал». Я перехватила левитирующую ручку и накорябала: «Придётся подождать до дома». Летописец начинает терять осторожность, нужно напомнить ему о возможности стать каменным истуканом в подвалах корпорации. Набрала сообщение для Тохи, тоже не особенно длинное: «Увидимся вечером у тебя, есть новости». Ответ пришёл такой же лаконичный: «Семки захвати». – Яна, помидоры кончились, – Слава слегка толкнул меня под локоть, возвращая в реальность. Отлично, я готова заняться чем-то помимо спасения Лукоморья. *** Не очень люблю ездить по городу больше одного раза туда-обратно, в пути много неприятных эмоций можно получить, учитывая, что машина у меня небольшая, а на дороге много хамов. Напряжение ослабевает только под бодрую музыку, но у кота уши в трубочку сворачиваются от басов. Поэтому мы довольно давно нашли компромисс – если на светофоре кто-то нагло пялится на меня из соседней машины и посылает такие снисходительно-надменно-заигрывательные улыбочки, кот перебирается ко мне на колени и злобно шипит в ответ. Клыки у него ого-го, даже в домашнем виде. Подобное зрелище сильно сбивает с толку и несколько раз выручало, когда меня провоцировали в догонялки поиграть. Дураки и дороги. Я бы сказала «понакупили прав», но мне самой выдали на ступу и метлу безо всяких экзаменов. А мне кажется, тише едешь – дальше будешь. Конечно, БТР Изольды это не касается. Зачастили мы к Казимиру домой, скоро ключи свои выдадут. Встретили нас с лицами, имевшими выражение «что на этот раз?». Тоха собрался расспрашивать с порога, но кошка шикнула на него и начали мы издалека – с чая. – Балаган пора заканчивать, – задала тон беседы Баст, когда весь чай допили и приличия гостеприимства были соблюдены. – Проклятый Кощей поёт по ночам. Спать невозможно, разобрать его шамканье тоже. Антон завязывал ему рот, но он мычит сквозь тряпку про погост и иногда какую-то похабщину. Кажется. – Твои нежные ушки подобного, конечно, не выдержат, – подмигнул подруге Бальтазар. Она фыркнула. – А что он поёт? – заинтересовалась я. – Да что-то про могилы, про тихое место, тупик, который не тупик, – отозвалась кошка. – Это всё, что удалось расслышать. – Хм-м, – протянула я, прикидывая, не подсказка ли это. Где-то в глубине сознания хихикнул переговорщик. Пояснений про кладбище от него не дождёшься. – Ян, давай его уже того… – Тоха жестами показал, как желает убить Кощея. Довольно интересное задание для игры «крокодил». Надо будет собраться компанией, уверена, Казимир найдёт пару сотен способов показать иначе. – Сначала спросим у Тихона, узнал ли он что-то. – Узнал, – летописец важно вышел на середину кухни и приготовился к докладу. Рубашка наглажена, галстук, штанишки, ботинки блестят, и серьёзный, даже забавно. – Как я говорил ранее, отец девочки работает в филиале ООО «Лукоморье», в маленькой строительной фирме, город Екатеринбург. Тихон с листочка прочитал данные. – Домашнего адреса не нашёл, и лучше нам больше не искать ничего. На меня косо смотрят. – Да, тебе стоит быть осторожнее, – согласилась я. Не хватало лишиться своего агента. – Я найду сам, послежу за ним, ничё сложного, – Тоха ухмыльнулся. – Мои глаза повсюду. А ты не попутала, та кукла, ну, чем поможет? – Кукла Василисы делает, что попросит хозяуйка, – прищурился Бальтазар и продекламировал: – Куколка покушает, да потом и дает ей советы, и утешает в горе, а наутро всяукую работу справляет за Василису; та только отдыхает в холодочке да рвет цветочки, а у нее уж и гряды выполоты, и капуста полита, и вода наношена, и печь вытоплена. Вот так. – Ну и что с того? – не понял Тоха. – А никто эту куколку о большем не просил, – я пристально смотрела на друга, пока он не улыбнулся. – Мы попросим. Я думаю, что в ней заключены силы большие, чем только по хозяйству помогать. – Но как вы собираетесь склонить девочку к сотрудничеству? Выкрадете? – неодобрительно повела ухом Бастет. – Да, Яна, умыкнём ребёнка? Люблю Тоху, всегда готов подставить крыло и почти не задаёт вопросов. – Нет, девочке до инициации рано, – отмахнулась я, даже не задумавшись. – Если она вообще будет. Сказка меняется. – Яу тебе так и не рассказал, хозяуйка, – отвёл взгляд Бальтазар. – В этом нет необходимости. – Я красноречиво постучала пальцем по лбу: – Кое-что из хаотичного успело найти себе местечко, пока я не загнала остальное под замок. В общем, «похитительница – это не всегда правда, не всегда то, чем кажется», – говорила мне Ядвига, и это так. – О чём ты? – кошка обернулась хвостиком и превратилась в ту изящную статуэтку, какой я её впервые и встретила на заборе Академии. – Она о том, что Яга-похитительница выкрадывала детей для ритуала инициации, это испытание на пути во взрослую жизнь. Улизнуть, обхитрить Ягу, вернуться уже не ребёнком, а взрослым человеком и получить новое имя – переродиться, – пояснил летописец и скрылся с глаз. – Чё так сложно-то? Паспорт дайте, вот и взрослый, – хмыкнул Тоха. – Антон, думай шире. Ты сам такие обряды проходил, только не в лесу, а в своих каменных лабиринтах, с людьми, которые тебя окружали, – вздохнула Баст. – О чём базар? – Позже поговорим, сейчас это не важно. Стук в окно прервал дискуссию. Ворона на карнизе – давно не встречались сказочные «курьеры». Птица наблюдала, склонив голову набок, как я подхожу, открываю створку, переступила с улицы в квартиру и каркнула, брезгливо глядя на нашу компанию. – Что у неё на ноге? – прищурился Бальтазар. А там был привязан картонный цилиндр примерно пять сантиметров в длину и сантиметр в окружности. – Можно? – спросила я птицу: вежливость никто не отменял. Вдруг клюнет ещё от недовольства. Та подвинула мне свою ногу, я быстро отвязала. Лёгкий, внутри что-то шуршало. Посланница не стала дожидаться открытия и улетела, напоследок нагадив на подоконник. Вот мерзавка. – Вскрывай быстрее, – кот нетерпеливо бил себя хвостом по бокам. На ладонь выпала завёрнутая в записку чёрная игла. «Вы знаете, что делать, Янина». Поди ж ты, корпорация идёт с козырей, да как покладисто исполняет мои прихоти: на тебе, Яночка, утренники, на тебе иголку, ни в чём себе не отказывай. Рада ли я? Не знаю, руки мигом вспотели. Мы ехали-ехали, финиш ближе, но за чем гнались, непонятно. – Если он и теперь, перед истинной смертью, ничего полезного не скажет, то я не знаю, что и делать. – Выдадим Казимиру медаль за самый неудачный подарок? – ехидно предложила вместо ответа Баст. *** Тоха выволок пленника из шкафа совершенно бесцеремонно: рывком вынул кляп, взял за ухо и швырнул на постель беса. Бальтазар совсем неласково поправил его положение из «жую покрывало» на «смотрю в потолок». Новая польза от головы – игрушка для кота. – Курье отродье, – довольно внятно сказал Кощей, скосив глаза на Тоху. – Можно просто Глюк, – не смутился тот, моргнув третьими веками. Никак не привыкну, то ещё зрелище. Кощей подслеповато щурился от яркого света и выглядел как обычно – загадочно-недовольным. Сухой язык облизывал потрескавшиеся губы. Бесполезное занятие, впрочем, как всё его существование. – Времени подумать было предостаточно. Переставлять тебя с места на место, как ненужный сувенир, мы больше не будем, – я поставила голову на обрубок шеи и показала ему иглу. Сложно поверить, что в этом кривоватом тусклом кусочке металла заключена смерть. – Ты не нужен сказочному миру, руководство нарушает все правила, лишь бы избавиться от тебя, – ласково муркнула кошка. Кощей вздёрнул было брови, потом округлил рот, нахмурился, недоверчиво глядя на мою ладонь, что-то непонятное мелькнуло в его взгляде. – Может, хоть перед смертью расскажешь что-то полезное или в грехах покаешься? – предложила я. – Смысл нести с собой в могилу? – У него не будет могилы, – напомнил кот. – Тебе так нужен старый погост, зачем? Ты привратница, войти в Навь можешь через избу. Ломай, и покончим с этим, девка-Яха, – едва понятно прошамкал Кощей. – Подожди, что? На том кладбище ещё один вход в Навь? Он окинул меня презрительным взглядом и согласно моргнул: – Для искателей подвигов и славы, без смертельной трапезы в твоей избе, не требует заговора, лишь дурости сунуться в мой мир. Вход в одном из склепов. – Так просто зайти в Навь? – Я этого не сказал. Надо же, ломался-ломался, и тут на тебе – ответы на блюдечке? Что-то здесь нечисто… – Я ищу Первородных, кто они, знаешь? Они на том кладбище? Я затаила дыхание. Ну же, ответ рядом. – Не знаю, о ком ты. В той земле силы древние, тех времён, когда ещё Лукоморье кишело Змеями-горынычами, когда сам Дуб моложе был и сказочные миры сталкивались. В те далёкие времена забредали к нам иноземцы, а мы к ним. Ладно, мы найдём куколку и спросим у неё, я всё равно узнаю. Бальтазар об этом недавно говорил, про пересечение. Одно и то же из разных источников, либо выученный миф, либо правда. – Раз ты такой разговорчивый перед кончиной, может, поведаешь мне, молодой да неопытной, как обезопасить себя от тех загадочных мёртвых иноземцев? – Не ходи там, и вся недолга. Они по крупице пьют жизнь из всего, куда дотягиваются, и из самой земли. Могла бы спросить, где спрятан сад с молодильными яблоками или источники живой и мёртвой воды. Дурёха. Ну, чего ждёшь, я всё сказал, ломай иглу. Негоже двум Кощеям ходить по одной земле и делить одну сокровищницу. Я покрутила в пальцах иглу, Кощей ждал, в комнате почти гробовая тишина, только аквариум булькал и Клава, похоже, с интересом наблюдала. – Ломай, чего ждёшь? – нахмурился кот. – Ян? – Давайте выйдем, – я прошла мимо друзей, вслед неслось «ломай, куда пошла». Я зашторила кухонное окно, плюхнулась на стул – едва не промазала, – аккуратно положила иглу на стол и замерла. – Ян, давай я, если не можешь, – Тоха слегка сжал мне плечо. – Никто не должен ломать эту иглу. Они недоумённо молчали. Бастет прыгнула на стол и пристально смотрела то на меня, то на предмет спора. – Тихон, – позвала я. Летописец появился. – Твоя опасная работа становится ещё опаснее. Нужно скрыть произошедшее так, чтобы к тебе никто не придрался, или потянуть время до отчёта. – Почему? Кощей ничего такого не сказал, всё в рамках, – удивился Тихон. – Ты помнишь, когда мы впервые навестили нового Кощея в его квартире? – Яу помню, у меняу память хорошая. – Как он описывал свою иглу? – спросила я, глядя перед собой. – Чёрная игла длиной пять сантиметров с ушком, искривлённым на какое-то количество градусов, – Бальтазар присоединился к подруге и даже обнюхал иглу. – Это?.. Наверное, ни на одну иглу в мире так пристально не смотрели, как на эту. – Он больно разговорчивый и покладистый стал, как её увидел, – нахмурилась Бастет. – Я подумала, это от облегчения. Полагаю, что бремя подобного существования его всё же тяготит. – Козлина он, – просто сказал Тоха. Снова повисло молчание. Я думала; ошибиться нельзя, голоса молчали, остаётся верить ягодицам – они не подводят. И выражение в глазах мерзкого Кощея, и его желание, чтобы игла поскорее сломалась. Корпорация играет грязно: они захотели убрать неугодного персонажа моими руками. Подумать только, ещё утром я жила нормальной жизнью, всего несколько часов. – Да, это игла Андрея. Я уверена. И всё, что старый Кощей на радостях рассказал, и даже эта игла даёт мне преимущество, но времени мало, предстоит спринт.

Правдивая ложь

– Рыжуля, мы съехались, а я не заметил? Чаще тебя в этой квартире бывает только доставка пиццы. Штаб «АнтиЛукоморье» так увлёкся, разгадывая ребусы корпорации, что появления хозяина квартиры попросту не заметили. Пушистые ковры привычно поглотили стук копыт. Казимир стоял в дверном проёме кухни вместо двери – он до сих пор довольно крупный, – скрестив руки на груди, и забавно дёргал одним ухом. – Мастер, не ждали, – приветствовал его Тоха. – Да я уж заметил, голубок. – Каз, ты не поверишь… – я хотела улыбнуться, но, судя по выражению его лица, получилось не очень. – Попытайтесь. Что на сей раз я пропустил? Мы рассказали, не жалко. Каз почесал хвостом затылок и потянулся за бутылкой. – Здесь без пол-литра не разобраться. Никто не присоединился к бесу, да он и не настаивал. – А как там Настя? Она одна ничего не учудит? – запоздало вспомнила я. – Не паникуй, мамочка, – хмыкнул бес. – У Черномора ночная тренировка, это надолго, девчонка с ними. Хорошие няньки и развивашки занимательные. – Хорошо, а ты чего здесь? – Люблю, знаешь ли, удобства. Душ, мочалку, копыта поскрести, бальзам для волос… Пока свободный часик. – У тебя нет волос, – автоматически заметила я, внимательно разглядывая беса. В ответ он показал мне кисточку на кончике хвоста. Я не нашлась, что сказать. Тоха прыснул, коты зафыркали. Едва ощутимое покалывание в шее спустилось ниже – татуировка чесалась, Маркус меня разыскивал. Надеюсь, он не настолько властный и тупоголовый, чтобы идти за мной к Казимиру. Позвоню, как выйду, может, новости есть про разделение котов, иначе придётся пробовать иной путь. Хотя сейчас мои шансы резко увеличились. Спасибо корпорации. – Надо позвонить Кощею, узнать, где он, и поговорить, – вернулась я к делам, но мазала мимо кнопок, или сенсор не слушался. В итоге Тоха забрал телефон и сделал сам. На сообщения и звонки Андрей не отвечал, значит, он в Лукоморье. Пока Каз задумчиво цедил виски со льдом, я выпила несколько кружек кофе и начала соображать яснее, быстрее, но как-то рывками. – Тох, нужен адрес, – начнём с этого. – Василисе на вид лет восемь было, значит, ходит в школу. С отцом они живут одни пока что, нам бы как-то перехватить девочку без папы, по пути из школы, наверное. – Ага, если ты научилась временем управлять. У нас почти полночь, а в Екате около двух ночи. Я Братана кормить и спать, часов в шесть меня растолкайте, буду смотреть. Тоха зевнул и ушёл. – Ты бы тоже поспала, Яга. Вечно с синяками под глазами бродишь. Хочешь чаю? Особенного, как я умею, – подмигнул Каз. – Нет, спасибо. Мы тоже домой. Мне нужно подумать. – Я заварил кашу из Кощеев, – раздражённо рыкнул он в ответ. – А хлебать её, получается, вам. Скажи, чем я могу помочь в Лукоморье? – Пока точно не знаю. – Нам нужно разработать план. Голова всё равно подлежит уничтожению. – Обычным огнём его может быть трудно убить, Ягуся думала про Смородину, – подал голос кот. – Я не был в Нави. Не доводилось. – Тебе бы понравилось, – ухмыльнулся кот. – Там мрачно, Смородина река огненная, смрад жуткий, мыр-р-р. – Вот если бы ты сказал, что там кинотеатр под открытым небом, попкорн и делают массаж, я бы проникся. – Действовать нужно исходя из местоположения Кощея. Если завтра, вернее, сегодня утром, он не ответит, нужно будет идти за ним в Навь, ломиться в замок. И я не знаю, как догнать разом всех зай… горынычей, – оборвала я обмен любезностями. – О чём ты? Я из твоего рассказа ни черта не понял, веснушка, ты что-то там думаешь себе, но мне не очевидно. Что тебе нужно от Кощея, от куколки и девочки? Пришлось сесть обратно. Кошка молча наблюдала за нами с подоконника, Тихон где-то невидимый, записывает, наверное, мои наполеоновские планы. – Я хочу попросить куколку о помощи. Нужно разделить Баюна и Бальтазара, от Маркуса пока ничего нет по этой проблеме, я хочу попробовать иначе, – я запиналась, ловила все мысли о делах, которые нужно сделать, но их намного больше, чем я смогу озвучить за один раз. – Если кукла это может, то нужно переместить Василису с ней на старое кладбище. Через тот ход в Навь со мной может пройти кто-то живой, не душа, отловить Баюна и вытащить его на кладбище, чтобы мы были на своей территории. Если кукла не может, то хотя бы спросить о главарях. И мне нужен Кощей в союзники. Нам обоим досталось, если я отдам ему иглу, это повысит его лояльность, тебе не кажется? – Это бред заграла в лунную ночь! – Каз отшвырнул стакан, весь на эмоциях. – С чего ты взяла, что маленькая девочка будет сотрудничать? Как? – Все любят котиков. Бальтазар ей тогда понравился, я скажу как есть, что котику нужна помощь, я постараюсь, мне бы только с ней поговорить! – Не проще тогда отдать иглу Андрюхе, пусть в благодарность приведёт Баюна? – резонно уточнил бес. – Не знаю, буду смотреть по обстоятельствам. Нам нужно… Ох, сколько всего нужно одновременно. – Езжай домой, полоумная, – устало выдохнул Каз. – Над планом нужно подумать, если что, на Баюна вместе пойдём, я тебя одну не отпущу. И свяжись с Ворлианом, помощь Академии нужна будет, коли на их территории ты планируешь заварушку с неизвестным финалом. Хотя бы уведоми, что собираешься притащить зверюгу-людоеда в уединённое измерение, где, как я слышал, целая деревенька. Я бы сам сделал, но понятия не имею, где эта ваша Академия. Секретно. На том и порешили. *** Маркус оказался более адекватным, чем я себе напридумывала, так что встретились мы у моего дома, а не под дверями Казимира. – Зайди в гости, поболтаем, – буркнула я, даже не поздоровавшись. Колдун покладисто кивнул, выбросил окурок и молча придержал дверь. Обходительный какой… Лифт тащился целую вечность, я украдкой разглядывала настырного ухажёра, а он делал вид, что не замечает. Кожаная куртка делала его фигуру шире, казалось, он занимает две трети тесной кабинки. На затылке обнаружилась татуировка, но она была слегка скрыта короткими волосами, и я всё равно бы не смогла сказать, что там. Какая-то загогулина, наверняка со смыслом, которого я не знаю. В Доминикане я его так пристально не разглядывала. И пахло от него очень специфично, как будто средствами дезинфекции. Кот громко вздыхал, поглядывая снизу на нас обоих. – Рядом с тобой всегда кто-то есть, Джьянина, – сказал Маркус, едва мы вышли из лифта. – Да, шерсть трясёт, ты уже забыл своего клиента? Он нас свёл, – не удержалась я от колкости. Бальтазар хихикнул. – Нет. Кто-то невидимый. Я чувствую, но не могу понять. Краем глаза я заметила, как Гомер спрятался в стене, наверное, нас ждал, с котом поиграть, а мы не одни. – Ты знаешь, кто это? – настаивал на ответе Маркус. – Да, – отпираться было бесполезно. – Всё в порядке, это свои. Больше ничего не скажу. Тихон – моё тайное оружие. Я вспомнила о вежливости и, пока Маркус раздевался и с интересом разглядывал квартиру, предложила чай. Улучила секунду и выпустила Супчика из Убежища, получив в награду приподнятые брови колдуна и цепкие коготки на плече. – Скучал, – пискнул мыш. – Непогода дома. – Знаю, прости. Видимо, Убежище штормило сегодня будь здоров. – Есть какая-то тайна между тобой и дверьми, Джьянина, – резюмировал Маркус, заглянув за дверь в санузел и увидев там… санузел. Писк мыша он, само собой, не понял. – У меня много тайн. – Люблю девушек с загадками, – улыбнулся он. – Одну загадку ты знаешь, хочу спросить, есть ли подвижки? Колдун сел за стол и насыпал в чай ложек десять сахара. Стеклянная сахарница в его мускулистых, покрытых загадочными татуировками-орнаментами руках выглядела как хрустальная туфелька в ручищах орка. – Боюсь, что нет. Я думал, но нужно ставить опыты. Без пробы не смогу сделать ничего. И тогда не уверен, очень сложное задание ты подкинула, чика. Он залпом опрокинул в себя всё содержимое чашки и улыбнулся с видом скромного гостя. Мог бы просто сказать, что не любит чай. В чёрных склерах отражался свет люстры. Эти точки в непроглядной тьме притягивали взгляд, хотелось посмотреть ближе. Сложно удержать свою темноту рядом с ним, тем более, она уже познала вкус свободы. «Давай поиграем», – шепнули голоса. Ага, нашли время… Но я бы покривила душой, если бы отрицала, что мне тоже хочется. Просто нет времени. В памяти вспыхнули электрические искры-звёзды – потрясающие в своей красоте; ветер, послушный моему желанию… Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, эта боль удержала меня в реальности. – Опыты? Горынычу в пасть опыты, моего кота и так пытали, приделывая чужие запчасти, – голос спокойный, можно собой гордиться. Клубки темноты отступали медленно, нехотя. – Кто такой Горинишь? Я набрала в поисковике и показала рисунок Билибина. – О! – только и произнёс Маркус. Вот тебе и «о», я бы назвала его мерзавцем чешуйчатым, но не до него сейчас. – Значит, нам придётся попытаться совершить невозможное. – Я устало плюхнулась на соседний стул. – Ты пропадаешь, не отвечаешь, что происходит? – спросил Маркус. – Меня подставили. Времени очень мало, завтра, может, послезавтра. И всё. Между делом я отправила своему старосте смс, мол, приболела, не будет пару дней. – А яу бы хотел узнать поподробней про опыты. Сколько проб нужно? – Бальтазар прекратил умываться. – Думаю, твоего тела не хватит на все, – последовал необнадёживающий ответ. – Это ты меняу не видел в другом образе… – горделиво промурлыкал кот. – В нашем сказочном мире он размером с пантеру, – пояснила я. – Давай вернёмся к подставе, – колдун взял меня за руку и погладил пальцем ладонь. «Смотри, как вьётся вокруг тебя, можешь навязать свои правила, и он согласится. И думается мне, что скоро мы все получим то, в чём нуждаемся, недояга». – Я не могу тебе всё рассказать. Мне нужно будет попасть в другой город быстро, не тратя время на самолёты, но никак. Я не умею порталы. – Я умею. – Ты как рояль в кустах, Маркус, – воображение уже рисовало картинки, больше похожие на виденные в кино. – Сколько ещё трюков ты припас? – Я не знаю, что значит это выражение, но про трюки скажу так: я сам пользовался шесть раз за свою жизнь. Это требует колоссальной мощи, сложно собрать столько энергии. А у тебя её на тысячи порталов, Джьянина. Я долго смотрела куда-то за головой Маркуса, нашла точку для размышлений и просто сидела, пока голоса шелестели разное. В основном они радовались, что меня, идиотку, прижали, и теперь они освободятся. И я освобожусь, приняв их. И мои воспоминания освободятся. Те самые, убийственные. Три всадника сумасшествия: Воспоминания, Эмоции, Ощущения – ждут меня на половине воительницы. Половина дарительницы, в противовес, уютно теплится, словно огонёк родного дома в холодной ночи. – Зачем ты ввязываешься во всё это, Маркус? Не надо только мне про красивые глаза. – Ты мне нравишься, я помогаю. Всё просто. – Даже яу не поверил, попробуй снова, она не любит быть использованной. Странно, да? – зловеще прищурился Исчадие. Маркус рассмеялся: – Ладно, ну и парочка вы, напарники прямо, хороший коп, злой коп. Я тебе говорил, что хочу посмотреть твой мир. – Что тебе надо? – Любопытный. И тут колдуна понесло в лирику. Пространный рассказ о предках, очень-очень древних, о семейной легенде тысячелетней давности. Якобы один из прадедов видел солнце под солнцем на огромном дереве, наделённое невероятной мощью, и держал в руках волшебную тарелку с яблоком, которая показывала любого человека, стоило попросить. – Вот я тоже хотел бы посмотреть, – подытожил колдун. – Солнце есть, тарелка за древностью не работает, – буркнула я в ответ на откровения. – Воистину удивителен вранья путь, – голосом Йоды изрёк кот. Маркус пригладил короткие волосы и кашлянул в кулак: – Гхм, ты не говорила, Яга, что у тебя кот – детектор лжи. – А ты солгал? – Отчасти. – Давай так, Маркус, ты хочешь добиться меня, но ведёшь свою игру. Если ты не скажешь мне правду вот прямо сейчас, мне не будут нужны ни твои порталы, ни твоя помощь с Бальтазаром, ни прогулки на тёмной стороне, ни-че-го, – я даже не злилась, мне было интересно, что он скажет или сделает. – Ладно, – хмыкнул он. – Слушай. Это и про порталы тоже. Как упоминалось чуть ранее, перемещаться по планете фантастическим способом он мог, но делал это в исключительных случаях, очень исключительных. Предпочитал самолёты, с тех пор как пассажирские перевозки в небе стали обычным делом. Единственное неудобство – глаза, приходилось притворяться слепым и носить очень тёмные очки. Это сейчас даже татуировки на глазах делают и всячески модифицируют тела, а раньше он распугал бы всех. В общем, последний портал ему довелось создать сорок лет назад. – …прямо в падающем самолёте. И как-то не хотелось быть раскиданным по земле, я смертен, если что. Вот и пришлось создавать прямо в небе, в салоне самолёта. Я истратил на это все внутренние ресурсы, прицелился плохо, вывалился родственникам в фонтан во дворе. Попутно он снёс статую в этом фонтане и переломал себе кости. Но был жив. Его выходили, хотя и с трудом, на это потребовалось несколько лет без колдовства, так как ресурсы энергии оказались вычерпаны до капельки. – Я до сих пор их восстанавливаю. Есть колдуны и чародейки, которых не очень напрягает отправиться в гости, шагнув в зеркало, например, но источники их сил тебе не понравятся. Я не практикую те методы, занят своим делом, нашёл место в этой жизни. Вот так история, а я была уверена, что ему нужно на кладбище. Удивил, признаю. Хотя… Кто знает, кто знает. Не стоит окончательно сбрасывать со счетов первые подозрения. – Хорошо. А от меня что нужно? – Вот мы и подбираемся к сути. Самолёт упал не сам. В него влетело несколько тысяч птичек. Меня хотели убить, и я знаю кто. И все эти годы пытаюсь подобраться. Трусливая скотина заточил себя под замки в очень уединённом месте, не взломать, не забраться незамеченным, можно только упасть ему на голову и оторвать к… Он выругался, используя какие-то метафоры, я не поняла, моих знаний языка не хватало. В общем, оторвать голову к чертям собачьим. Исчадию понравилось. – Для такого мощного прицельного портала мне нужна энергия. Я пытался её добыть у тёмных колдуний, но их сил не хватало, все оказались не те. Но ты… В тебе спрятана такая мощь, что просто сносит. Ты – ураган, смерч, тайфун, выбирай по вкусу. – Ты хочешь мою энергию, чтобы отомстить? – всё ещё не веря, уточнила я. – Да. Помимо прочего, ты очень мне нравишься, я говорил. Достаточно честно? – колдун откинулся на стуле, чуть напряжённо глядя в глаза. – Достаточно. Но я должна подумать. Знаешь, как у нас говорят: утро вечера мудреней. – Не понял. – Я устала, мне нужно поспать. Ответ будет завтра, будь на связи, я позвоню. Колдун моргнул пару раз, проглотил своё недовольство, или что там у него на языке было в тот момент, и откланялся. Усталость и правда накатила, едва хватило сил умыться. Когда мы уходили от Каза, Бастет обещала разбудить Тоху, а мне приказала – да, именно таким тоном – отдохнуть. Кто я такая, чтобы спорить с кошкой? Попробуем набраться сил. Часов шести должно хватить, сейчас мы ничего не сделаем. Баю-бай. Летописец. Заметка №5 Мы редко разговариваем с котом, он меня всё равно раздражает, как бы тесно мы ни взаимодействовали. В этот раз мы молча сидели на подоконнике, кот косился на хозяйку, тревога даже во сне её не отпускала – глубокая складка между бровей не разгладилась. Но она набиралась сил перед чем-то серьёзным. Большая битва ли, малая, а всё одно важная. Я старался не думать о предстоящем отчёте, я его почти просрочил, надеюсь, не хватятся завтра, и у нас будет день, а может, два, чтобы решить проблемы. – Ты думаешь, куколка сможет? – вдруг спросил кот. – Я очень устал жить с соседом в теле, представляю, как Яге тяжело. – По данному вопросу у меня нет ответа. Ради всех нас вы должны стать цельными. До тех пор, пока вас рвёт в разные стороны, мы стоим на месте, а корпорация и дальше работает. Но Бальтазар, кажется, не слушал. Удачи нам в новом бою.

Портал к надежде

Угораздило же привести в нашу тёплую компанию чужака. Казимир его недолюбливает, мой бессмертный друг тоже. – Чё, без этого типа никак? Тоха часто моргал всеми своими веками, а в голосе прорывались подкурлыкивания. Первый раз вижу его таким нервным. Даже Бастет махнула лапой на нравоучения и молча следила за ситуацией. – Никак, – вздохнула я. – Не, я всё понимаю, Ян, ты и он, туда-сюда. Но мутит, паучара, не верю я ему. Одни его выкрутасы с татухами чё стоят… Лишь бы снова не закидал Маркуса помётом. Пока что самое разумное – держать их всех на расстоянии друг от друга. – А богатыри наши, я тут вспомнил, тоже как-то мотаются по мирам и городам. Мы же видели с тобой. – Угу, мотаются, а у нас над головами гильотина корпорации подрагивает. Мы уже знаем, на какие риски идём, других втягивать не стоит. Тоха ехидно ухмыльнулся: – Колдуна пришьют, не пожалеешь? – Спина чесаться перестанет, – отшутилась я. Недосуг размышлять о возможных смертях малознакомых мужчин. Пусть даже интересных и полезных. Да, утром я позвонила Маркусу и сказала своё «согласна». Клянусь, ощущение было, что подписала очередной контракт. Он поможет мне, я помогу с его вендеттой. Всё по-честному. После этого я помчалась к Тохе, узнавать, что он там насмотрел. Отца Василисы на рабочем адресе он нашёл довольно быстро и пристроил к нему соглядатаев. Будет наблюдать и до дома проводит, узнаем, где живёт. Конечно, было бы проще и быстрее, раздобудь летописец адрес нашей девочки, но чем богаты, не стоит привлекать к себе лишнее внимание. И ключ бесполезен в этом мире, выбора особого нет. На подготовку несколько часов. За это время мне необходимо научиться в паре с колдуном открывать порталы. Для этого Маркус пригласил меня к себе в пока ещё закрытый салон. Нужно где-то тренироваться. – Я поехала, будем ждать от тебя новостей. Маркус говорит, чтобы создать портал, нужно знать, куда метишь. – Мишень из голубей выложить? – подал голос до этого сидевший в задумчивости и некой прострации Бальтазар. – Мне на работу пора, Каз мне устроит парную, если его бизнес запущу. Чао-какао, – пробурчал Тоха. – Тох, не кипятись ты по поводу Маркуса. Я тоже не доверяю, но работаем с чем можем. Всё не просто так происходит, и не просто так мы в Доминикане встретились. Ты едва ли не единственный, кому я в этом сказочном мире верю на все сто процентов. Попробуй поверить и ты. Я делаю всё, чтобы оградить вас от преследований Лукоморья. Пока что у ССБ были вопросы только ко мне, пусть так и останется. – Яга, ты забыла предупредить директора. Отправь меня в Академию, я с ним поговорю. – Кошка прервала мой монолог, изящно потянулась и встала возле двери, мол, открывай Убежище, и поскорее. – Ты уверена, что хочешь пойти одна? – нахмурился Бальтазар. – Нет, но логика подсказывает, что никто меня не закроет под замок, у меня же есть свой человек. Тоха спрятал довольную улыбку. – И я делаю это только ради тебя, – закончила кошка. Мы подвезли Бастет до Академии и высадили у ограды, дальше она махнула хвостом и скрылась на территории, не ожидая, когда лешие откроют ворота. Бальтазар тревожно смотрел ей вслед. *** Маркус готовил себе студию на Петроградке, пришлось изрядно поплутать в дворах, прежде чем мы нашли нужную дверь. – Не верю, что у него нет денег на помещение получше, – ворчливо заметил кот и принюхался. Неподалёку стоял переполненный мусорный контейнер. – Думаю, его контингент не очень любит привлекать лишнее внимание, и дело вовсе не в деньгах. – Зануда, – беззлобно ответил компаньон и спустился по нескольким ступеням вниз, в подвальное помещение. Мои не по погоде высокие тяжёлые ботинки тут же покрылись ровным слоем строительной пыли, сменив блестящий чёрный на тускло-серый, кот чихнул, и я не спрашивая подхватила его на руки. Как знала, оделась поудобнее: старые джинсы с дырой на колене и свободную футболку не жалко выкинуть, если что. Мы прошли по узкому, тускло освещённому коридору с приставленными к стенам досками и листами гипсокартона в помещение почище. По размеру примерно как моя студия, чёрные свежевыкрашенные стены, почти под потолком – заляпанное краской окошко, кафельный пол с разводами – сложно отмыть штукатурку и другие радости ремонта в один заход. В правом углу диван, в левом подпирают друг друга стол, металлический стеллаж и барный стул с красным сиденьем. Ума не приложу, для чего бы он здесь нужен. Ничего похожего на его прошлый салон и инвентарь пока не видно. В подвале прохладно, неконтролируемые мурашки поползли от запястий вверх. – Джьянина, я в кино видел, что у русских принято целоваться при встрече. Почему мы так не делаем? – Маркус стоял позади нас, вытирая руки полотенцем. Должно быть, здесь ещё помещение, которое я не увидела. Он выглядел немного утомлённым, да и одежда несвежая, пыльная, как всё здесь, наверное, убирал перед нашим приездом – на коротком рукаве чёрной футболки отчётливо виднелся след чего-то белого. – А ещё у неё должен быть медведь и балалайка. Мишка-хулиган напился и сбежал, балалайку сломали. Обломись, – фыркнул кот и снова расчихался. Колдун рассмеялся. С нашей первой встречи у него заметно отросли волосы, смягчая черты лица и в принципе внешний вид. Я подумала, что раньше он мне напоминал члена какого-нибудь мексиканского картеля. Стереотипы из фильмов, да… Один-один. – Привет, – улыбнулась я. – Здесь достаточно безопасно для экспериментов? – Да, и… я рад, что ты согласилась. – Угу. Как это будет происходить? Попробуй на этот раз обойтись без оскорблений. – Есть идея получше. – Он снова довольно улыбнулся, надо же, сколько радости я приношу людям. – Не прикончи её, – Бальтазар смерил нас взглядом и по-хозяйски устроился на диване. Я осталась стоять посреди помещения, нервно теребя кончик косы. *** – Ты готова, выпусти нас, – потребовали голоса. – Сама знаешь, что время пришло. – Знаю, но после Баюна. Если я не буду себя контролировать, могу навредить девочке и друзьям. Этого не должно произойти. – Не справишься с ним без нас. – Справлюсь. *** Маркус оказался рядом в несколько шагов. Холодные пальцы коснулись шеи, показалось даже, что подушечки липкие. Мы почти одного роста, контакт глаза в глаза. Я видела своё отражение в его чёрных склерах: расширенные глаза, напряжённые губы, – фокус восприятия мира сжимался до экстремально узкого. Пальцы колдуна поглаживали позвонки у основания черепа, от этих движений было некомфортно: уколы холода и следом жар, как будто болезненное лекарство проникало в мой череп. – Мне нужна энергия для портала, помнишь, зачем мы здесь? Не сопротивляйся, – шепнул Маркус. – Самый простой способ этот. Губы, такие же холодные, как пальцы, слегка прижались к моим губам. – Да вы шутите! Снимите номер, – возмутился святой и непорочный кот. Но его голос тут же пропал, как и другие звуки. Снова, как и тогда, на ЛЭП, из глубины тела, откуда-то под рёбрами, поднялась волна силы, потянулась, и настроение изменилось. Запах краски, пота и ощущение чего-то своего для мрачной половины. Сила воительницы захлестнула грудь, поднялась выше и направилась прямиком в колдуна. И не было чувства потери, резкого упадка сил, желания крушить. Это не плотину прорвало, это медленно поднимались заслонки, регулируя поток энергии. Всё хорошо, я могу это контролировать. Губы Маркуса потеплели, он цепко держал меня за шею, продолжая колоть своими невидимыми иглами, а я отдавала, отдавала… Наконец он отстранился, провёл пальцем по моей нижней губе и улыбнулся: – Прекрасно, чика. Попробуем поколдовать? – голос пророкотал над ухом, я от неожиданности отшатнулась. Реальность вернулась: кто-то парковал машину, и мотор тоже звучал слишком громко. – Ягуся, ты как? Я зажмурилась и тряхнула головой в попытке… сама не знаю чего, привести в порядок сбившиеся сенсоры, что ли. Как назло, завибрировал телефон, я вздрогнула от неожиданности, так громко и так сильно, будто у меня в кармане улей диких ос, я посмотрела на экран – папа, как не вовремя. Буквы расплывались, улей жужжал, мотор рыкнул почти над ухом и затих. В ушах глухо булькало. Лучше ответить, не то следом позвонит мама. – Пап… Всё в порядке, я на парах, что-то важное? – я почти не слышала его слов. – Что с моим голосом? Да я правда в порядке, перезвоню попозже. Да, обещаю. – Джьянина? – Маркус усадил меня на диван. – Что случилось? – Ты из неё энергию выхлебал, вот что случилось, – зашипел кот. – Ручищи свои убери, вампирюга! Влажный нос тыкался мне в щёку, я погладила кота, и мир вернулся в норму. Злое урчание компаньона было не громче обычного, прочие звуки извне больше не оглушали, взгляд сфокусировался. – Порядок. Наверное, с непривычки. Я встретилась глазами с Маркусом, он выглядел настолько довольным, что захотелось врезать барным стулом, видимо, для этого он и нужен. – Ты просто сокровище, – подмигнул он. – Да-да, продолжим работу? – надеюсь, он не слышал скрип моих зубов. Всё ради большой цели, только ради неё. Бальтазар, демонстративно глядя в стену, пропел на кошачьем: «И ты попала к настоящему колдуну…» А может, это он попал? Не сказать что Маркус долго готовился, нёс тарабарщину и делал пассы руками. Он, конечно, нёс и делал, но как-то минималистично: там буркнул себе под нос загадочные слова, тут выставил перед собой руки и манипулировал пальцами, загибая их под разными углами, кажется, мои так гнуться не способны. На стене появился узор, чёрный фон покрылся светящимися трещинами, сетью, изысканным паучьим кружевом. Эти нити светились всё ярче, становились шире, кусочки стены словно повисли в ячейках паутины, а потом ухнули внутрь, как обломки в открытый космос. Я подбежала ближе, не веря глазам: за стеной было знакомое побережье, ночь, чёрный бархат неба с россыпью ярких стразов-звёзд. Доминикана. Он открыл портал домой. Солёный ветер взъерошил волосы… – Отходи, – равнодушно сказал колдун, вырывая меня из захлестнувших было воспоминаний. Портал помутнел, и стена быстро стала стеной без дополнительных спецэффектов. – Недостаточно, – Маркус выглядел озадаченным. – Долго не удержать. Часть твоей энергии ушла на восполнение моей, спасибо, но это повредило работе. Нужно больше, на второй портал не хватит. – Хорошо, – я попробую ещё раз. В конце концов, нам нужно выйти и зайти назад. Несколько раз. Мало только в Екатеринбург, нужно удержать портал открытым, пока мы будем общаться с ребёнком о сотрудничестве. Если она согласится, нужно будет потом вернуть назад. Если не согласится… есть запасной план в виде торговли с Кощеем. Я ему иглу, он мне помощь с котом. Но я надеюсь на Василису. *** – Ты как, нужно прерваться? – спросил Маркус. – Нет, я в норме, – бодро откликнулась я, но это была не совсем правда. Четыре новых портала спустя у меня онемела шея и подрагивали пальцы. Второй дался легче и продержался чуть дольше – несколько минут, третий ещё дольше. Места открывались незнакомые, но мой поводырь в мир чужой магии удовлетворённо хмыкал. Бальтазар же больше не высказывался, только зло бил хвостом. – Мне кажется, что ты не хочешь этого так сильно, как говоришь, – заявил Маркус. – Почему? – При твоём потенциале, чика, ты вообще не должна уставать от такой мелочи, но я чувствую, что ты держишь в себе и выдаёшь по капле. – Но этого достаточно? – За пять минут ты собираешься сделать свои дела? Тебе быстренько убить кого-то надо? Так и не рассказала, что задумала. – Мне нужна одна девочка. – Ты её съесть хочешь? – серьёзно уточнил Маркус. – Э-э… С чего ты взял? – это было неожиданно. – Да брось, я навёл справки. Баба Яга предпочитает детей, хотя и взрослыми не брезгует. Заставляет мыться, а потом разными путями в печь. А это забавно. Нет, правда. Посмотрим на реакцию. – Тебе не нравится моя диета? – подпустив в голос холода, спросила я. – Ну что ты, дело вкуса. Я люблю стейк с кровью. – Он по-прежнему был серьёзен. – А если я приглашу тебя на ужин? – Я обязательно приду, но откажусь от мяса. Бальтазар закашлялся и принялся напевать другую песню. Про мужиков и мясо. – То есть само убийство людей с последующим поеданием тебя не сильно смущает? Маркус равнодушно пожал плечами. Интересно, есть у него моральный компас или сбился ещё при рождении. Тоха позвонил очень вовремя. – Ян, он домой чешет, скоро всё узнаем. – Он помолчал. – Как у тебя дела? – Всё получается, будет портал. Он предложил приехать, а я отказалась. Держать их всех подальше друг от друга – такой план. К тому моменту, когда телефон зазвонил снова, мы успели заказать и съесть пиццу. Я отдохнула и готова была продолжать. – Девочка дома с няней, отца нет, уехал, будет не скоро. Реально, кукла правда работает. Конкретно прям. – Как? – Батя телик запретил, а мелкая попросила её усыпить няню и смотрит мультики, – судя по голосу, Тоха одобряет такие средства. О-хо-хо, а девчонка-то не промах. – Как это произошло? – С карниза было плохо видно. Лови адрес. Я показала карту колдуну, он покрутил картинку так-сяк, осмотрел местность, изображение дома, ближайшие улицы и дорожки. – Неудобные дома с маленькими квартирами. Я могу попасть только к общему входу. Очевидно, он про подъезд. – Как? – Я иду с тобой. Мы выйдем, закроем портал. Поднимешься, сделаешь что надо и уходим, как пришли. Таскать с собой постороннего на поводке не входило в мои планы. В голове всё было просто до безобразия: он открывает портал, мы с котом входим, делаем что задумали и возвращаемся. В моей голове Маркус послушно стоял на месте. Я чуть не рассмеялась над собой вслух. Погружать чужака в наш мир и нашу уникальную магию – не думаю, что это хорошо. Однако в сторонке стоять он не намерен, надо же, я не учла подобный сценарий. Лапа Бальтазара опустилась на мою руку, привлекая внимание. – Ты можешь дать нам минутку, Маркус? – очень-очень вежливо спросил кот. Я от него такого тона давно не слышала. – Конечно, – Маркус зажал в зубах сигарету и вышел. – Бальтазар, что делать? – шепнула я. – Не будет ли он больно много знать? – Ягуся, – кот прижал уши. – Яу больше не могу. Пусть Маркус всего меня исколет знаками или что ещё вы придумаете, пусть куколка поможет или хоть кто-нибудь! – Так плохо? Ты ничего не говоришь ведь, ведёшь себя как обычно. – Баюн больше не пытается меняу поработить, видно, испугался после драки и Кощеева колдовства, но мы ушли, и он снова бродит живёхонек у Смородины. Лучше, чем было, но… Яу смотрю его глазами, яу слушаю бесконечные старые сказки и боюсь, что это навсегда. Хозяуйка, помоги мне, а остальное потом разгребём. Друг, мой бедный пушистый друг, стойко молчавший всё это время, поднял на меня глаза. Такое жуткое отчаяние плескалось в них, какого он никогда мне не показывал. Всегда остряк, ехидна и задавака. Добряк в доспехах. – Если Василиса не поможет, буду торговаться с Кощеем. Отдам и иглу, и Ключ, и башку старого, если надо. – Я на секунду обняла кота. – Ну что, работаем? – Маркус стоял в дверях, надеюсь, ничего не слышал. – Работаем, – твёрдо ответила я и приготовилась делать новые порталы. Мотивация будь здоров. – Отлично. Холодные пальцы вновь коснулись шеи. *** Я перепрыгивала ступеньки с котом под мышкой. Не знаю, откроет ли девочка дверь, не знаю, испугается или нет, но нажала на звонок. – Кто там? – раздался приглушённый детский голосок. – Василиса Прекрасная, это твои знакомые из Доминиканы. Помнишь, мы вернули тебе куклу? Я затаила дыхание. Звонко щёлкнул замок, дверь едва не ударила меня по носу. Девочка не изменилась, те же светлые волосы, голубые глаза, тряпичная кукла в руке. – Здравствуйте, баба Яга и её кот. – Она преспокойно рассматривала нас, стоя на пороге. – Откуда ты знаешь?.. – оторопела я. – Марья рассказала, – она погладила куклу по голове. – Вы чего-то хотели? – Нам нужна твоя помощь, – ответил Бальтазар, спрыгивая с моих рук. – Заходите, папы нет, няня спит. Девочка подвинулась в сторону, и мы вошли.

Праведник с мечом

Маркус, как и говорил, остался ждать внизу, не настаивал на своём присутствии. Я на всякий случай посмотрела по лестнице вниз и вверх, никого не увидела, и мы вошли. Почему-то все персонажи Лукоморья, кого я знаю из этого мира, живут как обычные люди. Кощея в расчёт не берём, ему по статусу положено быть богатым. Квартира Василисы и папы никакой роскошью не обставлена, обои местами разрисованы шаловливыми детскими руками, как будто к соседке в гости зашла. – Тебе не говорили, что открывать дверь незнакомцам опасно? – спросила я девочку. В такую беспечность неприятно верить. – Говорили, но у меня мамино благословение и куколка, со мной ничего не случится, – девочка присела возле Бальтазара и протянула руку: – Привет, котик. – Привет, дай пяуть, – он поднял лапу для приветствия, Василиса захихикала и дала пять. – На кухне няня спит, вот тапки для гостей, проходите ко мне в комнату. Я убедилась своими глазами: женщина средних лет мирно спала на стуле за обеденным столом, прислонившись головой к стене. Грудь равномерно поднималась и опускалась – крепкий сон, пушкой не разбудишь. Переглянулись с котом и пошли за девочкой. Бальтазар хмыкал себе в усы. Яркая детская, под пёстрым слоем игрушек на полу не видно, куда ступать, на письменном столе хаос из тетрадей и фломастеров – обычный ребёнок. Телевизор на стене с включенным мультиком, всё правильно Тоха сказал. Я присела на край диванчика, кот нашёл себе каучуковый мячик и с серьёзной мордой смахнул его лапой под батарею. Кот, что с него взять. – Значит, куколка тебе рассказала, кто мы? Давно? – Когда домой прилетели. А вы не такая, как в сказках пишут. – Она с неприкрытым любопытством рассматривала мою одежду и лицо. – Да, я такая Баба Яга, современная. Значит… Марья охраняет тебя и много интересного рассказывает? – Нет, немного. А ещё не всегда даёт мультики смотреть. – Нам можно с ней поговорить? – А о чём? – Хотим спросить, может ли она избавить моего кота от врага. Другой кот, большой и сильный, обижает Бальтазара. – Плохой котик? – Для нас – да. – Нельзя обижать маленьких! – рассердилась девочка и нахмурила бровки: – Надо дать куколке что-то вкусное. Я сейчас за конфеткой схожу. Вы только не трогайте её, она не любит. Василиса побежала на кухню за сладостями, оставив тряпичное чудо на маленьком стеллаже с книгами. Я даже не знала, не представляла, как это будет – говорящая кукла. – Да, Ягуся, пока ты лобызалась с колдуном, могли несколько раз в магазин сходить. Пришли просить с пустыми руками. – Ты сам меня сосватал. – Ой, всё. – Но в целом ты прав, где мои манеры… Василиса вернулась, присела на противоположный край дивана, посадила куклу на колени и развернула конфетный фантик. – На, куколка, покушай, моего горя послушай! Нужна помощь котику, он хороший. Я не сразу поняла, что конфета больше не у девочки. Тряпичные ручки без пальцев подержали лакомство у рта, и конфета исчезла, была и нет. Наверное, я моргнула – в следующую секунду кукла уже стояла на полу. Нарисованные рот и нос были всё те же, глаза из пуговиц не стали живее и не горели сверхъестественным огнём, волосы из пряжи, собранные в две косички, так же торчали в стороны. Потрёпанный красно-зелёный сарафан на кукле выбивался из общего вида новых игрушек вокруг, подчёркивая уникальность. – Василиса, – прозвучало в комнате. Голос говорящих кукол знаком каждому, такой механический, немного дребезжащий, я даже успела подумать, что в её мягком теле зашит звуковой модуль. – При посторонних, Василиса, – дребезжание усилилось, и «а» тянулось следом, как будто садятся батарейки. – Кощеевы туфли, вот это да! – восхитился Бальтазар и уставился во все глаза. – Марья, они хотели спросить у тебя что-то… – немного виновато сказала девочка. – Хотели, так спрашивайте. Она менялась как слайды, без плавных переходов, будто мультипликатор не нарисовал сами движения, а только их итог. Голова куклы склонилась к плечу, а в следующее мгновение уже лежала на другом. Глаза-пуговицы строго смотрели на меня своими стежками. В детстве я мечтала, чтобы куклы были живые. Спасибо, больше не надо. – Здравствуй, Марья. Ты, оказывается, нас знаешь, а мы совсем немного слышали о тебе. – Я аккуратно подбирала слова. – Мы знаем, что ты могущественна и способна на многие вещи. И, честно говоря, мы в сложной ситуации, потому ищем волшебной помощи. Я рассказала куколке, как у меня забрали кота, как вернули, про двойную тень, битву с Баюном и что он говорил. Бальтазар добавил от себя, как ему живётся с врагом и как кот-убийца показывал своё могущество, власть над ним. Всё это время кукла стояла неподвижно, как игрушка, и я снова засомневалась в своей адекватности и реальности происходящего. Уж лучше бы её глаза моргали или светились, ну хоть какой-то показатель магической жизни. Кот закончил рассказ, девочка расплакалась и прижала его к себе. – Марья-я, помоги котику, неделю-ю мультики просить не буду-у-у-у, – всхлипывала Василиса, ещё крепче сжимая объятия. Кот покорно терпел и кряхтел. – Большая беда, – Марья снова переместилась, встала между мной и Василисой и ежесекундно переводила взгляд с меня на неё. Кукольная голова будто жила отдельно от тела, двигалась на подобии шеи очень быстро. От резких смен кадров у меня глаза съехали к переносице. – Помочь могу, но у вас должны быть меч-кладенец и праведник без сомнений, – добавила кукла. – Меч у нас есть! Я способна его держать – и остальное смогу, – обрадовалась я. – Ты не подходишь, в тебе тьма из сомнений. Ты несешь разруху и добро одновременно. Руки запачканы, а помыслы чисты. Ты не цельная и никогда не станешь праведником. Вот это поворот. Я хотела что-то ответить, но слова не шли. Так и сидела с открытым ртом, а на фоне – навязчивая песенка из мультика. Трагикомедия какая-то. – Да чистые у неё руки, – разрядила обстановку Василиса. – У тебя глаза, наверное, запылились. И протерла пальцами пуговицы. Потрясающая детская непосредственность. – У нас есть праведник, Ягуся, – негромко произнёс кот. – Не знаем, куда деть её, подобрали в Нави сувенир. Точно, Настя. Голос тогда предупреждал, что по мосту может пройти только праведник. И она прошла. – Да, кажется, ты прав, она не сомневается в своих действиях. – Я вспомнила её и сына Соловья-разбойника. Чистый гнев богатырши против творимого зла – страшная сила. – И что она должна сделать, убить Баюна? Это недопустимо, тогда погибнет Бальтазар. Да и кот этот сам жертва, разойтись бы малой кровью. – Нет, отрубить вторую тень от твоего кота, – пояснила кукла. – А моя помощь заключается в словах, которые при этом следует сказать. – Баюн имеет силу зачаровывать голосом. В прошлый раз нам помогли наушники и музыка, видимо, стоит купить еще плеер или несколько. – Зашейте ему рот, – предложила кукла. – Как? – удивились мы. Марья переместилась на пол и начала рывками расти, приговаривая при этом: «Раз, два…» На счёт «пять» она увеличилась в пять раз и теперь была мне по колено. Бальтазар зашипел, я вжалась в спинку дивана: это же надо. Если я начну шугаться каждой игрушки, будет не удивительно. – Ой, я так люблю, когда она большая! – захлопала в ладошки Василиса. Меж тем кукла подобрала с пола мягкую игрушку с огромной непропорциональной головой и умилительными глазками, в беспалой руке появилась игла и нить. – Вот так, – кукла внимательно посмотрела на Бальтазара и сделала несколько стежков там, где у игрушки был намечен рот. – М-м-м, – замычал кот. Его пасть не открывалась. Её вообще не стало, стёрли ластиком с рисунка. Исчадие вздыбил шерсть, выпучил глаза и принялся водить лапой по морде. – Останови своё вуду, пожалуйста, – не знаю, как у меня хватило спокойствия. – Что такое вуду? – Марья распустила нитки. У Бальтазара появился рот и несколько седых волосинок в ушах. Свои я позже посчитаю. – Это… вуду, – буркнул взъерошенный кот. – Василиса, сходи проведай няню, – сказала кукла. Девочка ушла. – Я помогу тебе, Яга. Но не просто так, – глазки-пуговицы уставились на меня, в этом неживом взгляде нельзя было ничего прочесть. – Понимаю. Какова цена? – Придёт день, придёт к твоему порогу Василиса. Помни добро и отплати им же. – Однажды Василисе понадобится череп с твоего забора, Ягуся, – напомнил кот. – Хорошо бы над ними поработать, чтобы огонь был. Да я и без компаньона помнила, такие картинки в детских сказках меня маленькую пугали. Теперь я сама страшилка. – Можешь быть уверена – не подведу, – я протянула руку кукле, повинуясь сиюминутному порыву, она её пожала. – Тогда приходи ночью, буду ждать в полночь. Василисушка покормит меня перед сном и бросит из окна. Найдёшь, подберёшь, и отправимся кота твоего выручать. Уходите. Мы поспешили ретироваться, быстро попрощались с девочкой и почти бегом спустились. Маркус ждал у подъезда на скамейке. Выглядел при этом совсем не к месту, как заплатка на реальности. – Ну и видок у вас. С ребёнком общались или обряды призыва демонов проводили? – Иногда разницы нет, – вяло отозвался кот. – Можем уходить? – колдун протянул мне руку. – Там за кустами укромное место. Не знаю почему, но это рассмешило, а кот попросил валерьянки. Не для себя. *** Портал назад получился не очень, я была взволнована, энергию отдать не получалось, так что мы не спокойно вошли и вышли, а впрыгнули, и кое-кто едва не лишился хвоста. – Поезжай домой, отдохни, и продолжим, что там у тебя по плану, чика, – позаботился Маркус. Уговаривать нас не пришлось, а едва сели в машину, как пришло сообщение от Кощея с вопросом, чего мне надо было. На просьбу о личной встрече ответил положительно и добавил: «Сразу бы так, только время потеряли». – Он, похоже, думает, что я ему Ключ второй принесу. – Бантик не забудь повяузать, – съехидничал Бальтазар. – Что делать будем, где встречу назначать? И когда, до или после Баюна? Я столько всего думала, что теперь не могу вспомнить очерёдность действий. – Нам выгоднее, чтоб он не мешал и сидел в своём замке, чах над златом. Когда ты ему иглу вручишь, он может запереться и думать, как поизощрённей всем отомстить, яу надеюсь. – Кот задумчиво смотрел в окно машины. – Я бы не надеялся вытащить Баюна скрытно, проблем не оберёшься. – Ну да, кажется, так и было задумано. Уф-ф… Звучало приемлемо, остаётся надеяться на мой дар убеждения. В своё время я уболтала на помощь очень многих, даже Горыныча. Написала Кощею, что зайду в гости в ближайшие час-полтора. Домой. Переодеться, черкнуть сообщение Тохе об успехах, в Лукоморье и вперёд. Я же говорила – спринт. *** Я даже не притормозила поздороваться с Казимиром и Настей. Едва изба встала на своём месте, поспешила в Навь. Прорвалась сквозь завесу в двери между мирами, и мрачный близнец Изольды помчался к Кощееву замку. Пейзажи разглядывать некогда. Быстрее, быстрее… Время, отведённое на уничтожение Кощея, даже не утекало поэтично сквозь пальцы, оно испарялось. Без компаньона было непривычно, но ему сюда пока что нельзя. Только верный Супчик где-то среди этой суеты уцепился за кончик косы со словами: – С тобой. Гулять. Ну и Тихон поспевает, я знаю, хоть и вижу его нечасто – иногда в воздухе проявляется самописец. Я дождалась, когда изба опустится у замковых ворот, и неторопливо сошла вниз, хотя пятки горели, требуя бежать. Сейчас нельзя показывать ничего, кроме деловитости, я с трудом натянула на лицо дежурную улыбку и подошла ближе. Решётка со скрипом поднималась, за ней ждал Морок. – Привет! – я улыбнулась ещё фальшивей. – Здорово, коль не шутишь. – Конь и не смотрел мне в лицо, его горящие красные глаза были прикованы к карману джинсов. Показалось, что дыру прожжёт, и вывалится игла его хозяина прямо на мощёную дорожку. – Не шучу, – я достала из другого кармана новенькие саморезы. – Будешь? – Это взятка? – Морок пыхнул огнём из ноздрей, чуть рубашку не подпалил, любимую, затасканную, в клеточку. Да, я одета как до магазина сбегать, но мне всё равно. – Нет, угощение от Исчадия. Конь аккуратно взял с ладони саморезы и захрустел. Святые суслики, у него в теле атомный реактор, наверное, таким жаром обдало из пасти, думала, рука обуглится. – Передавай спасибо, Яга. – Он повернулся ко мне крупом, мол, пойдём. – Ты не принесла Ключ-от-всех-миров. Зато принесла другое. Откуда? Зачем? Вы ведь почти приятели. Я разочарован. – Поспешишь – людей насмешишь, знаешь? – почти обиделась я. – Насмешишь, – подхватил Супчик и перебрался мне на голову, прикидываясь шляпкой. Морок мотнул головой, грива красиво разлетелась, а под шкурой мелькнули красные искры. Знакомая аллея из статуй, сейчас некоторые пьедесталы пустовали. Я была здесь не так давно: Гамаюн, Сирин и Алконост исчезли. Стало больше чёрных роз. – А где девы-птицы? – удивилась я. – Хозяин изволил отпустить, говорит, редкость, хочет понаблюдать в естественной среде. Садовник, селекционер, натуралист – Андрей умеет удивить. И я захотела с ними познакомиться. Надеюсь, встретимся. Коридоры замка не изменились, как будто была тут вчера. Те же гобелены, сумрак разгоняет скудное освещение факелов, но от холода они не спасают, тут мне помогал адреналин. Наверное, в таких больших домах нужно больше времени на изменения, если они вообще последуют. Похоже, Кощея интересует вовсе не дизайн. Признаться, я волновалась, реакцию короля Нави сложно предугадать. У меня в кармане его смерть, и я иду торговаться за жизнь. – Сюда, – Морок завёл нас не так далеко, не в зал с гигантским камином и помпезной обстановкой. Приоткрытая дверь, за ней небольшая по местным меркам комната – как несколько моих квартир, – стены обиты деревом, в центре горит очаг. Я задрала голову – в потолке дыра, и сквозь дым видно темнеющее небо. Мебели немного, вся массивная, деревянная. В одном углу кровать, в другом – шкаф с книгами и стол. В целом очень пусто и гулко. Каркнул ворон где-то под потолком, зашумели крылья, чиркнуло перо по щеке… – Янина, – вот Кощей стоит рядом с очагом. Серебристый костюм-тройка, непроницаемое лицо, в руках трость-змея. Склонность к театральным эффектам у некоторых моих знакомых в крови. – Андрей, – так же дипломатично приветствовала его я. – Присядем? – Пожалуй. Разговор непростой. – Она принесла не Ключ, – необычно строго сказал конь, процокал по полу и уселся у огня как собака, сунув одно копыто в огонь. Ладно, у каждого свои привычки. – Хм. – Надо же, сколько эмоций можно вложить в несколько звуков. Подсказка – нисколько. Это «хм» было холодней полярных шапок. Неужели он не знает? Я присела на обитый тканью стул, Кощей устроился напротив. Не стала выдерживать драматическую паузу, маленький футляр покатился по столешнице в его сторону. Кощей вытряхнул на ладонь иглу. Он очень старался сохранить лицо, но ему не удалось. Вся спесь, надменность, властность, даже сумасшествие будто слетели с него, глаза на меня поднял не король пустоши, а напуганный парень. Прислонённая к столу трость ожила, взвилась кольцами и… укусила хозяина за предплечье. Он только поморщился, но словно очнулся и снова набросил маску безразличия. Отблески огня играли на его лице, создавая иллюзию провалов на месте глаз. – Ты не знаешь, когда кто-то находит иглу? – спросила я. – Похоже, что нет, до сих пор никто не находил. Зачем ты это сделала? – Не я. Корпорация. Мне её принесли и предложили убить старого Кощея, – я очень честно посмотрела на собеседника. – Где бы он ни был. А я помнила описание твоей иглы. Тебя хотят устранить сами наниматели. – Что ты хочешь за это, Янина? Навсегда обездвижить Баюна? – Переходи на нашу сторону, у нас есть лапша и печеньки, – хмыкнула я. – Всё шутишь? Мне что-то не до смеха. – Я могу разобраться с Баюном сама. Ты только не вмешивайся, что бы ни происходило в ближайшие сутки в Нави. – Лучше взять время с запасом. – И всё? – Всё. Я тебе не враг, никогда им не была и, надеюсь, не буду. По рукам? Кощей молча сжал мои пальцы.

Тропою испытаний. Часть первая

Каким взглядом одарила меня славная богатырша Настасья Милютовна – ни в сказке сказать ни пером описать. – Отрубить тень от кота? – Сама мысль связываться с котами ей претила. Настолько, что она голосом показала, как сильно закатились её глаза. – Да. Куколка говорит, что получится. Будем тебе очень признательны, – откликнулась я и снова уставилась на пушистые облака. После беседы с Кощеем резко убыло сил, и трава возле Изольды показалась очень заманчивым пушистым зелёным пледом, прилегла подпитаться энергией от тёплой земли. Бальтазар куковал в квартире, ждал, а я решила не бегать туда-сюда и поговорить со своими. Недовольное Настино лицо склонилось надо мной и заслонило обзор прекрасных лукоморских небес. Впрочем, её глаза тоже были заглядение. – На Баюна пойти любо-дорого, ты не думай, Яга, но больно странно звучит. – Заметно отросшие пряди волос выскользнули из-за ушей, и Настя раздражённо заправила их назад. Подарить бы ей заколок красивых, девочка ведь. – Странно ей, тебя здесь ничего, кроме этого, не смущает, красна девица? – Казимир широким жестом обвёл округу. – Там белый карлик на цепи, скатерть-самобранка, друзья твои по тренировкам жабрами хлопают, сама умерла и воскресла. Да, отрубить тень от кота – это просто неслыханно. Богатырша обиженно засопела и села рядом. – Бес, перебирающий струны гуслей, – тоже неслыханно, себя забыл. – Ещё миг, и показала бы ему язык. – Каз, ты на гуслях играешь? – поразилась я. Не представляю его даже рядом со струнным инструментом. Куда лучше и понятней в ручищах с чёрными когтями меч или горло врага. – Ему лешие их притащили, лежат вон в доме, – сдала учителя Настя. – Играю, – равнодушно пожал плечами бес. – Люблю искусство, жаль, на моей родине нет ничего похожего. Так что, Яга, нужно шевелить копытами, а то время идёт, до ночи осталось немного. Я с вами иду, тебе ведь нужен кто-то на подмогу в Нави, да и проверить хочу действие хвалёного колдовства Баюна на себе. Может, его запатентовать как средство от бессонницы? Я не успела ничего ответить – возле избы появились гости: директор Ворлиан и Бастет – то ли из лесу вышли, то ли из воздуха появились, не могу сказать. Директор, как обычно, укутан не по погоде, кошка молчалива и грациозна. Я-то думала, наша встреча будет возле Академии. Минуты отдыха закончились, мы поздоровались, я представила Ворлиану Настасью. – Очень приятно, наслышан, – вежливо ответил директор, скользнул по девушке взглядом и строго посмотрел на меня: – Яга, ваша затея ставит под удар само существование Академии. Нам нужно обсудить вопросы безопасности. Нюансы, вокруг нюансы, о которых я не думала. Ворлиан беспокоился не столько за сохранность людей в деревушке рядом, сколько за количество персонажей, знающих, где это место. Уединённое измерение, тупичок, куда дозволено попадать только своим, не предназначен для наплыва гостей. – Чужих не будет. Настасья своя, мне служит, – бодро отрапортовала я. – Я боюсь, что вы на кладбище делов наворотить можете. Не буди лихо, покуда тихо. – Кота выманим с него, – уверенно заявил Каз. – Вот девочка с мечом имела дело с котярой уже дважды, один раз даже выжила. В третий, по логике, должна победить. Мы зайдём, приманим кису и помчимся назад, только пыль столбом, он и выскочит. Другой вопрос вот в чём: в каком склепе вход в Навь? Готов ставить на кон все запасы барливайна, ты, Ворлиан, знаешь. Казимир дёрнул ухом, отчего кисточка смешно закачалась, и прищурился на директора. – Ну, давай, колись. Нам же недосуг шататься по кладбищу, опрашивая покойников, тем более Рыжулю там явно недолюбливают. – Есть один склеп, в нём ход под землю, в других такого нет. – Ворлиан сунул руку за пазуху и вынул сложенный лист. – Я уже подготовил, незачем так разоряться. Буду неподалёку от вашей славной битвы, держать оборону. Поставлю леших, Баюн – дело нешуточное, может всю деревню зачаровать, и кто знает, насколько он будет зол. Придётся людей срочно выслать в другие места. А куколка? – А что с ней? – насторожилась я. – Не припомню ни в каких записях подобной дружбы. – Вспомни битву при Дубе, тоже много дивного происходило, – хмыкнул Каз. – И то верно. Мне остаётся надеяться, что цель оправдывает средства, – вздохнул Ворлиан. – Я пойду с ними, в Навь, – подала голос кошка. – Можешь посмотреть через меня, что эти бравые вояки делать станут. Я немного подумала и согласилась. По идее, для Бастет нет никакой опасности: она невидима, умеет отключать запах и в бою доказала хитрость. Эту кошку так просто не сцапать. – Только Антону я сама скажу, больно сентиментальный, начнёт отговаривать, а у меня найдутся подходящие слова, – она зевнула и удалилась в сторону избы. Кто бы сомневался. У этой кошки словарный запас филолога и настырность носорога. Думаю, будь она продавцом, пингвины купили бы у неё снег, лишь бы замолчала. Со стороны моря послышались знакомые голоса. Отлично, люблю, когда друзья в большом количестве в одном месте. – Ворлиан, вы знакомы с Черномором? – потёрла я руки. Морские витязи очень кстати, хотелось завершить одно дело. *** Не стану утомлять подробным рассказом о знакомстве и обсуждении предстоящего опасного мероприятия. Все галдели и перебивали друг друга. Черномор вздыхал, мол, как всё интересно, а они не у дел, директор в ответ морщился – так себе дельце, лучше б не было, но куда деваться. – А чего именно вы магистр? – спросил под конец беседы Михаил Юрьевич. – Да всего понемногу, просто звучит авторитетно, – неожиданно признался Ворлиан. – К тому же у меня нет фамилии и отчества, нужно как-то представляться. Каз выразительно постучал пальцем по запястью: – Время, Рыжуля, тебе пора подготовить остальное, а мы с Настёной автостопом до Академии, будем ждать на месте, и я пока в склеп наведаюсь. – Думаешь, стоит по кладбищу ходить в одиночку? – Идея мне не понравилась. – Я оттуда едва ноги унесла. – Не ходи, не ходи. – запищал Супчик, приземляясь мне на плечо. Он всё время рядом, порой даже забываю про маленького друга. – Ну вот и проверим, кто сильнее – мертвяки или старый бездушный демон. На всякий случай присмотрелась: Казимир по-прежнему выглядел на тридцать. Прибедняется, похоже. Махнула рукой на его затею – указывать военачальнику, что ему делать, не стоит – и попросила Черномора на два слова. – Вам собака нужна? – В каком смысле собака? Куда собаку? – У него от удивления жабры раздулись. – Минуточку. – Я закрыла дверь в избу, открыла в Убежище. Лобстер ползал по ближайшему к нам берегу, создавая совершенно фантастическую, иномирную картину. – Вот. Очень породистая, живёт под водой. Витязь присвистнул: – Откуда такая тварь среди… гхм... леса? Интересно, интересно… – Бальтазар заказал у скатерти-самобранки, полакомиться хотел. Скатерть выдала живьём, бросили его в озеро, а он вымахал. Черномор очень тактичный, смеяться не стал, покашлял в кулак и согласился. – А давай, Яга, возьму. Парням забава будет. Вот и прекрасно, но близко к этому «бобику» подходить не хотелось. Супчика посылать тоже, не знаю, поднимет ли он теперь выросшего приживалу. Я потопталась кругом, лобстер замахивался клешнями и всячески угрожал расправой, пришлось обратиться к лесу, призывая на выручку медведя. Иногда стоит пользоваться положением, очень облегчает жизнь. Баталию между ревущим медведем и клацающим клешнями переростком наблюдали с безопасного расстояния. Бастет на всякий случай залезла на крышу Изольды и делала вид, что ей не очень интересно. – Кощею и не снилось, – хмыкнул Казимир. – Подумаешь, горынычи, кого ими удивишь. Здесь ставки можно поднять повыше. Лобстер пятился-пятился да и вывалился в итоге за порог, зеваки кинулись врассыпную. Настя только задиристо поглядывала на животину, примеривалась, наверное, куда меч воткнуть можно. Я поблагодарила медведя и закрыла Убежище. Черномор уже созывал парней. – Он же размером с овчарку, – шептались витязи. – Чего стоите? Тащите в воду, я вернусь – будку ему на дне построим. – Так-точно-тащить, – грянули хором, и кто-то набросил на клешни заговорённые верёвки, как я тогда у Лёши видела. – Спасибо за подарок, Яга. Удачи вам с котом, будем ждать новостей. Казимир, береги девицу. – Черномор потрепал меня по плечу, шепнул что-то Насте и отбыл. – Нам пора уходить. Встретимся у кладбища в полночь. И, Ворлиан, пригласите Обжору, он будет мне очень нужен после битвы. – Для чего? – удивился директор. – У нас с ним маленький секрет. – Будь по-твоему. До вечера. *** Дома нас с нетерпением ждал Бальтазар, похоже, только с одной целью: затребовал еды поизысканней – украсить консервы креветками, заявил, что это, может, его последний ужин. Хотела щёлкнуть его по уху, но меня опередила Бастет: отвесила ему знатную затрещину и велела прикусить язык. Компаньон вздохнул, назвал подругу деспотом, а меня – равнодушным человеком. Накапала ему немного валерьянки на креветки, это помогло. Повеселел. А я внезапно осознала несколько не учтённых в плане пунктов: – Нам придётся обойтись без подмоги в виде Изольды. Через Убежище я с куклой не пойду, откроем дверь у Академии, как в первый раз. И мы забыли кое-что важное: клещи и прут остались у Кощея. Я после той стычки с Баюном была рассеянна, да и сейчас не вспомнила в этой суете. – Яу тоже. – И я, – призналась Баст и нахмурилась. Ну что поделать, не бежать же теперь за вещами. – У нас остаётся только Супчик на подхвате и его суперспособности. Позвонила Тохе, разговор вышел непростой. Мы – я – не берём его на это дело. Во-первых, обилие людей не нравится Ворлиану. Во-вторых, мы не знаем, как повлияет на него и сотни его запчастей голос Баюна. Тоха сопротивлялся. Подключилась кошка и нудно раскладывала по полочкам причины, и следствия, и последствия – и закончила совсем неожиданной фразой. Вот уж от кого не ожидала романтики. – Антон, Селина ещё не согласилась на свидание. Кто её позовёт, если не ты? И помни, что я тебе говорила о возможностях. – Ну, Мэл Би, ты ваще… – оторопел её подопечный, потом вздохнул: – Лады, вояки, кто-то должен ждать вас дома. Буду в гостевой хате с аптечками. – Спасибо, Тох… – я повесила трубку и утёрла пот со лба. Сложно оберегать своих, пусть даже бессмертных, когда они не сильно этого хотят. Созвонилась с Маркусом, приедет ко мне открывать портал к Василисе. Я уже поняла, что дом не рухнет от наших экспериментов, и честно берегла физические силы, ночь предстояла трудная. В Екатеринбурге скоро полночь, а у нас ещё Морок не валялся. Коты тихо лежали на диване, кажется, дремали, а я привела себя в порядок и оделась потеплее: свитер, косуха. Заплела волосы, чтобы не мешали. Достала из сундука сумочку с флакончиками живой и мёртвой воды, доспехи от Каза, доспехи для кота, сложила в спортивную сумку – переоденемся на месте. – Тихон? – давно не разговаривала с ним. – Да, Яга. Появился рядом, тоже одетый в какую-то курточку, в отличие от моей, очень похожую на детскую. Не знаю, где взял, комментировать не стала. – Как ты? Готов к приключениям? – У меня плохое предчувствие, – признался летописец. – Данная операция по спасению крайне опасна и непредсказуема. Отказ от привлечения третьих лиц к задаче хоть и оправдан ограничениями, однако для нас нет дополнительных козырей. Куколка Марья – могущественное создание, Баюн тоже. Уверенность куклы в своих силах внушает трепет, но почему она сказала, что Василисе нужна будет помощь, если она сама всё для неё может сделать? – Нельзя за кого-то повзрослеть, вот почему. Василиса придёт ко мне, пройдёт инициацию на взрослую жизнь. Часть меня – дарительница – ей и поможет, как это положено в сказках. – Интересные протоколы. Хочу дожить до этого, посмотреть и внести в летописи. – На тебя ведь Баюн не действует, да? Голос его? – я вспомнила, как Тихон отдал свой ремень. Тогда не обратила внимания. – Нет. Но я не воин, мне не по силам с ним драться. – Да я и не прошу. А какой он для тебя, цветом? Для всех по-разному. – Белый с разноцветными глазами. Один голубой, другой жёлтый. М-да, загадочное животное-хамелеон. Не очень понятно, для чего ему такая мимикрия, но ведь в сказках совершенно не всё объясняется, некоторые вещи вообще – как должное. *** – Готова? Маркус приехал даже чуть раньше, чем ожидала. Я почти привыкла к нему и неординарной внешности, а уж мои тёмные порывы и вовсе рады-радёшеньки его видеть. Достанет ли мне сил не прилипнуть к нитям паутины колдуна? – Приготовься, сейчас будет странная романтика, – подколол кот, громким шёпотом на кошачьем обращаясь к подруге. – Страннее, чем у птицы и русалки? – едва повела ухом та. Вот кого не прошибёшь, так это её. Признаться, завидую ледяному спокойствию Бастет. – Готова, – уверенно ответила я. И мы открыли портал. Проход открылся возле подъезда, надеюсь, никто не выйдет на прогулку в такой поздний час. Блуждали в темноте под окнами, подсвечивая себе экраном телефона. Кукла сидела под кустом, будто забытая игрушка: – Время. – Дребезжащий голос, слишком громкий в ночи. Я взяла её и поспешила обратно к себе. *** Маркус таращился во все свои глазищи, рассматривая тряпичную игрушку при ярком свете, но кукла не подавала признаков жизни и мирно лежала на сумке с вещами. – Джьянина, я слышал, она говорила. – Да, так и было. – Но… – он с сомнением посмотрел на куклу. – Всё под контролем. Нам пора уходить. Надеюсь, к утру вернёмся, надо будет Марью отправить хозяйке, я позвоню. – Я улыбнулась как можно шире. Маркус кивнул, взял меня за подбородок и внимательно посмотрел в глаза: – Ты ведь бессмертная, Яга? – Не совсем, но жить обязана долго, у меня контракт. – Хорошо. Ты должна мне свидание. – Он на мгновение задержал взгляд на губах и отступил. – Удачи вам. Заперла дверь за колдуном, подхватила сумку, коты встали рядом, и мы вновь открыли дверь, но уже в Академию. Первое, что бросилось в глаза, – огонь. Вся ограда Академии представляла собой огненный заслон, на каждом столбике между частями решётки горела чаша или факел. Переходы между часовыми поясами немного сбили меня с толку, казалось, что и здесь ночь, но на самом деле был поздний вечер. Дверь оставили едва приоткрытой, подсунув тапок, чтобы не захлопнулась. Заметить дверь в поле можно было, только точно зная, куда смотреть. – Сегодняу всё решится, Ягуся, поворачивать некуда. Бальтазар заметно волновался – уши чуть прижаты, кончик хвоста резко дёргался. – Мы и не повернём. Бедняга Супчик боялся у меня за пазухой. Академия и окрестности – не то место, где ему хорошо. За оградой ходили лешие, исполины, чьи головы-верхушки мелькали между обычных деревьев. Думаю, Ворлиан приготовил оборону. А к нам быстро приближались две фигуры на мётлах. Казимир лихо спрыгнул возле нас, Настя свалилась мешком и цедила сквозь зубы бранные слова. – Рыжуля, коты. А мы тут тренируемся, Ворлиан спросил, как мы собираемся Баюна в Нави искать, пешком, что ли? Его правда, непонятно, куда выведет ход. Я взял и тебе метлу на всякий случай, как знал, что налегке придёшь. – Каз отвязал запаску и подал мне, прищурил глаза. – А это та самая куколка? Та самая кукла лежала тряпочкой на сумке, совсем не похожая на что-то могущественное. – Да. Настя перестала браниться и тоже присмотрелась, но смолчала. – Давайте к кладбищу, – скомандовал Каз.

Тропою испытаний. Часть вторая

Наш военачальник времени даром не терял. Изучил данные от директора, прошёлся с Настей между могил, нашёл тот склеп. Сооружение неправильной формы из каменных глыб, камней и камешков. На крыше, по всей видимости, раньше было что-то ещё, но осталась лишь часть кладки из тех же камней – остальное осыпалось. Всё покрыто мхом, чахлая трава пробивается в зазорах. Внутри плотно заросший вьющимися растениями ход, сквозняк с запахом прелой земли, влажности и гари, хотя костров нигде не наблюдается. До моего прихода в лаз никто и не спускался, ждали. – Место печали и скорби заставляет и меня скорбеть. – Настя крепко вцепилась в факел и, поджав губы, смотрела на тёмные силуэты корявых деревьев. – Нет во мне шибко радости сейчас, но, как ноги ступили на эту землю, вовсе тоскливо стало. – Даже я чувствую мощь этого места, рога зачесались, терпеть не могу, когда это происходит. – Казимир поскрёб рога и стукнул по ноге хвостом. Подтянул поближе мётлы, проверил запасной факел, привязанный к древку, и небольшой тканевый мешочек, где лежали два плеера. Насте точно нужно, Трёхрогому – посмотрим на месте, кошку вынесут, если что, в ней весу как у птички, даже ребёнок справится. – Так мы идём или любуемся пейзажами? – Бастет села возле моих ног и задрала голову. – Яга, давай установим связь, и вперёд. – Мы готовы, – ответил за всех бес. Я присела возле неё и взяла мордочку в ладони, встретилась с немигающим взглядом. – Яу немного ревную, – вздохнул Бальтазар. Да, у нас с ним связь получается только случайно, не знаю, в чём проблема, казалось бы, хозяйка и её кот. Зелёные в жизни, в сумраке кошачьи глаза светились голубым и заманивали окунуться в эти омуты. И я нырнула. Секунда слепоты, моргнуть, посмотреть на себя со стороны. Доспехи сидят отлично, Бальтазар тоже хорош, хоть сейчас на парад. – Мы пойдём, – голос Бастет как будто у меня в голове, спокойный, надёжный. Троица отправилась в опасное приключение, оставив нас в томительном ожидании. – Ягуся, ты рассказывай, что видишь, а то я взвою от волнения, – попросил кот. Поначалу я не видела ничего, кроме ног и копыт, очертаний надгробий, Казимир и Настя не разговаривали. Затем богатырша нырнула в тёмную беззубую пасть склепа, разгоняя мрак. Каз, не теряя времени на разглядывание, принялся обрывать неприхотливые растения, обильно разросшиеся в таком диком месте. Под его сильными быстрыми руками открылся проход. Он забрал факел и осветил внутри. – Лестница. – Копыта уже несли его вниз, Бастет проскользнула перед богатыршей, и мы окунулись в древность. – Да чтоб мне век лягушек не есть, – процедил Каз. У лестницы были деревянные перила, они рассы́пались в прах от прикосновения его руки и с тихим шорохом опустились кучками пыли. У лестницы были полуразрушенные ступени, порой на них не хватало места для человеческой ноги. У лестницы было назначение – она не просто вела вниз неведомо куда, она шла между ярусами-этажами, по бокам от неё в нишах стояли каменные гробы. Казимир посчитал: восемь. – Мне совсем не хочется знать, чьи кости там истлели, – буркнула Настя. – Спускаемся дальше. Бастет тихо прыгала по ступеням вниз, не забывая осматриваться, вот уже темнота обступила будто плотнее, гуще, ластилась к живым своей чернотой. Лестница кончилась, гробы остались наверху, в своём пыльном забвении, а они прошли в широкий ход, где властвовали сырость, холод и насекомые. Кошка не видела дальше освещения, часто смотрела под лапы, где чавкало от влаги и ползали существа с множеством ног. Я не могла испытывать её эмоций, но плечи сами по себе передёргивались всякий раз, как Бастет встряхивала лапки. Кошачья леди – железная леди, и манерам научит, и гордо тяготы снесёт, восхищаюсь её мужеством. Долго ли шли, коротко ли… А наткнулись на скелет. Скелет себе и скелет, только бес пошурудил между костей – они мирно осели горкой под ноги, как будто даже с облегчением – и достал ржавый нож с украшенной камнями рукояткой. Прикарманил, мародёр. – Что происходит? – поминутно вопрошал кот. – Ничего, Каз травит байки про катакомбы под Парижем. Говорит, что прошёл в своё время все от и до. В общем, наш мастер надеялся, в этом подземелье будет интересно. Друзья шли дальше. Ночная прохлада забралась под доспехи, под свитер, вцепилась острыми зубками в пальцы на руках и ногах, лизнула холодным ветром уши. Стоило развести костёр, теперь я, считай, слепая – смотрю в другое место, а у кота традиционно лапки. Я надеюсь, мои три мушкетёра не будут идти вечность. Скелеты попадались всё чаще, на некоторых даже не вся одежда истлела. Мне было плохо видно, Бастет возле покойников не задерживалась, а вот Настя с интересом разглядывала, но ни она, ни бес больше ничего не взяли, обходили стороной. – Запах гари усилился, и становится теплее, – почти в унисон сообщили кошка и Казимир. Впереди посветлело, свет факела разгонял уже не такую непроглядную темноту, и воздух переливался, словно марево. Не было той туманной завесы, как в моей избе, друзья входили в неизвестность постепенно – в кошачьих глазах расплывались очертания Каза. – Будем надеяться, что между мирами наша связь останется, Яга, – шепнула себе в усы Бастет. Нюансы. – Я думал, будет веселей, – притворно огорчился Каз. Испугаться и за несколько секунд представить самые худшие сценарии не получилось – они вышли в Навь, и связь не оборвалась. – Они по ту сторону, дружище. Теперь за Баюном, – доложила коту. Ночь в загробном мире совсем не романтичная. Луна проглядывает будто сквозь стекло заброшенного дома – тусклая, грязная. Помню, что ночью там холодно и я плохо пахну – живая, и река тоже со своеобразным ароматом. В носу защипало от одних воспоминаний о Смородине. Наши вышли из-под земли в совсем непримечательном месте у двух кривых деревьев и большого камня высотой с известного нам беса. Таких деревьев и камней в округе, боюсь, как монет в Кощеевой сокровищнице. – Ты погляди, мимо пройдёшь – не поймёшь, что дело нечисто. – Казимир потрогал не то тень, не то лужу возле валуна черенком метлы – провалился до середины. – Так нам в это нырять, когда когти рвать будем? – Думаю, да, – Бастет осмотрелась: местность не узнать, им нужно подняться, сориентироваться. – Как вернуться в это же место? – задумалась Настя. – Верстовой столб не поставить. Трёхрогий щёлкнул по земле хвостом, подняв облачко пыли, обошёл вокруг камня и деревьев, потрогал тонкие стволы. – Интересно-интересно… Можно попробовать. Он снова прикоснулся к чахлому дереву и что-то заговорил на своём языке, том, что я слышала в самолёте по пути на Бельтайн. Как будто в прошлой жизни. – Что он делает? – спросила Настя кошку. – Он ведь мастер оживлять дерево. Полагаю, что-то из своей области. Казимир продолжал своё дело, клёкот сменялся горловым пением, его руки рисовали что-то на стволе, в глубоких морщинах коры пробегали красные искры. Светлячки из пламени преисподней. Они собирались в узоры, распадались салютом… – Настя, подай свою метлу, – велел он наконец. Прислонил её к дереву и удовлетворённо хмыкнул: – Работает. – Что за волшба, бес? – Сделал что-то вроде маяка. – Не поняла. – Наши мётлы будет притягивать к этому дереву, где бы мы ни летели в этой вашей Нави, – пояснил Каз и забрался на метлу. – Не заблудимся. Веди, девица-поляница. – К огненной реке, поди, не пропустим. Там столб, чудище всегда рядом бродит. – Я с тобой, – Бастет уселась на черенке перед бесом, не дожидаясь разрешения, и мне открылся полёт чужими глазами. Вот совсем не удовольствие. Маленькую кошку вело из стороны в сторону, картинка дрожала. – Ягуся, что с тобой? – Укачало, – натужно засмеялась я и уселась на землю, надёжней будет. Кошачьи уши то и дело улавливали проклятия летящей позади Настасьи. В её речи проскальзывали новые словечки, связанные с морем, – понятно, от кого нахваталась. – Кто там говорил, что мне в Нави понравится? Докладываю: мне уже не нравится, – прокричал Казимир. Они поднимались всё выше над пустынной землёй, хранящей множество загадок для меня. Слева у горизонта как будто показались горные вершины, совсем далеко, я даже не уверена, что это в темноте. – У меня руки окоченели, боюсь упасть, – крикнула Настя. – Кажется, вижу, вон там прямо красная нить мерцает. Туда? – спросил Каз. – Больше некуда. Они снизили высоту и полетели в сторону Смородины. Голова кота ткнулась в плечо: – Из Академии кто-то летит, слышу. – Директор ваш, больше ведь некому. Отряд на вениковой тяге приближался к цели, река из ниточки превратилась в ленточку, уже скоро. *** Это и правда был директор Ворлиан, я поздоровалась на звук шагов. Он угукнул и несколько раз обошёл нас, потоптался возле сумки с одеждой, на ней аккуратно лежала куколка, – и встал рядом. – Я поесть принёс. Яга, будешь? – Будет, силы нужны, – ответил за меня кот, и мне в руки положили котлету на хлебе. Я и правда проголодалась, желудок заурчал не хуже Бальтазарова. – Как ты, вояка? – участливо спросил Ворлиан. – Живой пока. – А что, куколка так и должна?.. – Да мы сами не знаем. Обещала помощь, и она здесь. Может, она как автоматические двери работает: оживает при необходимости. – Они у реки, летят вдоль, – сообщила я и продолжила смотреть персональное кино. Казимир снова велел подняться выше, они зависли, высматривая столб. Не нашли. Полетели дальше. Пейзаж внизу не менялся: река текла, деревья чахли… А в подсвеченном огнём и луной небе парили несколько горынычей. Надеюсь, хоть от них проблем не будет. Каз велел снизиться еще больше и замереть. Горынычи так и не приблизились и скрылись из виду. – Я что-то слышу, – Баст навострила уши. Между всплесками густых лавовых волн и шипением злых капель, остывающих на каменных берегах, действительно прорывался голос. – Что бы ни случилось, кто-то из нас должен вывести Баюна к Яге. Не теряем друг друга из виду. В идеале мы все должны вернуться, особенно ты – праведница с мечом. Давай сюда кладенец, будешь приманкой, он озвереет, когда тебя увидит. Ты. – Он сцапал кошку и засунул за пазуху, только голова осталась торчать. – Тоха мне не простит твою шкуру у ног Баюна. На удивление, кошка не возмутилась такому самоуправству, всё её внимание, похоже, было направлено на выполнение миссии. Настя подлетела вплотную и отдала меч. – Скоморохи, – скомандовал бес. Богатырша приготовила плеер, закрыла одно ухо, чтобы не терять время. – А ты? Казимир махнул рукой и полетел на звук. Я же сидела и повторяла себе, что он способен разобраться в ситуации и обязательно примет меры, если понадобится. Баюна заметили прогуливающимся вдоль реки. Глазами Бастет он был чёрный, как нефть, шкура лоснилась и блестела в отблесках Смородины, огненные полосы пробегали по хребту, точно тигриные. Неизменны в его сценических костюмах лишь укороченный хвост, злобный нрав, внушительные размеры и клиентоориентированность – едва завидел живых, облизнулся, когти заскребли по камням, высекая искры. – Гости, на ужин. – Пасть блеснула клыками, послышалось довольное урчание. – Вовремя. – Не узнаёшь, курва? – весело крикнул Трёхрогий. Они с Бастет были недосягаемы в воздухе. Кот зашипел: – Я вырву твоё сердце! По вкусу, может, вспомню, вдруг уже ел твоих родичей. – Не думаю, киса. Но Баюн принюхался и потерял всякий интерес к бесу. Знакомый аромат Насти наконец добрался до его носа. – Ты-ы-ы, – протяжно взвыл котяра, шерсть на загривке поднялась, глаза распахнулись ещё шире, сверкали, как две луны. – Совсем болезная, всё смертей ищешь. – Я, – отозвалась Настасья. – Поиграем? Я твоя мышка. – В некотором царстве, в некотором государстве жил-был старик, у него было три сына: двое умных, третий – дурак, – начал Баюн, сверкнув глазищами. Богатырша заткнула второе ухо и взлетела над противником – не достать, не допрыгнуть. – Догоняй, – закричала она и полетела обратным путём к маяку. Кот рыкнул и помчался следом, за ним Каз. – Ничего не выйдет, наш вход очень далеко, – сказала Бастет, по всей видимости, для меня, Казимир вряд ли бы её услышал в свисте рассекаемого воздуха. – Он кот, хоть и переросток, мы не марафонцы, мы спринтеры – быстро поймать добычу и отдыхать. Он выдохнется и отстанет, а сетей нет – тащить его за собой. Ответить я не могла, конечно, оставалось только наблюдать за развитием событий. Бастет, кажется, была права. Баюна хватило на несколько очень активных минут – расстояние при этом он покрыл приличное, скорость хорошая. Догнать не смог, и не получалось рассказывать на бегу сказку, оставалось только злобно урчать и изредка прыгать в попытках достать наездницу метлы. Баюн фыркнул и сел. Почему, ну почему всё постоянно идёт через пень-колоду? Друзья зависли, переглядываясь. В ночи можно было услышать отзвуки песни в Настином плеере. – Слабаки, на честный бой не хотите, – упрекнул кот-людоед. – Кто бы говорил про честность, – парировал бес. Они зашли в тупик, Баюну кошки-мышки надоели слишком быстро. На карканье ворона никто не обратил внимания. Совсем рядом с Настей прорезали воздух чёрные крылья, и картинка из Нави исчезла.

Тропою испытаний. Часть третья

Пока я пыталась понять, что произошло, почему оборвалась связь, со стороны кладбища раздались неразборчивые крики и грохот. Точно услышала Казимира... – Бальтазар, не знаю, что случилось, но приготовься. Там кто-то каркал, а потом всё пропало. Кот заурчал и пригнул голову к земле, что-то вынюхивая. – Яга, я прикрою, – торопливо сказал, почти выкрикнул Ворлиан. – Лешие наготове, да и я. Удачи. Он вскочил на метлу и отлетел подальше, ночная тьма растворила его массивную фигуру, чтобы при необходимости выплюнуть назад. Каз продолжал орать, но уже разборчивей: – Твою мать, Нас… ли быстро… – Противник здесь, – задребезжал голосок: Марья очнулась. Стыдно признаться, но до последнего ждала подвоха. Очень уж непредсказуемое создание. – Они не могли выбраться сами, им помогли. Я слышала ворона и успела заметить крылья, это Кощей так оригинально держится подальше от нас. Помог он или сделал хуже, разберёмся позднее, на всех парах прямо на нас летела Настя. За спиной полыхнуло. Огонь в половину моего роста танцевал ярко, нахально. Пламя шло кольцом вокруг всего кладбища, захватывая участок обычной земли, где мы ждали друзей. Отступать особо некуда – десяток метров, навскидку, и ожоги обеспечены. Из тыла слышался голос Ворлиана, выкрикивающий что-то про Алатырь-камень, семьдесят семь замков и цепей. Наверное, заклинание. Настя едва не сбила меня, чиркнула хвостом метлы по щеке, упала и тут же вскочила. – Баюн, – крикнула она, да я уже и сама увидела: на границе с кладбищем Баюн гонял Казимира, а тот прыгал по надгробиям и хохотал. Некоторые рассыпались под его весом. – Праведница, где меч? – Марья приковыляла на своих коротеньких ножках, встала рядом со мной, безразличное лицо уставилось на богатыршу. – У беса, – чуть запнувшись, ответила она. – Ничего не могу понять, мы были в Нави, до выхода ещё далече, а после очутились в подземелье, где зашли, и едва ноги унесли – кот прямо за нами гнался. Выскочили и на мётлы, но он рванул Казимира за ногу. Тот упал и стал орать, чтоб я уходила, зачем-то мать мою вспоминал. Коробочку со скоморохами потеряла. – Ничего. – Есть ещё одна, последняя, моя. – Где Бастет? – Бальтазар отчаянно нюхал воздух. – Три-икс! – Здесь я, не голоси, – от крайних надгробий на трёх лапах прыгала кошка. Передняя лапка явно не в порядке, но лечить всех будем после. – Кощей подсобил, чуть не убились. Хотел как лучше, очевидно, мы бы застряли в Нави без его фокусов. – Не застряли бы, просто дольше возвращались, – парировала Настя. Громогласный рык удалялся в глубь кладбища. – Какая своевольная тень, – обратила внимание на насущное куколка. Благодаря огненному барьеру у нас было жарко и светло, теней хоть отбавляй. Какая ирония, одну мы и хотим убрать. Чужая тень-приживалка то приседала, то дыбила спину, яростно размахивала хвостом, рвалась из-под лап Бальтазара, казалось, ещё миг – и убежит. Меня разрывало на части: с одной стороны компаньон, с другой – Казимир сражается с Баюном в одиночку, и я не могу ему помочь – на кладбище мои силы сожрут бессовестные мертвяки. – Я выманю его, – Бальтазар, не дожидаясь ответа, прыгнул и пропал. – Куда! Он же тебя изнутри убьёт! – только и оставалось кричать вслед. – Что делать будете? – равнодушно поинтересовалась кукла. – Моё время идёт. – Ты можешь лишить Баюна голоса, как показывала? – Никакого вуду, помнишь? – холодно ответила она. – Я не это имела в виду, – почти взвыла я. – Дьявол! Кукла развела руками: – Нет игрушки. Проклятье. Я до крови прикусила язык, задавив всё, что рвалось быть сказанным. Светопреставление между могил набирало обороты, ничего особенно не видно, зато слышно – Каз ругался на чём свет стоит, и мне не нравился его голос. Я не видела его сильно раненым, но готова была отдать последний плеер, что слышала нотки боли. Супчик вылез на плечо. Говорить нам не обязательно, он мог помочь, и я благодарно принимала его помощь. Чёрные крылья быстро унесли его в гущу столкновения. Очень вовремя, Баюн завёл новую сказку. Я кинулась к Насте, она сейчас как никогда важна – наушники в уши… Примерцал Бальтазар с зажатым в пасти кладенцом и рухнул в нескольких шагах от нас. – Он в обмороке, – что есть сил крикнула Бастет и тоже упала рядом с ним. Сон наваливался тяжёлый, веки держала пальцами, но они всё равно опускались, фигура с мечом, бегущая на кладбище, расплывалась. Мыш должен успеть… – Вставай, – голос Марьи саморезом ввинтился в барабанные перепонки. Баюн затих, сон отступал, но вертикальное положение далось с трудом. Жар бил в спину, одежда под доспехом промокла насквозь, сосредоточиться в подобной обстановке было сложно. Бальтазар зашевелился, его подруга исчезла, наверное, спряталась. И правильно – в нашем кольце света появилась богатырша, тащившая за заднюю лапу Баюна. Кот-людоед остался в чёрном цвете и пребывал в отключке – на его голове примостился Супчик, звуковая шоковая терапия против злости. Туша тяжело подскакивала на неровностях – скорость у Насти приличная. Она цела, и ей совсем не сложно приволочь котяру примерно в несколько центнеров весом. – А где Казимир? – насторожилась я. – Ранен. Когти разорвали ему ногу от колена до копыта, перевязывается. Сказал не ждать, он скоро. Настя была спокойна, значит, и правда всё не так страшно. – Супчик, отпусти. – Мыш послушался и пересел на Бальтазара, приговаривая что-то утешающее. Настя достала из сапога тонкую верёвку, поднесла к лицу и зашептала. Синие искорки проскользнули в ладонях. Я такое уже видела, когда Лёша горынычей арканил в Гниль-ноге. Тут и спрашивать нечего: научили её морские витязи, наверняка подарок Черномора. Верёвкой она связала коту пасть, выглядело плохо – казалось, вот-вот соскользнёт, – достала из второго сапога, пошептала, связала задние лапы с передними. – Готово. – Настя брезгливо осмотрела просыпающегося Баюна. – Убить нельзя, пытать нельзя. Заговаривайте ему зубы сами. Моё дело маленькое. – Спасибо, – кивнула я, она ударила мечом плашмя по ладони и ухмыляясь отступила. Глаза очнувшегося зверя полыхнули ненавистью, настолько жгучей, будто кожи коснулись щупальца медузы. Он пытался встать, но верёвки в ответ засияли и словно натянулись, мотнул головой – и тут не свезло. Бальтазар прижался к моей ноге – холодные доспехи на контрасте с бьющим в спину жаром. – Баюн, я хочу поговорить. – Хоть бы послушал, неохота драться. Злое урчание в ответ. – Ты не просил объединения с моим котом, тебя не спросили, обидели и напугали. Да-да, если бы у меня внезапно отобрали части тела, я бы тоже испугалась и обиделась. – Котяра вновь попытался встать, но не смог, и яркие злые глаза превратились в щёлки. – Я так понимаю, что ты знаешь вкус людских сердец и тебе это нравится. В мире сказок баланс добра и зла, и никто никому не должен объяснять, почему он таков уродился. А вот ходить друг к другу привязанными – это уже не сказочно. Я искала выход и, кажется, нашла. Никто не должен пострадать в процессе, я не хочу твоей крови. Ты готов говорить? Моргни два раза, если да. Баюн моргнул раз и – очень неторопливо – второй. Строптивый нрав похлеще Бальтазара. Настя подцепила верёвку остриём меча и посулила: – Только начни свои сказочки, вмиг по темечку получишь, так что имя своё не вспомнишь. Речь осталась без внимания, он даже ухом не повёл. Верёвка соскользнула с морды. – Говорить, ну давай. – Тон не предвещал успешных переговоров. – Ты спросить забыла, хочу ли я теперь вернуть всё вспять. – А тебе нравится ходить привязанным к другому? – Я видел и слышал разное, интересное. В моём доме всё одно и то же: жрать вороньё и всяких дурачков, – он покосился на Настасью. – Если повезёт, так и несколько раз. – И что, хочешь сказать, не обидно больше? Не верю. Такой сильный и гордый зверь, и тобой помыкают. Может быть, насолить обидчикам? Пусть их планы рухнут. – Им насолишь, – саркастично рассмеялся кот. – Первородным всё равно. – А кто они? – Ты до сих пор не знаешь? Глупая девица, даром что Яга. Себя не принимаешь, русским духом доколе будешь умыта? – Хочешь обмен? – в памяти всплыла старая идея, не пропадать же добру. – Ты мне скажешь, кто они, а я принесу тебе новых сказок. Могу даже сама почитать. Ты таких и не слышал никогда. Он задумчиво оглядел меня и не стал отвечать. – Что, мелкий, трясёшься? – Баюн перевёл взгляд на Бальтазара. – Не по нутру тебе происходящее, воришка? – Яу ничего не крал, яу совсем не знаю, что со мной делали, и никакой вины не признаю. Можешь сколько угодно отыгрываться на мне, но ведь правда в том, что ты не можешь достать своих действительных обидчиков, – зашипел компаньон. – Ты тоже, – лязгнул зубищами Баюн. Ситуация никак не разрешалась. Он из вредности не хотел уступать: нанесли ущерб, но на этом всё, его жизнь заиграла новыми красками. Оставался последний козырь, который нельзя озвучивать прилюдно. В моём окружении не все знают про голову Кощея. – Настенька, стой где стоишь, мне нужно шепнуть нашему гостю несколько слов. – Я дождалась кивка и подошла к Баюну, игнорируя желание кричать издалека. Большое лохматое ухо навострилось в мою сторону. Сказала я немного: напомнила коту про Кощея, который щелчком пальцев сделал из него занятную статую, и посулила продолжение музейной карьеры. Во-первых, потому, что у меня есть ключ другого Кощея. Во-вторых, у нас припрятана голова вышеупомянутого Кощея. Живая противная головёшка. За это нынешний Кощей Андрей что угодно для меня сделает, даже скульптуру кота для заднего двора. Баюн рассмеялся хрипло, зло. И связанный, он не терял даже толики своей гордыни, мощи, не казался слабым и уязвимым. Опаснейший противник, не стоит об этом забывать, как не стоит пытаться дружить. Человек, казалось, приручил огонь, но стоит только зазеваться – этот зверь спалит жильё дотла. Так и Баюн – сила первобытная, несгибаемая, как и река, на чьём берегу он нашёл себе приют. – А ты достойна их, – фыркнул он наконец. – Вижу, не так слаба ты, как кажешься, и изворотлива не по годам. Вон, подмогу какую нашла, додумалась же. – Это ты и подсказал. – А ты сообразила. Давайте своё колдовство, я согласен на условия. И развяжи, жрать вас не буду. С одним существом справиться сложнее, чем с армией бесов, оказывается. Настя перерезала путы, куколка велела котам встать друг напротив друга, а мне – отойти. Я быстро обняла компаньона и отошла. Сердце колотилось где-то в горле: хоть бы получилось. Казимир всё пропустит, похоже. – Видишь тень, праведница? – спросила Марья. – Вижу. – Я трижды прочитаю заговор, пока слова звучат, веди остриём меча у лап Бальтазара, отрезай тень от него и не останавливайся, что бы ни случилось. В самом конце руби между ними, чтобы меч землю прорезал. – Сделаю. Куколка встала между котами и без долгой подводки начала читать: Ноченька-полуноченька, Тенью моей не играй. Пеплом и углем, Костью и зубом Оковы свои снимай, Забирай. Отворяй ворота костяные, мясные, С кого пришла, повертись, Воротись. В ретивое сердце, чёрную печень Алой кровью вернись. Соединись. Денно, нощно, полунощно Моим словам ключ и замок. Меч-кладенец засиял алым цветом, сам как пламенный в руках богатырши, остриё оставляло сияющую дорожку у лап застывшего Бальтазара. Тень оторвалась от одной лапы, второй… Куколка пошла на третий круг, Настя делала своё дело, а я стояла не дыша, сцепив зубы до боли, до скрежета. Как же сложно оставаться в стороне. Тень рванула из-под ног Бальтазара, оторвав последнюю лапу, Настя занесла пылающий меч и изо всех сил разрубила воздух, а затем и землю возле лап кота. Земля зашипела, задымилась, Бальтазар мявкнул и качнулся в сторону, тень, чёрная, как глубины космоса, текла прочь, стелилась к Баюну. Взгляд будто приклеился к ней, вот тень соединилась с тенью Баюна, растворилась в ней без дополнительных выкрутасов. – Всё, а вы переживали. – Куколка отошла к нам, взобралась на сумку и добавила: – К утру верни меня, где взяла, Яга. И отключилась. – Получилось, – Бальтазар едва сдерживал радость. – И хвост на месте, и зуб, кажется. – А у меня нет, ты всё равно носишь мою кость в себе, пусть и молча, – язвительно сказал Баюн. – Проводи на выход, Баба Яга, погулять ведь мне здесь не дадут, а мы ещё не всё друг другу сказали. – Не могу, – призналась я. – Хочешь ответов – сможешь, – Баюн развернулся, презрительно махнул хвостом и прыгнул на землю кладбища. – Ягуся, я вытащу. – И я рядом, – богатырша хмурилась, не нравилась ей идея. – Пойду за тобой поодаль. Ежели что, за шкварник и прочь. – Спасибо, друзья. Но где же Казимир? Я быстрым шагом отправилась следом за Баюном. Между могил было как будто бы тише, я почти догнала Баюна и слышала какой-то звук, как будто когти шкрябали по камню, и тихие шаги друзей за спиной. – Казимир? – позвала я. Нет ответа. Странно, но по ощущениям было нормально, как будто никто не обращал внимания на моё присутствие. Склеп – вход-выход в Навь – оказался не так далеко, Баюн развернулся у входа. – Подойди. Я не стала испытывать его терпение. Он очень тихо произнёс несколько слов, от которых у меня не то что в зобу дыханье спёрло, а просто высосало воздух напрочь, даже голова закружилась. – И сделай одолжение, сдохни уже, Яга, – смердишь ужасно, – добавил людоед. – Бывайте. Провожать не надо. Ах да. Рогатый ваш много крови потерял. На кладбище. Боюсь, у вас проблемы похлеще меня. Баюн, хрипло смеясь, скрылся в склепе, его голос удалялся и быстро затих. Похоже, он и правда ушёл домой. – Я постерегу, – внезапно нарисовался Ворлиан с факелами. – Где Казимир? – Не знаю. Ка-а-аз! – закричала я. – Я слышу, – Бальтазар пригнул голову к земле, понюхал. – Это его кровь, я помню этот запах ещё с битвы. Он прыгнул вперёд, а мы за ним, Настя с факелом позади чуть подсвечивала путь. Казимир сидел на чьей-то могиле и раскапывал руками землю. Комья летели в стороны, а он тяжело, неестественно дышал. – Казимир? – тревожно позвала Настя. Бес повернулся к нам. Глаза горели красным огнём.

Тропою испытаний. Часть четвертая

Спустя мгновение он отвернулся и тут же забыл о нашем существовании, точно мы не более чем старые надгробия на этом кладбище, такие же непримечательные и никому не нужные. Я не успела порадоваться освобождению Бальтазара, честно говоря, эмоции преобладали тревожные, а сейчас осталось только ощущение неизбежности. От чего я бежала так долго, трусливо не оборачивалась, чтобы не видеть оскаленные рожи прошлого, искажённые черты себя-воительницы, то меня догнало в миг триумфа. Хорошо грохотать и сверкать молниями, очень эффектно, но у этой мишуры есть тяжеленный довесок, без него никак. Казимир продолжал рыть могилу, комья земли летели во все стороны, один попал коту в морду, но тот так и стоял с отпавшей челюстью. Когти натыкались на камни, скребли так громко в ночной тишине… – Что с ним? – раздался едва слышный шепот Насти. – Ничего хорошего. Уходите, – так же тихо ответила я. – Но, Яга… – Дай мне меч, иди к Ворлиану. Скажи, чтоб готовился к самому худшему, что на ум придёт, и немедленно принимал меры. Кладенец лёг мне в руку, тёплая рукоятка ластилась как живая. – Ягуся. – Дружочек, мы только тебя спасли, я могу потерять жизнь, а ты нет. Больше тебя не вернут. Иди и помоги держать… – земля упала мне на ботинки, сбив с мысли. – Что держать? – Оборону. Если я не выйду с кладбища, с Казом драться вам. И Супчика не пускай, здесь опасно. – Удачи. – Бальтазар лизнул мне ладонь и прыгнул в темноту, Настя попятилась и тоже исчезла, воткнув неподалёку факел. Спасибо ей большое, сообразительная. Спасибо им, знают, когда отступить. Мы остались вдвоём. Кладбище, кровь демона, ночь, неспокойные древние маги. Вариантов немного, кто-то его захомутал, и вряд ли это прекрасная юная ведьмочка: око мёртвых уловило движение, некую серую массу между рогов. Кто-то лез к нему в голову, а возможно, и управлял телом. – Казимир Трёхрогий! Ноль эмоций. Могилка интересней. Непонятно кому из нас её роет или просто кого-то выкапывает на свет лунный. «Тебе придётся его свалить, чтобы хоть как-то помочь», – ожили давно молчавшие голоса. Я тоскливо смотрела на Каза, слушала его надрывное дыхание. Он всё копал и копал, как будто ничего важнее не было. Ялия говорила, что мои потери ещё не все случились, но фигушки, друзей не отдаю. Выгрызла свободу Бальтазару и здесь что-то придумаю. «Впусти нас. Нельзя быть воином и не запачкать одежд кровью, – напомнили голоса уже сказанную ранее фразу. – Это единственный шанс для него. Мы – воители, поможем, иначе ты просто убьёшь его молнией. Твой близкий друг заслуживает смерти?» Не заслуживает. Присела, не сводя с него глаз, нащупала камень и запульнула. Попала по рогу. Каз тряхнул головой, рыкнул и вскочил, наконец обратив на меня внимание. В пляшущем неверном свете факела я видела его перевязанную футболкой сверху по джинсам ногу, куда-то делась остальная одежда; сцена как из любовного романа – юная дева и полуголый демон. Демон, да. Мы зовём его бесом, это не так страшно, как-то лубочно и более безопасно, но то, что стояло передо мной, не было бесом. Оно не было ни Казимиром, ни другом, ни защитником. Красные глаза переливаются свежими углями, красно-чёрная кожа обтягивает развитые мышцы, ручищи с чёрными когтями чуть расставлены в стороны, хвост раздражённо стучит по копыту. Это существо с лёгкостью переломает мне кости и вытащит хребет через рот. Демон из адова пекла под действием древнего чужеродного колдовства. Убийственное сочетание. Вот уж не думала, что придётся драться с другом, в самые тёмные времена силком тащившим меня к свету. А я не умею сражаться мечом. «Давайте, помогайте, надеюсь, вы не только языками чесать умеете», – подумала я и распахнула закрытые двери. Картинка раздвоилась в сознании, как будто я смотрела на два монитора одновременно. На одном в замедленной съёмке показывали, как демон сделал шаг в мою сторону, на другом посреди зала без пола и потолка стояла я, а вокруг – девять сияющих безликих фигур. – Вас так мало, думала – легион. Они слегка покачивались и не спешили с ответом, где-то за другими приоткрытыми дверями и сорванными замками я видела другой легион – красно-чёрный, рогатый, пытающийся захватить Дуб. Там летала я в ступе и разила молниями, не жалея, наслаждаясь, в ярости сходила с ума. Там я, не чуя рук и ног, готовила последнюю трапезу и накрывала на стол снова и снова, пока не проводила несколько сотен наших павших. В памяти будет каждое лицо, теперь не закрыть обратно под замок, не забыть. Я вспомнила, как стоящие сейчас передо мной отголоски – даже не души – окружили нас с Супчиком в роковой миг потери Бальтазара, как занимали отмершие клетки доброты, замещая необходимой для выживания силой, и определили мою гибридную суть. Пора распрощаться с незваными гостями и принять их дары. – Возьми мою силу, – первая фигура прошла через меня и испарилась, оставив в воспоминании отрубленные головы чуда-юда поганого и усталость от меча в правой руке. Каз занёс ногу для следующего шага, вторая фигура растворилась, оставив память о древней битве, где нельзя было остановиться, только рубить, рубить, чтобы выбраться прочь. Ладонь гудела, мышцы знали, как повернуть рукоять для точного удара. Третий воин – женщина – оставила умение наездника. Каз уже стоял вплотную, глаза пылали, рот искривился, но моё тело не могло двинуться, и мне не было страшно – очередной дух воина растворялся, даруя частичку опыта. Я не боялась, даже когда пятый оставлял мышечную память и подвиг во славу Руси, а в это время моё тело падало наземь. Шестой прошёл, шепнув: – Не забывай себя и семью. И затылок обожгло болью. Седьмая промчалась, размахивая палицей и сокрушая врагов, доблестная поляница, чьё имя утеряно. Рогатая голова заслонила обзор, на ноги навалилась тяжесть – Каз сидел на мне. Восьмой с залихватской песней бился с древним Горынычем и победил. В моей груди уже были когти, иглы проникали в плоть. Девятый оставил память о ядах – незнамо кто, мужчина или женщина. Желудок сжимался от куска льда в груди, то рука демона в поисках моей души раздвинула рёбра и органы. Пора вставать. – Пора, девочка, – отозвалось эхом, из-за приоткрытой дверцы выглянула девушка с косами, та, что была когда-то Ядвигой. – Все ушли, а я ещё побуду здесь. Всякий раз, как воспоминания нахлынут, – среди этого ада, орды мёртвых лиц, ищи меня. Проекция внутри головы погасла, осталась только реальность, в которой тяжеленный демон придавил меня к земле и пытался вынуть душу. Вдох не получался, казалось, грудную клетку разбило пушечным ядром или гирей. Каз тяжело дышал, со свистом, губа вздёрнута в оскале, сознания не было в этих чужих глазах. Будет не смешно исполнить требование Баюна и сдохнуть от руки друга. Кто знает, во что я превращусь без души или без позвоночника. – Ка… з. Меж… ви… д… ые… язи не м… ё. – На это ушёл последний воздух, рука уверенным движением сжала рукоять кладенца, чудом не потерянного при падении, и вывернулось запястье под непривычным углом, кончик меча воткнулся в раненую ногу демона. Он взвыл, отпрянул, ослабив давление на грудь, я чуть вдохнула и нанесла удар по касательной в самое уязвимое место – рога. Кладенец высек искры и сам вновь запылал красным по граням лезвия. От рёва демона заложило уши, он отпрыгнул, забыв про душу. Лишь бы не отрубить ему ещё один рог. Поднялась, ощупала грудь – доспех не повреждён, он как-то проходит сквозь вещи и плоть. Я видела раньше, не думала испытать на себе. – Каз, сопротивляйся, это я – Рыжуля! В ответ он скакнул вперёд, рыкнув что-то непонятное, звериное. Тело гибко увернулось от загребущих рук, я чувствовала мышцы, которыми раньше вряд ли активно пользовалась. Руки-ноги действовали сами по себе, оставалось довериться полученной телесной памяти. Кладенец чиркнул по плечу демона, самую малость, только кровь пустить, но порез задымился, а раненый взвыл. Трёхрогий не был похож на себя прежнего, я знаю, как он умеет драться. Это же красноглазое тело вздрагивало и оступалось – кто-то плохо им управлял, мышцы напрягались будто в судороге, рот застыл в оскале, а серое нечто между рогов пульсировало. Понятно, что он ещё и ослаб от потери крови, это мне на руку. Мозг соображал иначе, холодно, взвешенно. Я выхватывала в окружении всё, что могло бы мне помочь подцепить и сбросить паразита с головы Каза. Несколько надгробий, на которые можно забраться или хотя бы оттолкнуться, способы поставить демона на колени. Их я отбросила – негуманно. Сейчас из него противник никакой, одно подобие, я справлюсь. Вновь выпад тупой ярости и танец с мечом, новый порез, рык. Тело Казимира слабело всё очевидней, он попятился к разрытой могиле, прихрамывая на раненную Баюном ногу, припал на здоровую и, не спуская с меня глаз, снова принялся рыть. Та-ак, кто-то очень хочет выкопаться, отбрасывая напрочь всякую логику. Кто-то очень устал лежать в могилке, но мне совсем не хотелось знакомиться. Вызвать молнии показалось самым здравым решением за последнее время. Пока над нами сгущались тучи, я лилипутскими шажками приближалась к Казу и увещевала самым сладким голосом: – Казимир, подай знак, что ты там, я тебе лягушек насолю. Он снова вскочил. Передёрнул плечами, мотнул головой, качнулся. Это мой шанс. Удар молнии, следом ещё один – демон потерял бдительность и, возможно, ненадолго ослеп от вспышек. Прыжок, надгробие, чуть оттолкнуться, взмахнуть мечом снизу вверх… Кладенец рассёк воздух, оставляя за собой сияющий след, прошел точно промеж рогов и зацепил паразита. Чужая ипостась, душа, по всей видимости, хоть и не похожая на провожаемые мною, соскользнула на землю. Казимир отступил и упал лицом вниз чуть поодаль от могилы. Нечто копошилось на разрытой земле, стремилось уйти… Таких мощных молний я не создавала со времён битвы, пришлось и самой отпрыгнуть. В раскоп ударила вся моя злость, отчаяние, обида на руководство, шок от того, кем оказались руководители, непонимание, как действовать дальше. Всё это, помноженное на беспокойство о близких. Земля кладбища вздрогнула, застонала, сквозь этот стон прорвались чужеродные, вопящие в ужасе, шипящие голоса. Ключ вновь покрылся инеем и потянул вниз. – Как вам неправильная, а? – мой крик эхом отскакивал от надгробий и склепов. Стало тихо, оглушающе, неестественно. Так-то лучше. Никаких голосов больше, ни в моей голове, ни вокруг. Меч потух, факел догорал. Я посмотрела на могилу, где больше ничто не шевелилось и никогда не возродится, и неподвижного Казимира. Боевой дух уступил место заботливому. Сначала прислонила руку к голой спине – дышал, едва, даже не уверена была, дыхание это или так, руки дрожали. С трудом перевернула, отряхнула землю с лица, проверила, целы ли рога. Хвост едва дёрнулся, слегка приподнялся. – Каз! – Не… кричи, – веки открылись, и никаких красных демонских глаз. – Всё болит. Он помолчал, со свистом втягивая воздух. Кисточка его хвоста коснулась щеки. – Не плачь, Рыжуля, ты справилась. Прости меня, я не мог остановиться, хотел, но… – Заткнись. Ничего я не плачу. Достала флакончик мёртвой воды. Понятия не имею, поможет ли это ему. Капнула. Села рядом, а потом вдруг, сама того не ожидая, начала звать всех друзей. Не подниму я его сама, богатырской силы не отсыпали. – Потише, – снова начал капризничать рогатый. Похоже, мёртвая вода не действовала. Первым прилетел Супчик, упал на плечо, давай ластиться, просто рад встрече. Примерцал Бальтазар, пропахал лапищами землю: – Ягуся, все целы? – Относительно. – Яга, Каз! – появилась Настя со свежим факелом, за ней Ворлиан. И загалдели все наперебой. Казимир морщился, но не пытался встать. – Чего лежишь, мы с Баюном разобрались! – скакал весёлым пони кот. – Давай пособлю, – Настя аккуратно водрузила Казимира на копыта и, буквально повесив на себя, повела с кладбища. – Яга, давайте всё обсудим вне этого опасного места, – добавил Ворлиан. Что ж, давайте. *** Обмен подробностями прошёл удачно. Ситуация с неадекватным поведением прояснилась, но приятней не стала. – Баюн достал меня у самого выхода из склепа, – рассказал Каз. – Цапнул за ногу, пропорол до кости, а Насте удалось уйти. Я отвлекал, сколько мог. Из-за связи котов нельзя было мечом его, а голыми руками не получилось… Потом всё так быстро, Исчадие уволок меч, пока мы с Баюном гонялись, мыш прилетел, свалил кошака с ног, потом Настя прибежала, утащила его. Я ногу перевязывал, крови очень много потерял, думал, сейчас вот дойду до вас, а потом что-то вылезло из земли, через рану проникло в тело. Душа колдуна, но больно активная, не привык я к таким. Поначалу искала гнёздышко себе, но у меня нет своей души и нет для неё места. Я не мог пошевелиться. В итоге дохлый колдун атаковал разум. Дальше не всё помню. Помню – копал. Не знаю зачем. Помню, как ты пришла, а я… Казимир замолчал. – И что потом? – тихо спросила Бастет, баюкающая лапку. Я запоздало вспомнила о ней и молча предложила капли, она отказалась, мол, ещё понадобятся, а ей просто нужен врач. – Потом я чуть не вынул из Янины душу, – покаялся он. – Не слушалось тело. Мне жаль. – Всё в порядке, – я ободряюще хлопнула его по плечу. – Как ты победила? – спросил Бальтазар. – Приняла вторую часть себя. Голоса ушли, оставив опыт. Теперь умею готовить яды, скакать на лошади, рубить головы горынычам, орудовать мечом. Настасья Милютовна хлопала ресницами с совершенно непередаваемым выражением лица: удивление, обида, непонимание. – Не волнуйся, Насть, спину мне прикрывать всё равно нужно, – ободрила я. – Обалдеть, Ягуся, – впечатлился кот. – Его лечить срочно, – Бастет с тревогой посмотрела на лежащего Казимира. Кажется, у него уже не было сил держать голову. – Я позабочусь. У вас ведь дела ещё не все доделаны? – засуетился Ворлиан. – Да, нужно закончить кое-что. Вы привели Обжору? – Я здесь, – мурчащий котёл на ножках вышел из темноты, смешно переваливаясь с боку на бок. – Ну и представление вы устроили, уж я страху натерпелся. – Здравствуй, Обжора, – улыбнулась я и почесала его за ушком. Ещё немного суеты перед уходом: директор милостиво согласился выходить раненого в стенах Академии, что огромная неожиданность. Казимир заверил, что будет в порядке и не чувствует скорой кончины, но от помощи не откажется. Настю оставила с ним в пригляд, вернула ей кладенец. Ворлиан предложил помощь и Бастет, она поблагодарила и отказалась таким тоном, что я бы на месте директора поостереглась впредь ей что-то предлагать. И даже дышать в её сторону. – Обжора, проводи нас до двери, пожалуйста, – я подхватила сумку и куколку, Супчик полетел вперёд. Огромные челюсти Бальтазара аккуратно сомкнулись на тельце подруги – понёс домой. За нашими спинами послышался характерный шум леших, один великан шёл на кладбище, потом раздался грохот. Сломать склеп и завалить вход-выход в Навь – отличное решение, недаром Ворлиан управленец, я бы не додумалась. Возле двери коты попрощались, мои ушли, мы с Обжорой остались одни. – Ты за Ключом пришла, Яга? – Да. – Я сохранил тайну, никто не знает. – Спасибо. Он засипел, закашлял, выплюнул Ключ, как комок шерсти. Сглотнул, вздохнул: – Было приятно быть частью вашей команды, хоть и в запасе. – Ты сделал очень важное дело, огромное. Как мне тебя отблагодарить? – Да ничего не нужно, всё есть, кров, еда, постель. Ты только знаешь что, ты не останавливайся, ладно? Ты меняешь Лукоморье, может, получится сделать так, чтобы студентов не выкидывали назад? Это ужасно. Я задумалась. Давать обещаний, которые не в моей власти, не буду. – Если будет зависеть от меня, обязательно. До свидания. – Почеши за ухом, – стеснительно попросил кот. Очаровательная просьба, нельзя отказывать. А впереди ещё несколько дел и очень важный разговор с друзьями, Баюн сообщил мне, кто владеет Лукоморьем, я обязана рассказать.

Прах к праху

Смородина величаво несла свои огненные воды, волны лавы ударялись о берега, шипели и создавали свою навью музыку. Мне просто хотелось слышать музыку. Не могу вспомнить, когда я последний раз веселилась без оглядки, просто танцевала утром на кухне в одной футболке, пока закипал чайник. Бегу куда-то, спасаю кого-то, а сама погибаю, понемногу, но с достойным лучшего применения упорством. Ступа переминалась с ноги на ногу – земля горячая – и ожидала вылета. К реке близко не подойти – жар плавит кожу, даже издалека кажется, будто ресницы опалила. Последнее дело из срочных – упокоить Кощея-вредителя, куколку Маркус уже помог вернуть под куст, где взяли. Напугали порталом какого-то местного пьяницу и живо назад. Маркус ничего не спрашивал, только окинул взглядом и вздёрнул бровь – видимо, считал изменения в моей личности – и, уходя, бросил деловито: – Я позвоню послезавтра, Джьянина, отдохни. Бальтазар заснул дома прямо возле миски, вымотался, бедняга, а я дальше по делам, сил нет, какая деловая. Брожу в предрассветном сумраке по пустоши, в одной руке зажат чужой Ключ, в другой – пакет из продуктового, но там не кочан капусты, а болтливая головешка. В таком виде мне его передал Тоха, он не церемонится. Мы встретились, как и договаривались, в гостевом доме. Короткие объятия, быстрый пересказ произошедшего. Тоха почти не показывал эмоций, он вообще редко говорит о чувствах, но я видела, как в конце беседы расслабились его плечи и исчезла жёсткая складка в уголке рта. Он несколько раз отдёргивал руку от Бастет, чтобы не погладить – ей бы не понравилась такая фамильярность. – Казыч будет в порядке? – на всякий случай только и уточнил он. – А ты – норм? – Да и да, – я неосознанно потерла место, где рука Казимира проникла в тело. Друзья заметили, но тактично промолчали. – И наставница твоя тоже будет залатана, я вернусь, и полечим. Видела в книгах подходящий рецепт зелья. Хотя я бы рентген сделала. – Думаю, ушиб, – спокойно сказала кошка. – Обойдёмся. Тоха согласно кивнул и достал из-под лавки пакет. И вот я с ним у пункта назначения, послушно выполняю волю руководства. Ветер сменил направление и понёс ещё больше жара, гари и смрада в мою сторону, как будто до этого мало было. И когда я куплю лётные очки? Ступа оттолкнулась от земли, поднялась выше, где жара меньше и воздух чище, зависла над Смородиной. Кощей что-то мычал сквозь кляп, но говорить мне не хотелось. Не потому, что боялась посмотреть в глаза и дрогнуть, просто всё уже сказано до этого и на пути сюда я мысленно беседовала с ним, хватит. Казимир сделал истинно дьявольский подарок, столько проблем он принёс. С другой стороны, мы узнали много нового, и с подачи головы план по спасению кота обрёл последние штрихи. К тому же мы поняли, насколько грязно может играть корпорация. Эта голова – как камень, брошенный в воду, от него много кругов-последствий. Я вытянула руку с пакетом над жаркой рекой. Нет последнего слова преступнику, едва не сгубившему всё Лукоморье, не хочу знать его тайны, не хочу выменивать его на что-то для себя. Я всё могу получить сама. За Ядвигу и Бальтазара. За павших витязей и дружинников князя, за жертву, которую принёс отряд Черномора ради победы. За моего егеря Фёдора, погибшего в пламени Горыныча. За всех, кого коснулись последствия скуки могущественного колдуна – Кощея Бессмертного… Я разжала пальцы. Смородина пела. В её песне не было места посторонним звукам, пакет упал неслышно, и его накрыло плотной багровой волной. Разжала вторую руку: где был Ключ, лишь несколько щепоток пепла. Жаркий ветер подхватил его и развеял над царством мёртвых. Прах к праху. *** Спустя сутки я собрала всех в Изольде. Казимир ещё хромал и выглядел не таким красным, как обычно, слегка потускнел, даже его ярко-синие глаза будто выцвели, но копыта отбрасывать не собирался. Они с Баст два сапога пара, хромоножки, ей зелье с ходу не помогло на все сто, будем ещё порцию варить. Я долго думала, отослать Настю на время встречи или нет, в итоге решила, что она заслужила быть в курсе дел. Ворлиана я чуть позже навещу, у меня полно работы на том проклятом кладбище, я задалась целью уничтожить древние захоронения, чтобы ничто больше не выползло, – это потребует времени и энергии. Остался последний гость, лёгок на помине. – Тпру, изверг! – Андрей кричал на Морока, но, по-моему, это занятие совершенно бесполезно. Конь имел хобби – измываться над хозяином, и вряд ли даже свежие гвозди могли его подкупить. – Не тпрукай мне, а то всем расскажу, что ты потолстел! – ответил конь, и раздался стук падающего тела. Надо ли говорить, что Кощей ввалился в избу в самом недобром расположении духа. Спасибо хоть без змеи. – Привет, – буркнул он, отряхивая очередной дорогущий костюм, цепким взглядом прошёлся по нам и, на удивление, улыбнулся конкретно Насте. Улыбка меняет человека, и без того довольно привлекательный парень преобразился в совершенно обычного, не обременённого странными хобби и царством мёртвых. Настасья смущённо выдавила ответ, несколько раз сменила цвет лица с бледного на красный и обратно и подпёрла дальний угол избы, как будто так и нужно. – По какому поводу собрание? – деловито спросил Кощей, усаживаясь рядом с Казом. – Да вот конкретно тебе сообщаю, что Ключа, который ты так хотел, у меня больше нет, да и ни у кого нет, – начала я с «плохой» новости. – Он рассыпался, видимо, твой предшественник умер. – Понятно теперь, почему замок изменился, – как будто не огорчился Андрей. – Я просыпаюсь, а у меня теплее и светлее стало, ощущения другие. Даже плесенью почти не пахнет. – Ян, хватит тянуть кота за… уши, – не выдержал Тоха. – Ты вон Бальтазару, по ходу, сказала, он так с выпученными зенками и ходит весь день. Это правда, ему я сказала сразу, как вернулась из Нави и отправила в ООО «Лукоморье» короткое сообщение о проделанной работе. С тех пор кот загадочно молчит и временами пучит глаза от каких-то своих мыслей. Даже в этот момент. – Баюн рассказал мне, кто правит Лукоморьем. – Я поочерёдно посмотрела в заинтересованные лица и выдохнула почти одним словом: – Пра-Яга и Пра-Кощей. Самые первые в мире. Первородные, древние, как… Как… В общем, очень-очень старые. Фу-ух, как же тяжело носить в себе знания. Хотя личности руководителей особенно интересовали только меня. – Чёт я не понял, – почесал затылок Тоха. – Типа, как ты и Андрей? – Что это значит для тебя? – нахмурился Казимир. – Почему они ещё живы? – А может, Баюн соврал, и это не они? – вклинилась кошка. – Зачем ему, мыр-р? – Бальтазар наконец заговорил. – Это многое объясняет, думаю, они испытывают мою Ягусю на профпригодность. – Янина, это шутка такая? Я сам допрошу Баюна, – Кощей нахмурился, глаза сверкнули сталью. – Для чего всё это нужно? Если они есть, то к чему плодить новых Яг и Кощеев? Зачем нанимать и пытаться убить меня? Вопрос остался без ответа, конечно, чтением мыслей и даром прорицания меня не наградили. – Вот это поворот, – просунулась в дверь морда Морока. Совершенно с ним согласна, сама не до конца осознала, ожидала совсем другого, кого-то из ближнего окружения, а тут… – Действительно. Спасибо за информацию, на связи. До свидания. – Озадаченный Кощей покинул нашу задумчивую компанию. – Эй, я позвоню тебе на этой неделе, есть предложение, подкупающее новизной! – крикнула я ему в спину. – Ага, – он махнул рукой, не оборачиваясь. За ним нужно присматривать, когда сидишь в одиночестве, немудрено уехать с катушек и стать вселенским злом. Предложу ему поиски кладки Горыныча, раньше не хотела, а сейчас… Что-то подсказывает, что нужно держаться вместе. Казимир высказался на своём языке, я не поняла ничего, и похромал на улицу, мы потянулись следом. Я со скатертью-самобранкой и банкой солёных лягушек: обещала Казу. Пикник проходил большей частью молча, я оценила лягушек с пивом, вполне годно. – Что дальше, Рыжуля? – Дальше иду на свидание. Я отряхнула юбку и правда ушла. Впереди неизвестность, но, когда знаешь, кого искать, уже проще. Пункт «найти и спросить за все трагедии» по-прежнему в списке дел, и я их неуклонно закрываю. *** Где-то за горами, за долами, за зелёными лесами, куда ворон костей не заносит… Маленький летописец не смел поднять глаз. Огромный зал давил на его плечи, а ощущение власти и мощи, исходившее от двух фигур на каменных тронах, заставляло прижимать уши. – Отвечай как на духу, летописец, давно ты в сговоре с Ягой Яниной? – прошелестел бесполый голос. – Не ответишь – станешь камнем. – Я не в сговоре, я – часть команды. Меня зовут Тихон. – Летописец дрожал, но храбрился. – Ты можешь в это поверить, костяная? Сучьям в лесу имена давать стали, – не меняя тона, продолжал голос. – Докладывай последние события без утайки, – приказал второй. Тихон вздохнул и всё рассказал. И голос его звучал всё чётче с каждым словом. Двое молчали, мгновения тишины тянулись тяжёлую густую вечность, время в этом месте не имело значения. – Она всё делает по-своему, не подчиняется, – наконец произнес кто-то из них. – Нельзя не признать удивительную способность приспосабливаться. Она приняла в себе воительницу в самый критический момент, это и хорошо, и плохо, она до сих пор человек. Но твой план сработал, она узнала иглу этого нового Кощея и протянула ему руку дружбы. Как ты и планировала. – Да, им стоит сплотиться, наше время уходит всё быстрее. – Усилим давление. – Вот что, летописец, бери перо и пиши приказ для службы сказочной безопасности. Как закончишь, не смей открывать, запечатаешь и отправишь по адресу – это единственное, что ты запомнишь из всего пребывания здесь. Тихон брёл к выходу очень медленно, осознанно медленно – у него было дело. Из-за его спины Первородным не было видно, как самописец быстро пишет другую записку. Возле выхода, у массивных резных дверей с металлическими украшениями, на каменном насесте сидела птица Сирин с прекрасным печальным ликом и пела колыбельную песнь. Всё, что было века назад, Память сказки бережно хранит, Отзвук, слово, судьбу дурачка, Для Яги лишь работа кипит. Сон иль быль, Поди разбери, До того ли тебе, Яга? Где чужая судьба-печаль, Где последней трапезы вкус... У Яги последний приют, У Яги отдохнёт душа. Вечный сон, стылая стена, Но в завесу смело шагни, Краски той, другой стороны Новой жизнью в сказке прими. Сон иль быль, Поди разбери, До того ли тебе, Яга? Где чужая судьба-печаль, Где последней трапезы вкус... У Яги последний приют, У Яги отдохнёт душа. Летописец быстро спрятал вторую записку в карман и шагнул за порог, прочь.

___ Вот и закончилась вторая книга. Спасибо вам, дорогие читатели, что проявили этот волшебный мир вместе со мной!

Следите за новостями проекта группе ВК «Блог Бабы Яги». Третья книга будет обязательно.

С любовью, Смит

Content

Блог Бабы Яги. Темная сторона

Заметка из отпуска № 1

Заметка из отпуска № 2

Заметка из отпуска № 3

Заметка из отпуска № 4

Заметка из отпуска № 5

Заметка из отпуска № 6

Сборник лучиков надежды. Часть первая

Сборник лучиков надежды. Часть вторая

Там, за туманами

Огненная река

Настасья

Темная сторона Луны. Часть первая

Темная сторона Луны. Часть вторая

Мрачные тени

Не ходи за порог

Когда все дома

Проблемы с головой

Отрезанный ломоть

Внутренний огонь

Праведный гнев

Названная сестра

Новый Колизей. Часть первая

Новый Колизей. Часть вторая

У темноты знакомое лицо

Игра в поддавки. Часть первая

Игра в поддавки. Часть вторая

Колыбельная для Яги

Нежданная гостья

Скрижали судьбы

Куколка

Игла

Правдивая ложь

Портал к надежде

Праведник с мечом

Тропою испытаний. Часть первая

Тропою испытаний. Часть вторая

Тропою испытаний. Часть третья

Тропою испытаний. Часть четвертая

Прах к праху