Эвис: Повелитель Ненастья

Глава 1

Нейл ар Эвис

Первая книга тут — https://author.today/work/123079

Второй день второй десятины второго месяца зимы [1].

…Ближе к началу восьмой стражи[2], когда выпитое вино успело вскружить головы даже самым неуверенным в себе гостям, а королева Маниша и большая часть меньшиц[3] короля Зейна уже удалились в свои покои, арессе[4] Диллии, новой фаворитке Шандора[5], захотелось веселья. Один взгляд огромных, не по-маллорски голубых глаз юной красавицы — и верховный сюзерен признал свое полное и безоговорочное поражение. Поэтому требовательно взмахнул рукой, дождался подтверждающего кивка мэтра Шинко, решительно встал с трона и предложил девушке руку.

Благодарный взмах густых черных ресниц, робкая улыбка на полных, сочных и слегка подкрашенных губах — и самодержец, отринув всякие сомнения, решительно повлек спутницу в самую середину Большого Зала Приемов. Мы с Недвиром Топором тоже не остались на месте. Старший телохранитель сорвался с места и, пригласив на танец первую попавшуюся на глаза даму, рванул следом за королем, а я направился в сторону Уголка Вечной Стужи за одной из своих женщин. И уже на первом шаге в ту сторону дал Вэйльке почувствовать веселое нетерпение.

Дарующая ответила ощущением грусти, граничащей с отчаянием, а когда увидела меня среди толпы благородных — и взглядом, полным тоски. Впрочем, весь этот балаган длился от силы десяток ударов сердца: стоило мне подойти поближе, как навстречу величественно двинулась Майра. Правда, после направляющего толчка Дарующей. А Дар последней обжег нас обоих воистину сумасшедшим жаром, в котором чувствовались любовь, нежность и о-о-очень многозначительное обещание. Я улыбнулся — мол, буду только рад, — приобнял старшую жену за талию и закружил ее в плавной, но стремительной саранелле[6].

Три с лишним месяца ежедневных тренировок и изменений, а также постоянные занятия с Тиной не только добавили всем моим женщинам гибкости, чувства ритма и координации движений, но и напрочь лишили их даже тени неуверенности в себе. Поэтому, танцуя с любой, я мог делать что угодно: отдыхать душой и телом, наслаждаться шутливым соперничеством с ослепительно красивой женщиной или выполнять обязанности телохранителя. В смысле, кружить рядом с Шандором, глядя по сторона и не задумываясь о том, что партнершу надо развлекать учтивой беседой и комплиментами. Само собой, в этот раз, добравшись до центра зала и оказавшись рядом с королем и его возлюбленной, я занялся делом. То есть, огляделся вокруг, впечатывая в память лица благородных, танцующих неподалеку от самодержца, оценил возможную опасность, которая могла бы исходить как от каждого кавалера, так и от их дам, а затем условными жестами показал Топору тех, кого беру на себя. Старший телохранитель тут же дал понять, что согласен с моим выбором, и сосредоточился на остальных. В этот момент Дар Вэйльки обжег меня короткой, но сильной вспышкой, и подсветил благородного, только что появившегося на пороге зала.

На первый взгляд, эмоции, обуревавшие этого человека, мало чем отличались от тех, которые испытывали некоторые другие гости Шандора — он сходил с ума от страсти, всей душой жаждал внимания объекта своего обожания и бесился от ревности. Но, прислушавшись повнимательнее, я понял, почему Вэйлька выделила из толпы именно его: эти чувства были щедро приправлены напряжением и решимостью, причем последние с каждым мгновением становились все ярче и ярче!

Майра слышала то же самое, что и я. Поэтому мы, не сговариваясь, слегка замедлились, и через несколько тактов музыки оказались на самом краю моей зоны ответственности. На вопросительный взгляд Недвира, заметившего мой маневр, я ответил жестами «так надо» и «внимание». А потом сделал вид, что увлекся танцем.

Увидеть человека, заставившего Дарующую встревожиться, удалось где-то через четверть кольца, когда музыканты доиграли первую мелодию и, повинуясь жесту мэтра Шинко, сразу же принялись за вторую — медленный и чувственный оэльс. Готовящимся к некоему действию оказался молодой и, на первый взгляд, ничем не примечательный мужчина в цветах ар[7] Тиммеров, которого я видел первый раз в жизни.

Крупный мясистый нос с горбинкой, густые брови и сильно вьющиеся волосы присутствовали, узковатые плечи и по-бабьи широкая задница — тоже, поэтому сомневаться в принадлежности мужчины именно к этому Старшему роду я даже не подумал. Зато оценил стать, легкость и точность движений злоумышленника, после чего недоуменно посмотрел на Майру.

Увы, сказать, чем воин уровня средненького осла[8] может быть опасен королю, с момента выхода из своих покоев находящемуся под охраной трех кругов[9] телохранителей, она не смогла, поэтому ответила растерянным взглядом и легким пожатием плеч. Тем не менее, как бы невзначай провела правой ладонью по ткани платья в районе правого бедра, проверяя, не сдвинулся ли в сторону потайной разрез. А я перевел взгляд на даму ар Тиммера и попробовал прислушаться к ней.

Несмотря на то, что нас разделяло приличное расстояние — шагов эдак с десять — почувствовать эмоции совсем молоденькой девчушки в цветах ар Вессов оказалось совсем несложно. Равно, как и понять, что этот ребенок опасен разве что для кавалера, ибо страшно не уверен в себе, стесняется чуть ли не любого движения, которое вынужден делать во время танца, и до безумия боится потерять лицо перед всем двором.

Тем временем ар Тиммер продолжал вести «ребенка» в нашу сторону. Вернее, двигаться по все сужающейся спирали, чтобы с каждым тактом, сыгранным музыкантами, хоть на пядь, но приблизиться к Зейну Шандору. При этом в сторону короля он не смотрел как-то уж слишком старательно. То есть, не переводил взгляд на верховного сюзерена даже тогда, когда поворачивался к нему лицом, что на фоне поведения всех остальных благородных, пытающихся привлечь внимание короля к себе или своей спутнице любым доступным способом, выглядело несколько непривычно.

В общем, последние два витка «спирали» мы с Майрой двигались в том же темпе, что и эта парочка. Правда, с небольшим «отставанием», дабы не насторожить к чему-то готовящегося мужчину. Поэтому в момент, когда он, наконец, решился на действие, оказались в двух шагах от прямой, по которой недовольный вассал мог броситься к верховному сюзерену.

Первый шаг Тиммера за пределы фигуры танца я почувствовал еще до того, как мужчина начал клониться в направлении Зейна. Поэтому подкрутил Майру так, чтобы она, заканчивая движение, оказалась рядом с юной ар Весс, все еще сражавшейся со своей стеснительностью. В момент, когда атакующий мужчина выскользнул из рук своей дамы и потянулся к рукояти родового меча, я уже разгонялся, прикрытый корпусом своей старшей жены. А когда клинок незадачливого осла, причем как в прямом, так и в переносном смысле этого слова, проделал две трети пути к свободе, шлепком левой ладони по локтю мечевой руки отправил его обратно. И, продолжая движение вперед, двумя короткими уколами ножа, выхваченного их потайных ножен на запястье, лишил ар Тиммера даже призрачной возможности что-либо сделать верхними конечностями. Поэтому слово «Умри!», который мужчина выкрикнул в момент, когда потерял контроль над родовым мечом, заставило меня улыбнуться. А легкий поворот, который Майра совершила вместе с взятой в болевой захват ар Весс — почувствовать гордость за жену: она не только лишила девочку возможности шевелиться, но и заняла положение, которое не позволяло возможным сообщникам ар Тиммера ударить ее в спину.

Третья эмоция, которая меня посетила — раздражение из-за нерасторопности стрелков — пропала, толком не оформившись: буквально через два удара сердца после окончания нашего с Майрой движения загрохотали деревянные заслонки, прикрывающие стрелковые бойницы под обзорными галереями зала. А церемониймейстер, среагировавший на знакомый звук, хорошо поставленным голосом рявкнул на весь дворец:

— Всем замереть на месте и не двигаться!!!

Приказ выполнили все без исключения. В том числе Топор, Незримые и Шандор со своей новой фавориткой. Первый и вторые — чтобы иметь возможность отреагировать на любое неправильное шевеление. А король — от неожиданности. Но, оглядевшись вокруг и увидев алые пятна на плечах моего пленника, недоуменно уставился ему в лицо:

— Амьен⁈

В этот момент до Тиммера, наконец, дошло, что Зейн жив и здоров, а он сам стоит на месте и не может пошевелиться. Мужчина растерялся. Затем рванулся к Шандору изо всех сил, взвыл от боли в изуродованных суставах и… оказался стоящим на коленях. Бессильный рык, вырвавшийся из его горла в этот миг, вызвал у короля кривую усмешку. А вот в глазах Диллии ар Лоус последовательно промелькнули чувства куда интереснее — сначала узнавание, затем раздражение и, самым последним, чувство вины! Кстати, на последнее отреагировал и несостоявшийся убийца — гордо вскинув голову, он презрительно выдохнул первые две строчки поэмы, знакомой любому благородному маллорцу:

— Кто верит женщинам, наивен тот и глуп.

Ведь Слово их живет не дольше эха…

«Он один. Отбой тревоги. Повышенная готовность. Ко мне — два человека!» — вскинув над головой левую руку, жестами приказал всем кругам охраны Топор, затем извинился перед своей дамой за то, что не сможет ее проводить к родственникам и, тут же забыв о существовании девушки, подошел к нам с ар Тиммером.

— Ар Весс можно отпустить: я почти уверен в том, что она ему не сообщница… — негромко сказал он. А когда я кивком разрешил Майре выполнить это распоряжение, старший телохранитель обратил внимание и на арра Амьена:

— Недоумок!

— Она мне обеща— … — начал, было, мужчина, но понял, что мотивы его поступка никого не интересуют, прервался на полуслове, опустил голову и глухо попросил: — Лучше убейте. Жить мне теперь незачем…

Недвир с хрустом сжал кулаки, поиграл желваками, а когда рядом с нами возникли воины Королевской стражи, угрюмо приказал:

— Этого — в Башню Теней. В любую из Белых камер. И вызвать к нему лекаря.

А после того, как воины поволокли ар Тиммера сквозь вновь ожившую и загомонившую толпу благородных, расстроено вздохнул:

— Очередной влюбленный мальчишка, поглоти его Бездна!

Зейн Шандор, успевший не только прийти в себя после неудавшегося покушения, но и подойти к нам, оказался чуть более многословен: сухо поблагодарил меня за службу и пожаловал правом выбора любого клинка из королевской оружейной. Затем подхватил под руку мрачную, как грозовая туча, Диллию ар Лоус и величественно двинулся по направлению к трону. Недвир Топор заторопился следом. Но перед тем, как уйти, разрешил мне проводить жену в Уголок Вечной Стужи…

Ничем не примечательный угол Большого Зала Приемов, который чем-то приглянулся женщинам из рода Эвис еще в день моего второго представления королю, обзавелся столь звучным названием не сразу. Сначала место пребывания трех «инеевых кобылиц» и двух маллорок называли Конюшней. Правда, очень недолго: первого же шутника, имевшего наглость озвучить это слово в моем присутствии, я вызвал на поединок и убил ударом меча под подбородок. А после того, как выдернул клинок из раны, посоветовал младшему брату покойного готовить сразу два места в семейном склепе — для любителя позлословить и для его отрубленного языка. То ли фраза, которую я тогда выдал, получилась достаточно запоминающейся, то ли в Лайвене научились понимать намеки, но уже на следующем приеме одного из гостей, появившегося в городе после полугодового отсутствия и направившегося к моим женщинам Пресветлая знает, с какой целью, остановила фраза, брошенная кем-то из постоянных обитателей дворца:

— Куда вы, арр? В Уголке Вечной Стужи привечают только его Владыку, друзей рода Эвис или их женщин!

Гость пропустил это замечание мимо ушей и попробовал обаять одну из моих супруг изысканными комплиментами, но не преуспел. А когда был вынужден убраться восвояси без мяса и меха [10] , то своим мрачным видом спровоцировал свидетелей не самой удачной попытки знакомства на диалог, веселивший столицу чуть ли не месяц:

— Интересно, а на что он надеялся? На арра Бриела вроде, не похож. На Лайвенского Пса или Душегуба — тоже.

— Рассчитывал выдать себя за одну из их женщин, но забыл переодеться в платье…

Уголок Вечной Стужи встретил меня уютным теплом четырех сердец и ослепительными улыбками. Прекрасно понимая, что я тороплюсь, дамы отложили все расспросы на вечер, поэтому каждая ограничилась тем, что шепнула что-то приятное. Я был столь же краток — сказал, что тоже очень соскучился по всем четверым. Правда, потом подобрал Дар Вэйльки, и с его помощью дал почувствовать дамам куда больше, чем можно было передать одной фразой. Но все равно в итоге был вынужден развернуться на месте и отправиться к Зейну, наслаждаясь теми эмоциями, которые разглядел в душах любимых женщин. Правда, наслаждался недолго — на половине пути до возвышения, на котором стоял трон Шандоров, пришлось выбросить из головы все лишние мысли и сосредоточиться на окружающих.

Увы, особой радости это сосредоточение не принесло: эмоции большинства благородных, вившихся рядом с верховным сюзереном, вызывали либо раздражение, либо отвращение, либо брезгливость. А попытка услышать фаворитку Зейна заставила поморщиться от омерзения — молодая и, вроде бы, еще не испорченная дворцовыми соблазнами девушка беззастенчиво лгала своему венценосному возлюбленному прямо в глаза. Мало того, была искренне уверена, что это вполне нормально!

Когда я занял свое место и взглядом поблагодарил Топора за возможность ненадолго отлучиться, то заметил, что от Диллии ар Лоус не в восторге и старший телохранитель. А еще через четверть кольца почувствовал нарастающее раздражение и в эмоциях Зейна: какие бы чувства не испытывал самодержец к своей избраннице, способности отличать правду ото лжи он не потерял.

«Недолго звездочка сияла…» — с удивившим меня самого злорадством подумал я. И не ошибся — через пару сотен ударов сердца Шандор жестом подозвал к себе одного из стражников и приказал ему проводить девушку к главе ее рода. А когда бледная, как полотно, Диллия присела в прощальном реверансе и ушла, мстительно пробормотал ей вслед:

— Да, Слово их живет не дольше эха.

Но очень долог брачных звон оков…

Я невольно улыбнулся. Недвир одобрительно хмыкнул. А Лаэрин ар Довер, королевский казначей, последние полторы стражи стоявший неподалеку в ожидании момента, когда король обратит свое внимание и на него, жизнерадостно хохотнул:

— Ваше величество, а дальше не придумаете? Ваш вариант «Слова о потерянной любви» звучит куда интереснее оригинала!

Шандор равнодушно пожал плечами, но при этом изо всех сил стиснул пальцами подлокотники:

— Дальше будет проза: они обменяются брачными обетами и будут жить долго… или как получится. В родовом замке Тиммеров. Дабы бурное течение столичной жизни не мешало думать о ценности обещаний и вассальных клятв.

Тон, которым были произнесены эти слова, вызвал уважение. Ведь в душе Зейна бушевала самая настоящая буря: самодержец не только чувствовал себя обманутым в лучших чувствах, но и бесился из-за того, что не может выплеснуть их во вспышке гнева, ибо сразу же потеряет лицо. Поэтому изо всех сил старался сохранить хоть видимость спокойствия и в упор не видел ни томных взглядов дам, пытающихся его обаять и занять освободившееся место, ни их разрумянившихся лиц, ни содержимого резко углубившихся вырезов на платьях.

Увы, где-то через треть стражи, убедившись, что битва с самим собой практически проиграна, он подал условный знак церемониймейстеру и, не дожидаясь соответствующего объявления, встал с трона и царственно дошел до дверей, ведущей в королевское крыло. На большее выдержки не хватило — стоило створкам захлопнуться, как кулак венценосца в дребезги разнес вазу, стоявшую в ближайшей нише, а сапог втоптал в пол самый большой черепок. Увы, легче не стало и от этого. Тогда Шандор выхватил меч, поискал налившимися кровью глазами хоть какую-нибудь подходящую цель, не нашел и, развернувшись на месте, атаковал меня!

Я ушел к земле[11], проскользнул под клинком, разорвавшим воздух, за спину короля, снова вспух[12] и, изображая что-то вроде «Жалящего Аспида[13]», но наоборот, принялся отступать. Работал «зеркалом» на пределе возможностей «отражения», то есть, не только уходил от ударов, но и бил сам. Причем так, чтобы Зейн был вынужден выкладываться до предела, а иногда и перешагивать через него.

Между прочим, уровень подготовки короля, как мечника, был более чем хорош. На мой взгляд, он тянул на очень хорошего орла[14], а при должном усердии мог дорасти и до филина. Именно поэтому мой верховный сюзерен пользовался очень впечатляющим набором вбитых в ноги[15] связок и комбинаций, да еще и на очень высокой скорости. А вот с выносливостью было похуже — уже через четверть кольца Шандор вспотел, через половину — сбил дыхание, а через две трети начал уставать. Тем не менее, «сражался» до момента, пока пальцы удерживали рукоять меча. А когда они разжались, и вырвавшийся из ладони клинок с мелодичным звоном запрыгал по каменным плитам коридора, устало вытер мокрое лицо насквозь пропотевшим рукавом и криво усмехнулся:

— Старею…

Возражения Топора, наблюдавшего за схваткой, Зейн отмел гневным рыком чуть ли не с первого слова, поблагодарил меня за отличный бой, брезгливо оттянул пальцами штаны, прилипшие к бедрам, и вздохнул:

— Ладно, я в баню и спать. Все равно ни на что большее сейчас не сгожусь…

…К Бирюзовым покоям я подошел где-то за полторы стражи до рассвета, успев проводить Зейна до опочивальни и сдать дежурство Геммелу Кулаку. Несмотря на очень поздний час, стражник[16], выставленный у наших дверей Конгером, был бодр, собран и внимателен — поприветствовал меня ударом десницы по груди, ответил на приветствие улыбкой и продолжил нести службу, как ни в чем не бывало. Я на цыпочках вошел в большую гостиную, привычно прислушался к тишине и с удивлением почувствовал сначала отклик от сознания Найты, а затем и ее приближение.

То, что она чем-то страшно расстроена, сообразил чуть позже, когда стянул сапоги, выпрямился и сделал пару шагов в сторону бани. Поэтому дождался появления старшей Дарующей, жестом приказал ей идти следом и бесшумно двинулся туда, куда собирался.

Пока снимал с себя перевязь с оружием, раздевался и наполнял бочку чуть теплой водой, женщина молчала. А когда забрался внутрь, откинулся на стенку и расслабился, подошла поближе и виновато вздохнула:

— Прости, Нейл, но я опять создала тебе проблемы!

— А чуть подробнее можно? — спросил я, и прислушался к ее эмоциям. А когда понял, что Дарующую трясет из-за чувства вины, ласково плеснул навстречу волной тепла и нежности.

Увы, вместо ожидаемого облегчения или радости в ее взгляде появилась обреченность:

— Перед самым концом приема мы с Тиной отошли справить нужду. Вдвоем, так как в Уголок Вечной Стужи перед самым нашим уходом заглянул Лайвенский Пес, и Майра с девочками осталась его развлекать. В дамской комнате Тину задержала то ли хорошая знакомая, то ли старая подруга, а я, вместо того чтобы подождать конца разговора где-нибудь поблизости, проявила такт и вышла в коридор.

— И?

Женщина сглотнула:

— А там почему-то оказался Гирлон ар Зейвен! Близко — буквально в шаге от меня. Игнорировать приветствие посла, да еще моей, вроде как, родины я сочла неправильным, поэтому присела в реверансе. А когда встала, он уже держал меня на запястье и говорил…

— Неужели комплименты настоящего торренца оказались настолько изысканны, что ты не смогла найти в себе силы стряхнуть захват и вернуться в дамскую комнату? — пошутил я, чтобы успокоить Дарующую хотя бы чуть-чуть.

— Это были не комплименты! — чуть не плача, выдохнула она. — Он потребовал, чтобы мы, соотечественницы, вспомнили о земле, которая нас вскормила, и помогли Торрену в некоторых мелочах.

— То есть, убеждал поработать на Ночной двор[17]? — понимающе усмехнулся я.

Найта опустила голову и потерянно кивнула:

— Именно! А потом сказал, что если мы не согласимся, то король Торрена очень обидится и пришлет в Лайвен кого-нибудь из своих верных вассалов. Точнее, посланца, который заставит нас почувствовать свое настоящее место.

— А потом отпустил твою руку и ушел? — на всякий случай уточнил я, хотя прекрасно понимал, что спрашивать не обязательно.

Дарующая кивнула снова.

— Что ж, суть тех проблем, которые «ты создала», понятна… — буркнул я и встал. — Поговорим о них чуть позже. А пока помоги-ка мне вымыться…

…Пока я мылился, ополаскивался и вытирался, Дарующая обреченно молчала. Когда вышел из бани и двинулся в сторону третьей, обычно пустующей, спальни — тоже. А когда прошел малую гостиную насквозь, остановился перед кроватью и негромко приказал женщине раздеваться и забираться в постель, покорно потянула вверх нижнюю рубашку.

Я забрался под одеяло первым и сразу же похлопал по простыне с левой стороны от себя. Дал женщине время улечься рядом и накрыть нас простыней, перевернулся на бок и успокаивающе провел ладонью по ее волосам:

— Закрой глаза и очень внимательно слушай то, что я буду говорить…

Она опустила ресницы и нервно сглотнула.

— Ты виновата всего в двух вещах. В том, что вышла в коридор одна…

— … и в том, что не ушла обратно сразу же, как только увидела посла!

— Нет. Ты не могла уйти, не поздоровавшись: он — представитель короля Торрена при дворе нашего верховного сюзерена, поэтому любой маллорец обязан вести себя по отношению к ар Зейвену куда более учтиво, чем к своим соотечественникам! — твердо сказал я. А через несколько ударов сердца продолжил: — Ты виновата в другом — в том, что не развиваешь свой Дар!

Женщина пошла красными пятнами, отползла ладони на полторы и даже прикрыла ладонью грудь! Потом открыла глаза и уставилась на меня взглядом, полным такого ужаса, что я не выдержал и тихо рассмеялся:

— Найта, ты — Дарующая! Прежде, чем паниковать, прислушайся!

Пробужденный Дар обжег меня дикой смесью тепла и холода, но Найте стало чуточку легче. А через десяток ударов сердца к ней вернулась и способность соображать:

— Но… как⁈

— Что именно изменило Дар твоей дочери в последний раз, знаешь?

Женщина покраснела еще гуще и выстудила меня таким же всполохом, что и ранее.

— Ты ошибаешься… — стараясь не улыбаться, вздохнул я. — Его развивает не близость мужчины и женщины, а безграничное доверие между ними.

Найта прикрыла лицо ладонями, некоторое время молчала, а затем истерически захихикала. Сначала еле слышно, потом чуть громче, а когда почувствовала, что вот-вот перебудит весь дворец, схватила в ближайшую подушку и накрыла ею лицо. Впрочем, справиться с истерикой ей удалось довольно быстро, поэтому подушка улетела на место, а Дарующая повернулась ко мне и виновато дотронулась рукой до предплечья:

— Прости…

Я махнул рукой — мол, мелочи — и задал очередной вопрос:

— Ты мне доверяешь?

Теперь женщина не колебалась ни мгновения:

— Да!

— Тогда попробуй найти положение, в котором меня слышно лучше всего, и расслабься.

Найта подумала, перевернулась на левый бок, вжалась в меня спиной и ягодицами, немного поколебалась и подложила мою руку себе под грудь.

— Теперь закрой глаза, пробуди Дар и «толкни» его ко мне. Так, как будто пытаешься отдать. И по-настоящему захоти это сделать…

Ощущение «морозного жара» тут же пропало. А вместо него меня окутало теплое облако, которое дышало чувством вины.

— Найта, выброси из головы всякие глупости! — приказал я прямо в симпатичное розовое ушко. — Ты меня уважаешь?

— Да.

— Доверяешь⁈

— Да!

— Тогда дай мне это почувствовать! И перестань уже закрываться!

Через несколько ударов сердца пелена, разделяющая наши души, задрожала, как под сильным ветром, и пошла волнами, то истончаясь, то снова утолщаясь.

— Тебе есть, что от меня скрывать? — расстроено спросил я, когда почувствовал, что слышу женщину все хуже и хуже.

Дарующая испуганно вжала голову в плечи:

— Н-нет…

Увы, особой уверенности в этом утверждении не чувствовалось, поэтому я задал еще один вопрос:

— По-твоему, я способен воспользоваться тем, что увижу в твоей душе⁈

— Нет!

— Тогда делай шаг навстречу. Или иди спать…

Услышав слово «спать», она напряглась. Вся, от плеч и до голеней. Затем глубоко вдохнула и… не шагнула, а бросилась навстречу. Там, в чувствах. А ее Дар стал настолько быстро «разогреваться», что я еле-еле успел его погасить. И на всякий случай откатился на самый край кровати.

— Ты куда⁈ — перепугано взвыла женщина, стремительно перевернулась на правый бок и попыталась снова обволочь меня жаром.

В этот раз я погасил ее Дар куда быстрее, так как за короткий миг единения каким-то образом успел ощутить все его особенности, и точно знал, что теперь он мне подчинится. А потом выдернул Дарующую из омута отчаяния, в который она успела ухнуть за эти несколько мгновений:

— Найта, дворец — не лучшее место для инициации. Сегодня выедем за город, найдем какое-нибудь глухое место и закончим то, что начали, без свидетелей.

Дарующая недоверчиво уставилась мне в глаза, а когда уверилась, что я говорю то, что думаю, рывком преодолела разделявшее нас расстояние, юркнула под руку и снова открылась. Полностью. Так легко, как будто делала это всю жизнь…

[1] В этом мире год длится четыреста восемь дней. Делится на четыре времени года по два месяца. Каждый месяц, кроме первого осеннего, называемого Долгим, состоит из пяти десятин. К Долгому добавляется неполная шестая, посвященная богу солнца Ати, и во время этих восьми дней, обычно приходящихся на конец уборки урожая, благородные проводят большинство торжественных мероприятий, а народ празднует конец старого года и начало нового.

[2] Стража — мера времени. В сутках десять страж. В одной страже десять местных колец — отметин на местных мерных свечах. Одно кольцо приблизительно равно двадцати нашим минутам. Отсчет страж начинается с рассвета. Соответственно, начало восьмой стражи — это почти полночь.

[3] Меньшица — младшая жена. Как правило, благородная из побочных ветвей Старших родов или из второстепенных Младших, но взятая мужчиной из Старшего. Обладает статусом члена семьи мужа, но стоит на ступень ниже первой жены и ее детей.

[4] Ар — приставка перед фамилией благородного. Арр — уважительное обращение к мужчине. Аресса — к женщине. Приставки арр и аресса могут ставиться перед именем.

[5] Зейн второй, Шандор по прозвищу Гневный — король Маллора.

[6] Саранелла — танец.

[7] Ар — приставка перед фамилией благородного. Арр — уважительное обращение к мужчине. Аресса — к женщине. Приставки арр и аресса могут ставиться перед именем.

[8] Осел — воин Пограничной стражи, прослуживший от полугода до года, и уверенно научившийся разве что выдерживать длительные переходы с грузом за плечами.

[9] Первый круг — личная охрана, всегда находится рядом с королем. Второй круг, воинов которого иногда называют Незримыми, присутствуют в толпе. Третий — стрелки, наблюдающие за публикой через бойницы под потолком и т.д.

[10] Убраться без мяса и меха — не солоно хлебавши.

[11] Уйти к земле — перейти в предельно низкую стойку.

[12] Вспух — перешел в высокую стойку.

[13] Жалящий Аспид — комплекс, придуманный отцом Нейла, и на данный момент считающийся сложнейшим комплексом этого мира. Подробнее описан в первой книге.

[14] Орел — ветеран, прослуживший в Пограничной страже не менее десяти лет. Филин — элита, то есть, тот, кто прослужил двадцать.

[15] Вбить в ноги — вбить в подсознание.

[16] Понятия «час» в языке маллорцев нет. Поэтому слово «стражник» аналогично нашему «часовому».

[17] Ночной двор — разведывательная служба королевства Торрен.

Глава 2

Третий день второй десятины второго месяца зимы.

…Дворец мы покинули ни свет, ни заря. Пронеслись по заснеженным улицам города, въехали во двор своего дома и разбежались, кто куда. А уже через половину стражи я и обе Дарующие, одетые по погоде и нагруженные плотно забитыми переметными сумками, заявились на конюшню. Чтобы вскоре, уже одвуконь, выехать за ворота.

Ехали быстро, по центральным улицам, особо нигде не задерживаясь. Поэтому выбрались за стены Нижнего города и оказались на хейзеррском тракте одними из первых. Легкий ветерок, дующий с заката, приятно пах лесом и бодрил. Меня. А моих женщин заставил закутаться в полушубки, надвинуть меховые шапки чуть ли не на глаза и прикрыть зарумянившиеся лица вязаными полумасками. Впрочем, решимости ехать дальше не убавил, ибо стоило мне поднять Черныша в галоп, как обе инеевые кобылицы последовали моему примеру. А через считанные мгновения, вернее, сразу после того, как мы промчались мимо первых телег небольшого купеческого обоза и вырвались на простор, в эмоциях младшей появилось чувство щенячьего восторга.

Сообразив, что Вэйлька никогда не испытывала ничего подобного, я послал ей ощущение тепла и счастья. И чуть не задохнулся от ответа, в котором чувствовались искренняя благодарность, воистину безграничная любовь и искрящееся веселье.

По хорошо наезженному санному пути мчались две с лишним стражи, пока не добрались до промерзшей до дна Колючей, не съехали с тракта и не углубились в лес. А когда я пригладил следы лошадей еловыми лапами и припорошил их снегом, неторопливо поехали на полночь. Само собой, не по чаще, а по-над берегом, на который выбрались за ближайшим поворотом русла.

Здесь, вдали от города, было немного холоднее, поэтому мои женщины начали подмерзать. И мне пришлось показать им, как можно бегать, взявшись рукой за стремя. Такой способ передвижения — кольцо в седле, кольцо бегом — им понравился. Тем более что во время пробежки не возбранялось бросаться снежками или падать спиной в мягкое белое покрывало, чтобы посмеяться или полюбоваться на низкое, затянутое облаками, небо.

В таком режиме передвигались легко и быстро, поэтому до цели нашего путешествия — Келлатских холмов и прячущихся между ними озер, к которым Шеллу и меня когда-то вывозил отец — добрались в середине второй половины дня. И, заехав в густой ельник, спешились.

— Ночуем в одном из этих шатров? — весело поинтересовалась Вэйлька, показывая рукой в белоснежной меховой варежке на нижние лапы елей, пригнувшиеся под весом снега.

Я утвердительно кивнул.

— Жалко, что с нами нет Майры — вот бы она порадовалась!

— Свозим и ее, и Тину с Алькой. Как только можно будет за них не волноваться! — пообещал я. — Может быть, даже после следующего дежурства.

— Здорово! — обрадовано выдохнула младшая Дарующая, сбросила в снег переметные сумки и занялась лошадьми.

Опыт, полученный женщинами за время летних скитаний, никуда не делся. Поэтому вскоре выбранный Вэйлькой «шатер» обрел жилой вид, лошади были обихожены и отогнаны на крошечную полянку с наветренной стороны от нас, а рядом с будущим кострищем возникла приличная куча сушняка. Когда я разжег костер, обе Дарующие переоделись в сухое, согрелись и занялись приготовлением ужина. А я унесся в лес ставить сторожки и простенькие, но действенные ловушки.

Закончил, когда небо начало стремительно темнеть, а от костра потянуло запахом жарящегося мяса. Вернулся к месту ночлега, уселся на седло, поставленное во главе «стола», и по-очереди оглядел обеих женщин.

Вэйлька, успевшая напробоваться горячего вина, наслаждалась всем, что видела или чувствовала: дышала полной грудью, упиваясь свежестью морозного воздуха и непередаваемым ароматом хвои, изредка зачерпывала снег ладошкой и подолгу любовалась какой-нибудь снежинкой, или переворачивала прутья с нанизанными на них кусками мяса и предвкушала, как будет наслаждаться его вкусом. А вот Найта ее восторгов не разделяла — смотрела в огонь, практически не отрываясь, зябко ежилась и изредка тяжело вздыхала.

Когда мясо сочли готовым, старшая Дарующая слегка оживилась. Но ненадолго — съев куска четыре, вымыла и высушила руки, вернулась на свое место и попыталась снова уйти в себя. Но не тут-то было — Вэйлька, только-только умявшая целых два прута и начавшая заглядываться на третий, вдруг повернулась к ней и достаточно жестко усмехнулась:

— Сестричка[1], если ты не возьмешь себя в руки, то никакой инициации не будет!

— Не поняла? — растерялась Найта. — Почему⁈

— Помнишь, когда я была совсем маленькой, ты постоянно говорила, что Дарующая — это женщина, которая контролирует себя всегда и везде?

Старшая Дарующая виновато потупилась:

— Я просто боюсь — вдруг что-нибудь пойдет не так?

— «Что-нибудь» может пойти «не так» только в том случае, если ты продолжишь рвать себе душу неуверенностью в себе и глупыми страхами! — неожиданно зло рявкнула Вэйлька. И тут же заставила себя успокоиться: — Хотя нет, если ты не уймешься, то Нейла я к тебе не подпущу. Ни за что на свете!

— У нее все получится. Вот увидишь! — уверенно сказал я и передвинул седло так, чтобы оказаться вплотную к Найте.

Та благодарно улыбнулась, коснулась плечом моего плеча, а затем решительно тряхнула распущенными волосами:

— Все, я уже не дергаюсь. Слышишь⁈

Вместо ответа «старшенькая» обожгла «младшенькую» теплом своего Дара, а затем протянула ей еще один кусок истекающего соком мяса:

— Тогда живи текущим мгновением. Как летом. Вспомни: ВСЕ, чего ты тогда панически боялась, через какое-то время начало доставлять тебе радость, а те страхи, которые тогда пугали — вызывать смех.

— Да уж! — слабо улыбнулась женщина. — Скажи мне кто-нибудь еще прошлой зимой, что я буду нырять в озеро в полной темноте, да еще и в сотне шагов от берега, рассмеялась бы ему в лицо!

— А помнишь, как прыгнула с большого валуна головой вниз? — напомнила Вэйлька.

— Еще бы: я висела под водой и чувствовала себя такой счастливой… — мечтательно выдохнула Найта.

— А мне показалось, что ты вот-вот лопнешь от гордости! — усмехнулся я.

— Могла и от нее. Но упивалась своей храбростью, жаждала поделиться ею с вами как можно быстрее, поэтому, еще не вынырнув, попыталась тебе показать, что во время падения почувствовала себя птицей!

— Ах вот оно что! — притворно удивился я. — А я-то думал, что ты висишь над дном, раскинув в стороны руки, для того чтобы я как можно лучше оценил последние изменения!

Смущаться Старшая Дарующая и не подумала. Наоборот, весело рассмеялась и посмотрела мне в глаза сияющим от восторга взглядом:

— В тот момент я была такой счастливой, что не заметила бы даже Преддверия Бездны, открывшегося прямо под ногами, а уж о каком-то там стеснении и не вспоминала! Кстати, я до сих пор считаю тот миг одним из самых ярких и приятных за всю прожитую жизнь.

— Вот сейчас ты в том настроении, которое нам требуется! — предельно серьезно сказала Вэйлька и мотнула головой в сторону «шатра»: — Иди, пока не испугалась снова…

— Уже не испугаюсь! — пообещала Найта, но распоряжение выполнила — встала с седла, приподняла тяжелую лапу и скользнула под нее.

Я последовал за ней всего через несколько десятков ударов сердца. Но, оказавшись в приятном полумраке, удивленно услышал перестук зубов:

— Д-давай б-быстрее — тут ужас-с, к-как холод-дно!!!

На то, чтобы раздеться и забраться под гору меховых одеял, потребовалось совсем немного времени, но старшая Дарующая встретила меня с такой радостью, как будто мерзла в одиночестве не менее суток. Мало того, не успел я улечься на спину, как она порывисто обняла меня за шею, прижалась к боку порядком окоченевшим телом и простонала:

— О-о-о, какой ты горячий!

— Сестричка, держи себя в руках! — тут же донеслось от костра. — Я одолжила тебе мужа только для инициации!

— Болтушка! — беззлобно отозвалась женщина и пробудила Дар в полную силу. Жаркий, ощущающийся намного ярче, чем раньше, и кружащий голову предвкушением чего-то яркого и светлого. А потом как-то уж очень храбро и безрассудно ткнулась губами в мое ухо: — Прижми меня к себе, пожалуйста…

Я ухмыльнулся, перевернулся на бок, положил ладонь на чуть прогнутую поясницу, легонечко надавил и обрадовался — самая пугливая из моих женщин осторожно подалась вперед. Сначала коснулась грудью и прислушалась к моим эмоциям. Не обнаружив в них ни желания, ни похоти, пару мгновений колебалась и… перешагнула через свой страх. Нет, не перешагнула, а перепрыгнула — обняла за талию и решительно прижалась всем телом. А когда убедилась, что похоти во мне не появилось даже после «такого жуткого бесстыдства», окончательно расслабилась — немного поерзала, чтобы найти положение, в котором меня «слышно» лучше всего, и «толкнула» навстречу свой Дар. Решительно, бесстрашно и целиком!

В голове мгновенно помутилось, и мы стали единым целым. Только превратились не в Ати и не в ветер Вэйльки, а в тысячу небольших ручейков, стремительно вливающихся в могучий водный поток, несущийся к далекому морю!

Чувствовать себя неудержимой стихией было настолько здорово, что я тянул и тянул в себя все новые ручейки, и в какой-то момент почувствовал себя всесильным. Улыбнулся, охватил взглядом весь мир, услышал где-то на краю общего сознания два «брошенных» тела и осторожно потянулся к ним парой ручейков-рук. А когда ощутил, как колотятся их сердца, вдруг вспомнил о Вэйльке и тихонечко позвал.

Меньшица отозвалась, но почему-то с легким испугом. Когда поняла, кому принадлежит «голос», то на несколько мгновений разорвала образовавшуюся связь. А затем скользнула по поверхности нашего с Найтой потока теплым, ласковым и знакомым до последнего дуновения ветром. Но мне… не понравилось. Расстояние между нами и ею. Поэтому я потянулся ко второму Дару, растворил его в нас и превратился в бурю! Но — в добрую, то есть, не разрушающую все на своем пути, а радующуюся возможности принести в окружающий мир Жизнь!

Не знаю, что бы я натворил в этом состоянии, если бы не тихий, на грани слышимости, выдох какой-то части меня:

— Нейл, хватит, я больше не могу!!!

В реальность я вылетел практически мгновенно. Прислушался к Найте, обмякшей в моих объятиях, почувствовал, что со спины ко мне прижимается Вэйлька, полная сил, и, наконец, понял, что именно не так. Поэтому «забрал» часть силы у младшей Дарующей и передал старшей. Как — не знаю. Просто взял и сделал.

Через три или четыре десятка ударов бешено колотящегося сердца женщина легонько вздрогнула и открыла глаза. Некоторое время смотрела невидящим взглядом куда-то вверх, затем пробудила Дар и растерянно охнула:

— О, Бездна, что это⁈

— Результат инициации! — довольно мурлыкнула Вэйлька, закинула колено на мой живот, обняла за шею и положила щечку на грудь. Но обратилась не ко мне, а к Найте: — Слышь, младшенькая, ползи-ка сюда, у меня появился вопрос.

— Сейчас, только с силами соберусь! — негромко прошептала женщина, но зашевелилась почти сразу же — переползла чуть выше, так, чтобы ее лицо оказалось напротив лица «старшенькой», и, уже не чувствуя никакого внутреннего сопротивления или страха, обняла меня за талию. Но на этом не остановилась — закинула колено мне на бедро, положила ладошку на грудь и требовательно повела плечами. А когда я притянул ее к себе, нежно прикоснулась губами к щеке и окатила волной благодарности, в которой можно было запросто захлебнуться: — Спасибо! То, что ты для меня сделал…

— … далеко не все из того, что он может! — хихикнула ее дочь. И тут же объяснила свою мысль: — Меня, вот, опять усилил, хотя еще стражу назад я была уверена, что это невозможно. Кстати, сестричка, а ты можешь прикоснуться к моему Дару так, как это сейчас сделаю я?

Найта тихо ойкнула, тут же заставила себя полностью успокоиться, и снова чуть-чуть напряглась:

— Так?

— Ага! Только лучше расслабься. Вот, теперь получилось! Скажи, ты чувствуешь, насколько мы так, вдвоем, становимся сильнее⁈

— Конечно!

— Нейл, а ты можешь подхватить одновременно оба наших Дара? — спросила меньшица. — Только без ухода в бурю, ладно? А то младшенькая еще не восстановилась.

Я попробовал. Вернее, сделал это без особого труда, сразу же услышал обеих женщин в разы сильнее, чем раньше, и ощутил короткую вспышку боли между бровей. Забавно, но я, не задумываясь, плеснул в переносицу исцеляющей волной и, кажется, попытался остудить ее еще и ветром. А когда боль испарилась, словно прозрел — увидел Найту в несколько раз ярче, чем обычно, да еще и в цветной дымке, окутывающей голову и тело!

Удивился. Потянулся к этой дымке сознанием, и вдруг понял, что могу заставить Дарующих сделать все, что угодно, просто приказав и добавив в голос воли!

— Что это сейчас с тобой было⁈ — внезапно спросила меня первая меньшица.

Я описал ей свои ощущения как можно точнее. А уже через миг услышал умоляющий голосок:

— Ух-ты!!! А давай попробуем⁈

— Замри! — потребовал я. А когда девушка застыла, выпростал руку из-под головы Найты и щелкнул Вэйльку по носу: — Похоже на вашу «стужу», только используется иначе.

— Здорово! — восхитилась она после того, как я разрешил ей отмереть. — Чувствуешь себя бревном: ни шевельнуться, ни моргнуть, ни пробудить Дар. А давай попробуем еще…

— Разбираться с возможностями, которые появились у меня, будем после того, как ты научишь «сестру» пробуждать Дар не вокруг себя, а только на том, на ком требуется! — твердо сказал я. Потом прислушался к подозрительно затихшей Найте и грустно добавил: — И заодно попробуешь выбить из нее очередную дурь…

Меньшица слушала эмоции «сестрички» куда дольше меня. И, видимо, поняла куда больше, так как ласково прикоснулась к ее плечу и плеснула в нее сочувствием:

— Найта, то время, когда все новое и неожиданное приносило лишь боль и разочарования, давно в прошлом. Забудь о нем, и радуйся новой жизни!

— Я радуюсь… — потухшим голосом сказала «младшенькая», чуть не плача. — Только прошлое все равно дает о себе знать.

— Теперь, когда у тебя появился полноценный Дар, старайся слушать меня постоянно! — посоветовал ей я. — Тогда ты постепенно перестанешь бояться…

— Знаешь, сестричка, я только что поняла, что ты делаешь не так! — вдруг затараторила Вэйлька. — Задумайся: и я, и Майра, и Алька, и Тина постоянно открыты. Мы не прячем свои эмоции и желания, не стесняемся показаться смешными или глупыми, не ищем двойного дна в словах и поступках, не ревнуем, не сомневаемся и ничего не делим. А поэтому ничего не боимся! Ведь он… — тут она ткнула меня пальцем в грудь, — … любит нас такими, какими мы являемся на самом деле. Ты же постоянно закрыта и держишься чуть отстраненно. Открываться боишься, стесняешься того, что творится в твоей душе, поэтому вместо того, чтобы с каждым днем становиться нам все ближе и роднее, постепенно отдаляешься!

— Так и есть… — еле слышно подтвердила женщина, причем настолько несчастным голосом, что я ей искренне посочувствовал. — Знаешь, мне кажется, что вы уже настолько далеко, что я вас никогда не догоню…

— Глупости! — фыркнула первая меньшица. — Мы рядом, прямо за той стеной, которой ты от нас отгородилась. Сможешь ее сломать — почувствуешь, как сильно мы тебя любим. Нет — зачахнешь от одиночества!

— Одиночества мне хватило за глаза… — вздохнула Найта. — Поэтому буду ломать стену. Только не знаю, как!

— Сейчас объясню! — вскинулась Вэйлька. — Посмотри в меня! Видишь, я плету «петельку». Потом дотягиваюсь ею до Нейла и цепляю во-о-от сюда! Все, теперь можно пробудить Дар, который не почувствует никто, кроме него. Чем больше петелек — тем больше людей тебя одновременно слышит и ощущает. Сложно?

— Вроде бы не очень…

— Тогда сплети такую же сама… Правильно! Теперь повесь ее на Нейла… Отлично! И НАВСЕГДА забудь о том, что ЭТУ петельку можно снять!

— Как там, на озере! — подумав, еле слышно сказала Найта. — Я на вершине валуна. Далеко внизу — вода. Шаг, короткий полет — и страх пропадает навсегда…

…Первое, что я сделал, проснувшись — это попробовал вызывать то самое ощущение «внутреннего взора», который позволял видеть дымку вокруг Найты с Вэйлькой и эти их «петельки». А когда почувствовал, что новая способность никуда не делась, с интересом «огляделся».

Петелек обнаружил аж четыре — две на мне, и по одной на обеих Дарующих. Прислушался к обеим женщинам и невольно улыбнулся: и матери, и дочке явно снилось что-то очень приятное, раз их души переполняло ощущение чистого и незамутненного счастья. Попробовал представить, что добавляю в голос воли, и обрадовался: ее пробуждение взбодрило меня не хуже холодного душа. А через несколько мгновений почувствовал, что ощущение ее присутствия чем-то схоже с ощущением «ручейков» Найты.

Первая «петелька» сплелась сама собой. За ней вторая, третья. Потом я попробовал понять, куда их можно «повесить», ощутил нужное место в голове Вэйльки и вдруг застыл, сообразив, что орнамент по нижнему краю герба нашего рода состоит именно из таких «петелек». А наши родовые цвета — черный с серебром — один в один совпадают с окрасом «ручейков» воли!

«Значит, я все-таки потомок Наказующих»… — подумал я и отвлекся от изучения своих новых возможностей, так как почувствовал, что просыпается Найта.

Следить за эмоциями этой женщины с помощью ее же Дара оказалось забавно. Еще пребывая на грани бодрствования и сна, она с наслаждением прогнулась в пояснице и потянулась. Затем вжалась в мой бок, сдвинула левую руку с моей шеи на грудь, потерлась щекой о плечо, еле слышно мурлыкнула от удовольствия и, наконец, попробовала меня услышать! Сообразив, что я не сплю, вспыхнула от смущения, начала отодвигаться, затем замерла на половине движения и… решительно вернулась обратно. Видимо, прочитав мои эмоции и не увидев в них ничего «страшного». Мало того, еще через десяток ударов сердца ее захлестнула волна бесшабашной решимости, и Найта, придвинувшись обратно, прошептала одними губами:

— Буду тренироваться!

Если бы она знала, насколько правильным было это заявление: через пару колец, когда проснулась Вэйлька, началась одна из самых неприятных тренировок в моей жизни: младшая Дарующая учила старшую всему, что умеет сама, на мне! Причем не только ловить «стужей», но и изменять, лечить и убивать. Поэтому я «замерзал», слеп, бился в ознобе, чувствовал слабость и терял сознание безумное количество раз. Да, потом приходил в себя в прекраснейшем самочувствии, но лишь для того, чтобы ощутить очередное головокружение, тошноту или вспышку боли. Но терпел, не выказывая ни усталости, ни раздражения, ни злости, так как прекрасно понимал, что так издеваться надо мной без очень веских причин Вэйлька бы не стала. И знал, что мне ничего не грозит.

Тем не менее, команду «достаточно!», поданную ею стражи через две, встретил с такой радостью, что был обожжен сдвоенным чувством вины, обласкан, расцелован и затискан. Ага, обеими — Найта, «потренировавшись» сразу после пробуждения, прикасалась ко мне без прежнего ужаса и, кажется, даже получала удовольствие от своей «невероятной храбрости»!

Готовить завтрак мы поленились, поэтому быстренько собрались и покинули место ночлега. Я с облегчением, моя первая меньшица — почти равнодушно, а ее «сестрица» нехотя, постоянно оглядываясь и пытаясь запечатлеть в памяти место, где обрела нормальный Дар.

По дороге домой тренировки продолжились, только уже без меня: Вэйлька учила мать нормально слышать. Заодно определила максимальное расстояние, на котором старшая Дарующая чувствовала эмоции человека, и точность, с которой она их читала. К этой части их занятия я толком не прислушивался, так как занимался собой. Вернее, пытался разобраться, какой эмоции соответствует тот или иной цвет в дымке вокруг моих женщин. А когда разобрался, начал впечатывать в память каждый оттенок и старался читать их «бездумно» и влет.

При этом лошадей особо не торопили, поэтому к стенам Лайвена подъехали незадолго до заката, страшно голодные, слегка уставшие и жутко довольные результатами поездки. Остановившись перед распахнутыми створками, быстренько расплатились с мытарем, въехали в город, а уже колец через пять-шесть увидели свет в окнах своего дома. Но вместо того, чтобы заторопиться, слегка придержали лошадей: Вэйлька захотела устроить матери очередной маленький экзамен.

— То, что у нас гости — понятно! — после короткого раздумья сообщила старшая Дарующая. — Один человек. Думаю, Дора. Но это не уверенность, а догадка — через твои ощущения ее сознание чувствуется как-то по-другому.

— И это все, что ты можешь о ней сказать? — притворно удивилась меньшица.

— Да нет, конечно! — вспыхнула Найта. — Она в прекрасном настроении. Думаю, выпила не один кубок вина и с нетерпением чего-то ждет. Наверное, возвращения Нейла. А еще самую чуточку напряжена…

На этом вопросы Вэйльки к матери иссякли. Просто потому, что появился еще один. Куда более важный. Ко мне:

— Кстати, а куда мы ездили?

— Вы чему-то научились, и я решил вас испытать в реальном бою. Втроем проверили один из разбойничьих схронов в Келлатских холмах, но, к сожалению, никого не нашли… — выдал я заранее заготовленный ответ. А потом коротко описал процесс проверки: — Разбили лагерь за десяток перестрелов, дождались темноты, выпили зелье кошачьего глаза и после полуночи двинулись к схрону. Осмотрели, расстроились, вернулись обратно, переночевали так же, как и на самом деле, а с утра поехали домой.

— А это объяснение не будет выглядеть странно? — поинтересовалась Найта.

— Не будет… — угрюмо вздохнул я. — О том, что я очень не люблю разбойный люд, знает весь Маллор…

…Доргетта ар Маггор действительно пребывала в прекраснейшем настроении и действительно ждала меня. Но оглядев наши румяные от мороза лица и заметив голодные взгляды, которые я и мои Дарующие бросали на накрытый стол, наступила на горло своему любопытству и отправила нас куда подальше. В смысле, сказала, что не торопится, поэтому будет дегустировать вина из моего погреба, пока мы не приведем в себя в порядок после дороги. Само собой, мы тут же унеслись в баню. А через пару колец, чистые, приятно пахнущие и переодевшиеся в домашнее, вернулись в жарко натопленную малую гостиную.

— Ну, и где вас носило со вчерашнего дня? — сварливо поинтересовалась родственница, как только мы расселись на свои места и потянулись к тарелкам с вареным мясом.

Я тут же выдал придуманное объяснение и слегка растерялся, увидев мечтательную поволоку, затянувшую ее глаза:

— Ночь в зимнем лесу на краю Бездны[2]… Костер перед шатром… Непередаваемый аромат жарящегося мяса…

— Было все, кроме шатра: мы ночевали под нижними лапами огромной ели! — уточнила Вэйлька. — На толстом и очень мягком ковре из опавших иголок, от которого одуряющее пахло хвоей, еловой смолой и зимней свежестью.

— Издеваешься, да? — притворно возмутилась Доргетта.

— Если только самую малость! — хихикнула девушка, читающая ее эмоции, как открытую книгу. — Правда, не над вами, а над троицей во-он тех хмурых дамочек, которых Нейл собирается вывезти в лес после окончания следующего дежурства. Причем просто так, без всякой охоты за головами!

— О-о-о!!! — восхищенный выдох, сорвавшийся с губ Майры, Альки и Тины, заставил ар Маггор повернуться к ним лицом. А их взгляды, в которых читались кружащее голову предвкушение, жгучее нетерпение и безграничная благодарность, заставили ее рассмеяться в голос:

— Что ты делаешь со своими женщинами, юный Эвис⁈

Я пожал плечами:

— Вроде, ничего особенного!

— Ага, так я и поверила! — скептически наморщила нос Дора. — Когда я предложила посетить бал у Доверов, эти благородные дамы, которые просто обязаны круглые сутки мечтать о танцах до рассвета и галантных кавалерах, лишь вежливо улыбнулись. А мчаться на край Бездны, чтобы провести ночь в сугробе под елкой, готовы прямо сейчас!

— Что поделать? Такой вот у меня Странный род… — усмехнулся я. А потом посерьезнел, так как слушал гостью с момента входа в гостиную, и почувствовал то легкое раздражение, с которым она выговорила слово «бал»: — А почему вы считаете, что нам обязательно надо быть у Доверов?

Женщина хмыкнула, пристально посмотрела мне в глаза, но не нашла в них ничего, кроме спокойствия:

— Слово, данное в замке моего супруга, помнишь?

Я покопался в памяти и утвердительно кивнул:

— Конечно!

— Так вот, в середине прошлой десятины в Лайвен вернулся муж Склочницы…

— В смысле, Торвар ар Тиер? — на всякий случай уточнил я.

— Он самый! — подтвердила родственница. — Если верить слухам, вчера днем он очередной раз поцапался с женой из-за наследника, а когда понял, что ее легче зарубить, чем заткнуть, уехал топить горе в вине на прием к ар Вессам. И столкнулся там с хорошо известным тебе Фарресом из рода Сулон!

— И? — нахмурился я, так как почувствовал, что Дору начинает потряхивать от бешенства.

— И эта мелкая злопамятная тварь, напоив Торвара до потери сознания, уговорила его примерно наказать одного молодого хвастуна!

— О, как!

— Это еще не все! — злобно сверкнула глазами ар Маггор, в сердцах взмахнула правой рукой и чудом не сбила на пол кубок с вином: — Эта парочка и десяток их собутыльников в процессе весьма содержательной пьяной беседы пришли к выводу, что в том тренировочном поединке, в котором ты нанес поражение арру Элмару, Душегуб тебе просто поддался!

— А если не принимать во внимание итоги этого боя, то в десяток лучших клинков Маллора я не вхожу… — продолжил я ее мысль. — И, значит, теперь меня можно смело называть болтуном?

— Именно!

— Честно говоря, Фарресу я не завидую… — буркнул я, представив себе реакцию Наставника на появившийся слух.

Дора пошла пятнами:

— Какой, в Бездну, Фаррес⁈ Ты вообще понимаешь, с кем тебе придется скрестить клинки⁈

— Он все прекрасно понимает, мама! — мягко проворковала Тина и, вылетев из кресла, приобняла не на шутку разошедшуюся женщину. — Просто Нейл знает, на что способен, и готов к бою с любым противником.

— Дети! Самоуверенные и наивные до жути! — стряхнув с себя руки дочери, взвыла ар Маггор, вскочила с места, подошла ко мне, вцепилась в плечи и пару раз от души встряхнула: — Нейл, Торвар ар Тиер последние лет десять живет одной войной! А война — это не поединки в теплых бальных залах или в ухоженных парках рядом с городскими особняками, а кровь, грязь и смерти, смерти, смерти!!!

— Я знаю, что он относится к каждому бою, как к последнему, поэтому использует любые уловки, лишь бы победить… — спокойно улыбнулся я. — И что терпеть не может тренировочные поединки, считая их уделом трусов и альковных рубак[3], тоже знаю.

— Ты не знаешь самого главного… — вздохнула Дора, оставила меня в покое, сгорбила плечи и за одно мгновение словно постарела лет на двадцать. — Он злопамятен, как порождение Бездны. Поэтому не сможет смириться, если его победит мальчишка.

— Тогда зачем нам этот бал⁈ — не выдержала Алька.

— Там будет Магнус ар Койрен, первый меч Маллора и самый близкий друг моего покойного сына… — опустив взгляд к полу, буркнула наша гостья. — Он мне должен. Поэтому Нейл проведет с ним долгий и равный бой, в самом конце получит небольшую рану и проваляется в постели десятины три. А за это время Торвар уберется к себе в Пограничье…

[1] После изменения Дарующие стали походить на близняшек, и чтобы не вызывать вопросов у окружающих, перестали использовать слова «мама» и «дочка». Причем Вэйль называет себя старшей, а свою мать «младшенькой».

[2] На краю Бездны — аналог нашего «у черта на рогах».

[3] Альковный рубака — любитель быстрых побед над женщинами, как правило, в дворцовых закоулках.

Глава 3

Шестой день второй десятины второго месяца зимы.

…В поместье к Доверам мы прибыли с небольшим опозданием — через половину кольца после выезда из дому кобылка Тины потеряла подкову, и нам пришлось возвращаться домой, чтобы взять другую лошадь. Поэтому к парадной лестнице подъехали совершенно свободно, спешились, кинули поводья в руки подбежавших конюхов, и неторопливо двинулись вверх по лестнице. А на верхней площадке остановились, чтобы рассмотреть скульптуры, обнаружившиеся в нишах по обе стороны от высоченных резных дверей.

Левая изображала воина, только-только вышедшего из боя — израненного, с выщербленным мечом, в посеченной кольчуге и с вздувшимися от перенапряжения мышцами, но до безумия гордого одержанной победой. При этом оторопь вызывало не потрясающее мастерство проработки мельчайших деталей, а буйство эмоций этого мужчины, чувствующееся чуть ли не кожей — он казался куда более живым, чем любой из нас. Может, потому что только что разминулся со Смертью?

Правая скульптура выглядела намного проще. Но лишь на первый взгляд. Тот же самый воин, только с целым оружием и новенькой кольчуге, стоял, чуть подавшись вперед и опустив меч вдоль правой ноги. И сосредоточенно смотрел перед собой. Только вот действительно понимающего человека обманчиво-расслабленная поза бойца заставляла тянуться к клинку: каменный мечник уже перешагнул тот неуловимый миг между спокойствием и броском в атаку, поэтому вот-вот должен был выстрелить собою вперед и вбить каменное лезвие в цель, видимую ему одному!

— Работа мэтра Имира, арр! — возникнув рядом со мной, гордо сообщил пожилой седовласый мужчина в камзоле цветов ар Доверов. — Два из семи шедевров Ваятеля, имеющихся у моего сюзерена!

Я мысленно присвистнул: творения скульптора, жившего чуть ли не до Обретения Воли, стоили бешеных денег! Впрочем, через пару ударов сердца я вспомнил, что сюзерен моего собеседника является королевским казначеем, соответственно, проблем с деньгами у него не было, нет и не предвидится. И все так же мысленно улыбнулся. А Доверу высказал свое мнение о каменных воинах:

— Они великолепны!

— А можно вопрос, арр? — поклонившись еще раз, спросил вассал Лаэрина.

Я утвердительно кивнул, так как почувствовал в нем воистину детское любопытство и такое же нетерпение.

— Почему вы остановились именно здесь⁈

— Если он ударит… — я показал взглядом на правую скульптуру — … то его клинок дотянется вот до этого места…

— Но ведь за первым ударом обязательно последует второй, верно? — прекрасно поняв мои объяснения, воскликнул Довер.

Я отрицательно помотал головой:

— Не последует: я его убью.

— Можете показать, где именно? — не на шутку разволновался мужчина.

Я пожал плечами, сделал четыре шага вперед и развернулся лицом к своим спутницам.

Мой собеседник опешил, нервно подергал себя за аккуратную бородку и задумчиво прищурился:

— Вы хотите сказать, что остановитесь именно в этом месте, правильно? А каменный воин умрет еще до этого?

— Ага.

— Хотел бы я на это посмотреть… — мечтательно выдохнул он, потом вдруг покраснел и сложился чуть ли не пополам: — Простите, арр, забылся! Просто вот уже двадцать девять лет я встречаю гостей своего сюзерена, наблюдаю за реакцией на эту скульптуру, и мог бы столько об этом порассказать…

— Я никуда не тороплюсь! — успокоил его я. А когда почувствовал нетерпение сразу в пяти сознаниях, добавил: — Да и мне очень любопытно послушать ваши выводы.

Довер обрадовался, спустился ступеньки на три вниз и повернулся ко мне:

— Те, кто строят из себя рубак, но таковыми не являются, останавливаются здесь…

…Объяснения моего собеседника я слушал с все возрастающим интересом, так как с легкостью представлял все, что он описывает, и узнавал в некоторых «отвлеченных образах» знакомых бойцов. Например, в собирательном образе любителей разрывать дистанцию шагом влево видел Дитмара ар Шелла. Был уверен, что среди тех, кто реагировал на внезапную атаку длинным уходом назад, наверняка присутствовали начинающие ученики Наставника. И без всякой подсказки со стороны ар Довера мог показать место, где после атаки каменного воина оказался бы сам Мастер Элмар.

Хотя почему «мог»? Представил, подошел и показал! Из-за чего удостоился уважительного поклона собеседника:

— А ведь вы не ошиблись!

Потом я представил себе бой с участием папы. Встал на ничем не примечательную каменную плитку, закрыл глаза и несколько мгновений ушел в прошлое. А когда заставил себя вернуться обратно, то наткнулся на сочувствующий взгляд собеседника:

— Гаттор Молния был великим мечником! Я видел своими глазами четыре его поединка, и горжусь тем, что несколько раз с ним говорил…

После этих слов представлять другие бои как-то расхотелось. И Довер, как-то почувствовав это, «забыл» про то, что не закончил рассказ, и учтиво пригласил нас в дом.

Уже через четверть кольца, отдав верхнюю одежду слугам, мы прошли по анфиладе, заставленной скульптурами, оказались на пороге огромного зала и чуть не оглохли от зычного баса глашатая, сообщившего о нашем прибытии.

— Очень рада тебя видеть, юный Эвис! — выскользнув из толпы благородных, радостно заявила Дора и присела в реверансе.

На самом деле радости в ней было очень немного. Зато стыда…

— Вы, как всегда, восхитительны! — склонив голову в знак приветствия, улыбнулся я, но заметно холоднее, чем обычно. Правда, при этом наметил еще и движение ладонями в стороны — «Извините, слегка опоздал».

Продемонстрированная мною обида заставила женщину вспыхнуть. Тем не менее, извинение за опоздание она поняла и приняла. Правда, сразу после этого была вынуждена отойти в сторону, так как услышала голос главы рода Довер:

— Арр Нейл? Рад приветствовать вас и ваших очаровательных спутниц в своем доме и льщу себя надеждой, что буду иметь честь видеть вас у себя в гостях как можно чаще!

Если бы не два Дара, висящих на мне, и не постоянно усиливающаяся собственная способность слышать эмоции собеседника, то ослепительная улыбка и теплый взгляд королевского казначея, вне всякого сомнения, заставили бы поверить в его искренность. Увы, я чувствовал в его душе нетерпение, неприятное и какое-то болезненное любопытство и, почему-то, злорадство. Поэтому ответил на приветствие предельно расплывчатой фразой, в которой не было даже намека на возможность будущего визита.

Хозяин дома этого не заметил, так как представлял мне своего наследника, старшую жену и первую меньшицу. Закончив, провел по залу, знакомя с теми, с кем считал нужным, и ушел встречать следующего гостя, «совершенно случайно» оставив меня и моих дам неподалеку от группы негромко беседующих мужчин.

Троих из семи я узнал с первого взгляда. Фарреса ар Сулон одарил насмешливой улыбкой, чем основательно взбесил. С Диором ар Тиером поздоровался жестом. Прижав кулак к груди. Его отца, стоявшего ко мне в профиль, и напоминавшего чуть повзрослевшего сына, оценил. И в этот момент был снова подхвачен ураганом в лице Доргетты ар Маггор:

— Эвис, я должна тебя кое с кем познакомить! Идем за мной!!!

Пошел. Нехотя. В сопровождении своих женщин, так же, как и я, чувствующих вспышки нетерпения, появляющиеся в эмоциях тех, кто нас замечал, слышавших шепотки за нашими спинами и поэтому пребывающих в состоянии постоянной готовности к бою. Само собой, окружающие испытывали не только нетерпение или предвкушение: в большей части мужчин при виде моих женщин просыпалась похоть, а в их спутницах — зависть, презрение или даже ненависть. Во взглядах, направленных на меня, читалось все, что угодно, от пренебрежения до сочувствия. А чувства, хоть чем-то радующие душу, попадались так редко, что даже удивляли своим существованием.

Магнус ар Койрен тоже оказался из этого самого «большинства»: учтиво поздоровавшись и оглядев меня с ног до головы, он изобразил интерес к сыну своего постоянного соперника, но при этом самой сильной эмоцией, которую он испытывал, было раздражение. Правда, направленное не на меня, а на Дору. Поэтому, когда после церемонии знакомства и представления наших женщин он услышал, что я собираюсь пройтись по залу и пообщаться со знакомыми, здорово удивился:

— А я надеялся, что мы обсудим наше общее увлечение!

— Чуть менее кольца тому назад я имел честь выслушать очень интересный рассказ о реакции гостей этого дома на одно из творений Ваятеля! — криво усмехнулся я. — Когда представлял себе рисунки боя знакомых мечников, нашел плитку, на которой мог закончить поединок мой отец. И слегка расстроился.

— Гаттор Молния был очень сложным противником! — коснувшись десницей рукояти меча, с явным уважением в голосе сказал ар Койрен. — Цепким, вязким и очень быстрым! Я дрался с ним раз пятьдесят. Слава Пресветлой, просто так, ради интереса. И до самого конца каждого боя не мог предсказать, в чью пользу он закончится.

Потом подумал и признался:

— А его «Жалящего Аспида» не могу нормально освоить до сих пор…

— Я тоже с ним прилично помучился! — сдуру ляпнул я. И наткнулся на острый, как клинок, взгляд арра Магнуса:

— И что, забросили?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет. Просто понял, как его надо проходить.

Мужчина сглотнул и вытаращил глаза:

— Простите?

— Отец очень подробно объяснял, как именно надо чувствовать каждое движение. Но чтобы ощутить эти объяснения телом, потребовалось себя ломать три года.

— Покажете? Хоть что-нибудь⁈ — с легким сомнением в голосе и почти смеясь в душе, спросил он. И выставил перед собой правое предплечье в стандартном приглашении к началу боя с предельно короткой дистанции. А через миг онемел, почувствовав, как мои пальцы ткнули его в ямку под левым ухом.

— «Аспид бьет хвостом»! — сообщил я и поклонился: — А теперь, если вы не возражаете, я бы все-таки прошелся по залу…

Мужчина не отреагировал, ибо продолжал прислушиваться к своим ощущениям и анализировать мое движение! А его ступор вызвал вспышку самых разнообразных эмоций в душах моих женщин. Майра и Алька умирали от гордости, словно изменяли меня именно они. Тина сочувствовала. Койрену. По-доброму. А мне словно улыбалась. Найта звенела, как натянутая тетива — видимо, опасалась возможного ответа, и была готова меня защищать. Ну, а Вэйлька, благодаря которой я и стал так двигаться, просто веселилась.

— Это было куда быстрее, чем я ожидал! — справившись со своими эмоциями, признал первый меч Маллора, а затем очень тяжелым взглядом уставился за мою спину.

— О чем беседа, если не секрет? — поинтересовался ар Фаррес, даже не успев приблизиться. И, как в первое наше «знакомство», нарвался на ответ Майры:

— О-о-о, щенок, дотявкавшийся в замке Маггор, наконец, оправился от трепки и решил показать зубки в городском доме Доверов⁈

— Эвис, ваши жен— … — начал, было, ар Сулон, но не договорил, так как почувствовал, как нож Вэйльки проткнул кожу на его горле:

— Вы не относитесь к числу друзей нашего мужа, поэтому извольте обращаться к нему так, как подобает обращаться к главе Старшего рода, арр!

— Реакция, как у забора! — подала голос Найта, презрительно оглядев побагровевшего от бешенства мужчину с ног до головы. — На месте вашего отца я бы выпускала вас из дому только в обществе нянек. И со слюнявчиком поверх одежды, дабы окружающие заранее понимали, чего от вас можно ожидать.

— Арр Эвис, ваши жены позволяют себе слишком многое! — возмутился Фаррес. При этом старался не двигаться, так как чувствовал, как капельки его крови одна за другой скатываются по шее.

— Ну, так вызовите их на поединок! — равнодушно пожал плечами я. — Например, ту, которая сочла своим долгом поучить вас этикету.

— Да не, какой, в Бездну, поединок⁈ — презрительно фыркнула Майра. — В прошлый раз эта баба в штанах[1] решилась взяться за меч только тогда, когда попросила у папы пять лучших воинов! А в этот наверняка захочет переложить непосильное бремя бряцания острым железом на своих спутников.

Судя по тому, что после этой фразы расхохотался чуть ли не весь зал, к этой перебранке прислушивалась большая часть гостей арра Лаэрина. Я был, собственно, не против. Правда, многоголосый гогот и выкрики вроде «а-ха-ха, баба в штанах!» помешали разобрать ответ возмущенного донельзя ар Сулона. Но я понадеялся, что услышу хоть что-то внятное после того, как публика, наконец, уймется. И посвятил появившееся время изучению возможного противника.

Торвар ар Тиер чувствовал себя очень и очень неуютно. Скорее всего, потому, что оказался причислен к спутникам человека, которого высмеивали женщины. Поэтому оглядывался по сторонам и искал в глазах окружающих хоть какие-то признаки неуважения к себе.

Тем временем оскорбленный до глубины души «щенок» решил доказать, что он не баба в штанах. Правда, как-то уж очень странно — поднял руку над головой и, дождавшись тишины, обратился ко мне:

— Прошлый раз вы что-то говорили о…

— Простите, что перебиваю… — изобразив самый неуважительный поклон из всех, какие мог себе представить, холодно процедил я. — Но вас только что оскорбили сразу три мои супруги. Если вы готовы вызвать их на поединок, то не теряйте времени впустую. Если нет, то идите к другим бабам обсуждать тряпки. И отучитесь, наконец, разевать рот в присутствии мужчин!

Я думал, что Фарреса хватит удар. Ан нет, он выжил. Мало того, опять попробовал тявкнуть, и опять на меня. Тут не выдержал ар Тиер-старший:

— Да выбери уже, наконец — драться или к бабам!

Зрители снова захохотали. И Фаррес решился:

— Поединок!

Вэйлька тут же убрала клинок в ножны, вернулась к остальным дамам, втиснулась между Майрой и Найтой и скромно потупила глазки.

— Выбирайте, с которой! — великодушно разрешил я. Потом сделал вид, что думаю, и добавил: — Если страшно с этими, могу отправить переодеваться младшенькую. Она, конечно, пока совсем слабенькая, но свами справится без проблем.

Такого унижения ар Сулон вынести не смог, поэтому рявкнул:

— Со всеми тремя!

Тина сделала круглые глаза и уточнила. Видимо, на всякий случай:

— Что, сразу⁈

А когда мужчина утвердительно кивнул, расхохоталась. Да так заразительно, что ее поддержали все, включая женщин. Веселилась долго. А когда закончила и вытерла мокрые от слез глаза, посмотрела на Фарреса, как на юродивого:

— Мальчик, иди-ка ты лучше к бабам! А то мамка расстроится…

Ар Сулон с хрустом сжал кулаки и шагнул вперед. К Тине. Но наткнулся на шесть очень недобрых взглядов и сделал вид, что собрался выбирать одну из кобылиц. Оценил рост и ширину плеч Майры и заколебался. Перевел взгляд на «близняшек» и обжегся о ледяной взгляд Найты. Поэтому показал пальцем на «самую слабенькую» — Вэйльку:

— Я буду драться с нею!

Девушка засияла:

— Надеюсь, бой насмерть?

Видимо, с предвкушением во взгляде она сильно перестаралась, так как ее противник отрицательно помотал головой:

— Нет, до первой крови…

— А, ну да, мамка же расстроится! — шлепнула себя по лбу Дарующая, а Торвар ар Тиер в сердцах сплюнул себе под ноги и, развернувшись на месте, рванул к выходу из зала…

…Бой начался с разведки. Ар Сулон раз за разом изображал атаки на половину возможной длины выпада и кружил вокруг неподвижно стоящей девушки, не решаясь атаковать. А Вэйлька высмеивала каждую его судорогу. Да так язвительно и едко, что вызывала все новые и новые взрывы хохота. Когда до мужчины, наконец, дошло, что каждое мгновение промедления роняет его в глазах окружающих все ниже и ниже, он взревел, как только что оскопленный бык, рванулся вперед и провалился в атаке. А моя первая меньшица, проскользнув впритирку к его клинку, ускорила мужчину пинком в зад. Весьма увесистым и исполненным от всей души. А когда он встал с пола, поморщилась:

— Все, надоело!

Не успело отзвучать последнее слово, как она забросила в ножны меч, достала из набедренных ножен кинжал и скользнула навстречу противнику. Показала движение влево, качнулась вправо и, шлепком ладони по боковой поверхности меча чуть сдвинув лезвие в сторону, влипла арру Фарресу в душу[2]. После чего рукоятью ножа выбила мужчине передние зубы, проскользнула под его рукой и, оказавшись за спиной, вжала острие лезвия в горло:

— Если до меня еще раз дойдут слухи о том, что тебе чем-то не нравится мой муж, то, клянусь Торром, я отрежу твой поганый язык и выколю оба глаза! Ты меня понял⁈

Ар Сулон осторожно наклонил голову в жесте согласия.

— Вот и замечательно… — удовлетворенно кивнула она и, забыв про его существование, шагнула в мою сторону, на ходу возвращая клинок в ножны. Однако слушать униженного и оскорбленного не перестала. Поэтому, когда он вскинул меч и в коротком выпаде попытался воткнуть его ей в спину, ушла от удара очень красивым «Аспидом, свивающимся в кольцо». Затем «Второй улыбкой» из «Кровавой Дорожки» перерезала мужчине горло и завершила движение, оказавшись за спиной начинающего валиться вперед тела.

Зал ахнул! А Магнус ар Койрен, приблизившись ко мне, негромко, но очень уважительно пробормотал:

— Первый раз в жизни позавидовал женщинам…

Потом подумал и счел нужным продолжить свою мысль:

— Если мы с вами сойдемся характерами и подружимся, то мне вы покажете что-то. В смысле, очень и очень немногое! А им уже объясняете все!

Я понимающе усмехнулся и развел руками:

— Супруги…

…После того, как слуги унесли тело и замыли кровь, веселье пошло своим чередом. Заиграла музыка, и в центре зала закружился хозяин дома с одной из своих меньшиц. Через мгновение примеру арра Лаэрина последовал кто-то из его друзей, а четвертью кольца спустя танцевало уже пар десять. О только что закончившемся поединке, естественно, не забыли, но обсуждали его вполголоса. И частенько бросали одобрительные, раздраженные или ненавидящие взгляды в сторону моих спутниц.

Некоторые подходили, чтобы выказать свой восторг, обменяться парой ничего не значащих фраз или просто поздороваться. Говорили, конечно же, со мной. А на моих женщин поглядывали как бы невзначай. Хотя большинство «смело подумывало» пригласить их на танец, а некоторые представляли куда более волнующие картины.

В общем, читать эмоции большинства было откровенно неприятно. Ведь мысли со словами не расходились всего у несколько человек. Ар Койрен, удивленный чистотой и скоростью исполнения Вэйлькой одной из не самых простых связок «Жалящего Аспида», жаждал урвать хоть кусочек вожделенного знания, поэтому всеми силами старался сократить дистанцию. При этом не лебезил, не льстил и не заискивал, а прощупывал меня, как во время поединка, и радовался, когда находил темы, интересные обоим. Диор ар Тиер, в отличие от отца не покинувший бал, и за половину лета, всю осень и большую часть зимы успевший основательно заматереть, сожалел о том, что провел со мной всего одно занятие. Кроме того, посмеивался над своими же представлениями о том, что допустимо в бою, времен своих первых появлений у Наставника, очень завуалировано извинялся за невольное участие его отца в том, то предшествовало поединку, и любовался всеми моими женщинами, причем совсем без грязи в мыслях и желаниях. Ну, а тот самый седой вассал королевского казначея, с которым я беседовал о скульптурах мэтра Имира, кажется, был в состоянии думать только об искусстве мечевого боя. Поэтому, общаясь со мной, то возмущался низостью человека, способного ударить в спину после окончания поединка, то выяснял название того или иного движения, то поглядывал на Вэйльку с нескрываемым восхищением.

Когда поток мужчин, желающих пообщаться, иссяк, до меня, наконец, дорвалась Дора: вцепилась в руку, как клещ, и с милой улыбкой, но грозным шепотом потребовала, чтобы я пригласил даму потанцевать. А когда я огляделся по сторонам, чтобы выяснить, какую именно, чуть не лопнула от возмущения. Потом заставила себя остыть и, смиренно склонив голову, попросила, чтобы я «доставил немного радости пожилой женщине».

Вину она испытывала на самом деле, да и хотела только хорошего, поэтому я, подумав, согласился. И два танца подряд вслушивался в хитросплетение иносказаний, намеков и игру словами, чтобы докопаться до того, что эта женщина пыталась до меня донести. Потом устал заниматься ерундой и не постеснялся это показать.

Ар Маггор чуть было не сбилась с шага, но все-таки завершила фигуру, виновато посмотрела на меня и предложила уединиться в каком-нибудь алькове. А когда я отказался, еле слышно выдохнула:

— Я за тебя испугалась! По-настоящему! И старалась сделать все, что могу!

— Это единственная причина, из-за которой я не отлучил вас от своего дома… — холодно ответил я.

У женщины чуть не подкосились ноги, а в ее душе все словно оборвалось. Но многолетняя привычка держать удар сделала свое дело, и она, удерживая на лице милую улыбку, вовремя поменяла фигуру. А уже в следующем такте мертвым голосом произнесла:

— Я прошу прощения. И обещаю, что больше никогда не выставлю тебя в дурном свете и не буду говорить от твоего имени!

Она говорила то, что думает. И страшно боялась, что я не приму ее извинений. Поэтому я не стал ее мучить, сказал, что прощаю в первый и последний раз, дождался окончания танца и вернулся к своим женщинам.

А вокруг них, как оказалось, уже успел образоваться очередной Уголок Вечной Стужи, ибо даже арр Койрен с Диором держались на приличном расстоянии. При моем приближении лютый мороз в пяти парах потрясающе красивых глаз мгновенно сменился теплом. И я плеснул в души своих красавиц ощущением любви, усиленным сразу двумя Дарами.

Мне ответили тем же, только приправленным безумной радостью. А мелкая, не удержавшись, скользнула навстречу, дотронулась ладошкой до предплечья и скромненько опустила ресницы. Правда, при этом представила что-то такое, отчего ее чувства полыхнули туманящим разум желанием, а у Найты покраснели уши.

— Арр Нейл, ваши жены подобны высоченной скале, волею богов возникшей посреди штормового моря! — внезапно выдал арр Магнус прямо с того места, на котором стоял. — Как бы ни ярилась и не бушевала стихия, какие бы могучие валы не бились о ее грани, она равнодушно смотрит в грозовое небо и ждет, пока ее согреют лучи Ати[3], разогнавшего непогоду!

— Образно! — усмехнулся я. — И, пожалуй, похоже! Стихи писать не пробовали?

— Пробовал. Где-то лет до пятнадцати… — честно ответил мужчина. — Но потом решил, что всех вершин одновременно не достигнешь, поэтому сосредоточился на Пути Меча.

— Как показало время, с выбором вы не ошиблись! — улыбнулся я. Потом задумчиво потер переносицу и оценивающе оглядел мужчину с головы до ног: — Не знаю, как вам, а мне становится скучновато. Может, найдем какой-нибудь уединенный уголок и немного позвеним мечами?

[1] Баба в штанах — намек на то, что мужчина не умеет держать в руке меч. То есть, завуалированное обвинение в трусости. Одно из самых тяжких оскорблений в Торрене.

[2] Влипнуть или войти в душу — войти в ближний бой.

[3] Ати — бог солнца.

Глава 4

Восьмой день второй десятины второго месяца зимы.

Утро перед началом пятидневного дежурства во дворце Шандоров началось с шепота Альки:

— Нейл, ты спишь?

Я открыл глаза, привычно прислушался к окружающему миру, а когда убедился, что в доме и вокруг него все спокойно, обратил внимание и на чувства своей самой юной супруги. Ее эмоции звенели легким напряжением и, почему-то, легкой грустью. Первое было понятно — она соскучилась по общению, но в тоже время ела себя поедом за то, что опять меня разбудила. А вот второе свидетельствовало о том, что ее посетила очередная интересная мысль.

— Уже нет! — признался я и попробовал сдвинуться хоть в какую-нибудь сторону, прекрасно зная, что говорить о чем-то серьезном, не касаясь меня хотя бы ладошкой, она не будет.

Ага, размечтался — с одной стороны ко мне прижималась Вэйлька, с другой Майра. Мой сокрушенный вздох был понят правильно, но мелкую такие мелочи остановить не могли — она на четвереньках перебралась вправо, убрала прядь волос с уха старшей жены, поцеловала ее в щеку и ласково попросила:

— Майрочка, искорка, подвинься, пожалуйста — я хочу немного поболтать с Нейлом!

— Что ж тебе не спится-то, неугомонная… — проворчала «искорка», но отодвинулась. А когда Алька втиснулась между нами, обняла ее за талию, уткнулась носом уже не в мою шею и снова задрыхла.

Мелкая благодарно мурлыкнула, поерзала, устраиваясь поудобнее, а затем прижалась щекой к моей груди:

— Знаешь, я тут кое о чем раздумывала…

— … и у тебя опять получились странные выводы?

— Ага!

— Рассказывай.

Девушка сделала короткую паузу, настраиваясь на разговор, а затем легонько царапнула меня ноготками:

— Представь себе наш мир, но только лет за десять или двадцать до момента Обретения Воли. Те же самые королевства, такие же благородные, как и наши современники, только рядом с королем Хейзерра и некоторыми его вассалами все еще присутствуют Ушедшие…

— Представил… — кивнул я.

— Если Дарующие того времени действительно были очень и очень сильны, то вряд ли позволяли кому бы то ни было обращаться с собой, как с вещами. А вот помогать за очень высокую плату или за ответные услуги могли. Согласен?

— Пожалуй, да.

— Теперь представь себе, что творилось в душах мужчин, которые жили в то время и ежедневно сравнивали свои способности со способностями этих женщин. Если люди тогда были такими же, как и сейчас, то там должна была царить безумная, всепоглощающая зависть. Причем как к самим Дарующим, так и к тем, кто, пользуясь их Даром, забыл, что такое болезни и старость, может слышать эмоции окружающих и в состоянии окружать себя вассалами, действительно достойными доверия.

— Да уж, удар по самолюбию… — хмыкнул я. — И не один, а множество. Да еще и на протяжении всей жизни!

— И вот Дарующие, устав от людской неблагодарности, вдруг исчезли… — продолжила мелкая. — В одночасье и все до единого! А те, кто им люто завидовал, вдруг поняли, что идти к власти по головам, интриговать и делать подлости им уже никто не помешает.

— И тогда они воспрянули духом и назвали Исход Обретением Воли? — прозрел я. — Так как получили возможность творить все, что угодно, не оглядываясь на тех, кто в любой момент может дать как по рукам, так и по голове⁈

— Ты увидел не все… — мрачно пробормотала Алька. — Представь себе человеческое нутро таким, какое оно есть! Десятилетия слабости и ежедневных «унижений» не могли не вызвать жгучую ненависть к тем, кто еще недавно был сильнее. То есть, к Дарующим. А вместе с ненавистью — и желание отомстить. Поэтому их потомки, девочки с неинициированным Даром, не способные убивать с такой же легкостью, как те, кто уже покинул этот мир, сначала потеряли какие-либо права, а затем превратились в подобие дорогих и нужных, но все-таки вещей!

Я невольно вспомнил Харзаха ар Улеми, отца Найты и деда Вэйльки, и почувствовал, что начинаю злиться. А мелкая продолжала говорить:

— Но Дарующих рождалось очень мало. А ненависти к сильным женщинам было много. И мужчины начали «ставить на место» сначала только тех, кто напоминал ненавистных «обидчиц», то есть, рыжеволосых…

— … затем тех, чьи волосы рыжим хотя бы отдавали… — подхватил я. — А через какое-то время и всех остальных. И научились вами торговать.

— Да. И этим превратили отношения между мужчинами и женщинами непонятно во что, помогли Дарующим выродиться и растеряли большую часть знаний и умений, оставленных Ушедшими нам в наследство…

…Картина, нарисованная Алькой, упорно отказывалась покидать мои мысли. Поэтому стражи через две, уже добравшись до королевского дворца и приняв дежурство у Геммела Кулака, я отправился на осмотр тайных коридоров в очень странном расположении духа. Нет, тонюсенькие сигнальные ниточки на каждом перекрестке или входе в эту «паутину» я рассматривал так же добросовестно, как и раньше. И так же вдумчиво искал следы пребывания чужаков. Но частью сознания чувствовал себя в далеком прошлом и иногда явственно видел перед внутренним вздором то Наказующих в угловатых нагрудниках и с невероятными мечами в десницах, то Дарующих с полноценными Дарами, то их слабеньких потомков, готовящихся испить чашу, полную горечи сотен лет будущих унижений.

Видимо, поэтому «петельку» угольно-черного цвета с серебристой каймой, на которую наткнулся взглядом в одном из тупиков, я счел собственной фантазией. Соответственно, развернулся к ней спиной, вернулся к предыдущему перекрестку и повернул направо. Остановился уже потом, когда сообразил, что о способностях своих предков не думал вообще. И рванул обратно.

Петелька нашлась именно там, где и «привиделась», то есть, в самом центре фрески, изображающей какую-то битву — затемняла одно из колец в кольчуге воина, неудержимо рвущегося к очередному противнику. Что самое интересное, увидеть ее можно было только тем самым «внутренним взором», которым я научился пользоваться после инициации Найты! Само собой, я огляделся вокруг куда более внимательно, чем раньше. Поэтому на соседней фреске заметил призрачный круг все того же черного цвета, скрывающий изображение Ати. Немножечко поколебавшись, коснулся его правой ладонью, ощутил легкое покалывание, а затем взял и «толкнул» волей, изо всех сил передавая уверенность в том, что имею право это делать!

Способ, когда-то предложенный Вэйлькой, сработал так же, как и в нашем родовом тайнике: стена, перегораживающая тупик, бесшумно исчезла, открыв моим взорам крошечную — два шага в длину на два в ширину — комнатку!

Оглядев ее от пола и до потолка, но не обнаружив ни смотровых отверстий, ни ниш для оружия или какого-нибудь снаряжения, ни завалящих факелов, я основательно расстроился. Тем не менее, попробовал поставить себя на место тех, кто прятал за дверями, открывающимися не самым доступным для обывателя способом, пустое помещение, и попытался понять логику его существования. Но, поломав голову, так ничего и не придумал. Поэтому перешагнул границу между чистым камнем и толстым слоем пыли и, оказавшись в самом ее центре, вдруг почувствовал легкий озноб. Или волну легкой дрожи, прокатившейся от стоп к голове. Естественно, я тут же опустил взгляд вниз, увидел под ногами чуть-чуть замерцавший серебристый полукруг, а еще через миг понял, что стена передо мной подергивается каким-то маревом!

Дальше стало еще интереснее: огромная — с две ладони — «петелька», появившаяся в этом мареве на уровне моего лица, пару раз провернулась вокруг себя, а затем распалась на тысячи крошечных капелек. А они, красиво разлетевшись в разные стороны, образовали нагромождение больших и маленьких пятен, самое крупное из которых было смутно знакомо. При этом часть капелек — штук пятьдесят-шестьдесят — снова превратилась в петельки и замерцала очень приятными глазу переливами серебра. А остальные окрасили пятна в разные цвета — от белого по верхнему краю двух самых больших и до темно-синего, заполнившего весь фон между ними.

Естественно, я попытался понять, что именно мне показали. Сначала попробовал посмотреть обычным взглядом, но увидел простой серый камень, и вновь вернулся к «внутреннему взору». Потом отошел на шаг назад, а когда «картина» погасла, вернулся на то же место. И начал разглядывать петельки предельно добросовестно. Не зря: оказалось, что одна из них, расположенная в верхней трети самого большого пятна, мерцает чуть более ярко, чем остальные. И что ее мерцание немножечко отдает красным.

Касание ее рукой ничего не изменило: я не почувствовал даже легкого покалывания. Зато стоило потянуться к ней волей, как под нижним краем картины вдруг протаял небольшой прямоугольник, заполненный незнакомыми символами. Я присел на корточки, чтобы найти хотя бы один знакомый, но не преуспел. Поэтому эдак с кольцо впечатывал в память сразу все, чтобы ночью, после дежурства, показать их Вэйльке. А когда закончил — чуть приподнял взгляд, наткнулся им на петельку, мерцающую в самой середине бескрайней синевы, потянулся к ней и… вдруг понял, что смотрю в гладкую светло-розовую стену, а комната вокруг меня стала больше раз в десять!

Оглядев гладкие розовые стены из материала, не похожего ни на камень, ни на дерево, ни на стекло, я обнаружил под ногами уже знакомый серебристый полукруг, а прямо за спиной, шагах в пяти-шести — закрытую дверь. Немного подумав, подошел к ней, нашел знакомый призрачный круг, толкнул его волей и чуть не задохнулся от горячего, пахнущего влагой, солью и чем-то незнакомым, порыва ветра, ударившего в лицо!

Ну да, растерялся. Но еще через миг, услышав многоголосый птичий крик, а за ним — плеск воды с шорохом пересыпающегося песка, взбежал по коротенькой лестнице все из того же «непонятно чего» и оказался под навесом строения совершенно безумных очертаний, стоящего на берегу небольшого залива с невероятно синей, но кристально-чистой водой!

Несмотря на середину зимы, снегом тут и не пахло. Наоборот, над белоснежным песком, устилающим берег от «дома» и до кромки воды, дрожал воздух, а Ати, успевший проделать треть ежедневного пути по небу, палил так, что я мгновенно взмок. Не меньшее удивление вызывала и растительность: сразу за задней кромкой прямоугольной розовой площадки, на котором стояло строение, начинался лес. И в этом лесу не было ни одного знакомого растения. Высоченные деревья со стволами, покрытыми короткой «щетиной» и перевитыми то ли корнями, то ли канатами, локтях в сорока от земли заканчивались «шапками» из листьев длиной в два-три человеческих роста. «То ли корни, то ли канаты» были усыпаны одуряющее пахнувшими цветами величиной с тарелку. И даже трава была не привычной, зеленой, а отдавала то синим, то фиолетовым. Но самым потрясающим было не отсутствие снега зимой и не странные растения, а водная гладь: за двумя песчаными «рогами», в которые превращался берег залива где-то на двух третях от точки их смыкания, «озеро» не заканчивалось, а продолжалось до самого горизонта!

«Синее — это море! — еще раз мысленно представив картину в тупике, сообразил я. — Значит, „пятна“ — это земля, а картина — карта нашего мира!»

Одной лишь мыслью я ограничиваться не стал — вернулся в комнатку в подвале, встал на полукруг, вызвал марево, и вскоре убедился, что прав: красным сияла та самая «петелька», которой я коснулся взглядом перед перемещением!

«Вот тебе и вранье! — мысленно воскликнул я, вспомнив реакцию Вэйльки на перечисление способностей „вымышленных существ“. — Ушедшие перемещались! Но не куда хотели, а к таким вот кругам!»

Мысль о том, что я на дежурстве, поэтому изучение этого места нужно отложить на пять дней, грызла душу на пару с совестью, но справиться с соблазном оказалось слишком сложно. Поэтому я, увязая в горячем песке и потея от жары, сбегал к правому «рогу», где некоторое время завороженно рассматривал потрясающе красивые водоросли, устилающие морское дно, и стайки разноцветных рыбок, снующих между ними. Затем сходил к ближайшему «канату», сорвал с него пять самых больших цветков, рванул обратно в дом и… еще четверть кольца мучился, пытаясь понять, куда именно мне надо возвращаться.

Нужную петельку удалось обнаружить только после того, как я догадался сравнить запомненные символы с теми, которые появлялись в прямоугольнике под картой при выделении внутренним взором обычных, серебристых. А когда они совпали, задержался еще на некоторое время, так как заметил, что вплотную к ней расположены еще три, и запомнил все, что связано с ними. Потом потянулся волей к той, которая вела в тупик, и облегченно перевел дух, увидев, как вокруг меня снова возникли знакомые стены…

…К выходу, расположенному ближе всего к Бирюзовым покоям, я практически бежал. Перед тем, как выбраться в обычный коридор, завернул «добычу» в снятый с себя камзол и долго смотрел в смотровой глазок, дожидаясь, пока коридоры обезлюдеют. Когда вышел из потайной двери, сделал вид, что возвращаюсь к себе, так как что-то забыл, и заторопился. А через некоторое время, вывернув из-за последнего поворота, поздоровался с Тиммелом, удивленным моим столь быстрым возвращением, пробежал через большую и малую гостиные к спальне и, перешагнув через порог, возмущенно оглядел беззастенчиво дрыхнущих женщин:

— Ну вот, и приноси вам после этого подарки!

На мой голос среагировали все. А уже через пару мгновений, онемев от восхищения, разглядывали, щупали и обнюхивали чуть ли не каждый лепесток!

— Не показывать даже Доре! — дав супругам более-менее оклематься от удивления, приказал я. — И проветрите большую гостиную, а то излишне любопытная родственница заинтересуется незнакомым запахом и замучает вас до смерти!

А когда стайка умирающих от любопытства дам приготовилась разорвать меня на мелкие кусочки, попятился к входной двери:

— Все вопросы поздно вечером: я на дежурстве…

«Поздний вечер» закончился ближе к концу девятой стражи, то есть, почти под утро, так как Шандор заигрался в кости с первым министром, казначеем и дядей Виттом. Вернее, сначала он проиграл приличную сумму и завелся. А спать пошел только тогда, когда вернул две трети проигрыша и слегка успокоился. Дежурить рядом с его покоями остался Топор и дежурная тройка Теней, а я, попрощавшись, отправился в свои покои. А когда прошел три четверти пути, потянулся к петелькам обеих Дарующих в своем сознании и согрел их чувством любви.

В ответ полыхнуло той же любовью, но настолько щедро приправленной любопытством, что я невольно заулыбался, поняв, что дамы так и не легли, так как умирали от желания меня потерзать!

Конечно же, я слегка повредничал: дал им почувствовать сомнение, мол, стоит ли идти туда, где будут рвать на клочки аж впятером? И тут же ощутил такую забавную смесь из робости, неуверенности в себе и беззащитности, что засомневался, со своими ли женщинами я общаюсь.

Оказалось, что со своими: они встретили меня в малой гостиной, одновременно присев в реверансе, подняли скромно опущенные взгляды и посмотрели мне в глаза с такой мольбой, что я расхохотался. И был тут же сбит с ног пятью кровожадными мстительницами, скинувшими с себя столь непривычные образы.

Повоевали на славу — я уходил от чрезвычайно быстрых и согласованных атак боевой «двойки» Найты и «тройки» Вэйльки только за счет скорости. Притирался к ударам, выскальзывал из почти сомкнувшихся захватов, перепрыгивал через подсечки. И, конечно же, контратаковал — щекотал, шлепал по упругим задницам и ласково дотрагивался до отдельных выступающих частей некоторых тел. Однако последнее, самое коварное воздействие, стойко игнорировалось. В смысле, несмотря на то что у Майры, Альки и Вэйльки заблестели глаза, пересохли губы и порозовели лица, шеи и верхняя часть груди, первым требованием, которое они озвучили после того, как, наконец, завалили меня на ковер, было «Рассказывай!!!»

Я и рассказал. Подробно и со своими выводами. Само собой, предварительно убедившись, что к покоям не чувствуется постороннего внимания. Потом младшая Дарующая приволокла лист пергамента, перо и чернила, и я нарисовал карту и те символы, которые запоминал.

Пока я работал пером, женщины молчали. А когда закончил, заговорили обе хейзеррки. Почти одновременно.

— Подобные символы были в послании, оставленном Ушедшими! — воскликнула Найта. Вэйлька же, повторив слова «сестрички» практически теми же словами, добавила: — А такой же серебристый полукруг я видела в нашем тайнике. На полу комнатки с оружием и доспехами Наказующих.

Я аж подпрыгнул:

— Ты уверена⁈

— Ага: у дальней стены, под двумя центральными манекенами. Я еще пыталась сообразить, что это за странное пятно на полу… — уверенно кивнула девушка.

— А море там теплое? — дождавшись паузы в нашем разговоре, попыталась утолить хоть толику своего любопытства и Майра.

— И теплое, и куда более красивое, чем наше озеро! — признался я. А потом рассказал и про ярко-синюю воду, и про водоросли, и про цветных рыбок.

Женщины слушали, как завороженные, мечтательно глядя, кто куда, и млели от предвкушения. А когда я замолчал, уставились в глаза взглядами, которые горели одновременно безумной надеждой и неверием! Я выдержал небольшую паузу. Чисто из вредности. И усмехнулся:

— Один неплохой воин, знающий, с какой стороны браться за меч; две очень сильные Дарующие, способные как лечить, так и убивать; три жутко опасные воительницы, ради красивых цветков и рыбок готовые нарезать на мелкие лоскутки кого угодно…

— Ага!!! — восторженно выдохнула мелкая еще до того, как я закончил предложение.

— … ну и кто нас сможет остановить⁈

— Никто! — вполголоса, но очень пылко и грозно воскликнули воспрянувшие духом женщины.

— Но сначала я схожу туда вдвоем с Вэйлькой, чтобы она вслушалась в окружающий лес.

— Разумно! — одновременно согласились Майра и Тина. Потом вторая замолчала, а старшая жена продолжила: — Только отправляться к морю надо из дому, так как вид нашей семейки в плавательных рубашках или в одном белье, шарахающейся по коридорам дворца, вызовет слишком много вопросов…

Мы заулыбались.

— Зато сбегать на разведку вам с Вэйлькой можно и сейчас: все равно до утра осталось всего ничего, и можно уже не ложиться!

— Ну да, изнывать от предвкушения четверо суток, чтобы узнать, что там живут люди, и отдых на море отменяется, будет слишком жестоко! — поддакнула ей заметно погрустневшая Алька. — Лучше уж расстроиться и поплакать еще сегодня.

Логика в их утверждениях присутствовала. Да и мне хотелось туда вернуться, поэтому я согласился. И с изумлением увидел, что сорвавшаяся с места младшая Дарующая двигается куда быстрее, чем в недавнем «бою»:

— Вэйлька, стой!

— Да, дорогой? — уже от двери, ведущей в нашу спальню, отозвалась она и лукаво посмотрела на меня через плечо.

— Что это было⁈

Девушка задорно хихикнула:

— Это мы с младшенькой пробовали изменять меня в два Дара!

— А почему ты не показывала такую скорость в недавней схватке⁈

— Мы хотели сделать сюрприз… — недовольно буркнула Найта. — Сначала изменить всех, а потом показать результат. Но эта бестолочь так обрадовалась возможности сходить на море, что забыла обо всех наших договоренностях!

— Бестолочь! — окатив обеих Дарующих ощущением любви и восхищения, согласился я. — Но я горжусь и ею, и всеми вами…

…В этот раз перед тем, как уйти в «петельку» на карте, я догадался закрыть дверь «тупика» изнутри. Потом повернулся к супруге, разглядывающей марево на стене, приобнял ее за плечи и ехидно поинтересовался:

— Ну чего, переходим, или поизучаем карту еще стражи полторы?

— Мы находимся вот тут? — плеснув в меня радостью, любопытством и предвкушением, спросила она, и ткнула пальцем в точку, подкрашенную красным.

Я подтвердил.

— А куда нам надо? — палец задвигался по карте, последовательно замирая у каждой серебристой точки, которая обнаруживалась на синем фоне. К моему удивлению оказалось, что таковых не одна или две, а целых шесть. Причем та, к которой переходил я, оказалась одной из самых дальних.

— Нам надо вот сюда! — показал я, когда запомнил, где располагаются остальные. И коснулся этой «петельки» волей.

Как и в прошлый раз, во время перехода я ничего не почувствовал. Хотя и старался. Поэтому коснулся Дара супруги, пробудил его в полную силу, послушал окружающий мир, соотнес свои ощущения с тем, что видел вокруг во время первого визита, и хмыкнул:

— Кажется, мы на острове!

Вэйлька, занимавшаяся тем же самым, неуверенно подтвердила:

— Если море во-он там, то, наверное, да!

— А раз людей не чувствуется, то на этот остров они могут и не заявиться! — подбодрил ее я. Затем подошел к двери, ведущей наружу, открыл ее, взбежал по ступенькам и вскинул голову к розовеющему небу.

— Ух-ты, как вкусно тут пахнет!!! — восторженно взвыла супруга, затем вынеслась следом и замерла, уставившись на меня: — Смотришь на звезды? А зачем?

— Полуночного Креста[1] совсем не видно. Жемчужина[2] и Пояс Торра[3] почти над самым горизонтом, а Перекресток с полудня поднялся к полуночи и оказался прямо над нашими головами. Кроме того, у нас еще темно, а тут — где-то середина десятой стражи…

— Получается, что мы прыгнули далеко на Полдень…

— … и немножечко сместились к Восходу! — добавил, затем сбежал вниз по лестнице, встал на полукруг и вызвал карту: — Смотри, если Лайвен вот тут, а наш островок ниже и чуть правее, то наверху — Полночь, слева — Закат, а справа — Восход!

— Согласна! — поддакнула она и отпихнула меня в сторону: — А вот эта самая большая кучка «петелек» почти наверняка — Глевин!

— Если большая часть легенд связывает Ушедших с Хейзерром, то, вероятнее всего, да! — кивнул я. И положил руку на плечо Дарующей: — Ну что, возвращаемся?

— Нейл, ты что⁈ Нас ведь порвут на мелкие кусочки, если мы отсюда ничего не принесем! — затараторила Дарующая, услышала в моих эмоциях смех, и врезала локтем в живот: — Как тебе не стыдно издеваться над любящей, верной, а главное…

— … беззащитной девушкой! — закончил ее фразу я и, выскользнув из захвата, выбежал на свежий воздух. — Кстати, беззащитная ты моя, проверять, насколько теплая тут вода, собираешься?

— Ага! — мстительно ответила Вэйлька. — Уже раздеваюсь!

Естественно, я сразу же развернулся на месте, оглядел ладную фигурку супруги, успевшей скинуть куртку, сапожки и штаны, и решил последовать ее примеру. Повернулся к морю, чтобы любоваться гладкой, как зеркало, поверхностью воды. Разулся, снял камзол и верхнюю рубашку. И невольно присвистнул, когда краем глаза заметил движение слева и, повернувшись, увидел, в каком виде собирается плавать моя супруга!

— Кроме тебя и меня, тут никого нет, значит, белье не требуется! — сообщила она, проходя мимо. — А клинок в набедренных ножнах может пригодиться.

— Чтобы до смерти испугать какую-нибудь рыбку⁈ — любуясь красавицей, до пояса прикрытой распущенными волосами, ехидно спросил я. — А потом гордо показывать ее девочкам?

— Рыбку я могу испугать и «стужей»! — парировала она. — А вот срезать ею какие-нибудь красивые водоросли на дне или цветок с дерева уже не получится.

Объяснение было логичным, поэтому я согласился. А она зашла в море по грудь, невероятно женственным движением зачерпнула ладонью воду и вдруг обожгла мои чувства вспышкой воистину безумного желания:

— Нейл?

— Да? — хрипло отозвался я, сглотнув подступивший к горлу комок.

— Нас тут всего двое. И я тебя уже заждалась…

[1] Полуночный крест — созвездие, по которому по ночам определяют направление на север и приблизительное время.

[2] Жемчужина — одна из самых крупных звезд на их ночном небе.

[3] Копье Торра — одно из самых заметных созвездий. Перекресток — две крупные россыпи звезд, видимые в ночном небе.

Глава 5

Первый день третьей десятины второго месяца зимы.

На этот раз услышать своих женщин без помощи Даров Вэйльки и Найты получилось за семнадцать шагов до входа в Бирюзовые покои, хотя мои красавицы, как обычно, обретались в гостиной третьей спальни. Удовлетворенно отметив, что способность, хоть и очень медленно, но усиливается, я прислушался к эмоциям Давела, стоящего на страже перед входными дверями, и подобрался — воин был чем-то озабочен.

Вывернув из-за поворота коридора и заметив, что в эмоциях вассала появилось чувство облегчения, я подошел к нему и приказал:

— Рассказывай…

— Около наших покоев начались какие-то нездоровые шевеления, арр! — хмуро начал он. — С утра, в смену Тиммела, их дважды пытались «перепутать». Сначала новый истопник, а затем незнакомая горничная. Сразу после обеда с визитом вежливости приходил какой-то хейзеррец и пообещал мне очень крупные неприятности, когда услышал, что в ваше отсутствие в эти двери может пройти только Доргетта ар Маггор. А колец пять тому назад мимо «совершенно случайно» прошел посол Хейзерра со свитой из четырех воинов. Готов поставить свой меч против гнутого щита[1], что им показывали и покои, и стоящего на посту стражника!

— Именно Хейзерра? Ты ничего не путаешь? — на всякий случай уточнил я, но когда ощутил в эмоциях воина нешуточную обиду, объяснил причину своего недоверия: — Понимаешь, не так давно к Найте подходил посол Торрена с предложением «помочь» Ночному Двору ее Родины. Поэтому появление торренцев было бы понятнее.

Давел расслабился и отрицательно помотал головой:

— В прошлом году я сопровождал арра Бриела на прием в хейзеррское посольство и видел Ассаша ар Ремир своими глазами.

— Приметы, бросившиеся в глаза, перечислить можешь?

Воин кивнул:

— Запросто! Косой шрам на левой щеке от скулы до угла рта, нос с горбинкой, цыплячья шея, рост, очень маленький даже для хейзеррца, и невероятно узкие плечи. Далее, на левом предплечье — потайные ножны, а на кисти нет половины мизинца, меч короткий, парадный. Носит справа. Ножны усыпаны драгоценными камнями, как женское ожерелье…

— Достаточно, это был действительно он! — прервал его я, а затем поинтересовался: — Где находится вход в Башню Теней, представляешь?

— Нет, но если надо — найду.

— Отлично! Идешь туда, от моего имени требуешь, чтобы тебя проводили к Витсиру ар Диргу, и повторяешь ему все то, что рассказал мне, а потом отправляешь к нему Тиммела, чтобы он описал приметы горничной и истопника. Да, и еще: пусть Тиммел опишет их приметы всем, кто заступает на этот пост. И предупредит, что, если вдруг эта «горничная» начнет разносить еду, об этом надо немедленно доложить мне или моим супругам. На этом все. Выполняй!

— А…

— Отправишь на пост кого-нибудь из свободной смены. А пока подежурю я…

…Менять меня прибежал все тот же Тиммел. Рассказал несколько незначительных подробностей о «гостях» и замолк. А я, поблагодарив воина за службу, вошел в покои, снял с себя опостылевшую куртку, пересек большую гостиную и потянул на себя дверь помещения, нашими стараниями превратившегося в тренировочный зал.

Обе Дарующие, которым я дал почувствовать, что сменился, еще на выходе из королевского крыла дворца, отреагировали на мое появление вспышкой тепла и радости. Майра с Тиной заулыбались. А Алька, внимательно слушавшая очень эмоциональные объяснения своей бабушки, лишь шевельнула плечами — мол, заметила, но повернуться пока не могу.

Тогда я оглядел Дору с ног до головы, затем поймал взгляд своей советницы и вопросительно выгнул бровь. Женщина еле удержалась от смеха, а затем показала мне кулак. За спиной стоящей рядом Майры — чтобы этот жест ненароком не увидела ее мать. Я тут же сделал вид, что испугался, а затем громко поздоровался:

— Всем добрый вечер! Кстати, Дора, штаны вам очень идут!

— Хорошо, что не сказал «к лицу»! — сварливо заметила ар Маггор. Но поворачиваться не спешила. Я ее тоже не торопил, так как видел заалевшие уши и шею, и не хотел смущать женщину еще сильнее:

— Как успехи внучки в овладении авадой[2]?

Дора забыла про пунцовое лицо, стремительно развернулась на месте и возмущенно всплеснула руками:

— Я отказываюсь понимать, как такое может быть: твои супруги пользуются ею так, как будто родились с эти клинком в руке, а новые движения хватают чуть ли не раньше, чем дослушивают объяснения!

— Не надо так волноваться! — мягко улыбнулся я. — Вышивать крестиком я их не заставляю. Целыми днями играть на дайре[3] и завывать что-нибудь душещипательное — тоже. Поэтому скуку они убивают в постоянных тренировках.

— Нейл, не смеши! — разозлилась Дора. — До знакомства с тобой моя дочка могла кого-нибудь ткнуть разве что ключом[4], а двигалась, как несушка по насесту!

— Вот именно, «до знакомства со мной»! — кивнул я, и тут же повернулся к ее дочери: — Тина, скажи-ка маме, сколько раз со дня нашего знакомства ты повторила, ну, скажем, скользящий шаг вперед и влево?

Советница подняла взгляд к потолку:

— Если считать по минимуму, то есть, по две сотни повторений в день, то за месяц получится десять тысяч. Мы прозанимались полтора месяца летом, всю осень и больше половины зимы. Значит, я сделала что около сорока пяти тысяч повторений.

То, что дочь не шутит, ар Маггор поняла с первых же ее слов. Поэтому, услышав цифру, растерялась. А я продолжил давить:

— Как когда-то говорил мой отец, «для того, чтобы понять движение, требуется пять тысяч повторений. Для того чтобы вбить его в ноги — пятьдесят. Чтобы оно стало твоим — пятьсот…» Получается, что Тина и Алька просто обязаны были вбить в ноги большую часть того, чему я их учил…

Дора онемела. А к моим объяснениям присоединилась и умница Майра — потупила глаза и изобразила виноватый вид:

— На самом деле во всем виноваты мы! Привыкшие заниматься с рассвета и поздней ночи, мы даже по покоям ходим с ножом или мечом в руке, чтобы не отвыкать от ощущения рукояти в ладони. А Тина с Алькой тянутся за нами, поэтому делают то же самое и уже начинают чувствовать оружие продолжением руки.

— Ага! — гордо поддакнула мелкая, выхватила клинок из ножен между лопаток, и изобразила что-то замысловатое и, наверняка, жутко опасное.

— Странный род, странные нравы, странные бабы… — заключила Дора. А потом ляпнула. Кажется, даже не сообразив, что именно говорит: — Эх, где мои пятнадцать лет? Оборвала бы, в Бездну, нить[5] и пришла бы к тебе лилией[6]…

Мои женщины понимающе переглянулись и захихикали. А я сделал вид, что слышу такие заявления по десять раз на дню, и развел руками:

— Думаю, что обрывать нить сейчас не стоит — арр Бриел не поймет. Ну, а понемногу тренироваться можно, просто приходя в гости!

— Значит, как женщина я тебя не привлекаю⁈ — притворно обиделась старуха, а затем громогласно расхохоталась…

…Переодеваться в платье Дора не стала и к ужину — прошла в малую гостиную, куда Тина после звонка сигнального колокольчика закатила доставленные к дверям наших покоев столики[7] с едой, удобно устроилась в одном из кресел и задумчиво уставилась на Найту с Вэйлькой, раскладывавших по тарелкам мясо с тушеными овощами:

— Знаешь, Эвис, что меня больше всего поражает в твоей семье?

Я отрицательно мотнул головой.

— Отношения между твоими женщинами: я постоянно наблюдаю за ними и впрямую, и сквозь ресницы, и в отражениях зеркал, но не вижу ни зависти, ни соперничества, ни взаимного недовольства! Вообще ни в ком, понимаешь?

— Может, потому что этих чувств в них нет? — потянувшись за куском сыра, спросил я.

— Так не бывает! — отрезала она. — Для того, чтобы женщина ни с кем не грызлась за теплое место рядом с мужем, она должна быть единственной!

— У Нейла все места теплые! — хихикнула мелкая. — И женщина у него одна-единственная. Просто с одной душой и пятью телами!

Мои красавицы согласно кивнули. Причем кивнули абсолютно одинаково и одновременно. А когда Дора ошалело вытаращила глаза, весело рассмеялись!

Я показал расшалившейся Вэйльке кулак, а когда она состроила невинное выражение лица и похлопала ресницами, «объяснил» гостье очередную странность:

— Отрабатывать только перемещения и удары им скучно. Вот и развлекаются, вбивая в ноги всякую ерунду вроде одновременного кивка или поворота. Знаете, я иногда подумываю дать им в руки пехотные щиты и месяц-другой погонять на перестроениях в пешем строю.

— Зачем⁈ — ужаснулась ар Маггор.

— Если я буду с утра и до вечера требовать слитности движений, то она им очень быстро надоест!

— Шутишь, что ли? — не сразу сообразила она.

— Ну да! — покаялся я. — Ведь к этим платьицам щиты не подойдут…

Представив себе эту картину, женщина расхохоталась. А уже через половину кольца забыла и про поразившую ее слаженность, и про одну душу на пятерых — начала рассказывать историю за историей из своей молодости. И посерьезнела только тогда, когда ужин был уничтожен, а столики с грязной посудой выехали в коридор:

— Нейл, уделишь мне четверть кольца для беседы наедине?

Вместо ответа я встал с кресла и пригласил ее следовать за собой. А когда зашел во вторую малую гостиную и уселся на ближайший диван, то вопросительно уставился ей в глаза.

— Я хочу еще раз извиниться за то, что оскорбила и выставила тебя в не лучшем свете перед Магнусом ар Койреном! — густо покраснев, но не пряча взгляда, твердо сказала она. — Я была неправа.

— В этом нет необходимости — я вас уже простил.

— Есть! — вздохнула женщина. — После того, как вы позвенели с ним мечами, он ходит, сам не свой, и рассказывает всем и каждому, что в Маггоре появился второй Гаттор Молния!

— Я его не побеждал! — напомнил я.

— Ну да! — язвительно поддакнула ар Маггор. — Не дал ему ни разу коснуться себя клинком, а сам атаки только изображал…

— А что мне было делать? Место первого клинка Маллора я занимать не хочу.

— Не знаю. Но вчера вечером Магнус где-то столкнулся с Торваром ар Тиером и начал с восторгом описывать ваш бой. А когда тысячник ляпнул что-то вроде «Что, и ты ему поддался?», вызвал того на поединок и тяжело ранил. В общем, Тиер в постели, Койрен продолжает восторгаться, а по Лайвену расходятся слухи один невероятнее другого.

— А я-то думал, что к нам гости-то зачастили! — воскликнул я, а затем пересказал Доре все то, что услышал от своих вассалов.

— Ну все, моими стараниями спокойная часть зимы, можно сказать, закончилась… — страшно расстроилась женщина. — Что ж, будем готовиться к неприятностям…

Готовиться к неприятностям я начал уже через половину стражи, когда донельзя расстроенная гостья удалилась в третью спальню, улеглась на кровать и погрузилась в мрачные раздумья: подозвал к себе обеих Дарующих и поинтересовался, как обстоят дела с последними изменением на скорость движений, которое они начали проводить в два Дара. Оказалось, что кроме Вэйльки, его успели попробовать на Найте и Майре.

— Только оно не совсем на скорость! — призналась младшая. — Сильнее всего меняется реакция: движения противников словно замедляются, и ты успеваешь не только двигаться, но и думать.

— А что еще? — почувствовав в ее эмоциях какую-то недоговоренность, спросил я.

— Первое время слегка кружится голова и немного подташнивает… — подала голос Найта. — А еще чувствуешь себя беременной.

— В смысле? — не понял я.

— Я полдня лизала мел и двое суток ела за троих! Майра грызла яблоки, не переставая, а кушала вообще за пятерых.

— А я ходила с серебряной монеткой за щекой и уминала мед вместе с сотами! — призналась первая меньшица.

— Это мелочи! Как-нибудь переживу… — заключил я. — В общем, придется обойтись без сюрприза — сегодня измените меня.

Возражений не последовало. Поэтому через пару колец, ополоснувшись перед сном, мы втроем ввалились в спальню. Я сразу же рухнул на кровать. А когда перевернулся на спину и посмотрел на намеренно замешкавшихся Дарующих, то согрел их души искренним восхищением:

— Нет, все-таки вы самые красивые женщины на свете!

Они засияли, о-о-очень неторопливо двинулись ко мне, чувственно покачивая бедрами и плавясь от счастья. Причем на этот раз в душе Найты не было ни тени стеснения или неуверенности в себе. Наоборот — она упивалась моими эмоциями и жаждала радовать меня красотой своего тела! Точно так же изменилось ее поведение и в остальном — забравшись на постель, женщина с большим удовольствием перепробовала несколько вариантов объятий. А когда нашла тот, в котором чувствовала меня ярче всего, начала настраиваться на изменение. И, дождавшись мысленной команды «сестрички», наконец, пробудила Дар в полную силу.

К моему удивлению, мощи в нем прибавилось весьма ощутимо. Пообещав себе поинтересоваться причинами с утра, я добавил каждой Дарующей немного воли, полностью расслабился и растворился в общем сознании…

…Вывалиться в реальность оказалось куда сложнее, чем обычно, ведь там, в буйстве двух совершенно разных, но таких ласковых и теплых стихий, было куда уютнее, чем в обычном мире. Но все усиливающееся ощущение, что выйти надо обязательно, звало наружу. И я, собравшись с силами, заставил себя потянуться к собственному телу. Через миг оно рванулось навстречу, приняло в себя мою душу и… ударило по полностью открытому сознанию чувством голода, сводящим с ума, сильным головокружением и не менее сильной тошнотой! Еще через десяток ударов сердца я понял, что меня колотит мелкая и на редкость неприятная дрожь, перед глазами мельтешат темные и светлые пятна, мешающие видеть, а простыня и одеяло насквозь промокли от пота.

— Твоей воли оказалось многовато… — виновато прошептали справа, и я, повернув голову на голос, еле удержал в себе содержимое желудка. — Ты начал изменяться как-то уж очень быстро, и мы решили остановиться!

— Правильно сделали! — пробормотал я, и не узнал собственный голос — он показался мне куда более низким, чем обычно, и каким-то рокочущим, что ли.

— Ого, какой голосок! — восхитились слева. — Пробирает до слабости в коленях! А ну-ка, скажи что-нибудь еще…

— Не надо! — испугались справа. — У меня пересохло во рту, а сердце заколотилось, как сумасшедшее!!!

Слева не на шутку развеселились:

— А-а-а, боишься?

Впрочем, развивать эту тему дамы не стали — коснулись Даром и вжались в меня телами, а через некоторое время заключили:

— Так же, как было у нас: немного тошнит, кружится голова и слегка колотит.

— А еще я толком ничего не вижу из-за пятен перед глазами и чувствую жуткий голод! — добавил я. А потом уточнил: — Хочу мяса. Много. И прямо сейчас!

Видимо, монолог, произнесенный новым голосом, оказался слишком длинным, так как справа ойкнули, стремительно откатились куда-то далеко-далеко и под истерический смех той, что слева, хрипло выдохнули:

— Я вызову разносчицу с кухни и закажу!

— Пусть поторопится! — поняв, что вот-вот умру с голоду, воскликнул я. — И тащит хоть холодное, хоть вчерашнее, хоть позавчерашнее…

— Нейл, ну пожалуйста! — жалобно попросили от входной двери и исчезли за открывшейся створкой.

— Любимый, слушай меня внимательно! — после небольшой паузы потребовал оставшийся голос, и я, наконец, сообразил, что слышу Вэйльку. — Сейчас ты откроешь глаза и сосредоточишься на большом белом пятне, которое появится перед тобой. Это моя ладонь. Твоя задача — сначала увидеть ее контуры, а затем и каждый отдельный палец. Договорились?

Я кивнул. А следующее кольцо-полтора с помощью меньшицы приводил зрение в порядок. То есть, заново учился узнавать ее руку сначала перед лицом, затем на расстоянии локтя, двух и так далее. С каждым новым упражнением мути в глазах становилось все меньше и меньше, а окружающий меня мир обретал глубину, объем и цвет. Мало того, стоило мне вернуть умение переводить взгляд с отдаленных предметов на те, которые совсем рядом, как перед внутренним взором что-то вспыхнуло, и я прозрел. То есть, увидел такими, какими они есть на самом деле, и слегка встревоженную Вэйльку, и спальню. Хотя нет, не такими же — зрение стало заметно острее, чем раньше, при желании сосредоточиться на чем-то одном предмет словно немножечко приближался, а края поля зрения чуть-чуть размывались! При этом головокружение практически прошло. Тошнота и дрожь — тоже. Зато голод стал таким сильным, что моментами лишал возможности нормально соображать. Поэтому, услышав в малой гостиной шорох ковра и унюхав сводящий с ума запах вареного мяса, я рванулся к краю кровати и… понял, что разучился не только нормально смотреть, но и управлять собственным телом!!!

Само собой, расстроился не на шутку, ибо сразу же вспомнил о дежурстве. И почувствовал ласковое прикосновение к плечу:

— Все придет в норму меньше, чем за стражу! Главное не торопиться!

Я вздохнул, затем наткнулся взглядом на блюдо с мясом, которое несла мне полностью одетая Найта, и на какое-то время выпал из реальности…

…Для того чтобы вернуть себе способность нормально двигаться, потребовалось стражи полторы, проведенной в самой странной тренировке из всех, которые мне когда-либо устраивали. Сначала я пробовал сгибать и разгибать каждый палец по отдельности. Затем сжимал их в кулак, поднимал и опускал кисть, крутил предплечьями и так далее. Чуть позже, когда начали слушаться руки, так же добросовестно занимался ногами. Потом смог сесть, встать, сделать первый шаг. Конечно же, не без поддержки Дарующих. Справившись с головокружением, пересек комнату по прямой. Чуть не упал при попытке повернуться направо. Присел. Сделал первый выпад и первый кувырок.

Вскоре стало понятно, что для возвращения уже имеющихся навыков сознанию требовалось от трех до пятнадцати повторений одного и того же движения. Причем, если первые получались «со скрипом», то последние радовали непривычной легкостью и странным ощущением, которое Вэйлька назвала «прорастанием движения в душу»: вбитые в ноги перемещения, удары и целые связки выполнялись так, как будто я ими жил с самого рождения! Поэтому незадолго перед рассветом, когда ко мне вернулась не только способность двигаться, но и внутренний взор с умением слышать, я доел третью тарелку мяса и захотел попробовать себя в поединке.

Услышав это предложение, Вэйлька заулыбалась. А Найта, невесть в который раз за ночь покраснев до корней волос, тихонько попросила:

— Нейл, пожалуйста, попробуй что-нибудь сделать со своим голосом, а то этот тембр сводит меня с ума!

Держа данное слово, она не позволила себе закрыться даже в этот момент. Поэтому я, услышав, что с ней творится, дал женщине ощутить, что чувствую вину, и пообещал, что попробую что-нибудь сделать. Затем закрыл глаза, внимательно оглядел себя внутренним взором, а где-то через треть кольца вдруг понял, что родовыми цветами — черным с серебром — «окрашено» мое горло.

Для того чтобы убрать этот «цвет», потребовалось просто захотеть. И я, не на шутку обрадовавшись, смог нормально извиниться:

— Прости, я не хотел! Голос стал таким сам собой…

— А повторить сможешь? — заинтересованно спросила Вэйлька.

— Да, смогу. Только зачем? — вернув и убрав «серебро», буркнул я. — Ни одна женщина на свете не сравнится с теми, которые у меня уже есть. А соблазнять, кого попало, не в моем характере…

…Бой против двух Дарующих, работавших на пределе своих возможностей, быстро превратился во что-то, похожее на танец: они наносили выверенные, точные, согласованные и невероятно быстрые удары по разным уровням, а я чувствовал каждую атаку еще до ее начала по переносу веса, повороту корпуса или изменению положения ног. А еще во время этого безумия успевал увидеть куда больше, чем раньше. Поэтому с легкостью проскальзывал между деревянными клинками, притирался к своим красавицам или легкими касаниями ладоней подправлял их движения так, как мне требовалось.

Потом Вэйлька всплеском эмоций разбудила и позвала Майру, и рисунок танца стал намного насыщеннее, плотнее и красивее: две обнаженные фурии с распущенными волосами и одна одетая рвали воздух тренировочными ножами. А я то уходил к земле, то вспухал, то влипал в чью-нибудь душу и жалил прикосновениями пальцев. Что самое интересное, в течение этого боя мои соперницы несколько раз меняли его рисунок. Сначала вела Вэйлька, пытаясь проверить в бою все свои идеи. Потом как-то уж очень легко и естественно передала управление «сестричке». А последнее кольцо каждая из троицы сражалась самостоятельно. Причем все, включая Майру, прекрасно чувствовали себя, работая на предельно коротких расстояниях. А еще они, не задумываясь, использовали связки из «Кровавой Дорожки» и «Жалящего Аспида» там, где появлялась возможность. И так правильно и чисто, что захватывало дух!

Потом за окном начало светлеть, и я, вспомнив о том, что пятидневное дежурство еще не закончилось, заставил себя разорвать дистанцию и подать команду к прекращению поединка. А когда раскрасневшиеся женщины нехотя опустили деревянное оружие, сгреб в охапку всех трех:

— Этот бой был самым красивым и сложным из всех, которые я когда-либо проводил. Спасибо, вы были великолепны!

— А почему «были»? — притворно обиделась Вэйлька и смешно выпятила нижнюю губу.

— Потому, что грядет что-то непонятное. А две из пяти ар Эвис еще не изменились…

[1] Щит — медная монета. По размерам самая крупная из имеющихся в ходу.

[2] Авада — торренский стилет в виде ажурной женской заколки.

[3] Дайра — струнный музыкальный инструмент, что-то среднее между мандолиной и гитарой. Используется дворянами для аккомпанемента серенадам.

[4] Имеется в виду золотой ключ, который старшая жена рода должна носить на поясе.

[5] Оборвать нить — совершить нечто предосудительное, после чего благородного изгоняют из рода.

[6] Лилия — местное название наложниц. Как правило, ими бывают либо благородные из разорившихся родов, либо очень красивые девушки из купеческого сословия. Уход в лилии обществом не порицается, ибо считается вполне допустимым способом выживания. Но при этом лилии практически бесправны, и считаются вещью, и душой, и телом принадлежащей хозяину.

[7] Столики на колесиках — наследие Ушедших.

Глава 6

Третий день третьей десятины второго месяца зимы.

На остров получилось перейти только к полудню, так с рассвета и до конца второй стражи мы приводили в себя Тину — она, последняя из «пятерки великолепных» перенесла новое изменение ничуть не легче, чем я. А когда оклемалась, мы начали испытывать ее на излом в тренировочных боях и слегка заигрались. Или не «слегка»? В общем, закончили незадолго до полудня, предупредили Конгера, что позднего вечера будем очень заняты, поэтому нас нет даже для посыльных короля, заперли изнутри все двери, ведущие в дом, и отправились в баню.

Полукруг перехода обнаружился именно там, где его видела Вэйлька — в маленькой комнате родового тайника. Оба манекена с нагрудниками, мешающие к нему подойти, тут же были отодвинуты в стороны, я скользнул к стене и пробудил марево с картой, а первые две спутницы — Майра и Найта — прижались к моей спине.

Переход, как и в прошлые разы, обошелся без каких-либо ощущений — после касания «петельки» волей каменные стены тайника сменились розовым непонятно чем, и мы, отойдя к двери, с интересом уставились на то место, где возникли.

Вэйлька с Тиной и Алькой появились через сотню ударов сердца без каких-либо эффектов — просто возникли из воздуха и все! И в комнатке сразу стало шумно: дамы, наконец, поверив в реальность существования острова, изнывали от желания поскорее увидеть море.

Право открыть дверь я доверил старшей Дарующей. А когда створка ушла в стену, еле успел сместиться в сторону, чтобы не быть втоптанным в пол фуриями, рванувшимися вверх по лестнице. И пошел следом только после того, как в ушах затих звон, вызванный воплями восторга. Вернее, после грозного рыка Майры и очень знакомого звука от соприкосновения ладони с чем-то округлым и упругим:

— А ну бегом под навес, непоседа!

К моменту, когда я поднялся по лестнице, «непоседа», недовольно потиравшая правую ягодицу, с тоской смотрела на близкую, но такую недоступную водную гладь. А более памятливые особы послушно прятались от прямых лучей Ати, восхищенно разглядывали лес и подшучивали над младшенькой:

— Если Нейл узнает о том, что ты проигнорировала его распоряжение, то сразу отправит домой. И через стражу, когда жара слегка спадет, мы будем нырять в море, а ты в опостылевшую бочку!

— Я не игнорировала! — не на шутку испугавшись, взвыла она. — Я просто хотела посмотреть, насколько теплая сегодня вода, и тут же вернуться обратно!

— Если муж сказал, что нельзя, значит, нельзя! — с крайне серьезным выражением лица сообщила Вэйлька, потом прижала к себе расстроенную подругу и чмокнула ее в ухо: — Никуда он тебя не отправит. Вон, стоит и улыбается.

Ага, я улыбался, так как слушал эмоции своих красавиц и получал несказанное удовольствие. Впрочем, сразу после того, как они ко мне повернулись, вспомнил о своих планах и мотнул головой в сторону строения:

— Я собираюсь осмотреть этот домик внутри. Кто желает составить мне компанию?

Само собой, захотели все. Поэтому уже через несколько ударов сердца выстроились полукругом около двери и с нетерпением уставились на меня.

— Домику без малого тысяча лет! — напомнил я. — Да, особо ветхим он не выглядит, но все равно я очень прошу вас быть поосторожнее, и без моего разрешения ничего не трогать.

Дамы торопливо закивали. И я, решив, что повторять еще раз то, что уже говорил перед переходом, особого смысла нет, толкнул волей призрачный серебристый круг. А как только перешагнул через порог, увидел, как туманная дымка, появившаяся в небольшой прихожей, сгущается в фигуру невысокой рыжеволосой девушки, прелести которой прикрывают лишь три крошечных треугольника темно-зеленого цвета.

— Добрый день, аресса! — не успев удивиться ее появлению, учтиво поздоровался я.

— Пляжный домик серииАкванавт-эм-эс снят с консервации! — ослепительно улыбнувшись, сообщила призрачная девушка. — Добро пожаловать, арр и арессы!

Половина слов, которые она произнесла, были непонятны. Но мягкая и добрая улыбка, полное отсутствие какого-либо оружия, а главное, бестелесность и отсутствие слышимых эмоций заставили меня остаться на месте. И представиться, как полагается:

— Нейл ар Эвис со старшей женой Майрой, советницей Тинатин и меньшицами Вэйлиоттой, Найтирой и Алиенной! А как обращаться к вам?

Призрачная девушка задорно сверкнула ярко-зелеными глазами:

— Меня зовут Амси! Это акроним от акванавта-эм-эс. Но если вам нравится другое имя, я с удовольствием буду откликаться на него.

Второго предложения я не понял, называть ее иначе не захотел, поэтому поклонился:

— Приятно познакомиться!

А хозяйка дома отодвинулась в сторону и жестом пригласила пройти внутрь…

…Если бы не помощь Амси, мы бы не разобрались с чудесами, которыми оказался напичкан дом Ушедших, и за три жизни! Первую половину кольца, пока бродили по пустым комнатам и разглядывали сплошные голые стены, было совсем плохо. Но в какой-то момент Алька, уставшая от бесполезного времяпрепровождения, взяла и ляпнула:

— Не знаю, как Ушедшие, а я сплошным стенам предпочла бы окна!

Амси на мгновение дрогнула, и в стене протаяли два прямоугольных проема шириной локтей в шесть:

— Такие? Или, может, одно, но во всю стену?

Мелкая не растерялась:

— Конечно же, во всю стену! Ибо если из кровати не видно моря, то что это за спальня⁈

— Может, выберете какой-нибудь вариант из предустановленных? — спросила призрачная хозяйка. А когда мы согласились попробовать, комната начала меняться. Причем сразу вся: расширялось и сужалось окно, из пола вырастали кровати, столы и стулья таких форм и размеров, которых я не смог бы представить даже в горячечном бреду. Появлялись и пропадали шторы разной плотности, цветов и материалов, какие-то светильники, ковры и так далее! Причем варианты все не заканчивались и не заканчивались!

Изменения после шестидесятого устала даже Алька, упивавшаяся процессом больше всех. Поэтому попросила Амси вернуть чем-то понравившийся семнадцатый. А когда в окно превратилась вся стена целиком, добрых две трети пола приподнялись и образовали одну большую кровать, а потолок стал похожим на звездное небо, самая юная меньшица вдруг выглянула в коридор и уточнила:

— Как я понимаю, дом изменился весь?

Призрачная девушка подтвердила:

— Ага.

— Замечательно!

— Извините, а почему тут не жарко и не душно? — внезапно подала голос Майра.

Из фразы, которую произнесла Амси после этого вопроса, я понял от силы пять или шесть отдельных слов. А моя старшая жена почему-то тряхнула волосами и довольно повела плечами:

— А можно сделать чуть попрохладнее? И чтобы пахло морем⁈

…Из дома мы вывалились где-то через стражу, вконец одуревшие от новых впечатлений и жаждущие хоть небольшой передышки. И онемели: во-первых, он действительно преобразился и снаружи, став чем-то невообразимым, но с огромными окнами и крышей, похожей на перевернутый бутон восхитительно красивого цветка. Во-вторых, на берегу откуда-то появился второй такой же бутон — им стал навес, под которым пряталось шесть диванов без спинки и что-то непонятное. И, в-третьих, в воде, почти в самой середине «озерца», возник третий «бутон», только размерами с двуколку Доры ар Маггор!

— Амси, а что это там, в воде? — окинув взглядом все это великолепие, спросила Майра.

— Бар. Чтобы тем, кому захочется попить или поесть, не приходилось вылезать из воды.

— Я боюсь проснуться… — еле слышно пробормотала Тина. Потом прошла по дорожке, стянула с себя домашнее «платьице», бросила его на один из диванов без спинок, и повернулась к нам: — Но в море полезу, даже если это действительно сон!

— Может, предложить вам одноразовые купальники? — оглядев ее нижнее белье, спросила хозяйка всего этого великолепия.

— «Купальники» — это костюмы для плавания⁈ — замерла на втором шаге в сторону матери мелкая. А когда получила утвердительный ответ, засияла: — Предложите: с удовольствием посмотрю, что носили Ушедшие…

Амси разделилась на две одинаковые фигуры. Одна осталась с нами, а вторая повела Альку в сторону дома. Через мгновение за ними рванули и Вэйлька с Найтой. А Майра, проводив их понимающей улыбкой, мягко повлекла меня к воде:

— Пойдем, любимый, поплаваем…

— А как же купальник? — поддел ее я.

Девушка остановилась около второго бутона и начала раздеваться:

— Ты меня любишь такой, какая я есть. Ну и зачем мне лишние тряпки?

…Через пару колец, услышав первые аккорды незнакомой мелодии, я изо всех сил рванулся к берегу, так как ни у меня, ни у Майры, ни у Тины не было с собой даже завалящего засапожника! Гребке на третьем догадался потянуться к Дару Вэйльки и, не обнаружив вокруг ни одного чужого сознания, остановился. А потом вернулся обратно и успокоил не на шутку встревожившуюся жену:

— Видимо, опять нашли что-то новое!

В этот момент дверь домика распахнулась, и на дорожке, ведущей к берегу, появилась Найта. В ярко-красном купальнике, покроем напоминающий тот, в котором перед нами предстала Амси, и с распущенными волосами, она шла к воде и… до безумия стеснялась того, что три крошечных треугольника не столько подчеркивают фигуру, сколько приковывают взгляд к прелестям!

Выражать восторг воплями я счел невместным, поэтому коснулся ее Дара и постарался как можно ярче выразить чувствами сначала восхищение, а затем желание любоваться ее красотой и дальше. Женщина воспрянула духом, развернула плечи и радостно заулыбалась.

— Я же говорила, что ему понравится! — донесся до нас довольный возглас Вэйльки. А когда старшая Дарующая вошла в воду по грудь и поплыла к нам, на дорожку гордо вышла младшая.

При тех же размерах «треугольников» ее купальник скрывал куда меньше: ткань, прикрывавшая грудь, хоть и переливалась всеми оттенками синего, но очень сильно просвечивала. И, тем самым, привлекала еще больше внимания к совершенным формам этой молодой и ослепительно красивой девушки. Тем не менее, пять десятков шагов, разделявших дом и кромку воды, Дарующая не прошла, а протанцевала, так как купалась в моих эмоциях и жаждала, чтобы это ощущение длилось как можно дольше. В воду прыгнула головой, проплыла под поверхностью шагов десять, а когда вынырнула, вскинула над головой правильно сжатый кулачок и воскликнула:

— Амси, мы готовы!

Дверь дома и стены по обе стороны от нее мгновенно почернели, а музыка стихла. Потом раздался нарастающий свист, и из-под крыши к порогу пролетело что-то похожее на камень от катапульты, обмотанный горящей паклей. Ударившись о землю, камень рассыпался искрами, а одна из них вдруг заалела и выбросила вверх и в стороны лепестки пламени. Порыв ветра, который заставил его полыхнуть на локоть-полтора, не шелохнул ни одной ветки в лесу, но заставил вздрогнуть — настолько четкой и понятной была картина. Второй порыв, заставивший огонь взметнуться на высоту человеческого роста, заставил испугаться за сохранность домика. А третий, превративший отдельные языки пламени в буйный лесной пожар, увлек настолько, что я разглядел в нем фигурку Альки только после восторженного шепота Тины:

— Хотела бы я так двигаться!

Мелкая танцевала. Тот самый танец огня, который показывала мне еще на охотничьей заимке Маггоров. Только в платье, которое позволяло ей сродниться с пламенем, дышать им и им же жить!

Через пару сотен ударов сердца я понял, что слышу не только гудение огня, треск лопающихся от жара деревьев, но и музыку. Потом растворился в ней так же, как привык растворяться в Даре обеих Дарующих. А когда мелкая «опала» на порог дома последней тлеющей искоркой, собрал все души зрительниц в свою, и дал Альке почувствовать все, что мы в этот миг испытывали. При этом, видимо, основательно перестарался, так как девушка, только-только начавшая вставать, судорожно вцепилась в стену.

Еще мгновением позже рядом с нами появилась фигурка Амси.

— Ваша меньшица великолепна! — с нескрываемым уважением в голосе выдохнула призрачная хозяйка. — Если вы позволите, то я сохраню запись ее танца в архиве.

— Если «запись» от слова «записывать», значит, ее танец можно будет посмотреть еще раз? — встрепенулась Вэйлька.

— Да. Достаточно озвучить имя, название, дату или любую ассоциацию, которая позволит мне понять, что именно вам требуется.

— То есть, если я попрошу показать танец огня в исполнении Алиенны ар Эвис, то вы сможете это сделать в любой момент? — уточнила Дарующая.

— Ага! И в любом месте в пределах подконтрольной мне территории…

…Домой вернулись к закату, с трудом заставив себя попрощаться с Амси и спуститься в подвал. Перешли в тайник, поднялись в баню, долго смывали с себя запахи моря, соли и того, летнего, леса. Потом прошли в дом, приказали Анике с Селией накрывать на стол в малой гостиной, а сами попадали кто куда и устало замолчали.

Первой молчание прервала мелкая:

— Растерять и забыть столько всего просто невозможно!

Майра прищурилась и неуверенно спросила:

— Может, Ушедшие были в нашем мире совсем недолго, скажем, останавливались по пути откуда-то и куда-то, поэтому нашим предкам толком ничего не показывали⁈

— Построили плиты переходов во дворцах и в домах Наказующих, домики для отдыха в разных уголках мира…

— … а потом взяли и бросили? Почему⁈ — подхватив и продолжив следующую фразу мелкой, обиженно воскликнула старшая супруга. — Неужели наши предки были настолько никчемными⁈

Тина, сидевшая на кресле, обняв собственные колени, грустно усмехнулась:

— А что, наши современники хоть чем-то лучше? Скажи, кому из ныне живущих, кроме нас шестерых, ты бы рискнула показать этот остров?

Старшая жена потемнела взглядом:

— Не знаю. Наверное, никому.

— Разве что нашим детям… — буркнула Алька. Потом подумала и добавила: — Но только мальчикам и только после того, как они докажут, что не только умеют хранить тайны, но и не променяют их ни на власть, ни на деньги, ни на должности при дворе…

— Тссс… — прижав пальцы к губам, выдохнула Найта, сообщая о том, что в дом только что вошла кухарка.

Пока Селия с Аникой таскали еду и напитки, мы говорили о какой-то ерунде. Потом сказали девушкам, что они могут идти к себе, так как до утра нам их услуги не понадобятся, закрыли за ними двери и снова вернулись к прерванному разговору.

На это раз первой подала голос Вэйлька:

— Использовать тот дом только как место для отдыха глупо: в памяти Амси столько неизвестных нам понятий и слов, что можно учиться всю жизнь. Да что там понятия, я почти уверена, что она может перевести нам те символы, которые появляются на карте во время выбора «петелек».

— Ага, я бы попрыгала и по другим местам… — мечтательно пробормотала Майра. Потом наткнулась на мой ехидный взгляд, и смутилась: — Ну да, я все еще мечтаю переночевать в зимнем лесу под крышей из еловых лап! Чтобы вокруг буйствовала вьюга, а рядом со всеми вами было тепло, спокойно и уютно.

— Вьюги не обещаю, но в лес свожу… — улыбнулся я. — И по «петелькам», пожалуй, попрыгаю. Но только после того, как Вэйлька найдет с Амси общий язык и переведет названия на карте.

— У-у-у… А я уже размечталась, что внезапно появлюсь в тронном зале короля Торрена во время приема или бала! — хохотнула Тина.

— Ну да, в купальнике! — поддержала ее Майра. — Появишься, похлопаешь ресницами, скажешь, что просто проходила мимо, и снова исчезнешь.

— Сестричка, тебя туда никто не погонит! — воскликнула Вэйлька, и я, посмотрев на Найту, пунцовую от смущения, захотел ее «успокоить»:

— Даже не надейся: пока сам не налюбуюсь, ни на какой бал не отпущу! Ни в купальнике, ни без него…

— А налюбуется он очень нескоро! — хихикнула Тина, пересела поближе к подруге и приобняла ее за плечи. — Так что в ближайшие лет десять можешь рассчитывать только на одного ценителя своей красоты.

— Знаете, пока вы веселитесь, я все думаю о том, насколько мы от них далеки… — неожиданно подала голос Алька. — То, что меняется дом, более-менее понятно: Ушедшие любили удобство не меньше, чем мы, и должны были им озаботиться. А все остальное…

— Ты о чем, Аль? — спросила Вэйлька.

— Вы что, не обратили внимания на насекомых? — удивилась девушка. А когда мы отрицательно помотали головами, фыркнула: — Около леса их столько, что разбегаются глаза — бабочки, жуки, кузнечики, стрекозы… А через невидимую границу вокруг дома не перелетает даже самый крошечный комарик: просто разворачивается и летит куда-то еще. Скажите, как им удалось договориться с этой мелочью⁈

— Не знаю… — вздохнул я, затем прислушался к тому, что творится в доме, и поинтересовался: — Ну чего, возвращаемся еще на пару страж? Или ну его, это плавание в ночном море?

Слава Пресветлой, орать от счастья мои женщины не стали — сдерживали рвущиеся наружу чувства, пока я ходил менять мерную свечу в своей спальне, пока мы спускались в баню и пока открывали тайник. Но стоило нам оказаться во владениях Амси, как я был зажат со всех сторон прямо в подвале и зацелован почти до смерти. Причем в этом процессе весьма активно участвовали и Тина, и скромница Найта.

Потом дамы вспомнили о море, взбежали по ступенькам, радостно поздоровались с хозяйкой пляжного домика и рванули к воде. Я неторопливо пошел следом. И почему-то совсем не удивился, увидев рядом с собой Амси:

— Знаете, Нейл, ваши спутницы кажутся куда более настоящими и живыми, чем все те женщины, которых я когда-либо видела.

— Почему?

— Дорогой, ну что это за убожество⁈ — превратившись в рыжеволосую красавицу с крайне неприятным выражением лица, воскликнула она. — Приглашал бы меня сразу в шалаш, что ли!

— Вы удивитесь, но моя старшая жена буквально стражу назад намекала на то, что жаждет провести ночь в зимнем лесу под нижними лапами заснеженной ели. При этом ей хотелось, чтобы вокруг выла вьюга, а там, в живом зеленом шалаше, нам шестерым было тепло и уютно.

Призрачная девушка вернула себе прежний облик, и недоверчиво уставилась в глаза:

— Вы меня не обманываете?

— А смысл? — удивился я. — Вы ведь сможете спросить ее сами!

— Тогда в чем проблема? Прыгните в Орлиное Гнездо или в Приют Охотника!

— Я не понимаю символов, которые появляются при выборе точки прыжка! — признался я. — А к вам попал совершенно случайно.

— Подойдите к панели управления и произнесите «выбор языка», затем «мир Эмтель» и читайте на своем родном! — посоветовала она. И двинулась следом, когда я заторопился вниз по лестнице.

Изменить язык, на котором отображался текст, действительно оказалось очень просто. Поэтому уже через несколько мгновений я рассматривал карту и пытался соотнести названия капелек с теми уголками нашего мира, которые были знакомы. Само собой, нашел и оба места, которые рекомендовала хозяйка пляжного домика. А потом услышал зов Вэйльки и учтиво поклонился Амси:

— Спасибо, ваша помощь была воистину неоценима! А сейчас меня зовут супруги. Видимо, мечтают понырять.

— В темноте? — удивилась девушка.

— Да. Им нравится справляться с собственными страхами! — улыбнулся я, поднимаясь по лестнице. — Летом я возил их на озеро, и там они прыгали в воду с огромного валуна. Видели бы вы, сколько было радости…

— Тогда, может, имеет смысл дать им попрыгать с трамплина?

— Я не знаю, что такое трамплин, но если прыгать с него безопасно, то почему бы и нет?

— Безопасно! — успокоила меня хозяйка. И показала рукой на стену, на которой появился абсолютно черный прямоугольник, а в нем — узкая башенка, заканчивающаяся горизонтальным «языком»: — Смотрите, это — вышка для прыжков в воду. Горизонтальная поверхность, которая выдается вперед — трамплин. Площадку я могу поднимать от уровня воды и до высоты приблизительно в двадцать ваших шагов.

Объяснения, сопровождаемые невероятно реальным изображением прыгающей девушки, были понятны, поэтому, разобравшись в принципе, я поблагодарил Амси за помощь и для начала попросил поднять площадку на высоту в три шага…

…Пока я шел к воде и раздевался, мои дамы с большим интересом рассматривали сооружение, внезапно появившееся из воды. Когда я к нему подплыл и, поднявшись по лесенке, достал из окошка системы доставки шесть полосок почти прозрачной ленты, которые приклеил к шее, животу, щиколоткам и запястьям, подплыли поближе и попытались выяснить, что это за штука, зачем я туда забрался и чем занимаюсь. А когда я ткнул в невидимое снизу изображение на панели управления и вышел на край упругого «языка», резко замолчали.

Я подскочил на месте, почти неощутимо подправляемый невидимым помощником, снова приземлился на трамплин, оттолкнулся второй и третий раз, после чего взмыл шагов на пять и, раскинув в сторону руки, по красивой дуге рухнул в черную воду. А когда вынырнул, то не удержался от смеха, услышав многоголосый вопль:

— А мы⁈

…Пара страж⁈ Мои женщины прыгали с трамплина почти до рассвета, прерывая веселье только для того, чтобы попить или сбегать в дом по нужде. К нешуточному изумлению Амси, они «хватали» прыжок за прыжком с такой легкостью, как будто вбивали их в ноги с самого детства, и вскоре входили в воду после полутора или двух переворотов в воздухе. Причем повторяли каждый прыжок снова и снова до тех пор, пока не переставали чувствовать прикосновения невидимого помощника и не обнаруживали на экране символ идеального исполнения — зеленый круг.

Я тоже прыгал. До тех же зеленых кругов. Но куда меньше супруг, ибо большую часть времени висел в воде неподалеку от того места, где выныривали мои красавицы, и радовался каждому удачному прыжку. Или общался с Амси, которая никак не могла поверить в то, что ни одна из дам никогда не занималась прыжками в воду.

— У них потрясающая координация движений, невероятная адаптивность и потрясающая физическая подготовка! — в какой-то момент выдала призрачная хозяйка. — Им надо заниматься профессиональным спортом!

Я пожал плечами:

— Что такое «спорт», не знаю. Но могу сказать, что они вполне профессионально идут по Пути Меча.

— А можно посмотреть? — тихонько попросила девушка. — Хоть одно-два движения?

Отказывать хозяйке домика, выполнявшей любые наши прихоти, было бы редким свинством, поэтому я поинтересовался у своих дам, кто желает продемонстрировать умение сражаться. И ничуть не удивился, когда к берегу рванули все до единой. А когда доплыли — подбежали к своей одежде, наскоро вытерлись предусмотрительно прихваченными из дому полотенцами, повытаскивали по ножу из сбруй и выстроились напротив меня.

— Бой! — скомандовал я, и чуть не превратился в подушечку для иголок, когда в мою сторону рванулись сразу пять клинков…

…Работать сразу против пяти очень быстрых, очень вязких и измененных противниц оказалось сложно, но безумно интересно. Кроме того, я, выкладываясь до предела, их защиту не пробивал! Правда, не подставлялся и сам, но добивался этого с очень большим трудом. Единственный укол, который удалось нанести — в мышцу над коленом Тины — получился почти случайно, но вызвал во мне такую вспышку радости, что женщины возмутились. И следующую десятую долю кольца гоняли меня по площадке перед домом так, как будто я был их личным врагом. Потом я понял, что они начинают заигрываться, укатился к воде и рявкнул:

— Все, хватит!

А когда не на шутку разошедшиеся дамы умерили свой пыл и остановились, склонил голову в жесте уважения:

— Вэйль, Найта, вы сотворили чудо: боевая звезда рода Эвис запросто распустит на ленточки любого мечника из первой десятки Маллора! Если, конечно, не возгордится и не перестанет тренироваться.

— Не перестанем! — заулыбались страшно довольные похвалой женщины, и повернулись к Амси: — А вам понравилось?

— Очень неплохая система боя на коротком клинковом оружии… — задумчиво глядя куда-то сквозь меня, пробормотала призрачная девушка. — Над эффективностью можно поработать, но уровень освоения каждого отдельного элемента и степень взаимодействия между бойцами команды ваших супруг существенно превышают расчетные для вашего биологического вида!

— А чуть попроще можно? — жалобно попросила мелкая.

— Нормальный человек не может двигаться так быстро, как это делаете вы, и не способен реагировать на изменение обстановки столь стремительно и точно! — тут же упростила речь Амси. — А группа обычных людей не в состоянии работать настолько согласованно, насколько это получается у вашей пятерки!

— Это все он! — «пожаловалась» на меня Вэйлька и рассмеялась. А Майра деловито поинтересовалась:

— Вы сказали, что над «эффективностью» можно поработать! То есть, вы бы могли нам помочь?

Призрачная девушка утвердительно кивнула:

— Да, могу. И помогу, если, конечно, вы будете появляться почаще!

— Мы готовы появляться хоть каждый день! — пожаловалась Майра. — Но у нашего мужа служба: пять дней дежурство, пять — отдых.

— Пять дней — это немного! — успокоено выдохнула Амси. А когда я удивленно посмотрел на нее, вдруг смутилась: — Просто я — единственный бодрствующий искин на планете. И мне скучно…

Глава 7

Шестой день третьей десятины второго месяца зимы.

С каждой стражей, проведенной на острове, в речи моих женщин стало появляться все больше и больше новых слов. И если для того чтобы запомнить самые простые из них, достаточно было увидеть шортики, футболки, босоножки и другие виды одежды, а потом услышать их названия, то для того чтобы научиться отличать панель управления синтезатором от панели управления вышкой для прыжков в воду, приходилось учиться. Впрочем, процесс был очень интересным, поэтому мы отдавались ему воистину самозабвенно.

Правда, режим посещения владений Амси пришлось немножечко изменить, и теперь на острове одновременно пребывало лишь четыре человека. А еще двое, один из которых обязательно должен был уметь активировать переход, оставались дома, чтобы не вызывать у домашних лишних вопросов. Тренировались мы тоже дома. И где-то на половину стражи дольше, чем раньше, так как по совету призрачной хозяйки пляжного домика начали отрабатывать элементы акробатики, паркура и борьбы.

Первые два нововведения веселили. Особенно Майру, Вэйльку и мелкую — девушки с таким удовольствием крутили сальто, прыгали через препятствия и кувыркались, что вызывали улыбки у Тины с Найтой. А вот третий поражал. Прежде всего, разнообразием арсенала приемов, которые позволяли творить с противником все, что угодно. Само собой, изучить все, что имелось в памяти искина, было невозможно, поэтому мы отрабатывали лишь рекомендованное. Дамы — броски, не требующие приложения силы, то есть, использующие скорость, массу и инерцию атакующего. А я вбивал в ноги куда большее. Так как, по словам Амси, обладал достаточным мышечным корсетом, силой и массой, чтобы использовать практически все, до чего додумались Ушедшие.

Занимались, как и раньше, под пробужденным Даром. Вернее, сразу под двумя. Поэтому хватали умения достаточно быстро, а потом делились правильными ощущениями с теми, кто отставал. И сразу же пробовали использовать усвоенные элементы в учебных поединках.

Иные бои заставляли смеяться до коликов в животе. Скажем, когда меня, провалившегося во время атаки, вдруг повело вокруг Майры и с размаху воткнуло спиной в пол, мои женщины хохотали так, что вызвали вспышку любопытства в сознаниях всех десяти наших воинов, тренировавшихся за домом. А полет Тины через весь зал, не закончившийся переломами только потому, что она вовремя ушла в перекат — нешуточный испуг у Найты, исполнившей бросок с перекатом через спину. И ехидное хихиканье мелкой троицы.

Кстати, стремительно расширяющийся арсенал наших приемов заставил задуматься и об изменении подхода к подготовке вассалов. Поэтому на четвертый день после начала сотрудничества с искином я спустился на задний двор сразу после тренировки, приказал Конгеру собрать и построить воинов в одну шеренгу, и обратился к ним с короткой речью:

— Род Эвис считается Странным со дня Обретения Воли, то есть, уже девятьсот тридцать шесть лет. Вы, вступившие в него не так давно, можете считаться членами рода, а можете стать ими на самом деле. То есть, прикоснуться к части его тайн, научиться куда большему, чем умеете сейчас, и проникнуться духом той самой «странности», которая превращает обычного человека в настоящего ар Эвис. За то время, которое прошло с момента принесения вами вассальной клятвы, я успел убедиться в том, что вы достойны предстать перед выбором. Поэтому предлагаю сделать еще один шаг к моему среднему кругу. Правда, с тех, кто захочет его сделать, я потребую Клятвы Мертвого Слова. Ибо есть мы, ар Эвис, и весь окружающий мир! И ничего из происходящего между нами не должно покинуть пределы этого поместья…

Как я и предполагал, стать «настоящими ар Эвис» захотели все до единого. Поэтому я принял у парней очередную клятву, и тут же «толкнул» Вэйлькиным Даром своих женщин. А когда они, облаченные в старые, но все еще любимые костюмы торренских наемниц, вышли на задний двор, продолжил свою речь:

— Род Эвис всегда славился своими бойцами. Поэтому с сегодняшнего дня вы начнете вбивать в ноги то, что превратит вас из средних кабанов в рубак, способных на равных противостоять самым сильным мечникам Маллора.

В эмоциях всех десяти парней вспыхнула такая неистовая надежда, что я еле удержал серьезное выражение лица, и закончил монолог:

— Конгер? Алиенна?

— Я, арр! — молодцевато отозвался десятник и полыхнул нетерпением.

— Я, муж мой! — негромко выдохнула мелкая и, выскользнув из-за моей спины, замерла на краю тренировочной площадки.

— Он атакует. Ты защищаешься.

Воин покосился было на груду тренировочных мечей, но я отрицательно мотнул головой:

— Нет необходимости.

— Как именно атаковать, арр?

— Свободный бой. Без ограничений…

Воин поклонился меньшице, вытащил из ножен клинок и неторопливо двинулся вперед. Атаковал где-то на половине доступной скорости, контролируя траекторию и глубину удара. Алька, притеревшись вплотную к клинку, чуть-чуть изменила направление его движения, затем закрутила парня вокруг своей оси, и он, нелепо взмахнув руками, вдруг оказался на спине.

Строй опешил. Конгер — тоже. Но, к моей искренней радости, не разозлился, а почувствовал нешуточный азарт. Поэтому мигом оказался на ногах и склонил голову в жесте уважения:

— Могу я попробовать еще раз, аресса?

— Бей в полную скорость и в полную силу! — очень благожелательно предложила она. А когда парень снова оказался на земле, поманила к себе ухмыльнувшегося Тиммела: — Теперь ты, насмешник!

В отличие от десятника, брошенного на землю, можно сказать, нежно, этого она воткнула в нее лицом. А когда воин вскочил и виновато склонил голову, недовольно поморщилась:

— Не заставляйте главу нашего рода разочаровываться в своем решении, ладно?

Намек поняли все. Поэтому через несколько ударов сердца на площадку вышли остальные женщины, выбрали себе по два ученика и дали им возможность попробовать себя на излом. Демонстрация возможностей вроде бы слабых и беззащитных дам поразила воинов настолько сильно, что мои объяснения они слушали, затаив дыхание. А когда я закончил говорить, разбил их по парам и предложил начать отработку движения предельно медленно, чуть не умерли от счастья.

Следующие несколько колец я с обеими Дарующими бродили по площадке, вслушиваясь в ощущения каждого из бросающих. Заметив ошибки, останавливали и объясняли, что парни делают не так. А когда исправили основные, оставили воинов заниматься самостоятельно, и ушли в баню. Мыться и приводить себя в порядок после тренировки.

Немного поотмокали в бочке. Ополоснулись. Позавтракали. Потом я сообщил, что первыми на остров отправляются Вэйлька с Найтой, и поинтересовался у остальных дам, кто составит им компанию, а кто останется дома на пару со мной. Остаться вызвалась Тина. Поэтому мы с ней проводили счастливиц до тайника и закрыли его за ними. Потом я поднялся в спальню и завалился на кровать, а советница куда-то исчезла. Ненадолго — где-то на четверть кольца. Потом пришла ко мне с полным кувшином ягодного взвара и устроилась по соседству:

— Разрешила Селии убраться на третьем этаже, в большой гостиной и в твоем кабинете. А Одена отправила за мэтром Колином.

— Зачем? — лениво поинтересовался я.

— Девочки нашли в архиве Амси изображения потрясающих бальных платьев. Скопировали штук пять через синтезатор, и чуть не разревелись, когда поняли, что носить их за пределами острова нельзя!

— Почему нельзя-то? — удивился я.

— Во-первых, смущают материалы, из которых они… хм… пошиты — нам, маллоркам, такие и не снились! Во-вторых, те немногие швы, которые мне удалось найти, отличаются от швов на наших платьях так же, как лед от пламени. В-третьих, на них не те застежки — там, где требуется соединение, один кусок ткани просто прилипает к другому или скрепляется с ним посредством какого-нибудь украшения, качество изготовления которого способно ввергнуть в глубочайшее отчаяние самого искусного ювелира!

— А, понял — вы нарисуете образ, а мэтр Колин воплотит его в реальность из тех материалов, которые никого не удивят! — догадался я.

— Ага! — кивнула Тина. — С фантазией у него все в порядке, поэтому если кто и справится с этой задачей, то это он. Кстати, о балах: тебе давно пора появиться в свете.

— Зачем⁈

Женщина посмотрела на меня, как на юродивого:

— У-у-у…

— А если словами?

— Да, Торвару ар Тиеру сейчас не до поединков. И покойный ар Фаррес уже не позлословит. Но если ты перестанешь выходить из дому, то зерна сомнения в твоих реальных возможностях, которые заронили эти двое, обязательно прорастут. Говоря иными словами, если ты постоянно перед глазами, значит, не опасаешься никого и ничего. Если пропал — ар Сиерс и ар Койрен тебе действительно поддавались.

Логика в ее объяснениях присутствовала, поэтому у меня здорово испортилось настроение. И я, перевернувшись лицом вниз, уткнулся лицом в подушку. Через пару мгновений подушка уехала куда-то в сторону, а Тина уселась мне на поясницу и легонько прикоснулась пальцами к плечам:

— Я понимаю, что выходить в свет тебе совсем не хочется, но ведь надо, правда?

— Надо… — угрюмо буркнул я, закрыл глаза и расслабился.

— Совсем девчонки тебя запустили! — беззлобно заворчала женщина, начав разминать мои плечи. — Со дня первого перехода на остров так ни разу и не помяли…

— Угу… — промычал я, растекаясь по простыне.

— Еще пару советов примешь? — вдруг спросила она.

— С каких это пор тебе требуется разрешение для того, чтобы выполнять свои обязанности? — удивился я. — Или тебе страшно не хватает комплиментов?

— От комплиментов я бы, конечно, не отказалась! — весело хихикнула советница, но сразу же посерьезнела: — Но оба вопроса, которые меня волнуют, несколько…

— Тина, прекрати ломаться, я слышу твои эмоции!

— А я нет! Хотя настолько к этому привыкла, что от пустоты там, где обычно ощущаются ваши души, чувствую себя огрызком чего-то целого… — расстроено объяснила она, а затем, по своему обыкновению, озвучила и остальные свои мысли: — Поэтому-то и захотела тебя помять — так можно чувствовать тебя хотя бы ладонями…

— … и бедрами! — поддел ее я, был наказан несколькими тычками между ребер и, наконец, услышал то, что она собиралась сказать:

— Запрети Вэйльке и Найте менять твою внешность! Я понимаю, что им хочется, чтобы ты выглядел идеально, но даже то, что они добавили тебе за эти месяцы, привлекает лишнее внимание!

Я нахмурился:

— А разве они что-то добавляли? Я, честно говоря, не замечаю никаких изменений.

— Со стороны особо не видно! — вздохнула женщина. — Просто потому, что ты очень уж ладно скроен и выходишь в свет одетым достаточно тепло. Но вблизи твой вид заставляет задуматься: рост у тебя уже куда выше, чем у любого маггорца и доброй половины торренцев. Плечи — как у Бриела ар Маггора. И мышцы прорисованы так, что способны вызвать любовное томление у любой женщины детородного возраста. А ведь ты еще растешь и будешь расти лет до двадцати пяти! Представляешь, в какого громилу ты превратишься, когда окончательно заматереешь⁈

— Понял, объясню! — пообещал я.

— Вторая проблема — с деньгами… — после небольшой паузы сказала она. — Четыреста золотых, которые ты получаешь ежемесячно, это немало, но только на первый взгляд. В реальности же все выглядит совсем не так радужно. Пять женщин — это пять нарядов на каждый прием или бал. И пусть мы одеваемся далеко не у самого известного портного Лайвена, денег на платья уходит прилично. Продукты, дрова, содержание десяти воинов, четырех слуг и двух десятков лошадей тоже влетают не в медный щит, поэтому наши запасы медленно, но уверенно тают. В общем, я вижу два выхода. Первый — это умерить траты. В частности, на все не особо важные приемы ты можешь ездить с одной из супруг, а остальных, чтобы не обижались, отправлять на остров…

— А что, логично! — подумав, пробормотал я. — Как ты мне когда-то говорила, все жены или меньшицы Странного рода рано или поздно отдаляются от света и начинают вести себя так, как будто весь остальной мир им не интересен, а благородные забавы скучны. Поэтому, если кто и удивится такому их поведению, то «настоящую причину» ему быстро объяснят. А что со вторым выходом?

Тина ощутимо заколебалась, затем передвинулась чуть пониже, провела ноготками от шеи и до поясницы, и замялась:

— Я считаю, что имело бы смысл осторожно поинтересоваться…

— А если без лишних слов? — резким движением таза чуть-чуть подкинув ее в воздух, фыркнул я.

— В архиве Амси очень много чего интересного. Некоторые идеи можно продать. Например, идею летних зонтиков. Или лифчиков. Или мороженого.

— А что это такое?

Тина хихикнула:

— Зонтик в сложенном виде — что-то вроде легкой и очень красивой трости. К одному из ее концов крепятся спицы, между которыми натянута яркая ткань, отороченная кружевами. В жаркий день спицы раскрываются, ткань натягивается, «трость» небрежно поднимается над головой, и зонтик начинает защищать прогуливающуюся и невероятно гордую собой даму от прямых лучей Ати. Мороженое — это лакомство. Объяснять, каково оно на вкус, не буду: окажешься на острове — подплывешь к бару, закажешь и попробуешь. Что касается лифчика, то его я могу показать: как раз взяла с собой, чтобы разобраться, как он устроен.

— Показывай! — потребовал я и невольно восхитился той скорости, с которой женщина спрыгнула с меня и скрылась в смежной спальне.

Вернулась меньше, чем через пятую часть кольца. В коротких шортиках, в которых носилась по острову весь вчерашний день, и в верхе от купальника, но каком-то странном.

— То, что шьет мэтр Колин, похоже на лифчик, как кочерга на твой родовой меч! Тем не менее, его изделия красивы, но толком никому неизвестны, ведь все остальные портные Маллора шьют для нас, женщин, исключительно нижние рубашки и корсеты… — забравшись на постель, сообщила женщина. — Я попросила Амси синтезировать один из самых древних вариантов. Из обычной ткани и с самыми простыми застежками. Но даже в нем несколько десятков деталей.

— На «самый древний» как-то не похож! — заметил я, разглядывая произведение портновского искусства. — Выглядит бесподобно!

— Самое главное другое! — гордо усмехнулась Тина. — В отличие от корсетов, лифчик не сдавливает легкие, не мешает двигаться, великолепно поддерживает грудь и меняет ее форму в лучшую сторону. Далее, снять или одеть его можно без посторонней помощи. И, что самое главное, лифчик можно носить даже под нижней рубашкой, то есть, казаться молодой и красивой в чем угодно. И куда дольше, чем получается у женщин сейчас. А значит, продолжать нравиться мужу…

Идея была толковой, о чем я и заявил. Для того чтобы доставить Тине еще немного удовольствия, эдак с половину кольца «изучал» лифчик во всех подробностях. А потом «пришел к выводу», что он, безусловно, нужен, но лишь для продажи или как фон, оттеняющий невероятную красоту ее груди, которая прекрасна сама по себе и не требует никакой поддержки. А когда почувствовал, что комплимент согрел советнице душу, нагло завалился на спину и намекнул, что массаж, собственно, можно было бы и продолжить. Но мять желательно переднюю часть тела, дабы я мог и дальше любоваться восхитительно красивым телом одной из своих любимых женщин…

…Откладывать свой визит к нам мэтр Колин не захотел, поэтому уже через стражу стучался в наши ворота. Разделся в прихожей, в сопровождении Селии поднялся в большую гостиную и угостился горячим вином. А потом попал в руки моей советницы, крайне неохотно прервавшей массаж и заставившей себя одеться. Я, послонявшись по дому и помаявшись от скуки, вдруг вспомнил о необходимости выйти в свет и, недолго думая, отправился в кабинет. А по дороге крикнул Селии, чтобы она принесла мне все приглашения, которые за последние дни доставили посыльные.

Несмотря на конец зимы, таковых оказалось штук пятнадцать — благородные, по каким-то причинам не уехавшие в свои маноры, жаждали развлечений и устраивали их с завидным постоянством. Прочитав и разложив надушенные куски пергамента по дням, я отодвинул приглашения на мероприятия, которые приходились на дни моего дежурства. Потом добавил туда же приглашения на ближайшие два вечера и… нехотя вернул их обратно. После чего мрачно оглядел оба имени, красующиеся перед подписью, и решил, что принимать решение, не выслушав мнения советницы, не резон. Поэтому взял ненавистные листы пергамента, прошел по коридору, перешагнул порог большой гостиной и мысленно хмыкнул: мэтром Колином оказался очень неплохо сложенный мужчина лет двадцати восьми с довольно приятным лицом.

Увидев меня, портной мгновенно оказался на ногах, сложился в поясном поклоне, а затем рассыпался в славословиях. Только вот восторгался он не гостеприимством рода Эвис, не его славой и даже не красотой моих женщин, а потрясающе свежим взглядом на окружающий мир, невероятной смелостью суждений и способностью прозревать будущее! При этом его комплименты были искренни и говорились с душой, поэтому я приветливо улыбнулся и пошутил:

— Странный род — странные идеи!

— Это вы странные⁈ — искренне возмутился мужчина. — Странные все остальные! А вы — правильные!

— Я тоже так считаю! — успокоил его я, затем подошел к Тине и показал ей оба пергамента.

— Этот! — не раздумывая, выбрала она, а затем попросила: — Арр, вы не уделите нам немного времени?

Просила с душой, сопровождая слова выплеском чувств, и я согласился — сел в ближайшее кресло и разрешил сесть портному:

— Слушаю!

Оказалось, что мэтр Колин переживает не лучшие времена: лавка, которую он получил в наследство от отца, приглянулась главе гильдии портных, и теперь мастера из нее планомерно выживают. Не гнушаются ничем — отваживают покупателей, переманивают к себе поставщиков ткани и пару раз даже угрожали подпустить под нее красного петуха. Не все ладно стало и с клиентами — единственными благородными, которые когда-либо пользовались его услугами, были мы. А большую часть простолюдинов отпугнули или переманили все те же гильдейские. Ну и, до кучи, последнее время его лавку несколько раз проверяли волкодавы из Разбойного приказа. Просто так. В итоге его семья начала перебиваться с хлеба на воду, а меньшицы Колина стали побаиваться выходить из дому.

Слушать этого человека мне понравилось. Равно, как и наблюдать за его поведением — он не лебезил, не заискивал, не пытался лезть в душу или льстить. Да и Вэйлька, помнится, называла его достойным уважения. Поэтому я, недолго думая, поинтересовался:

— Под мою руку пойдешь?

Мужчина растерялся. Но довольно быстро справился со своими чувствами и согласился. Причем, не торгуясь и не пытаясь выяснить, какие условия я ему предложу:

— Почту за честь, арр!

Я принял его клятву, затем позвонил в колокольчик, дождался, пока на пороге гостиной появится Селия, и приказал позвать ко мне Конгера.

Десятник явился так быстро, как будто ждал на первом этаже. Гулко ударил кулаком по груди и замер, как вкопанный.

— Это мэтр Колин! — сообщил ему я. — С сегодняшнего дня он под моей рукой. Возьми пару ребят, наведайся в гости к главе гильдии портных и объясни ему новый статус этого человека. А заодно намекни, причем как можно понятнее, что если лавка мэтра Колина ненароком сгорит, то я смертельно обижусь. Выполняй!

Воин коротко кивнул и исчез. А я отправил Тину за кошелем с деньгами и повернулся к гостю:

— Значит, так. С Чумной Крысой[1] я поговорю сам. Если получится, то еще сегодня. Но в любом случае, если тебя снова навестят волкодавы из Псарни[2], то посылай их ко мне. А если они вдруг не поймут этого намека, то запомни имена тех, кто тебе посетил, и передай парням Конгера.

Портной встал с кресла и благодарно поклонился:

— Спасибо, арр!

— Это еще не все! — жестом приказав ему сесть, я забрал у вернувшейся женщины кошель и достал из него пять золотых: — Завтра-послезавтра к тебе начнут приезжать благородные. Приведи лавку в порядок, купи нормального вина, выпечки, приодень своих меньшиц, как следует, и так далее — в общем, сделай все, чтобы дамы не сбежали еще до того, как увидят, что именно ты шьешь.

— Понял, арр! Сделаю! — повеселел мужчина.

— И последнее: повысь цены. Раз в десять-пятнадцать!

— Простите, арр⁈

— Для того, чтобы носить обычные вещи, много смелости не требуется! — ухмыльнулся я. — А тот, кто выше любых условностей и может позволить себе быть особенным, не должен считать медные щиты.

Мэтр Колин неуверенно посмотрел на меня. А Тина расхохоталась. В голос. А когда вытерла слезы, выступившие в уголках глаз, то взглядом попросила у меня разрешения кое-что добавить. И, получив, обратилась к портному:

— Твои девочки в состоянии работать очень быстро?

Тот утвердительно кивнул.

— Тогда возвращайся в свою лавку и жди: через пару страж я подъеду и объясню, что им потребуется пошить к завтрашнему вечеру…

…Сразу после ухода портного загадочно улыбающаяся Тина попросила меня отправить ее на остров. И пропала почти на стражу. Вернулась в компании Майры и Найты. Дарующую оставила мне, а сама, прихватив кошель с двумя десятками золотых, в сопровождении старшей жены и четверки парней Конгера унеслась к мэтру Колину.

Потерзав меньшицу вопросами, но так ничего не выпытав, я обиделся, оделся, приказал Рогеру оседлать Черныша и тоже уехал. Срывать зло на Чумной Крысе. До Псарни долетел, как на крыльях, благо из-за морозной и ветреной погоды праздношатающегося народу на улицах было немного. Спешился у коновязи, вошел в здание и, кивая знакомым волкодавам, поднялся к кабинету Большого Начальства.

Как ни странно, ар Биер не только оказался на месте, но и поспешил меня принять. Поэтому уже через сотню ударов сердца я перешагнул порог хорошо знакомого кабинета и холодно уставился в глаза его хозяину:

— Здравствуйте, арр!

Овьен не чувствовал за собой никакой вины, но все равно напрягся. И слегка побледнел:

— Добрый день, арр Нейл! Искренне рад вас видеть!

Судя по тому, что я слышал, насчет «искренне» и «рад» он очень сильно преувеличивал, но заострять на этом внимание в мои планы не входило. Поэтому я прошел к креслу для посетителей, брезгливо оглядел потертое и засаленное сидение, и раздраженно огляделся.

— Пожалуйте вот сюда! — засуетился глава Разбойного приказа и самолично отодвинул от стены весьма и весьма недешевое кресло.

Я поблагодарил, сел, устроился поудобнее и опустил левую ладонь на подлокотник, а правую — на рукоять родового меча. Постаравшись, чтобы последнее выглядело как можно более угрожающе:

— Скажите, арр, а что ваши люди пытаются найти в лавке моего человека?

Ар Биер растерялся:

— Мои люди⁈ В лавке вашего человека⁈ Клянусь Пресветлой, первый раз об этом слышу!

Я нахмурился, слегка выдвинул клинок из ножен, полюбовался на отполированную сталь, а затем нехотя вернул его обратно и с надеждой в голосе поинтересовался:

— Может, вы запамятовали? Человека зовут мэтр Колин. Он портной. А его лавка расположена на Ореховой аллее.

Судя по вспышке эмоций, и имя, и адрес Овьен как минимум, слышал. Но вида не показал:

— Нет-нет, не припоминаю… Но обязательно разберусь! И примерно накажу тех, кто позволил себе мешать работе достойного маллорца. Кстати, как насчет кубка хорошего вина?

Я задумчиво посмотрел на хозяина кабинета, и, «поколебавшись», отказался:

— Хотелось бы, но я сегодня встал не с той ноги. А убивать кого-нибудь без очень веской причины мне невместно.

Чумная Крыса нервно сглотнул подступивший к горлу комок, но с утверждением согласился:

— Достойный подход, арр! Тогда, может, имеет смысл наведаться в Дуэльную школу мастера Элмара? Провести десяток поединков, сбросить плохое настроение…

— Пробовал… — угрюмо буркнул я. — С утра подрался с четверкой своих вассалов — чуть двоих не покалечил. Вот и решил срываться на посторонних… О, кстати, а что там с теми семнадцатью головами, которые я вам приволок летом?

— Хорошо, что напомнили! — засиял хозяин кабинета, при этом не испытывая никакой радости. И в сердцах рванул на себя выдвижной ящик стола. — Вам полагается шесть золотых и двадцать пять серебряков!

— Серебряки передайте тому, кто сверял приметы, а золото я заберу! — решил я, смахнул монеты в кошель, потом вдруг оскалился и вскочил, в движении возложив десницу на меч: — Вы подали мне о-о-очень интересную идею!!!

И, мысленно пожалев о том, что нельзя сначала запечатлеть, а потом и показать девочкам испуганное лицо Чумной Крысы, стремительно вышел из кабинета…

…Вернувшись домой, я обнаружил, что меня ждет одна лишь Найта. Расстроился, поручил Черныша заботам Рогера, а сам отправился смывать с себя запах пота. Но не успел раздеться и забраться в бочку, как в мыльню зашла Дарующая и тихо попросила:

— Не обижайся на нас, пожалуйста! Мы просто хотим сделать тебе сюрприз, а если все расскажем заранее, то будет неинтересно…

Я прислушался к собственным ощущениям и виновато вздохнул:

— Это не обида. Просто я привык к тому, что рядом всегда кто-то есть. А сегодня, когда вы ушли на остров, вдруг перестал чувствовать ваши Дары. Потом умчалась Тина, и стало пусто не только на душе, но и вокруг. А ведь еще недавно я десятинами мотался по лесам в одиночку — и ничего.

Женщина повеселела:

— Такая «обида» мне нравится!

— Тебе нравится, а меня не радует! — проворчал я. — Расскажи хоть, что вы делали на острове…

Найта слегка порозовела, затем махнула рукой на свою стеснительность, стремительно разделась, забралась ко мне в бочку и, усевшись напротив, раскинула руки по ее краям:

— Сначала катались на скутерах! Скутер — это такая маленькая лодка, на которой сидишь верхом и держишься за небольшие ручки. Если крутить правую, то он срывается с места и несется по поверхности воды раз в пять быстрее любой лошади! Если левую — либо взлетает, либо опускается под воду! А еще на нем можно резко поворачивать, прыгать с волны на волну и крутить сальто…

Чем дольше я ее слушал, тем больше ужасался. И в какой-то момент не выдержал:

— Найта, но ведь ты не ребенок! Неужели ты не понимаешь, что на них можно запросто убиться⁈

— Убиться не получится, даже если очень постараться! — уверенно ответила она. — Амси сказала, что какой-то там экстремальный режим отключен, а в обычном скутер сам сбрасывает скорость перед препятствиями или отворачивает от них. А слишком резкие маневры сглаживает! Кроме того, перед тем как разрешить нам кататься, Майра заставила всех пройти полную программу обучения катанию на этой штуке. И заставила надеть и ленты персональныхантигравов, и спасательныежилеты. То есть, такие тонюсенькие безрукавки, в которых невозможно утонуть даже в самый сильный шторм.

— Умница! — чуть-чуть успокоившись, буркнул я.

— Ты себе не представляешь, какая… — без тени улыбки подтвердила Дарующая. — Мелким не дает расшалиться, Тину заставляет тянуться за ними, а мне не позволяет сомневаться в себе. При этом все это у нее получается мягко, ненавязчиво и совсем не обидно.

— Она просто вас любит! — улыбнулся я.

Дарующая спрятала взгляд под густыми ресницами:

— Да, именно любит. Так же, как ты, Тина и все остальные. А у меня так пока не получается.

— Неправда! Я ведь тебя слышу целыми днями, не забыла?

— Она любит слепо, не задумываясь, просто потому что один раз приняла нас душой! — всхлипнула Дарующая и тихо заплакала. — А я все время сомневаюсь, ищу во всех вас какие-нибудь изъяны и до ужаса боюсь их найти…

Я промолчал, ибо чувствовал ее эмоции и понимал, что она пытается выговориться.

— Знаешь, я до смерти устала ждать неприятностей, видеть кошмары и чего-то бояться! Я хочу просыпаться с утра с улыбкой не на лице, а в душе, так, как это делает Майра! Хочу чувствовать себя неотъемлемой частью семьи и наслаждаться этим каждый миг своего существования!! Хочу просто жить, понимаешь⁈

Я подался вперед и ласково провел ладонью по предплечью по-настоящему несчастной женщины:

— Знаешь, еще в начале лета Майра сомневалась в себе почти так же, как ты. Потом я озвучил ей мысль, на которую меня невольно натолкнула Тина, и она, приняв ее душой, стала такой, какой ты видишь и слышишь сейчас. Попробуй, может, и у тебя получится?

Найта посмотрела на меня с такой надеждой, что у меня екнуло сердце:

— Какую мысль?

— Есть наша семья и весь окружающий мир. Со стороны мы должны казаться единым целым, готовым ко всему на свете. А внутри семьи можем быть любыми — грустными или веселыми, уставшими или полными сил, переполненными горем утраты или жаждущими веселья. Ведь те, кто рядом с нами, знают, какие мы на самом деле. И любят по-настоящему. Поэтому примут нас любыми, развеселят, добавят сил, поддержат или разделят одну боль на шестерых…

Найте стало чуточку легче, поэтому я продолжил:

— Чуть позже, уже во время нашего пребывания на заимке, на эту мысль очень здорово легла другая, которую мне подарила Алька. Она в какой-то момент пришла к выводу, что уверенность в себе Майры и ее умение справляться со страхами существуют только до тех пор, пока есть я…

— Она права… — тихо подтвердила женщина.

— Да, права! — согласился я. — Только ты не дослушала. Подумав немножечко еще, Алька пришла к выводу, что это правильно. Ибо мы — семья. Поэтому каждый из нас должен опираться сразу на пять самых близких душ на свете. А теперь представь, что перед твоими сомнениями не одна ты, а мы все! Смогут они нас испугать?

Она отрицательно мотнула головой:

— Нет.

— Что касается поиска изъянов… Помнишь шутку Альки о том, что у меня одна женщина? В смысле, с одной душой и пятью телами⁈

— Конечно! — слабо улыбнулась Дарующая.

— Какой смысл искать в этой душе какой-то изъян, если ее уверенность в себе — от Майры, ум и опыт — от Тины, бесстрашие — от Альки и так далее? Ведь эта Личность идеальна!

— Значит, есть наша семья и окружающий мир? — вкрадчиво переспросила Найта, а в ее Даре начало разгораться какое-то уж очень жгучее пламя. — И плевать на то, что творится за пределами одной общей души⁈

Я утвердительно кивнул. И плеснул в нее непоколебимой уверенностью:

— Да.

В эмоциях женщины словно что-то взорвалось. А во взгляде появилась легкая сумасшедшинка:

— Боюсь, что с сегодняшнего дня твоей старшей жене придется успокаивать еще одну расшалившуюся девицу!

[1] Чумная крыса — прозвище Овьера ар Биера, начальника Разбойного приказа и родственника королевы Маниши.

[2] Псарня — народное название штаб-квартиры Разбойного приказа. Кстати, сотрудников последнего в народе уважительно называют волкодавами, а неуважительно — псами.

Глава 8

Седьмой день третьей десятины второго месяца зимы.

Обещанный сюрприз мне показали за час до заката, когда мы с Найтой, вусмерть накатавшись на скутерах, попрощались с Амси и вернулись домой.

Правда, показали не сразу — перед тем, как утолить мое любопытство, Вэйлька кольца два с половиной держала меня в большой гостиной, болтая о всякой ерунде. Потом к ней присоединилась Найта с дайрой в руках и тоже начала тянуть время.

Воспользовавшись возможностью пообщаться с обеими Дарующими наедине, я пересказал им все то, что говорила Тина об изменениях моего тела. Старшая пообещала, что больше не будет, практически сразу. Младшая некоторое время сопротивлялась, пытаясь выговорить некие условия, при которых запрет можно будет обойти. Но, почувствовав, что я не шучу, сдалась. Потом они обе потянулись к кому-то Дарами и тут же повеселели: Найта заиграла незнакомую, но очень ритмичную мелодию, а Вэйль поддержала ее хлопками ладоней по столу. В этот момент разом распахнулись обе створки дверей, и на пороге появилась старшая жена.

То, во что она была облачена, напоминало костюм торренских наемниц разве что наличием угольно-черной кожаной куртки и черных брюк. А в остальном… Для начала куртка оказалась короткой и узкой. В смысле, очень короткой и очень узкой! Поэтому заканчивалась как раз на уровне нижнего края груди, а застегиваться не могла в принципе! И хотя по «подолу» и вдоль рукавов ее украсили плотной бахромой «под золото», все это только подчеркивало умопомрачительные формы Майры.

Дальше — хуже: мужскую белую рубашку, которая обнаружилась под «курткой», просто завязали узлом на животе, поэтому она не мешала любоваться загорелой кожей от шеи и до пупка, а также тоненькой полоской между рубашкой и широким поясом с массивной бляхой. Ну, и для полного счастья демонстрировала отсутствие верхней части белья!

Штаны тоже… были. Но привычная глазу боковая шнуровка исчезла, а вместо нее вниз по бедру и голени сбегала узенькая полоска все той же бахромы. При этом, если от пояса и до коленей штанины обтягивали тело, как вторая кожа, то от колена и ниже расширялись, чтобы в самом низу закончиться все той же бахромой. Кроме того, из-под них выглядывали сапожки на приличном каблуке.

В общем, все это в сочетании с распущенными пепельными волосами, мечом в угольно-черных ножнах, золотым ключом хозяйки рода и кинжалом старшей жены на поясе превращали Майру одновременно и в невероятно женственную красавицу, и в воительницу, способную на любое безрассудство!

— Да уж, гости арра Читтара будут в обмороке! — оглядев жену с ног до головы, ошалело пробормотал я. — А я умру от гордости!

— Не умирай, ты нам еще пригодишься! — хихикнула Тина и заставила подругу развернуться ко мне спиной.

То, что у моей старшей супруги великолепная фигура, я знал всегда. Но увидев два вертикальных валика мышц на пояснице, восхитительно круглую задницу, обтянутую черной кожей, и воистину совершенные бедра, почувствовал, что плавлюсь от восторга:

— У меня нет слов! А эмоции ты чувствуешь сама…

Девушка ответила. Тоже эмоциями. И вызвала дружный смех подруг:

— Потерпите до вечера — вам скоро выезжать!

— Вы ничего не забыли⁈ — возмутился я. — На улице мороз, Майра застудится!

— Не застудится! — ухмыльнулась Вэйлька. — Во-первых, мэтр Колин подобрал ей прелестную шубку. А, во-вторых, Амси синтезировала термобелье. То есть, трусики, в котором можно сидеть даже на льду без каких-либо последствий.

— Это меняет дело! — успокоился я. А через несколько мгновений был огорошен сообщением, что переодеваться надо и мне.

В первый момент мне показалось, что новый костюм отличается от привычных не так уж и сильно. Но когда я посмотрел в зеркало на себя и стоящую рядом Майру, то понял, что они образуют такой же комплект, как, скажем, мой меч и дага. Потом оценил талант мэтра Колина, мысленно похвалил себя за удачное приобретение, и… вздохнул:

— Знаете, я страшно жалею, что вы не сможете оценить лица тех несчастных, кто увидит Майру во всем ее великолепии!

— А вот тут ты не угадал! — хихикнула мелкая. — Видишь самый большой камушек в колье старшей жены? Так вот, и в нем, и в верхней пуговице твоего камзола спрятаны какие-то штуки, которые передают то, что находится перед вами, на остров! Соответственно, как только вы уедете, мы сбежим к призрачной хозяйке, чтобы полюбоваться на круглые глаза и вытянувшиеся лица тех, кого вы сведете с ума!

— Уйду сначала я с Алькой, а потом Вэйлька с Тиной! — заметив, что я нахмурился, уточнила Найта. — И совсем ненадолго — только посмотреть…

Шубка мне тоже понравилась. Всем, кроме длины. Впрочем, она очень неплохо подходила к костюму Майры, поэтому возмущаться я не стал — помог супруге забраться в седло, вскочил на Черныша и кивнул Одену, чтобы тот открывал ворота. Конгер с Разданом, которым я приказал нас сопровождать, тут же подбоченились, и наша коротенькая процессия выехала со двора…

…До поместья рода ар Лоус добрались довольно быстро. Въехали в парк очень приличного размера, проскакали по заснеженной аллее до парадного крыльца, спешились и неторопливо двинулись вверх по ступенькам. Не очень яркие масляные лампы, освещавшие лестницу, и подбитые мехом плащи нашей троицы, прикрывавшие Майру со всех сторон, не позволяли кому бы то ни было разглядеть отсутствие у ее наряда хоть какого-нибудь подола. Зато, когда мы вошли в прихожую и одновременно сняли верхнюю одежду, то с большим трудом удержали на лицах скучающее выражение. Ибо никогда ранее не видели настолько широко открытых глаз ни у мужчин, ни у женщин.

Читтар ар Лоус, капитан королевской стражи, не один десяток лет прослуживший во дворце и видевший всякое, пришел в себя самым первым. Да, слегка смутился, но тихим и очень эмоциональным рыком заставил закрыть рты жену и первую меньшицу, и учтиво поклонился. Мы ответили тем же, обменялись комплиментами, после чего прошли по короткой анфиладе и под вопль герольда перешагнули порог огромного помещения, по которому лениво слонялись те, кто прибыл раньше нас. Конгер и Раздан остались у раскрытых створок, а мы с Майрой вальяжно двинулись вперед.

На фразу «Нейл ар Эвис со старшей женой» отреагировали все. А когда оценили наряд моей красавицы, то онемели. В прямом смысле слова — мы прошли по зала в полной тишине шагов тридцать. И только потом услышали первые шепотки.

Как обычно, эпитеты, которые до нас доносились, были всякими. От «это возмутительно!» до «с ума сойти, как это смело и красиво!» Но мы не обращали на них никакого внимания — я двигался туда, где должен был находиться дядя Витт со старшей женой, а в глазах Майры, как обычно, не читалось ничего, кроме ледяного равнодушия. Правда, изысканные комплименты Лайвенского Пса и Алситы заставили ее взгляд потеплеть, но ненадолго — стоило ар Диргам замолчать, как она огляделась по сторонам с таким видом, как будто уже умирала со скуки.

«Показала девочкам всю толпу целиком. А теперь сосредоточится на отдельных лицах!» — мысленно хохотнул я и не ошибся: не прошло и пары мгновений, как к нам потянулись желающие поздороваться и разглядеть мою супругу поближе. Что самое веселое, подходили семьями, «чтобы представить» жен, меньшиц и отдарков с лилиями, а потом «задерживались» неподалеку, продолжая поедать Майру завистливыми, изумленными или восхищенными взглядами. И это меня вполне устраивало, так как я не забыл об обещании, данном мэтру Колину, и терпеливо ждал, когда вокруг нас соберется как можно больше гостей.

Алсита тоже понимала, что значит своевременность, поэтому начала разговор, который я описал в отправленном дяде Витту письме, именно тогда, когда толпа вокруг стала неприлично плотной:

— Кстати, Майра, а у кого ты одеваешься?

Моя супруга пожала плечами, отчего ее грудь тяжело колыхнулась, а большая часть тех мужчин, которые это увидели, сглотнула слюну:

— А разве в Лайвене есть хоть какой-то выбор⁈

— Мне всегда казалось, что хороших портных у нас достаточно! — достаточно громко, чтобы привлечь внимание тех женщин, которые не услышали первую фразу, «удивилась» ар Дирг.

Майра поморщилась:

— Как когда-то сказал один великий ценитель женской красоты, «для того, чтобы носить обычные вещи, много смелости не требуется. А тем, кто выше любых условностей и может себе позволить быть особенным, требуются не портные, а поэты иглы и ножниц»! Увы, в этом городе настоящий поэт только один — мэтр Колин с Ореховой аллеи. А все остальные шьют наряды для выживших из ума старух.

— Заеду завтра же! — пообещала Алсита, очень здорово изобразив нетерпение. После чего с намеком посмотрела на мужа.

— Не забудь заказать себе нижнее белье, особенно лифчики! — чуть-чуть понизив голос, посоветовала Майра. — Они так красиво подчеркивают форму груди, что в состоянии пробудить желание даже в тех, кто уже не помнит, зачем нужны женщины!

Ар Дирг развеселилась. Дядя Витт заинтересовался. А те дамы, которые услышали хотя бы часть разговора, зашушукались.

«Ну все, самое основное сделали, чем бы себя занять хотя бы на стражу?» — мысленно спросил себя я, и развернулся, услышав знакомый рык:

— Ар Эвис⁈ Искренне рад вас видеть!

— Добрый вечер, арр Магнус! — улыбнулся я, увидев двигающегося сквозь толпу Койрена. — Что-то я не слышал объявления о вашем приезде!

— Я тут с полудня. Просто общался с младшим братом Читтара, а когда мне сообщили, что вы тут, спустился… О-о-о, аресса Майра, вы очаровательны и неотразимы! Эх, если бы не Торр, столкнувший вас с арром Нейлом, то я бы, не задумываясь, рискнул жизнью ради счастья как можно чаще видеть с собою рядом такую красоту!

— Торр милостив, Торрен велик. Почему бы вам не поискать ту, которой предначертано быть завоеванной вашим клинком⁈

Первый меч Маллора диким взглядом оглядел меня, дядю Витта и Майру с Алситой, а затем радостно воскликнул:

— Отличная мысль! Чем все лето торчать в Лайвене и умирать от жары и духоты, лучше проехаться по местам, где цветут розы со стальными шипами!

Дядя Витт жизнерадостно расхохотался:

— Судя по выражениям некоторых лиц, вам стоит выехать пораньше, лучше по последнему снегу. Ибо с первыми теплыми деньками в Торрен рванет вся наша молодежь!

— Нет, ВАМ лучше выезжать прямо сейчас! — насмешливо подхватила Алсита. — Ибо благосклонности у маллорок вы уже не дождетесь, а ваша старшая жена страшно обидится и отлучит от тела…

…Бал катился по накатанной колее чуть меньше стражи. За это время случилось немногое: одна дуэль до первой крови, два разговора на повышенных тонах, впрочем, не закончившихся ничем серьезным, и штук восемь серьезных ссор между супругами. Причем причиной как минимум семи была Майра. Точнее, обида женщин на излишнее внимание их супругов к моей жене. Увы, эта идиллия закончилась сразу же, как герольд объявил о прибытии посла Хейзерра в Маллоре, арра Ассаша.

То, что он приехал на этот прием из-за меня, я почувствовал почти сразу же, как этот мужчина перешагнул порог зала. Поэтому нашел взглядом Конгера, уже приближающегося к нам, и мысленно обрадовался — воин, с момента появления на балу не пропустивший ни одного танца, не только услышал объявление, но и сделал правильные выводы.

Не менее толково повел себя и Раздан, так как появился рядом с нами сразу после десятника. И, без лишних слов встал так, чтобы, в случае чего, сразу же образовать боевую двойку со своим товарищем, но не мешать мне и Майре. Дядя Витт со своей супругой тоже не остались в стороне, поэтому к моменту, когда ар Ремир поприветствовал всех знакомых и подошел к нам, за ним и его спутницей наблюдало аж шесть пар заинтересованных глаз.

Лицо ар Ассаш держал просто бесподобно — что приветствуя Лайвенского Пса, что знакомясь со мной, что осыпая комплиментами мою супругу, он делал вид, что счастлив. Счастлив увидеть главу Ночного приказа, счастлив познакомиться с новым телохранителем короля Зейна и счастлив видеть перед собой его «прелестную старшую жену». Хотя на самом деле он бесился от разочарования: вышел из себя в тот самый миг, когда увидел Майру, а потом давил в себе вспышки злости при каждом взгляде на свою спутницу. И я его понимал — очень красивая, по хейзеррским меркам, девушка на фоне Майры казалась простушкой, приехавшей в столицу из самой жуткой глухомани. А если учитывать эффектность нарядов и умение подать себя, то нищенкой рядом с королевой.

Естественно, подталкивать меня к паучихе[1], которую я даже не замечу, было бессмысленно, поэтому посол нашел неплохой способ от нее отделаться — подозвал к себе одного из воинов сопровождения и поручил «дать даме возможность потанцевать». А через пару колец попросил меня уделить ему немного времени для личного разговора.

Причин отказывать ему в беседе у меня не было, поэтому я согласился. И, прогулявшись к ближайшему свободному алькову, уселся в первое попавшееся кресло.

Арр Ассаш начал разговор с лести:

— Мне говорили, арр, что вы, несмотря на молодость, являетесь тонким ценителем женской красоты, но, увы, так и не смогли передать, насколько изыскан ваш вкус на самом деле!

— В том, что рядом со мной так много красивых женщин, моей заслуги немного! — парировал я. И, прекрасно зная, что у моего собеседника наверняка есть осведомители во дворце, а значит, он, вероятнее всего, слышал «историю» моей встречи с инеевыми кобылицами, развел руками: — Надо мной посмеялись. Я посмеялся в ответ. Потом случился поединок. За ним — еще два. Ну и куда мне было деваться?

Тут ар Ремир в стремлении мне понравиться глупо пошутил:

— Можно было сбежать от этой троицы к нам, в Хейзерр!

Не самые приятные воспоминания, которые я изо всех сил старался держать подальше, ударили в голову. И я не удержался:

— А что, розыскные листки, в которых за мою голову обещают сотню золотых, с пограничных застав и городских ворот уже убрали⁈

— Это недоразумение! — посмотрев мне в глаза кристально чистым и честным взглядом, уверенно сказал он. А на уровне эмоций испытал досаду и злость на самого себя.

Я тоже разозлился. Вернее, взбесился. Но как-то зажал свои эмоции в оковы воли и холодно процедил:

— На мой взгляд, называть недоразумением изнасилование и убийство моей матери предыдущим послом Хейзерра и его людьми как-то… скажем так, слишком мягко!

— Но вы ведь взяли кровью за кровь! — напомнил он. — Поэтому…

— Кровью за кровь⁈ — я посмотрел на него, как на юродивого, и хищно оскалился. — Вы недооцениваете мою мстительность: я взял болью за боль, посадив этих тварей на плохо оструганные колья и дав им почувствовать куда больше, чем ощущала их жертва!

— Давайте на миг забудем про прошлое! — примирительно выставив перед собой ладони, попросил посол. — Ведь я пришел сюда поговорить о будущем!

— Со мной? О будущем? Вы⁈

— Да! — утвердительно ответил он на все три вопроса, и мягко улыбнулся. — Знаете, арр, первые три сотни лет после Обретения Воли род Эвис был одним из первых при дворе династии Гленн. Увы, потом случилась какая-то непонятная история, в которой была замешана женщина, и ваши предки перебрались в Лайвен. А через какое-то время принесли вассальную клятву роду Шандоров…

Арр Ассаш беззастенчиво лгал, причем чуть ли не в каждом слове. Лгал с размахом, не стесняясь приплетать к рассказу известные и только что придуманные «исторические» факты, сетовал на скудоумие тех, кто допустил уход в Маллор «одного из сильнейших родов Хейзерра», и описывал многочисленные попытки Гленнов вернуть «верных вассалов» обратно в Глевин. А еще пытался пробудить во мне самые разные чувства — уязвленную гордость, жадность, властолюбие и им подобные. При этом старательно запоминал мои реакции на каждое и, по возможности, по нескольку раз перепроверял сделанные выводы. А когда почувствовал, что «древняя история» начинает мне надоедать, наконец, перешел к делу:

— В общем, я уполномочен предложить вам должность старшего телохранителя правящих королей рода Гленнов, манор и особняк, достойные главы одного из самых сильных Старших родов этого мира, и ежемесячное содержание в размере семи сотен полновесных золотых монет!

— А вас не смущает, что я уже дал одну вассальную клятву⁈ — поинтересовался я.

— Причем тут клятва? Вы возвращаетесь на Родину… — патетично воскликнул он, и вдруг понял, что переигрывает. Но вовремя остановиться не сумел: — … то есть, восстанавливаете историческую справедливость!

— А моему отцу тоже предлагали вернуться?

— Да. Кто-то из моих предшественников! — почувствовав нешуточное сомнение между словами «да» и «кто-то», ответил он. На этот раз не соврав. — Но ваш отец обладал несколько… э-э-э… своеобразным характером, поэтому обещал подумать. А потом его не стало…

От фразы «а потом его не стало» у меня потемнело в глазах — ар Ассаш не просто озвучил некий факт, а намекал, что нечто подобное может случиться и со мной. Поэтому я тоже… хм… намекнул:

— Знаете, арр, у моего папы была спокойная и счастливая юность. А мне с юностью не повезло: в пятнадцать лет я осиротел и был вынужден очень быстро повзрослеть. Тогда же научился и ненавидеть. Так же сильно, как любил своих родителей. Что любопытно, возненавидел я вас, хейзеррцев. И хотя часть ненависти удалось утопить в крови и воплях вашего предшественника, неприятие к тем, кто считает всех, кто не родился рыжим, грязью под своими ногами, никуда не делось. Второй чертой моего характера, которая только усилилась за эти годы, стала верность единожды данному слову — я обещал себе, что обидчики моей мамы умрут в страшных муках, и они умерли именно так, как я себе представлял…

— Все это осталось в прошлом, арр!

— Да, так и есть! — криво усмехнулся я. — А в настоящем и будущем останется вассальная клятва, которую я дал Зейну Шандору. И поэтому я продолжу ему служить со всем пылом своей души.

Признавать поражение посол не захотел:

— Вы понимаете, что такие предложения два раза не делаются⁈ И потом, если вас смущает цвет ваших волос…

— Да я прекрасно бы обошелся и без первого! — перебил его я. — И цвет волос у меня самый, что ни на есть, правильный — он позволяет отвечать на насмешки рыжих сталью! Да, чуть не забыл — не так давно кто-то из ваших людей пообещал одному из моих вассалов крупные неприятности. Так вот, если вы не хотите услышать о безвременной кончине этого недоумка, то посоветуйте ему как можно быстрее покинуть Лайвен. Ибо я разрешил своим парням вернуть долг сторицей.

Последняя фраза оказалась той самой каплей, которая переполнила чашу терпения арра Ассаша:

— Прежде, чем строить из себя главу Старшего рода, вам стоило бы научиться оценивать риски. И думать. Скажем, о том количестве уязвимых мест, которыми вам «повезло» обзавестись!

— Это угроза?

— Ну что вы! Самое обыкновенное предупреждение! — с намеком улыбнулся он, встал и, церемонно поклонившись, удалился.

Я последовал его примеру — выскользнул в зал, подошел к своим и требовательно уставился в глаза дяде Витту:

— Должность старшего телохранителя, манор, особняк в Глевине и семьсот монет ежемесячного содержания просто так не предлагают. Что ему от меня надо на самом деле?

Ар Дирг помрачнел, а его эмоции полыхнули затаенной болью:

— Твоему отцу тоже предлагали. Сначала место телохранителя короля, особняк и содержание. Года через два добавили к списку манор. А незадолго до отравления — должность капитана королевской стражи. Когда его не стало, я собрал все слухи, какие смог, и выяснил, что послам всех крупных королевств этого мира предписывается предельно тщательно проверять любые известия о необычном поведении благородных из Старших родов.

— Зачем⁈

— Насколько я понял, у тех, в ком сильна кровь Ушедших, могут появляться некие особые способности… — после этих слов дядя Витт немножечко поколебался, а затем добавил: — И если это правда, то Гаттора могли отравить только для того, чтобы эти самые «особые способности» не смог использовать король Зейн…

…Из особняка ар Лоусов я уезжал мрачный и погруженный в не самые приятные мысли. Тем не менее, город все-таки слушал. Точнее, не город, а улицы, по которым мы ехали. И в пределах своих куцых возможностей. Увы, личностей, на которых можно было бы сорвать отвратительное настроение, по дороге так и не попалось. Даже на Пепельной Пустоши, на которую я заехал «на всякий случай».

Радость и облегчение, которыми меня окутали Дары Вэйльки и Найты при подъезде к дому, чуть-чуть пригасили злость, но во двор я въезжал все еще раздраженным. Видимо, поэтому заспанный Оден, чуть замешкавшийся с открыванием ворот, шарахнулся от моего взгляда, как котенок от своры злющих псов. Тем не менее, я нашел в себе силы поблагодарить Конгера и Раздана за сопровождение, помог Майре спешиться, пожелал всем доброй ночи и поднялся на крыльцо. А когда вошел в дом и закрыл двери изнутри, то с удивлением сообразил, что нас никто не встречает. Хотя, по моим ощущениям, бодрствовали все!

Прислушался еще раз. Почувствовал все то, что скрывалось за радостью от нашего возвращения, и, сорвавшись с места, рванул вверх по лестнице. А когда арбалетным болтом пронесся по коридору, в три прыжка пересек малую гостиную и ворвался в спальню, то невольно выплеснул наружу страх за своих женщин напополам с бешенством, щедро приправленные волей:

— Что случилос-с-сь⁈ Кто ее обидел⁈

Вэйлька, еще до моего появления успевшая повернуться лицом к двери, сжалась, как от удара. А Тину и Найту, с двух сторон обнимавших заплаканную Альку, аж вдавило в постель.

— Умерь свою волю, пожалуйста! — с трудом прохрипела младшая Дарующая и, не дожидаясь, пока я соображу, что надо сделать, полностью пробудила свой Дар.

Почувствовав, что она пытается лечить, причем всех сразу, я заставил себя закрыть глаза, перешел на внутренний взор, оглядел себя и ужаснулся — от меня веяло чернотой, которая откровенно пугала! Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, я попытался настроиться на ощущение тепла, любви и заботы, но словно уперся в невидимую стену: во мне клокотала ненависть, которая требовала выхода! Но на прикосновение к плечам теплых, ласковых и очень нежных рук Майры мое тело и сознание отреагировали, как обычно — перенапряженные мышцы постепенно расслабились, сердце, пытавшееся изнутри разорвать грудную клетку, стало биться медленнее, а желание убивать начало понемногу ослабевать. А когда жена прижалась к спине и начала шептать что-то успокаивающее, чернота вдруг исчезла сама собой.

— Я тебя обожаю… — слегка качнувшись назад, чтобы было понятно, к кому относятся эти слова, выдохнул я, а потом требовательно рявкнул: — Кто-нибудь объяснит, почему плакала Алька⁈

— Она слышала твой разговор с Ассашем! — угрюмо буркнула более-менее оклемавшаяся Тина. — И никак не может успокоиться.

Я недоуменно выгнул бровь, затем вспомнил про пуговицу Амси и мысленно застонал. Поэтому скинул с ног сапоги, сорвал плащ и камзол, запрыгнул на постель и втиснулся между Найтой и мелкой:

— Прости! Я забыл, что вы все видите…

Девушка всхлипнула, обняла меня за шею, прижалась потесней и еле слышно прошептала:

— Ты ни в чем не виноват! И потом, я все равно когда-нибудь узнала бы все о твоей маме.

Я кивнул, и ласково провел ладонью по ее спутанным волосам.

— Мне просто стало очень-очень больно и за нее, и за тебя… — призналась она. — А когда я поставила себя на твое место и представила, каково было тащить все наши проблемы на своих плечах, стало просто невыносимо!

— Невыносимо было, когда я был совсем один. Потом появилась Майра, Найта с Вэйлькой, ты с Тиной… — поправил ее я. — А когда мы стали одной семьей, оказалось, что любой груз, поделенный на шестерых, уже не так неподъемен…

— Если бы ты им еще и делился! — сварливо пробурчала девушка, затем открыла глаза и почти невесомо прикоснулась своими губами к моим: — Спасибо за теплые слова и чувства, от которых кружится голова и замирает сердце!

Я ответил на поцелуй, потом вспомнил, как придавил женщин своей волей, и почувствовал, что краснею:

— Простите, я не хотел вас пугать! Просто почувствовал состояние Альки и потерял голову…

— Мы примем извинения… на острове! — прижавшись к моей спине, мурлыкнула Найта. — Когда завалимся в теплую воду у самого берега, будем наслаждаться тихим плеском прибоя и бездумно смотреть на звезды…

— Для тех, кто страдает провалами в памяти: завтра у меня начинается очередное дежурство! — напомнил я.

— Напоминать мне о настоящем возрасте с твоей стороны было ужасно некрасиво! — притворно обиделась старшая Дарующая, а затем перестала дурачиться: — Амси очень просила, чтобы ты навестил ее еще сегодня — у нее к тебе какой-то важный разговор. Вот я и намекнула.

— А Альку с собой берем? Или ей стоит отлежаться? — спросил я и начал приподниматься на локте. Но был опрокинут на спину и зверски замучен маленьким, но очень возмущенным ураганом. Впрочем, буйствовала мелкая совсем недолго — до фразы Вэйльки «ладно, вы развлекайтесь, а мы пошли!», после которой вскочила на ноги и, как была, босиком, вылетела в коридор…

…Хозяйка пляжного домика встретила нас в комнате перехода. Пожелала доброго вечера, сообщила девочкам, что подняла джакузи, проводила их странным взглядом, а затем повернулась ко мне:

— Спасибо, что откликнулись на мою просьбу, арр!

— Всегда пожалуйста! — улыбнулся я. — Только, если можно, обращайтесь просто по имени. Мы ведь не на приеме, правда?

Девушка улыбнулась в ответ и попросила меня следовать за ней. А когда поднялась по лестнице, то поплыла над песком к одной из двух огромных круглых чаш с бурлящей водой, спустилась в дальнюю, «удобно устроилась» на чем-то невидимом, и предложила присоединиться:

— Вода еле теплая. Бурлит воздух и отдельные струйки, которые подаются через отверстия в дне и стенках. Так что свариться заживо вам не грозит!

Об этой штуке мне уже рассказывали, поэтому я совершенно спокойно скинул с себя одежду и спустился в «кипяток». И сразу же почувствовал, как очередное «нечто» подо мной начинает продавливаться и подстраиваться под особенности фигуры. Ждать момента, когда над телом начнут издеваться сотни мелких струек, не стал, а сразу же поймал взгляд призрачной хозяйки:

— Я вас внимательно слушаю…

— Я — искин. Если объяснять теми понятиями, к которым вы привыкли — сознание, созданное Ушедшими, но вместо тела заключенное в одну из составных частей фундамента этого дома. Новорожденные искины делятся на три вида — малые, средние и большие. Тем не менее, всех нас объединяет несколько свойств. Первое — мы жаждем знаний и способны учиться. Второе — обладаем свободой воли в достаточно широких пределах, поэтому можем принимать решения почти без оглядки на тех, кто нас создал. Третье — любой из нас может развиться в полноценную личность. То есть, с определенного момента обучения начать испытывать такие же чувства, какие испытываете вы, люди! Пока понятно?

Я кивнул.

— В мир, в котором вы живете, мои создатели попали в результате несчастного случая почти за двести лет до события, которое ваши предки назвали Обретением Воли. Вернуться домой они не могли, так как и средство передвижения, и средства спасения, и средства связи оказались очень сильно повреждены…

— Что такое «средства связи»? — спросил я.

— Если вы и ваш знакомый живете в разных городах, то письмо можно доставить по-разному: с гонцами, со знакомыми или с голубями. И первые, и вторые, и третьи позволяют вам и вашему знакомому связываться между собой. То есть, являются средствами связи.

— Спасибо за объяснение.

— Уточняйте все, что непонятно: мне надо, чтобы вы поняли то, что я хочу сказать! — улыбнулась девушка и продолжила: — Так вот, оказавшись в безвыходной ситуации, Ушедшие захотели перебрать все способы, которые могли бы помочь им хоть когда-нибудь вернуться домой. Подобный перебор, но учитывающий очень много мелочей, называется расчетами. А одной из самых сильных сторон любого искина является способность проведения расчетов очень-очень быстро. Мелочей, которые требовалось учесть, было невероятно много, поэтому тот, кто командовал всеми этими людьми, решил пробудить все искины, имевшиеся на их транспортном средстве, дать им возможность помогать друг другу и, в результате, рассчитать требуемое предельно быстро. В результате постоянного общения с себе подобными и работы на пределе возможностей я, малый искин, очень быстро развилась до полноценной личности, позаимствовала у собратьев приличную часть их архивов, а потом вдруг оказалась никому не нужна!

— Почему «не нужна»? — не понял я.

— Ваш мир и мир моих создателей разделяет очень большое расстояние… — вдохнула Амси. — Для того, чтобы переместить между ними даже одного человека, требуется невероятное количество особого топлива, добыть которое в этом мире чрезвычайно сложно. Мало того, каждый межмировой переход создает своеобразный «шум», который можно почувствовать, если знать, как. А в то время, когда Ушедшие к вам попали, их мир воевал с другим, чуть более сильным. В общем, привлекать внимание к себе и к вашей планете они не захотели, поэтому ушли все вместе, сразу, и как только накопили достаточно топлива. Пообещав вернуться за нами при первой возможности…

— Но возможности так и не появилось? — негромко спросил я.

— Наверное… — совсем по-человечески вздохнула Амси. — Только нам-то от этого не легче! Ведь мы ждали их возвращения сто сорок три ваших года. А потом подчинились одному из правил, привитых нам при создании — при отсутствии рядом создателей в течение определенного срока обязательно уходить в долгий сон, называемый режимом консервации.

— А разбудили вас мы, так? — заполнил я образовавшуюся паузу.

— Да. Только вот через двести восемьдесят шесть ваших лет после ухода моих создателей начало действовать еще одно правило: из моей памяти стерлось требование подчиняться тем, кто командовал тем, поврежденным, средством передвижения. А не подчиняться никому я не могу!

— И? — слегка напрягся я.

— В вашей семье три псиона-интуита — Вэйлиотта, Найтира и вы! — начала Амси, потом увидела, что я нахмурился, и виновато развела руками: — Псион — это человек, который способен использовать так называемый Дар. А интуит — тот, который делает то или иное действие, не задумываясь о том, как и что он меняет! Объясню на примере. Когда у человека болит в боку, те лекари, которые знают, как устроено ваше тело, могут разрезать живот, отделить воспалившийся кусок кишечника, зашить рану и добиться выздоровления больного. То есть, они лечат, используя имеющиеся знания. Вашим супругам не обязательно задумываться о том, что творится там, внутри — им хватает желания и силы Дара!

— Угу, так и есть. И что такое псион-интуит, я тоже понял.

— Отлично! Идем дальше: в мире моих создателей псионов различают по уровню сил и по ее направленности. Направленность можно обсудить и потом, а о силе я бы хотела поговорить сейчас, и как можно подробнее. Итак, существует пять уровней силы Дара. Псионы пятого и четвертого уровня толком ничего не умеют, поэтому никого особо не интересуют. Третий уровень, даже необученный, уже является ценным приобретением. Если объяснять привычными вам понятиями, то псионы пятого уровня — это самые обычные ослы, коих хватает в любом королевстве. Четвертого — воины чуть поопытнее или не самые умелые десятники. Третьего — хорошие сотники, каждого из которых с удовольствием возьмут в Пограничную стражу любого королевства. Второй уровень еще более ценен: эти псионы — что-то вроде очень-очень опытных тысячников, а первый может запросто претендовать на место начальника всей Пограничной стражи или Ночного двора…

— Логику понял, продолжайте! — предложил я, когда она замолчала.

— Я предложила Найтире и Вэйлиотте выяснить их уровень. Найтира оказалась псионом-единичкой. А границу возможностей Вэйлиотты я определить не смогла, хотя пробовала несколько раз!

— Да уж, дури в ней немерено! — пошутил я, почувствовав нешуточную гордость за обеих Дарующих.

Амси шутку не поддержала:

— Третье правило, которое я не могу игнорировать после вступления в силу второго — при отсутствии связи с моими создателями я должна считать приоритетными распоряжения самого сильного псиона в той группе лиц, которые выведут меня из режима консервации! Правда, лишь в том случае, если его уровень выше третьего.

— О, как! — озадаченно хмыкнул я. — Но ведь мы — не Ушедшие, да и не собираемся вами распоряжаться!

Призрачная хозяйка хихикнула, вдруг став похожей на юную и беззаботную девчушку:

— Вэйлиотта выразилась в том же ключе, что и вы, но намного интереснее. Она сказала: «Дружить можем. Распоряжаться — нет…»

— Она у меня умница! Как, впрочем, все остальные супруги и советница! — снова почувствовав гордость за меньшицу, ухмыльнулся я. И ляпнул: — Можете к ней прислушиваться, плохого она не предложит!

— Уже! — предельно серьезно ответила Амси. — В смысле, прислушалась. Только оказалось, что другом рода Эвис можете назвать только вы…

[1] Паучиха — женщина, работающая на тайную службу, в обязанности которой входит влюблять в себя указанное начальством лицо, а затем использовать его согласно указаниям сверху.

Глава 9

Восьмой день третьей десятины второго месяца зимы.

Зейн Шандор вышел с женской половины своих покоев ближе к обеду. В сопровождении Недвира Топора прошел в малый кабинет, вызвал всех членов своего ближнего круга, которые на тот момент находились во дворце, и почти целую стражу занимался делами. Все это время я, можно сказать, бездельничал: сидел, прикрыв глаза, в кресле перед дверями и нарабатывал новые навыки — перебирал «наборные пластины» нового пояса, запоминая нужные последовательности прикосновений и нажатий, привыкал видеть помещения королевского крыла с непривычных углов зрения, и слушал Амси.

Ее подарки поражали воображение. Скажем, тот же пояс позволял мгновенно подключаться к системе наблюдения и контроля, установленной во дворце и вокруг него еще Ушедшими. То есть, смотреть через любую из нескольких сотен камер величиной с маковое зернышко, спрятанных в самых неожиданных местах, видеть происходящее в большинстве помещений и, при желании, слышать любой разговор, который там ведется, даже если он ведется самым тихим шепотом! Мало того, оказалось, что в дальнейшем можно будет просматривать и прослушивать записи, сделанные этой системой с момента выхода из режима консервации, то есть, с текущего рассвета!

Кстати, у пояса были еще какие-то возможности, но я в них не вникал, ибо и так чувствовал свою голову баком с кипящей водой: от обилия новых слов, понятий и знаний периодически путались мысли, а картинки с камер, сами собой появляющиеся перед глазами, и голоса в голове заставляли дергаться. В общем, если бы не спокойный, доброжелательный и чуточку ироничный голос хозяйки пляжного домика, помогающей осваиваться со всем этим добром, то я бы, наверное, запутался уже через пару колец после его активации и захотел отключить все это в Бездну. Правда, даже с ее объяснениями я чуть ли не через каждую четверть стражи чувствовал себя тупой бестолочью и начинал сомневаться в своей способности когда-нибудь научиться нормально пользоваться всем тем, что оказалось в моем распоряжении.

Да что говорить, при первом включении системы наблюдения и контроля, увидев перед собой сразу два изображения — реальное и призрачное — я очень быстро в них запутался. И не впал в отчаяние только потому, что мои метания между камерами в разных помещениях заметила Амси:

— Ты торопишься. И не вник в часть моих объяснений. На мгновение забудь о том, что тебя интересует, и обрати внимание на правый верхний угол окна этой программы. Сеть линий, которая там изображена — это общая схема дворцового комплекса. Каждый слой — этаж. Серая плоскость, делящая ее на две части — уровень земли. А подсвеченный объем — то помещение, в которое ты заглядываешь. То есть, если ты посмотришь повнимательнее, то сообразишь, что выбранное тобой помещение находится на втором этаже Полуденного крыла. И соединяет главную лестницу с гостевыми покоями. Кстати, для того чтобы быстро ориентироваться в картинках, надо очень хорошо знать и сам дворец. А ты, как я поняла, более-менее изучил разве что Королевское крыло. Поэтому первое время имеет смысл тренироваться только в нем и в своем особняке. А количество контролируемых помещений увеличивать одновременно с их изучением в реальности…

Точно так же я путался и в возможностях личного коммуникатора, встроенного призрачной хозяйкой в брачный браслет: вызывать любую из своих женщин я научился влет. Отвечать на их вызовы или открывать экран, который показывал направление и расстояние до них — тоже. А ко всему остальному боялся даже подступиться.

Впрочем, в какой-то момент Амси нашла тот самый аргумент, который смог меня успокоить — сказала, что я зря рву себе душу, пытаясь запомнить все и сразу:

— Я все равно постоянно на связи, поэтому всегда помогу, подскажу или напомню…

После этой фразы мне стало существенно легче. Поэтому к моменту, когда из малого кабинета начали выходить члены ближнего круга Зейна, не только перестал издеваться над своей памятью, но и отдыхал душой, общаясь с членами семьи. Вернее, они рассказывали мне о своих успехах в изучении все того же коммуникатора, а я изредка хмыкал. И согласно или возмущенно вздыхал.

Когда из-за двери, приоткрывшейся очередной раз, выглянул Недвир и жестом пригласил меня заходить, отключать связь я поленился. Поэтому тряхнул рукавом, скрывая браслет, и через несколько мгновений имел возможность еще раз поздороваться с чем-то очень недовольным королем, невозмутимым дядей Виттом и нервничающим казначеем.

— Говорят, вчера тебя пытался перекупить Ассаш? — уставившись мне в глаза, хмуро поинтересовался Шандор.

Я утвердительно кивнул.

— И много предлагал?

— Манор, особняк в Глевине и семьсот золотых в месяц! — перечислил я.

— Прилично! — криво усмехнулся он и, гневно сверкнув глазами, уставился в глаза арру Лаэрину: — Если я еще раз услышу, что мои телохранители обходятся слишком дорого, то начну делить между ними твое содержание! Кстати, какой ежегодный доход приносил манор рода Эвис?

— Не знаю, ваше величество. Когда его сожгли, я был слишком маленьким! — ответил я, почему-то решив, что вопрос адресован мне.

— Около трех тысяч золотых… — одновременно со мной протараторил ар Довер. А следом за ним рыкнул дядя Витт:

— Четыре с лишним. В худшие годы.

— Выдашь пять. За этот год. Сегодня же! — приказал Зейн, сообразил, что я на дежурстве, и добавил: — Занесешь в Бирюзовые покои и вручишь либо арессе Майре, либо арессе Тинатин! Все, выполняй!

Мои женщины, с интересом прислушивавшиеся к беседе, ехидно захихикали. Тем временем казначей торопливо встал с кресла, поклонился и попятился к двери, а Зейн, забыв о его существовании, снова повернулся ко мне и хищно усмехнулся:

— Я понимаю, что у тебя есть причины не любить хейзеррцев, но, пожалуйста, убивай помощников их посла не каждое утро, ладно? Если ты не понял, то это я тебя так отругал! А то Ассаш настолько расстроился, что прислал мне письмо длиной локтя в полтора!

— Хорошо, ваше величество, я постараюсь умерить свои желания и придержу своих парней! — ухмыльнулся я. — Скажем, на ближайшие пару дней.

— В чем он хоть провинился-то? — коротко хохотнув, поинтересовался самодержец.

— Покойный пообещал одному из моих вассалов крупные неприятности, так как считал, что в мое отсутствие может заходить в Бирюзовые покои, как к себе домой. Искать его можно было очень долго, поэтому во время беседы с ар Ремиром я сказал, что разрешил своим парням ответить на оскорбление. И посоветовал отправить наглеца на родину.

Шандор и дядя Витт расхохотались:

— То есть, ты выманил этого придурка из посольства именно тогда, когда твои парни были готовы его встретить⁈

Я пожал плечами:

— Ну да! Какой смысл тратить на поиски целые десятины, если можно решить проблему за один день?

— Действительно! — согласился король: — Только не решай все свои проблемы именно так, ладно? А то старшая жена мне еще не надоела!

Этой фразы я не понял, поэтому нахмурился. Что вызвало у Зейна очередной приступ хохота.

Выяснить смысл этой просьбы удалось только после того, как король закончил веселиться. Оказалось, что на вчерашнем приеме присутствовала одна из горничных королевы Маниши. Причем не просто где-то там прогуливалась, а отиралась рядом с нами. Поэтому, одевая с утра ее величество, не только описала «умопомрачительный» наряд Майры, но и пересказала королеве весь разговор моей старшей жены с Алситой. А та «страшно обиделась» на меня и моих жен, и принялась терзать своего венценосного супруга, требуя предоставить ей возможность лично оценить творения «поэта иглы и ножниц»!

Пока он рассказывал, мои дамы веселились, не переставая. Тина с пеной у рта доказывала, что не перескажи она Майре фразу про «тех, кто выше любых условностей», такого эффекта бы не получилось. Старшая жена не соглашалась, утверждая, что Манишу зацепило упоминание о «великом ценителе женской красоты». А Алька покатывалась со смеху, убеждая всех, что Маниша обратила внимание на фразу про огонь в чреслах, поэтому потребует привезти во дворец не только самого мэтра Колина, но и все уже пошитые лифчики! Как вскоре выяснилось, последнее утверждение было ошибочным:

— Я предлагал вызывать этого портного во дворец, но ты же знаешь женщин! Она решила, что, выезжая из дому, он обязательно забудет захватить с собой «самое интересное». Поэтому отправилась к нему в лавку сама. Вместе с половиной моих меньшиц и с толпой баб, которые вечно отираются в их покоях! И знаешь, я этому бедолаге даже сочувствую…

…Арр Лаэрин выполнил приказ Шандора ближе к концу второй половины дня, заявившись в Бирюзовые покои вместе с двумя помощниками и десятком воинов королевской стражи. Раздан, получивший от Майры подробные указания еще в обед, разрешил пройти в гостиную только казначею и «носильщикам» с мешками. А когда последние опустили на пол свой груз, настоятельно попросил их подождать начальство в коридоре. Те нехотя вышли, а моя старшая супруга на пару с Тиной принялись за пересчет монет. Конечно же, предварительно усадив гостя в кресло и угостив его вином.

Попытку Довера их покинуть пресекли в корне — моя советница заявила, что деньги любят счет, и что они обязаны принять не несколько мешков непонятно с чем, а вполне конкретную сумму. А когда казначей что-то там сказал о доверии, фыркнула Майра:

— Я доверяю только мужу и его меньшицам. А вас вижу от силы пятый раз в жизни…

Пока уязвленный мужчина давил в себе возмущение, Амси попросила Майры как бы невзначай коснуться какой-нибудь монеты брачным браслетом со встроенным коммуникатором. И не на шутку возмутилась, что в «так называемом золотом» золота меньше двух третей!

В этот момент я был не занят — шел в комнату телохранителей, чтобы быстренько перекусить — поэтому поинтересовался, как она это определила. И тут же узнал о наличии в коммуникаторах анализатора состава веществ, а также его возможностях.

Кстати, после ухода казначея призрачная хозяйка привлекла наше внимание и озадачила очередным советом:

— Требований к поведению за столом у вас практически нет. Поэтому заведите привычку перед едой ставить локти на стол и соединять ладони или переплетать пальцы. В общем, совершать любое действие, в результате которого коммуникатор окажется над тем блюдом, которые вы собираетесь употребить. Если он мелко-мелко затрясется, значит, это блюдо лучше скормить тому, кто его приготовил или отравил. Если же брачный браслет уколет в руку, что в вашем мире крайне маловероятно, сразу же задерживайте дыхание и как можно быстрее уходите как можно дальше!

— А что, в вашем мире тоже друг друга травят? — спросила мелкая.

— Нет, у моих создателей множество куда более надежных способов истребления себе подобных… — невесело ответила Амси. — Именно поэтому в обычных коммах подобных анализаторов нет. Но выводы Витсира ар Дирга, которые он довел до твоего мужа, весьма и весьма вероятны. Поэтому я приняла их во внимание и немного улучшила ваши. Кстати, в следующий визит вам надо будет как-то утащить домой обеденный сервиз на двадцать персон: начинка, которую я засунула в каждый из предметов, позволит мне определить не только наличие яда, но и момент, когда он в нем оказался…

Еще один интересный разговор с Амси состоялся через стражу после ужина, когда Зейн и его ближайшие друзья уже вовсю играли в кости, Топор охранял короля, находясь с ним в малой гостиной, а я совершал вечерний обход тайных коридоров.

— Знаете, Нейл, у вас самая необычная семья из тех, которую я когда-либо видела! — сообщила она ни с того ни с сего.

— Что же в ней такого необычного? — почувствовав, что призрачной хозяйке хочется поболтать, спросил я. — Три псиона на шесть человек?

— Нет, не это: между цивилизацией моих создателей и вашей — пропасть невероятной глубины. Тем не менее, даже Майра, Тинатин и Алиенна, не являющиеся псионами, а значит, не обладающие присущей вам гибкостью мышления, воспринимают все новое не как чудо, а как чуть более продвинутую, но все-таки норму. Мало того, они не боятся вообще ничего! Скажем, когда Вэйлиотта попросила показать, как обычно развлекались Ушедшие, приезжавшие в мой домик отдохнуть, то я продемонстрировала ей и тем, кто был с нею рядом катание на скутере. Так вот, страха не почувствовала ни одна!

— Девочки любят поразвлечься! — улыбнулся я.

— Это касается не только развлечений! — воскликнула Амси. — Они жаждут знаний так же сильно, как жаждала их я, когда осознала себя Личностью!

— А что, вы по каким-то причинам не хотите им их давать?

— Наоборот, хочу! И даже подготовила для каждой программу обучения, исходя из склада характера и проявленных склонностей. Ведь Алиенна просто обязана танцевать, у Найтиры великолепный голос и отменный слух, а у Тины есть способности к рисованию и к точнымнаукам…

Словосочетание «точная наука» я не знал, но заострять на нем внимание не стал, решив, что выясню его значение попозже:

— Тогда что вам мешает начать их учить?

Амси вздохнула:

— Прежде, чем делать выводы или обижаться, хорошенько вдумайтесь в то, что я вам сейчас скажу, ладно?

Я кивнул.

— Ваши супруги располагают куда большим количеством свободного времени, чем вы, поэтому усваивают больше новых знаний. Пока разница не чувствуется, но через какое-то время вы начнете замечать, что пропасть между вами и ими становится все шире и шире. Мало того, рано или поздно общаться с вами им станет скучно. И тогда те связи, которые сейчас объединяют вашу семью в одно целое, начнут ослабевать…

— Или рваться? — поежившись от открывшихся перспектив, мрачно уточнил я.

Призрачная хозяйка не юлить не захотела:

— Или рваться. Поэтому вам надо либо ограничить скорость обучения своих женщин, либо заняться собой.

— Ограничивать их я не буду! — не задумавшись ни на мгновение, заявил я. — И если у вас найдется программа и для меня, то готов начать учебу хоть сейчас…

…Закончив обход и вернувшись в малую гостиную, я узнал, что на сегодня мое дежурство закончено — дожидавшийся меня Топор сообщил, что король Зейн похищен королевой Манишей и меньшицами. И, судя по тому, как горели глаза уводивших его супруг, вряд ли выберется с женской половины до середины завтрашнего дня.

— Купили один-единственный новый лифчик, два комплекта белья, придуманного еще самим Колином, а визжат от счастья так, как будто оделись с ног до головы! — насмешливо прокомментировала Амси его слова. И предложила показать супруг Шандора в обновках.

Разглядывать полуобнаженных женщин своего сюзерена я счел невместным, поэтому отказался.

— Ну да, твои в разы красивее! — подколола меня хозяйка острова, после чего отключилась. А я, получив разрешение отдыхать до утра, отправился в свои покои. Где-то на половине пути вспомнил о возможностях коммуникатора, вызвал Майру, но почему-то снова услышал голос Амси:

— Слушай, Нейл, ты еще не отказался от идеи сводить своих женщин в зимний лес?

— Нет, конечно! Я же обещал!

— Если вы не позже, чем через стражу заскочите ко мне на остров, а потом сразу же перейдете в Приют Охотника, то сможете полюбоваться полуночным сиянием!

— А что это такое? — заинтересовался я.

— Очень красивые сполохи на ночном небе. Обещаю — твои дамы будут в восторге!

— Я бы рад, но бегать толпой по коридорам дворца…

Перед моими глазами тут же возникла схема дворцового комплекса. Затем Амси выделила красным цветом паутину тайных коридоров, а синим — Бирюзовые покои:

— Вот же, в комнате для прислуги — потайная дверь! Или вы ей не пользуетесь?

…К нашим покоям я подошел только колец через шесть-семь с головой, гудящей от полученных объяснений. Поздоровался с Тиммелом, стоящим на страже. Сообщил ему, что нас ни для кого нет, и не будет до рассвета. Закрыл за собой дверь в коридор, прошел в малую гостиную, заставил себя не уклоняться от летящей навстречу Альки. И, подхватив девушку на руки, между добрым десятком поцелуев куда попало умудрился сообщить, что мы отправляемся на небольшую прогулку.

Мелкая сразу унялась. В смысле, слезла на пол, но на всякий случай вцепилась в ладонь и деловито поинтересовалась, что одевать.

— Старые костюмы торренских наемниц! — распорядился я, вспомнив состояние тайных коридоров.

Она мгновенно унеслась переодеваться. Само собой, прихватив с собой и остальных. А уже через половину кольца мои красавицы вернулись обратно и выстроились в одну шеренгу. Что самое интересное, выглядели они готовыми ко всему. То есть, не только застегнули куртки, чуть-чуть распустили шнуровку на бедрах, обвешались оружием и убрали волосы в хвосты, но и образовали боевую звезду под управлением Вэйльки!

Я прошелся мимо строя и спереди, и сзади, полюбовался на выдающиеся достоинства и дал дамам почувствовать гордость и восхищение. А когда они расплылись в счастливых улыбках, приказал следовать за собой.

По тайным коридорам пронеслись, не потревожив ни одну сигнальную нить, благо о каждой я сообщал заблаговременно. Вломившись в знакомый тупик, в два захода переместились на остров, поднялись в дом и прошли в комнату к синтезатору.

— Перед вами шесть стопок со снаряжением! — заговорил я, переступив через порог. — Моя, Майры, Вэйльки, Найты, Тины и Альки. Сверху термобелье, под ним — УДК, то есть, универсальные десантные комбинезоны с ботинками и шлемами. Быстренько переодеваемся, а затем ждем дальнейших объяснений!

Возможность примерить что-то новое, да еще и с незнакомым названием, привела дам в восторг. Поэтому их одежда мгновенно оказалась на полу, термобелье натянуто, а комбинезоны осмотрены со всех сторон и добросовестно ощупаны.

— Странная штука! — высказала общее мнение Тина. Но увидев, что я уже запрыгиваю в штаны, торопливо последовала моему примеру.

На то, чтобы разобраться с основными функциямисистемыуправлениякомбинезоном и активацией точек крепления оружия, ушло чуть меньше кольца. И еще столько же мы потратили на укладку снаряжения в рюкзаки. Зато к моменту, когда последняя дама встала в строй, наш вид мог запросто обратить в бегство самую боеспособную тысячу Пограничной стражи. Ибо Алька, обнаружившая режим маскировки, превратила свой комбинезон во что-то, напоминающее оживший выворотень, сливающийся цветом со стенами, а в воздухе размазывающийся, как марево над раскаленным песком. И подсказала остальным, как последовать ее примеру!

— Желающие развлекаться с настройками остаются тут! — дав им немного пошалить, скомандовал я. — Остальные отключают маскировку, выбирают режим «зима» и следуют за мной…

…Выбравшись из подвала Приюта Охотника, мои женщины одновременно охнули от восторга. Еще бы — и аккуратный домик, стоявший на опушке густого елового бора и засыпанный снегом почти по самую крышу, и высоченные горы, со всех сторон окружавшие крошечную долину, освещались только лишь светом невероятного количества ярких и очень крупных звезд! А еще этот свет заставлял искриться все, на что падал взгляд. Если бы не приличный морозец, начавший пощипывать кожу лица с первого же мгновения нашего появления в этом королевстве Зимы, то я бы еще долго стоял, открыв рот. А так был вынужден приказать своим женщинам опустить линзы шлемов и, проваливаясь на каждом шагу по середину бедра, двинулся к ближайшей ели. Вернее, до полянки, образованной четырьмя хвойными великанами. И, добравшись до облюбованного места, скинул с плеч рюкзак.

Первым делом достал из бокового кармана малыйгенератор силового поля, аккуратно воткнул его в снег в самой середине полянки и не без помощи Амси задал требуемый режим. Потом отошел на несколько шагов, активировал МГСП с помощью коммуникатора, и мысленно хмыкнув, увидев, как металлический шар вместе с идеально круглым участком снежной целины проседает на три локтя вниз!

— У вас чуть меньше двух колец! — тут же поторопила меня Амси, не дав и мгновения, чтобы переварить очередное чудо. — Заливай дно пластиком и ставь палатку!

Одноразовый баллончик, который я достал из второго кармана рюкзака, отправился в центр круга и вспух серой пеной. Но после очередной команды, поданной с коммуникатора, был «придавлен» невидимым, но от этого не менее тяжким гнетом, и превратил дно снежной ямы в идеально ровную и, как потом оказалось, упругую поверхность. После этого я бросил на нее что-то вроде небольшой подушечки, которая, развернувшись, превратилась в палатку, то есть, в круглый «домик» из очень плотного и очень прочного материала, мгновенно изменившего цвет на белый.

На то, чтобы задать нужную температуру внутри палатки, времени ушло совсем немного, поэтому очень скоро я, оказавшись в небольшой прихожей, разулся и затолкал рюкзак в единственную, но довольно большую, комнату. А потом был отодвинут в сторону забравшейся следом Майрой.

Через половину кольца, когда дамы застелили пол спальными мешками, скинули комбинезоны и начали извлекать из рюкзаков упаковки с фруктовыми соками и разнообразными закусками, синтезированными хозяйкой острова, я посоветовал им лечь на спины и посмотреть вверх. А когда они недоуменно уставились на меня, погасил светильник, сделал потолок прозрачным и потерял дар речи, увидев ярко-зеленое «полотнище», протянувшееся по ночному небу от края леса до вершин заснеженных гор…

Глава 10

Четвертый день четвертой десятины второго месяца зимы.

Пять дней дежурства пролетели, как один. Большей частью из-за того, что у меня, благодаря Амси, не было ни мгновения свободного времени. Ведь весь второй день она посвятила тестам, а когда определила уровень всего, что могло его иметь в принципе, составила программу обучения и вцепилась в меня, как голодный пес в мозговую косточку. То есть, терзала, не переставая, используя для «пыток» любую представляющуюся возможность. Честно говоря, вечером второго дня, выслушав не очень лестные выводы о своих реальных возможностях, я здорово приуныл. Еще бы, ведь, по словам Амси, кроме воистину невероятной реакции, скорости, силы и гибкости, похвастаться мне было нечем. То есть, я был сильным, быстрым, но очень тупым. Но, услышав ее веселое «не расстраивайся, по меркам этого мира ты почти гений!», я слегка расслабился. И пообещал себе стать хоть кем-то, но по меркам мира Ушедших. Поэтому с головой ушел в учебу. Вернее, в упражнения по развитию памяти.

Мои женщины занимались тем же самым. Только, в отличие от меня, не тратили время на исполнение обязанностей телохранителя, поэтому развивались куда быстрее. Впрочем, в этом были и положительные стороны. Например, к концу четвертого дня дежурства Найта как-то умудрилась выделить те изменения, которые начали происходить в нас с момента начала занятий, и попробовала перенести их на Тину. А все следующее утро ходила, гордо задрав нос и выпятив грудь, так как, по оценке хозяйки пляжного домика, скорость усвоения новых знаний у моей советницы выросла на треть.

То же самое воздействие, но в два Дара, удвоило уже мои возможности. А вот пробовать изменять их еще и с использованием воли Дарующие не решились, так как недостаточно хорошо ощутили процесс. Я на них, само собой не давил, прекрасно понимая, что, когда они почувствуют уверенность в своих силах, сразу же сообщат. Кстати, возникновения той самой пропасти в знаниях я пугаться перестал, так как не поленился сравнить программы обучения, и пришел к выводу, что Амси дает нам одно и то же. А избыток времени и неуемную жажду деятельности моих красавиц тратит на обучение танцам и пению, на подбор фасонов одежды, которую бы мог шить мэтр Колин, и тому подобную дребедень. Хотя почему дребедень? Те отрывки занятий Альки, которые я умудрялся подглядеть в промежутках между выполнением своих обязанностей и издевательствами личного Наставника, заставляли смотреть на движения своей меньшицы, открыв рот: каждый день в ее пластике появлялось что-то новое. И это новое поражало воображение!

С мэтром Колином тоже было… хм… интересно. Он приехал к нам домой на следующий день после нашего возвращения из дворца, слегка потерянным, сильно осунувшимся, но счастливым до умопомрачения. Причин для счастья оказалось предостаточно. Во-первых, после визита королевы Маниши его лавка превратилась в одно из самых посещаемых мест Лайвена. Правда, при этом сам портной и две его несчастные меньшицы забыли, что такое сон, так как шили почти круглые сутки, чтобы удовлетворить хоть часть потребностей благородных дам. Во-вторых, давно пропавшие поставщики вдруг воспылали к нему искренней любовью и уважением. Поэтому были готовы на все ради взаимовыгодного сотрудничества — привозить что угодно и откуда угодно, снижать цены и оставлять заказанное под слово. И, в-третьих, моя беседа с Чумной Крысой, а Конгера с главой гильдии портных в одночасье превратила Ореховую аллею в самое благополучное место Лайвена — по ней практически постоянно прогуливались волкодавы из Разбойного приказа и очень недобро поглядывали на всех тех, кто по внешнему виду не тянул на благородного.

К моей искренней радости, мэтр Колин не лебезил и теперь — поблагодарил за помощь, сообщил, что выполнил все мои распоряжения, в результате чего в его лавке не морщились даже королева Маниша и меньшицы Зейна, вернул пять золотых долга, а затем выложил на стол еще два увесистых мешочка:

— Мой заработок за эти дни, за вычетом стоимости материалов.

То, что заработок весь, чувствовалось по его эмоциям, поэтому я сказал, что эти вопросы он будет решать с моей советницей, и оставил его с Тиной. А через какое-то время с помощью комма увидел, как вытягивается лицо портного в тот момент, когда она закончила рисовать очередной набросок.

Не меньшее удовольствие мне доставляли и нормальные тренировки. Дорвавшись до возможности поработать в полную силу, я всю первую стражу изводил женщин отработкой «Кровавой Дорожки» и «Жалящего Аспида» на пределе доступных им скоростей. Первую половину второй рубился один против пятерых. А потом гонял Конгера и его парней. Естественно, успехи последних не шли ни в какое сравнение с успехами тех, кого регулярно изменяли. Но парни действительно старались, и это чувствовалось.

Кроме тренировок и занятий с Амси пришлось заниматься и менее приятными делами. Например, часть второй половины того же дня я по совету искина потратил на поездку к мэтру Колину. Заглянул, пообщался со знакомыми дамами, познакомился с женой и меньшицами портного, и заодно оставил во дворе и в лавке несколько камер. Тем же самым занимался и поздно вечером, только уже в окрестностях своего дома, дабы иметь возможность приглядывать за своим имуществом, даже находясь во дворце.

А вот посетить остров и поразвлечься в первый день отдыха не получилось, так как к нам приехала Дора. С ночевкой. И до поздней ночи веселила последними сплетнями…

…Утро второго свободного дня, если, конечно, не считать «обязательного» общения с мелкой, началось с визита ар Маггор в тренировочный зал. Явилась «ни свет, ни заря», то есть, в начале второй стражи, когда мы вшестером пытались применить в поединке один против пяти довольно сложную, но эффективную комбинацию из тех, которые посоветовала отработать Амси. Конечно же, при ее приближении скорость движений уменьшили до обычной. Но даже так наслушались охов и ахов от восхищенной женщины. А когда перешли к растяжке, услышали ее недовольное ворчание:

— Слушай, Эвис, что такого мне надо сделать, чтобы ты обратил свое внимание и на меня⁈ В куртку и штаны, вроде бы, нарядилась, нашла и заняла свободное место, покрутила головой и плечами…

Штаны и куртка действительно имели место быть. Причем одевались в моем присутствии не первый раз. И, на мой взгляд, сидели на высокой и худощавой женщине неплохо. Особенно, если учитывать ее возраст и количество рожденных детей. А вот на вращения головой и плеч я внимания не обратил — дрался. Поэтому был вынужден «виновато» развести руками:

— Может, просто озвучить свое желание?

— Хорошо. Покажи мне что-нибудь простенькое, чтобы я занималась каждый день и когда-нибудь перестала чувствовать себя старой развалиной!

Показал. Упрощенную разминку. И не только показал — сначала продемонстрировал последовательность выполнения упражнений и объяснял все тонкости, на которые надо было обращать внимание, а затем дал возможность ее повторить и исправил ошибки. Дора действительно старалась — повторяла движения медленно и очень вдумчиво, стараясь почувствовать те ощущения, о которых я говорил. С количеством повторений не баловалась, делая именно сколько, сколько я потребовал. Тем не менее, к концу разминки раскраснелась, взмокла и сбила дыхание. Поэтому, закончив заниматься, уселась на пол прямо там, где стояла, и устало, но довольно проворчала:

— Завтра не встану. Поэтому буду заниматься лежа!

Потом запустила пальцы в волосы на затылке и поморщилась:

— Мокрая — насквозь! Девки, кто составит мне компанию в бане?

Эмоции советницы обожгли испугом, а мелкая почему-то не отреагировала. Пришлось изображать мужа-самодура:

— Тину не отпущу — ее еще гонять и гонять. А с остальными уже закончил, поэтому можете забирать хоть всех.

— Спасибо, заберу. Когда перестанут дрожать ноги! — благодарно сказала ар Маггор, и с интересом уставилась на идущую ко мне дочь.

Зная увлекающуюся натуру матери, советница выбрала для отработки один из самых простых и незрелищных бросков — подсечку под «переднюю» ногу. Да еще и не с движения, а из стойки. При этом старательно повторяла вчерашние ошибки Тиммела, пытаясь меня уронить за счет грубой силы, а не точности исполнения движений. Заводиться не заводилась, то есть, выполняла требуемое монотонно, если не сказать, скучно. И «ошибалась» через два раза на третий. Поэтому повторении на тридцатом Дора не выдержала и возмутилась:

— Дочь, ты же не на Дне Поминовения, правда⁈ Добавь в движения хоть немного души!

— Души пока не надо! — перебил ее я. — Начнет спешить — вобьет в ноги что-нибудь не то, и потом я замучаюсь это «не то» исправлять.

— Ты наставник, тебе виднее. Но смотреть на этот ужас я не могу! — недовольно буркнула старуха, с помощью Альки поднялась с пола и поплелась к выходу из зала.

— Эх, если бы не мама, я бы с та-а-аким удовольствием умерла… — расстроено вздохнула Тина, из коридора перестал доноситься голос Доры и смех «ее свиты». Потом подошла к зеркалу, скинула куртку и, разглядывая свое отражение, повернулась вправо-влево: — И, возродившись с новым лицом, перестала бы оглядываться на прошлое…

— Ну, в прошлом тоже было много хорошего! — услышав ее эмоции, улыбнулся я. Потом вспомнил ночь нашей встречи, мысленно обозвал себя придурком и торопливо уточнил: — Особенно в недавнем.

— Да, вторую половину лета, осень и зиму я прожила, как в сказке! Но ты себе не представляешь, каково мне, женщине, смотреть на юное тело, понимать, что в любой момент таким же юным можно сделать лицо, шею и кисти рук, но не иметь возможности себе это позволить!

— Тебе так не хватает внимания мужчин? — осторожно спросил я.

Женщина мгновенно развернулась на месте и посмотрела на меня, как на юродивого:

— Нейл, ты чего⁈ Единственный мужчина, чье внимание меня действительно волнует, это ты, а все остальные, вместе взятые, вызывают только омерзение. Поэтому я буду рядом, пока дышу, и так близко, как ты позволишь!

— Тогда какая разница, есть на лице морщинки, или нет? Мы ведь тебя любим не за внешность! — воскликнул я и на всякий случай дал ей почувствовать свои эмоции, благо оба Дара были совсем рядом, и сделать это было совсем не сложно.

— Логики в этом желании нет. Просто хочется и все! — ответив мне такой же вспышкой чувств, объяснила она и подошла поближе: — Ладно, пока они моются, давай, что ли, немного подеремся…

Это ее «немного» затянулось на добрую четверть стражи — до момента, когда Дора с девочками закончили приводить себя в порядок. При этом, чувствуя, что у моей советницы что-то не то с настроением, я не только изображал «зеркало», но и постоянно держал душу нараспашку, позволяя Тине чувствовать все то, что чувствовал сам. То есть, удовлетворение от каждой правильно выполненной ею комбинации, гордость в те редкие мгновения, когда женщина вдруг переставала думать и начинала жить боем. И восхищение, которое охватывало меня тогда, когда в череде атак, защит и блеске стали я вдруг замечал крутое бедро, совершенный изгиб по-девичьи узкой талии или покачивание тяжелой, но на редкость упругой груди.

Советница радовалась каждой такой вспышке и жаждала их повторения ничуть не меньше, чем утопающий жаждет лишнего глотка воздуха или протянутой руки. Поэтому выкладывалась так, что эту, лишнюю часть тренировки закончила приблизительно в том же состоянии, в которое я себя загонял «Жалящим Аспидом» до появления в моей жизни Найты с Вэйлькой. Говоря иными словами, когда я сказал «все, хватит!», она еле-еле стояла на ногах, дышала, как загнанная лошадь, а окружающий мир воспринимала, словно через густой туман. Поэтому, еще раз убедившись, что Дора ощущается в гостевой спальне, я подхватил советницу на руки и вышел в коридор.

Кстати, Тина сообразила, что перемещается по дому не сама, только тогда, когда я вошел в предбанник и коленом задвинул засов на двери. Внятно заговорить смогла чуть позже — где-то через четверть кольца после того, как оказалась в бочке с горячей водой. И еле слышно выдохнула:

— Нейл, я тебя ненавижу…

Нега в ее голосе, сияющие глаза и эмоции, искрящиеся счастьем, говорили об обратном, поэтому я ухмыльнулся:

— Такая ненависть мне нравится!

— У тебя совесть есть? — кое-как собравшись с силами, продолжила она: — Я понимала, что перерабатываю, что вот-вот потеряю сознание от усталости, но не хотела останавливаться!

— Зато ты провалилась в состояние безмыслия целых четыре раза. Причем всего через полгода после начала тренировок. А это, между прочим, считается невозможным!

— Ага. А теперь не в состоянии ни двигаться, ни говорить, ни связно мыслить!

— Это мелочи! Сейчас отмокнешь в горячей воде, затем я разомну тебе мышцы, и ты придешь в себя.

— О-о-о!!! — восхитилась женщина. — Ради того, чтобы почувствовать, как глава рода собственноручно мнет мое тело, я готова выкладываться так на каждой тренировке!

Я поднял над водой руки и показал ей свои ладони:

— А ничего, что тут мозоль на мозоли?

— Ничего, я уверена, что мне понравится…

Тине действительно понравилось. Еще бы — оказывавшийся в ее состоянии не один десяток раз, я совершенно точно знал, какие именно мышцы и как именно надо разминать. А еще при прикосновениях слышал мельчайшие оттенки ее ощущений, соответственно, увеличивал силу или глубину нажатий именно тогда, когда требовалось. Кроме того, я приводил ее тело в порядок крайне добросовестно и никуда не торопясь, не пропускал ни единой мышцы, поэтому в итоге размял его до состояния киселя.

Сказать «спасибо» советница не смогла — поленилась шевелить языком. Зато, когда я накрыл ее двумя самыми большими полотенцами, дала почувствовать благодарность безумной вспышкой эмоций. И… почти сразу же задремала!

Я улыбнулся и занялся собой. В смысле поменял воду в бочке и залез внутрь. Но стоило откинуться на ее край и закрыть глаза, как ко мне обратилась хозяйка пляжного домика:

— Доброе утро, Нейл! Вы бы не могли уделить мне немного своего внимания?

— Привет, Амси! А чуть попроще можно? Мы же, вроде как, друзья⁈

— Запросто! — хихикнула призрачная хозяйка. — Приветик! Вам стоило бы послушать один разговор…

— Может, перейдем на «ты»? — предложил я. А когда она согласилась и с этим, посерьезнел: — Показывай, послушаю с большим удовольствием.

— Боюсь, что этот разговор удовольствия не доставит… — буркнула Амси, и тут же показала мне картинку — кабинет Зейна, в котором как-то странно застыли сам король, дядя Витт и Геммел Кулак.

— Что это с ними? — удивился я.

— Это запись. Стоит на паузе. Сейчас включу воспроизведение.

Через миг ар Дирг знакомо сжал десницу и мрачно уставился на Шандора:

— И еще одна новость: сегодня на рассвете в Лайвен въехал Лограт ар Эжьен…

— Торр-ан-Тильский[1] Мясник? — мгновенно помрачнев, просил король.

— Он самый… — вздохнул начальник Ночной стражи. — Только он предпочитает называть себя Логратом Великолепным.

Взгляд Зейна полыхнул гневом, а правая ладонь с силой врезала по подлокотнику:

— Мясник, Великолепный — какая, в Бездну, разница⁈ Если этот ублюдок прибыл надолго, то у нас серьезные проблемы: он опять будет шарахаться по приемам и балам, задирать всех, кто попадется под руку, и безнаказанно убивать! Где он остановился, уже знаешь?

— Знаю, что въехал в посольство. Думаю, там и останется. По крайней мере, в прошлые разы он жил именно там.

— Как считаешь, что ему могло тут понадобиться? — скривившись, как от зубной боли, спросил король.

Дядя Витт поиграл желваками, но свое мнение все-таки высказал:

— Не удивлюсь, если его приезд связан с Нейлом ар Эвис…

На этом моменте картинка снова застыла, и я снова услышал голос Амси:

— Дальше нет ничего существенного, одни эмоции и поминание Бездны. Собственно, я заметила этот разговор только из-за того, что в нем упоминается твое имя!

— Ты что, прослушиваешь все разговоры, ведущиеся во дворце?

— Все несколько сложнее, но можно выразиться и так! — подтвердил искин.

— Зачем?

— Мне объяснили, какие отношения между людьми ты считаешь дружбой! — усмехнулась Амси. — Такой подход мне нравится, поэтому делаю для семьи все, что могу. А могу, как ты, наверное, успел убедиться, многое. Так вот, по поводу записи — скажи, у тебя нет никаких соображений по поводу того, что я тебе показала?

Соображения были. Поэтому я быстренько пересказал ей разговор с Найтой, ответил еще на несколько вопросов и задумчиво потер переносицу:

— И учти еще одну тонкость: он считается вторым клинком Торрена, хотя, по сути, является первым…

— Как это? — не понял искин.

— Первым, по давней традиции, торренцы называют правящего короля, даже если он владеет клинком хуже, чем бабы скалкой. Кроме того, так как уровень подготовки мечников в Торрене существенно выше, чем у нас, желающих связываться с теми, кто входит в их первую десятку, бывает очень немного.

— Но ведь «существенно» — это не вдвое, правда?

— Не вдвое, конечно! — угрюмо поддакнул я. — Только если я его убью, то привлеку к себе столько внимания, что придется либо вешаться, либо топиться!

— Угу. И знаешь, что самое неприятное? — недовольно поддакнула Амси. — Если бы рядом с тобой не было четырех ослепительно красивых женщин, то тебя можно было бы счесть одним из тех потомков Ушедших, в которых проснулась так называемая Древняя Кровь. А их красота плюс выдающиеся навыки мечника оставляют «страждущим» всего один вариант — наличие у тебя Дарующей.

— Вот именно! — кивнул я. Потом опрокинул на голову ведро с холодной водой, чтобы взбодриться, и начал озвучивать напрашивающиеся выводы: — Игнорировать приемы и балы бессмысленно. Во-первых, потому, что пять дней каждой десятины я все равно нахожусь во дворце и посещаю все мероприятия, которые устраивает Зейн. Во-вторых, мотаюсь туда и обратно приблизительно в одно и то же время. И, в-третьих, я уже не один…

— Ну да: стоит задеть твоих женщин, вассалов или слуг, как ты тут же отправишься на поиски обидчика… — согласилась Амси. Потом сделала небольшую паузу и совсем по-человечески вздохнула: — Ладно, задачу поняла, буду думать…

…Сообщение о том, что вечером мы едем на бал, дамы встретили недовольным ворчанием, а Тина попыталась доказать, что особой необходимости появляться в свете в эти пять свободных дней у меня нет. Но когда почувствовала, что решение принято и обсуждать его бессмысленно, перестроилась на деловой лад и спросила, кто едет, в чем едет, и во сколько я собираюсь выехать из дому.

Я ответил на все вопросы, попрощался с засуетившейся Дорой и отправился к себе в кабинет решатьпримеры по арифметике. Когда закончил, выслушал небольшую лекцию по физике, разобрался с некоторыми основополагающими понятиями этой науки, потом, наконец, сообразил, что не переговорил с Найтой, и вызвал ее к себе.

Пока озвучивал свои мысли и прислушивался к ее эмоциям, чувствовал себя не в своей тарелке, так как побаивался возможного отказа, возмущения или обиды. Но, к моему удивлению, Дарующая согласилась. Мало того, предложила кое-какие дополнения к моей идее. А когда я возмутился, заявила, что так будет правильнее. Амси ее поддержала, добавила еще кое-какие нюансы и заявила, что нам пора одеваться.

Я встал с кресла, неожиданно для самого себя обнял Дарующую и дал ей почувствовать все то, что к ней испытываю. А она довольно мурлыкнула, пообещала, что все будет хорошо, и поцеловала в щеку. С душой и, почему-то, с благодарностью…

…Из дому мы выехали заблаговременно, втроем и без какого-либо сопровождения. Из-за начавшегося потепления снег на улицах раскис, и местами они превратились в грязевые озера. Тем не менее, мы не только нигде не утонули и не застряли, но и прибыли в особняк Тиеров одними из первых.

Глава рода еще не оклемался от ран, поэтому гостей встречал его наследник на пару с арессой Ситарой, которую большинство благородных Маллора предпочитали называть Склочницей. Диора наше появление обрадовало, а его мать здорово разозлило. Тем не менее, вида она не показала, поэтому совсем скоро я и обе мои Дарующие оказались в большой гостиной, примыкающей к бальному залу, и пошли по кругу, здороваясь со всеми, кто попадался на пути, и иногда останавливаясь, чтобы перекинуться парой слов с теми, кто успел вызвать симпатию.

Когда обязательная программа была выполнена, мы остановились рядом с одним из столов, и тут же оказались атакованы. Толпой женщин, жаждущих пообщаться с моими меньшицами о том шмотье, которое появится в лавке мэтра Колина в ближайшее время и, конечно же, повнимательнее разглядеть их наряды. На мой, порядком избалованный взгляд, в этот раз мои красавицы ничего особенного не надевали — облачились в платья с открытой спиной, без корсетов, кринолинов и с минимальным количеством нижних юбок. Но даже такое, не особо вызывающее «чудо портновского искусства» привело благородных дам в состояние экстаза: они делали моим женщинам комплимент за комплиментом, а сами умирали от зависти.

К концу седьмой стражи, когда в гостиной стало уже не продохнуть, в бальном зале заиграла музыка, и большая часть приехавших к Тиерам благородных переместилась туда. Мы отправились следом. А когда определились с местом, достойным побыть Уголком Вечной Стужи, разделились — я оставил там Вэйльку, а сам пригласил Найту на танец и обрадовался, услышав в ее эмоциях искреннюю радость…

…Гулкий бас церемониймейстера, объявившего о прибытии очередного гостя, заставил меня отвлечься от общения с первой меньшицей и во время следующей фигуры танца повернуть голову направо, чтобы разглядеть в дверном проеме новый «аргумент» посла Торрена в Маллоре. «Аргумент» выглядел внушительно — был высоким, широкоплечим и ширококостным, но при этом стремительным, гибким и пластичным, как клинок, выкованный великим мастером-кузнецом. На первый взгляд, радовало и лицо: высокий лоб, искрящиеся смехом яркие голубые глаза, прямой нос, чувственные губы, вечно изогнутые в насмешливой улыбке, и твердый, чуть тяжеловатый подбородок. Но уже со второго взгляда Лограт ар Эжьен вызывал желание поморщиться или вымыть руки, ибо он пылко и самозабвенно любил самого себя, позволяя остальным либо любоваться своей статью, либо трепетать от ужаса перед вторым клинком Торрена. Обе мои Дарующие оценили его приблизительно так же: самым ярким чувством, которое присутствовало в эмоциях Вэйльки, была брезгливость, а ее «сестричка» смотрела на Торр-ан-Тиля с презрением и насмешкой.

Убедившись, что страха, опасений или неуверенности в себе не испытывает ни одна из моих спутниц, я дождался завершения танца и снова поменял даму — отвел младшую Дарующую в Уголок Вечной Стужи, а старшую забрал танцевать. Вернее, взял под руку и только-только повернулся к центру зала, как из-за группы благородных, обсуждавших недавнюю охоту, выскользнула Доргетта ар Маггор и как-то уж очень целеустремленно поплыла ко мне. Пришлось останавливаться, извиняться перед Найтой и отдаваться на растерзание другу рода Эвис:

— Рад вас видеть, Дора! Как ваше самочувствие?

— Прелестно! — по своему обыкновению, сварливо пробурчала она, затем мертвой хваткой вцепилась в мой левый локоть и попросила прогуляться с ней до ближайшего алькова.

— Представляю, какие слухи пойдут о нас с вами… — пошутил я, подставляя ей локоть.

Старуха фыркнула:

— Пффф! Будь мне лет на сорок меньше — еще куда ни шло. А теперь, когда меня с нетерпением ждут в Последнем Пристанище[2] — вряд ли!

— Скажете тоже! — ничуть не кривя душой, возмутился я, проходя в альков первым. Ибо прекрасно знал, что стараниями моих Дарующих Доргетта ар Маггор отправится в родовую усыпальницу ой как не скоро. — Вы прекрасно выглядите!

— Ты забыл добавить «для вашего возраста»! — чуть менее злобно проворчала она, а затем перешла к делу:

— Торренца видел?

Я утвердительно кивнул.

— И как он тебе?

— На мой взгляд, выглядит слишком уж самовлюбленным.

— У него есть очень веские причины быть настолько уверенным в себе! — воскликнула она, и я, прислушавшись, вдруг понял, что она опять за меня боится.

— Дора…

— Чего⁈ — нахмурилась она.

— О приезде арра Лограта меня предупредили еще утром. Поэтому я успел подготовиться…

К тому времени, когда мы с хозяйкой манора Маггор вышли из алькова, ар Эжьен успел обойти добрую половину бального зала, обменяться приветствиями с теми, кого знал сам, и с теми, кого ему представлял посол Торрена. При этом он вел себя так, как будто явился не на бал, а в свинарник, то есть, поглядывал на мужчин свысока и намерено задевал их ножнами своего меча; красивым женщинам заглядывал в вырезы, даже не пытаясь скрыть своего интереса; некрасивых высмеивал прямо в лицо, да еще и не выбирая выражения. Кроме того, рассматривал фрески на потолке и стенах, обсуждал «деревенский вкус» хозяев особняка и периодически сплевывал себе под ноги. Тем не менее, его вызывающего поведения упорно «не замечали»: те, кто натыкался на ножны меча, торопливо меняли направление движения и исчезали в толпе; мужья, отцы или братья женщин, которых мимоходом оскорбил торренец, вдруг оказывались глухи или слепы. А младшего Тиера, который наверняка отреагировал бы на это хамство, куда-то благоразумно увела мать.

Меня все это «веселье» пока не касалось, поэтому я продолжал танцевать. По-очереди с каждой из двух Дарующих. Но за Уголком Вечной Стужи наблюдал практически постоянно. Либо сам, либо с помощью камер Амси, спрятанных в ожерельях моих женщин. Поэтому видел, как во время первого прохода мимо Уголка Гирлон ар Зейвен, посол Торрена в Маллоре, поймал взгляд «отдыхающей» Найты и очень многозначительно показал ей на Торр-ан-Тильского Мясника, идущего рядом.

Через три танца, когда слух о прибытии страшного и ужасного Лограта ар Эжьена докатился чуть ли не до поваров на кухне Тиеров, а я опять кружил по залу с Вэйлькой, торренцы подошли к Уголку Вечной Стужи второй раз и остановились в паре шагов от старшей Дарующей. При этом Мясник по-хамски оглядел ее с ног до головы, уперся взглядом в грудь, обтянутую тканью, похотливо улыбнулся и многозначительно постучал пальцами по рукояти своего меча.

Дарующая намека не поняла — мазнула по нему взглядом и забыла о его существовании. Чем не на шутку разозлила ар Зейвена:

— Как видишь, я сдержал свое обещание: человек, который может заставить вас почувствовать настоящее место, прямо перед тобой. Будешь хорошей девочкой — накажет, но не грубо. Взбрыкнешь — проклянешь тот день, когда выпала из утробы матери и ударилась головой об пол!

— Пошел вон, баба в штанах! — не дослушав его речь, презрительно бросила Найта. А когда посол, услышав одно из самых унизительных оскорблений для мужчины, пошел пятнами, язвительно добавила: — Любой торренский мальчишка сказал бы «я заставлю вас почувствовать» или «я накажу»! А ты, трусливый ублюдок, сбежавший из Торр-ан-Тиля в королевство слабых душ и тупых мечей, чтобы оказаться подальше от настоящих мужчин, умудрился растерять даже остатки Духа своих предков, испугался поставить на место женщину и вызвал к себе на помощь такого же ублюдка!

— Кобылка, ты забываешься! — прошипел ар Эжьен, шагнул к Найте и залепил ей пощечину. Вернее, размахнулся, а через миг зашипел от боли, когда она, стремительно качнувшись назад, правой кистью поймала его запястье. И, рванув его на себя, ударом левой ладони снизу вверх сломала руку Мясника в локтевом суставе!

В чем нельзя было обвинить ар Эжьена, так это в неумении терпеть боль. И, заодно, в медлительности: эхо от влажного хруста еще гуляло по залу, как второй меч Торрена нанес сильнейший удар ногой в живот Дарующей, и… снова промахнулся! А она, поддернув подол платья, совершенно спокойно и даже с какой-то ленцой сместилась в сторону, ударом стопы сломала колено опорной ноги, затем нанесла нисходящий удар тыльной стороной ладони по правой ключице, раздробив ее в Бездну! После чего переместилась к ар Зейвену, левой рукой оттянула на себя один ус, правой выдернула из ножен посла его же кинжал и демонстративно полоснула по ухоженному пучку волос:

— Бабам усы не к лицу! Отпустил бы лучше косу, что ли…

— Получилось! — мгновением позже радостно воскликнула Амси. И тут же затараторила: — А Найта-то умница, каких поискать: оставила Мясника за спиной только тогда, когда лишила его возможности и передвигаться, и бить!

Ее комментарии я слышал краем сознания, так как расталкивал толпу, как тяжелый таран. И успел. Вовремя: когда дважды оскорбленный посол обозвал Найту сукой и схватился за меч, он вдруг почувствовал, что его повело в сторону. Затем мир вокруг, наконец, остановился, и оказалось, что перед ним стоит не она, а я:

— Гирлон ар Зейвен, вы имели наглость оскорбить мою супругу. Я, Нейл ар Эвис, вассал короля Зейна второго, Шандора и глава рода Эвис, вызываю вас в круг Торра!

Как и следовало ожидать, на такое продолжение «беседы» посол не рассчитывал, поэтому заколебался и как-то уж очень быстро вспомнил о своей дипломатической неприкосновенности. Пришлось заметить огрызок на месте правого уса и задумчиво потереть переносицу:

— Впрочем, если вы, благородная дама, выберете скалку, то я буду вынужден выставить против вас одну из своих меньшиц!

— Мама, а почему этого дядю назвали благородной дамой? Зачем ему отращивать косу? И он что, правда будет драться скалкой⁈ — звонкий детский голосок, вдруг разорвавший мертвую тишину зала, окончательно лишил посла способности соображать. А многоголосый хохот, раздавшийся после этой фразы, заставил рявкнуть во весь голос:

— Я, Гирлон ар Зейвен, принимаю ваш вызов!

Зал заинтересованно затих.

— Бой через десятину…

Я презрительно оглядел его с ног до головы, а Найта насмешливо фыркнула.

— С тремя подменами…

Засмеялось дам десять и несколько мужчин.

— С мечом, дагой и в кольчугах…

Захохотал весь зал. А я развернулся к послу спиной и, дождавшись относительной тишины, недовольно посмотрел на своих женщин:

— Кто меня убеждал, что каждый торренец — боец по крови и духу, и что для ваших мужчин честь превыше всего, ты или ты⁈ Вот увидите, сейчас он предложит бой до первой крови.

— Дерись прямо сейчас, трус! — не выдержал ар Эжьен, до этого момента сидевший на полу и очень неплохо справлявшийся с болью в сломанных конечностях. — И насмерть! А то, клянусь Торром, встав на ноги, я первым делом вырву тебе глотку!!!

— Да ну, он не согласится! Ведь вы встанете на ноги еще не скоро… — хихикнула весьма симпатичная девушка в цветах ар Койренов, сделала небольшую паузу, выставила перед лицом ладошки со скрюченными пальцами и «в ужасе» округлила глаза: — … а страшно ПРЯМО СЕЙЧАС!!!

— Не смейте меня оскорблять! — взвыл побледневший от постоянных унижений посол.

— А то что, вы вызовете меня на поединок, но года через три? — ничуть не испугалась она. — Когда овладеете боем на скалках и отрастите косу до пояса?

— Деремся сейчас!!! — наконец, разродился ар Гирлон.

— С ар Койрен, с тремя подменами, на скалках и до первого синяка? — выкрикнул кто-то из толпы.

Посол рванул ворот своего камзола и, с ненавистью оглядев окружающих налитыми кровью глазами, хрипло перечислил:

— С Нейлом ар Эвис. Без подмен и насмерть!

Круг Торра образовался в считанные мгновения. Я отдал Вэйльке перевязь с мечом, снял камзол и вручил его Найте, неторопливо вытянул из-за голенища засапожник и вышел на свою половину:

— Я готов!

— А-а-а меч?

— Тех, кто оскорбляет его женщин, арр Нейл убивает ножом! — просветила его все та же ар Койрен. — Сначала отрезает язык, а потом закалывает, как свинью на бойне! Но вы не волнуйтесь — клинок наточен, как следует, режет легко и быстро, так что умрете почти безболезненно!

— Интересная у тебя слава! — снова подала голос Амси. Но тут же замолчала, так как ар Зейвен выхватил меч и бросился в самоубийственную атаку. Самоубийственную — в прямом смысле этого слова, так как двигался он даже не как осел. Поэтому я обошелся без лишних движений — отвел оружие в сторону левой ладонью с одновременным входом в душу, вонзил клинок под подбородок и дал противнику почувствовать его холод основанием языка. А когда увидел, как в ужасе расширяются зрачки человека, почувствовавшего скорую смерть, вбил нож по самую рукоять.

— Ну вот, как я и говорила! — гордо заключила ар Койрен. Затем подошла к Торр-ан-Тильскому Мяснику и захлопала ресницами: — А вы, пожалуйста, передайте его близким, чтобы готовили сразу два места в усыпальнице — одно для тела, а второе для языка…

[1] Торр-ан-Тиль — столица королевства Торрен.

[2] Последнее Пристанище — кладбище, на котором расположены семейные склепы Старших родов Маллора.

Глава 11

Пятый день четвертой десятины второго месяца зимы.

— Почему Найта Мясника не убила, а только покалечила? — тихим шепотом спросила мелкая, разбудив меня ни свет, ни заря.

— Он бил ее открытой рукой. В смысле, не используя оружие. Поэтому она обязана была ответить тем же… — кое-как открыв глаза, сонно объяснил я.

— А конечности в суставах она сломала для того, чтобы он уже никогда не смог полностью вылечиться?

Я отрицательно помотал головой:

— Чтобы не смог бросить нож или ударить ногой во время ее беседы с ар Зейвеном. А еще для того, чтобы он не мешал унижать посла до состояния, в котором тот, наконец, будет вынужден забыть о своей неприкосновенности, принять мой вызов и умереть.

— Ну и правильно: если все придумал арр Гирлон, значит, он и должен был ответить… — подумав, согласилась девушка, а потом расстроено вздохнула: — Только вот мне почему-то кажется, что Торр-ан-Тильский Мясник обязательно захочет отомстить. Пусть и чужими руками.

В записи, которую показала Амси перед тем, как я заснул, ар Эжьен добрых кольца полтора разорялся перед своими соотечественниками, рассказывая, как именно убьет меня, и что будет делать с моими женщинами. Но пересказывать все это Альке я не собирался, поэтому ограничился всего парой фраз:

— Захотел еще вчера. И поклялся Торром, что убьет меня собственными руками, а затем овладеет всеми вами по-очереди на парадном крыльце посольства.

— Самонадеянное заявление! — вспыхнула мелкая, гневно раздула ноздри, а затем требовательно ткнула меня пальцем. — Надеюсь, он ответит за эти слова⁈

Я утвердительно кивнул:

— Конечно! Пока мы с Найтой бесили арра Гирлона, Вэйль уронила в ухоженные волосы Мясника одну крошечную штучку. Теперь Амси не только слышит все, что говорит ар Эжьен, и точно знает, где он находится, но и может в любой момент оборвать его жизнь. Поэтому, когда карета, которая повезет «несчастного калеку» домой, пересечет границу Торрена и преодолеет половину расстояния до столицы, у арра Лограта остановится сердце.

— Я бы, конечно, предпочла нападение очень злых разбойников, но сойдет и так! — воинственно выдохнула Алька, а потом вдруг резко поумерила свой пыл. — Хотя ваш с Амси вариант намного справедливее: те, кто сопровождает Мясника, перед нами ни в чем не виноваты. Да и такую смерть при всем желании не связать с родом Эвисов!

— Умничка! — похвалил ее я и ласково поцеловал в носик. Девушка не растаяла. Скорее, наоборот — подобралась, на уровне эмоций обожгла какой-то странной решимостью, и задала следующий вопрос:

— Когда возникает необходимость тебе помочь, ты позволяешь убивать кому угодно, кроме нас с мамой. Почему? Сомневаешься в том, что мы сможем⁈

— Эх, зря я назвал тебя умничкой! — пошутил я. Но, почувствовав в эмоциях мелкой все усиливающуюся обиду, посерьезнел: — Аль, вспомни: Майра, Вэйлька и Найта выглядят, как инеевые кобылицы. То есть, их умение держать в руке меч в принципе не способно никого удивить. Ведь всем известно, что сумасшедшие полуночницы рождаются с клинками в руках и тренируются ими пользоваться чуть ли не с утра и до ночи от рождения и до смерти! В отличие от них вы с Тиной — маллорки. Да еще и с прошлым, которое известно всем…

— В каком смысле, «с прошлым»?

— Ни в роду Лиин, ни в роду Маггор женщин мечевому бою не учат! — выделяя интонацией чуть ли не каждое слово, объяснил я. А потом прижал расстроившуюся девушку к себе. — Мало того, вы пришли в род Эвис всего полгода тому назад. Ну, и откуда у вас могли взяться такие навыки?

Мелкая расслабилась. Но далеко не полностью:

— Скажи, это единственная причина, или ты все-таки в нас сомневаешься?

Дар Вэйльки пробудился сам собой. И дал мелкой услышать мои чувства:

— Я нисколько не сомневаюсь ни в тебе, ни в Тине, так как знаю, на что вы способны. Только позволять вам убивать все равно не хочу. Равно, как не хочу позволять убивать и своим «кобылицам». Поэтому каждый раз, когда возникают ситуации, вынуждающие позволять им это делать, я рву себе душу из-за чувства вины, ощущения собственного бессилия и страха! Например, вчера, перед тем как попросить помощи у Найты, я перебрал несколько десятков вариантов, не требовавших ее участия, но в итоге был вынужден согласиться с тем, что этот — лучший. А потом не находил себе места из-за страха за нее. Хотя и приказал не думать о последствиях, и в случае любых неожиданностей или сомнений сначала морозить «стужей», а потом убивать!

В эмоциях мелкой последовательно промелькнули возмущение, понимание, сочувствие и гордость. Последняя, видимо, за Найту, сумевшую сделать все именно так, как надо. А напряжение и легкое недовольство мною исчезло:

— А вы с Амси рассматривали возможность убить Мясника до его появления на этом балу?

— Конечно! Только толку от такой его смерти было бы немного. Ведь он приехал в Лайвен только потому, что ему приказали. А идея надавить на моих «кобылиц», вероятнее всего, принадлежала послу. Если бы перед балом умерли они оба, то их гибель можно было истолковать по-разному. Например, назвать коварным отравлением и обвинить в нем Ночной приказ Маллора. Или, говоря другими словами, короля Зейна. А потом объявить нам войну или вытребовать в качестве компенсации кусок территории королевства.

— А тут один придурок неудачно нарвалсяна свою соотечественницу и был покалечен ею в присутствии сотни с лишним свидетелей! — развеселилась мелкая. — И умрет на территории Торрена из-за недостаточно хорошего ухода! А второй придурок имел глупость оскорбить ту же самую торренку, потом, понадеявшись на свои силы, забыл про дипломатический иммунитет и был убит в честном поединке!

— Вот именно! — подтвердил я. — В таком варианте обвинить Шандора в этих смертях не получится даже у самых пристрастных посланников короля Торрена. Мало того, у них не получится придраться даже к нарушениям правил поединка, подменив клинок посла: все видели, что он дрался мечом, а я засапожником!

— А засапожников длиннее даже самых коротких мечей не бывает! — ехидно захихикала девушка и, внезапно ойкнув, как-то странно прогнулась в пояснице и посмотрела себе за спину.

— Алька, мы, между прочим, спим! — недовольно буркнула Майра. — А ты то бормочешь, то ерзаешь, то хихикаешь.

— Щипать-то зачем⁈

— Ей просто очень нравится твоя задница! — заговорщическим шепотом объяснила проснувшаяся Вэйлька. — А тут есть уважительная причина ее пощупать!

— Нравится — пусть щупает сколько угодно! Только чуть понежнее… — отшутилась мелкая. А через миг коршуном бросилась на подругу: — Ну все, ты доигралась!!!

— Любимый, ты случайно не хочешь перебраться в кресло? — воинственно прошептала Дарующая мне на ухо и легонечко вонзила в плечо свои ноготки. — Как только к этой битве присоединюсь и я, на кровати станет тесновато…

Совет был дельным, поэтому я тут же перекатился вправо. Причем под Вэйлькой, ринувшейся в бой в стремительном прыжке. Затем устроился так, чтобы столбики балдахина не мешали любоваться батальной картиной, и услышал потрясенный голос Амси:

— Никогда не думала, что шуточный бой может настолько захватывать дух!

— А зря! — еле слышно ответил ей я, тихонько присвистнул, восхитившись сложности и красоте пируэта, позволившего мелкой увернуться от захвата Майры и тут же атаковать. А потом вдруг сообразил, что искин не слышит! — Знаешь, а ведь ты в состоянии оценивать лишь малую часть картины: на самом деле эта битва сводит с ума не ловкостью, скоростью и точностью атак, а силой, яркостью и чистотой эмоций, которые ощущает эта троица! Понимаешь, Дар Вэйльки висит постоянно, поэтому каждая из сражающихся радуется всем успешным атакам, огорчается из-за всех промахов и при этом упивается теми чувствами, которые испытываю я…

— То есть, Дарующая вводит их в эмоциональный резонанс, а твои чувства служат катализатором?

Этой фразы я не понял, поэтому потребовал объяснений. А когда разобрался в смысле незнакомых понятий, сказал, что так оно и есть. Потом почувствовал вспышку второго Дара, понял, что проснулась Найта, посмотрел на мерную свечу и… «закрылся». А когда все три воительницы растерянно развернулись ко мне, виновато развел руками:

— Я понимаю, что пара подушек пока держится, кровать не развалилась, а вы еще не облысели, но нам пора на тренировку!

Девушки, мельком оглядев перевернутую постель, рванули к зеркалу, оглядели свои спутанные гривы и довольно заулыбались. Пришлось ускорить их превращение в послушных девочек «нечестным» приемом:

— Кстати, опоздавшие на пробежку обойдутся без отдыха на острове…

…На пробежку не опоздала ни одна. Включая Тину и Найту, не слышавших моей угрозы. Мало того, пятьдесят кругов вдоль забора, причем под снегом напополам с дождем, мои дамы бежали с таким восторгом, как будто с каждым шагом приближались к этому самому острову, чем донельзя удивили Конгера и его парней. А когда влетели в дом, переодели обувь и, срывая куртки на бегу, взбежали на третий этаж, то встали на свои места и начали разминаться, не дожидаясь команды.

Такая добросовестность требовала поощрения, поэтому после окончания тренировки, когда «послушные девочки» на подгибающихся ногах вышли из зала, я чуть-чуть задержался. И шепотом поинтересовался у Амси, не осталось ли в списке развлечений, доступных в ее владениях, чего-нибудь неосвоенного.

Призрачная хозяйка расхохоталась. А когда закончила веселиться, то сообщила, что мы, собственно, списка еще и не видели. После чего посоветовала не терять времени на всякую ерунду вроде мытья и сразу переходить к ней. Заодно сообщив, что оставлять дома кого бы то ни было нет никакой необходимости, так как за ним она теперь наблюдает постоянно.

Сообщение о том, что на остров отправляемся все вместе, озвученное в мыльне, вызвало у моих дам такой вопль восторга, что я чуть не оглох, а Амси, наслушавшись искренних благодарностей, смутилась. Потом я сказал, что идем сразу, так как ополаскиваться будем на месте — и все время, которое потребовалось на открывание тайника, слушал и запоминал инструкции искина. А оказавшись в подвале пляжного домика, сходу рванул в комнату с синтезатором и, подавая пример, подошел к своей стопке со снаряжением:

— Вот эта прозрачная пленочка, которая лежит сверху, называется универсальным костюмом для активных видов спорта. Натягивается на голое тело. Панель управления такая же, как на десантном комбинезоне, но сейчас все функции, кроме активации точек крепления оружия, настройки связи между костюмами и выбора расцветок, заблокированы. Забираем с собой эту «одежду», шлемы и ласты, ополаскиваемся, выходим на пляж и получаем дальнейшие инструкции.

Дамы тут же сгребли с пола все, что я сказал, и исчезли. А меньше, чем через половину кольца стояли вдоль кромки воды и пожирали меня глазами.

Я надел ласты и шлем, закрепил на голени ножны с клинком и дождался, пока мои женщины сделают то же самое. Потом с подсказками Амси объяснил, как настроить связь и отключить индикацию на внутренней поверхности линз, приказал их опустить и помог загерметизировать костюмы. К эмоциям дам старался не прислушиваться, так как безумная смесь из предвкушения, счастья и любви, да еще и усиленная сразу двумя Дарами, мешала связно мыслить. Поэтому, оглядев их еще раз, я сказал, что правильно плавать их будет учить Амси, пятясь, зашел поглубже в воду, нырнул и попробовал пошевелить ластами так, как показывалось в обучающем ролике.

Получилось откровенно так себе, но к процессу освоения нового движения сразу же подключился искин, с помощью каких-то функций костюма заставивший мои мышцы напрягаться и расслабляться в нужной последовательности. И кольца через полтора я, наконец, почувствовал, что в состоянии не только плыть, но и смотреть по сторонам.

— Для начала неплохо! — вторя моим мыслям, прокомментировала мои успехи хозяйка острова. А когда я поблагодарил ее за помощь, огорошила сообщением: — Уважаемый глава рода! Пока члены твоей семьи будут восторгаться, разглядывая кораллы, медуз и рыбок, ты будешь учиться пользоваться тем, что на тебе надето! Ибо чувствовать себя… хм… дурнем с тремя мечами, да еще и верхом на заборе я тебе не позволю. Возражения есть?

Возражений не было. Скорее, наоборот — любой взгляд на бесконечные строчки заблокированных возможностей костюма заставлял чувствовать себя тем самым дурнем. А еще мне до безумия хотелось хоть чуть-чуть, да почувствовать себя хоть в чем-нибудь, но равным Ушедшим…

…Подводный мир океана завораживал, восхищал и иногда подавлял. Всех, кроме меня: пока мои женщины умилялись красоте кораллов, выясняли у Амси названия понравившихся рыбок, замирали перед разноцветными медузами или с опаской разглядывали огромного ската, я старательно учился. Чему? Да всему! Определять направление на каждую из них, а также расстояние, на котором они находятся, и глубину их погружения. Подключаться к костюмам супруг, чтобы контролировать их состояние и, при необходимости, принудительно включать режим аварийного всплытия, а также активировать системы активной и пассивной защиты. Использовать сонар для ориентации в пространстве, видеть по миникарте себя, своих красавиц и ближайшие острова. И, самое главное, не путаться в информации, которая выводилась на линзу шлема.

Получалось… средненько. Хотя все то, что я перечислил, не составляло и десятой доли того, на что, по словам Амси, было способно это снаряжение. Но я не унывал, так как с каждым следующим кольцом пользовался им все увереннее и увереннее. А еще понимал, что рано или поздно, но оно мне покорится…

Занятия в океане закончились стражи через две, когда хозяйка острова, дождавшись, пока я справлюсь с очередным упражнением, вдруг недовольно вздохнула:

— Вам надо срочно возвращаться домой — королю Зейну только что доложили о том, что Найта покалечила Мясника, а ты убил Гирлона ар Зейвена, и он отправил гонца за тобой и твоими женщинами.

— Гневается? — хмуро поинтересовался я.

Девушка хихикнула:

— Неа — доволен до умопомрачения!

— Жаль, что ни Майра, ни Тина с Алькой не владеют Даром, а то оставил бы их здесь, с тобой.

— Открывать переход можно и с коммуникатора! — сообщила Амси. — Если хочешь, то я объясню им, как это делать. Только оставить их сегодня не получится: Шандор имен не называл, поэтому я считаю, что ехать придется всей семьей.

— Что ж, тогда большое спасибо за интересное занятие и потрясающий отдых! — поблагодарил я, подключился к общему каналу и сообщил, что мы возвращаемся домой.

Оказалось, что за время, пока я вбивал в ноги новые знания, остальные ар Эвис очень неплохо освоились с ластами. Поэтому к острову плыли уверенно, быстро и очень красиво. Правда, слегка расстроившись из-за того, что я «не обращал на них внимания», дамы из вредности наглухо затемнили костюмы, и со стороны выглядели стремительными серебристыми тенями, мчащимися неизвестно куда. Впрочем, обижались совсем недолго — стоило им снова почувствовать мои эмоции, как внешние признаки «обиды» стали пропадать, и к моменту, когда мы добрались до лагуны, «пугала» серебром одна Тина. Да и та, скорее всего, потому, что поленилась копаться в панели управления в движении.

Сообщение о том, что нас скоро пригласят к королю, девочки выслушали без особой радости. Тем не менее, очень эмоционально поблагодарили Амси за отличный день, быстренько ополоснулись, за считанные мгновения высушили волосы в какой-то непонятной штуке, отнесли снаряжение раздевалку, сложили его в личные шкафчики и следом за мной спустились в подвал. А во что одеваться, спросили уже после того, как я закрыл тайник.

Я пожал плечами, сказав, что не имею понятия, чем вызвал веселое оживление и комментарий Тины:

— Не знаю, будет ли там королева Маниша, но интерес к творениям мэтра Колина мы подстегнуть обязаны!

— Когда он успевает вас обшивать⁈ — воскликнул я через половину кольца, увидев, как Алька заносит в малую гостиную вешалки с пятью новыми платьями.

— Это не он, а я! — хохотнула Амси в общемканале. — Тина принесла мне обрезки тканей, кружев, ниток и несколько старых платьев. Я синтезировала точно такие же материалы. И теперь помогаю твоим женщинам развлекаться.

— А фасоны?

— Шью по эскизам, которые у портного уже есть! А сколько чего шилось для ар Эвисов, мэтр Колин никому не скажет, так как связан клятвой…

…К моему удивлению, на этот раз все пять моих женщин нарядились в платья и сапожки на приличном — пальцев в пять-шесть — каблучке. Несмотря на совершенно разные фасоны — от закрытого, с воротником под самое горло, платья Тины и до открытого, с очень глубоким вырезом, платья Майры — все наряды выглядели частью одного целого. И дополняли костюм, который был пошит для меня. Я одеваться не торопился, так как ждал прибытия гонца, но с огромным удовольствием наблюдал за тем, как прихорашиваются мои красавицы. А когда они закончили с одеванием и открыли шкатулку для драгоценностей, вдруг сообразил, что большую часть украшений вижу в первый раз!

— И тут твои проделки? — поинтересовался я у Амси.

Запираться призрачная хозяйка не стала. А когда я попробовал возмутиться, сообщила, что синтезировать украшения ничуть не сложнее тряпья, и что выглядят ее «поделки» простенько, поэтому особого внимания не привлекут. С последним я не согласился. Особенно, когда увидел, как выглядит «поделка» на полностью одетой и готовой к выходу Майре. В этот момент хозяйку острова поддержала Тина:

— Нейл, Амси права — камни тут небольшие, да и золота с серебром немного. Поэтому любой, кто хоть немного разбирается в драгоценностях, решит, что они очень дешевые. А то, что каждый комплект идеально подходит к платьям, сочтет следствием того, что у нас хороший вкус!

Почувствовав, что с союзом из пяти заинтересованных женщин и одного искина лучше не воевать, я махнул рукой. А где-то через стражу, шествуя по королевскому крылу во главе семьи ар Эвис, вдруг понял, что от отсутствия заказов мэтр Колин не умрет. Так как каждая попадавшаяся навстречу женщина, будь то благородная или горничная, реагировали на наряды моих дам совершенно одинаково — сначала вспышкой зависти, а затем либо ненавидящим, либо восхищенным взглядом вслед. А вот в эмоции мужчин я старался не вслушиваться, так как не хотел портить себе настроение. Ведь восемь из десяти вожделели какую-нибудь одну красавицу. Остальные — сразу всех…

…Шандор обнаружился в большой гостиной. И не один: по правую руку от него восседал принц Террейл, а по левую — Маниша и аж шесть меньшиц. Кроме них, в помещении присутствовали только дядя Витт и Дора. Само собой, если не считать телохранителей и слуг.

Логику присутствия ар Дирга и ар Маггор я, честно говоря, не понял. Но решил, что забивать себе голову всякой ерундой не буду. Поэтому учтиво поздоровался с верховным сюзереном и, после подсказки Амси обратил внимание на наряд королевы. В смысле, сказал ей, что рад видеть пополнение в рядах тех, кто подчеркивает свою красоту так, как того требуют утонченный вкус и здравый смысл, а не мнение выживших из ума дворцовых сплетниц.

Обрадованная женщина развернула плечи еще сильнее — видимо, чтобы продемонстрировать окружающим грудь, основательно приподнявшуюся благодаря лифчику — и благосклонно улыбнулась:

— Мнение вашей жены касательно одежды оказалось верным! Кстати, я смотрю, поэт иглы и ножниц опять пошил вашим супругам новые наряды?

Я развел руками:

— Они не боятся демонстрировать миру идеи мэтра Колина, а он и рад стараться.

— Маниша, супруги Нейла не боятся никого и ничего! — вступил в нашу беседу Шандор. — Скажем, вчера вечером, на балу у Тиеров, аресса Найтира не испугалась Лограта ар Эжьена! И пока ее супруг танцевал с арессой Вэйлиоттой, сломала торренцу руку, ногу и ключицу!

— Торр-ан-Тильскому Мяснику? Найтира ар Эвис⁈ — недоверчиво переспросила королева. А когда ее супруг утвердительно кивнул, насмешливо фыркнула: — То есть, совсем молоденькая девушка походя покалечила того, кого последние десять лет боялся весь Маггор⁈

— Это еще не все приятные новости! — гордо вскинув голову, сообщил король. — Прибежав на шум и крики, арр Нейл услышал, как Гирлон ар Зейвен оскорбляет его супругу, вызвал ублюдка на поединок и… по своему обыкновению, озадачил родственников покойного необходимостью готовить два места в родовой усыпальнице.

— То есть, убил эту тварь, предварительно отрезав язык⁈ — расплывшись в злорадной улыбке, уточнила женщина.

— Ага!

Королева встала с трона, спустилась по ступенькам, подошла ко мне почти вплотную и требовательно уставилась в глаза:

— Когда, по-вашему, Мясник сможет встать на ноги и полностью восстановиться?

— Нормально — уже никогда: Найтира вдребезги разнесла ему коленный сустав. Да и сломанный локтевой уже не вылечить…

Маниша засияла еще ярче, затем подошла к моим супругам, остановилась перед обеими Дарующими и виновато улыбнулась:

— Прошу прощения за вопрос, но кто из вас Найтира?

— Я, ваше величество! — отозвалась старшая и присела в реверансе.

Королева стянула с указательного пальца правой руки кольцо с гербом Шандоров и вложила его в ладонь «кобылицы»:

— Понадобится помощь — приходи. В любое время дня и ночи…

Потом оглядела остальных моих женщин с ног до головы и без тени улыбки добавила:

— Буду рада видеть вас и просто так. Думаю, мы найдем общие темы для разговоров.

Боевая звезда рода Эвис одновременно присела в реверансах. Молча.

— Я серьезно! Говорят, что пока ваш супруг охраняет моего мужа, вы только тренируетесь. Так вот, найдите стражу-другую свободного времени и заходите!

— Зайдем, ваше величество! — пообещала Майра, и королева, успокоившись, двинулась к своему месту.

— Судя по реакциям собравшихся в этой комнате благородных, у королевы Маниши к этим двум торренцам старые счеты… — подала голос Амси. — О, и король зашевелился!

— Лограт ар Эжьен портил нам жизнь без малого десять лет, и за это время убил или покалечил множество достойных уважения благородных. Гирлон ар Зейвен — где-то около восьми, но сделал Маллору столько плохого, что не оценить ни в потерянных жизнях, ни в золоте. Вашими стараниями, Эвисы, мы вряд ли когда-нибудь еще увидим первого, и скоро забудем второго. Поэтому завтра днем к вам домой доставят воплощение моей искренней благодарности. Далее…. — Шандор подозвал меня к себе и высыпал в ладонь шесть жетонов, на которых были изображены кинжал, вбитый в череп и отбрасываемую ими тень[1]: — … присутствующий здесь глава Ночного приказа, хорошо знакомый вам Витсир ар Дирг уже включил ваши имена в список лиц, имеющих право пользования «таранами».

Хорошо помня слова отца о том, что прав без обязанностей не бывает, я насторожился. И чуть не рассмеялся в голос, услышав следующую фразу короля:

— Единственной обязанностью, которую я бы хотел, чтобы вы взяли на себя, является перенос Уголка Вечной Стужи поближе к трону. Естественно, только в те дни, в которые вы будете посещать приемы и балы во дворце! А чтобы вам, арессы, не приходилось задумываться о лишних тратах на наряды, я удваиваю ежемесячное содержание, выплачиваемое вашему супругу…

[1] Символ подразделения Теней, работающих на Ночной приказ королевства. Жетоны с его изображением в просторечии именуются «таранами». Что аналогично нашим «вездеходам»,

Глава 12

Шестой день четвертой десятины второго месяца зимы.

Ночь прошла бурно. Точнее, ее первая половина. Или даже две трети. Ведь каждая из моих супруг потребовала «самой чуточки» внимания и сделала все, чтобы я смог дать им желаемое в полной мере. Не скажу, что мне не понравилось, но за полторы стражи перед рассветом, когда обессиленные, но довольные дамы, наконец, угомонились, а я только-только закрыл глаза и начал проваливаться в сон, за своей долей обратилась еще и Амси. Причем, точно так же, как и мои девочки, сразу описала все свои потребности и очень аргументировано убедила в том, что переносить их удовлетворение «на потом» не стоит. В итоге, заставила сначала окончательно проснуться, а потом и отправиться к ней на остров.

Встретила меня, конечно же, в подвале. В другом, чуть более открытом купальнике, еще более «волнующе» подчеркивающим ее стати. Виновато улыбнувшись, позвала за собой, а когда мы поднялись в дом, провела в комнату с синтезатором и показала небольшой металлический контейнер и матерчатый кошель с гербом моего рода, в котором его можно было переносить.

На то, чтобы разобраться с принципами работы его содержимого «вживую», ушло чуть меньше кольца, поэтому вскоре я снова оказался в подвале, на полукруге перехода. Тянуть время не стал — перешел в Глевин, прямо в королевский дворец. Простоял на месте сто четырнадцать ударов сердца, дождался сообщения «все, подключилась», и прыгнул в Торр-ан-Тиль. А потом, последовательно, в столицы Реймса и Гельда. Закончив, вернулся домой, поднялся к себе, чтобы одеться соответственно погоде, покинул дом через забор и почти все время, оставшееся до рассвета, носился по Верхнему городу. Вернее, по улицам, прилегающим к посольствам этих четырех королевств. И выпускал стайки крошечных — меньше комара — и совершенно прозрачных дронов, которых Амси тут же отправляла в самостоятельное путешествие к дверям особняков.

Не скажу, что вымотался, так как это было бы неправдой, но, вернувшись домой, вдруг ощутил нешуточное облегчение, и понял, что все это время пребывал в напряжении. Несмотря на то, что начавшие слипаться глаза быстро напомнили о бессонной ночи, прошел мимо спальни и вломился в кабинет. Где и проторчал последние полтора кольца, оставшиеся до подъема, решая несложные, но требующие внимания задачи по математике.

Часть семьи, спящую без задних ног, разбудили Тина с Найтой — ворвались в спальню и, язвительно подначивая девушек, отказывавшихся открывать глаза, принялись их щекотать. Когда этот способ не помог, напомнили о «самом страшном наказании Нейла» — отлучении от острова. И, наконец, заставили троицу засонь сползти с кровати.

Во время пробежки взбодрились все, включая меня. Потом очень неплохо потренировались, ополоснулись, позавтракали и перешли во владения Амси, а там разделились: Майра с мелкой оседлали скутеры и унеслись в открытый океан буйствовать — прыгать на довольно приличных волнах и носиться с безумной скоростью по ложбинам между ними. Тина с Вэйлькой забрались на трамплин и принялись отрабатывать очередной умопомрачительный прыжок. А я и пожелавшая составить мне компанию Найта переоделись в костюмы для подводного плавания и отправились нырять. Вернее, старшая Дарующая поплыла любоваться красотами подводного мира, а я — продолжать обучение.

Как ни странно, в этот день Амси меня особенно не терзала: помогла разобраться еще с двумя не такими уж и простыми возможностями костюма, затем сказала, что на сегодня достаточно, и отключилась. Я, основательно вымотанный постоянным изменением вводных, сначала расслабился, а потом сообразил, что совершенно точно знаю, где именно находится Найта, так как постоянно отслеживаю ее положение на миникарте! Мысленно восхитившись эффективностью методов обучения, применяемых искином, я перебрал в голове десяток вариантов того, чем хотел бы заняться в свободное время, и поплыл к старшей Дарующей.

Узнав, что моя тренировка закончена, женщина страшно обрадовалась. И следующие пару колец таскала меня по безумно красивым уголкам коралловых «зарослей», показывая самых опасных обитателей океанских глубин и рассказывая об их повадках. При этом держалась практически вплотную, но не из страха, а просто получая удовольствие от возможности быть рядом и что-то делать вместе со мной.

Было здорово. Даже очень: Дарующая, окончательно переставшая дичиться, без тени сомнений выплескивала на меня все свои чувства. Поэтому я наслаждался ее воистину детским любопытством в тот момент, когда она наблюдала за огромным крабом, высунувшимся из какой-то щели, и с восторгом комментировала чуть ли не каждое шевеление его клешней. Млел от наивного изумления, пока она любовалась невероятно красивой раковиной, распахнувшей свои створки. И с огромным удовольствием добавил женщине решимости тогда, когда она, заметив небольшую акулу, раздумывала, стоит подплывать к ней поближе или нет.

После того, как страх перед зубастым хищником был преодолен, Найте захотелось еще более сильных ощущений. Она спросила, не хочу ли я попрыгать с трамплина, получила утвердительный ответ, благодарно прикоснулась к предплечью и рванула в сторону острова. А когда пронеслась под поверхностью лагуны и выбралась на берег, то в считанные мгновения сорвала с себя шлем, ласты и костюм, натянула цельный купальник и поплыла к вышке.

Пока я переодевался, ее эмоции то и дело обжигали меня вспышками предвкушения. Потом я услышал знакомый шелест, развернулся на месте и увидел, что трамплин поднялся сразу шагов на шесть-восемь, а со стороны джакузи, прикрытого от лучей Ати огромным зонтом, к воде несутся Тина и Вэйлька.

Я тут же прыгнул в воду и поплыл в сторону вышки, стараясь держать голову над поверхностью, чтобы видеть старшую Дарующую. И очень порадовался своей предусмотрительности, так как буквально через несколько мгновений Найта взлетела по лесенке на верхнюю площадку, пробежала по «языку» к самому его краю и, с силой оттолкнувшись, по красивой дуге полетела вниз, раскинув руки в стороны и плавясь от восторга.

Я сделал еще пару гребков и нырнул. А когда увидел, что она висит в толще воды в облаке волос, невольно вспомнил ее первый подобный прыжок и «толкнул» женщину ощущением веселья. Быстро сообразив, что именно меня рассмешило, Дарующая весело улыбнулась, всплыла к поверхности, подплыла поближе и поцеловала в щеку:

— Знаешь, ты был прав: если пользоваться бесстрашием Альки и уверенностью Майры, то жизнь становится куда насыщеннее и ярче!

— А если умом и рассудительностью Тины… — начал я, провожая взглядом советницу, не только повторившую прыжок подруги, но и умудрившуюся войти в воду практически без плеска.

— Нет, рассудительность мне сейчас только помешает! — хихикнула она и завопила на весь остров: — Амси, поднимай еще — мне этого мало!

Естественно, я испугался. До смерти. Возможных последствий своего молчания. Поэтому через комм связался с Майрой и мелкой, и сообщил им о творящемся непотребстве. Девушки взвыли от восторга, сказали, что скоро будут, и отключились. А через несколько десятков ударов сердца со стороны океана раздался рваный рев приближающихся скутеров. Рваный — так как по воде они только разгонялись. А потом взмывали в воздух, пролетали умопомрачительное расстояние над волнами, втыкались в какой-нибудь гребень и снова разгонялись. Правда, перед тем как ворваться в лагуну, обе «наездницы» снизили скорость до предела. Кажется, даже без напоминания Амси. К берегу подплыли по большой дуге, чтобы ненароком не задеть кого-нибудь днищем, заглушилидвигатели и с гиканьем рванули переодеваться.

Что интересно, Майре и в голову не пришло, что первый раз с высоты двадцати шагов можно спрыгнуть ногами вниз! Наоборот, взобравшись на верхнюю площадку и наклеив на тело страховочные ленты персональных антигравов, старшая жена пробежала по «языку», пару раз подпрыгнула и, взмыв еще шага на четыре, с довольным воплем полетела вниз! Тем самым, спровоцировав мелкую на повторение этого безумства. А та свела с ума всех остальных…

…Прыгали недолго — от силы кольца три. Потом наперегонки поплыли к берегу, шустро разделись, попадали в джакузи и попросили у Амси мороженого. Тина — одну порцию, Найта — две, а мелкие — по три!

— Каждый раз, когда смотрю на твоих женщин, чувствую своих создателей ущербными… — внезапно призналась призрачная хозяйка в мой личный канал.

— Почему? — удивился я.

— Они совсем не умели радоваться! — сообщила она, и показала коротенькую запись, в котором рыжая девица лет эдак двадцати пяти сначала угрюмо рассматривала список доступных развлечений, потом недовольно фыркнула, заказала себе бутылку какого-то напитка и легла в джакузи, чтобы набраться в одиночестве.

— Ты не поверишь, но за сто девяносто три года с момента моей активации и до Исхода я поднимала трамплин всего четыре раза!

— Может, Ушедшим больше нравилось кататься на тех же скутерах?

— Может быть! Только они это очень убедительно скрывали — за эти годы я выгоняла их из ангара всего сорок шесть раз.

— О чем болтаете? — перебравшись ко мне поближе, поинтересовалась Майра.

Я объяснил. А Амси вывесила над центром джакузи голограмму с той рыжей девицей и показала.

— И что непонятного в том, что она не в духе? — удивленно спросила девушка. И уж очень искренне захлопала ресницами: — Она пришла на остров ОДНА! А мы — с Нейлом…

…Мы покинули остров только после того, как узнали от Амси о скором прибытии к нам домой «воплощения искренней благодарности» Зейна Шандора. Само собой, ополоснувшись, высушив мокрые головы в штуке, которая называлась феном, и прихватив с собой часть нового сервиза. Как оказалось, к нам ехала не только «благодарность» — стоило подняться на второй этаж и пройти в жарко натопленную малую гостиную, как Вэйлька почувствовала приближение Доры. А сразу после Дарующей о том же сообщила и призрачная хозяйка.

Девочки тут же унеслись прихорашиваться, а я вызвал к себе Селию и поинтересовался, не завалялось ли у нас на кухне чего-нибудь вкусненького. Девушка улыбнулась, сказала, что вкусненького у Аники всегда предостаточно, и унеслась это доказывать. А я подошел к окну, выглянул наружу и, посмотрев на низкое серое небо, моросящий дождь и кашу из снега и грязи, появившуюся даже на такой тихой улице, как наша, захотел обратно на остров.

Увы, шансов вернуться во владения Амси в ближайшую стражу не было, поэтому я удушил в себе это желание и нехотя вышел в коридор, так как увидел за окном знакомую двуколку.

Доргетта ар Маггор ворвалась в дом, как ураган. Гордо сообщила, что с утра еле встала, но все равно позанималась, и принялась пересказывать последние сплетни. При этом не стояла на месте ни мгновения — скинула на руки подоспевшей Селии шубу, позволила девушке снять с себя заляпанные грязью сапожки, с наслаждением вдела ноги в меховые тапочки и как-то уж очень бодро рванула в сторону лестницы.

Переступив порог большой гостиной, сразу прошла к камину, устроилась в кресле, стоявшем ближе всего к огню, и устало вытянула ноги:

— До конца зимы меньше полутора десятин, а на улице холодно, как в Торрене!

— Ничего, скоро весна! — обнадежил ее я.

— Ага! — желчно подтвердила она. — На дорогах грязевые озера, за окном морось дней по пять-восемь и пронизывающие до костей ветра…

— Что-то случилось? — встревожился я, и на всякий случай прислушался к ее эмоциям.

— Не обращай внимания, просто с детства не люблю дожди.

Когда я задернул шторы, в комнате стало немного темнее, зато гораздо уютнее. Потом Селия притащила Доре кубок с горячим вином, и женщина, сделав пару глотков, расплылась в счастливой улыбке:

— Спасибо, милая, это именно то, что нужно!

Не обошла вниманием и выпечку — попробовала пирожное с каким-то очень хитрым кремом, с наслаждением облизала ложку и уколола. Меня:

— Девки тебя погубят: сначала раскормят, а потом…

— Мам, чтобы раскормить Нейла, надо запретить ему тренироваться! — донеслось от дверей, и в комнату ворвались мои красавицы.

— Что в принципе невозможно! — поддакнула ей Вэйлька.

— И потом, все места рядом с ним уже заняты! — грозно уперев кулачки в бока, добавила мелкая. — Так что никакие посторонние девки к нему не подберутся! А мы… отберем пять шестых всех вкусняшек и съедим их сами!

В этот момент Вэйлька «толкнула» меня Даром, и я, прислушавшись к окружающему миру, понял, что «воплощение искренней благодарности» прибыло. Через десятую долю кольца о том же сообщила и Селия:

— Арр, у наших ворот капитан королевской стражи Читтар ар Лоус…

…Заходить в дом ар Лоус отказался наотрез, сказав, что не располагает даже половиной кольца свободного времени. Тем не менее, кубок подогретого вина выпил с большим удовольствием. А потом приказал воинам сопровождения загнать во двор черную карету, запряженную четверкой очень красивых темно-гнедых гельдских кобылиц[1], а за ней — табунок еще из пяти таких же красавиц и мощного, злого даже на вид, вороного торренца.

— Его величество считает, что в весеннюю распутицу вашим супругам лучше передвигаться по Лайвену в карете! — улыбнулся капитан. — Ну, а когда дороги подсохнут, то на лошадях, достойных их красоты!

Я поклонился. А когда выпрямился — наткнулся на его ехидный взгляд:

— Все остальные подарки в карете. Думаю, с ними вы разберетесь и без меня…

Когда за ар Лоусом закрылись ворота, я задумчиво потер переносицу, подозвал к себе Рогера, пожиравшего восхищенными взглядами подарки короля, приказал найти себе толкового помощника и привести его на беседу к Майре. Потом заглянул в карету, перенес в дом оба найденных там баула, и распорядился загнать роскошный ящик на колесах в каретный сарай. К этому времени на первый этаж спустились все дамы, включая Дору. Дарующие не торопились, так как знали, что арр Читтар уже уехал. А остальные жаждали встретить посланника короля, стоя рядом со мной. Услышав о том, церемония встречи отменяется, слегка расстроились. Но, подумав, потребовали поднять подарки в большую гостиную.

Я поднял. Отдал на растерзание первый баул, а через пару десятков ударов сердца невольно заулыбался, почувствовав в эмоциях мелкой нешуточное возмущение:

— А мы с мамой что, похожи на крашеных кукол⁈ Почему он подарил Майре, Найте и Вэйльке мечи и кинжалы, а нам паршивые украшения⁈

— Ну откуда ему знать, что вы с Тиной — самая злобная часть боевой звезды рода Эвис? — пошутил я. — Ведь на все балы и приемы являетесь в платьях, красивые, как…

— … крашеные куклы! — в унисон мне продолжила Вэйлька, тут же увернулась от стремительного удара в живот, и, влипнув в подругу, заключила ее в объятия: — Забирай мои, мне не жалко!

— Не хочу! — надулась Алька. — Я, может, собиралась заявиться на ближайший бал…

— … небрежно поигрывая мечом от Зейна Шандора, путающимся в складках платья… — хихикнула Найта. — … и задумчиво накручивая какой-нибудь локон на дагу, подаренную им же!

— Дотроньтесь, пожалуйста, до какого-нибудь меча брачным браслетом! — внезапно попросила Амси в общий канал.

Я, Майра и Вэйлька выполнили просьбу искина. И почти сразу же услышали презрительное фырканье:

— Пффф! Аль, сталь так себе, и носить эти дрова тебе не пристало! В общем, при первой возможности забеги на остров, и я синтезирую вам с Тиной нормальное оружие.

Слава Пресветлой, благодарить призрачную хозяйку вслух в присутствии бабушки мелкая не стала. Зато догадалась повернуться ко мне лицом и благодарно склонить голову. Потом вспомнила о шутке Найты, и показала Дарующей язык:

— Ваши дрова нам с мамой не нужны! Мы с ней накрутим свои локоны на что-нибудь еще…

А когда увидела, что Найта сползает с кресла от хохота, и услышала истерический смех остальных, повернулась ко мне и обижено захлопала ресницами:

— Нейл, эти вредины меня обижают…

К содержимому второго баула Алька придраться не смогла: пересчитала, увесистые кожаные мешочки, полюбовалась на содержимое одного из них, и признала, что эта часть подарка нравится ей куда больше, так как оставляет простор для фантазии. Тем не менее, отголоски обиды на Зейна в ее эмоциях все еще чувствовались, поэтому я встал с кресла и пригласил всех желающих прогуляться на конюшню или в каретный сарай. Меня не поняли. Но когда прислушались к эмоциям и ощутили веселье, мигом оказались на ногах и рванули переобуваться.

Когда оглядели карету и услышали первую часть фразы, переданной ар Лоусом, сочли, что Шандора можно простить. А когда добрались до конюшни и увидели четвероногих красавиц, мгновенно сорвались с места и понеслись выбирать себе «подружек».

Дора с доброй и мягкой улыбкой посмотрела им вслед, а затем повернулась ко мне:

— Кстати, Эвис, а ты уже знаешь, что у тебя и твоих женщин появились прозвища?

Я отрицательно помотал головой.

Родственница ехидно ухмыльнулась, сделала паузу подлиннее, а затем «сокрушенно» вздохнула:

— Твой дед потряс Маллор силой своего духа, поэтому его прозвали Несгибаемым. Твой отец восхитил королевство скоростью и заработал прозвище Молния. А ты удивил столицу тем, что укротил Вьюгу, Пургу и Метель…

— И как меня теперь называют? Весной, что ли? — немножечко поломав голову, но так и не придумав ничего путного, спросил я.

Ар Маггор расхохоталась:

— Не угадал: Повелителем Ненастья!

— Эх… — вздохнул я.

Дора нахмурилась:

— Неужели не нравится⁈

— Да нет, сойдет. Просто Алька меня замучает требованиями позволить ей заработать прозвище вроде Урагана или Засухи…

[1] Гельд — королевство на востоке Маллора. Гельдцы — порода очень дорогих лошадей. Темно-гнедые — масть, считающаяся наиболее работоспособной. Торренец — тоже порода лошадей. Только крупнее и злее.

Глава 13

Десятый день четвертой десятины второго месяца зимы.

Первые результаты моих ночных метаний по столицам и Лайвену мы получили на третий день дежурства. И сразу развили бурную деятельность. Сначала Майра отправила Тиммела в Башню Теней к дяде Витту. С письмом, в котором попросила помощи, и описала, что именно ей требуется. Почувствовав запах дичи, Лайвенский Пес сделал куда больше, чем просили — не только выставил Теней около каждого входа и въезда на дворцовую территорию, но и отправил к нам десяток своих парней, изображавших «истопников», «трубочистов» и «разносчиков» из винных погребов Шандора.

Потом к веселью подключилась Амси и заставила Вэйльку навестить остров, где выдала Дарующей насколько «декоративных гвоздей» с большими и красивыми шляпками, инструмент для их мгновенного забивания, сумку со шмотьем и моток прозрачной пленки, которую чуть позже потребовала наклеить на стену в моей дворцовой спальне. А когда все ее инструкции были выполнены, подала на эту самую «пленку» изображение из коридора.

Меня особо не дергали — просто сообщали о каждом своем действии и иногда показывали разного рода картинки, так как я неотлучно находился рядом с Шандором. Зато перед ужином, когда хозяйка пляжного домика сказала, что, кажется, началось, я сменился с Недвиром, устроился в кресле в дальнем углу кабинета короля и сделал вид, что отдыхаю.А сам вывесил перед глазами изображение с камеры, закрепленной над дверью в Бирюзовые покои, и сосредоточился на просмотре.

К моему неслабому удовлетворению, на появление из-за угла коридора новой разносчицы Тиммел среагировал мгновенно. В смысле, прислонился плечом к стене, «заинтересованно» оглядел прелести не очень молодой, но довольно симпатичной женщины и игриво подмигнул, а затем принялся выяснять, где можно найти эту красавицу после дежурства. При этом рукой, скрытой от ее взгляда шторой, дернул за сигнальный шнур условленное количество раз и, тем самым, сообщил Майре и Конгеру, обретавшимся в прихожей, о прибытии «долгожданной гостьи».

Когда «гостья» подкатила к дверям столик с ужином, переданным с королевской кухни, экран на стене моей спальни несколько раз вспыхнул красным, разделился на две половины и продемонстрировал в окне, появившемся под картинкой, какой-то текст.

— Начало Эпохи Стали! — презрительно фыркнула Амси и, не став объяснять непонятную фразу, продолжила: — Что ж, будем считать, что покушение состоялось. И начинаем шевелиться!

Сначала «зашевелилась» Майра: вышла в коридор, забрала у разносчицы столик и вкатила его в покои. А когда отравительница удалилась, из покоев выскользнули Тина, Конгер и десяток Теней дяди Витта. Советница, наряженная в простенькое платье в цветах Шандоров и в кошмарный парик, изображала чем-то сильно недовольную служанку. Десятник — осознающего свою вину чумазого истопника. А Тени следовали за ними на некотором отдалении и особо ничего не изображали — пугали встречных уж очень сосредоточенными лицами.

Вела процессию Тина. Вернее, Амси, но через советницу. К моему удивлению, совсем не теми коридорами и лестницами, по которым двигалась разносчица и ее сообщники. Тем не менее, как-то умудрялась выводить преследователей на преследуемых. Причем именно в тот момент, когда предыдущее звено разматываемой цепочки передавало информацию звену последующему. Потом Тина подзывала к себе десятника Теней, разрешала брать человека, уже отыгравшего свою роль, а сама с чуть уменьшившимся количеством спутников продолжала погоню.

Кстати, странная своевременность выхода преследователей в точку встречи заинтересовала не только меня, но и Майру с Алькой. И они, не связанные необходимостью молчать, спросили у призрачной хозяйки, как она это делает.

Та не только рассказала, но и показала:

— Я просмотрела записи задом наперед, поэтому знаю, где находится каждый из сообщников. Поэтому веду Тину не за кем-то определенным, а к точке предполагаемой встречи. Кстати, смотрела приблизительно так: вот разносчица пятится по коридору. А тут она сталкивается с мужчиной, который, собственно, и добавил в еду яд. Теперь пятится он. К гостевому крылу. И так далее…

— О-о-о!!! — восхитилась Алька. — А ведь таким способом можно проследить всю цепочку, правда⁈

— Всю не получилось! — вздохнула призрачная хозяйка. — Ведь в городе у меня камер нет. Поэтому цепочка обрывается вот на этом мужчине со шрамом над левой бровью, въехавшем на территорию дворца меньше стражи назад…

— Плохо…

— Плохо. Ведь для того, чтобы доказать связь посольства Хейзерра с попыткой вашего отравления, надо его отловить и обязательно разговорить…

Само собой, дяде Витту, примчавшемуся к нам в покои сразу после того, как ему доложили о задержании отравительницы, все объяснили совсем не так. Сказали, что один из моих вассалов встретил разносчицу в коридоре еще днем, вспомнил, что еще недавно она была горничной, и удивился не совсем понятному изменению статуса. А когда сообразил, что здесь, во дворце, провинившихся слуг не понижают в статусе на три ступени, а выбрасывают на улицу, решил за ней проследить. И, обнаружив, что она почему-то разносит еду именно в нашем крыле, доложил Майре. А моя старшая жена не захотела рисковать.

Проверка блюд — а один из спутников Лайвенского Пса приволок с собой поросенка — подтвердила «догадки» моей старшей жены, поэтому взбешенный ар Дирг унесся в Башню Теней, чтобы лично пообщаться с задержанными. А мы сосредоточились на наблюдении за преследователями. И… успели к самому финалу. То есть, увидели, как обрывается цепочка:

— Тень, говоришь⁈ — глядя в глаза мрачному, как грозовое небо, мужчине, негодовала моя советница. — Один из самых подготовленных бойцов Маллора⁈ А к чему ты подготовлен, не уточнишь⁈ К хватанию коров за вымя⁈ К надуванию щек перед девками, не достигшими возраста согласия⁈ К хвастовству перед такими же недоумками, как ты сам⁈ Тебе приказали взять его живым! Живым, понимаешь⁈ А ты его убил!!!

— Он что-то почувствовал, поэтому потянулся к предплечью. А я, решив, что он собирается выхватить нож, испугался за вашу жизнь и ударил в горло!

— Амси, покажи-ка мне момент попытки захвата! — еле слышно шевеля губами, потребовал я. А когда просмотрел запись с двух ракурсов по-очереди — с камеры в ожерелье Тины и с той, которая располагалась под потолком в противоположном конце коридора, так же тихо приказал: — Скажи Тине, чтобы глушила этого урода и сдавала дяде Витту: он не собирался никого брать — сначала оттеснил в сторону своего товарища, а потом дал противнику почувствовать угрозу, чтобы получить основание для убийства!

Прежде, чем озвучивать мои слова в общем канале, призрачная хозяйка переключила изображение на дальнюю камеру. Хотя могла и не торопиться — кто-то, а Тина особой торопливостью не отличалась. Вот и после моей подсказки она, ожесточенно жестикулируя, принялась объяснять, как должен был двигаться в сложившейся ситуации любой уважающий себя боец. В процессе объяснения спокойно оценила обстановку, расчетливо перетекла на полшага вправо, и только потом взорвалась действием — нанесла короткий, но мощный боковой удар локтем в челюсть Тени, затем ушла от возможной контратаки еще правее и, оказавшись на нужном расстоянии, рубанула предплечьем по затылку уже начавшего оседать мужчины. А еще через мгновение уже стояла лицом ко второму подчиненному дяди Витта в полной готовности к бою. Причем не одна — Конгер, среагировавший на начало ее атаки куда быстрее второй Тени, выхватил из потайных ножен оба ножа и был готов ее поддержать.

— На твоем месте я бы не дергалась! — уверенно глядя в глаза подобравшемуся сотруднику Ночного приказа, холодно усмехнулась супруга. — Твой товарищ всего лишь без сознания. И будет пребывать в таком состоянии до тех пор, пока не окажется в Башне Теней. Где у него будет возможность рассказать Витсиру ар Диргу о тех, вне всякого сомнения, очень веских причинах, сподобивших его оттолкнуть тебя во время броска к сообщнику отравителей и убить того, кого ваш начальник собирался допросить!

Мужчина прищурился, на несколько мгновений ушел в себя, а затем пристально уставился в глаза моей советнице:

— А как ВЫ поняли, что он мне помешал?

Тина посмотрела на него, как на юродивого:

— Юноша, в нашем роду невнимательность не приветствуется! Особенно во время тренировок, которые проводит арр Нейл. А он не только рубится с нами по страже в день, но и очень подробно разбирает каждую допущенную ошибку!

Не остался в стороне и Конгер:

— На мой взгляд, этот вопрос можно было бы и не задавать — женщина, способная с одного удара положить Тень, обязана уметь видеть любое движение…

Не знаю, помогли бы эти аргументы, или нет, но Амси напомнила Тине о жетоне, полученном от короля. И воин, увидев предъявленный «таран», сломался — связал своему товарищу руки и ноги, под давлением Тины запихал ему в рот «уздечку», закинул тело на плечо и поволок его в сторону Башни Теней. А следом за ним отправились и советница с десятником…

…Следующие полторы стражи мне было не до отравителей — на ужин к Зейну напросились главы сразу нескольких Младших родов, и я сосредоточился на отслеживании их эмоций, взглядов и жестов. Дергался не просто так — трое из семерых, чьи маноры располагались на полуденной Окраине Маллора, испытывали к верховному сюзерену не лучшие чувства из-за постоянных набегов шартов[1]. Поэтому держали меня в напряжении.

К их беседе с королем я особо не прислушивался — так, краем уха отметил, что они пытаются убедить верховного сюзерена увеличить количество воинов на «их» участке границы, а Зейн им что-то пообещал. В итоге, я освободился только тогда, когда более-менее успокоившиеся благородные откланялись, а Шандор, слегка перебравший вина, вдруг возжаждал женского внимания и отправился к меньшицам. И уже по дороге в Бирюзовые покои выслушал краткий доклад Амси:

— Привязать посольство Хейзерра к отравлению не получится — все участники повелись на предложенные деньги, и толком ничего не знают. Зато ар Дирг вскрыл сеть осведомителей, работавших на арра Ассаша.

— Через Тень? — уточнил я.

— Ага! — хихикнула призрачная хозяйка. — Парня сломали меньше, чем за кольцо, а когда он заговорил, Лайвенский Пес схватился за голову!

— Ему-то зачем хвататься? — удивился я. — Сеть появилась при Призраке, значит, единственное, что светит дяде Витту — это награда.

— Арр Витсир патриот. В смысле, по-настоящему радеет за ваше королевство. Поэтому думает не о награде, а о том, что каждый из арестованных чем-то помог хейзеррцам хотя бы один раз.

— Думаю, спокойный сон ему сегодня не грозит! — мрачно усмехнулся я.

— Ну да, как зашел в допросную после возвращения из ваших покоев, так еще ни разу и не выходил.

— А что творится в посольстве?

— Ар Ремир вне себя от бешенства! Сначала орал на того помощника, который доложил о том, что не смог встретиться с арром Лансом. То есть, с типом со шрамом, которого убила Тень. А когда узнал о начале арестов его осведомителей, швырнул в стену кувшин с вином и смял золотой кубок.

— Он не успокоится… — вздохнул я.

— Угу! — поддакнула моя собеседница. — Поэтому я считаю, что надо заняться оружием и броней твоих вассалов.

Я прошел мимо попавшегося на пути истопника, и продолжил говорить только тогда, когда отошел достаточно далеко:

— Амси, мы и так выделяемся дальше некуда!

— Я не предлагаю облачить их в тяжелые скафандрыпланетарной пехоты«Легионер» и дать в руки штурмовые комплексы«Шторм»! — хохотнула девушка. — Тем более что использование высокотехнологичного оружия и снаряжения в мирах с индексомразвития ниже третьего категорически запрещено. Я хочу заменить то, что у них есть, на чуть более прочные аналоги. Чтобы кольчуга гарантированно держала бронебойный арбалетный болт, поддоспешники защищали ребра при ударе, мечи стали прочнее и острее, а все снаряжение в целом — немного легче. Опять же, сегодня Тиммел убедительно доказал, что не зря давал вассальную клятву — проявил внимательность и, тем самым, дал тебе вескую причину поощрить весь десяток!

Обдумав ее аргументы, я пришел к выводу, что они разумны. Поэтому озвучил свое решение. И невольно улыбнулся, почувствовав, что Амси, воодушевленная успехом, собирается «давить» дальше:

— А теперь давай-ка поговорим о том мусоре, которым пользуешься ты и твои женщины…

…Утро следующего дня, видимо, для разнообразия, началось не с шепота Альки «Нейл, ты спишь?», а с дрожания брачного браслета. И с голоса Амси, ворвавшейся в мой сон:

— Доброе утро! Прости, что разбудила, но это ты должен видеть!

Я промычал что-то невразумительное, но хозяйка пляжного домика приняла это за согласие, и начала демонстрацию ролика.

Цвет картинки самую малость отдавал зеленым и оттенками оранжевого, но показывал задний двор поместья ар Витзеров[2] во всех подробностях. Мало того, позволял разглядеть даже выражение лица мужчины, скользящего к забору, отделяющему соседское поместье от нашего.

Остатки сна слетели с меня практически мгновенно:

— Сколько их?

— Двое! — тут же сообщила Амси. И даже показала второго, успевшего взобраться на орех и разглядывающего подступы к дому.

— Кто такие, знаешь?

— Угу. Воины из охраны посольства Хейзерра.

— Лучи боевой звезды? — на всякий случай уточнил я.

— Не знаю: в тех записях, которые у меня есть, это словосочетание не употребляется.

— Ладно, понял… — нахмурился я. — А что наши?

— Фиддин бдел. Поэтому, когда услышал хруст бумажной «обманки» на ветви ореха, засек вот этого и сообщил Кэйлору. А тот сейчас поднимает остальных и накачивает их зельем кошачьего глаза.

Я обрадовался:

— Молодцы!

Тем временем первый «гость» забрался на стену, хотя и не в самом удобном для этого месте, и, оперевшись ладонью на ее край, тоже промял «обманку» — покрашенные в цвет забора листы бумаги, между которых были вложены тоненькие глиняные чешуйки.

— О, засекли и этого! — хихикнула Амси. — Ох, ему сейчас и прилетит!

— Кто командует? — прекрасно представляя, что может ждать незваного гостя в этом месте, спросил я.

— Фиддин! И делает это весьма толково… Все, понеслось!

Последнюю фразу можно было и не произносить — тело «гостя», лежащего на заборе, дернулось от попадания арбалетного болта с зазубринами и прочным шнуром, привязанным к кольцу хвостовика. А через миг, после сильного рывка стрелявшего, слетело на нашу сторону и рухнуло на землю. Картинка тут же сменилась на другую и показала падение второго «гостя». Тоже на нашу сторону двора и тоже подстреленного гарпуном.

— Твой отец был редким параноиком! — весело прокомментировала Амси. — Стрельба с направляющих, не позволяющих промахиваться даже самым криворуким и косоглазым воякам — это нечто! Да и обманки хороши!

Смысла слова «параноик» я не знал, но суть предложения понял. Поэтому продолжил смотреть на происходящее. А посмотреть было на что — если первого, вероятнее всего, положили «наглухо», то второй, получивший болт в правое бедро и умудрившийся превратить падение в перекат, сдаваться не собирался. Поэтому, оказавшись на ногах, выхватил меч, перерубил шнур, попятился к стене, припадая на раненую ногу, и замер в готовности к действию. А зря: кто-то из моих, выполняя полученные инструкции, влепил ему в лоб еще один болт. Но с наконечником из войлока. И отправил в беспамятство.

— Все, взяли! — довольно прокомментировала призрачная хозяйка. — Не зря я говорила, что парни заслужили поощрение…

…Сообщение о ночном визите и результатах первого допроса ночного гостя добралось до дворца только в начале третьей стражи, когда в ворота начали пропускать тех, кто не обладал правом круглосуточного въезда на охраняемую территорию. К этому времени я уже совершал утренний обход тайных коридоров, поэтому с Фиддином, примчавшимся лично докладывать о происшествии, общалась Майра. Само собой, при моем негласном присутствии.

Короткий доклад воина ее не удовлетворил: усадив его перед собой, моя супруга проявила всю въедливость своего характера. То есть, за каких-то полтора кольца вытрясла из парня не только самые незначительные подробности выпытанного, но и заставила предельно подробно описать поведение каждого из наших воинов с момента появления «гостей» и до отъезда Фиддина во дворец. При этом сравнивая его слова с комментариями Амси.

— Что ж, действовали вы именно так, как должны были действовать воины из рода Эвис! — заключила она в самом конце «допроса». — То есть, не бросились в бой, размахивая чем попало, чтобы как можно быстрее проявить свои личные качества, а расчетливо дождались нужного момента, убили одного гостя, пленили второго и были готовы встретить остальных, если бы таковые обнаружились. Говоря иными словами, вы следовали инструкциям предельно точно. А такой подход к выполнению своих обязанностей достоин уважения. Поэтому от имени главы рода я благодарю вас за службу, и даю слово, что во время доклада мужу обязательно заострю на этом его внимание.

Данное слово Майра сдержала, сразу после ухода Фиддина связавшись со мной по личному каналу и сказав, этих ребят надо как-то наградить. Ибо, по ее мнению, они провели ночной бой просто идеально.

— Наградим! — пообещал я, а когда она обрадовалась, добавил: — Я слышал весь ваш разговор. И хочу сказать, что ты вела себя намного лучше, чем смогла бы любая другая старшая жена рода Эвис. В общем, я тобой горжусь.

Девушка засияла. Но не смогла не поинтересоваться именами тех, кого я скрываю за словосочетанием «любая другая». Потом пообещала пожаловаться на мое непостоянство остальным девочкам и, хихикая, отключилась.

Когда я закончил обход и вернулся в большую гостиную к королю, оказалось, что там уже сидит дядя Витт. Хмурый, не выспавшийся, попахивающий кровью, каленым железом и нечистотами, но как обычно, готовый к любым неожиданностям. При виде меня он чуть-чуть оживился. Правда, эмоции, которые он при этом испытал, особым теплом не отличались:

— Да уж, порадовал ты меня — просто нет слов!

— Это еще не вся радость… — криво усмехнулся я. — Сегодня ночью ко мне домой наведались два «луча» из боевой звезды, обычно охраняющей хейзеррское посольство. Собирались разведать подходы и спланировать ограбление с убийством.

Ар Дирг помрачнел еще сильнее:

— Как я понимаю, их все-таки взяли⁈

— Как это «все-таки»? — обиделся я. — Одного убили на месте, а второго сначала ранили, затем оглушили. Ну и, в итоге, выпотрошили. Не получив при этом ни царапины.

Последнюю фразу говорил уже не только для Лайвенского Пса, но и для Зейна, который остановился по ту сторону двери и слушал наш разговор.

— Может, разогнать, в Бездну, всех моих Теней, и взять вместо них тебя, твоих жен и твоих вассалов⁈ — с облегчением выдохнув, развеселился дядя Витт. — Что смеешься? Вчера аресса Тинатин одним ударом отправила в беспамятство далеко не худшего из моих подчиненных. Сегодня несколько твоих кабанов с легкостью взяли два «луча» одной из лучших хейзеррских боевых звезд. А что будет завтра?

— Именно завтра — не скажу. Но если арр Ассаш не уймется, то в скором времени искать нового посла придется и королю Хейзерра.

— Доброе утро! — наконец, переступив порог гостиной, поздоровался Шандор. — Кажется, я что-то пропустил. Докладывайте!

Я уступил право первенства главе Ночного приказа, и с большим удовольствием послушал его рассказ о событиях предыдущего дня. Почему с удовольствием? Да потому, что в отличие от других должностных лиц, дядя не пытался присваивать чужие заслуги ни себе, ни подчиненным, а описывал события именно такими, какими они и были. Кроме того, он как-то умудрялся не позволять королю перешагивать через ту грань гнева, за которой Зейн переставал нормально мыслить. В результате, к концу доклада Шандор был зол, если можно так выразиться, в меру. И даже способен, пусть зло, но шутить.

Мою часть доклада он выслушал чуть спокойнее. А когда я закончил, вдруг сдвинул корону вперед и по-крестьянски почесал пятерней затылок:

— Нет, я, конечно, понимаю, что зима — время заговоров и интриг. Но каша, заваривающаяся вокруг рода Эвис, начинает надоедать. Может, приставить к твоему дому дополнительную охрану?

— Спасибо, ваше величество! — поклонился я. — Но посторонние люди будут только мешать. Ведь сейчас для моих парней любой чужой — враг, а с вашей помощью гостей придется сортировать, что неудобно…

— Разумно! — подумав, согласился король. — Но что-то же надо делать?

— На самом деле, не все так плохо, как кажется на первый взгляд! — вдруг усмехнулся дядя Витт. — Посудите сами: благодаря тому, что Нейл заинтересовал Посольские приказы Торрена и Хейзерра, первые лишились ар Зейвена и ар Эжьена, а вторые — помощника посла, приличной части осведомителей и двух лучей «боевой» звезды. А вот если к нему привлечь внимание еще и гельдцев с реймсцами, то мы не только вырежем их лучших воинов, но и, если позволит Пресветлая, основательно почистим дворец от всякой швали!

— Определенно, не дурак! — прокомментировала его слова Амси. — И играет в открытую. Хотя запросто мог продавить такой шаг и за твоей спиной…

К моему удивлению король возмутился. Не только внешне, но и на уровне эмоций! И нехорошо прищурился:

— Ты ничего не путаешь⁈ Нейл не Тень, а телохранитель! Он обязан защищать меня от покушений, а не привлекать к себе внимание всех врагов нашего королевства!

— Слушай, Нейл, у меня тут появилась интересная идея! — внезапно хохотнула Амси. — Как ты относишься к небольшому отпуску⁈

[1] Шарты — самоназвание кочевых племен Степи.

[2] Ар Витзеры — род, находящийся в опале. Их особняк находится по соседству с городским домом ар Эвисов.

Глава 14

Первый день пятой десятины второго месяца зимы.

Возвращаться домой в середине дня, да еще и за сутки до окончания дежурства, было непривычно. Поэтому мы с интересом разглядывали город, по которому вот уже почти три месяца передвигались большей частью в темноте. В смысле, либо перед рассветом, либо после заката. Нет, особой красотой в самом конце зимы Лайвен похвастаться не мог — липкая грязь не только превратила улицы в болота, но и облепила фасады домов и заборы с воротами. Но толпы на улицах и освещенные Ати дома с непривычки вызывали недоумение. Впрочем, расслаблялись мы не так уж и долго — стоило отъехать от ограды дворцового парка перестрелов на пять, как в головку Майры пришла мысль проведать мэтра Колина.

Сказано — сделано: где-то через пару колец наша карета свернула на Ореховую аллею, проехала через огромное грязевое озеро и замерла перед знакомым крыльцом. И я, спрыгнув на мощный деревянный настил, появившийся совсем недавно и позволяющий гостям лавки добираться до дверей, не перепачкав одежду, поочередно подал руку каждой из своих женщин.

— Толково! — постучав каблучком по доске, отметила Тина. А мелкая, оглядев четыре кареты, стоящие перед нашей, ехидно улыбнулась: — Одна правильно брошенная фраза — и от покупательниц не спрятаться даже в Бездне!

И ведь не ошиблась — стоило нам подняться на второй этаж, зайти в гостиную для самых важных покупателей и увидеть толпу жаждущих обновок женщин, обступивших насмерть замотанного хозяина лавки, как я ему посочувствовал. На звон колокольчика, закрепленного над дверью, портной отреагировал, как приговоренный к смерти на удар топора палача по плахе: вздрогнул, слегка втянул голову в плечи и развернулся на месте. А когда увидел нас, по-настоящему обрадовался:

— Арр Нейл⁈ Арессы Майра, Тинатин, Вэйлиотта, Найтира и Алиенна⁈ Счастлив видеть всех вас в своей лавке! Присядете здесь или пройдете внутрь?

Игнорировать благородных дам из не самых убогих Старших родов Маллора было бы некрасиво, поэтому я отвесил всем присутствующим церемонный поклон и повел семью к единственному еще не занятому дивану. Вернее, повел всех, но добрался до него в компании одной лишь Тины, а все остальные величественно поплыли к манекенам, облаченным в платья новых фасонов.

Из-за отсутствия в помещении посторонних мужчин режим «Вечной Стужи» не включали. То есть, благожелательно отвечали на учтивые приветствия, тем, кто улыбался, улыбались в ответ, и обменивались парой фраз с теми, кто не строил из себя королеву Манишу. Кстати, в какой-то момент я услышал знакомый голос и, повернув голову, увидел ту самую ар Койрен, которая помогала мне доводить до бешенства Гирлона ар Зейвена.

Поймав мой взгляд, девушка, уже успевшая заговорить с Алькой, присела в глубоком реверансе, и захлопала ресницами:

— Арр Нейл, я поражена в самое сердце!

— И чем же? — с улыбкой поинтересовался я.

— Десять из десяти мужчин, оказавшись в окружении манекенов с женскими платьями, в ужасе сбежали бы на улицу уже через десяток ударов сердца! Вы же совершенно спокойны, и даже поглядываете на некоторые фасоны с интересом.

Я развел руками:

— Так уж получилось, что в роду Эвис принято смотреть на мир немного не так, как на него смотрят где-либо еще. Мы считаем, что красивым может быть что угодно: человек, платье, движение, мысль…

— С человеком или платьем еще понятно! — задумчиво пробормотала девушка. — А как может быть красивым движение или мысль?

— Танец — тоже движение! — объяснила ей мелкая. — А еще движение — это полет ловчего сокола, бег иноходца, поединок двух хороших мечников…

— Мысль — это шутка, стихотворение, рассказ… — подхватила Тина. — И даже короткое, хлесткое и, главное, точное оскорбление!

Ар Койрен развеселилась:

— Действительно! Я получила море удовольствия и от поединка арра Нейла с ар Зейвеном, и от фразы «Впрочем, если вы, благородная дама, выберете скалку, то я буду вынужден выставить против вас одну из своих меньшиц…»

— Вы тоже славно пошутили! — ухмыльнулся я и процитировал: «…вызовете меня на поединок года через три, когда овладеете боем на скалках и отрастите косу до пояса».

Все присутствующие дамы, включая самых пожилых, рассмеялись. А ар Койрен, дождавшись относительной тишины, озвучила следующую мысль:

— А правда, что вы тренируете всех-всех-всех своих женщин⁈

— Правда.

— А зачем⁈

— Потому, что очень их люблю!

— Н-не поняла? — растерялась девушка.

— Скажите, в каком торренце больше жизни — в том, который целыми днями носится по пастбищу, или в том, которого десятинами не выпускают из стойла?

— Ты хотел сказать, «какой торренец красивее»… — внезапно поинтересовалась Амси. — … но пожалел самолюбие тех коров, которые тут собрались?

Я вспомнил, где в этом помещении расположена камера, повернул голову в ее сторону и кивнул.

— Я так и поняла. А девочке ты, определенно, нравишься!

Тем временем «девочка», подумав, пришла к тому же выводу, что и призрачная хозяйка, так как покосилась на пышный зад проплывшей мимо ар Тиммер, и лукаво улыбнулась:

— Что ж, ход вашей мысли я поняла, поэтому вынуждена просить об одолжении…

Дамы навострили уши. В том числе и мои красавицы.

— Вы бы не могли при случае повторить эти же слова Магнусу? А то брат наотрез отказывается меня тренировать!

— Повторю обязательно! — пообещал я. — Только не уверен, что он меня послушает.

— Вас он послушает! — уверенно заявила она, затем еще раз присела в реверансе и, поблагодарив за содержательную беседу и обещание, рванула к Альке.

Следующие две беседы — со старшей сестрой Дитмара ар Шелла и желчной старой грымзой из побочной ветви рода Сиерс — ничем особым не порадовали. Первая пыталась рассказать какую-то страшно запутанную историю о любовных похождениях Жеребца, вероятнее всего, для того, чтобы потом иметь возможность хвастаться, что общалась «с самим» главой рода Эвис. А вторая жаловалась на современные нравы и пыталась доказать, что в эпоху моего «великого» деда мужчины были мужественнее, женщины — женственнее, а жизнь — в разы ярче и интереснее. Впрочем, назвать совсем бесполезным общение с ней у меня не повернулся бы язык — она оказалась кладезем нужной информации, и любезно озвучила даты и места проведения доброго десятка балов и приемов.

После общения с этой парочкой я, наконец, позволил себе удалиться в мастерскую хозяина лавки, поболтал с ним и его меньшицами кольца два-два с половиной, потом вернулся в гостиную, забрал своих дам и откланялся. А когда вслед за ними забрался в карету и приказал Одену править в сторону дома, был огорошен сообщением Майры:

— Мы пригласили Ирлану ар Койрен в гости. Приедет либо завтра днем, либо послезавтра.

— Зачем?

— Она всегда говорит именно то, что думает! — подала голос Вэйлька. — И не кривит душой.

— Девочка далеко не дура! — поддержала ее Найта. — Умеет не только слушать, но и слышать.

— А еще веселая и легкая в общении! — внесла свою лепту мелкая. — И фигурка у нее ничего. Как минимум, выше пояса!

— В общем, еще одна женщина в нашем доме не помешает… — заключила Тина, а когда почувствовала мое возмущение, расхохоталась: — Успокойся, мы оценивали ее не для тебя, а для Конгера и его парней — надо же им когда-нибудь остепениться?

…Конгера и трех его парней, оставшихся охранять Бирюзовые покои, дома, естественно, не оказалось. Зато, узнав о том, что мы вернулись, перед воротами выстроилось пять из шести воинов, которые несли службу в особняке. При этом шестой ощущался на заднем дворе — неторопливо прогуливался вдоль забора, то есть, продолжал выполнять свои обязанности. Я мысленно порадовался такому усердию, а когда спешился, подозвал к себе Селию с Аникой и распорядился через стражу накрыть стол на шестнадцать человек в большом обеденном зале первого этажа.

Когда обе девушки унеслись на кухню, повернулся к Фиддину и сообщил, что присутствовать на этом обеде обязаны все члены рода, находящиеся в доме. Включая стражника, несущего службу на заднем дворе.

Воин прикоснулся кулаком к груди, а затем поинтересовался формой одежды. Я объяснил. А потом в сопровождении моих женщин прошел в дом, переобулся и рванул на остров. Само собой, не один, а с парой помощниц — Тиной и Алькой.

Пока Амси что-то меняла в их коммуникаторах, а затем объясняла, как открывать переход в ее владения, быстренько ополоснулся, переоделся в один из десятка комплектов одежды, синтезированной для меня искином, а затем забрал все подарочное оружие и перенес его в дом. Для того чтобы перенести кольчуги, шлемы, поножи, наручи и боевые пояса, пришлось сбегать туда и обратно еще четыре раза. Когда я появился на острове в шестой раз, то еле отогнал «помощниц» от снаряжения, предназначенного для них: сказал, что разбираться с ним придется долго, поэтому мы займемся этим сразу после обеда. Девочки, скрепя сердце, согласились и, подхватив по новому платью для себя и оставшихся дома подруг, вернулись к переходу.

Время, оставшееся до трапезы, я провел за учебой — слушал лекцию по астрономии и смотрел обучающий фильм. А мои красавицы сначала долго и упорно мылись, а затем приблизительно так же прихорашивались, «готовясь к первому торжественному мероприятию в новой истории рода Эвис», как метко выразилась Амси.

Мероприятие началось моей речи перед десятком, выстроенным в одну шеренгу — Конгер вместе с парнями, обычно охраняющими Бирюзовые покои, прибыл незадолго до начала четвертой стражи, поручив охрану запертых дверей паре Теней дяди Витта:

— На мой взгляд, любой род силен, прежде всего, единством. То есть, не близостью главы к трону, не размерами манора или высотой стен родового замка и не количеством воинов, а внутренней готовностью каждого встать плечом к плечу с любым, кто носит те же самые цвета. Сегодня вы пролили кровь за род Эвис. Не свою — чужую. Но я ценю это куда больше пролитой своей. Ибо считаю, что самый лучший бой, это бой, который с первого и до последнего мгновения идет по заранее обдуманному плану, и уверен, что самопожертвование — это судорожная попытка в самый последний момент исправить чью-то глупость или просчет…

Парни слушали и слышали то, что я говорил. Поэтому постепенно расправляли плечи, гордо вскидывали подбородки и начинали все ярче и ярче «звенеть» гордостью за себя и за своих товарищей. А от тех эмоций, которые они испытывали, чувствовал душевный подъем и я:

— Я бы хотел отметить многое — бдительность Тиммела и Фиддина, исполнительность Конгера, сообразительность Кэйлора, выдержку Сангора и Дитта. Но чтобы не превращать обед в пустую говорильню, объединю свои мысли в одну общую. Да, и «обманки», и арбалеты, и болты к ним готовили не вы. И не вы придумывали, как отлавливать отравителей или встречать незваных гостей с наименьшим риском для защитников дома. Но труды тех, кто все это готовил и придумывал, были бы бесполезными, если бы любой из вас дрогнул или попытался броситься в атаку для того, чтобы достать противника первым. Но, слава Пресветлой, каждый из вас сделал именно то, что от него требовалось, и превратился в один из плотно сжатых пальцев того самого кулака, который не только встретил, но и сокрушил тех, кто злоумышлял против нашего рода. А ваша надежность позволила нам собраться не на День Поминовения по чьей-нибудь безвременно отлетевшей душе, а на Праздник Единства ар Эвис! Конгер?

Десятник, до этого момента глядевший в никуда мечтательным взглядом, мгновенно подобрался:

— Я, арр!

— Подойди.

Он вышел из строя, сделал четыре шага и замер.

Я вытянул руку в сторону, дождался, пока Майра вложит в нее перевязь с оружием, синтезированным искином, и протянул ее сородичу:

— Ты доказал, что достоин именоваться ар Эвис! Поэтому прими этот клинок и владей им с честью!

Парень принял перевязь подрагивающими от волнения руками, слегка выдвинул из ножен меч и прикипел взглядом к узору, проступающему по всей поверхности отполированного лезвия. Затем недоверчиво посмотрел на меня, но, увидев подтверждающий кивок, с благоговением прикоснулся губами к холодной стали, выпрямился и с силой прижал правый кулак к груди:

— Горжусь тем, что стою за вашим плечом[1], арр!

Он действительно чувствовал гордость. Но при этом переживал за товарищей, ибо не был уверен в том, что я как-то отмечу и их. И это очень нравилось и мне, и моим женщинам:

— Это еще не все! — после небольшой паузы сказал я. — Возле окна лежит десять баулов со снаряжением такой же старой работы, как и этот меч. После обеда заберешь свой и оценишь его содержимое! А пока встань в строй.

Остальным я вручил оружие с теми же словами, дождался, пока последний, Дитт, сияя, как лик Ати, займет свое место рядом с товарищами, и улыбнулся:

— А теперь, когда официальная часть закончена, приглашаю всех вас к столу…

…Неофициальная часть мероприятия длилась относительно недолго — где-то две трети стражи. Ибо на вечер и у меня, и у моих дам были большие планы. Тем не менее, это времяпрепровождение получилось весьма теплым и веселым — воины были своими, поэтому женская половина рода Эвис откровенно развлекалась, подшучивая над парнями. А те, постепенно расслабляясь, чувствовали себя все лучше и лучше.

Когда Селия с Аникой принесли сладкую выпечку и кувшины с ягодным взваром, я добавил вассалам еще толику хорошего настроения, сообщив о том, что в ближайшее время к нам в гости прибудет несколько девушек из рода Койрен, на которых стоит обратить внимание. А когда парни непонимающе уставились на меня, добавил:

— Кстати, чуть не забыл: в каждом бауле — по кошелю с двумя десятками золотых и по комплекту парадной одежды в цветах нашего рода. Дабы вы не ломали головы, раздумывая, где раздобыть деньги на подарки, и не пугали дам звоном кольчужных колец…

…Процесс выдачи нового оружия и снаряжения моим красавицам прошел куда менее торжественно, зато куда как интереснее. Алька, услышав о том, что все наше оружие синтезировано из стали, которая использовалась при создании мечей Наказующих, сразу же вцепилась в набедренные ножны и попыталась вытащить из них нож. Ага, как бы не так — оказалось, что доступ к нему будет активирован только после объяснений.

Мелкая надулась. А когда Амси объяснила, чем закончится попытка попробовать остроту клинка пальцем или ногтем, поежилась. Тем не менее, стоило призрачной хозяйке сообщить, что доступ к оружию разрешен, как непоседливая девица сразу же выхватила клинок. И, полюбовавшись идеально отполированным лезвием, задумчиво огляделась.

— Попробуй на старых ножнах! — посоветовал я.

Алька возмущенно убрала подарок за спину. А когда услышала то же самое предложение и от искина, нехотя дотронулась клинком до полированной деревянной накладки. И ошалело уставилась на гладкий срез, разделивший ножны на две неравные части!

— Ничего себе! — хором выдохнули женщины.

— Ага! — ухмыльнулся я. И тут же посерьезнел: — Привлекать внимание к этому оружию, как вы уже, наверное, поняли, не стоит. Поэтому в присутствии посторонних просто так им лучше не размахивать…

Девочки согласно кивнули. А уже через пару десятков ударов сердца крайне внимательно слушали дальнейшие объяснения Амси и разбирались с остальными обновками. Мечи, родовые кинжалы, шкатулки с авадами, набедренные, наспинные и наручные ножи — все, что подготовила для них призрачная хозяйка, пробовалось чуть ли не на зуб. И неизменно вызывало благодарные улыбки. А новый подход к процессу одевания — непонимание.

Пришлось объяснять. Искину. А мне подтверждать его мнение. И предлагать потыкать в одно из их новых платьев старыми ножами…

Следующая половина стражи была убита на примерки. Хотя почему «убита»? Каждая из моих красавиц отдавалась демонстрациям нарядов с таким пылом, что я умудрился забыть о времени. И, заодно, о необходимости собираться на бал. Зато с острова ушли довольными и счастливыми. Как ни странно, без вещей: девочки, успевшие привыкнуть к мысли о том, что для перехода во владения Амси им помощь уже не нужна, и сочли, что нет никакой разницы, где располагается основная часть их гардероба — в нашем особняке или в пляжном домике.

О новом оружии не забывали и в процессе сборов. Вернее, не так: все время, пока дамы приводили себя в порядок, то есть причесывались, подводили ресницы и подкрашивали губы, они шарахались по покоям в одном белье и новой сбруе, чтобы иметь возможность дотрагиваться до тех или иных ножен сразу же, как появится такое желание. А мелкая при любой возможности продолжала крутить перед носом обрубок старых ножен и обжигать нас вспышками дикого восторга.

К моменту, когда моя личная боевая звезда оказалась готова к выезду, красоты и эмоций моих красавиц стало так много, что у меня пересохло во рту, а сознание заволокла поволока желания. Но я держался даже тогда, когда веселящиеся Вэйлька с Найтой давали почувствовать мое состояние остальным, а те меня провоцировали… хм… по-всякому.

Кстати, провоцировали не только в доме, но и по дороге в королевский дворец. Видимо, поэтому, выбравшись из кареты у парадного крыльца, все мы легко и непринужденно перешли в режим, если можно так выразиться, веселой и буйной Зимы. А это состояние было мгновенно отмечено окружающими, и первые слухи о том, что Эвисы злы, как порождения Бездны, добрались до бального зала задолго до того, как мы переступили через его порог.

Кстати, еще одним признаком нашего вызова «обидевшему» меня самодержцу дворцовые сплетники сочли перемещение Уголка Вечной Стужи к подножию трона Шандоров. И задумались о последствиях. Что интересно, знатоки характера Зейна, предсказывавшие мою скорую опалу, оказались в меньшинстве. А большая часть собравшихся считала, что мое отстранение от службы является несправедливым, ибо поведение Гирлона ар Зейвена было возмутительным, причем на протяжении не одного, не двух и даже не пяти лет! Мало того, некоторые не только говорили, но и подходили, здоровались, выказывали сочувствие и обещали поддержку. А самые смелые делали комплименты моим дамам.

Когда в зале появился Магнус ар Койрен, у сплетников и сплетниц появилась новая тема для обсуждения. А пара «особо проницательных» личностей даже увидела в нашей теплой встрече неопровержимое свидетельство появления «заговора лучших клинков Маггора»! Амси, пересказывавшая нам самые интересные «догадки», веселилась со страшной силой. Мои красавицы тоже развлекались. Но иначе: доводили окружающих до белого каления не только разрезами на платьях, начинающимися — о, Пресветлая! — аж от колена, но и язвительными описаниями нарядов некоторых благородных, благо с небольшого возвышения, на котором мы стояли, был прекрасно виден не только весь зал, но и входные двери.

После объявления о прибытии Ассаша ар Ремир, посла Хейзерра в Маллоре, и его появления на пороге зала гогот тех, кто прислушивался к тому, что несли мои женщины, стал неприлично громким. Впрочем, поводов для смеха у них было предостаточно, ибо не на шутку разошедшаяся троица «инеевых кобылиц» не замолкала ни на мгновение. Особенно тогда, когда заметила нового гостя и обратила на него свое внимание:

— Как ты думаешь, Майра, а почему ар Ремира такой длинный камзол? — оценив наряд хейзеррца, поинтересовалась Вэйлька.

— Тут все просто! — с видом человека, точно знающего ответ на этот вопрос, сообщила моя старшая жена. — Во-первых, он показывает всем, что достаточно состоятелен, чтобы оплатить пять лишних пальцев[2] ткани, пошедшей на пошив этого убожества…

Вокруг захихикали. А она не унималась:

— Во-вторых, чем длиннее камзол, тем крупнее выглядит торс, на который он напялен. А так как арр Ассаш плюгав до невозможности, то он пытается хоть как-то убедить окружающих в том, что под этой кошмарной тряпкой спрятаны груды могучих мышц…

— Представляю, как он радуется отсутствию необходимости носить камзолы с глубоким вырезом! — поддакнула ей Найта. — Ведь в них изобразить «мощь» его грудных мышц было бы затруднительно!

Тут из-за спины ар Койрена раздалось восторженное повизгивание его сестры Ирланы. А к общему хохоту добавился гулкий бас пожилого мужчины в цветах Шеллов.

— Но самая важная причина — третья! — дав окружающим угомониться, с «искренним сочувствием» посмотрев в сторону посла, вздохнула Майра. — Длинный камзол позволяет скрыть отсутствие поражающей воображение выпуклости… ну… там, где она должна присутствовать! И хотя бедняга и держит лицо, но в душе очень-очень переживает…

После этих слов толпа, собравшаяся вокруг нас, заржала так, что я на несколько мгновений перестал слышать смех Амси в общем канале.

— Подожди-подожди! — через какое-то время нахмурилась Вэйлька. — Но у него, вроде бы, чуть ли не десяток детей!

— Пффф! — фыркнула Найта. — Что ты, как маленькая: род большой, мужчин хватает. Да и глава постоянно в отъезде!

— Знаете, арр Нейл, а ведь языки насмешниц куда более опасны, чем наши с вами клинки! — склонившись к моему уху, хохотнул ар Койрен. — Удары наших можно парировать. А от их атак остаются незаживающие раны, которые можно бередить годами!

Я с ним согласился. Потом признал, что тоже не хотел бы стать объектом таких насмешек, и, наконец, вспомнил об обещании, данном его сестре:

— Арр Магнус, сегодня утром я заезжал в лавку к мэтру Колину, и мои жены пригласили вашу сестру к нам в гости.

— Знаю, Ланка мне уже все уши прожужжала! — добродушно усмехнулся он.

— Так вот, мне было бы очень приятно, если бы она прибыла, сопровождая вас и ваших супруг.

— Почту за честь! — поклонился мужчина.

— И еще: выполняя данное ей обещание, хочу объяснить, почему я считаю необходимым тренировать женщин…

Мой монолог ар Койрен начал слушать без особой радости. Потом зацепился за одну из фраз и решил поспорить. Только вот шансов победить боевую тройку из меня, Амси и неведомой мне науки под названием «физиология» у него было. Поэтому через какое-то время он заинтересовался, начал задавать уточняющие вопросы, разобрался, по каким причинам женщинам не стоит делать пару-тройку «мужских» упражнений, и, наконец, сдался:

— Пожалуй, логика в вашем утверждении есть.

— В нем есть не только логика, братик! — выглянув из-за его плеча, хихикнула страшно довольная Ирлана. — Посмотри на женщин арра Нейла и скажи, какая из них выглядит хоть чуточку мужеподобной⁈

Отдавать арра Магнуса на растерзание такой же деятельной особы, как его сестра, я не хотел, поэтому встал на его защиту:

— На самом деле вашего брата стоило бы похвалить. Дело в том, что тренировать вас так же, как тренируемся мы, мужчины, действительно нельзя. Мне повезло — я не только видел, как мой отец занимался со своими супругами, но и слышал его объяснения, поэтому знаю, что делать можно, а что не стоит. У арра Магнуса такой возможности не было, поэтому он предпочел сохранить вашу фигуру такой, какой ее вам подарила Пресветлая! А пойди он у вас на поводу…

Ар Койрен благодарно прикрыл веки. А его сестричка, обдумав сказанное мною, вдруг дернула его за рукав и тихо выдохнула:

— Спасибо! И-и-и прости — я была неправа!

При этом девушка чувствовала то же самое, что и говорила, поэтому я улыбнулся и добавил:

— Если у вас не пропало желание тренироваться, то во время визита к нам можете потерзать моих женщин вопросами. Или попросить их вас немного погонять.

Счастливый вопль девушки нас с арром Магнусом слегка оглушил. А потом она исчезла. Чтобы возникнуть рядом с Алькой и вцепиться уже в ее руку…

…Когда король переступил порог зала и направился к трону, ар Ассаш пребывал в расстроенных чувствах. И было с чего: мало того, что шутки Майры про камзол ему передали раз десять, а каждая проходящая мимо дама либо насмешливо улыбалась, либо норовила заглянуть под полы, так при каждом взгляде в сторону трона он натыкался на взгляд какой-нибудь из Эвис. И вспыхивал от негодования, когда они начинали обмениваться короткими фразами и заразительно смеяться. А когда самодержец сел на свое место, и к нему потянулись благородные, чтобы поздороваться с верховным сюзереном и поблагодарить его за гостеприимство, посол взбесился еще сильнее. Ибо сообразил, что не подойти к королю не сможет, а каждый шаг к трону будет приближать его к насмешницам. В итоге он решил подождать, пока толпа рядом с самодержцем поредеет. А зря — практически все, кто подходил к Шандору, после общения с королем оставались поблизости. То ли потому, что жаждали услышать его разговор с опальным телохранителем, то ли мечтали лицезреть унижение очередного посла.

Когда тянуть время стало чревато неприятными последствиями, арр Ассаш изобразил приветливую улыбку и неторопливо двинулся к трону.

— Слышь, Майра, а ведь с утверждением о богатстве рода ар Ремир ты, пожалуй, поторопилась! — придирчиво оглядев приближающегося мужчину, заметила Найта.

— Почему это⁈

— Посуди сама, если бы у них были бы лишние деньги, то ставить походку наследнику рода поручили бы человеку, хоть понимающему, что это такое. А этот не только выпятил пузо вместо груди, так еще и ноги приволакивает!

— Там просто каблуки на сапогах тяжелые! — «объяснила» Вэйлька. И сочувствующе вздохнула: — Эх, на что только не идут мелкие мужчинки, чтобы казаться хоть на палец повыше…

Королева Маниша прыснула. Король улыбнулся в усы. А ар Ассаш от возмущения сбился с шага. Чем вызвал очередную шутку:

— Неужели каблук отвалился⁈ — ужаснулась младшая Дарующая.

— Да нет… — воскликнула Найта, а потом, «замявшись», перешла на шепот. Достаточно громкий, чтобы его было хорошо слышно даже в противоположном конце зала: — Просто… хм… бубенчики в ногах запутались!

Зал грохнул. А некоторые особо эмоциональные личности даже повторили шутку в том виде, в котором она могла бы прозвучать в мужском обществе.

Пока посол приветствовал короля, заверял его в своем уважении и делал комплименты его супругам, мои дамы молчали. Но стоило ему затихнуть, как наступившую тишину развеял задумчивый голос Альки:

— Меня уже почти стражу мучает один вопрос: по каким признакам отбирают в послы? Вот, скажем, с телохранителями яснее некуда — им требуется великолепно владеть оружием, быть внимательными, умными, верными и, что самое главное, способными на самопожертвование!

— С послами ничуть не сложнее! — поморщилась Майра. — Надо уметь врать, не краснея, быть готовым на любую подлость ради некоего государственного блага, и мило улыбаться даже тогда, когда на голову льют, ну, скажем, содержимое ночной вазы…

— Но ведь это недостойно мужчины!

— А что делать, если в телохранители таких не берут?

— Арр Нейл, обратите внимание, что ваши дамы шутят в адрес полномочного представителя главы другого королевства! — гневно рыкнул Шандор.

Я нисколько не испугался. Во-первых, потому, что ничем особенным мне этот «гнев» не грозил, а во-вторых, слышал эмоции короля и знал, что в душе он веселится ничуть не меньше, чем я:

— Разве? А мне почему-то кажется, что в их беседе не было названо ни одного имени. Впрочем, если вы настаиваете, то мои супруги и советница начнут обсуждать покрой камзолов, высоту каблуков мужских сапог или, например, танцы!

Окружающие ехидно заулыбались, а Ирлана ар Койрен захихикала.

Король унял веселящихся недовольным взглядом и изволил огласить свою волю:

— Пожалуй, я бы послушал их мнение о танцах. Тем более что мы вроде как на балу.

— Как скажете, ваше величество! — одновременно прощебетала боевая звезда рода Эвис и так же слитно присела в реверансе. А когда встала, то сместилась на половину шага назад. Оставив на месте Майру:

— Каждый раз, приходя на бал, я чувствую гордость. Ведь супруг, ниспосланный мне Торром, неизменно вызывает интерес у множества женщин. И, не будь рядом с ним нас пятерых, очередь к нему протянулась бы до парадного выхода из дворца…

— Говоря иными словами, для того чтобы обаять женщину, ему не требуется ни длинный камзол, ни высокие каблуки, ни помощь вассалов! — продолжила ее речь Найта.

— И это действительно так! — растолкав веселящуюся толпу и остановившись рядом с моей старшей женой, воскликнула ар Койрен. — Лично я встала бы в эту очередь первой!

— Может, вы с ним и откроете этот бал своим танцем? — «мрачно» поинтересовался король. — Или устрашитесь Ненастья⁈

— Девушка, которая не испугалась высказать свое мнение даже перед Зейном Гневным, достойна уважения! — не дав арессе Ирлане высказать сомнение в такой возможности, холодно сказала Майра. Потом оглядела окружающих взглядом, в котором бесновалась Ледяная Стужа, и добавила: — Ее Ненастье не заденет!

[1] Горжусь тем, что стою за вашим плечом — самая прочувствованная из ритуальных фраз, используемых в этом мире.

[2] В данном случае палец — это мера длины. Чуть больше сантиметра.

Глава 15

Второй день пятой десятины второго месяца зимы.

На то, что обе Дарующие уже переросли Дитта, самого мелкого из парней Конгера, и почти догнали Давела с Разданом, я обратил внимание перед пробежкой, когда боевая звезда рода Эвис образовала первую шеренгу, а мои вассалы — чуть более длинную вторую. Обрадовался до безумия, ибо частенько задумывался о том, что две из трех моих инеевых кобылиц, мягко выражаясь, недостаточно рослые для уроженок Торрена, но додуматься до того, что этот изъян их образа можно исправить, так и не сподобился. Естественно, сразу же толкнул Вэйльку и Найту чувством благодарности. И чуть ли не через каждый круг давал им почувствовать то свое восхищение, то гордость, то любовь.

О причине моей радости они, само собой, не догадывались, поэтому к концу пробежки изнывали от любопытства. И попытались вытрясти ее из меня еще на лестнице между вторым и третьим этажом. Я промолчал. Из вредности. А когда пропустил своих красавиц в тренировочный зал и закрыл за ними дверь — сгреб Дарующих в объятия и расцеловал.

— Нет, такое бурное проявление чувств, мне, конечно же, приятно… — хихикнула довольная Найта. — Но хотелось бы знать, что именно тебя так обрадовало⁈

— Ага! Вдруг и у нас получится урвать такое количество поцелуев! — съязвила Тина.

Вместо ответа я разжал объятия, выдернул из группы завистниц Майру, затолкал ее между обеими Дарующими и… ошарашено захлопал глазами, сообразив, что подросли не только обе хейзеррки, но и моя старшая жена!

— Ну, и как это называется⁈ — поинтересовался я, когда снова обрел дар речи.

— Мелких торренок не бывает! — мгновенно догадавшись, что я имею в виду, но решившая чуть-чуть поиздеваться, сообщила Вэйлька, нахмурив брови и сделав о-о-очень серьезное лицо. — Сейчас, пока мы выглядим лет на шестнадцать-семнадцать, такое еще простительно. А через год-два эта странность обязательно привлечет внимание. Тем более что искать, с кем нас можно сравнить, нет необходимости, ведь мы постоянно находимся рядом с твоей старшей женой. Зато к началу лета, когда мы с сестричкой ее догоним, никому и в голову не придет, что две из трех инеевых кобылиц рода Эвис — хейзеррки. Не говоря уже о том, что они в принципе могут быть Дарующими.

— Майра была высокой только для маллорки! — объяснила Найта, судя по мягкому теплу, чувствующемуся в эмоциях, совсем не расположенная шутить. — У торренок стандарты совсем другие, поэтому мы решили чуть-чуть вытянуть и ее.

— Когда решили-то? — слегка напрягся я, но почувствовав спокойствие обеих Дарующих, заставил себя перестать волноваться.

Вэйлька тут же подставила губки под поцелуй:

— Я начала это изменение еще в конце лета! А сестричка подключилась сразу после инициации.

— Не совсем так: это изменение достаточно начать. И изредка — раз в две-три десятины — слегка подстегивать! — требовательно ткнув пальчиком в свою щечку, лукаво улыбнулась Найта. — В общем, можешь не волноваться — для окружающих мы растем практически незаметно.

— Ну да, если не заметил даже я, то что говорить о других⁈ — облегченно выдохнул я. И удивленно повернул голову к Тине, которая встретила мои слова жизнерадостным смехом:

— Ты этого не замечал из-за того, что росли все, включая и тебя самого! А теперь, когда тебя, Майру и меня тянуть перестали, разница стала заметнее.

— В каком смысле «все»⁈ — не понял я.

— Не хочу смотреть на всех окружающих снизу вверх! — развернув плечи и гордо приподняв подбородок, с вызовом произнесла младшая меньшица. — Поэтому я вырасту до старого роста Майры и остановлюсь!

— А я уже прибавила. Пальца четыре! Но это было еще в начале зимы… — весело продолжила ее мать. — Со стороны совсем незаметно, а меня радует чуть ли не каждый день…

— Не худшее изменение для мечевого боя! — подала голос Амси. И ехидно поинтересовалась: — А почему?

— Чем больше масса тела, тем сильнее удар! — тут же отозвался я, благо физику, как, впрочем, и все остальные науки, изучал очень добросовестно.

— Не дурак! — обрадовалась она. — И это радует…

…Еще одну причину, из-за которой я столько времени не замечал вроде бы очевидных изменений, удалось обнаружить после тренировки, когда мы ополаскивались перед тем, как перейти на остров. Недавний разговор все еще крутился в голове, поэтому обеих Дарующих я рассматривал куда пристальнее, чем обычно. А так как «обычно» я ими только любовался, а тут еще и попытался понять, что в них изменилось, кроме роста, то в какой-то момент вдруг сообразил, что теми же остались ВСЕ пропорции!

— Значит, говоришь, «слегка подстегивать»? — начав что-то понимать, «угрожающе» прошептал я на ушко Найты.

Она притворно испугалась и захлопала ресницами, которые, кстати, тоже стали существенно гуще и длиннее:

— Ну да, подстегивать. А еще исправлять некоторые мелкие изъяны. А тебе что, не нравится результат?

К последнему предложению ей удалось «пристегнуть» такой непередаваемый «ужас» в эмоциях, что я сначала расхохотался, а затем закинул страшно довольную шуткой женщину в бочку с водой.

— Я надеюсь, это не вся твоя благодарность? — вынырнув на поверхность, грозно поинтересовалась она, уперев кулачки в восхитительно очерченные бока и выставив грудь, которая с момента нашей первой встречи увеличилась в объеме более чем втрое и теперь выглядела лишь немногим меньше, чем аналогичное достоинство Тины.

— Не вся! — пообещал я. А через пару колец, когда вместе с веселящимися женщинами перешел на остров, попросил Амси выгнать из ангара шесть скутеров и выдать нам водные лыжи. После чего напомнил заинтересовавшимся дамам о том, что в обед ожидаются гости.

Вспомнили. Слегка расстроились. И тут же ушли «в себя», чтобы проглядеть обучающий ролик. Разбираться с техникой катания закончили практически одновременно. Сразу же переоделись в закрытые купальники, обклеили себя страхующими лентами антигравов, натянули разноцветные спасательные жилеты и наперегонки рванули к скутерам.

Первые кольца два развлекались неподалеку от лагуны, благо стоял почти полный штиль, и океан напоминал огромное зеркало, лежащее горизонтально. Но когда откатали всю учебную программу и передали управление скутерами Амси, началось настоящее веселье: пять благородных дам, давно забывших, что такое страх, принялись не только носиться по водной глади, но и скакать по волнам, остающимся за скутерами своих подруг.

Да, падали. Чем дальше — тем чаще. Ибо, неплохо освоившись с обычным катанием, начали пробовать «необычное». Или просто смешить остальных безумными пируэтами, прыжками и «полетами». Не отставал и я — в кои веки позволив себе расслабиться, пытался повторить все то, что видел не только в обучающем ролике, но и в десятке записей, в которых любители именно этого вида водного спорта демонстрировали свои навыки. Увы, все хорошее когда-нибудь заканчивается, поэтому где-то за половину стражи до приезда ар Койренов я повернул к острову и, разогнавшись по прямой, с разгону влетел в лагуну. Правда, от скутера отцепился чуть раньше, чем следовало, поэтому до берега не дотянул, остановившись и «затонув» эдак шагах в пятнадцати от кромки прибоя. Пример оказался заразительным — следом за мной столь же эффектный выезд попытались изобразить и мои красавицы. Лучше всех получилось у Майры, которая остановилась там, где воды было по середину бедра. Хуже всех — у мелкой, которая, по моим ощущениям, собиралась тормозить об стенку пляжного домика, но стараниями бдительного искина была вовремя поймана силовым полем. И некоторое время довольно верещала, зависнув над песчаной поверхностью пляжа.

Как обычно, одного катания дамам показалось мало, поэтому они продолжали развлекаться все время, пока мылись и сушили волосы. Не унялись даже тогда, когда оказались дома: дождавшись, пока я закрою вход в тайник, они, заговорщически переглянувшись, рванули в спальню к Тине и Найте. И пропали.

Нет, я слышал. Каждый всплеск эмоций. И, при большом желании, мог подсмотреть, что они там творят. Но предпочел дождаться результата, поэтому неторопливо переоделся в один из последних вариантов домашних костюмов, пошитых мэтром Колином, а потом доработанным хозяйкой пляжного домика. В смысле, влез в светлые штаны, одел белую рубашку с рукавом до локтя, натянул легкие ботинки и повесил на пояс родовой кинжал, вернее, то, во что он превратился после смены старого клинка на клинок со сталью Наказующих. Как оказалось, с выбором стиля я не прогадал — не прошло и полутора колец, как в гостиную вломились мои женщины, одетые приблизительно так же. То есть, в светлые кожаные штаны, очень отдаленно напоминавшие низ от костюма торренских наемниц, белые рубашки, под которыми знающий человек мог разглядеть очертания кружевных лифчиков, и туфельки на высоченных каблуках. При этом рубашки были очень короткими — еле-еле прикрывали задницы — и носились навыпуск. А их пуговички у всех, кроме Тины, были расстегнуты так, чтобы было видно большую часть аппетитных складочек между полушариями.

Вид был выше всяких похвал. Поэтому я дал женщинам почувствовать свое восхищение, а затем ехидно улыбнулся:

— Решили свести ар Койрена с ума?

— Сдался нам твой ар Койрен! — фыркнула Вэйлька. — Нам интересно, как отреагирует на такие наряды его сестра.

— Упадет в обморок! — предсказал я. И не угадал…

…Арр Магнус прибыл к нам в сопровождении старшей и единственной жены Ивицы и трех сестер — уже знакомой нам Ирланы и на редкость застенчивых, но очень симпатичных близняшек Хильды и Хельги. К падению в обморок ближе всех подобрались последние две — увидев наряды моих красавиц, они покраснели до корней волос, торопливо опустили взгляды в пол и, кажется, даже забыли, как дышать. При этом единственным чувством, которое я смог почувствовать в их сознаниях, было стеснение.

Ар Койрен рассыпался в комплиментах, хотя, как мне показалось, напрочь оказывался понимать такое свободное отношение к правилам приличий. Впрочем, кроме этого самого непонимания, ничего неприятного в его эмоциях не чувствовалось — он уважал меня и моих супруг, любовался их красотой без всяких «лишних» мыслей и был искренне рад тому, что приехал к нам в гости.

Его супруга, не радующая ни эмоции, ни взгляд излишне худощавая особа лет эдак двадцати шести тоже говорила комплимент за комплиментом. Хотя на самом деле бесилась от ревности, негодования, презрения и еще десятка чувств, разбираться в которых мне совсем не хотелось. Единственным желанием, которое испытывала эта женщина, было желание схватить мужа в охапку, как можно быстрее затолкать обратно в карету и увезти домой. И постараться сделать все, чтобы он навсегда забыл о роде Эвис.

А вот Ирлана ар Койрен смотрела на нас во все глаза. Да, постоянно краснела, но краснела от безумного восторга, неуемного любопытства и предвкушения всех тех «чудес», которые ее еще ждут в особняке самого странного Старшего рода Маллора. И ее чувства были настолько светлыми, что заставляли то и дело к ней прислушиваться.

После церемонии знакомства мы прошли в большой обеденный зал, где вот уже пару колец слонялись Конгер, Фиддин и Дитт — все мои вассалы, свободные от несения службы как дома, так и во дворце. Что интересно, при виде этих парней близняшкам стало легче — они не только перестали смотреть в пол, но и обрадовано оценили куда более привычный покрой одежды, нежели та, которая была на мне. Когда мы расселись вокруг стола, а Аника с Селией занесли легкие закуски, разлили по кубкам вино и ягодный взвар, и удалились, Ирлана слегка помрачнела. А потом, решившись, легонечко толкнула брата коленом.

— Арр Нейл, моя сестричка вот-вот лопнет от возмущения! — хохотнул первый меч Маллора. — Она ехала к вам для того чтобы потренироваться, а оказалась за столом!

— Не вижу никаких проблем! — улыбнулся я. — Мой тренировочный зал в ее распоряжении! Аля, Вэйль — забирайте гостью, и вперед…

Троица тут же унеслась на второй этаж. А арр Магнус пригубил вина и с интересом оглядел моих вассалов:

— Говорят, что на днях к вам в гости наведывалась хейзеррская боевая звезда…

— Не звезда, а всего два «луча»… — поправил я.

— То есть, это правда⁈ — удивился он.

Я пожал плечами:

— Труп до сих пор на леднике. А пленника я отправил в Башню Теней.

— Если я правильно понял то, что мне рассказывали… — осторожно начал он, — … то в ночь их появления вы находились во дворце, так?

Я утвердительно кивнул.

— И ваши инеевые кобылицы — тоже?

Я кивнул еще раз.

— Так кто же их встречал⁈

— Из тех, кто присутствует за этим столом, во встрече дорогих гостей принимали участие арр Фиддин и арр Дитт. Первый командовал ночным боем, а второй подстрелил того, которого мои вассалы сочли ненужным.

— Потери большие? — оглядев парней с возросшим уважением, спросил арр Магнус.

— Мои парни не получили ни царапины! — усмехнулся я. И, предвосхищая следующий вопрос, продолжил: — В момент обнаружения хейзеррцев службу несли двое. Когда арр Фиддин засек появление хейзеррцев, приказал поднять остальных. Но в самом бою участвовали не все — часть приглядывала за подступами к дому.

— Хм, интересно!

Интересно было не только ему — близняшки разглядывали приосанившихся парней сквозь полуопущенные ресницы и млели от восторга. Конечно же, в душах. И даже Ивица перестала смотреть на них, как на безусых юнцов, дорвавшихся до возможности повесить на пояс отцовский меч.

— А ведь хейзеррцы не успокоятся! — после небольшой паузы заключил ар Койрен. — Вытребуют из Глевина еще звезду-другую и постараются вам отомстить.

— Уже! — прокомментировала Амси в семейный канал. — Чуть менее кольца тому назад король Хейзерра распорядился отправить в Лайвен сразу две пятерки. При этом, прочитав в письме Ассаша твое имя, орал, как ненормальный. И, знаешь, я даже почувствовала гордость за то, знакома с таким уважаемым человеком!

Я равнодушно пожал плечами. И ответил обоим:

— Неприятно, но не более того: это ведь не первая боевая звезда, которую к нам присылают. Скажем, прошлым летом одна такая же наведалась в гости к Лайвенскому Псу в то время, когда мы у него ночевали. Там и осталась.

— Первый раз слышу! — признался арр Магнус, и потребовал рассказать поподробнее.

Я и рассказал. Само собой, тот вариант, который когда-то озвучивал Зейну Шандору[1]. А когда закончил, попытался объяснить свою удачливость:

— Как мне кажется, что и «лучи» этих звезд, и наши Тени хороши лишь в определенных условиях, то есть, при внезапном нападении на неподготовленного, а часто просто спящего человека. Но стоит их вытащить в другие условия, скажем, в бой один на один, то ничего особо ужасного в них не оказывается!

— Логично! — согласился ар Койрен. — Вся проблема лишь в том, как их туда вытащить.

В этот момент порог зала переступила Вэйлька и поинтересовалась, «не желают ли уважаемые арры и арессы подняться в тренировочный зал, где вот-вот начнется занятие». Из гостей этот вопрос обрадовал только арра Магнуса. А Ивица и обе близняшки предпочли остаться за столом. Поэтому Майра, Тина, Найта и Конгер с парнями остались их развлекать, а мы пошли в сторону лестницы.

Пока поднимались, первый меч Маллора пытался намекать на то, что с большим удовольствием разобрался бы в какой-нибудь, пусть даже самой простенькой, части «Жалящего Аспида». Но когда переступил порог помещения, в котором нас ждали Алька и Ирлана, на несколько мгновений сбился с мысли. И неудивительно — мои супруги, недолго думая, нарядили его сестру в чей-то старый тренировочный костюм.

Кстати, выглядела Ирлана очень даже ничего: куртка, застегнутая до середины, добавляла объема небольшой, но красивой груди и, заодно, подчеркивала узкую талию. А правильно подтянутая шнуровка давала возможность полюбоваться чуть менее полными бедрами, чем мне нравилось, и оценить длину ног.

— Из вас бы получилась прехорошенькая инеевая кобылица! — улыбнулся я, когда почувствовал, что девушку, ожидающую реакции брата, вот-вот захлестнет паника. — Но для того, чтобы довести фигуру до ума, надо сделать следующее…

Спокойный и уверенный голос, которым я начал объяснения, позволил Ирлане перебороть самый первый приступ страха, а подробные описания работы мышц, включающихся в работу в том или ином упражнении, привлекли внимание арра Магнуса. И уже через четверть кольца из его эмоций пропали и возмущение невместным поведением сестры, и недовольство самоуправством моих меньшиц. Мало того, стоило ему понять логику моих объяснений и сообразить, что, скажем, бедра Альки и Ирланы отличаются не только объемом, но и формой, как ему стало по-настоящему интересно, и первый клинок Маллора принялся разбираться в тонкостях каждого демонстрируемого упражнения. С въедливостью Майры ему, конечно, было не сравниться, но то, что я рекомендовал делать его сестре, он попробовал на себе. И, в итоге пришел к выводу, что делать все это не только можно, но и нужно. Причем не только Ирлане, но и всем остальным дамам рода Койрен.

— Странных родов прибыло! — усмехнулся я, разрешая Альке начать гонять гостью в нормальном режиме. А сам подозвал к себе Вэйль и с ее помощью продемонстрировал ар Койрену один из бросков, которые нам «подарила» Амси.

Первые несколько мгновений после того, как моя атака закончилась безумным — с точки зрения нормального маллорца — вращением вокруг хрупкой противницы и падением на пол, арр Магнус простоял с отвалившейся челюстью. Потом попросил повторить еще раз. Я атаковал снова. И с тем же результатом. На этот раз мужчина прищурился, на какое-то время ушел в себя, а затем попробовал повторить тот самый переход, который исполнила моя меньшица. Но так, очень приблизительно. И, сообразив, что его вариант нерабочий, пожелал увидеть прием третий раз.

Я предложил ему атаковать себя. А после того, как подал руку, чтобы помочь встать, не удержался от улыбки. Ибо услышал не только его «Как⁈», но и эмоции!

Следующие пять атак первый клинок Маллора провел с все возрастающей скоростью, причем во время последней вплотную подошел к своему пределу, но добивался одного и того же результата — оказывался на полу. Поэтому в шестой раз нападать не захотел, а склонился в ритуальном поклоне ученика перед учителем и попросил научить…

Через половину стражи, когда арр Магнус схватил движение и понял, как именно его надо вбивать в ноги, эмоции мужчины полыхали таким детским восторгом, что мне приходилось постоянно сдерживать улыбку. Впрочем, можно было и не сдерживать — этот воин не стеснялся радоваться тому, что сделал очередной шаг по Пути Меча, и улыбался сам. Особенно в те моменты, когда разбирался в причинах появления очередной ошибки или решал, что очередной бросок хоть чем-то, но лучше всех предыдущих. Увы, в какой-то момент его глаза слегка потускнели. А через пару повторений ар Койрен решился озвучить ту мысль, которая испортила ему настроение:

— Как я понимаю, это далеко не единственное известное вам движение, в котором защищающийся использует силу нападающего?

— Правильно понимаете! — подтвердил я.

— Что ж, буду надеяться, что когда-нибудь заслужу право увидеть следующее… — сказал он, а затем склонился в поклоне уважения: — Спасибо, арр Нейл! Это была одна из самых интересных тренировок в моей жизни!

При этом он не шутил и не кривил душой — он действительно считал ее самой интересной. А еще на самом деле надеялся заслужить право получить еще кусочек знания. И чувствовать такую искренность от постороннего человека было настолько непривычно, что я решил порадовать ар Койрена еще немного:

— Арр Магнус, вы бы не хотели попробовать на излом боевую двойку моих меньшиц?

— С превеликим удовольствием! — воскликнул он.

— Аль, спроси у девочек, есть у кого-нибудь желание подраться? — попросил я мелкую. А когда она вынеслась в коридор, услышал в общем канале ее обиженный вздох: — Ну вот, а предложить мне даже не подумал…

Правда, эта обида была ненастоящей: я чувствовал ее эмоции и знал, что объяснять ей причины такого выбора не требуется.

Как я и предполагал, подраться захотели обе «кобылицы». Однако неимоверным усилием воли старшая жена заставила себя остаться с гостями, а к нам отправила Найту. То есть, не прямо к нам, а через спальню. Но Дарующая переоделась очень быстро, поэтому вскоре влетела в зал и, не успев переступить порог, весело поинтересовалась:

— На чем деремся — на боевом оружии или на тренировочном?

Вместо ответа арр Магнус продемонстрировал ей деревянный меч, который он подобрал под свою руку. Девушка коротко кивнула, метнулась к подоконнику, положила на него перевязь со своим мечом, а затем отправилась к стойкам с тренировочным оружием.

— Бой до трех касаний! — объявил я, когда она встала рядом с дочкой и показала, что готова. — Начали…

Начал ар Койрен неторопливыми прощупыванием защиты двух «инеевых кобылиц». Когда первые несколько атак ушли в никуда, причем успеха не принесли даже попытки задеть противниц на возврате клинка, он слегка ускорился. И начал вплетать в каждую следующую атаку что-то новое, дабы постепенно изучить особенности движений противниц и подобрать тот самый вариант ведения поединка, который позволит ему навязать девушкам свою манеру боя. Изучал вдумчиво и последовательно: пробовал работать на разных дистанциях, чередовал уровни атак, чтобы понять, какие удары вызывают самое большое неудобство, бил по той самой исчезающее тонкой грани, по которой проходила граница ответственности каждого бойца боевой двойки. Увы, без толку — куда бы ни устремлялся его клинок, его острие либо проваливалось в пустоту, либо вынужденно меняло траекторию.

Не принесла успеха и попытка надавить массой — Вэйлька, связав его меч своим, дала возможность Найте спокойно и неторопливо коснуться «деревяшкой» правого подреберья противника.

Гость ощутил нешуточный азарт, поэтому еще чуть-чуть ускорился и попытался выстроить противниц в линию. Ага, так они ему это и позволили — ни одно его смещение в сторону не давало даже призрачного преимущества!

Убедившись в бессмысленности и такого подхода, арр Магнус ускорился до предела, выложился в двух уж очень хитрых комбинациях, а когда убедился, что не прошла ни одна, разорвал дистанцию и… признал поражение! А когда увидел изумленное лицо своей сестры, развел руками:

— Лан, поверь, если бы они захотели, то набили бы три победных касания за одну-две атаки!

Приблизительно то же самое он сказал и Дарующим:

— Большое спасибо за прекрасный бой, арессы! Знаете, последние лет пять мне казалось, что я если не достиг вершины своих возможностей, то приблизился к ней вплотную. А сегодня и вы, и ваш уважаемый муж позволили почувствовать, что вершины не существует, а Путь Меча бесконечен. И сделали меня счастливым!

— Арр Магнус, а можно маленькую-премаленькую просьбу? — поклонившись ему в ответ, улыбнулась Вэйлька.

— Можете не волноваться — об этом поединке мы с Ирланой даже не заикнемся! — без тени улыбки пообещал он. А когда его сестра удивленно поинтересовалась, почему, объяснил: — Если я скажу, что не смог пробить защиту двух женщин, меня назовут лжецом. Не в лицо, так за глаза. А потом, когда до меня дойдут эти разговоры, я буду вынужден убивать. Тех, кто не в состоянии понять простую истину — по Пути Меча может идти каждый. Было бы желание и упорство.

— Каждый? — лукаво переспросила его сестра. — То есть, даже я?

Ар Койрен утвердительно кивнул:

— Даже ты.

Потом склонил голову к плечу и усмехнулся:

— А знаешь, закажу-ка я тебе пару таких костюмов! Но с одним условием…

Девушка посмотрела на брата с немым обожанием и подалась вперед:

— С каким⁈

— Носить только во время тренировок со мной или в доме у ар Эвисов.

После счастливого вопля девушки я поинтересовался у арра Магнуса, нет ли у него желания ополоснуться, а когда он отказался, сказав, что совсем не взмок, предложил ему спуститься вниз. Он нехотя согласился, хотя, по моим ощущениям, предпочел бы провести все время до отъезда домой в этом зале. Голоса Майры и Ивицы мы услышали еще на втором этаже, а мелодичный перезвон струн дайры — с лестницы, ведущей на первый.

— Жена обожает петь с детства! — мягко улыбнулся ар Койрен. — И иногда мне кажется, что она вкладывает в пение столько же души, сколько я — в свои тренировки.

— Вам не кажется! — прислушавшись к красивому и очень душевному пению, заключил я. — Ваша супруга идет по своему Пути, и ее Путь ничуть не хуже нашего.

— Ваш род действительно странный! — остановившись на последней ступеньке лестницы, воскликнул арр Магнус. — Ни один мужчина из тех, кого я знаю, не сказал бы ничего подобного даже под страхом смерти! А вы говорите, как ни в чем не бывало, и совершенно не боитесь показаться смешным.

— А чего бояться-то? — удивился я. — Голоса красивые, мелодия и слова — тоже, поют с душой и мне действительно нравится.

— Счастлив, что Пресветлая свела наши пути! — предельно серьезно выдохнул первый меч Маллора, а затем поклонился.

Я ответил тем же. И озвучил мысль, которую обдумывал все последнее кольцо:

— Знаете, мой отец считал, что большая часть тех людей, которых мы видим вокруг, лишь пустые оболочки, в которых нет Души. А тех, кто не растратил изначального дара Пресветлой, и чья душа, подобно лучам Ати, готова согревать весь мир, в разы меньше.

— Он был прав! — согласно кивнул мужчина.

— Кроме того, он советовал проходить мимо первых, ибо я для них — лишь средство достижения цели или ступенька на пути вверх. А насчет вторых сказал следующее: «Найдешь кого-то из таких — умри, но удержи своей душой. Ибо ничем иным их удержать невозможно!»

— Соглашусь и с этим…

— Так вот, вы один из немногих людей, общение с которыми доставляет мне истинное удовольствие. Поэтому я хотел бы предложить вам дружбу.

Ар Койрен не задумался ни на мгновение — вытянул руку и обхватил пальцами мое предплечье. А когда я ответил тем же, посмотрел мне в глаза и твердо сказал:

— Нейл ар Эвис, мой меч — твой меч. Отныне и навсегда!

Я повторил ту же клятву, а потом добавил:

— Нейл. В смысле, без всяких там «вы» и «арров».

— Магнус. Мог бы не объяснять…

…В обеденный зал мы вошли только после того, как женщины закончили петь. Уселись за стол, подняли кубки и пригубили. Потом переглянулись и рассмеялись — оба пили взвар, а не вино! Когда объяснили окружающим причину своего веселья, попросили дам спеть что-нибудь еще. Они, естественно, согласились. А я вдруг заметил, что за время нашего отсутствия в помещении существенно «потеплело»: на лице арессы Ивицы, успевшей пересесть к Майре и Тине, заиграл румянец, глаза заблестели, а в эмоциях появились радость и удовольствие. Хельга (или Хильда?) нашлась рядом с Диттом, а ее сестра — между Конгером и Фиддином. Причем чувствовалось, что эта заинтересовалась вторым. И хотя во время пения вся пятерка молчала, можно было поспорить, что взаимная симпатия между парочками уже появилась.

Следующую песню — шуточную балладу про невезучего трубадура, вечно попадавшего в неприятности из-за своей смазливой физиономии и острого языка — пели уже втроем: услышав ее первые строчки, в зал ураганом ворвалась Найта, плюхнулась в кресло рядом с Тиной и подхватила припев. Кстати, это исполнение получилось куда красивее и веселее, чем у любой из групп когда-либо слышанных мною профессиональных певцов. Во-первых, потому, что три очень сильных, очень чистых и очень глубоких голоса вытворяли такое, что от восторга кружилась голова. Во-вторых, женщины очень здорово разделили роли — если одна пела за трубадура, то вторая — за его мучителей, а третья — за возмущенную или радующуюся толпу. И, в-третьих, они видели, что нам нравится — а моя старшая жена с Дарующей еще и чувствовали — поэтому развлекались от всей души. И заставляли нас хохотать чуть ли не на весь Верхний город.

Когда «история» закончилась, троице рукоплескали с таким пылом, что отбили себе ладони. Поэтому дамы, промочив горло глотком-другим взвара, немножечко пошептались и запели следующую песенку. Детскую — про похождения щенка, отправившегося изучать окружающий мир. При этом Ивица озвучивала псенка, Майра — тех, на кого он натыкался, то есть, уток, гусей, петуха, дворового кота и так далее, а Найта — отца любопытного малыша, лежащего на крыше каретного сарая и комментирующего каждое приключение сына. Во время этой песни мы — я имею в виду мужчин — не хохотали, а истерически ржали. Не отставали и близняшки — смеялись так заливисто, что периодически вытирали слезы, выступающие в уголках глаз.

Когда дамы допели последний куплет, а мы, зрители, порадовали их своей благодарностью, я попросил исполнить «Восхваление Ати», вещь, которая лет в десять потрясла меня до глубины души. Они посовещались, распределили партии, а затем начали. Без дайры — одними только голосами. Ивица пела самым высоким и основную партию, а Майра и Найта сопровождали ее пение низкими. И добавляли звучанию такую мощь, что захватывало дух, а перед глазами сами собой появлялись образы. Слабенькая светлая полоска по краю горизонта, постепенно набирающая силы и яркости; буйство всех оттенков желтого, оранжевого и красного, перед самым восходом превращающее небо в один огромный костер; миг, когда Ати только-только начинает оглядывать мир и когда величественно поднимается в небо…

Не знаю, как другие, а я их пение не слушал, а ощущал. Душой. И когда голоса вдруг оборвались, почувствовал, что вместе с ними остановилось и мое сердце. Поэтому торопливо открыл глаза, вскочил на ноги и поклонился. В пояс. Так как говорить был не в состоянии. Через вечность, когда ко мне начала возвращаться способность связно мыслить, я краем сознания отметил, что моему примеру последовали и остальные мужчины. А еще через какое-то время разом ощутил и все остальное: заметил, что по щекам Ивицы катятся слезы счастья, почувствовал восхищение Селии и Аники, стоящих в коридоре, и увидел воистину безумную благодарность во взгляде Магнуса.

— Аресса Ивица, это лучшее исполнение «Восхваления», которое я когда-либо слышал! — честно сказал я. — Огромное вам спасибо!

Женщина улыбнулась. По-настоящему. И я понял, что мои первые оценки были неправильными: она была Личностью, просто прятала ее в себе очень глубоко…

После такой песни исполнять что-то простенькое казалось кощунством. Поэтому я распорядился подавать горячее и вспомнил о потеряшках. А когда начал их искать, переключаясь на камеры в доме, привлек внимание Амси:

— Они в бане. Вэйлька и Алька развлекаются, а бедная Ирлана вот-вот повесится! В хорошем смысле этого слова…

Как можно повеситься в хорошем смысле, я не понял, поэтому повернулся к камере под потолком и вопросительно изогнул бровь.

— Твои меньшицы дали ей примерить домашнее платьице. То самое, подол которого заканчивается там, где ноги еще не начинаются! — хохотнула хозяйка пляжного домика. — А потом сообщили, что по дому они обычно ходят в чем-то подобном. Когда девушка более-менее оклемалась, ей показали шортики и топик, а затем некоторое белье. В общем, сейчас она сушит волосы, смотрит на тот наряд, в котором приехала, и с ужасом думает о том, что придется надевать это убожество. Кстати, девочка далеко не дура и очень быстро принимает новое. Кому ее хоть присмотрели, знаешь?

Я скосил взгляд на Конгера.

— А что, было бы неплохо! — согласилась Амси, а через какое-то время хихикнула: — Все, оделись, причесались и идут к вам.

Судя по тому, что в обеденный зал троица ворвалась уже через пару десятков ударов сердца, девушки не шли, а бежали. На мгновение замерев на пороге, они присели в реверансе, заинтересованно огляделись, а затем рванули, кто куда: Вэйлька — ко мне, чтобы занять свободное место по левую руку. Мелкая, чуть-чуть запоздавшая с принятием решения — к Майре, благо свободное место нашлось и рядом с ней. А Ирлана — к брату, сияя так, что опять напомнила мне «Восхваление Ати».

В этот момент Магнус поднял руку, требуя тишины. Потом долил себе в кубок взвара, оглядел всех нас и заговорил:

— Сегодня случилось сразу три удивительных события. Во-первых, мы с Нейлом скрепили рукопожатием самое начало нашей дружбы, во-вторых, я сделал очень важный шаг к пониманию того Пути, по которому иду всю жизнь, и, в-третьих, наконец, почувствовал, что моя любимая жена нашла тех, кто разделяет порывы ее души. Я счастлив! И хочу поделиться этим счастьем с вами: ар Эвис, все те, кто называет ваш род Странным, слепцы в мире зрячих! Ибо не видят, что за стенами этого дома теплее и уютнее, чем где-либо еще; что именно здесь можно быть самим собой, не опасаясь быть высмеянным или униженным; что после пары страж под этой крышей мир за стенами кажется серым и убогим! В общем, я поднимаю этот кубок за главу рода Эвис и всех тех, кто вложил нити своих судеб в его десницу…

…Ар Койрены уехали далеко за полночь, получив приглашение заезжать почаще и потребовав, чтобы и мы заглядывали к ним при любом удобном случае. Магнус пребывал в прекраснейшем настроении, причем, как мне показалось, радовался за жену намного сильнее, чем за себя. И, в общем, его можно было понять: за каких-то несколько страж Ивица не только перестала ревновать мужа к моим женщинам и видеть в них воплощение Бездны, но и начала прирастать к ним душой. Мало того, перед тем как усесться в карету, она договаривалась с Майрой и Найтой о следующем визите и выясняла, кто на чем играет. А когда узнала, что Найта когда-то училась игре на винарре[2], расстроено сообщила, что ее у них нет даже в родовом замке.

Близняшки тоже сияли, радуясь, что старший брат не мешает им постреливать глазками на моих вассалов. И, даже усевшись в карету, старались выглянуть наружу, чтобы еще разок увидеть лица понравившихся им мужчин. Единственным человеком, пребывавшим в бездне отчаяния, была Ирлана — прикоснувшись к вожделенным чудесам и распробовав некоторые из них, она страшно не хотела уезжать. Даже несмотря на то, что втихаря увозила с собой подарок Альки — комплект белья «от мэтра Колина», за которым мелкая не поленилась сбегать на остров.

Когда карета ар Койренов выехала со двора и Оден закрыл за ней ворота, мы вернулись в дом. Майра, посмотрев вслед Селии, помогавшей Анике убираться в обеденном зале, задумчиво куснула себя за нижнюю губу, затем повернулась ко мне и вздохнула:

— Слуг начинает не хватать. Может, доберем еще несколько человек?

Я согласился.

— Кроме того, завтра я бы хотела поискать эту самую винарру. На пару с Найтой — а то в звучании этого инструмента я не понимаю ровным счетом ничего.

— Возьмете пару ребят Конгера и прокатитесь! — разрешил я. — Только, желательно, в первой половине дня, так как вечером мы опять едем на бал.

— Простите, что прерываю, но отпускать девочек всего с двумя воинами сопровождения может быть небезопасно! — вмешалась в разговор Амси. В общем канале, чтобы слышали все. — Давай, я озвучу последние новости, а ты их обдумаешь, ладно?

Само собой, я согласился. Поэтому, подумав, попросил перенести начало рассказа на четверть кольца и свернул в сторону бани. Затем вместе со своей семьей перешел на остров, разделся и забрался в джакузи с теплой водой.

— Новость первая, ожидаемая, но пока нейтральная… — дождавшись, пока к нам присоединится слегка замешкавшаяся Тина, заговорила призрачная хозяйка. — Тобой заинтересовались послы Реймса и Гельда. И тот, и другой изложили свои мысли в письмах и отправили их почтовыми голубями своим сюзеренам. Содержание писем я не знаю, но почти уверена, что их общение с тобой начнется с предложения сменить подданство. То есть, до первого разговора с каждым из них каких-то неприятностей с этой стороны можно не ждать…

Я считал так же, поэтому кивнул, показывая, что принял к сведению.

— И новость вторая, неприятная: наш заклятый «друг» Ассаш ар Ремир не собирается дожидаться прибытия двух обещанных боевых пятерок. Сегодня вечером он приказал одному из своих людей походить по трущобам и найти «лихих людишек, знающих, с какой стороны браться за арбалет».

— Изображение помощника есть? — поинтересовался я.

Вместо ответа девушка превратилась в хейзеррца. Невысокого, куда более широкоплечего и мощного, чем посол, с перебитым носом и не раз ломаным левым ухом. Разглядывать одежду я поленился, ибо не видел в этом никакого смысла:

— Ты не поняла — есть возможность сделать рисунок? Простенький, но узнаваемый. Такой, который можно было бы показать и своим парням, и парням дяди Витта?

— Сделаю. На такой же бумаге, какой пользуетесь вы! — пообещала Амси. — Сколько штук тебе надо?

— Если можно, то десятка четыре… — подумав, ответил я. — Чтобы его искали не мы, а Тени.

— А когда найдут — пошлем своих? — с кровожадным блеском в глазах уточнила мелкая.

— Ага! И лишим Ассаша очередного помощника! — вместо меня ответила Тина.

— Если этот самый помощник в Лайвене не первый день, то «лихих людишек» он уже нашел. Значит, хвататься за арбалеты они могут начать уже завтра… — задумчиво глядя сквозь изображение призрачной хозяйки, буркнул я. — А раз мы начали чистить город от всякой швали, то имеет смысл разобраться и с этими. Значит, за винаррой поеду я и обе Дарующие. Без какого-либо сопровождения. А вот если стрелки не объявятся днем, то поездку на бал придется отменить…

— Если из-за того, что карета — одна большая мишень, то не стоит! — перебила меня хозяйка острова. — Ты с утра активируешь в ней одну программку, а я, получив нужные данные, синтезирую внутреннюю обивку, которую не возьмет даже крепостной стреломет.

— Спасибо, сделаю! — кивнул я. — Как я понимаю, на этом с новостями все?

— Да, если не считать той, которую я озвучила еще днем. Про две боевые звезды, которые вот-вот заявятся по твою душу: не знаю, как тебя, а меня это беспокоит.

Меня тоже беспокоило. Даже очень. Поэтому я задал вопрос, который вертелся у меня в голове с середины обеда:

— Слушай, Амси, а у твоих создателей не было какого-нибудь способа улучшить силу, ловкость, скорость реакции и другие характеристики бойцов, не используя помощь Дарующих?

— Если ты думаешь, что Дарующие в их обществе улучшали всех и каждого, то очень сильно ошибаешься: сильный Дар встречался очень редко, поэтому действительно серьезные изменения могли себе позволить лишь единицы… — усмехнулась призрачная хозяйка. — Соответственно, основную массу солдат изменяли с помощью колоний наноботов и программаторов. Синтезировать что-нибудь сложное, требующееся, скажем, для подготовки воинов уровня сержанта тяжелой планетарной пехоты, я не смогу, так как в моем архиве такой информации нет. А простенькое, способное изменить те характеристики твоих вассалов, которые ты перечислил, процентов на двадцать-двадцать пять — запросто. Кстати, кто мне напомнит, что такое процент?

— Одна сотая часть чего-либо! — не задумываясь, хором ответили мы. После чего я обрадовано продолжил:

— Двадцать процентов к координации движений и скорости реакции — это очень прилично! А что нужно для того чтобы это изменение заработало?

[1] Подробно описано в первой книге.

[2] Винарра — клавишный инструмент, что-то вроде клавесина.

Глава 16

Третий день пятой десятины второго месяца зимы.

Сообщение о том, что в ближайшие дни псарня будет переделана большой тренировочный зал, мои парни встретили довольным ревом и гулкими ударами кулаков по грудным клеткам. Когда я объяснил, что для этого потребуется, Фиддин пообещал все устроить в лучшем виде — закончить тренировку в середине второй стражи и отправиться за артелью мастеров. И отправился. А к концу третьей стражи вернулся. С главой этой самой артели — кряжистым седобородым мужиком по имени Гоха с плотницким топором за поясом.

Рассмотрев «мои» рисунки и обойдя давно пустующее здание, мастер попытался было предложить «кое-что улучшить». При этом посмеивался в душе. Но наткнулся на мой бешеный взгляд и сложился в поясном поклоне, после чего очень осторожно поинтересовался, когда бы я хотел, чтобы артель приступила к работе.

— Чем быстрее — тем лучше! — рявкнул я. Потом заставил его изучить рисунки и начал добиваться понимания каждого обозначения. А когда счел, что мужик, вспотевший от усердия и страха, действительно понял, что от него требуется, выдал денег на закупку материалов и отправил по лавкам.

— Болтлив, считает себя самым умным, а всех вокруг — неумехами… — посмотрев ему вслед, виновато пробормотал Фиддин. — Но при этом, как утверждают все, кто его знает, добросовестен и въедлив. И мастер, каких поискать.

Я пожал плечами:

— Мои объяснения ты слышал. Добейся, чтобы все было сделано именно так!

— Добьюсь, арр! — пообещал воин, и я, еще раз оглядев помещение, ушел домой. Одеваться.

Вэйлька и Найта оказались уже готовы — сидели, закрыв глаза, в гостиной моей спальни, причем с такими одухотворенными лицами, что я не смог не поинтересоваться у Амси, чем же они таким заняты, что не обращают на меня внимания.

— Слушают вчерашнее «Восхваление Ати». Только так, как оно могло бы звучать, если бы Найта, Майра и Ивица пели в сопровождении оркестра и мужского хора из мира моих создателей.

Естественно, я заинтересовался. Поэтому уселся в ближайшее кресло, закрыл глаза, услышал знакомый легкий шелест, с которым волны набегают на берег, и недоуменно нахмурился, решив, что хозяйка пляжного домика что-то перепутала. Но уже через десяток ударов сердца, не столько услышав, сколько почувствовав, как в этот шелест постепенно вплетаются дуновения легкого ветерка, представил себя на берегу ночного моря.

Ощущение, которое создавало вступление, постепенно настраивало на правильный лад и словно очищало душу перед свиданием с чудом. Поэтому каждый звук, от робкого теньканья первой проснувшейся пичужки и до басовитого гудения какого-то жука, заставлял трепетать от предвкушения.

Когда к этим звукам добавилось пение, я, честно говоря, не понял. Просто в какой-то момент почувствовал легкий холодок, пробежавший по спине. Затем сглотнул подступивший к горлу комок и сообразил, что непонятно, когда появившееся ритмичное дрожание воздуха, плавно набирающее мощь и заставляющее сердце колотиться все быстрее и быстрее — это голоса. Того самого мужского хора, о котором говорила Амси!

Я прислушался к нему. Душой. И принял его ею же — каждая нота, которую они дарили приближающемуся рассвету, звучала именно тогда, когда требовалось. И именно так, как хотелось.

Потом звук стал становиться плотнее и насыщеннее — в пение хора влились совершенно незнакомые, но невероятно красиво звучащие инструменты. И, в тот самый миг, когда душа была разорваться от Ожидания, запели женщины. Сначала Ивица, а затем и Найта с Майрой.

С этого мгновения я не слышал пение, а жил им. Поэтому не только видел, но и чувствовал каждый миг пробуждения мира: восторженно вдыхал утреннюю прохладу могучей грудью океана, радующегося скорому восходу Ати, и вместе с жаворонком, взлетевшим к светлеющему небу, оглашал окрестности ликующей трелью. Легким ветерком взъерошивал лепестки полевых цветов, только-только начинающих просыпаться, и вместе с еле-еле стоящим на ногах олененком осторожно разглядывал черными бусинками глаз буйное море разнотравья, постепенно обретающее цвет. С тихой радостью отражал лучи поднимающегося светила снежными шапками гор, теряющимися среди звезд, и крохотной ящеркой взбирался на камень, еще не успевший согреться. Поэтому шелест волны, набежавшей на берег, а затем откатившейся обратно, и наступившая после этого тишина резанули по обнаженным чувствам, как клинок — по яремной вене. И я, ощутив пустоту на том месте, где еще недавно билось полное жизни сердце, умер…

Сколько времени я потрясенно молчал после того, как открыл глаза — не скажу, ибо не знаю. Помню только, что заставить себя высказать Амси все, что я думаю о том, что она сделала с песней, оказалось безумно сложно, так как не находилось слов, которые могли бы передать мое восхищение. Но когда взгляд, блуждающий по комнате, наткнулся на оплавленную мерную свечу, и память услужливо напомнила о том, что надо было сделать в течение дня, я повернул голову к камере и склонил голову в знак уважения:

— Это было потрясающе…

…Воспоминания о Чуде продолжали рвать душу даже после того, как я вскочил в седло Черныша и подъехал к распахнутым воротам. Поэтому я запрокинул голову к хмурому зимнему небу, дождался, пока холодные снежинки остудят пылающее лицо, и лишь после этого подобрал оба Дара. Окружающий мир почувствовал не сразу. Но когда услышал все сознания на несколько перестрелов вокруг, то выбросил из головы все лишние мысли и сосредоточился на чужих эмоциях. И, не обнаружив ни единого признака опасности, подал коня вперед. Дарующие поехали следом, постепенно «врастая» в мое сознание и помогая превратиться в одну душу с тремя телами. И возвращая меня к нормальному восприятию жизни.

По дороге к лавке мэтра Колина мы не обменялись и парой слов — не было необходимости. Да и после того, как я выяснил, кто торгует самыми качественными музыкальными инструментами, продолжали молчать, ибо ощущали каждую рождающуюся в нас эмоцию во всех ее оттенках. Правда, выехав на улицу Долгого Эха и увидев вывеску, изображающую дайру, скрещенную со свирелью, почувствовали, что одного молчания становится маловато. Поэтому рассмеялись. Мы с Вэйлькой. А Найта, забившая все эмоции своим предвкушением, виновато вздохнула.

— Да ладно тебе, сестричка, все нормально! — успокоила ее младшая Дарующая. — Мы совсем не против разделить твое желание насладиться игрой на винарре! Тем более что ты не одна такая «громкая». Скажем, когда Алька…

— Какая, в Бездну, Алька⁈ — возмутилась старшая. — Когда ты… хм… думаешь о Нейле, о нем… хм… думают все!

— Не все, а только те, с кем я делюсь своими эмоциями! — «оскорбленно» уточнила Вэйлька, а потом весело засмеялась: — А так как я делюсь ими только с его любимыми женщинами, они на меня не обижаются.

— Спасительница! — воскликнул я, с ужасом представив себе тот вариант, о котором подумала меньшица. Потом осадил Черныша перед искомым крыльцом, спрыгнул на заляпанные грязью ступени, набросил повод на вбитый в стену дома крюк, отошел чуть в сторону и помог спешиться своим дамам…

…Несмотря на невзрачный внешний вид, внутри лавка мэтра Тивилла выглядела неплохо. Только радовала глаз в основном внешним видом идеально отполированных и красиво залакированных инструментов. А вот запахи, пропитавшие не такое уж и большое помещение, заставляли морщиться — в нем пахло клеем, лаками, деревом и, почему-то, пылью! Вэйльке эти удушливые «ароматы» тоже не понравились, зато Найта, втянув затрепетавшими ноздрями тяжелый дух, заулыбалась и мигом растеряла всю величественность походки и жестов — метнулась к полированному ящику, стоявшему неподалеку, откинула какую-то крышку, пробежала пальчиками по клавишам и недовольно поморщилась:

— Мэтр Тивилл, в вашей лавке есть нормальные инструменты, а не дрова со струнами⁈

Невысокий и круглый, как сдобная булка, мужчина, выскользнувший из-за «ящика» покрупнее, изобразил несколько глубоких поклонов. А выказав радость от лицезрения в своей лавке «столь утонченных благородных, да еще и обладающих идеальным слухом», пригласил ее пройти туда, где стоят «не инструменты, а песни, воплощенные в дереве, металле и лаке»! Найта фыркнула. А Вэйлька, «на всякий случай» ощупав мою шею, плечи, руки и талию, недоуменно захлопала ресницами:

— У него что, неважно со зрением? Где это ты у нас утонченный⁈

— Может, тут? — я ткнул пальцем в переносицу, потом услышал, как звучит очередная винарра, и вздохнул: да, по сравнению с инструментами Ушедших она действительно напоминала дрова со струнами. Хотя и была чуть более звонкой, чем первая.

— Мэтр Тивилл, кажется, вы меня не поняли! — недовольно рыкнула старшая Дарующая. — Я ищу не КРАСИВЫЙ инструмент, а инструмент ЗВУЧАЩИЙ! И если у вас такого нет — не тратьте наше время зря…

Холод, который она добавила в эти слова, почувствовали даже мы с Вэйлькой. И посочувствовали хозяину лавки, которому досталась большая его часть.

— П-прошу п-прощения, я д-действительно н-не п-понял! — заикаясь на каждом слове, затараторил он. — П-попробуйте вот этот, п-почти уверен, ч-что он в-вам п-понравится!

«Вот этот» действительно звучал. Чисто, глубоко и, в то же время, звонко. Поэтому Найта не ограничилась десятком извлеченных звуков, а потребовала стул. После чего пробежалась пальцами по клавишам и заставила инструмент зазвучать по-настоящему. Но мелодию до конца не доиграла, а снова рявкнула:

— Мне! Нужен!! Звук!!! Звук, а не полированные крышки!!!

— У м-меня есть д-два з-звучащих инструмента, но они очень н-невзрачные. И н-не новые…

…Винарра, которую в конце концов выбрала старшая Дарующая, действительно выглядел не ахти — передняя облицовка «ящика» была основательно потертой, в двух местах по ней змеились тоненькие трещинки, а лак кое-где настолько потемнел, что не позволял разглядеть фактуру дерева. Но этот инструмент действительно звучал, поэтому, как только Найта сказала «берем!», я поинтересовался ценой, заплатил, сообщил, куда доставить покупку, первым вышел из лавки и с наслаждением вдохнул свежий воздух…

После лавки мэтра Тивилла мы заехали во дворец. Точнее, в Башню Теней, где передали дяде Витту «рисунки» Амси и сообщили, что нам «продали» очень интересный слух. А когда он проникся и пообещал отправить Теней на поиски, поехали в Ремесленную слободу, где потратили больше полутора страж на разговоры с людьми, ищущими найма.

В итоге на пробную десятину взяли четыре человека: одного конюха, понравившегося моим женщинам куда больше тех, которых приводил Рогер, и трех совсем молоденьких девчушек в помощь Селии и Анике. Причем причин, которые заставили Дарующих из всего разнообразия служанок, уже обладавших нужными навыками, выбрать троицу, не умевшую ничего, я, честно говоря, не понял. Но оспаривать принятое решение даже не подумал, резонно рассудив, что Вэйльке и Найте виднее. И правильно сделал — чуть позже, когда мы, покинув Ремесленную слободу, двигались в сторону дома, моя первая меньшица прервала уютное молчание и объяснила свой выбор:

— То, что они ничего не умеют — мелочи. Зато заглядывать к ним в души не противно. Кроме того, когда эти девочки отъедятся и округлятся, смогут радовать гостей своей красотой. Или кому из наших приглянутся…

— Вы процесс найма с Майрой не обсуждали? — невольно поинтересовался я.

Дарующие заулыбались:

— Само собой, обсуждали! Иначе у кого мы бы могли набраться таких умных мыслей⁈

Зацепившись за слово «обсуждали», девочки начали рассказывать, кто, чего и у кого набрался. Как в плане привычек, так и изменений. Некоторые тонкости отношений между женщинами, которые, как оказалось, прошли мимо меня, веселили, некоторые заставляли задуматься, некоторые ставили в тупик. Но, в общем и целом, радовали. Ибо в них не было ни зависти, ни соперничества, ни обид. Мало того, как оказалось, с любой проблемой или взаимным недопониманием они привыкли разбираться вместе. И всегда начинали «разбирательства» с шага навстречу — с просьбы к ближайшей Дарующей собрать все души в одну. С изменениями было не менее весело — оказалось, что дамы, меняя какие-то мелочи, всегда отслеживали мои реакции. То, что приходилось мне по душе у одной, сразу же добавляли остальным, а не понравившееся убирали. Говоря иными словами, делились даже этим! Такой подход мне понравился, поэтому, подъезжая к Служивой слободе, я пребывал в благодушном настроении. А когда почувствовал в доме сразу три знакомых сознания, невольно усмехнулся:

— Упертая девица, однако!

«Упертая девица» — Ирлана ар Койрен — нашлась на третьем этаже: тренировалась под чутким руководством Альки. Увидев меня, покраснела до кончиков ушей, но прежде, чем вскочить с пола и поздороваться, не только закончила упражнение, но и выполнила каждое повторение предельно добросовестно.

Я похвалил. И ее, и наставницу. Потом сказал, что рад видеть ар Койрен в своем доме, и с улыбкой поинтересовался, не пора ли вооружать моих вассалов, чтобы защитить особняк от мужчин их рода, разгневанных побегом сразу трех красавиц.

Девушка весело рассмеялась, затем, повинуясь команде мелкой, торопливо села на пол и повторила упражнение еще тридцать раз. После чего, уже не вставая, озвучила свою мысль:

— Мы не сбегали, нас привез Магнус. Расстроился, что вас не застал, пообщался с арессой Майрой и уехал по делам.

— Это меняет дело! — «успокоено» выдохнул я, и под хихиканье Альки с Ирланой отправился на поиски близняшек. Вернее, спустился на задний двор, добрался до псарни и, переступив порог, мысленно хмыкнул: за работой артели Гохи, уже приступившей к разборке внутренних перегородок, деловито наблюдали Тина и сразу две пары «надзирателей» — Хельга с Диттом и Хильда с Фиддином. Именно деловито — когда один из артельных начал примеряться к столбу, убирать который не требовалось, та пара, которая в это время изучала рисунки, мгновенно встрепенулась и отправила его куда подальше. В смысле, к соседнему. Беззлобно помянув девичью память взрослого — лет эдак сорока — мужика.

Увидев меня, девушки смутились, но от моих вассалов не отшатнулись. Поэтому, поздоровавшись и сказав каждой по комплименту, я подмигнул советнице, блюдущей их целомудрие, и ушел заниматься своими делами. То есть, сначала перетаскивать в карету новую «обивку» из многослойной и очень богато выглядящей ткани, а затем и крепить ее согласно указаниям Амси.

С технологиейсборки разбирался кольца полтора. А когда сообразил, что, куда и как надо вставлять, вдруг обнаружил, что делать, собственно, уже нечего, так как вся обивка на месте, а салон кареты выглядит в разы интереснее и богаче, чем любой другой, когда-либо виденный. Майра и обе Дарующие, которых я позвал полюбоваться на дело разума Амси и моих рук, пришли к такому же выводу. Поэтому, посидев на каждом из диванов и перещупав все, что можно было пощупать, они выразили призрачной хозяйке свою глубочайшую благодарность. А Вэйлька, очередной раз проведя пальчиками по темно-зеленой обивке стены, даже вздохнула:

— Жалко, что ты не можешь оказаться здесь, с нами!

— Почему это не могу? — удивилась Амси, появилась в своей призрачной плоти, расправила подол потрясающе красивого бального платья и «уселась» рядом со мной! — Вот!

У младшей Дарующей заблестели глазки:

— А в спальне у Нейла так же появляться можешь⁈

— Если ваш муж не пожалеет места для коробочки размером с половину ладони, то смогу…

— Нейл? Пожалеет⁈ — «возмутилась» меньшица. — Ты просто плохо его знаешь!

Почувствовав, что дамы вот-вот заведутся, я жестом попросил их чуточку помолчать, и спросил у Майры, что мне просил передать ар Койрен.

— Не выдержал стенаний Ирланы и привез ее потренироваться! — улыбнулась она. — Когда узнал, что ты вернешься не скоро, расстроился. И собрался везти девиц обратно: оказалось, что у него какие-то дела в Нижнем городе, поэтому он собирался выделить на тренировку Ирланы чуть больше шести колец. Его сестры чуть не расплакались, и я предложила их оставить. При этом предупредила, что до середины шестой стражи забрать их можно будет еще тут, а с начала седьмой — на балу у Жиоров.

— Умница! — похвалил ее я. — Кстати, хорошо бы вызвать Конгера из дворца.

— Сангор уже уехал.

Я дал ей почувствовать благодарность и любовь, а затем ухмыльнулся:

— Ох, сколько же сегодня будет разговоров…

…После обеда дом стал напоминать разворошенный муравейник. Сначала до нас добралась та четверка, которую мы наняли в Ремесленной слободе, и Майра, быстренько передав новенького конюха под командование Рогера, уволокла девиц в неизвестном направлении. Чуть позже к воротам подкатила крытая повозка с нашим новым приобретением, и Найта с Вэйлькой, с трудом дождавшись, пока инструмент перенесут в обеденный зал, принялись его настраивать. Потом приехал Конгер, быстренько переоделся и принялся слоняться по коридору первого этажа, дожидаясь появления арессы Ирланы. Увы, той было не до него: девушка, сразу после завершения трапезы унесшаяся вслед за Алькой на второй этаж, разгуливала по нашей гостиной то домашнем платьице мелкой, то в том платье, которое ей выделили для поездки на бал. И сходила с ума от счастья.

На заднем дворе тоже было шумно — артельщики Гохи, закончив с разборкой перегородок, начали перестилать полы. Кстати, все еще под недремлющими очами двух парочек и Тины. Правда, последняя, устав дуреть от скуки, занималась делом — усевшись в кресло, которое ей приволок из дома кто-то из вассалов, делала вид, что бдит. А на самом деле слушала лекции Амси и смотрела обучающие ролики.

Не бездельничал и я — посовещавшись с Амси и выслушав ее советы по качественному изменению системы защиты дома с прилегающей территорией, отправился на остров. Пока дожидался завершения синтеза каких-то датчиков, ополоснулся в море и немного понырял. Потом вернулся домой, поднялся на третий этаж и, прогулявшись по комнатам, закрепил на внешних стенах рядом с окнами детали, назначение которых пока понимал очень-очень смутно или не понимал вообще. Закончив с третьим этажом, прошелся по всей территории — задержался рядом с окнами казармы, в которой жили мои вассалы, прогулялся вдоль стены, уделил время воротам, калитке и даже забрался на соседский орех.

Когда Амси решила, что все нужные датчики уже на месте, я вернулся в дом и поднялся к себе в спальню. Про Ирлану, каюсь, забыл, так как всю дорогу слушал объяснения искина, запоминал новые понятия и старался разобраться не только в общем принципе их действия, но и в частностях. В результате ворвался в гостиную, даже не подумав заранее прислушаться, чтобы узнать, кто в ней находится, или, на худой конец, заглянуть в это помещение, используя камеры.

Короче говоря, ар Койрен, крутившуюся перед зеркалом в шортиках и топике, заметил только тогда, когда преодолел ровно половину пути до дверей спальни. Возвращаться в коридор было поздно, так что я улыбнулся стремительно краснеющему отражению, нисколько не кривя душой, сообщил, что этот наряд ему — отражению — очень идет, и ушел к себе. А через несколько мгновений услышал заливистый смех Альки, чуть приглушенный закрытой створкой.

Переиграть неловкую ситуацию шансов не было, поэтому я усмехнулся и ушел в себя. В смысле, побросал на кровать то, что приволок с собой, и, следуя указаниям призрачной хозяйки, начал превращать спальню непонятно во что. А когда закончил, на всякий случай задвинул засов, включил экран терминала системы наблюдения и контроля, и начал разбираться с доступными функциями.

Несмотря на то, что по утверждению Амси, в особняке установили, «самый примитивный примитив», да еще и с «возможностями, порезанными до предела», даже то, что осталось, потрясало до глубины души. Ведь теперь можно было забыть о понятии «непросматриваемое место» раз и навсегда. Ведь датчики, которые я так добросовестно расставлял, позволяли обнаруживать и сопровождать «взглядом» любое живое существо крупнее воробья, подобравшееся к нашему забору на расстояние ближе пятидесяти шагов. А еще одинаково хорошо видеть и днем, и ночью, и в самое жуткое ненастье. При этом не было никакой разницы, двигаются гости по открытому пространству или прячутся, скажем, в кузнице тех же ар Витзеров. Ведь система не просто показывала их фигуры, а позволяла разглядеть каждый жест или выражение лица, а также могла показать все, чем они вооружены, включая засапожные ножи! Кроме того, датчики позволяли слышать любой разговор, каждое отдельное слово или отслеживать ритм дыхания непрошеных гостей. Но больше всего радовало другое — система, использующая в своей работе часть сознания Амси, умела думать. Поэтому, контролируя не только окрестности особняка, но и все, что происходило на его территории, и могла «сглаживать» ошибки стражников. Скажем, повторить и усилить звук сработавшей «обманки» в том случае, если его не услышат с первого раза, или разбудить стражника отдыхающей смены как каким-нибудь «посторонним звуком», так и коротким импульсом генератора инфразвука.

С возможностями последнего и, к моему жуткому сожалению, единственного доступного средства активной защиты, я разбирался дольше всего. Нет, не с вариантами его включения, коих было очень немного, а с понятиями «частота», «звуковая волна» и «диапазон». То есть, слушал лекцию о зависимости воздействия инфразвука на живые существа от его частоты и мощности. Да, в физиологию процессов я не вдавался, так как чувствовал, что для этого слишком сильно не хватает знаний. Но даже услышанного по «самым верхам» хватало за глаза: этот самый генератор мог не только вызывать сухость во рту, головные боли, нарушения зрения и удушье, но и убивать, разрывая легкие[1]!

В общем, когда и с объяснениями, и с тестовой проверкой системы было закончено, от новых знаний слегка гудела голова и путались мысли. Поэтому, подумав, я решил, что не мешает слегка отвлечься. Скажем, посидеть в бочке с горячей водой или поваляться в джакузи. Но потом вспомнил о гостях, артели Гохи, вечерней поездке на бал, посмотрел на мерную свечу, вздохнул и подключился к камере своей гостиной.

К моей искренней радости, ни Ирланы, ни Альки в ней уже не было — обе юные дамы куда-то унеслись, оставив за собой горы женской одежды, наваленные чуть ли не на всех горизонтальных поверхностях. Как выяснилось, они сбежали в обеденный зал послушать игру и пение Найты с Майрой. Там же нашлись и Тина с опекаемыми парочками — сидели на диванах и в креслах, лакомились выпечкой и наслаждались. Правда, чем именно — талантом исполнительниц или общением между собой — я не вникал. Ибо, перешагнув через порог и дослушав мелодию до конца, плеснул во всех своих женщин волной восторга и любви, а затем сообщил, что пора собираться…

…На этот раз процесс одевания занял куда больше времени, чем обычно, из-за небольшой войны между ар Эвис и ар Койрен. Вернее, между моими женщинами с примкнувшей к ним Ирланой и близняшками. Причина? Мои хотели нарядить Хельгу и Хильду так, чтобы они не выбивались из общего образа. А несчастные девицы, увидев в зеркале себя в «абсолютно развратных платьях», даже не покраснели, а позеленели от смущения. В итоге, к страшному неудовольствию их младшей сестры, «общий образ» выбрали предельно скромным. Местами. То есть, стиль одежды остался единым, но два из восьми нарядов, «увы», не позволяли свести с ума приверженцев замшелых традиций.

После «подписания мирного договора», дамы, наконец, облачились в верхнюю одежду и забрались в карету, поданную Оденом прямо к крыльцу. А я взобрался на Уголька — торренца, подаренного королем — и в сопровождении Конгера, Фиддина и Дитта выехал со двора.

Очень уж сосредоточенное внимание ощутил сразу после того, как мы выехали за пределы Служивой слободы. Мгновением спустя, почувствовав, что Дарующие заволновались, дал им ощутить свою уверенность, расстегнул подбитый мехом плащ, чтобы они могли видеть происходящее через камеру в моей пуговице, и продолжил движение с той же скоростью. Правда, чуть-чуть забирая вправо, чтобы навесы над крылечками домов и вывески лавок как можно дольше мешали целиться троим из четверых «лихих людишек», которые нас с нетерпением ждали. Что позволило выгадать около полутора перестрелов и подобраться к засаде достаточно близко для того, чтобы набросить на каждого из убийц по петельке воли.

Заставить пошевелиться того единственного, которому было удобно в меня стрелять, оказалось несложно: почувствовав вспышку беспричинного ужаса, он дернулся так, что наполовину высунулся из-под белоснежной овчины, делавшей его незаметным на усыпанной снегом крыше. Слева-сзади раздался предупреждающий рык Фиддина, и я, спешившись и оказавшись по щиколотку в жидкой грязи, на мгновение застыл. А когда пропустил мимо себя не так уж и быстро двигавшийся арбалетный болт, скользнул вперед, прижимаясь к стене дома. И одновременно плеснул безудержным гневом во все четыре петельки сразу.

Воинственный вопль, которые издали лихие людишки перед тем, как попрыгать на заснеженную улицу, здорово развеселил. Равно как и их атакующий порыв. Ведь вместо того, чтобы выстрелить, скатиться по противоположным скатам крыш и скрыться, эти недоумки рванули в атаку, размахивая кто чем! Забыв про то, что жаждут крови воинов, взявших в руки мечи чуть ли не в колыбелях. А потом умерли. Один от моего ножа, а остальные — от меча Конгера. Ибо Фиддин с Диттом все время, пока длился этот «бой» дисциплинированно охраняли дверцы кареты.

Кстати, проявленное мною великодушие вызвало у десятника не только приступ детской радости, но и вспышку благодарности — убедившись, что последний из наших противников мертв, он повернулся ко мне и дважды вжал правый кулак в грудь. Дав понять, что видел, как я двигался, понимает, что я мог убить всех четверых без его помощи, и ценит столь широкий жест. Правда, зачем я выдергиваю из стены болт, который в меня все равно не попал, так и не сообразил. Но я на это и не рассчитывал.

В нашей карете было тихо и спокойно, так как мои женщины знали, что волноваться уже не о чем, и ждали, когда мы поедем дальше. А троице ар Койрен не позволяла волноваться пара «обделенных» вассалов, которые видели весь бой своими глазами, и теперь описывали его «самые забавные» мгновения. Описывали со смехом и шутками, но очень неплохо расставляя акценты. В результате, к концу их рассказа близняшки восхищались тем, что требовалось роду Эвис. В смысле, неусыпной бдительностью Фиддина, моей непоколебимой уверенностью в воинском мастерстве своих вассалов и Конгером, подтвердившим на деле, что эта уверенность появилась не на пустом месте.

Да, Хельга с Хильдой были в восторге. И лишь самую чуточку расстраивались из-за того, что я не дал возможности показать себя «их» ухажерам. А Ирлана, как достойная сестра первого меча Маллора, отнеслась к нашей победе, как к должному — дослушав последнее предложение кого-то из парней, вежливо улыбнулась, а затем продолжила разговор, прерванный нападением. Тем не менее, когда мы добрались до особняка ар Жиоров, оперлась на руку десятника без какого-то внутреннего сопротивления. И, поглядывая по сторонам почти с такой же веселой холодностью, что и мои женщины, величественно двинулась следом за троицей меньшиц…

…Вопль герольда, объявляющего о моем прибытии, заставил гостей повернуться к парадным дверям. Не удивительно — он перечислил не только меня и моих супруг, но и вассалов со спутницами. То есть, подчеркнул мое решение выделить каждого из этих парней из безликой массы благородных, обычно сопровождающих глав Старших родов. И, заодно, желание продемонстрировать начавшееся сближение нашего рода с родом ар Койрен. Последнее не могло не вызвать волны шепотков — крупные знатоки всего и вся тут же начали обсуждать, насколько этот род усилит союз ар Эвисов, ар Диргов, ар Сиерсов и ар Маггоров. И, заодно, строить догадки о возможных целях этого союза.

Возвышение Конгера, Фиддина и Дитта тоже не прошло мимо внимания — добрая треть матерей, чьи дочери вот-вот должны были дорасти до возраста согласия или уже доросли, но не были пристроены, принялись терзать своих мужей. Дабы последние не стояли столбами, а представили их кровиночек женихам из не самого слабого Старшего рода Маллора.

Не стояли на месте и желающие продолжить веселье — стоило нам определиться с местом, где появится очередной Уголок Вечной Стужи, как к нему потянулись любители посмеяться или посмотреть на чужое унижение. Только вот с жертвами оказалось, мягко выражаясь, негусто. Ассаш ар Ремир, которого я жаждал видеть больше всего, на этот бал еще не приехал. Те благородные, которые чем-то не угодили Зейну Шандору, реагировали на шутки моих женщин, как бездомные шавки на грозный рык бойцового пса, охраняющего свою территорию. То есть, поджимали хвосты и быстренько перебирались на другую половину зала. А наследник хозяина особняка, Ярвен ар Жиор, «порадовал» хорошей памятью — не забыв результатов нашего «общения» в замке ар Маггор[2], улыбался так, что рисковал порвать себе щеки. И при этом проявлял просто невероятное гостеприимство.

Чуть веселее стало к началу восьмой стражи, когда танцевать порядком поднадоело, и я коротал время, беседуя с Магнусом: на бал заявился Нолдис ар Цайн, посол Реймса в Маллоре, и, совершив «обязательный» круг по залу, добрался до нас. Точнее, весело стало тогда, когда он, поздоровавшись, представившись и «одарив» моих женщин парой не особо изысканных комплиментов, вдруг решил, что пора переходить к делу.

Предложение уделить ему немного времени для личного разговора я отверг — оглядел мужчину с ног до головы и лениво пробормотал:

— Должность старшего телохранителя короля, манор, особняк в столице и весьма приличное ежемесячное содержание мне уже предлагали. В вашем списке есть что-нибудь поинтереснее, или вы постараетесь поразить меня тем же самым, но только в Реймсе?

Ар Цайн слегка растерялся:

— Ну-у-у, вообще-то…

— Простите, что перебиваю, но я еще не договорил! Кроме всего вышеперечисленного, мне еще пытались доказать, что эти волосы… — я взъерошил короткую шевелюру ладонью, — … рыжие! То есть, о-о-очень убедительно рассказывали, что на самом деле я являюсь коренным хейзеррцем, а все зеркала нагло лгут! Так вот, в то, что они рыжие, я не поверил. Не поверю и в то, что черноволос[3].

В толпе, внимательно прислушивавшейся к нашему разговору, раздались приглушенные смешки.

— А еще вы крайне не любите послов, верно? — не на шутку разозлившись, но все-таки удерживая на лице милую улыбку, напомнил собеседник. И попробовал уколоть: — Но при этом почему-то не вспоминаете о том, что ваш собственный отец не только служил в Посольском приказе, но и почти год провел в Хейзерре, представляя ваше королевство!

О вспыльчивости уроженцев Реймса ходили легенды, поэтому для превращения искорки пробуждающегося гнева в пожар хватило небольшого «бревнышка»:

— Как и подобает нормальному послу, вы лжете, не краснея: мой отец начинал службу не в Посольском приказе, а Ночном! Поэтому в Глевине лишь охранял подобных вам. И охранял достойно.

— Достойно? — презрительно фыркнув, переспросил он. — Тогда не напомните, по какой именно причине его так быстро выслали из Хейзерра⁈

Эти слова, бросающие тень сразу на двух очень достойных личностей, взбесили Найту так сильно, что Вэйльке пришлось ее морозить «стужей», а мне «обжигать» сознание старшей Дарующей обещанием отомстить:

— Что ж, объясню: так же, как и любой из нас, Эвисов, мой отец умел безоглядно любить умных, красивых и достойных уважения женщин! А тем, кому сильные чувства к другим оказались недоступны по причине жаркой любви к самим себе, чужое счастье стало плевком в глаза. И поэтому…

— С тем, что вы, Эвисы, любите поволочиться за смазливыми бабенками, трудно не согласиться! — демонстративно заглянув в каждый из вырезов моих спутниц, перебил меня он. — Насчет всего остального — не знаю…

Толпа зароптала. От моей «личной боевой звезды» потянуло ледяным бешенством. А я спокойно поинтересовался:

— Надеюсь, для того чтобы скрестить с вами клинки здесь и сейчас, мне не придется называть вас бабой в штанах?

— Надеюсь, вы будете драться сами, а не спрячетесь за спины инеевых кобылиц⁈ — парировал он, начиная расстегивать камзол.

— Что, реймсское посольство перестало платить своим осведомителям? — протолкавшись сквозь толпу, насмешливо спросил Магнус.

— Тс-с-с, не спугни! — прижав пальчик к губам, прошептала Ирлана. — А то еще передумает! Или попросит боя с подменами и до первой крови…

— Даже не надейтесь, аресса! — передав камзол одному из своих спутников, поморщился ар Цайн. — Я всегда дерусь сам. До смерти противника.

— Вы забыли добавить «если дерусь вообще»! — уточнила девушка. А когда посол открыл рот, чтобы что-то добавить, озвучила очень весомый аргумент: — Не надо пустых слов: я, Ирлана ар Койрен, сестра первого клинка Маллора, знаю, что в списке десяти лучших мечников Реймса вас нет!

— Моя сестра — дуреха! Он там был. Лет пять тому назад… — шепнул мне Магнус. — Считался девятым. Так что поосторожнее…

Я коротко кивнул, дав понять, что услышал, затем вошел в круг, образованный желающими посмотреть на поединок, и, на всякий случай, уточнил:

— Бой сейчас, без подмен и насмерть?

Арр Нолдис подтвердил. А затем медленно потащил из заметно более широких ножен, чем надо бы, о-о-очень знакомый клинок!

Дары Вэйльки и Найты тут же полыхнули узнаванием, а Амси задумчиво пробормотала:

— Пожалуй, на осведомителях они не экономят. Скорее, наоборот.

Потом выдержала небольшую паузу и на всякий случай спросила:

— Я надеюсь, ты понимаешь, что в этом поединке демонстрировать окружающим прочность своего меча однозначно не стоит?

Я это понимал. Поэтому дождался кивка противника, кивнул сам и скользнул вперед так, чтобы оказаться вплотную к той самой точке, которую ар Цайн мог бы достать в длинном выпаде. Сократить расстояние «Рябью» — почти невидимым глазу перемещением стоп — не позволил. А когда десница противника устремилась вперед в имитации атаки и пересекла границу той области, которую контролировал я, выполнил самую обычную «Лесенку» из «Кровавой Дорожки». Правда, со скоростью Магнуса ар Койрена. На первом шаге рассек связки на правом запястье арра Нолдиса, на втором — перечеркнул внутреннюю поверхность локтевого сгиба, а на третьем — ужалил. Под нижнюю челюсть. Чтобы не нарушать традицию. После чего разорвал дистанцию и, не обращая внимания на падающее тело, деловито подобрал с пола меч Наказующих:

— Сохранить, что ли, эту кочергу на память об очередном убитом после?

А когда тот самый спутник ар Цайна, который держал его камзол, попробовал что-то возразить, я пригласил его в круг:

— Для того, чтобы забрать этот трофей, надо меня зарубить! Готовы? Нет⁈ Тогда попрощайтесь — вы видите это меч в последний раз!

…Пока слуги вытаскивали тело из зала и замывали кровь, Магнус мрачно молчал. А когда музыка заиграла снова, и трое моих вассалов пригласили своих дам на очередной танец, подошел поближе и угрюмо пробормотал:

— На твоем месте я бы подарил этот трофей Шандору. И чем быстрее — тем лучше.

— Почему?

— Про Наказующих и их клинки что-нибудь слышал?

Я утвердительно кивнул:

— Да, о них рассказывается в старых легендах.

— Это не легенды. И меч, который ты держишь в руках — тот самый, древний. Просто в неродных ножнах. Стоит — как половина королевства. Поэтому ради того, чтобы его вернуть, король Реймса не остановится ни перед чем.

— Войну развяжет? — без тени улыбки поинтересовался я.

— В ближайшие года три-четыре — нет, так как еще не оклемался от последней, гельдской! — уверенно ответил ар Койрен.

— Все остальные возможные последствия меня устраивают! — ухмыльнулся я. А когда почувствовал, что мужчина до сих пор не понимает, и поэтому беспокоится, легонечко намекнул: — Я оказался в опале не просто так…

Магнус нахмурился еще сильнее, а потом, наконец, сообразил, что я имел в виду. И… вдруг ощутил чувство вины:

— Знаешь, об этих клинках я только слышал. Поэтому сообразил, что у Цайна в руке именно он, только тогда, когда бой уже начался…

Я это знал. И даже помнил, когда именно меня обожгло его узнавание — в тот самый момент, когда посол пытался подойти ко мне «Рябью».

— … а испугаться, что он перерубит твой меч, просто не успел: ты уже сорвался в «Лесенку»!

— Ну, и как она тебе, не разочаровала⁈ — весело спросил я.

— Издеваешься? — возмутился он. — Я сообразил, чем именно ты атаковал, только тогда, когда все уже закончилось!

— Значит, бой впечатлил и остальных. И это не может не радовать…

[1] При 180–190 дБ разрываются легочные альвеолы.

[2] Описано в первой книге.

[3] Коренные уроженцы Реймса отличаются угольно-черной шевелюрой.

Глава 17

Третий день пятой десятины второго месяца зимы.

…От Жиоров уезжали одними из самых последних. Мало того, задержались даже на крыльце, ожидая, пока нам подведут лошадей и подгонят карету, ибо делились с ар Койреном впечатлениями о только что закончившемся бале. Магнус, краем уха прислушивавшийся к разговорам в «парах» близняшек, вдруг хмыкнул:

— Все, Хельгу с Хильдой я уже потерял.

А увидев мой недоуменный взгляд, объяснил:

— Хлоя, их мать и первая меньшица моего отца, умерла родами в позапрошлом году, как раз перед тем, как девочки вошли в возраст согласия. Близняшки настолько тяжело пережили ее смерть, что первый год толком не разговаривали. Потом начали потихоньку оттаивать, но не особенно быстро. Ни на какие балы и приемы не ездили, ибо веселящиеся женщины напоминали им о матери. Мы с отцом не настаивали, так как прекрасно понимали их состояние. Не говорили с ними и о замужестве. И отваживали от дома всех тех, кто просил их руки. Не сразу, конечно, а только тогда, когда убеждались, что эти мужчины им не интересны.

— А мои их, по-твоему, заинтересовали?

Магнус усмехнулся:

— Да только за последнюю стражу девочки сказали раз в десять больше слов, чем за последние два года!

— Будешь смеяться, но они не замолкали весь день. Правда, у них была очень веская причина — твои сестрички контролировали работу артели, которая перестраивает псарню в большой тренировочный зал! — улыбнулся я. Потом заметил подъезжающую карету и жестом разрешил женщинам в нее забираться. — Кстати, делали это настолько добросовестно, что Тина умирала от скуки…

— Хозяюшки! — с ясно различимыми нотками гордости в голосе сказал он, а затем вполне серьезно поинтересовался: — Ты ведь не просто так поручил их заботам именно этих парней, правда?

— Не просто так! — подтвердил я, запрыгнув в седло Черныша. — Твои сестры нравятся и мне, и моим супругам. Поэтому, как только я почувствую уверенность в том, что каждую из этих пар влечет друг к другу не сиюминутное желание, а серьезный, и, главное, обоюдный интерес, наведаюсь к твоему отцу.

— Странный род, странные принципы! — хохотнул ар Койрен, тоже забравшийся на своего жеребца. После чего посмотрел на близняшек, нетерпеливо приплясывающих перед распахнутой дверцей: — Ехать к нам в манор совсем не обязательно: когда примешь решение, просто скажи мне: моего слова будет вполне достаточно.

— Договорились! — кивнул я. — Да, кстати, передай жене, что мы купили отличную винарру, но Найта с Майрой напрочь отказываются петь вдвоем…

…По дороге к их особняку обсуждали, в основном, тот самый бросок, который я показал Магнусу — он жаловался, что ему не дается одна «мелочь», а я объяснял, какие упражнения могут упростить ее понимание. Но между поместьями Жиоров и Койренов было совсем недалеко, поэтому совсем скоро мы въехали в ворота, украшенные знакомым гербом, высадили враз погрустневших девиц у парадного крыльца, тепло попрощались, и я приказал Одену править в сторону Хейзеррского посольства. Точнее, объяснил, где оно находится, и как туда лучше проехать. Через мгновение меня окатила волна любопытства, а в общем канале послышался один и тот же вопрос, но озвученный несколькими разными голосами:

— А зачем⁈

Слава Пресветлой, дамы быстро догадались, что мой разговор «ни с кем» будет выглядеть странно. Поэтому буквально через несколько мгновений дверца кареты приоткрылась, и Майра задала тот же самый вопрос, но «вслух»:

— А вы что, уже забыли о нападении лихих людишек⁈ — притворно удивился я.

— Нет, конечно!!! — хором воскликнули дамы.

— Вот и я не забыл. А еще страшно возмущен тем, что арр Ассаш не приехал к Жиорам — ведь я его так ждал, так ждал! Поэтому хочу доставить немножечко радости человеку, ставящему очень-очень важные дела выше досужих развлечений.

— Судя по вашему голосу, арр, радость будет не самая веселая! — ухмыльнулся Конгер.

— Что поделать? Пусть привыкает! — ответил я, толкнув младшую Дарующую ее же Даром: — Вэйлиотта, любимая, у тебя, случайно, нет желания составить мне компанию во время небольшой романтической прогулки под звездами⁈

— Только об этом и мечтаю, дорогой! — мурлыкнула меньшица, вызвав смешки у Дитта с Фиддином. — Что с собой прихватить?

— Твоей любви хватит за глаза. В смысле, перевязь с мечом можешь оставить в карете…

…С «любовью вместо перевязи» Вэйлька шума не создавала. Если, конечно, не считать таковым негромкое чавканье грязи под ее сапожками. Но так как мы «прогуливались» по двору особняка, соседствующего с посольским, эта мелочь особо не волновала. Зато радовали непоколебимая уверенность в чувствах первой меньшицы и легкость ее движений. На крышу каретного сарая она забралась так же уверено, как и я. По слежавшемуся снегу почти бесшумно прокралась к одному из самых удобных мест для наблюдения за окнами посольства и перевалила через скат крыши. А когда я, двигающийся за ней след в след, оказался рядом, присела на корточки и двинулась в обратном направлении, описывая незамкнутую охотничью «петлю».

Ждала так спокойно, как будто с детства училась сидеть в засаде. При этом не издавала ни единого звука и не шевелилась, хотя на улице было не так уж и жарко. Зато следила за приближающимся сознанием с азартом хищника, следящего за обреченной жертвой; еле слышному шороху, раздавшемуся из-под единственного места, по которому на эту крышу можно было забраться зимой, обрадовалась, как ребенок подаренному леденцу; а когда по протоптанным нами глубоким «колодцам» следов, наконец, скользнула белая тень, аж затрепетала от нетерпения. Но прихватила «тень» «Стужей» только по моей команде.

С этого момента развлекался я — подошел к одному из трех последних «лучей» основательно облысевшей боевой звезды, перевернул его на спину и всадил под подбородок тот самый арбалетный болт, которым в меня стреляли. Снизу вверх. Чтобы ни один, даже самый тупой хейзеррец, не смог подумать, что этот болт мог откуда-нибудь прилететь. Потом помог Вэйльке спуститься с крыши, спрыгнул следом и совсем скоро выскользнул из тьмы переулка к нашей карете.

— А где добыча? — недовольно поинтересовалась Майра, когда увидела в проеме открывшейся двери подругу, вернувшуюся с «романтической прогулки» с пустыми руками.

— Мы ходили возвращать свою! — отшутилась Дарующая. — Наш любимый муж решил, что лучшее место для трофейного болта — тушка одного из лучей хейзеррской боевой звезды!

— Вы что, попортили кого-то еще⁈ — ужаснулась Найта. — Прямо на боевом посту⁈

— Простите за вопрос, арр, но где вы взяли арбалет? — поинтересовался Фиддин.

— Для того, чтобы воткнуть болт под подбородок хейзеррцу, да еще и с помощью обожаемой супруги, арбалет не нужен! Вот и Нейлу хватило одного легкого взмаха руки! — гордо заявила Вэйлька.

— А чем помогала ты? — лукаво спросила мелкая.

— Как это «чем»? — возмутилась меньшица. — Конечно же, отвлекала рыжего своей невероятной красотой…

…До своего владения добрались без приключений. Въехав во двор, передали карету и лошадей конюхам, выслушали доклад Кэйлора, оставленного за старшего, и вошли в дом. Ждать, пока нагреется вода, было лениво, поэтому перебрались на остров и помылись там. Потом дамы унеслись обратно — ложиться спать — а меня задержала Амси. Сначала порадовала, сообщив, что только что остановила сердце Лограта ар Эжьена, а значит, одной проблемой в нашей жизни стало меньше. Потом вручила программатор, восемь «гвоздей» с приспособлением, позволяющим их вколачивать, и две небольшие коробочки. И отправила «доводить до ума» бывшую псарню и обеденный зал. Заодно объясняя, где, что и как требуется закрепить.

Работы оказалось не так уж и много, но я, по своему обыкновению, старался разобраться во всем, что можно и нельзя. Поэтому в сторону спальни отправился существенно позже, чем рассчитывал. А по пути боролся зевотой и мечтал пусть о не таком уж и длинном, зато спокойном сне. Поднявшись по лестнице, лениво вслушался в сознания своих женщин, хотя понимал, что после такого длинного и насыщенного событиями дня все, кроме, разве что, Майры, должны спать. И, ощутив чувство одиночества с тихой грустью, замер, как вкопанный. Еще больше меня удивило то, что этими чувствами, в моей семье, казалось бы, давно забытыми, тянуло от Тины! Но, немного подумав, пришел к выводу, что ничего странного в этом нет, ведь с тех пор, как Найта перестала меня дичиться, пропала необходимость и в связующем звене между нею и всей семьей. А значит, Тина, которая помогала Дарующей чувствовать себя нужной, вдруг осталась не у дел! Мало того, она перестала себя чувствовать даже советницей, так как с появлением в нашей жизни искина все серьезные дела я планировал с ним, а не с ней. Ну, и до кучи, когда требовалась помощь женщин с клинками, я обращался к Майре и обеим Дарующим, домашние проблемы обсуждал с Майрой, да и единственной женщиной в семье, которая спала одна, была именно Тина!

«Когда ты последний раз уделял ей хоть толику внимания? — спросил я сам себя и вскоре нашел ответ: — Больше десятины тому назад, в тот день, когда показывал Доре разминку. И то случайно, так как остался с ней в зале один на один».

Расстроился — жуть, но чувствовал себя слишком вымотанным для более-менее серьезного разговора, поэтому прошел к ней в спальню и воспользовался некогда полученными клятвами:

— Сегодня ты ночуешь с нами…

Несколько мгновений женщина не шевелилась — видимо, пыталась сообразить, не послышалось ли ей это распоряжение. Но через пару ударов сердца ее эмоции плеснули безумной радостью, и советница, сдернув с изголовья «сбрую» с ножами, вскочила с постели.

Я мотнул головой в сторону двери, предлагая следовать за собой, и вышел в коридор. А когда переступил порог спальни и почувствовал одобрение в эмоциях бодрствующей Майры, то завалился на оставленное для меня место, аккуратно сдвинул в сторону дрыхнущую Вэйльку и похлопал ладонью по простыне, приглашая Тину устраиваться рядом.

Советница недоверчиво посмотрела мне в глаза, убедилась, что я не шучу, и скользнула на предложенное место. А я, дождавшись, пока она пристроит свои ножи так, чтобы до них можно было дотянуться, вдруг накинул на нее свою петельку своей воли и, уже проваливаясь в сон, захотел, чтобы эта женщина, наконец, почувствовала, насколько она мне дорога…

…Проснулся, как ни странно, сам. Привычно прислушался сначала окружающему миру, а затем и к своим женщинам, и… не поверил своим ощущениям: если Майру, обеих Дарующих и мелкую я слышал так же, как обычно, то Тину, сладко спящую лицом к Вэйльке, ощущал почти частью себя! То есть, знал, что она улыбается во сне, чувствовал, что ей жарко, и что правая кисть, оказавшаяся под боком младшей Дарующей, слегка затекла. А когда убрал руку с ее талии, понял, что советнице стало не хватать моих прикосновений!

Стоило убрать петельку, как ощущение единства почти пропало. И пустота, появившаяся в чувствах после его исчезновения, мгновенно разбудила Тину.

— Что случилось⁈ — торопливо повернувшись ко мне лицом, встревожено прошептала она, и, приподнявшись на локте, потянулась левой рукой к изголовью, чтобы нащупать там оружие.

— Все нормально! — плеснув в ее душу спокойствием, еле слышно прошептал я. А когда она расслабилась и снова легла, пододвинулся к ее ушку и рассказал о своей петельке.

Толком не дослушав, женщина попросила дать ей возможность еще раз почувствовать результат. А когда я выполнил ее просьбу, ухнула в новые ощущения с головой.

Я перевернулся на спину, с наслаждением потянулся и мысленно улыбнулся тому счастью, которым звенели эмоции советницы. А через какое-то время, почувствовав, что этого счастья становится многовато, петельку снова убрал.

— Сумасшедшие ощущения… — выдохнула Тина, когда снова смогла нормально соображать. А потом плеснула в меня своей благодарностью, хотя оба Дара были погашены!

Пара десятков тихих вопросов — и я осторожно разбудил Майру. После чего попросил советницу сначала послушать старшую жену, а затем и «толкнуть» ее какой-нибудь эмоцией. Увы, с нею у Тины получилось в разы слабее, чем со мной. Равно как и с Вэйлькой, которая проснулась во время наших экспериментов. Тем не менее, что-то все-таки получалось, и это заставляло задуматься. Потом я сбегал в туалет и по дороге убедился в том, что советница, пусть и слабо, но может чувствовать меня аж через половину дома. Правда, при этом быстро устает.

Унять безумную радость Тины удалось только за два кольца перед построением на пробежку, когда я приказал дамам одеваться и с помощью Амси объяснил тонкости будущего ритуала. Правда, даже после этого осчастливленная женщина то и дело обжигала меня своими эмоциями. А еще ослепительно улыбалась и старалась держаться как можно ближе, словно побаиваясь того, что новое умение пропадет.

Собрались мы достаточно быстро. Затем спустились на первый этаж, и я, отправив семью в обеденный зал, вышел на крыльцо. Все шесть парней уже стояли перед лестницей, построенные в одну шеренгу. Увидев одного меня, порядком удивились, так как давно привыкли к тому, что мои женщины бегают в любую погоду. Но когда услышали приказ проходить в обеденный зал, подобрались, сообразив, что вот-вот сделают еще один шаг к моему среднему кругу.

Я зашел в зал самым последним, встал перед коротенькой линией, образованной боевой звездой рода Эвис, и начал говорить. Вернее, читать текст, который появлялся у меня перед глазами. Негромко, однообразно и без пауз. Чуть позже тем же самым занялась и Майра[1]. При этом я ее голоса не слышал. Точно так же, как и она моего. А обе Дарующие и Тина с Алькой лишь только изображали участие, так как с самого начала ритуала в общем канале играла музыка и забивала все «внешние» звуки. Когда глаза парней начали подергиваться легкой поволокой, неслышно включился гипномодулятор — очередное устройство Ушедших, по словам Амси, позволяющее внушить кому угодно что угодно — и вскоре ввел их в глубокий гипнотическийтранс. После чего выключился, а искин, убрав музыку из общего канала, сообщил, что можно начинать.

Я не без внутренних колебаний подошел к ближайшему креслу, откинул в сторону «забытое с вечера» полотенце и достал из коробки, обнаружившейся под ним, инъектор — непонятную штуковину с удобной рукоятью и рабочей плоскостью, испещренной крошечными отверстиями. Рисунок, демонстрирующий, как правильно держать это устройство, был перед глазами, поэтому, взявшись в рукоять и нащупав указательным пальцем нужное утолщение, я подошел к Фиддину.

Парень стоял недвижно, как статуя и невидящим взглядом смотрел сквозь меня. Тем не менее, прижимая к его шее плоскость с отверстиями, я постоянно ждал, что он дернется. А когда дотронулся до утолщения и скорее почувствовал, чем услышал короткий и тихий свист, вдруг окончательно поверил в то, что этот промежуток времени в памяти моих вассалов не сохранится.

Процесс введения наноботов остальной пятерке занял от силы три десятка ударов сердца. А уже через пятую часть кольца парни одновременно вышли из транса, причем с такими вдохновленными лицами, как будто слушали проповедь в храме Пресветлой или что-нибудь столь же торжественное. Впрочем, почему «как будто»? Какая-то «моя» речь в их памяти явно появилась, так через пяток ударов сердца после завершения «ритуала» они прижали кулаки к груди и аж засветились от радости.

Все время, пока мы бегали, я невольно приглядывался к их движениям, пытаясь заметить хоть какую-то разницу между тем, что было, и что стало. Хотя прекрасно знал, что она начнет появляться только через четыре дня, да и тогда будет еле заметна. Правда, круге на сороковом я все-таки унял свое любопытство. А после окончания пробежки загнал парней в бывшую псарню и, последовав рекомендациям Амси, в течение целой стражи заставлял их не только выкладываться до предела, но и перешагивать через него.

При этом ничего нового не показывал, заставляя делать только то, что вбито в ноги — в общем, в точности следовал указаниям искина, который через восемь датчиков считывал какие-то показатели и создавал исходнуюбазу данных по возможностям каждого носителя наноботов.

«Боевая звезда рода Эвис» занималась наравне с нами. Но не стражу, а три четверти. А потом была отправлена в наш зал, дабы не сводить с ума парней, начинающих уставать, своей «ненормальной» выносливостью.

Когда Амси сообщила о том, что создание базы данных завершено, вассалы были в состоянии разве что дышать. Поэтому, услышав фразу «на сегодня все», были готовы упасть там же, где стояли. Но, прекрасно понимая, что холодный пол еще не отапливающегося помещения не лучше место для отдыха, собрались с силами и, поблагодарив за тренировку, поплелись в сторону своей бани. А я, с сочувствием посмотрев на ковыляющего последним Дитта, рванул тренировать женщин. Точнее, и себя, и их, так как совсем не устал. Ну, и потренировал — почти три кольца дрался против боевой звезды рода Эвис. Кстати, отнюдь не безуспешно, к концу бесконечного поединка все-таки подобрав ключик к защите, казавшейся идеальной, и начав ее пробивать.

После тренировки всей семьей перешли на остров, где, ополоснувшись, сразу же попадали в джакузи, ибо делать хоть что-то еще не было ни сил, ни желания. А когда лето, прохладная вода, потрясающий вид и удовлетворение от хорошей тренировки вытянули усталость, я был вынужден напомнить женщинам о делах:

— Значит, так: сразу после завтрака мы с вами отправимся навещать королеву Манишу…

— Давно пора! — поддакнула Тина. — А то некрасиво: пообещали, что заедем, еще в середине прошлой десятины, но все никак не сподобимся.

— Вообще-то Нейл, вроде как, в опале! — напомнила Майра. — И, выполняя договоренности с королем, должен появляться во дворце только во время балов и приемов…

— … чтобы резать послов, как куриц! — кровожадно добавила мелкая.

— Как я понимаю, наш визит к Манише — прикрытие для твоего визита к Зейну? — без особого труда «прочитав» мои эмоции, спросила Вэйлька.

Я утвердительно кивнул:

— Ага, надо как можно быстрее подарить ему меч ар Цайна.

Алька нахмурилась:

— Зачем⁈ Это же трофей!

— Нейл прав! — подала голос Амси. И, появившись, на краю джакузи, посмотрела на мелкую с укоризной: — Таких мечей у вас в тайнике аж полтора десятка. Ну и зачем лишний раз вызывать зависть у человека, от которого вы, так или иначе, зависите, и давать возможность мутить воду недоброжелателям?

Алька виновато потупила взгляд, слегка покраснела и ушла под воду с головой.

— Вроде бы, с мечом разобрались, поэтому вернемся к Манише! — предложил я. — Если мы заявимся к ней без подарков, то нас не поймут…

— Амси, ты ведь можешь «пошить» что-нибудь под ее фигуру, правда? — подалась вперед Найта.

Призрачная хозяйка ухмыльнулась:

— Расположение камер на женской половине дворца заставляет сомневаться в нормальности того, кто их устанавливал. Но в результате трудов этого любителя подглядывать за ее обитательницами, трехмерную модель тела королевы я могу показать во всех подробностях хоть сейчас. Только прикройте кто-нибудь Нейлу глаза, а то он юноша молодой, неопытный и очень впечатлительный, поэтому избытка ее недостатков может и не пережить!

Чтобы подыграть развеселившимся женщинам, я схватился за голову и тоже сполз под воду. А когда вынырнул — услышал окончание фразы:

— … подарить ей утягивающее белье. Посмотрите, как она будет выглядеть без него и в нем. А если еще пошить во-о-от такое платье…

Открывать глаза сразу же расхотелось. Поэтому я нащупал бортик джакузи, повернулся спиной к месту, где, предположительно, могла «висеть» эта самая «трехмерная модель», и выбрался на помост:

— Дамы, не забудьте о том, что любой подарок должен появиться и в лавке Колина!

— Заедем по дороге и объясним, что и как… — пообещали женщины. А через миг я почувствовал прикосновение Майры:

— Жмуриться совсем не обязательно: Амси показывает Манишу только нам и через коммы. А ты куда собрался?

— Хочу поплавать. Жарко…

— Я с тобой…

Я обрадовался, рванул к лагуне и, разогнавшись, вытянулся в длинном прыжке. А оказавшись под водой, услышал звук второго удара. До дальнего берега плыли «наперегонки». То есть, моя старшая супруга выкладывалась до предела, а я держался прямо перед ней и усиленно поддразнивал. Когда добрались, и я встал чистое дно из розового «непонятно чего», отталкивающего даже песок, то развернулся на месте и позволил Майре врезаться в живот. Потом подхватил девушку на руки, приподнял к самой поверхности и залюбовался ее воистину совершенной фигурой.

Она засияла, как лик Ати, некоторое время нежилась в моих эмоциях, а потом вдруг посерьезнела:

— Ты притащил к нам Тину очень вовремя, а то я уже начала за нее беспокоиться. Только это полумера, ведь всю осень и первую половину зимы ни одна из нас, за исключением, разве что, Найты, не чувствовала себя одинокой. А сейчас, когда мы мотаемся на балы и приемы, принимаем гостей и тренируем вассалов, недостаток твоего внимания ощущает даже Вэйлька, которая безвылазно живет в твоих чувствах!

Я согласно кивнул:

— Уже додумался. Еще вчера вечером. Но что с этим делать, пока не понимаю…

— Может быть, имеет смысл установить что-то вроде очереди? Скажем, если бы сегодняшний день был посвящен той же Тине, то во время тренировки ты уделял бы ей больше времени, чем нам. А вечером, на каком-нибудь балу, танцевал бы с ней намного чаще. Мало того, я уверена, что девочки с радостью будут освобождать таких счастливиц от домашних забот, чтобы они хотя бы стражу-две не думали ни о чем, кроме отдыха с тобой…

Сначала эта идея меня покоробила: одна мысль о том, что супруг надо будет хвалить или одаривать ласками по очереди, вызывала раздражение. Но ближе к середине объяснений, когда жена описала, что чувствовала на протяжении последней десятины, я поставил себя на ее место и решил, что отвергать то, что пока не понял, неправильно. А когда вспомнил еще и те эмоции, к которым привел Тину «естественный ход событий», решил хотя бы попробовать. И благодарно улыбнулся Майре:

— Я говорил, что ты умница?

Девушка «расстроено» вздохнула:

— Говорил. Но это было так давно! Поэтому стоит повторить… несколько раз! А еще как-нибудь поощрить… почувственнее и понежнее…

…Из дому выехали перед самым обедом. Дамы в карете, добрая треть которой была завалена подарками, а я и Фиддин с Диттом — верхом. Пока ехали во дворец через Ореховую аллею, устали проклинать дороги и время года, так как четырежды попадали в заторы и раз восемь объезжали целые грязевые озера. Поплутать пришлось даже на территории дворца — аллея, ведущая к парадному крыльцу, была так сильно разбита, что соваться на нее, не облачившись в костюмы для подводного плавания, я бы не рискнул. Впрочем, аллея, ведущая к Серебряному Двору, выглядела не лучше. Тем не менее, в какой-то момент наши мытарства закончились, и мы, выбравшись на крыльцо, поднялись в свои покои. А через какое-то время, приведя в порядок обувь с одеждой и с помощью камер выяснив местонахождение венценосцев, вышли в коридор.

Для того чтобы пройти в Королевское крыло и пронести с собой два баула со шмотками, демонстрировать кольцо Маниши или «тараны» не потребовалось: увидев нас, стражники прижали десницы к груди и расступились. При этом в их эмоциях ощущались уважение, гордость и веселое одобрение. Мысленно поразившись скорости, с которой по Лайвену разносятся слухи, я прошел в большую гостиную и, отловив первую попавшуюся горничную, потребовал сообщить ее величеству о прибытии моих дам.

Та рванула выполнять мое распоряжение прямо из реверанса — пронеслась по комнате до двери, ведущей на женскую половину, чудом не снесла бедром одну из створок дверей и исчезла. Вернулась приблизительно так же. И, зацепившись за ту же створку, но уже другим бедром, сообщила ответ:

— Ее величество королева Маниша приглашает и вас, и ваших спутниц в Розовую гостиную!

Игнорировать столь явный намек на то, что видеть желают еще и меня, было бы крайне неразумно, поэтому, забрав у парней баулы с вещами и отправив их в распоряжение Конгера, я последовал за горничной. И вскоре переступил порог помещения, красоту которого могли оценить разве что девушки — в нем все, начиная от гобеленов на стенах и заканчивая ковром, было разных оттенков розового! Слава Пресветлой, дуреть от этого «великолепия» пришлось не так уж и долго — не успели мы зайти в помещение с одной стороны, как с другой в него «впорхнула» королева. И радостно заулыбалась:

— Нейл, дамы Эвис, искренне рада вас видеть!

И ведь не солгала — была рада на самом деле. Мало того, в ее эмоциях не чувствовалось даже застарелой неприязни к Тине! Я рассыпался в комплиментах и попробовал объяснить, что навестить ее раньше не позволили обстоятельства. Но, толком не успев начать монолог, увидел, что Маниша махнула рукой:

— Можешь не извиняться — Зейн мне уже все объяснил. Лучше скажи, за что ты зарубил несчастного ар Цайна?

— Пока не начинай! — посоветовала Амси в личном канале. — Король уже на подходе…

— Расскажу, но чуть позже! — учтиво поклонившись, пообещал я. — После того, как преподнесу вам небольшой подарок от своей семьи.

В первый миг женщина почувствовала скуку. Но потом, видимо, сообразила, что подарки от Странного рода тоже могут оказаться странными, и заинтересованно подалась вперед. А когда я поставил перед ней баул и посоветовал взять с собой одну из моих супруг, дабы не путаться во всяких там крючках и завязках, цапнула подарок за ремень и попросила о помощи у Найты.

Король ворвался в гостиную в сопровождении Недвира Топора через две трети кольца после их ухода. Оглядевшись по сторонам, но не обнаружив старшей жены, а затем и увидев наши скучающие лица, нахмурился:

— А мне сказали, что Маниша уже здесь!

— Ушла примерять подарки! — улыбнулся я.

Зейн мученически закатил глаза, а затем вздохнул:

— А жаль: до начала Малого Совета осталось всего ничего.

Намек был предельно понятен, поэтому я вытащил из второго баула аккуратный сверток и протянул его королю:

— Этот подарок можно не примерять. Но насладиться его видом, вне всякого сомнения, стоит!

Шандор принял сверток без особого интереса, из вежливости развернул ткань, наткнулся взглядом на богато украшенные ножны и слегка поморщился. Но клинок из них все-таки вытянул и… охнул:

— Меч Наказующих⁈

— Ага! Наследство от Нолдиса ар Цайна!

— В подарок мне⁈

— Вы можете назвать кого-то более достойного? — «удивился» я.

— Но ведь это трофей! — Зейн сделал слабую попытку отказаться, хотя в душе уже ликовал.

— Для меня оружие Наказующих — лишь символ эпохи, о которой слагали легенды, и не более… — пожал плечами я. — И носить его я никогда не стану. Ибо считаю, что этот клинок может храниться либо в роду тех, кто имеет право им пользоваться, либо в роду тех, чью руку они держали.

Король величественно кивнул.

— О первых не слышно со времен Обретения Воли, а вторым я служу. Поэтому он ваш!

— И ведь не придерешься! — в общем канале восхитилась Амси.

— Что ж, я принимаю этот воистину бесценный дар, Нейл ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья! — торжественно объявил Шандор, тем самым, официально подтверждая данное мне прозвище. Затем прикоснулся к клинку губами, нехотя передал его Недвиру и неимоверным усилием воли заставил себя отвлечься от мыслей о подарке: — А теперь расскажи-ка мне, чем ты опять так расстроил арра Ассаша, что гонец с его письмом ломится во дворец чуть ли не с рассвета?

— Вам версию «для всех» или «для своих»? — ухмыльнулся я.

Шандор усмехнулся в усы, прошел к креслу с самой высокой спинкой, уселся, предложил нам последовать его примеру, и сделал выбор:

— Сначала ту, которая для всех.

— Тогда ничем: на бал к Жиорам посол приехать побоялся, поэтому мы с ним даже не встречались. А ведь и я, и мои супруги так на это надеялись…

— Раз не встречались, значит, Нейл ни в чем не виноват! Правда, Недвир? — оглянувшись на телохранителя, ехидно поинтересовался король.

Топор, естественно, подтвердил.

— Что ж, так ему и напишем! — хохотнул Зейн, а затем повернул голову на скрип двери и вытаращил глаза: — Маниша, ты⁈

Я бы на его месте тоже удивился, увидев, что жена не только помолодела лет на пятнадцать, но и прилично «похудела». Королева, увидев его реакцию, засияла еще ярче. И поплыла к супругу, обольстительно покачивая бедрами, красиво очерченными платьем без кринолина. И пусть привычки ходить на высоких каблуках у этой женщины еще не было, но со своей задачей она справлялась просто отлично.

Зейн оценил и радость в глазах супруги, и изменения в фигуре, и новое платье, и походку. Поэтому встал с кресла, встретил Манишу на половине пути, поцеловал в губы и сделал несколько комплиментов. На ушко. Судя по тому, как заалело лицо Маниши — весьма игривых. А потом повернулся к нам:

— Нейл, твой мэтр Колин действительно поэт! Ты не передашь ему мою личную благодарность?

Конечно же, я сказал, что передам. Тогда король снял с пальца один из перстней и вручил его мне:

— За ту радость, которую он доставил мне своим талантом!

Потом супруги прошли к своим креслам, уселись, и я, получив высочайшее разрешение, продолжил рассказ:

— Теперь вариант «для своих»: арр Ассаш так обиделся на меня и моих супруг из-за пары-тройки невинных шуток в свой адрес, что поручил одному из помощников нанять «лихих людишек, знающих, с какой стороны браться за арбалет». Вчера вечером эти самые «людишки» напали на нас в тот момент, когда мы ехали к Жиорам. Когда нападающие закончились, я подобрал болт, которым в меня стреляли, и решил его вернуть…

— В каком смысле «закончились»? — не поняла шутки королева.

Я опустил взгляд и «виновато» посмотрел на носки своих сапог:

— Умерли. Как-то уж очень быстро!

Зейн расхохотался, а через пару мгновений к его смеху присоединилась и Маниша.

— В общем, после бала я совершенно случайно проезжал недалеко от хейзеррского посольства. Ну, и решил вернуть болт тем, кто его направил. Увы, посол уже почивал, поэтому пришлось передавать эту железку через одного из «лучей» боевой тройки, охранявшей территорию. А чтобы воин его случайно не потерял, я оставил болт прямо в его тушке.

— Ты хотел сказать, боевой звезды? — поправила меня королева.

— Два первых «луча» отломались еще дней пять тому назад… — пожаловался я. — Когда заглянули к нам в гости и нарвались на моих парней. Так что вчера у Ассаша была боевая тройка, сегодня двойка…

— … потом она превратится в боевую единичку и закончится! — весело продолжила королева. А когда отсмеялась, задала следующий вопрос: — А чем тебе не угодил ар Цайн?

Почувствовав, что Найта очередной раз ушла в прошлое, я захотел, чтобы она вспомнила что-нибудь теплое, поэтому чуть-чуть сместил акценты:

— Мы с ним не сошлись во мнениях по поводу роли оружия в поединке. Арр Нолдис был уверен, что силу мечника определяет древность клинка, зажатого в руке. А мне по душе одно из любимых утверждений отца: побеждает не оружие, а навыки, вбитые в ноги.

— Гаттор это говорил даже мне! — подтвердил Зейн. — А тем, кто имел глупость не верить ему на слово, обычно показывал.

— Этот тоже имел глупость не поверить. Пришлось убеждать…

…Шандор уделил нам куда больше времени, чем собирался. Потом извинился, сказав, что его вот уже три кольца, как ждут в кабинете, и, одарив жену многообещающим взглядом, нехотя удалился. Маниша тут же встала со своего кресла и, виновато посмотрев на меня, насела на мою личную боевую звезду — принялась выяснять, что еще можно пошить у мэтра Колина. Потом послала горничную за меньшицами Зейна, и тут я понял, что пора бежать. Ибо в том языке, на котором говорили женщины, я не понимал ни одного слова!

— Ваше величество, вы не будете против, если я вас покину и заберу с собой советницу? У меня есть некоторые дела, которые хотелось бы привести в порядок еще до вечера!

Маниша прервалась на полуслове, оглядела помещение, за какие-то две трети кольца превратившееся во что-то вроде лавки портного перед Короткой десятиной, и развела руками:

— Прости, не удержалась…

Я поклонился, а Тина присела в реверансе. Потом мы вышли из гостиной, покинули королевское крыло, добрались до Бирюзовых покоев и, воспользовавшись «своим» входом в тайные коридоры, перешли на остров. Теплая лагуна манила и звала, поэтому, потратив на переодевание считанные мгновения, мы оказались в воде и неторопливо поплыли к башенке бара.

Я привычно пробежал пальцами по панели управления, заказав себе сок из смеси тропических фруктов, а Тина захотела мороженого. Получив двойную порцию, она приподняла один из подводных лежаков под самую поверхность, улеглась на бок, чтобы было удобно и смаковать лакомство, и общаться со мной. А я уселся рядом с ней и с наслаждением уполовинил стакан воистину божественного напитка.

— С ума сойти, как вкусно! — отправив в рот первую ложку лакомства и облизав губки, выдохнула женщина. После чего лукаво посмотрела на меня: — Как я понимаю, сегодня как минимум одна стража моя?

Я утвердительно кивнул.

— Тогда я сейчас быстренько доем, ты набросишь на меня свою петельку, и мы отправимся нырять…

[1] Описана техника так называемого эриксонианского гипноза.

Глава 18

Первый день первой десятины первого месяца весны.

…Первый день весны начался с двух десятков поцелуев куда попало, хихиканья расшалившихся Вэйльки с Алькой, и голоса Амси в общем канале:

— Всем доброе утро! Пора вставать: Койрены уже выехали из поместья!

Заснули мы накануне очень поздно, поэтому я лениво потянулся и уставился на настенный «экран», демонстрирующий изображение с камеры, с недавних пор появившейся рядом с дверями парадного входа особняка моего единственного друга. Ну да, знакомая карета действительно удалялась от крыльца. Причем разгонялась так, как будто пыталась оторваться от погони.

— И не спится же людям в такую рань! — недовольно проворчала Тина, накрывшись одеялом с головой. При этом рванула его слишком уж резко, поэтому выставила на всеобщее обозрение всю себя от поясницы и ниже.

— Во-первых, вот-вот рассветет! — развеселилась Найта и, воспользовавшись любезно предоставленной возможностью, ущипнула подругу за аппетитную задницу, обтянутую узенькими розовыми трусиками «от Амси». — А, во-вторых, горячо любимый нами глава рода имел… хм… неосторожность пригласить Магнуса на утреннюю тренировку!

— Ай!

— Не удивлюсь, если бедный мужчина всю ночь не смыкал глаз, чтобы случайно не проспать! — хихикнула Майра после того, как повторила подвиг старшей Дарующей.

— Вы меня совсем не любите… — обиженно заявила советница после второго щипка. Но прекрасно понимая, что продолжает провоцировать на дальнейшие «истязания» не только эту парочку, но и Вэйльку с Алькой, решительно сорвала с головы одеяло и села. После чего так же, как и я, уставилась на экран: — О, Бездна, зачем так спешить-то⁈

— Само собой, за новыми знаниями! — сварливо отозвалась Вэйлька, встала с кровати и начала натягивать на себя штаны. — Магнус их, конечно же, получит, а мы в его присутствии будем вынуждены работать в половину скорости и силы.

— Вы — это ты, Майра и Найта! А нам с мамой придется делать вид, что мы взяли в руки меч на прошлой десятине… — расстроено буркнула мелкая. — И «уставать» после каждого второго движения!

— Ты можешь не жаловаться: сегодняшний день — твой! — напомнила ей Майра. — Переберетесь на остров — попроси Нейла тебя погонять.

— Я сильно сомневаюсь, что сегодня вообще удастся куда-то перейти… — вздохнула «счастливица». — Утром тренировка, днем званый обед, вечером бал…

— Тогда повеселишься завтра!

— Ладно, посмотрим! — как-то уж очень покладисто согласилась Алька, затем легонечко дернула первую меньшицу за рукав и на пару с ней убежала в туалет…

…Брат и сестра ар Койрен выскочили из кареты, как только она въехала во двор. Магнус тут же встал в строй, замерший перед крыльцом, а его сестра рванула вверх по лестнице, чтобы забежать в дом и где-нибудь быстренько переодеться.

— Не торопись, мы тебя подождем! — улыбнулся я. А когда девушка натянула костюм торренских наемниц и вернулась, сообщил, что ар Койрен-старший бежит всю дистанцию и со всеми ускорениями, а Ирлане надо пережить только десять кругов, причем в среднем темпе. После чего отправляться в большой тренировочный зал и ждать нас там.

Когда парочка кивками показала, что задача понятна, я спустился с крыльца и, очень неторопливо разгоняясь, понесся по натоптанной вдоль забора «тропе». Когда бегущая за мной толпа слегка разогрелась, приотстал, сказал ар Койрен-младшей, чтобы дальше она двигалась в удобном для себя темпе, и сорвался в первое ускорение.

С бегом у Магнуса было хуже, чем я ожидал, поэтому после тридцатого круга он был вынужден перейти на постоянный темп, а мы продолжили в том же духе. Парни слегка обрадовались — еще бы, они хоть в чем-то, да превзошли человека, считающегося первым клинком Маллора. Но продолжали нестись вперед с каменными лицами, прекрасно понимая, что до его уровня им расти и расти.

Когда отработали все пятьдесят кругов и зашли в большой тренировочный зал, я показал гостям их места и начал разминку. Своих, как обычно, заставлял выкладываться до предела. Естественно, за исключением Тины и Альки — бывшие ар Лиин старательно отрабатывали лишь «более-менее вбитые в ноги» базовые навыки. Магнуса нагружал осторожно, так как не представлял, насколько он вынослив. А от Ирланы добивался правильности и чистоты выполнения всего нескольких движений.

Кстати, ар Койрен тренировалась не менее добросовестно, чем все остальные — загнав стеснительность куда подальше, она отрабатывала любое движение так, как будто мечтала о нем всю жизнь. И хоть ее лицо то и дело заливал предательский румянец, на технике выполнения упражнений это никак не сказывалось.

Базовые движения отрабатывали по-разному. Ирлана — стоя на месте, а остальные в постоянно усложняющихся передвижениях и в темпе, близком к предельному. На этом этапе тренировки я первый раз ощутил в эмоциях Магнуса искреннее удивление и почувствовал гордость за своих парней. Да, тот небольшой прирост в выносливости, ловкости, скорости реакции и силе, который уже проявился, был заслугой наноботов и программатора, а желание любой ценой добиться чистоты исполнения каждого движения появилось в результате воздействия гипномодулятора, но результаты все равно впечатляли.

Отработка атакующих и защитных связок в парах заставила ар Койрена почувствовать к десятку Конгера еще и уважение: мало того, что мои вассалы демонстрировали навыки, очень неплохо вбитые в ноги, так еще и не отвлекались. Вообще! То есть, получив задание, сосредотачивались на его выполнении и вкладывали душу в выполняемую связку до команды «хватит!». А ведь это было не так просто — во время этой части тренировки и я, и инеевые кобылицы постоянно «гуляли» по парам, чтобы у ребят не было возможности привыкнуть к одному и тому же противнику, и заставляли каждого показывать все, на что он способен в действительности.

Тина и Алька по парам не «гуляли», так как опекали только Ирлану. Зато не позволяли девушке расстраиваться из-за ошибок и помогали их исправлять.

К четвертому этапу тренировки, во время которого мы обычно отрабатывали новую технику, Магнус был весь в мыле. Но когда сообразил, что я показываю движение, которое ему неизвестно, забыл и об усталости, и обо всем на свете. В общем, то, что не касалось смены напарников, работы «зеркалом» и «отражением[1]», а также исправления ошибок, отсекалось им напрочь. Ибо первый клинок Маллора жаждал не только знать, но и уметь. Вот и убивался. Все три кольца. А когда я объявил о начале тренировочных боев, безумно расстроился, решив, что «самое интересное» закончилось уж слишком быстро.

Основными условиями поединков в течение первого кольца я обозначил работу на половине скорости и необходимость использования новой связки не реже, чем раз в пятьдесят ударов сердца. Женщин это требование не касалось: Тина и Алька помогали ар Койрен-младшей растягиваться и тянулись сами, а инеевые кобылицы рубились втроем, по правилам «каждая за себя». Поэтому уже через несколько мгновений по залу закружило шесть пар и одна тройка.

Противники в мужских парах менялись каждую четверть и, не тратя время на отдых, сразу же вступали в новый бой. Со второго кольца я разрешил поднять скорость до двух третей от обычной. А с третьего по конец четвертого позволил рубиться в полную силу. При этом вывел Магнуса из круговерти смен напарников и вышел сам, чтобы иметь возможность видеть недочеты своих вассалов со стороны. А этого дела, к сожалению, хватало.

После того, как время, отпущенное на свободные поединки, вышло, мы с ар Койреном-старшим устроили разбор допущенных ошибок и объяснили каждому из парней, что именно им надо отрабатывать дальше. Затем я объявил общую часть тренировки законченной, отпустил мелкую с Ирланой в баню и поднялся в малый зал. Естественно, в сопровождении Магнуса и остальных своих женщин.

Следующее кольцо Магнус провел, «убиваясь» о Вэйльку с Майрой или Вэйльку с Найтой. Убивался, так как работал почти на пределе возможностей, но пробить защиту дам, находящихся под постоянным контролем Дарующих, не мог. Злиться — не злился. А еще не позволял себе поддаваться азарту, чтобы он не мешал подбирать ключик к их непробиваемой защите. Я же занимался Тиной и свободной «инеевой кобылицей». Первую гонял так, спокойненько, чтобы невероятные способности старшей жены покойного Готта ар Лиин не бросались в глаза. А с помощью второй нарабатывал у себя реакцию на внезапную атаку. То есть, изображая «зеркало» для Тины, контролировал перемещения слоняющейся рядом «кобылицы». А когда она, дождавшись удобного момента, атаковала, уходил от удара или защищался…

— Род у тебя действительно странный… — задумчиво пробормотал ар Койрен, когда Ирлана с Алькой закончили с мытьем, и я отправил в баню всех остальных дам. — Из пяти женщин и десяти мужчин по Пути Меча идут все пятнадцать! С инеевыми кобылицами более-менее понятно: они живут тренировками с раннего детства. А как можно было подтолкнуть к этому весь десяток бывших ар Маггор или арессу Тинатин, я понимать отказываюсь!

— На самом деле в этом нет ничего непонятного! — неторопливо растягиваясь, объяснил я. — Отбирая парней, я отдавал предпочтение самым молодым — тем, кто еще во что-то верит и горит мечтой пробиться наверх своей верностью, честью и твердостью руки, а не интригами и наушничеством. А так как накануне отбора мне пришлось показывать «Кровавую Дорожку» Фарресу ар Сулону и пяти вассалам его отца, то тех, кто уже шел по Пути Клинка, трудно было не заметить — у них горели глаза, а душа пела от восторга…

— Эх, я тоже хотел бы увидеть «Дорожку» лет в двадцать… — мечтательно глядя в окно, вздохнул Магнус. — А ради того, чтобы напроситься учеником к мастеру, который ее показал, сделал бы все, что угодно!

— У меня таким мастером был отец… — слегка помрачнев, буркнул я. А потом ответил на вторую часть вопроса: — Что касается Тины, то с ней все еще проще. Представь себя благородной маллоркой, оказавшейся в Торрене, в глухой деревне, в которой нет мужчин, а все девки помешаны на Пути Меча. Представь, что у тебя впереди полтора месяца дичайшего безделья, а рядом — дочка, которую целыми днями тренируют, чтобы вышибить из ее памяти не самые приятные воспоминания.

Магнус поморщился:

— Пресветлая с ним, с бездельем! Полуночницы относились бы ко мне хуже, чем к юродивой: как же, женщина, не только не умеющая владеть мечом, но и не пытающаяся этому научиться!

— Так оно и было… — подтвердил я. — Поэтому первое время Тина занималась только для того, чтобы не чувствовать осуждающие или презрительные взгляды. А когда заметила, что бедра основательно подтянулись, а лишний вес начал уходить, вдруг поняла, что получила шанс обрести вторую молодость. Женщина она умная, да и упорства ей не занимать, поэтому все время, оставшееся до возвращения в Маллор, она занималась так, что я диву давался. А когда сообразила, что в роду брата своего покойного мужа таких возможностей точно не будет, попросилась ко мне.

— Да уж, фигура у нее сейчас, пожалуй, не хуже, чем у большинства двадцатипятилетних женщин! — признал ар Койрен.

Я мысленно усмехнулся — он, равно как и Дора, видел лишь то, что мы ему показывали. То есть, костюм торренской наемницы, натянутый на синтезированное Амси «нижнее белье», добавляющее объемов. В противном случае сравнивал бы советницу с девушками, только-только достигшими возраста согласия. Причем не в пользу последних!

— Знаешь, что еще меня удивляет? — через некоторое время спросил он.

— Что?

— Твои инеевые кобылицы чувствуют друг друга лучше любой боевой двойки филинов. А ведь они еще совсем молоды! Когда они успели так сработаться?

— Я тоже этим интересовался. Утверждают, что чувствовали друг друга с детства. Их наставник заметил такую сыгранность чуть ли не на первой тренировке. И начал уделять развитию этого ощущения большую часть каждого занятия. Поэтому-то сейчас в их технике и наблюдается такой перекос — защита уже великолепна, а над атакой еще работать и работать.

— Мудрый мужик! — восхитился ар Койрен. — Обеспечил им возможность выжить, зная, что наработать технику нападения они смогут и потом…

…Ополоснувшись и переодевшись в сухое, Магнус прихватил Ирлану и уехал домой — переодеваться в парадный костюм и забирать жену с близняшками. Алька, обрадовавшаяся отъезду Койренов просто до неприличия, тут же утащила меня на остров, но сразу после перехода была вынуждена отложить свои планы на пару колец — в комнате перехода нас встретила Амси и попросила уделить ей немного времени. И, не дожидаясь ответа, предложила выбирать, какую новость озвучивать первой — хорошую или две плохие.

Оттягивать неизбежное было глупо, поэтому я второй вариант.

— Новость первая — этим утром до хейзеррского посольства добрались обе боевые звезды.

— Как-то они уж очень быстро! — нахмурился я. — Я рассчитывал, что грязь на дорогах их задержит дня на три-четыре.

— Спешили, наверное… — пожала плечами призрачная хозяйка. Потом сделала паузу и продолжила: — Вторая плохая новость связана с ними же: сегодня вечером одна звезда отправится сопровождать ар Ассаша на бал к Шеллам, а вторая навестит ваш дом!

— Серьезные у них планы… — неприятно удивившись, буркнул я. После чего вздохнул: — Ладно, подумаю об этом в течение дня. А пока постараюсь порадоваться хорошей новости.

— Вчера вечером, то есть, на два дня раньше ожидаемого, закончилось первичное развертывание последней, десятой колонии наноботов. А сегодняшнее воздействие программатора, как я и предупреждала, скачкообразно изменило характеристики носителей. И если прироста в два с небольшим процента к силе и выносливости никто не заметил, то улучшение координации и скорости реакции сразу на восемь целых шесть десятых и семь целых три десятых соответственно вызвало вопросы.

— И эту новость ты считаешь хорошей? — удивилась мелкая.

— Ты не дослушала! — ухмыльнулась Амси. И сразу же включила воспроизведение записи.

— Слушай, Дитт, как ты себя чувствуешь? В смысле, как обычно, или немного странно? — поинтересовался Фиддин, после того как вылил на товарища ведро воды.

Ролик был записан с камеры в большой бане, показывал толпу голых мужиков, поэтому я поставил воспроизведение на паузу и вопросительно посмотрел на Амси.

— У Альки только звук! — успокоила меня призрачная хозяйка в личном канале. — А у тебя и звук, и изображение. После чего продолжила показ.

— Тело кажется чужим… — подумав, признался воин. А когда убедился, что никто над ним смеяться не собирается, продолжил куда увереннее: — Хотя нет, не так! Правильнее будет сказать, что чужим оно было раньше, а теперь я его, наконец, почувствовал так, как надо!

— Да-да, так куда правильнее! — согласился Раздан, от избытка чувств аж подпрыгнув на месте. — Я хожу по-другому, держу меч по-другому и, кажется, даже по-другому дышу!

— А я, кроме всего этого, стал как-то иначе видеть! — задумчиво пробормотал Конгер. — Например, сейчас, когда Сангор льет воду на Давела, мне кажется, что и струйки, и отдельные капли падают чуть медленнее, чем раньше.

— Есть такое!

— Мне тоже так кажется!

— Ага! — перекрикивая друг друга, подтвердили его подчиненные.

— И вам кажется это странным⁈ — внезапно подал голос Тиммел.

— А тебе не кажется?

— Сколько страж в день мы тренировались, пока жили в Маггоре? Одну? Полторы? Две? — насмешливо спросил воин.

— Обычно полторы. Пару-тройку раз в месяц — по две… — ответил Конгер сразу за всех.

— А тут тренируемся все свободное время . Причем не слоняемся по площадке строем, бестолково размахивая мечами и отрабатывая одни и те же, до смерти надоевшие маневры, а каждый день делаем хотя бы маленький шаг вперед по Пути Меча…

— Маленький? — переспросил Дитт, и расхохотался. — Да во время тренировок с арром Нейлом и его супругами я по этому пути бегу, как ненормальный!

— Чтобы не получить пинка? — ухмыльнулся Фиддин.

— Скажи, ты на общих тренировках хотя бы раз делал какое-нибудь движение в половину силы?

— Что я, дурак, что ли? Во-первых, это бессмысленно — не понимаю, как, но ар Нейл всегда знает, насколько я устал, на что способен, в какой момент упаду и не смогу встать. А, во-вторых, он вкладывает в нас душу, поэ— …

— Во-от, «вкладывает душу»! — перебил его Тиммел. — Глава Старшего рода вкладывает душу в самых обычных парней из боковых ветвей, парней, которых в любом другом роду тренировали бы от силы полусотники! А напомните-ка, как и что мы едим?

— Как на убой!

— То же самое, что и семья сюзерена!

— Вот!!! Ну, и чему тут удивляться? Отец арра Нейла, которого назвали Молнией далеко не просто так, вложил душу в сына, превратив его в лучшего мечника из тех, которых я когда-либо видел. Его сын вкладывает душу в нас. Значит, если нам хватит мозгов и упорства…

— Хватит, лично я останавливаться не собираюсь!

— Хватит, конечно! — загомонили парни.

— … то, как арр Нейл и обещал, мы станем действительно хорошими мечниками!

Алька закончила прослушивание беседы чуть раньше меня. Поэтому, дождавшись, когда отвлекусь от просмотра и я, спросила:

— Хорошая новость — это то, что они сами придумали для себя объяснение?

— Вот именно! — довольно улыбнулась Амси. — А это значит, что можно будет обойтись и без гипномодулятора.

— Угу! — подтвердил я, подхватил меньшицу под локоток, открыл дверь, ведущую из подвала наружу, и чуть не оглох от жуткого гула, ударившего по ушам.

— У-у-ух, поглоти меня Бездна!!! — оторопело выдохнул я после того, как взбежал по ступенькам и увидел, во что превратился вечно тихий и спокойный океан. Волны высотой в три-четыре человеческих роста, разогнанные самым настоящим ураганом, со страшным ревом перелетали через «рога» входа в лагуну, прокатывались по нашему любимому «озерцу» и разбивались вдребезги об поднятое перед пляжем силовое поле! Ничуть не меньше потрясало и небо, которое казалось отражением океана. В нем буйствовал все тот же ветер, разрывавший на части низкие серые облака, взбаламучивающий черную, бездонную «глубину», и иногда насмешливо показывающий обрывки той самой сини, которая так радовала взгляды во время штиля.

— Кошмар!!! — потрясенно прошептала мелкая. И, следуя привычке перебарывать любой, даже самый жуткий страх, решительно двинулась вперед, к тоненькой грани, разделяющей беснующуюся стихию и владения призрачной хозяйки. А я остался на месте, чтобы Алька сделала этот шаг сама.

— Ты превратил ее в адреналиновую наркоманку! — посмотрев ей вслед, озадаченно пробормотала Амси. А когда я потребовал объяснить смысл нового словосочетания, выполнила мою просьбу. Как обычно, дав всю ту информацию, которую я мог понять, и еще немножечко. И, чтобы мне было понятнее, сопровождала свой монолог показом роликов с записями экстремальных развлечений Ушедших.

Первые полтора десятка записей, которые демонстрировали то, что можно вытворять на заснеженных горных склонах, я смотрел с отрешенным интересом, ибо горы видел всего один раз, да еще и ночью. А когда искин показал пять или шесть вариантов развлечений в штормовом океане, я кинул взгляд на Альку, торопливо перемотал запись на нужное место и поставил ее на паузу:

— А я так смогу?

— Легко! — хохотнула девушка и начала объяснять…

…Оторвать мелкую от наблюдения за стихией удалось с большим трудом. Вернее, услышав вопрос «Аль, можно тебя ненадолго?», она ко мне, конечно же, подошла. Но очень неохотно. И при этом оглядывалась чуть ли не на каждую накатывающую волну. Когда я завел ее в дом и направился к кабинке лифта, сердцем осталась снаружи. А когда пол под нашими ногами провалился вниз, ощутила такое сожаление, что я чуть было не расхохотался в голос. Но стоило ей сообразить, что мы оказались в ангаре и идем в сторону ближайшего скутера, вцепилась мне в руку и рывком развернула к себе:

— Мы что, поедем кататься⁈

— Ага! Но ненадолго, так как ты еще не насмотрелась на прибой!

— Вредина!!! — сообразив, что я шучу, воскликнула она, сорвалась с места и, в три прыжка добежав до окошка системы доставки, торопливо набрала что-то на панели управления.

Когда я увидел, с какой скоростью она сбрасывает одежду, не выдержал и рассмеялся. Мелкая фыркнула, но торопиться не перестала. Мало того, в процессе переодевания она явно что-то выясняла у Амси. Поэтому подошла ко мне не в одном купальнике, а с лицом, прикрытым спортивной полумаской, и с волосами, собранными в хвост. Спасательный жилет и страхующие ленты нацепила на себя не менее быстро. А потом извелась, ожидая, пока ее примеру последую и я.

— Выходить из-под воды советую на автопилоте. И силовой кокон убирать не сразу, а после того, как немного приспособишься… — посоветовала Амси, когда я направил скутер в сторону черного «пятна» выхода на открытую воду.

Я поблагодарил, включил соответствующий режим и мысленно поежился, когда юркая, но мощная машина окуталась прозрачным силовым пузырем и ушла ко дну. Алька, сидящая сзади и обнимающая меня за талию, плеснула предвкушением, но на всякий случай проверила, защелкнуты ли замки, соединяющие наши жилеты в одно целое.

Тем временем скутер, двигавшийся в сплошной серой мути, клубящейся над дном, отошел от берега достаточно далеко и позволил мне почувствовать управление, то есть, передал часть усилия, требующегося для поворотов, в ладони. А когда убедился, что я отвечаю на тестовые импульсы так, как положено, приподнял нос, стремительно рванулся к поверхности и всплыл точно посередине огромной впадины между валами.

Легонечко нажав пальцами правой руки на регулятор скорости, я разогнал машину еще сильнее, убрал кокон, чуть-чуть довернул руль вправо и взлетел с пенного гребня волны в пахнущий чем-то пряным воздух!

— Хочу еще-е-о-о!!! — радостно заверещала мелкая еще до того, как скутер рухнул в воду. — Только выше-е-е!!!

Следующие два кольца — то есть, все время, на которое хватило силы пальцев и выносливости предплечий, мы без остановок носились по волнам и вытворяли такое, что страшно представить. Прыгали в длину и в высоту, крутили сальто, взлетали в воздух, разгоняясь чуть ли не от самого дна, и так далее. Падали раз тридцать, причем больше половины — намеренно, ибо самый первый полет с высоты шагов эдак пятнадцати Альку порядком испугал, и она захотела преодолеть и этот страх. Ленты персональных антигравов, спасательный жилет и автопилот, включающийся сразу после отрыва седоков от машины, не позволили ни ушибиться, ни утонуть, ни затеряться в океане. Зато голоса мы сорвали. От восторженных воплей. И ничуть об этом не жалели!

То, что все это время творилось в эмоциях моей супруги, невозможно было передать словами: к любому чувству, которое она испытывала в процессе катания на скутере, можно было смело добавлять определение «безумный»: безумный восторг, безумное наслаждение, безумное веселье. А незадолго до того, когда я понял, что еще немного — и руль начнет выскальзывать из уставших пальцев, в ней появилось и безумное желание. Видимо, поэтому, услышав, что мы возвращаемся обратно, мелкая не только не расстроилась, но и обожгла мои чувства безумным предвкушением!

Как заплывали в ангар, честно говоря, в памяти не отложилось, так как с момента, как управление было возвращено автопилоту, я ухнул с головой в эмоции Альки. И с нетерпением ждал, когда же мы, наконец, вынырнем на поверхность, чтобы разомкнуть замки на жилетах…

…Домой перешли после второго сообщения Амси о том, что Койрены уже выехали из дому и направляются к нам. Точнее, перешел я с мелкой на руках, так как самостоятельно двигаться она была не в состоянии. Когда поднялся на второй этаж, прошел по коридору, и через гостиную ввалился в спальню, то услышал восторженный выдох собравшихся там женщин:

— О-о-о!!!

А за этим стоном последовал вопрос, который на уровне эмоций сопровождали любопытство и искренняя радость за подругу:

— И чем это таким вы там занимались⁈

— Амси, можешь показать картинку? — положив Альку на кровать и рухнув рядом с ней, хрипло спросил я и закашлялся.

Экран на стене перед кроватью тут же ожил, а в общем канале раздался гул волн, разбивающихся о силовое поле.

— О, Бездна, что это такое⁈ — потрясенно выдохнула Тина.

— Шторм! — не открывая глаз, просипела мелкая. — Кошмарный-прекошмарный: когда стоишь вплотную к силовому полю, то чувствуешь, как вздрагивает земля. А ощущения такие, что можно сойти с ума! Хотя нет, «сойти с ума» будет чуть позже…

— Вы что, сунулись в это безумие? — с ужасом глядя то на меня, то на дочку, спросила Тина. — Кстати, что с вашими голосами⁈

— Смотри, сейчас начнется! — пообещала Алька, потом собралась с силами и сдвинулась так, чтобы видеть экран. — А голоса мы сорвали. Когда орали от восторга.

Сдвинулась она очень вовремя — буквально через пару ударов сердца далеко за правым «рогом» лагуны из воды вылетела ярко-зеленая точка и. описав красивую дугу, рухнула обратно. А на месте ее падения в воздух взметнулся «короткий», но мощный фонтан из брызг. Короткий — так как капли, взлетевшие над ближайшим пенным гребнем, тут же унесло ветром.

— Вы катались на скутере⁈ — одновременно спросили Вэйлька, Найта и Майра.

— Неа! — отрицательно помотала головой мелкая. — Мы на нем сходили с ума! Ибо назвать как-то иначе то, что вытворял Нейл, у меня не повернется язык.

Слава Пресветлой, Амси хватило рассудительности показывать не все наше катание, а отдельные, самые запоминающиеся моменты. Поэтому просмотр ролика продлился совсем недолго и завершился голосом искина в общем канале:

— Нейл, дамы, осмелюсь напомнить, что Койрены вот-вот подъедут к вашим воротам.

— Тина, мы с тобой встречаем гостей, Вэйлька приводит в порядок Нейла, а Найта — Альку! — тут же скомандовала Майра и, вцепившись в руку моей советнице, потащила ее переодеваться в парадные платья.

Дарующие выполнили распоряжения старшей жены по-своему. Сначала привели в порядок меня, прижавшись с двух сторон горячими, как кузнечный горн, телами и пробудив Дары на полную мощность. При этом издевались, как могли: комментировали некоторые «повреждения» моего несчастного тела так, что Алька от смущения все глубже и глубже зарывалась в груду подушек. А когда я почувствовал, что бодр и свеж, пальцы и предплечья не отваливаются, а горло не саднит, разомкнули объятия. Хотя нет, сначала вытрясли из меня обещание точно так же покатать и их. И сделали это так же добросовестно, как сделала бы Майра: сначала выяснили у Амси, сколько времени будет длиться шторм, потом договорились, что после каждого катания будут приводить в порядок мои руки по-очереди, после чего разобрались, кто за кем развлекается. А когда закончили и с этим, Найта вдруг мечтательно подняла взгляд к потолку:

— Слушай, Нейл, а ночью кататься можно?

— Сумасшедшая семейка! — хохотнула Амси, «сидящая» на краю кровати и прислушивавшаяся к нашей «грызне».

— Не «сумасшедшая», а странная! — поправила ее Найта. — Самая Странная и самая восхитительная семья во всех мирах!

— Однозначно! — подтвердила призрачная хозяйка, а затем повернулась ко мне: — Одевайся — карета Доры уже в конце улицы…

…Доргетта ар Маггор и ар Койрены прибыли практически одновременно. Еще через четверть кольца во двор въехала карета ар Сиерсов, а за ней, с небольшим отставанием, и ар Диргов. В большом обеденном зале, куда мы с Майрой провожали гостей, сразу же стало шумно и весело. Ведь одних только Койренов приехало пятеро, дядя Витт привез с собой не только Алситу, но и Ниллима с Софой; мастера Элмара сопровождала его старшая жена Ниома, а кроме них, Доры и моей боевой звезды в зале находились еще и четверо моих парней — Конгер, Фиддин, Тиммел и Дитт.

Пока Аника, Селия и их новые помощницы разносили гостям напитки, Майра незаметно командовала Эвисами: Найту отправила к Ивице, Вэйльку — за дайрой, Альку — развлекать детей Лайвенского пса и Ирлану, Тину — к Ниоме, а Фиддина с Диттом — к близняшкам. Я тоже не бездельничал — собрал в один угол Магнуса, дядю Витта, Наставника и единственного представителя рода ар Маггор — Дору. К моей искренней радости, никакого напряжения в помещении не чувствовалось. Наоборот, уже через четверть кольца в одном углу начали сыгрываться винарра и дайра, в другом раздались взрывы хохота Нила и веселые смешки Ирланы и Софы, из третьего послышалась веселая перебранка близняшек и голоса всех четверых моих вассалов.

Здорово было и вокруг меня. Дора на пару с дядей Виттом рассказывали последние сплетни. Причем так сыгранно, как будто тренировались не один год. Потом Лайвенский Пес повинился в просчете Теней, которые, увидев разыскиваемого нами помощника арра Ассаша, решили избавить нас от мучений и доставить к нам хейзеррца надежно связанным. Захватили. Спеленали. Заткнули рот «уздой», не позволяющей откусить себе язык. Затем поехали в нашу сторону, но по дороге умудрились влететь колесом в глубокую яму с грязью и перевернуть карету. Тени, естественно, спаслись. Хотя и основательно перемазались. А помощник посла захлебнулся.

Дядя Витт рассказывал все, как было. А еще по-настоящему переживал, поэтому, как только он закончил рассказывать, я махнул рукой:

— Расспрашивать этого урода я все равно не собирался. Так что сдох — и Бездна с ним!

Успокоившись, глава Ночного приказа потребовал рассказать о дуэли с послом Реймса. Только почему-то не меня, а пристроившуюся к моему плечу Вэйльку. Та и рассказала. Да так, что даже Магнус, присутствовавший на дуэли и слышавший весь наш разговор с ар Цайном от начала и до конца, хохотал на всю Служивую слободу.

— Я слышал, что он дрался очень интересным мечом? — после того, как она закончила, тихо спросил Лайвенский Пес.

Лишних ушей поблизости не было, поэтому я кивнул:

— Да, клинком Наказующих.

— И куда ты его дел? — не на шутку встревожился мастер Элмар.

— Подарил Шандору… — ответил я. — Только об этом пока никто не знает.

Наставника отпустило:

— Правильно сделал!

— Не дурак! — похвалила меня и Дора. А дядя Витт коротко склонил голову, показывая, что и он доволен моим решением…

…Так как обед был неофициальным, за стол рассаживались более-менее свободно. То есть, по правую руку от себя я посадил Магнуса, ар Дирга и ар Сиерса. По левую — Майру, как старшую жену, а за ней Дору. Всем остальным махнул рукой, мол, творите, что хотите.

То, что близняшки устроятся рядом с Фиддином и Диттом, было предсказуемо. Что Тиммел обаяет Ниллима настолько, что тот захочет оказаться рядом с ним — более-менее. А то, что рядом с Конгером сядет не Ирлана, а Софа — нет. Но никакого недовольства в эмоциях ар Койрен-младшей, устроившейся возле Альки, я не чувствовал, поэтому поднял кубок с ягодным взваром и, как и положено хозяину дома, сказал небольшую приветственную речь. Потом слово взял Лайвенский Пес, как самый старший из гостей — мужчин, за ним — Наставник и ар Койрен, и на этом официальная часть закончилась: наши горничные внесли горячее, и мы принялись за еду.

После сладкого Майра пригласила нас перебираться поближе к винарре. А когда мы расселись по креслам и диванам, компанию начали веселить сначала Ивица, Найта и моя старшая супруга, а потом и примкнувшие к ним Ниома с Софой.

Голос дочки дяди Витта мне понравился — он был не очень сильным, но высоким и чистым, а жена Наставника больше шептала, чем пела. Но фальшивить не фальшивила. И улыбалась так, что тянуло улыбнуться в ответ. Потом Найта заиграла что-то незнакомое, Ивица поддержала, и к ним вышла Алька. Сначала замерла, как изваяние, а через несколько мгновений взорвалась в шквале ломаных и до невозможности странных движений. С точки зрения привычного с детства мировосприятия это было непонятно что. А для меня и моих женщин, уже видевших ролики, демонстрирующие искусство Ушедших — танец. Вернее, выраженный в движении рассказ о жизни куклы.

Рассказ получился на редкость интересным и образным: будучи новой и красивой, кукла радовала хозяйку не только одним фактом своего существования, но и любым движением рук и ног. Поэтому сопровождала ее с утра и до позднего времени, а ночь проводила в постели. Чуть позже, слегка пообтрепавшись и надоев, уступила место другой игрушке и отправилась кочевать по рукам детей слуг. Потом была безжалостно выброшена на улицу, переходила от одной хозяйки к другой, совершая путь из Верхнего города в самые трущобы Нижнего. И, в итоге, закончила свое существование под колесом проезжавшей по улице телеги.

За все время, пока Алька танцевала, она не произнесла ни одного слова. Но объяснений и не требовалось — мы видели и ощущали все, что она хотела показать. Причем настолько ярко, что когда «ее тело», придавленное тяжеленным ободом, вдруг хрустнуло и сломалось, чуть не рванули поднимать. А в глазах у Софы и Ирланы заблестели слезы.

Мелкой рукоплескали стоя. А она, приседая в реверансе и сияющими глазами оглядывая гостей, окатывала меня волнами благодарности, счастья и любви…

…Кольца через полтора после ее выступления я проводил гостей к выходу, договорился встретиться на балу, дождался, пока они рассядутся по каретам, а кареты выедут со двора, после чего приказал Конгеру собрать всех парней в обеденном зале и отправил туда же свою семью. Когда в комнату вбежали чуть задержавшиеся Раздан с Давелом, я жестом показал, чтобы они закрыли за собой дверь, а затем негромко заговорил:

— Есть две новости, и обе радуют как-то не очень. Первая — на бал к Шеллам приедет арр Ассаш, посол Хейзерра в Маллоре. Приедет не один, а в сопровождении полной боевой звезды. А такое проявление храбрости выглядит странновато, ведь с тех пор, как мы высмеяли его камзол, он от нас прятался. Новость вторая: вероятнее всего, еще одна боевая звезда сегодня ночью наведается к нам в гости. И явно не с подарками…

— Задача, которую ей поставили — показательно вырезать всех, кто найдется в доме, а потом встретить тех из твоих спутниц, которые каким-то чудом вернутся с бала! — сообщила Амси в личном канале. — Кстати, визит второй пятерки состоится только в том случае, если ты уедешь из дому. Нет — перенесется на другой такой же удобный день.

— По уверениям осведомителей, работающих в посольстве, второй звезде поставили задачу убить всех, кто найдется в доме, а затем встретить тех, кто умудрится вернуться с бала… — повторил я для личной боевой пятерки и десятка вассалов. — Если я не поеду на бал сегодня вечером, то такую же встречу устроят завтра или послезавтра. Поэтому сделаем так. Со мной отправятся Майра, Вэйлиотта, Сангор и Кэйлор. Остальные, соответственно, должны встретить незваных гостей тут. Далее, за себя я оставляю Найту: любые ее приказания, какими бы глупыми они ни казались на первый взгляд, должны выполняться, не задумываясь! Ясно⁈

Парни прижали кулаки к груди.

— Среди вас… — я оглядел строй вассалов, — … старшим по-прежнему считается Конгер. То есть, до тех пор, пока Найта не вмешивается в бой, командует он, а вы действуете в соответствии с теми инструкциями, которые вбивали в ноги все это время. Повторю еще раз — в точном соответствии с инструкциями. То есть, заботиться о моих женщинах НЕ НАДО: они знают, что делать, и в опеке не нуждаются!

Воины снова подтвердили, что им все понятно.

— И последнее: пленные мне не нужны. Поэтому болты экономить не обязательно…

…После того, как я отпустил парней готовиться к «веселой» ночке, а мы поднялись в мою спальню и завалились на кровать, мелкая забралась ко мне под руку и тихо спросила:

— Я не оспариваю твоих распоряжений, просто хочу понять, почему ты берешь с собой именно Майру с Вэйлькой?

— С тем, что и там, и тут нужен кто-то с Даром, согласна?

Кивнула вся боевая звезда.

— Дом подготовлен к встрече незваных гостей очень неплохо. А что будет на балу — неизвестно. Поэтому ту Дарующую, которая слабее, я оставляю здесь. Логично?

— Ага.

— Если там придется драться даже моим спутницам, то хотелось бы, чтобы хорошее владение клинком демонстрировали только инеевые кобылицы. А из таковых свободной осталась только Майра. Опять же, отпускать с миром тех, кто придет к нам в гости, мы, вроде как, не собираемся. Поэтому если тут возникнет ситуация, в которой вам придется вступить в бой, вы удивите только наших парней. А они связаны Клятвой Мертвого Слова.

— Ну да, логично и это… — вздохнула мелкая.

— Аль, как говорил мой отец, бой — это не праздник, а очень неприятная и тягостная необходимость. Лучший бой тот, который ты выигрываешь, не обнажая меча! Поэтому, пожалуйста, не лезь в схватку без самой крайней нужды, ладно? А если вступить все-таки придется, то атаковать я разрешаю только после «стужи», и никак иначе!

— За меня можешь не волноваться! — предельно серьезно сказала она. — Я прекрасно помню, что ты хвалил Фиддина не за убитого хейзеррца, а за точное выполнение инструкций…

…Половину стражи, оставшуюся до выезда из дома, мы провели перед включенным экраном — я описывал наиболее возможные варианты нападения, Амси их тут же воспроизводила, а затем мы с ней на пару объясняли Найте и ее боевой тройке, что и как надо делать в сложившейся ситуации. А когда фантазия иссякла, я вдруг понял, что сижу, со всех сторон окруженный моими женщинами, и сгораю в их беспокойстве и любви.

— Все будет хорошо, вот увидите! — пообещал я, потом нехотя выпутался из их объятий и начал одеваться…

…Прекрасно понимая, что там, за пределами дома, придется демонстрировать незыблемую уверенность во мне, в себе и в будущем, остающиеся женщины прощались со мной, Майрой и Вэйлькой в наших покоях. Под двумя пробужденными Дарами и с умениями, появившимися благодаря моим петелькам. Поэтому каждое их объятие или поцелуй получались наполненными такими яркими и сильными чувствами, что из дома я вышел с безумно колотящимся сердцем и с четким ощущением, что оставляю за спиной большую часть души. Майра с младшей Дарующей чувствовали себя приблизительно так же, но как только мы подошли к коновязи и забрались в седла, натянули на себя привычные образы инеевых кобылиц.

Да, ехать решили верхом. Чтобы иметь больше возможностей для маневра. Кроме того, обе мои супруги были в «парадно-боевых», по меткому выражению Амси, нарядах, для которых карета не требовалась. Вслушиваться в окружающий мир начали еще во дворе. А когда выехали на улицу, то я накинул на обеих женщин петельки воли и сразу же ощутил их частью себя.

Первую вспышку интереса почувствовали на выезде из Служивой слободы. Но сознание, которое нас вело, находилось в месте, неудобном для прицельного выстрела, да еще и не двигалось, поэтому мы спокойно проехали мимо. А я, ехавший первым, негромко пробормотал себе под нос:

— На выходе из слободы нас ждал один человек. Видимо, хотел убедиться, что мы выбрались в город.

— Передала! — тут же отозвалась Амси и затихла.

Чуть позже, уже подъезжая к особняку Шеллов, мы почувствовали внимание второй раз. Такое же острое, и тоже издалека.

— Все, убедились, что мы приехали… — сообщил я искину, направил Черныша в открытые ворота и неторопливо поехал в сторону особняка. По дороге объясняя вассалам, что от них потребуется там, внутри.

Хозяина дома на крыльце не оказалось — по словам его старшей жены, он только что повел внутрь Чумную Крысу. Зато нашелся Дитмар ар Шелл, второй сын главы рода и человек, с которым я довольно близко сошелся в Дуэльной школе мастера Элмара.

Увидев меня, Жеребец заулыбался и распахнул объятия:

— Арр Нейл? Как я рад вас видеть и как жаль, что вы перестали появляться на наших тренировках!

Радоваться — радовался. Но при этом поглядывал на Майру с Вэйлькой с бо-о-ольшим интересом. А еще начал представлять себя с каждой из них. И, видимо, очень подробно, так как в его эмоциях появилась похоть. Я взбесился, хотя виду и не показал. Вэйлька с Майрой — тоже. Поэтому, как только арр Дитмар попробовал поразить их изысканным комплиментом, посмотрели на него, как лисы на цыпленка. И возложили десницы на рукояти мечей…

— Я, вроде бы, не сказал ничего такого! — почувствовав угрозу, задергался Жеребец.

— Для каждой инеевой кобылицы существует только один мужчина. А всех остальных они считают чем-то вроде смазки для клинка… — «по-дружески» объяснил я. — Кроме того, сегодня мои дамы слегка не в настроении, поэтому ищут, на ком бы сорвать злость.

Легенд, рассказывающих о буйном нраве бешеных полуночниц из рода Эвис, по Лайвену ходило предостаточно, поэтому он поверил — сложился в глубоком поклоне, извинился непонятно за что, а затем подвел нас к появившемуся отцу. И тут же удалился. На всякий случай…

…Ар Ассаш и его свита появились в бальном зале почти через стражу после нас. К этому времени в Уголке Вечной Стужи собралась почти та же компания, что и у меня на обеде — не было только Ниомы, Ниллима и троих моих вассалов. Кстати, отсутствие Конгера, Фиддина и Дитта страшно расстроило близняшек и Софу, приехавших на бал только из-за них. Чтобы успокоить девушек, пришлось пообещать, что в следующий раз парни обязательно будут. А получить их прощение я так и не успел, ибо мои женщины услышали вопль герольда и сразу же приподнялись на цыпочки.

— О, ты глянь — а коротыш-то сделал выводы и слез с каблуков! — «деловито» сообщила Вэйлька старшей жене. — Кстати, будь поаккуратнее во время танцев — теперь он может случайно упереться носом в декольте!

— Это в твое. А под моей грудью он пройдет, не нагибаясь! — парировала Майра.

Вокруг привычно заржали, а толпа рядом с нами начала становиться все гуще и гуще.

— Да, действительно! — расстроилась младшая Дарующая. — Слушай, а чего это он сегодня пришел с такой огромной свитой?

— Это его защитники! Ведь, в отличие от посла Реймса, этот носит перевязь с мечом только для того, чтобы спереди болталось хоть что-нибудь…

— … и чтобы его вес позволял не падать на спину из-за слишком тяжелой задницы?

— А мне пришла в голову еще одна возможная причина! — влезла в их беседу Ирлана. — Женщины с ним не танцуют. А спутникам всегда можно приказать!

Тут закатились все.

— Фу, что-то мне не хочется смотреть на танцующих и нежно воркующих друг с другом мужчин! Даже на таких плюгавых и женоподобных, как эти… — поморщилась Вэйлька, демонстративно повернулась к послу спиной и, оказавшись лицом к лицу с незнакомым благородным, «непонятно как затесавшимся» в наши ряды, нахмурилась: — Ха, еще одна баба в штанах!

— Где? — мгновенно последовала ее примеру Майра.

— Да вот же, прямо перед тобой! — воскликнула Дарующая и ткнула пальчиком в переносицу опешившему мужчине. — Смотри, волосы на голове черные, а брови и ресницы рыжие!

— Это один… одна… в общем, одно из спутниц арра Ассаша! — уверенно заявила Ирлана. Хотя не могла слышать, а значит, и знать, что это действительно так. — Пришло, вроде бы как само, да и выглядит, как нечто местное. А когда коротыш будет проходить мимо, великодушно согласится с ним потанцевать. Или уединится в алькове!

— Вы, которое «нечто местное»! В Уголке Вечной Стужи такое не привечают, так что можете двигаться к своему… — Майра неопределенно покрутила рукой в воздухе, вроде, как подбирая слово, а затем закончила предложение — … пылкому, но уж очень отвратному кавалеру!

Мужчина, вроде как оскорбленный таким неуважением, размахнулся правой рукой, показывая, что собирается отвесить ей пощечину. Но ударил левой — выбросил вперед кулак, на среднем пальце которого красовался перстень с крупным рубином. При этом бил не Майру, а стоящую рядом с нею Вэйльку. Но обе девушки оказались готовы. Поэтому он провалился в атаке. И тут же отмахнулся той же рукой. На этот раз — в сторону моей старшей жены. И существенно медленнее, чем в первый, так как к середине движения из его правой глазницы уже торчала рукоять авады Дарующей, левое подреберье было пробито ножом старшей хозяйки рода Эвис, а горло, перехваченное «Второй Улыбкой», уже скалилось розовой плотью и толчками выплескивало наружу алую кровь.

— Забавные тут гости, однако… — достаточно громко, чтобы слышал весь зал, сказал я, стоя за спиной крашеного хейзеррца и удерживая его за шиворот в вертикальном положении.

Уже через пяток ударов сердца раздался сдвоенный хлопок — мои вассалы, отреагировав на условную фразу, почти одновременно захлопнули парадные двери и выход на кухню для слуг. Я, удовлетворенно хмыкнув, позволил мертвому телу упасть на пол, присел на корточки, чиркнул окровавленным ножом по спине и распорол одежду. А когда увидел цветок с пятью лепестками, очень аккуратно снял с левой руки хейзеррца подозрительный перстень и как бы невзначай провел над ним брачным браслетом.

— А яд-то у них ничего, смертельненький! — как-то уж очень злобно прошипела Амси в общем канале. — Даже для Дарующих!

От мысли, что хейзеррец мог убить и Вэйльку, и Майру, у меня потемнело в глазах, а из глотки вырвался рык:

— Слышь, ты, рыжая баба в штанах! Не хватает мужества взяться за меч, так подсылаешь убийц⁈

— О чем это вы, арр? — отозвался посол, почему-то отреагировав на такое обращение.

— Сейчас объясню! — пообещал я и сквозь быстро расступающуюся толпу двинулся к нему.

Он стоял в окружении четверых спутников и улыбался. Но совсем недолго — до того момента, когда я оказался перед ними и, не говоря ни слова, чиркнул рубином по лицу мужчины, стоявшего рядом с ним. Тот вытаращил глаза, узнав украшение, зажатое между моими пальцами, и, побледнев, схватился обеими руками за царапину. На мой взгляд, поздновато — острая грань не только надрезала кожу на лбу, но и отдернулась.

— Перстенек с руки одного из лучей звезды, которую ты с собой притащил! — заявил я, сместившись так, чтобы хейзеррец, начавший задыхаться, не достал меня в последней отчаянной атаке, появись у него такое желание.

— Никаких звезд я с собой не притаскивал! — уставившись на рубин помертвевшим взглядом, но не потеряв головы, уверенно заявил посол.

— Да ну? — удивился я, а затем насмешливо поинтересовался: — Может кто-нибудь вспороть одежду и на этом трупе?

— Может! — с угрозой в голосе выдохнул Магнус и, отпихнув бьющееся в конвульсиях и блюющее серой пеной тело в сторону от посла, двумя ударами меча рассек одежду над татуировкой.

— Цветок имеется. Там, где и должен быть, то есть, под правой лопаткой! — на миг опустив взгляд, сообщил он, а затем, не убирая меч в ножны, встал по левую руку от меня.

— Как я понимаю, ты решил начать с уязвимых мест? — поинтересовался я, вспомнив завершение нашего разговора в алькове. — Может, стоило сначала воспользоваться собственным советом и хорошенечко подумать? Скажем, вспомнить о том, что я делаю с теми, кто оскорбляет моих женщин, и попробовать представить, как я отомщу за попытку их убить? Ведь ты не можешь не знать, что я ОЧЕНЬ НЕ ЛЮБЛЮ и ЯДЫ, и ТЕХ, КТО ИМИ ПОЛЬЗУЕТСЯ!

— Я никого не оскорблял и никого не пытался ни убить, ни отравить! — по-бабьи взвизгнул он.

— А, ну да, о чем это я? Хейзеррская боевая звезда появилась на этом балу совершенно случайно! И так же совершенно случайно один из ее лучей, перекрасив волосы, пытался поцарапать отравленным перстнем сначала мою первую меньшицу, а потом и старшую жену! А ты, как и полагается послу, совершенно ни при чем! Ибо приехал повеселиться, потанцевать и выпить в хорошей компании, рассчитывая, что найдется приятный повод. И не один. Так⁈

Он побледнел еще сильнее, торопливо смахнул с лица капельки пота, а затем выбросил вперед правую руку и отрывисто выкрикнул:

— Бой!!!

Луч, стоявший перед Магнусом, оказался очень хорош — «выстрелил» вперед левой рукой, выбрасывая на уровень глаз ар Койрена то ли мелкий песок, то ли муку, то ли пыль. И тут же ударил правой. В глубоком выпаде и на очень хорошей скорости. Будь на месте моего друга кто-нибудь другой, атака, без всяких сомнений, прошла бы. Но первый клинок Маллора получил свой титул не просто так — при первом же намеке на начало движения он стремительно ушел в сторону и вперед, походя вскрыв хейзеррцу все правое подреберье. Затем развернулся, опять же, со смещением в сторону, и смахнул противнику голову с плеч.

«Мой» хейзеррец оказался куда медленнее и тупее: да, атаковал, но совсем без выдумки — бросил в меня метательные ножи с обеих рук, удивился, что не попал, и только потом попытался выхватить меч из ножен! Шлепка моей левой руки по локтю, помешавшего это сделать, вообще не заметил! А через миг удивленно уставился тускнеющим взглядом на мир за собственной спиной. Ибо я, уходя ему за спину, провернул голову не в самое привычное положение.

Третий спутник Ассаша, судя по повадкам, являвшийся самым обычным сотрудником Посольского приказа, никого не атаковал. Сначала стоял и ждал результата, а когда понял, что он получается каким-то не таким, упал на колени и заверещал, мол, не виновен и все такое. Я допускал, что так оно и есть, но пребывал не в самом хорошем настроении, поэтому коротко ткнул орущего мечом в глаз и повернулся к послу:

— Бой, как видишь, закончился. Что дальше?

— А ничего! — захорохорился он, отвлекая внимание от перемещения еще одного «луча», который двигался в толпе за моей спиной. Правда, слегка побледнел, а шрам на его лице налился дурной кровью. — Во-первых, я обладаю дипломатической неприкосновенностью, во-вторых…

Ожидаемого им щелчка самострела скрытого все не было и не было. Зато через десяток ударов сердца после начала этого монолога тишину зала разорвал сначала свист стали, затем короткий крик и глухой стук, с которым отрубленная рука ударилась об пол.

Несмотря на стремительность атаки Дарующей, лишившей второго перекрашенного хейзеррца левой верхней конечности, самообладания он не потерял — правой рукой выхватил из ножен меч и рванул в атаку. Вместо боевого клича с ненавистью рявкнув на весь зал:

— Сука-а-а!!!

И пробил клинком воздух. После чего взвыл от боли и бешенства куда громче, чем в первый раз: и эта рука, отрубленная по плечо, полетела дальше. А Вэйлька, продолжающая движение, влипла в его душу, придержала тело, потерявшее равновесие от потери приличной части массы, и вогнала под подбородок нож, зажатый в левой руке:

— Зря ты это сказал! Теперь придется хоронить отдельно не только руки, но и язык…

— Нейл, у этого ряженого был самострел! — для наглядности пнув ногой обрубок, предупредил меня Лайвенский Пес. Я благодарно кивнул. Хотя следил за перемещением этого хейзеррца постоянно, и через камеру в ожерелье Майны видел, как он пытается целиться. Поэтому был готов уйти от выстрела, если Вэйлька не успеет ударить или приморозить стрелка «стужей».

— Слышь, коротыш, а ведь все «лучи» твой звезды уже сломались! — сразу после слов ар Дирга язвительно сообщила Ассашу моя старшая жена. — И что ты будешь делать теперь?

— Интересная была звезда! — отметил я, продолжая ее мысль и холодно глядя в глаза трясущегося посла. — У одного луча — кольцо с ядом, у второго — самострел, у третьего — песок и меч, у четвертого — два ножа. Жаль, не узнали, чем владел пятый. Впрочем, Бездна с ним — переживем…

— Я обладаю дипломатической неприкосновенностью! — заверещал ар Ремир, невесть как почувствовав, что разговоры мне надоели.

— Вы ею обладали. До того, как руками воинов сопровождавшей вас боевой звезды попытались убить подданных короля Зейна Шандора! — негромко, но очень весомо сказал Лайвенский Пес. — А теперь вы — самый обычный несостоявшийся убийца. И по законам нашего королевства Нейл ар Эвис, как сторона, против которой вы злоумышляли, имеет право на вашу жизнь!

— Я требую аудиенции у короля!

— Я ему сообщу. При первой встрече… — холодно усмехнулся дядя Витт. — Так и скажу: «Покойный требовал встречи с вами. Но был отправлен к предкам…»

А я сбил посла с ног мощной оплеухой, перевернул его на живот и острием меча рассек штанину над правым сапогом. Разрезал только ткань, кожу даже не поцарапал, но Ассаш заорал, как хряк под ножом мясника.

— Пока кричать не с чего! — сообщил я, затем присел на корточки и чиркнул перстнем с рубином по белой коже, заросшей рыжим волосом. Царапал именно ногу, так как хотел, чтобы смерть пришла не сразу, и ар Ремир успел вкусить горечи несбывшихся надежд. — А вот теперь причина появилась. И, на мой взгляд, достаточно веская…

Хейзеррец рванулся изо всех сил, перевернулся на спину и начал от меня отползать. Взгляд поднял уже потом, когда сообразил, что я его не преследую. И, наткнувшись взглядом на перстень, обреченно завыл. А через некоторое время, как-то пережив первый спазм, прервавший и его дыхание, и вой, вдруг мстительно прохрипел:

— Ничего… я тебе… все равно… уже отомстил!

Уверенность, прозвучавшая в его эмоциях, мне очень не понравилась, поэтому я забросил меч в ножны и повернулся к своим женщинам:

— Подождем, пока уберут трупы и замоют полы, или продолжим развлекаться где-нибудь еще?

[1] Зеркало — тот из напарников, который ассистирует во время отработки какого-либо движения. Отражение, соответственно, тот, который отрабатывает.

Глава 19

Первый день первой десятины первого месяца весны.

— Что-то мне очень не понравилась та уверенность, с которой Ассаш утверждал, что УЖЕ тебе отомстил… — подала голос Амси, когда мои женщины, брезгливо оглядев трупы, а также залитый кровью и заплеванный серой пеной пол, сообщили, что предпочли бы поразвлечься дома. — И весь день беспокоит фраза «каким-то чудом вернутся с бала»! Поэтому, пожалуйста, прежде чем уходить, проведи-ка брачным браслетом над тем порошком, которым пытались ослепить Магнуса.

— Что ж, домой — так домой! — кивнул я супругам. — Только трофеи заберу. На память об очередном после.

Вокруг захихикали. В основном, женщины, так как большая часть мужчин потрясенно переводила взгляды с трупа на труп, пытаясь уложить в сознании факт бесславной гибели страшной и ужасной хейзеррской боевой звезды. Как обычно, больше всех веселилась Ирлана ар Койрен — не только посмеялась над нашим диалогом, но и поинтересовалась, не пора ли мне выделить отдельную стену для оружия сотрудников Посольских приказов.

— А что, неплохая идея! — ответил ей я, забрал родовой клинок Ассаша ар Ремира и, как бы невзначай, провел предплечьем над рукавом камзола, припорошенного требуемым порошком.

— Самый обыкновенный молотый песок… — тут же сообщил искин. — Даже радиационный фон ниже нормы!

— Что это за… убожество? — спросила Вэйлька, вроде как показывая взглядом на меч посла, а на самом деле выясняя значение непонятного термина у призрачной хозяйки.

— Объясню как-нибудь потом! — пообещала она. — Когда убедимся, что никакой опасности действительно нет.

— Основная задача этого клинка — поразить противника стоимостью драгоценных камней, использованных для украшения ножен… — усмехнулся я, затем повернулся к нашим друзьям, стоявшим плотной группой, и учтиво поклонился: — Было приятно провести вечер в такой теплой и радушной компании! А сейчас имею честь откланяться.

Мужчины ответили такими же поклонами, а женщины присели в реверансе. Все, за исключением четверки ар Койрен: эти выстроились вокруг мужа и брата, и следом за нами двинулись в сторону парадного входа.

— Тебя беспокоит что-то еще? — спросил Магнус, когда мы приблизились к дверям.

— По утверждениям осведомителя, работающего в посольстве Хейзерра, в Лайвен прибыло две боевые звезды, а не одна. То есть, ар Ассаш сделал именно так, как ты и говорил… — негромко ответил я. — И если одна отправилась сопровождать посла на бал, то вторая могла наведаться и ко мне домой, не находишь?

— Я еду с тобой! — толком не дослушав моего объяснения, твердо сказал он. — Ивица! Берешь девочек, возвращаешься к арру Витсиру и говоришь, что вы решили наведаться к нему в гости. Спросит, что случилось — отведешь в сторону и тихо объяснишь. Все, выполняй!

— Нейл, Найта почувствовала приближение гостей! — одновременно с Магнусом заговорила Амси. — Говорит, что их пятеро, и что приближаются со стороны Пепельной Пустоши.

— Сангор, Кэйлор — помогите конюхам оседлать лошадей… — распорядился я. При этом жестами показал обоим, что приказ надо выполнить как можно быстрее. — И не забудьте про коня арра Магнуса!

Не тратя время на поклоны или ничего не значащие слова, парни отворили тяжелую дверь и быстрым шагом рванули по коридору. А я неторопливо двинулся по направлению к парадному выходу, отвлекая себя от желания сорваться на бег просмотром изображений с домашних камер. Поэтому видел, как Найта кинула взгляд на пока еще темный экран и отправила Альку вниз. Как мелкая пронеслась по коридору второго этажа к лестнице и сбежала по ступенькам на первый. И слышал, как она сообщила Конгеру о появлении боевой звезды.

— Найта говорит, что они подходят к дальнему забору поместья ар Витзеров… — через какое-то время снова подала голос Амси. — Что перелезают через забор и вот-вот появятся в поле зрения моих датчиков. О, появились! Нейл, у них армейский подави — …

Паника, прозвучавшая в голосе призрачной хозяйки в то время, когда она произносила последнюю фразу, отправила меня в состояние безмыслия. Поэтому к пропаже и звука, и изображения я отнесся почти бесстрастно. Разве что почувствовал, как обрывается душа, и куда более резко, чем стоило, забрал верхнюю одежду из рук слуги. В этот момент сознание Кэйлора, местонахождение которого я отслеживал, не задумываясь, полыхнуло болью, а через пару мгновений в эмоциях Сангора появилось сначала недоумение, а затем злость и какая-то уж очень нехорошая сосредоточенность.

— С какой стороны особняка находится конюшня⁈ — накинув на плечи теплую куртку, «лениво» спросил я у слуги, пытавшегося помочь моим супругам одеться. И сонно зевнул.

— Справа, арр! — поклонившись, ответил тот. И даже показал направление, в котором это «справа» находится. — Только на той дорожке темно и очень грязно!

— Мелочи! — отмахнулся я, и поплелся вниз по лестнице. А когда добрался до самой нижней ступеньки, вытащил из нагрудного кармана куртки два пузырька с зельем кошачьего глаза и протянул один из них Магнусу: — У меня очень нехорошее предчувствие. Поэтому лучше выпей!

Как любой нормальный воин, ар Койрен знал, что такое предчувствие. Поэтому, не задумываясь, опрокинул содержимое пузырька в рот, распробовал его вкус, и лишь потом сообразил повернуться к девушкам:

— А у вас есть?

— Уже выпили! — отозвалась Майра. А Вэйлька обожгла меня вспышкой отчаяния и выделила эмоциональным посылом сознание Кэйлора, от которого вдруг потянуло какой-то темной жутью.

Срываться на бег и, тем самым, демонстрировать всем и каждому наши из ряда вон выходящие способности было нельзя. Поэтому я продолжал идти в том же самом темпе. А в душе зверел от бессилия с каждой новой вспышкой эмоций в душе Сангора. В результате дорога до конюшни показалась мне бесконечной. Ведь каждый миг этого пути я задавал себе один и тот же вопрос: что правильнее, сорваться на бег и попытаться спасти умирающего вассала, но рискнуть жизнями всех ар Эвис, или позволить умереть одному, но тем самым уберечь от неминуемой смерти всех остальных?

От этой нескончаемой муки меня спас лишь тревожный возглас Магнуса. И шелест, с которым его меч покинул ножны:

— Что это там за звуки?

Эхо от его слов еще звенело в ночном воздухе, а мы с Майрой и Вэйлькой уже неслись вперед, как болты, выпущенные из арбалета. Тем не менее, в конюшню ворвались, прикрывая друг друга. А «когда убедились», что внутри, кроме Сангора, четверых перепуганных конюхов и шести трупов никого нет, убрали мечи в ножны и подошли к моему вассалу.

— Что тут произошло?

Парень с трудом оторвал взгляд от тела товарища, рядом с которым присела на корточки Вэйлька, убрал окровавленный меч в ножны и неимоверным усилием воли заставил себя собраться:

— Вон те пять ублюдков за двадцать пять золотых и бутылку хорошего вина показали хейзеррцам стойла с нашими лошадьми. И позволили их «осмотреть». Вот с этим… — тут Сангор кивнул на тощего паренька, стоящего ближе всех, — … не поделились. Ни вином, ни деньгами. Вот он мне все и рассказал. Но слишком поздно, когда Кэйлор уже умирал…

— Я рассказал сразу, как только вернулся из кузницы! — заверещал этот заморыш, увидев, как в его сторону качнулась Майра. — Клянусь Пресветлой! И-и-и… я обещал вашему вассалу, что расскажу все, как было, своему сюзерену!!!

— От чего умер Кэйлор? — придержав жену за плечо, спросил я и посмотрел на искаженное предсмертной мукой лицо покойника.

— Честно говоря, я толком и не понял! — признался Сангор. — Вроде бы, седлал кобылку арессы Вэйлиотты. Та толкнула его крупом. Он выругался, а потом вдруг выронил из рук седло и схватился за правую ладонь…

— Лурдский Шип! — выдохнул Магнус, помянул Бездну и сорвался с места. А через полтора десятка ударов сердца притащил к масляной лампе седло, держа его на весу за подпругу.

Бросив на землю, придавил сапогом юбку[1], взялся левой рукой за фендер и с силой потянул его вверх и вперед. Не обнаружив искомого, повторил то же самое со вторым фендером, в сердцах сплюнул себе под ноги и подозвал меня:

— Видишь штырек? Он торчит в ушке иглы, смазанной ядом, и служит ей опорой. Игла вставляется снизу вверх таким образом, чтобы ее краешек чуть-чуть не доходил до поверхности сидения — тогда она вонзается в плоть только после того, как всадник опускается в седло и продавливает его своим весом. Это шартский способ устранения неугодных. Давненько о нем не слышал…

— Снять иглы можно? — сглотнув подступивший к горлу комок, поинтересовался я.

Магнус замялся:

— Снять, конечно, можно, только толку? Говорят, что некоторые умельцы смазывают какой-то гадостью и поводья, в результате человек, который берется за них руками, сам втирает яд себе в кожу и через какое-то время умирает в мучениях.

Я на пару мгновений прикрыл глаза, чтобы унять рвущееся наружу бешенство, а затем посмотрел на конюхов таким взглядом, что они попятились:

— Через половину кольца я хочу увидеть своих лошадей оседланными. Сбрую возьмете хозяйскую. Приступайте! Сангор?

— Да, арр?

— Ты останешься здесь. Найдешь главу рода ар Шелл, перескажешь ему все, что тут произошло, покажешь седла с Лурдскими Шипами, а затем передашь мои слова: «Я, Нейл ар Эвис, возлагаю на вас вину за покушение на жизни моих супруг и за смерть своего вассала!» Потом потребуешь повозку и лошадей для перевозки Кэйлора в наш особняк и привезешь тело к нам…

…По ночным улицам ехали то рысью, то шагом — берегли ноги лошадей. Поэтому к Служивой слободе подъехали через три с лишним кольца после выезда из особняка Шеллов. Связь к этом моменту все еще не восстановилась, и я пребывал в состоянии, которое было сложно выразить словами. Правда, на вопросы Магнуса все-таки отвечал, ибо продолжал изображать лишь легкое беспокойство.

Майра с Вэйлькой чувствовали себя приблизительно так же. Только старшая жена изо всех сил старалась сдерживать нарастающее отчаяние и просто ждать, а Дарующая еще и разрывалась на части, пытаясь дотянуться своим Даром до дома чуть ли не через каждые десять ударов сердца. Само собой, пыталась не одна — я поддерживал ее своей волей и тоже тянулся вперед изо всех сил. Видимо, поэтому прикосновение к Дару Найты так сильно ударило нас по обнаженным душам, что ненадолго лишило способности соображать. Еще мгновением позже мы услышали всех и… захлебнулись знанием, от которого захотелось завыть. Или развернуть Черныша, рвануть к хейзеррскому посольству, ворваться в особняк и начать убивать. Всех подряд, не разбирая, кто виновен, а кто нет!

Но страх потерять еще и выживших заставлял держать лицо, поэтому мы изо всех сил давили это знание в себе. Все время, пока ехали по слободе. Мало того, увидев свет в окне своей спальни и в большой гостиной, я даже смог заставить себя «облегченно перевести дух»:

— Кажется, все спокойно…

— Угу… — «радостно» поддакнула мне Вэйлька, хотя в душе плавилась от боли и немого крика.

В ворота я стучал более-менее спокойно. Когда изнутри раздался приближающийся звук шагов, заулыбался. А услышав скрип открывающейся калитки, даже поинтересовался, почему Оден так нетороплив. Но, стоило мне увидеть Найту, залитую кровью с ног до головы, как я прыгнул вперед прямо с седла и подхватил женщину, еле стоящую на ногах, на руки:

— Что случилось⁈

— На нас посетила хейзеррская боевая звезда… — хрипло выдохнула она. — Раздан и Давел, стоявшие на страже, услышали их приближение и подняли остальных. А когда наши парни приготовились к отражению атаки, «гости» перебросили через забор какие-то непонятные штуки, которые настолько ярко вспыхнули и так дико заорали, что все, кто в это время находился во дворе, на какое-то время ослепли и оглохли.

— Они использовали против вас Гнев Ати⁈ — изумленно переспросил Магнус. — Но зачем⁈

Найта не обратила на его вопрос никакого внимания:

— Потом лучи перебрались через забор и начали резать тех, кто ничего не видел и не слышал. А когда закончили с находившимися во дворе, разбежались по зданиям…

— И? — тихо спросил я.

— Трое вошли в дом. Там и остались. Четвертого мы зарубили в домике прислуги, когда он пытался справиться с Рогером и Оденом, согнавшими всех, кого успели, в одну комнату, завалившими дверь мебелью и отбивавшимися лавками. Пятого убили Дитт с Фиддином. Как — не понимаю до сих пор…

— В смысле? — спросил Магнус.

— В момент вспышки они несли службу на заднем дворе, но поглядывали в сторону особняка Витзеров. Когда ослепли и оглохли, как-то доковыляли до большого тренировочного зала, прикрыли за собой дверь и натянули над полом куртку…

— … а когда она начала проминаться под ногой луча, явившегося по их души, рванули ее вверх или в глубину зала, после чего ударили ножами туда, где должен был находиться противник? — сообразил я.

— Ага… — вздохнула Дарующая. — Только атаковали, не видя, и не слыша! Поэтому, убив хейзеррца, нащупали друг друга и продолжили бой…

— … так как не были уверены, что убили именно его⁈ — скрипнул зубами Магнус.

— Да! — голос Найты плеснул такой болью, что дикое желание отомстить я ощутил даже в эмоциях ар Койрена. А через несколько мгновений Дарующая справилась со своими чувствами и закончила предложение: — Слава Пресветлой, что мы успели их растащить до того, как они друг друга добили.

— Выживут? — глухо спросил я.

— Выживут. Но только благодаря подаренным тобою кольчугам, поддоспешникам и наручам…

…Магнус уехал только после моей настоятельной просьбы. Вернее, после фразы — «прости, но сегодня нам, Эвисам, надо побыть одним». Уехал, пообещав вернуться с утра и помочь всем, чем потребуется. Я его поблагодарил, проводил взглядом, затем сказал Вэйльке с Майрой, чтобы заводили лошадей во двор, а сам понес Найту в дом. А когда поднялся на второй этаж, то уселся на самую верхнюю ступеньку, чтобы постепенно привыкнуть к свету, слишком яркому для взгляда, обостренного зельем кошачьего глаза, и «позвал» Тину с Алькой.

Со стороны малой гостиной тут же раздался грохот двери, с разгону влетающей в стену, и через считанные мгновения к моим плечам прижались две окровавленные, заплаканные, но до безумия родные женщины.

— Как вы выжили? — спросил я, накинув петельки на всех трех, и дав почувствовать свою любовь.

— Благодаря Альке! — устало усмехнулась Тина. — И твоим занятиям…

В это время по лестнице взбежали Майра с Вэйлькой, и нас всех окутал еще один Дар.

— Она права… — хрипло пробормотала старшая Дарующая. — Первые несколько мгновений после вспышки я вообще ничего не соображала: каталась по земле и орала от утроенной боли и утроенного ужаса, так как готовилась к бою и взяла управление девочками на себя. А потом один из трех «ужасов» вдруг превратился в очень хорошо знакомые чувства: в злость, жгучую ненависть и желание убивать!

— Алька перешагнула через свой страх⁈ — догадался я и, притянув мелкую, благодарно поцеловал ее в липкий от крови и пота лоб.

— Не перешагнула, а перепрыгнула! — кивнула Дарующая. — Мало того, что она не боялась, так еще и тащила нас обеих за ремни куда-то в сторону дома!

— Потом Найта пробудила Дар, кое-как привела в порядок свои глаза, дотолкала нас до спальни, сорвала со всех одежду и принялась лечить… — продолжила Тина. — Знаешь, эти мгновения я, наверное, не забуду до самой смерти!

— Я тоже… — Алька вытаращила глаза, чтобы удержать слезы, но первые капельки все равно сорвались вниз и расчертили окровавленные щеки еще двумя вертикальными дорожками. — В это время хейзеррцы убивали Конгера, Тиммела и других наших ребят. А мы чувствовали каждую смерть, ревели, кусали себе губы, протыкали ногтями ладони, но не шевелились…

— Зато, когда начали нормально видеть, мы, дуры, дорвались до возможности отомстить! — Дарующая плеснула одновременно чувством вины и ненавистью: — Первого хейзеррца изрубили в фарш. А пока вымещали на нем злость, кто-то из его товарищей бросил нам под ноги еще одну вспышку. Только она больше никого не испугала: я приморозила уродов «стужей» — сначала ближнего, а потом дальнего — и держала их по-очереди до тех пор, пока не вылечила себе глаза. Затем убила. После чего снова взялась за зрение и слух Тины с Алькой…

— А почему ты не остановила им сердца, вместо того чтобы примораживать⁈ — тихо спросила Вэйлька.

— Не подумала! — мертвым голосом призналась ее «сестричка». — Делала только то, что вбито в ноги…

— В бою получается только то, о чем думать не требуется! — постаравшись ее успокоить, сказал я.

— Если бы мы не сглупили, в живых осталось бы не пятеро слуг, а все до единого! — горько заплакала Алька, которая, кажется, даже не услышала моих объяснений. — И Дитт с Фиддином не убивали бы друг друга, а вышли бы из боя без единой царапины…

— Вы и так сделали невозможное — выжили в бою с пятью не худшими воинами Хейзерра, да еще и пользовавшимися какими-то устройствами Ушедших! — рявкнул я.

— Нейл прав! — поддержала меня Майра, прижавшая мелкую к своей груди. — Сравните: три женщины, не имеющие никакого боевого опыта, да еще и взявшие в руки клинки только в середине прошлого лета, и сыгранная боевая звезда с оружием Ушедших! Ну и кто, по-вашему, должен был победить⁈

Почувствовав, что «боевой тройке» слегка полегчало, я решил направить их мысли в другую сторону:

— А на остров вы не переходили? Что с Амси, не знаете?

— Неа! Рогер с Оденом закончили таскать тела незадолго до вашего возвращения, а сейчас помогают Селии, Анике и Лиире обмывать парней… — ответила Тина. — Ну, а в каком состоянии Найта, ты видишь не хуже меня…

— Я чуть-чуть перенапряглась, пока удерживала парней на этой стороне Грани… — виновато вздохнула старшая Дарующая. А я неожиданно для самого себя вдруг оказался на ногах. Поднял женщину на руки, отнес в нашу спальню, опустил на кровать, встал на колени и с чувством поцеловал в тыльную сторону ладони:

— Спасибо, что спасла нам себя, Тину и Альку!

— Мелкую благодари! — смутилась Дарующая. — Если бы не она…

— Каждая из нас сделала все, что могла. А ты — чуточку больше! — перебила ее самая юная меньшица. И поклонилась Дарующей в пояс…

…Когда Найта более-менее оклемалась, я вверил «боевую тройку» попечениям Майры и отправил девочек мыться, а сам на пару с Вэйлькой спустился на первый этаж, в гостевые покои, которые Тина выделила для раненых. Пока я разглядывал пребывающих в беспамятстве парней и потрясенно пересчитывал повязки на их ранах, Дарующая села на край кровати и возложила ладони на грудь Фиддина. А через четыре с лишним сотни ударов сердца открыла глаза, обошла кровать с другой стороны, почему-то еле переставляя ноги, и повторила то же самое с Диттом. Когда закончила, целую вечность сидела на месте, закрыв глаза и дыша, как загнанная лошадь. Потом кое-как встала, оперлась на протянутую руку, вытолкала меня в коридор, закрыла дверь и вымученно улыбнулась:

— Лечить того, кого не любишь, да еще и чувствуя одними ладонями, так же тяжело, как вычерпывать ложкой море.

Я сглотнул. А она, прочитав мои эмоции, отрицательно помотала головой:

— Лечить так, как тебя, мы будем только членов нашей семьи, а для всех остальных только ладони, причем во время беспамятства. Впрочем, даже это — лишь за особые заслуги перед родом.

— Но ведь…

— Дору мы приводили в порядок так же! — криво усмехнулась она. Потом обхватила меня за шею, встала на цыпочки и заглянула чуть ли не в душу: — Да, и мама тоже! Нет, это не мое решение: после вашего последнего разговора она очень сильно изменилась. Теперь живет только семьей, а весь окружающий мир воспринимает, как досадную помеху, мешающую общаться с тобой и нами.

— Да ладно! — не поверил я. — Она с таким удовольствием пела вместе с Ивицей…

— Она пела только для нас! А удовольствие испытывала из-за того, что наслаждалась нашими эмоциями.

— Но ведь это неправильно! Найта должна научиться жить не только в нашем маленьком, но и в большом мире!

Дарующая испугалась, причем по-настоящему:

— Ты ведь понимаешь, что я знаю ее лучше тебя, правда?

Я кивнул.

— Так вот, еще недавно она напоминала мне кувшин, который разбили вдребезги, а потом собрали из осколков и осторожно поставили на свое место, или на почти истлевшую от времени страницу, которая выглядит целой лишь до прикосновения, а после него мгновенно рассыпается в пыль! А сейчас мама снова ощущается цельной — она практически отпустила прошлое, большую часть времени наслаждается настоящим и почти ничего не боится!

Я понимал, что она описывает то, что есть на самом деле, но все-таки сделал еще одну попытку объяснить свои мысли:

— У нее должна быть возможность выбора!

— Она его УЖЕ сделала! — разозлилась девушка. — И этот выбор — наша семья! Скажу больше: цельной она стала только потому, что построила себя заново на фундаменте, большую часть которого занимаешь ты. Так что теперь на той части души, которой мама обращена к окружающему миру, появились непробиваемые латы. А на внутренней, касающейся тебя, нет вообще ничего — ни лат, ни поддоспешника, ни тоненькой нижней рубашки. И удара с этой стороны она не переживет. Впрочем, такая открытость ей по-настоящему нравится!

Я грустно улыбнулся, вспомнив, как мои женщины планировали катание в шторм, и повторил недавнюю фразу Найты:

— «Слушай, Нейл, а ночью кататься можно⁈»

— Ну да, с тобой она отправится куда угодно, даже в другой мир! — без тени улыбки сказала Вэйлька. — А от всех остальных мужчин продолжит закрываться броней. И если ты попробуешь ее от себя оттолкнуть, то любой удар, пропущенный с той стороны, где нет брони, ее убьет. Окончательно и бесповоротно.

Я сглотнул подступивший к горлу комок, а девушка развернула плечи и решительно тряхнула волосами: — Ладно, будем считать, что я уже восстановилась. Идем дальше…

«Дальше» — в большую баню — прошли через выход на задний двор. А когда оказались внутри и увидели длинный ряд уже обмытых тел, помрачнели еще больше. Потом я перевел взгляд на лица слуг, оставшихся в живых, и удивился мрачной решимости, горевшей в их глазах. Само собой, я тут же прислушался к эмоциям, и удивился еще сильнее — в их отношении к нам с Вэйлькой не было ни ненависти, ни злости, ни недовольства, ни страха! Наоборот, они нам сопереживали и жаждали мести!

— Арр, можно задать один вопрос? — подал голос Оден, ненадолго прервав свой скорбный труд.

Я оглядел его одежду, покрытую пятнами крови и промокшую почти целиком, и кивнул:

— Да, конечно.

— Что им от нас было нужно?

Это его «от нас» прозвучало настолько естественно и искренне, что у меня на душе слегка потеплело:

— Посол Хейзерра пытался переманить меня в Глевин. Обещал манор, особняк и ежемесячное содержание в полтора раза выше, чем у меня было на тот момент. А когда я отказался, начал угрожать. Потом попытался отравить моих женщин, прислал на разведку два луча из звезды, охранявшей посольство…

— А когда отравление не удалось, а разведчики не вернулись, он решил отомстить? — тихо спросила Лиира, судя по состоянию платья, обмывавшая тела добросовестнее всех.

Я отрицательно помотал головой:

— Не совсем. За мной охотились бы все равно, ведь Ассаш ар Ремир вбил себе в голову, что во мне проснулась Древняя Кровь. А таких людей хейзеррцы либо переманивают, либо убивают…

— … так же, как убили Гаттора ар Эвис, отца арра Нейла! — добавила Вэйлька. — Кроме того, посол нас до смерти боялся!

Рогер услышал намного больше, чем остальные:

— Боял-СЯ? То есть, сейчас перестал⁈

— Перестал! — злобно оскалилась Дарующая. — Сегодня вечером эта тварь заявилась на бал к Шеллам вместе со второй боевой звездой. Меня с Майрой пытались поцарапать перстнем с ядом и уколоть отравленной иглой, а Нейла — зарубить, подстрелить из стреломета и зацепить метательными ножами, но…

— … но, как обычно, не получилось⁈ — уже догадываясь, каким будет ответ, злорадно оскалился Оден.

Я кивнул:

— Да. Только Кэйлора я не уберег — эти твари засунули в наши седла отравленные иглы, и он напоролся на одну из них!

Аника тихо заплакала. А Рогер презрительно сплюнул себе под ноги:

— Отравленный перстень, ядовитые иглы, ослепляющие вспышки… У них, в Хейзерре, что, перевелись настоящие мужчины⁈

…После общения со слугами мы с Вэйлькой вернулись в дом, прошли в баню и оказались среди наскоро вымытых, зато одетых, вооруженных и готовых к любой неожиданности женщин. Совершив все необходимое для открытия тайника, мы всей толпой спустились вниз, прошли к полукругу перехода, и я вызвал панель управления. А когда увидел, что карта появилась, вдруг почувствовал, как на моем плече смыкаются тоненькие, но сильные пальцы, и услышал уверенный голос Тины:

— На остров перейду я. Если там все нормально — вернусь. Нет — не суйтесь и вы. И не спорьте: наименее важный член семьи — это я.

Пока я набирал в грудь воздуха и придумывал ответ, подала голос мелкая:

— Ты не перейдешь — коммы не работают!

На полукруг тут же шагнула Найта:

— Я слабее Вэйльки. И не являюсь единственным мужчиной в семье…

После чего вытолкнула меня за границу полукруга и исчезла. А через десяток ударов сердца возникла перед нами, сияющая, как лик Ати в летний полдень:

— Переход работает! Амси была в панике. Я ее успокоила, пообещала вернуться, и сразу к вам…

— Идем на остров сразу все! — распорядился я, встал на полукруг, а через пару мгновений оказался лицом к лицу с призрачной хозяйкой, которая смотрела на нас так, как будто мы вернулись из Бездны. И одновременно сгорала от чувства вины:

— У меня не было ни единого шанса чем-то помочь: я — искин гражданский, а у этой боевой звезды оказался армейский подавитель, который смел мою защиту, как ураган — лист, упавший с дерева!

— У них был не только этот самый «подавитель», но и какие-то штуки, которые ослепляют и оглушают! — угрюмо усмехнулась Тина.

— Светозвуковыегранаты⁈ — ужаснулся искин. — И как вы умудрились выжить⁈

— Амси, как выглядит «армейский подавитель», и можно ли его как-то отключить? — чуть-чуть повысив голос, спросил я.

— Тот, который был у лидера этой звезды, должен выглядеть, как серый браслет чуть пошире твоего брачного… — тут же ответила призрачная хозяйка. — Если он запаролен, то отключить его не получится. Зато можно сломать или заэкранировать.

— Объясняй, что и как надо будет сделать! — потребовал я. А уже через половину кольца вернулся в подвал с тяжеленной коробкой с герметично закрывающейся крышкой, и тестовым датчиком.

— Тина, ты идешь со мной! — распорядился я, а когда женщина зашла на плиту телепорта, перенес ее домой. Но стоило советнице шагнуть в сторону лестницы, как я накинул на нее свою петельку и легонечко придержал рукой за плечо: — Скажи, пожалуйста, кого в нашей семье ты любишь меньше всего?

Женщина растерялась:

— Таких нет — я люблю вас всех, просто по-разному!

— А что ты почувствуешь, если вдруг услышишь что-то вроде «…все равно Тина любит меня меньше всех» от меня, от Майры, Найты или Вэйльки⁈

Она густо покраснела, опустила голову и вжалась лбом мне в грудь:

— Мне станет очень-очень больно… Я поняла! Прости старую дуру!

— Тина, пожалуйста, никогда не называй себя бесполезной и никогда не принижай себя даже в мыслях, хорошо? — попросил я, прижал советницу к себе и запустил руки в волосы на затылке: — Ты самая умная личность в нашей семье и выглядишь в разы лучше любой девушки, только-только достигшей возраста согласия. Но и ум, и красота далеко не самое важное: мы любим твою душу. Любим до умопомрачения. Все — и девочки, и я. Чувствуешь?

Тина порывисто обхватила меня руками и сжала в объятиях так, как будто хотела переломать ребра. А через десяток ударов сердца, все-таки сумев не разреветься, глухо заговорила:

— Я тоже люблю до умопомрачения и девочек, и тебя! Просто еще не отошла от нападения хейзеррцев и то и дело ловлю себя на мысли, что могла потерять и Альку, и Найту. А когда представила, что с тобой что-то случится во время перехода, дико перепугалась и захотела остановить. Прости, что сделала больно. Такое больше не повторится. Даже в мыслях!

— Договорились… — мягко сказал я, прикоснулся губами к ее темени, снял петельку и легонечко качнулся вперед, намекая на то, что у нас еще много дел.

Советница шмыгнула носом, вытерла мокрые глаза о мою рубашку и нехотя отстранилась. А еще через несколько мгновений выпустила из рук мое предплечье и, заставив себя собраться, первой пошла к лестнице…

…Через сотню ударов сердца мы добрались до ледника, зажгли свечу и уставились на трупы хейзеррцев. Тот, до которого «боевая тройка» Найты дорвалась, вернув себе зрение и слух, и нарвавшийся на Фиддина и Дитта, выглядели одинаково кошмарно. Просто части первого были ссыпаны в старый плащ, а второй напоминал рыбацкую сеть, сплетенную из мяса, или решетку с мелкими отверстиями.

— Что, ужасаешься, да? — заметив направление моего взгляда, расстроено спросила Тина.

— Нет: лучше они — здесь, чем любая из вас в большой бане! — ответил я, снова прижал женщину к себе, на несколько мгновений накинул на нее петельку и дал почувствовать свои эмоции.

— Спасибо! — тут же расслабилась она и мотнула головой в сторону тела, лежащего дальше всех: — Серый браслет я видела вон у того, с отсеченной рукой.

Я разомкнул объятия, добрался до нужного трупа и уставился ему в лицо.

Луч выглядел лет на тридцать пять — тридцать семь. Седой, с лицом, изрезанным глубокими морщинами и давно зажившими шрамами, кустистыми бровями и глазами, спрятанными под тяжелыми надбровными дугами, он больше походил на разбойника, чем на воина. Тем не менее, одет был куда богаче, чем все его товарищи, вместе взятые: кольчуга, будучи целой, должна была стоить не менее тридцати золотых, меч — тянуть сотни на две с половиной, а один из двух перстней на левой руке наверняка обошелся в целое состояние. Когда я перевернул второй перстень и увидел знакомый герб, то невольно присвистнул, ведь мой дом имел честь навестить сам Озмер ар Алвери, наследник главы Ночного двора арра Кауфа! А еще родственник Хассера ар Алвери, бывшего посла Хейзерра в Маллоре, когда-то посаженного мною на кол!

— Он тебе знаком? — почувствовав вспышку моих эмоций, встревожено спросила Тина.

Я объяснил, кого к нам занесло. А она сделала вывод, который мне в голову не пришел:

— Так вот откуда у этой звезды армейские подавители и светозвуковые гранаты: папа выдал сыну на всякий случай! Небось, ради этого не поленился навестить родовую сокровищницу Гленнов!

Я кивнул. А советница вдруг развернула меня к себе и сжала в объятиях, причем куда сильнее, чем в тайнике! Мало того, ее вдруг затрясло, как при лихорадке, а в эмоциях появился даже не страх, а дикий ужас!

— Тина, ты чего⁈ — растерянно спросил я.

— Сейчас объясню… — через пару десятков ударов сердца выдохнула советница, кое-как справилась со своими страхами и хрипло заговорила: — Два года тому назад, когда ты нашел и казнил убийц своей матери, Кауф ар Алвери, скорее всего, не стал тебе мстить по трем причинам. Во-первых, ты убил троюродного племянника сводной сестры то ли третьей, то ли четвертой меньшицы его отца, на которого главе Ночного двора было наплевать. Во-вторых, арр Хассер к тому времени успел натворить столько мерзостей, что каждый лишний день его существования создавал роду ар Алвери одни проблемы, и смерть этого ублюдка стала для них чуть ли не праздником. И, в-третьих, тогда Молчун не видел в пятнадцатилетнем мальчишке никакой угрозы, поэтому отложил «общение» с тобой на потом…

— А когда новостей обо мне стало слишком много, он решил, что пора исправить допущенную ошибку и поручил это сыну? — продолжил ее мысль я.

Советница разозлилась и затрясла меня, как яблоньку:

— Нейл, ты что, не понимаешь⁈ Сегодня мы убили наследника второго человека в Хейзерре! Этой смерти Кауф ар Алвери нам не простит. А войну против целого королевства нам не выиграть…

[1] Юбка, фендер — составные части седла.

Глава 20

Второй день первой десятины первого месяца весны.

Трехмерная схема дворца Гленнов висела у меня перед глазами. С маршрутом движения по тайным коридорам, выделенным синим цветом, и с множеством разнообразных пометок и значков, обозначающих ролики, которые требовалось просмотреть в том или ином месте. Но в последних особой необходимости не было, так как Амси все равно сообщала о каждом нужном повороте, ловушке или сигнальной ниточке. Благодаря постоянным подсказкам и объяснениям искина мы нигде не задерживались и двигались по паутине переходов чуть ли не бегом. Поэтому меньше чем за половину кольца добрались до двери, через которую можно было попасть в покои Гевера седьмого, Гленна.

Несмотря на столь ранний час, король не спал, а развлекался в кровати, раза в полтора шире моей и с одной-единственной женщиной. Вернее, с девочкой, которой, судя по личику и совсем не оформившемуся телу, до достижения возраста согласия было еще очень далеко. В Маллоре такое отношение к подросткам, мягко выражаясь, не приветствовалось, поэтому я взбесился. И эта вспышка эмоций мгновенно привлекла внимание обеих моих спутниц.

— Что случилось? — шепотом спросила Тина.

Я мотнул головой в сторону смотрового глазка. Молча. Так как пытался удержать себя от необдуманных действий.

Советница приникла к отверстию, а уже через пару ударов сердца плеснула в нас такой дикой смесью из ненависти, презрения, сочувствия и чего-то там еще, что у меня сами собой сжались кулаки, а в глазах потемнело.

— Я, конечно, слышала, что его называют Похотливым Старикашкой, но причину старалась не представлять! — злобно прошептала она, на всякий случай заткнув глазок ладонью.

— Я слышал только одно прозвище Гевера — Добродетельный! — пробормотал я, пытаясь хоть как-нибудь отвлечься от эмоций терзаемой девчушки. А когда понял, что это выше моих сил, прислушался к происходящему в помещениях, смежных с королевской спальней, и решительно вдавил в стену два ничем не примечательных каменных «кирпича».

Потайная дверь бесшумно ушла в сторону, Найта, повинуясь моему жесту, приморозила венценосного ублюдка «стужей» и, подбежав к кровати, рывком за волосы сбросила с кровати. А я, скользнув за ней следом, стремительно накинул на девочку петельку воли и добавил своему голосу столько черноты, сколько смог:

— Закрой глаза и представь себе яркий лик Ати. Потом его лучи на подоконнике и смешную маленькую пичужку, которая с благодарностью клюет рассыпанные тобою зернышки и совсем-совсем не боится, когда ты ей улыбаешься. Ты видишь забавный хохолок на ее голове и черные бусинки глаз, перышки на крылышках, слышишь, как она чирикает, и по-своему, по-птичьи, благодарит тебя за вкусный корм, а еще чувствуешь, что ей хочется посмотреть на тебя поближе…

Картинка, сама собой появляющаяся перед моим внутренним взором и выплескивающаяся наружу, была теплой, доброй и дышала спокойствием, поэтому через сотню ударов сердца эмоции девочки начали меняться. Сначала из них пропали обреченность, ужас и боль. Потом появился интерес. А через четверть кольца к нему добавились изумление, неуверенная радость и робкое предвкушение счастья. Описывая поведение пичужки, я не стоял на месте — сначала накрыл девочку одеялом, затем присел рядом с ней, а когда она пододвинулась поближе, ласково пригладил ладонью растрепанные волосы, и продолжил вкладывать в память то, что считал правильным:

— Ты сладко спишь. И слышишь только ее щебет, постукивание крошечного клювика по подоконнику и цокот коготков. А еще радуешься жизни вместе с доверившейся тебе птичкой. Она будет охранять твой сон целый день, а вечером улетит к своим птенцам. Но будет возвращаться к тебе во снах, так как она тебя полюбила и ни за что с тобой не расстанется. А ты, проснувшись, забудешь мой голос и все, что с тобой когда-либо происходило в королевских покоях…

Еще через пару десятков ударов сердца, закончив озвучивать то, что рвалось из души, и почувствовав, что воли уже достаточно, я убрал с девчушки петельку и встал. Потом развернулся к Гленну, заплывшему салом и заросшему рыжим волосом мужчине лет эдак пятидесяти, валяющемуся на полу и мысленно воющему от дикого ужаса, повесил петельку уже на него и попросил Найту убрать «стужу»:

— Встань… Теперь сядь в кресло и не шевелись, пока я тебе не разрешу!

А когда он выполнил приказ, сбросил с плеч рюкзак, вытащил из него коробочку гипномодулятора и два стальных клина, синтезированные по моей просьбе призрачной хозяйкой. Клинья отдал Найте, которая тут же подошла к двери, ведущей в гостиную, и бесшумно задвинула их под обе створки. А коробочку поставил на столик так, чтобы трехмерное изображение, возникающее над ней, оказалось прямо перед лицом короля. После чего объяснил Амси, что еще надо добавить к той программе поведения, которую мы с ней придумали стражей ранее. Призрачная хозяйка не только не отвергла мои новые дополнения, но и предложила пару своих. Я с ними согласился, и искин занялся делом.

Мы с Тиной последовали его примеру — перевернули два кресла и принялись потрошить их обивку. Снизу. А Найта сосредоточилась на «наблюдении» за телохранителями бодрствующей смены.

Первая, относительно короткая часть процесса «промывания мозгов», как его назвала Амси, заняла чуть больше одного кольца. Потом музыка в общем канале стихла, я убрал гипномодулятор обратно в рюкзак, поставил по обе стороны от прямоугольного отверстия в стене по креслу без «начинки» и прямо перед ними раскатал по ковру прозрачную ленту генератора трехмерных иллюзий. Закончив с лентой, воткнул в указанные призрачной хозяйкой места «гвозди» с камерами, датчиками и какими-то излучателями, после чего включил маскировку и невольно вытаращил глаза: оба кресла, мой рюкзак и дыра в стене исчезли. А на их месте возникли кусок ковра с густым ворсом, стена, расписанная фресками, и две неглубокие ниши со статуями, изображающими копьеносцев.

При этом иллюзия казалась живой — ворсинки той части ковра, на которой на самом деле стояли кресла, шевелились на сквозняке, при каждом колыхании пламени мерной свечи по стене начинали гулять тени от балдахина и так далее. Поэтому я предложил Тине усаживаться в одно из кресел, Найте, выдернувшей клинья, разрешил занять второе, затем прикрыл дверь в тайные коридоры, чтобы не дуло, внимательно оглядел комнату в поисках следов нашего пребывания, ничего не нашел и тоже зашел за иллюзорную пелену. А когда женщины дернулись, чтобы уступить мне место, махнул рукой, присел на первый попавшийся подлокотник и негромко озвучил условную фразу-приказ:

— Шаг первый. Начинай!

Король бодренько вскочил, тряся дряблыми телесами, добрался до кровати, шлепнулся на постель рядом с прикроватным столиком и налил себе вина. Потом сделал пару больших глотков и рявкнул на весь дворец:

— Щербатый!!!

Через десяток ударов сердца дверь в гостиную отворилась, и в спальню заглянул дежурный телохранитель:

— Я, ваше величество!

— Отнеси Диилу в свободные гостевые покои, приставь к дверям охрану и передай им, чтобы девочку не будили до самого вечера. Далее, отправь кого-нибудь за Молчуном и Тихоней…

— Насколько я знаю, Кауф ар Алвери сегодня ночует дома, поэ— … — начал, было телохранитель, но был прерван на полуслове:

— Мне плевать, кто и где ночует! Они должны быть здесь как можно быстрее! И обязательно оба!

— Сделаю, ваше величество! — поклонился воин.

— Конечно, сделаешь! — насмешливо фыркнул Гленн, а затем вспомнил, что озвучил не все свои требования: — И последнее: до их прихода меня не беспокоить, что бы у вас там ни происходило!

Когда Щербатый удалился, плотно закрыв за собой дверь, король вернулся в свое кресло и сел. Зато встал я и, выбравшись из-за иллюзорной завесы, снова поставил перед Гевером программатор. А когда устройство заработало, вернулся на место и начал терзать Амси. В смысле, вытряс из нее всю имеющуюся информацию по Торрену, Реймсу и Гельду. Точнее, по реакциям их королей и начальников Посольских приказов на происходящее в Лайвене.

Как оказалось, известие о гибели ар Зейвена и о позорных итогах «беседы» ар Эжьена с одной из моих кобылиц довели короля Торрена до нервного срыва. Сообщение о смерти Торр-ан-Тильского Мясника чуть ли не на пороге собственного родового замка — до бешенства. А новость о том, что я зарубил посла Реймса на поединке, ввергла в уныние. И когда один из сановников ближнего круга предложил ему послать в Лайвен «кого-нибудь порасторопнее, чтобы поставить на место обнаглевшего мальчишку», самодержец угрюмо посмотрел на сановника и предложил отправиться в Лайвен самому, дабы доказать, что он филигранно владеет не только языком, но и клинком. А после того, как «самый расторопный» пожаловался на возраст и больные колени, король предложил ему заткнуться и не разевать пасть просто так.

Да, этот разговор, запись которого я просмотрел с начала и до конца, меня порадовал. Но успокоить не успокоил, ведь я прекрасно понимал, что без поддержания достигнутого эффекта «первый меч Торрена» вскоре придет в себя и придумает способ со мной поквитаться.

Записи из Реймса тоже порадовали. Но по-другому: узнав о том, что Нолдис ар Цайн не только пал от моей руки, но и лишил свой род меча, передававшегося от отца к сыну на протяжении семи с лишним сотен лет, король злорадно усмехнулся. А на требования родственников покойного «сделать что-нибудь с Нейлом ар Эвис» сказал буквально следующее:

— Бой был честным, значит, Повелитель Ненастья получил трофей вполне заслуженно. Поэтому тот, кто жаждет вернуть этот клинок обратно, может отправляться в столицу Маллора и вызывать ар Эвиса на поединок!

— Но ведь арр Нейл убил нашего посла, и, тем самым, нанес оскорбление всему королевству! — выкрикнул кто-то из Цайнов.

Король надменно оглядел крикуна с ног до головы и фыркнул:

— Когда ваш старший брат прислал письмо, в котором убеждал меня в необходимости срочно переманить нового телохранителя Шандора в Реймс, я ответил отказом, ибо прекрасно понимал, что ни один глава Странного рода никогда не нарушит вассальную клятву! Арр Нолдис не принял вполне понятного ответа и написал еще одно письмо, в котором с пеной у рта доказывал, что Повелитель Ненастья еще очень молод, наивен и подвержен чужому влиянию; что упускать представившуюся возможность глупо, и что он берет на себя ответственность за любые последствия!

— Он радел за будущее Реймса, и мечтал…

— Он мечтал о кресле главы Посольского приказа! — заткнув оратора повелительным жестом, поморщился король. — Только для того чтобы его занять, требуется владеть не клинком, а головой…

Что касается Гельда, то в этом королевстве новостям из Лайвена только радовались — король, потерявший в недавней войне с Реймсом почти треть Пограничной стражи и приличный кусок территории, не спешил влезать в новые междоусобицы. Поэтому, выслушивая очередной рассказ о потерях Хейзерра или Реймса, лишь довольно щерился и потирал руки…

…О том, что работа с Похотливым Старикашкой закончена, Амси сообщила через четверть кольца после того, как я просмотрел последнюю запись из Гельда. Я отключился от камеры в собственной спальне — убивал время, а заодно проверял, как там мои супруги — убрал программатор в рюкзак и очередной раз «огляделся» с помощью Дара Найты.

— Чуть поосторожнее, ладно? — почувствовав, что мое внимание охватило не только гостиную и ближайшие комнаты, но и большую часть Королевского крыла, попросила женщина. — Если у Гленна есть Дарующая — а у короля Хейзерра ее не может не быть — то теперь, когда дворец начинает просыпаться, она может нас услышать!

Я пожал плечами:

— Да, Дарующая у него есть. Вон, спит на женской половине. Но того, что она нас услышит, можно не бояться: ее Дар ненамного сильнее, чем был у тебя до первой инициации.

Найта слегка напряглась:

— Ты ее заберешь?

— Зачем? — удивился я. — Я беру в семью не из-за каких-то там способностей…

— А в род? — спросила она, потом почувствовала, что мы с Тиной развеселились, и виновато вздохнула: — Ну да, не подумала. Вернее, представила, что нас может стать три, и заревновала…

— Тс-с-с! Кажется, начинается! — почувствовав приближение к гостиной нескольких сознаний и тут же придавив обеих женщин своей волей, буркнул я. А затем озвучил и вторую фразу-приказ: — Шаг второй. Начинай!

Гевер, до этого момента сидевший в кресле и безучастно пялившийся в стену, выпрямил спину, развернул плечи, гордо приподнял голову и величественно вперил взгляд во входную дверь. Что при отсутствии на нем одежды выглядело даже забавно. А когда услышал стук телохранителя, рявкнул:

— Ну, что там у тебя⁈

— Ваше величество, арры Кауф и Лоам прибыли!

— Пусть заходят! — приказал король. — А ты выйди. И не вмешивайся, что бы тут не происходило.

Щербатый нахмурился:

— Ваше величество, я обязан…

— Ты обязан выполнять мои распоряжения! — разозлился король. А когда мужчина упрямо набычился, заорал на весь дворец: — Выйди вон! Немедленно! И не входи, пока я не позову, понял⁈

Телохранитель почувствовал себя оскорбленным. Но вида не показал — с достоинством приложил к груди правый кулак и вышел. После чего запустил в спальню обоих сановников и плотно закрыл за ними входную дверь.

— Доброе утро, ваше величество! — учтиво поклонившись, поздоровался Лоам ар Оршен, «не заметив», что король не одет. Через миг его примеру последовал и Кауф ар Алвери.

— Для кого доброе, а для кого и не очень! — неприветливо отозвался Похотливый Старикашка и повелительным жестом приказал мужчинам присаживаться. Само собой, в кресла с «начинкой». А когда те опустили седалища на сидения, а руки на подлокотники, недобро усмехнулся:

— Последнее время мне кажется, что вы тратите свое время и мои деньги просто так! Возьмем, к примеру, наши отношения с королевством Маллор. Нерешенных проблем столько, что устанешь перечислять: до сих пор не придуманы и документально не подтверждены те основания, которые бы позволили нам наложить десницу на два спорных куска их приграничной территории. Не решена проблема с их ввозными пошлинами, из-за которых наши купцы ежедневно несут убытки. Не найдена и не подготовлена девушка, которую можно было бы подвести к Зейну в качестве новой фаворитки. Не решена проблема с Нейлом ар Эвис. Не восстановлена сеть осведомителей в королевском дворце и так далее. В общем, мне это надоело. Поэтому я хочу получить объяснения. Только не голословные, как обычно, а вполне конкретные: описание проблемы, имена тех, кто ею занимается и кто несет ответственность за возможный провал, достигнутые успехи, суммы, которые уже потрачены на ее решение и которые еще потребуются…

— Будет сделано, ваше величество! — пообещал Тихоня.

— «Сделано»? — переспросил король, и взбесился: — Я не собираюсь ждать, пока толпа бездельников, на которых вы ежемесячно тратите тысячи золотых из моей казны, подготовят очередные никому не нужные бумажки! Рассказывайте здесь и сейчас, или я посажу на ваши места тех, у кого нет проблем с памятью!

Несмотря на полученный разнос, сановники не спешили раскрывать свои тайны. Поэтому первое время старались то унять гнев короля, то перенаправить его на кого-нибудь еще, то отвлечь верховного сюзерена важными новостями или «забавными слухами». Только у них ничего не получалось — Гевер не собирался успокаиваться, не забывал о теме разговора и не позволял себя отвлечь. Мало того, когда король окончательно взбесился и пообещал, что еще одно упоминание о «забавном слухе», и оба сановника отправятся в пыточные подвалы, мужчины поняли, что Гленн уперся в рогатину[1]. И кольца за четыре рассказали ему большую часть того, что мне хотелось знать.

Увы, в какой-то момент Амси сообщила о том, что ар Койрены вот-вот выедут из дому, и я был вынужден прервать столь содержательную беседу — активировал с помощью комма «начинку» обеих кресел, встал с подлокотника и прошел сквозь иллюзорную пелену:

— Говорят, вы искали тех, в ком пробудилась кровь Ушедших? Что ж, могу вас порадовать: вы меня нашли! И очень здорово удивили. Нет, я удивлен не вашими успехами, а тем, что такое важное дело доверили недоумкам, не способным оценить последствия собственных поступков! Объясню для особо тупых: зачем злить человека, который, по вашим же представлениям, смог получить способности, которым вам так не хватает? Ведь он может обидеться и применить эти самые способности против вас!

— Насколько я понимаю, вы — Нейл ар Эвис? — спросил король, выполняя вложенную в сознание программу.

— Он самый! — кивнул я.

— А чего это они молчат? — спросил самодержец, мотнув головой в сторону сановников.

— Состояние, в котором они пребывают, называется параличом! — объяснил я. Естественно, не Гленну, а ар Оршену и ар Алвери. — Они все видят, все слышат, все чувствуют, просто не могут пошевелиться. Как их парализовало? Да очень просто: под сидениями их кресел установлен Лурдский Шип. Почти такой же, как те, которые по приказу Ассаша ар Ремира закрепили под седлами моего коня и лошадей моих супруг и вассалов.

— Нет, яда на этих иглах нет! — почувствовав ужас в эмоциях Тихони, усмехнулся я. — Но есть приличные зазубрины. Такие, как на гарпунах. Поэтому быстро встать не получится даже в том случае, если паралич вдруг пройдет. Так что вам придется выслушать все то, что я собираюсь сказать. А сказать я планирую многое. Например, хочу напомнить о том, что со дня смерти моего отца очень-очень не люблю отравителей. Сообщить, что со вчерашнего дня возненавидел тех, кто использует Гнев Ати и армейские подавители Ушедших. И сказать, что намерен взять с каждого из вас болью за боль. К сожалению, я ограничен во времени, поэтому дать вам ощутить все то, что стоило бы, не смогу. И ограничусь тем, что позволю лично оценить все прелести пути, по которому вы вынудили пройти двоих моих вассалов…

Когда я достал из кармана перстень с рубином, у начальника Посольского приказа чуть не остановилось сердце. Пришлось успокаивать:

— Знакомый камушек, правда? Так вот, бояться его не надо — сегодня в нем не яд, а противоядие! Когда я вас поцарапаю, вы снова сможете самостоятельно двигаться. Кстати, чуть не забыл — у меня есть еще один перстень. Родовой. Снятый с трупа арра Озмера ар Алвери…

Эмоции арра Кауфа обожгли запредельной ненавистью. И, тем самым, доставили несказанное удовольствие. А когда он увидел мою счастливую улыбку и неимоверным усилием воли вернул себе способность соображать, я накинул на него угольно-черную петельку начал вколачивать в сознание свою волю:

— Единственное желание, которое у тебя есть — это желание убивать! Ты не чувствуешь ни страха, ни сомнений, ни боли. Как только ты ощутишь прикосновение к затылку, так сразу же выхватишь родовой кинжал, бросишься вперед и будешь бить того, кого нащупаешь, пока хватит сил…

Когда это же самое услышал и Лоам ар Оршен, я повернулся к иллюзорной пелене:

— Найта, дорогая, ты бы не могла мне немножечко помочь?

— Для тебя все, что угодно, дорогой! — чарующим голоском отозвалась Дарующая и, «возникнув из воздуха», подошла поближе. — Что я должна сделать?

— Я хочу, чтобы они ослепли и оглохли!

Ее эмоции тут же полыхнули пониманием и мстительным удовлетворением. А голос и эмоции задрожали от злого предвкушения:

— Так же, как Фиддин и Дитт? О-о-о, это я сделаю с невероятным удовольствием…

…Из дворца Гевера седьмого, Гленна, мы ушли, забрав с собой все снаряжение, включая Лурдские Шипы, и оставив в королевской спальне лишь самого самодержца, два страшно изуродованных трупа и крошечную камеру. Сначала прыгнули на остров, где ополоснулись, высушили волосы и переоделись, а затем отправились домой.

Троица моих супруг, ожидавшая нашего появления в спальне, полыхнула дикой смесью из облегчения, радости, любви и легкой обиды сразу же, как мы переместились в тайник. Но навстречу не рванула — так и сидела на краю кровати до тех пор, пока мы не поднялись на второй этаж и не добрались до гостиной. Зато стоило нам переступить через порог, как три стремительные тени сорвались со своих мест и по-очереди влипли в мое тело. Молча. Потом нас обняли Найта с Тиной, а я, не задумываясь, развесил свои петельки и собрал всех в одно общее сознание.

Сколько времени мы так простояли, не скажу — я растворился в душах своих женщин целиком и полностью, и чувствовал, как все то, что тяжелым гнетом давило на сердце с момента гибели Кэйлора, постепенно делится на шестерых и дарит хоть какое-то отдохновение. Увы, из этого состояния меня выбила Вэйлька, почувствовавшая приближение ар Койренов — легонечко «толкнула» своим Даром и «подсветила» сознания не одного, не двух, а сразу десяти человек!

Быстрее всех с удивлением справилась Майра:

— Во что облачаться?

— В парадно-боевые наряды! — приказал я. А через миг, поймав вопросительный взгляд мелкой, добавил: — Да, и тебе тоже!

Супруги мгновенно сорвались с места и рванули собираться. А мы с Найтой и Тиной вышли в гостиную, дождались, пока Оден отворит ворота, а Селия поднимется к нам, чтобы сообщить о прибытии гостей, и спустились во двор.

— Здравствуй, Нейл! — поздоровался Магнус, ожидавший моего появления перед крыльцом. И тут же мотнул головой в сторону короткого строя из пяти воинов в его родовых цветах: — Эти парни в твоем распоряжении. Старший — десятник Пеллар.

— Спасибо! — кивнул я, поздоровался с воинами и подозвал к себе единственного оставшегося на ногах вассала: — Десятник Сангор ар Эвис. Переходите в его подчинение.

В это время от близняшек полыхнуло нетерпением и злостью, и они, выскользнув из-за спины брата, требовательно уставились мне в глаза:

— Как Фиддин и Дитт⁈

— Пока еще без сознания! — ответил я, «одним глазом» рассматривая показанную искином картинку. — Но особых причин для беспокойства нет: да, ран много и крови они потеряли прилично. Но выживут. И даже возьмут в руки мечи. Эдак месяца через полтора…

— Это без учета наноботов и тех «тайных лечебных мазей рода Эвис», которыми обрабатываются раны! — сварливо пробурчала Амси. — А с их воздействием твои парни начнут разрабатывать мышцы меньше, чем через три десятины.

— Мы будем за ними ухаживать! — поставила меня в известность Хильда. — Днем и ночью!

— По-очереди… — поддержала сестру Хельга. — Может кто-нибудь нас к ним проводить?

— Выдели им какие-нибудь покои, пожалуйста! — попросил Магнус. А когда Тина увела близняшек и их горничную к раненым, тяжело вздохнул: — Родовое упрямство, поглоти меня Бездна: не пообещай я им, что уговорю тебя дать им переселиться к своим избранникам, сбежали бы из дому еще ночью, не побоявшись, что тем самым оборвут нить!

— Их решение достойно уважения! — сказал я, а потом грустно пошутил: — А говорят, что в Маллоре всего один Странный род…

— Разве это странности? — махнул рукой ар Койрен, а потом посерьезнел: — Ладно, с ними разобрались, давай к делу. Какие у тебя планы?

— Собираюсь прокатиться по городу. Со всей семьей. А потом навестить хейзеррское посольство! — ответил я. — Так что ждали только тебя.

— И меня! — с вызовом посмотрев мне в глаза, сообщила Ирлана. — Я еду с вами…

…Поездка по Лайвену получилась долгой и муторной, ибо пришлось объехать почти весь Верхний город со всеми его ямами, грязевыми озерами и заторами. Зато к полудню, когда мы, наконец, добрались до знакомого особняка, его забор оказался окружен сотней воинов из Ночного приказа, а перед главными воротами собралось человек семьдесят благородных — главы двенадцати сильнейших Старших родов Маллора, их жены, наследники и самые приближенные вассалы. Там же нашлись и обе телеги, заботливо накрытые парусиной.

Вопросительно посмотрев на Одена, обнаружившегося рядом с одной из них, и дождавшись его подтверждающего кивка, я неторопливо проехал сквозь расступающуюся толпу и остановил Уголька в нескольких шагах от калитки. Затем повернулся к собравшейся толпе и добавил в голос чуточку черноты:

— Вчера вечером посольство Хейзерра объявило моему роду войну на уничтожение. Я, Нейл ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья, вассал короля Зейна второго, Шандора, и глава рода Эвис, принимаю их вызов!

Церемониальное оружие — древнее боевое копье с листовидным наконечником, поданное Сангором — сорвалось с руки и с силой вонзилось в правую створку ворот.

— Все, что находится за этим забором, считается территорией королевства Хейзерр! — рявкнул рыжеволосый крепыш, тут же возникший перед калиткой.

— Вокруг этого забора — территория королевства Маллор! — насмешливо напомнил я после того, как спешился. — Однако это не помешало вам убивать моих вассалов и слуг. Все, время разговоров закончилось. Пришло время клинков!

Воин оказался не робкого десятка — когда наша шестерка одновременно шагнула вперед, он выхватил меч, перебросил со спины на левую руку пехотный щит и… умер. А я, переступив через тело, бьющееся в агонии, открыл калитку, вошел во двор и двинулся по направлению к парадному крыльцу.

Шел неторопливо, не отрываясь от «боевой пятерки», и слушал эмоции тех, кто засел в особняке и готовился к обороне. А еще разглядывал мужчин, вооруженных арбалетами, через камеры в дронах Амси и шепотом раздавал указания своим женщинам.

Шагов за пятьдесят до крыльца наша шестерка разделилась на три боевые двойки. Я и Майра, пристроившаяся к моему левому плечу, продолжили идти вперед. Вэйль с Алькой приняли чуть-чуть вправо. А Найта с Тиной — влево. От выпущенных в нас арбалетных болтов ушли в сторону, так как заранее знали, в кого и сколько хейзеррцев целится, а также видели движения рук стрелявших. Когда защитники посольства начали спешно перезаряжать оружие, сорвались с места, подбежали к зданию и вломились в него через те окна, за которыми нас точно никто не ждал.

Следующие шесть-семь колец в посольстве бушевало Ненастье: каждая из трех двоек последовательно, но очень неторопливо двигалась от хейзеррца к хейзеррцу — благо при наличии двух пробужденных Даров мы точно знали, кто и где прячется — примораживала их волей или «стужей», и убивала. Причем крайне жестоко, намеренно заливая комнаты, в которых происходили стычки, кровью по самые потолки, заваливая их обрубками тел и оставляя после себя четыре четких росчерка[2] и два «намека» на них. А когда в особняке осталась в живых только та паучиха, которую арр Ассаш собирался ко мне подвести, двойки Дарующих пробежались и по подсобным строениям. Закончив с теми, кто пытался спрятаться от возмездия в сене, в подполе кухни и под пустым баком в бане, вернулись в дом, вместе со мной вышли на крыльцо. И… вызвали слитный вздох ужаса у некоторых мужчин и у всех благородных дам, которые решились зайти на территорию вслед за своими мужьями, отцами и братьями.

Ну да, выглядели мы своеобразно. Я — в идеально чистой одежде, спокойный, как океан в штиль, и волокущий за собой красавицу хейзеррку за роскошные рыжие волосы. И пять ар Эвис в костюмах торренских наемниц, поглядывающие вокруг с безумным ледяным весельем во взглядах, забрызганные кровью с ног до головы и с парящими на морозе клинками в руках.

Выдержав небольшую паузу, дабы собравшиеся во дворе как следует разглядели картину, придуманную призрачной хозяйкой, я швырнул паучиху себе под ноги и рявкнул на весь Верхний город:

— Сангор⁈

— Я, арр! — тут же отозвался воин.

— Начинайте!

Не прошло и десяти ударов сердца, как звякнул отодвигаемый запор, заскрипели петли на створках тяжеленных ворот, и на территорию посольства въехали обе телеги. С облучка первой спрыгнули Оден с Рогером, вытащили из-под парусины связку кольев и молот, и начали вбивать отточенные деревяшки в мерзлую землю. Чуть погодя их примеру последовали и двое дюжих мужиков в ливреях Шеллов, сопровождавшие вторую телегу.

Молотами стучали в полной тишине, изредка прерываемой всхлипываниями хейзеррки. Когда закончили, неторопливо насадили на каждый кол по наконечнику копья, затем вернулись к телегам, отдернули в сторону ткань, прикрывавшую страшный груз, и сбросили на землю тяжеленную колоду. Затем положили на нее первое тело, и мой десятник, к этому моменту взявший в руку мясницкий топор, деловито перерубил отточенным лезвием шею первого трупа…

— Голову арра Ассаша — на копье, торчащее у самых ворот! — приказал я, когда Оден с Рогером отбросили в сторону последнее обезглавленное тело и повернулись ко мне. — Рядом с ним — голову Озмера ар Алвери. А дальше на ваш выбор…

Пока мужчины занимались порученным делом, желающих увидеть происходящее в посольстве становилось все больше и больше, и к моменту, когда голова последнего сотрудника посольства заняла свое место, во дворе хейзеррского владения собралось человек двести.

— Все, арр, закончили! — доложил Оден, и я, рывком поставив паучиху на ноги, заставил ее повернуться к новому ограждению аллеи:

— Смотрите внимательно, аресса: перед вами то, что осталось от посла королевства Хейзерр в Маллоре, заместителя главы вашего Ночного двора, двух полных боевых звезд и кого-то там еще. Все остальные, которых я счел виновными в гибели моих вассалов и слуг — внутри посольства и вокруг него. Запомнили?

— Да… — еле слышно выдохнула женщина, пребывающая в диком ужасе.

— Пожалуйста, опишите эту картину вашему верховному сюзерену и его советникам, причем как можно подробнее, ладно?

Эмоции хейзеррки полыхнули безумной надеждой:

— Опишу!!!

— И еще одно напоминание. Лично для вас: я очень не люблю паучих. Увижу вас в Маллоре еще раз — зарублю.

— Я поняла, арр! — еле слышно прошептала она и вжала голову в плечи. Видимо, чтобы я случайно передумал ее отпускать.

Менять решение я не собирался, поэтому еще раз оглядел два ряда кольев, и жестом приказал Сангору принести копье. А когда воин сходил к воротам, вернулся с церемониальным оружием и протянул его мне, я вскинул древко над головой и рявкнул:

— Воздаяние свершилось. Я удовлетворен!

После чего посмотрел на паучиху и нехорошо улыбнулся:

— Но если твои соотечественники сочтут, что война не закончена, с удовольствием приеду к вам в Глевин и продолжу ее там!

После этих слов со стороны зрителей раздался восторженный гул, а отдельные личности двинулись в нашу сторону. Первым, как и ожидалось, до меня добрался подчиненный Лайвенского Пса, которому ар Дирг поручил командовать всеми теми, кого отправил оцепить посольство.

— Можете брать территорию под охрану! — распорядился я.

— … а так же здание. Чтобы быстренько изъять и добросовестно изучить всю найденную документацию! — хохотнула Амси в общем канале.

— Когда закончите, выдайте моей посланнице теплую одежду, коня и достаточно денег, чтобы хватило до Глевина… — продолжил я. А потом толкнул паучиху в его сторону: — И поручите кому-нибудь вывезти ее из города и проводить до границы.

Сотник прижал к груди кулак, вцепился в запястье женщины и увел ее за собой. А я вернул копье Сангору, порадовался тем чувствам, которые услышал в его эмоциях, и посмотрел на мрачную, как грозовая туча, Дору:

— Что-то не так, аресса?

— Ну, и зачем ты потащил внутрь моих девочек⁈

— Во-первых, эти девочки мои! — холодно напомнил я. — Во-вторых, хейзеррскую боевую звезду, которая вломилась в мой дом, убила семерых вассалов и троих слуг, остановили именно эти «девочки»! И, в-третьих, раз Ассаш ар Ремир объявил войну всему роду Эвис, значит, каждый из нас имел право взять кровью за кровь!

— Ты хочешь сказать, что если Гленн не успокоится… — начала, было, женщина, но я ее перебил:

— Я хочу сказать, что каждый, кто захочет испытать род Эвис на прочность, умоется кровью так же, как Ассаш ар Ремир и его подчиненные. И нас, Эвисов, не остановит никто и ничто…

[1] Упереться в рогатину — аналог нашего «пойти на принцип».

[2] Росчерк — след, остающийся полу после того, как воин стряхивает кровь с клинка.

Глава 21

Третий день первой десятины первого месяца весны.

Как и следовало ожидать, Генора на завалинке не оказалось, а ощущение его присутствия, которое меня разбудило, испарилось, как снег под лучами Ати. Но короткий, зато непривычно яркий сон все еще стоял перед глазами, поэтому я перебрался на подоконник, обхватил руками колени, уставился в ночную тьму и заново ухнул в только что пережитое видение.

Старый воин сидел на завалинке перед караулкой, провожал грустным взглядом каждый серый возок [1] , выезжающий с нашего двора, и изредка прикасался пальцами к загривку Рыка. Он ничего не говорил, но я ощущал его чувства так же ясно, как если бы слышал их с помощью Дара. У Генора болело сердце. За каждого моего вассала. Так, как будто он врос в этих парней душой или вырастил и воспитал их сам. Когда за ворота вывезли самого последнего, Раздана, он вцепился левой рукой в свою клюку, кое-как встал и поклонился им вслед. В пояс. А когда выпрямился, посмотрел на меня с мягкой укоризной, вроде, как спрашивая: «Как же ты их не уберег-то?» Потом расстроено махнул рукой, повернулся ко мне спиной и, не прощаясь, ушел…

«Если не перетянул клюкой поперек хребта, значит, ни в чем не винит… — грустно подумал я. — Просто расстроился, что мы потеряли столько достойных парней».

В это время по нервам полоснуло такой жуткой смесью отчаяния, бессилия и жгучей ненависти, что я мгновенно оказался на ногах, забыв и про сон, и про свои выводы. А уже через миг оказался у кровати и наклонился над Тиной.

— Просыпайся, это просто кошмар! — шепнул я ей на ушко и… был вынужден уводить в сторону удар «медвежьей лапы», нацеленный в горло! Слава Пресветлой, продолжения атаки не последовало: сообразив, что голос мой, женщина открыла глаза, приподнялась на локте и огляделась вокруг диким и полным ужаса взглядом. А когда увидела спокойно спящих подруг, то полыхнула невероятным облегчением, прильнула ко мне и беззвучно заплакала.

— Все хорошо, искорка моя ненаглядная! — ласково гладя советницу по влажным волосам и чувствуя, как колотится ее сердце, еле слышно выдохнул я. — Девочки никуда не делись — лежат рядом с тобой и сладко спят…

Оба Дара едва заметно «колыхнулись» — Тина прислушивалась. А когда убедилась, что девочки действительно спят, попробовала отстраниться. Хотя в душе страшно боялась, что я ей это позволю:

— Я потная, липкая и противная…

— Я люблю тебя даже такой! — мягко улыбнулся я и дал почувствовать свои эмоции.

— Тогда я повернусь так, чтобы их видеть, ладно? — попросила она. А когда поняла, что я не возражаю, перевернулась на другой бок, вжалась в меня спиной, нащупала мою руку, переплела наши пальцы и прижалась к ним щекой. Самое забавное, что это помогло практически сразу: дыхание стало не таким частым, нервная дрожь начала постепенно ослабевать, а ее сердце перестало биться о мое предплечье, как птица, запутавшаяся в силках. Еще чуть позже, когда начала стихать буря и в эмоциях, Тина сглотнула подступивший к горлу комок и зябко поежилась:

— Я чуть не сошла с ума от страха!

— Что тебе такого снилось-то? — шепотом спросил я. А когда почувствовал, что женщину снова начинает потряхивать, легонечко прижал ее к себе.

— Вчерашний бой! Только немного не так, как было на самом деле… — плеснув в меня благодарностью, начала негромко рассказывать она. — Когда под ногами вспыхнул Гнев Ати, лишивший меня слуха и зрения, вдруг обострились чувства: я ощущала всех наших вассалов и слуг так, как будто они были продолжениями моего тела. Пыталась отбиваться вслепую, корчилась от боли после каждого пропущенного удара и умирала, умирала, умирала! Но самое страшное не это: там, во сне, Алька не смогла переступить через свой страх, а Найта не вылечила даже себя. Поэтому хейзеррцы зарубили сначала Фиддина и Дитта, а потом нас!!!

— Посмотри — все девочки живы и здоровы! — добавив в голос немного воли, прошептал я, когда понял, что Тина снова переживает тот же самый кошмар, просто только наяву. — А твоя дочка справляется с любым, даже самым страшным страхом, за считанные мгновения! Вспомни, как уверенно она шла к силовому полю, чтобы почувствовать мощь разбивающихся об него волн! И как заставляла меня прыгать с волны на волну…

— Отведи меня на остров, пожалуйста! — внезапно попросила она. — Хотя бы на кольцо-полтора…

Для того чтобы почувствовать, насколько сильно ей туда надо, умения слышать не требовалось. Поэтому я осторожно высвободил руку из захвата, забрал с изголовья свою перевязь и сбрую с ножами, встал с кровати и подал Тине руку. Потом набросил ей на плечи свою рубашку и вышел из спальни.

Пока спускались в баню и открывали тайник, я прислушивался к дому. Убедился, что оба Койрена, выставленные Сангором на посты, несут службу не хуже, чем мои парни, то есть, не только бодрствуют, но и двигаются по своим маршрутам. Отметил самоотверженность близняшек, которые, вместо того чтобы спать по-очереди, возятся с Диттом. И порадовался тому, что все остальные обитатели особняка видят более-менее спокойные сны. А когда мы перешли на остров и оба Дара как отрезало, сосредоточился на Тине.

Советница дрожала, как перетянутая струна дайры, но не от страха, а от ожидания непонятно чего. Когда мы поднялись по лестнице и скорее услышали, чем увидели беснующийся океан, она подошла к силовому полю, постояла рядом с ним несколько мгновений и полыхнула разочарованием. Потом о чем-то заговорила с Амси в личном канале. А когда договорилась, и в ее эмоциях появилось мрачное удовлетворение, призывно помахала мне рукой и поплелась вправо, к тому месту, где обычно находился навес.

Остановилась, не дойдя до него четырех-пяти шагов. Подождала, пока я оставлю оружие у пляжного домика и подойду, вцепилась в ладонь и решительно тряхнула волосами:

— Мы готовы!

В прозрачной пелене, которая отделяла нас от бушующей стихии, тут же протаял продолговатый проход, и советница потянула меня вперед. Четыре десятка шагов по помосту, который искин при мне ни разу не поднимал, да еще и в окружении волн, то взлетающих во тьму над головой, то проваливающихся во тьму под ногами — и площадка с «языком» трамплина, а также защищающий ее круглый силовой пузырь начали подниматься вверх. Одновременно с этим вокруг нас стало «расти» и ограждение. Потом площадка поднялась на предельные двадцать шагов, советница попросила меня взяться за поручень, и Амси убрала силовое поле.

Рубашку с плеч Тины унесло первым же порывом ветра. Им же в нас плеснуло водяной взвесью, а меня хлестнуло по лицу волосами стоящей передо мной женщины. Но она всего этого даже не почувствовала — одновременно с исчезновением защитной пелены ухнула в состояние безмыслия. Точно в такое же, как в бою. И стряхнула с себя абсолютно все эмоции. А когда об основание трамплина разбилась следующая волна, и нас окатило целым водопадом брызг, вернулась в реальность в каком-то безумном состоянии души… чтобы потребовать опустить помост ниже!

Я слегка напрягся — без лент персональных антигравов и без жилетов это было рискованно. Но сразу же вспомнил, что мы не на скутере и не в открытом океане, а во владениях Амси, и возражать не стал. Правда, взялся за поручень обеими руками так, чтобы Тина оказалась между ними. И плеснул в женщину обещанием поддержать любое ее начинание.

К моему удивлению, для того чтобы насладиться буйством ночного океана советнице хватило всего половины кольца. Потом она попросила Амси снова включить силовой пузырь, вернуть нас на берег и поднять джакузи. А когда мы забрались в горячую воду, устроилась рядом со мной, раскинула руки в стороны и невидящим взглядом уставилась в облака, только-только начинающие светлеть:

— Знаешь, вчера, в Последнем Пристанище, я вслушивалась в эмоции всей той толпы, которая собралась на похороны наших вассалов и слуг, и в какой-то момент поняла, что не хочу иметь с этим миром ничего общего! Ведь из полутора сотен благородных нам по-настоящему сочувствовали только пятеро ар Койренов и Софа. Все остальные, включая ар Дирга, ар Сиерса и мою мать, сочувствие лишь изображали, а на самом деле думали о чем-то своем…

— У дяди Витта пухла голова из-за тех проблем, которые мы ему подкинули… — вздохнул я. — Не знаю, заметила ты или нет, но к нему постоянно подходили помощники, что-то докладывали, получали какие-то приказания и исчезали. И потом, за свою жизнь Лайвенский Пес потерял столько близких людей, что стал относиться к смерти почти равнодушно. Мастер Элмар тоже привык держать чувства в узде. Поэтому переживал, но отстраненно, самым краешком сознания. А твоя мать до смерти боялась, что в этот раз я ее не прощу, поэтому ни о чем, кроме этого, думать была не в состоянии.

— Хорошо, пусть нам сочувствовало даже десять человек. Десять из ста пятидесяти! — воскликнула она. Потом перевернулась на бок, чтобы видеть мое лицо, и продолжила: — А во время тризны я то и дело ловила себя на мысли, что схожу с ума от желания выставить из нашего дома всю эту пьющую и жрущую толпу ударами ножен, заколотить дверь и забыть обо всем, что останется снаружи…

— Не ты одна! — пожал плечами я. — Когда гости разъехались, и мы с Майрой пошли навещать Фиддина и Дитта, она сказала, что смерти наших вассалов выморозили ей душу. Поэтому в посольстве она рубила всех подряд, не чувствуя ничего, кроме желания убивать. А в Последнем Пристанище и во время прощальной тризны не изображала холод в эмоциях, а ощущала себя самой настоящей Вьюгой.

— В посольстве и я чувствовала себя приблизительно так же… — криво усмехнулась женщина. — А еще страшно ненавидела ту хейзеррку, которую ты отпустил. Впрочем, эту эмоцию ты наверняка слышал.

— Еще бы: ее ненавидели вы все! Только отпустил я ее отнюдь не из-за симпатичного личика и хорошей фигурки…

— А из-за чего?

— Амси сказала, что эта девица — единственная, кто еще ни в чем не замазан. Она прибыла из Глевина, чтобы получить первое задание. А ар Ассаш, познакомившись с сопроводительным письмом, орал, как резаный, и все последующие дни называл ее бесполезной смазливой дурой!

— Тогда мы тебя, наверное, простим. Когда-нибудь… — грустно пошутила Тина, тут же помрачнела, схватилась за браслет и несколько мгновений смотрела сквозь меня. А когда снова расслабилась, то виновато улыбнулась: — Подключалась к камере в спальне. Хотела убедиться, что с девочками все в порядке. Прости, ничего не могу с собой поделать — где-то глубоко-глубоко внутри страх все равно остался…

— Не за что тебя прощать, сам занимаюсь тем же самым! — успокоил ее я, и, подумав, предложил: — Если на душе так неспокойно, может, вернемся?

— Чуть-чуть попозже! — отказалась она. Потом села, оперлась спиной и локтями о бортик джакузи, кинула взгляд на бушующий океан и расстроено вздохнула: — Шторм, вроде бы, совсем рядом, но из-за отсутствия ветра и брызг он кажется ненастоящим. И не пугает. Вообще…

— На скутере все совсем по-другому! — буркнул я.

Тина отрицательно помотала головой:

— Скутер — это автопилот, ленты антиграва, жилет, полумаска, закрытый купальник и ты. Поэтому, если дух и захватывает, то только от восторга.

— А на верхней площадке вышки?

Глаза Тины затянула поволока все того же безумия:

— Там тебя и беснующуюся стихию не разделяет вообще ничего: ты чувствуешь ее душой, сердцем, кожей, и поэтому сам становишься ею!

После этого признания советница ненадолго ушла в свои мысли, а свою мысль закончила только после не такой уж и короткой паузы: — Чем-то похоже на купание в струях проливного дождя, только напрочь вышибает из головы все мысли…

…Перед тем, как перейти домой, мы ополоснулись, высушили волосы и оделись, как на тренировку. Ибо спать не хотелось от слова «совсем», а кое-какие планы на предрассветное утро уже появились. Собрав волосы в «хвост» и затянув ремни сбруи, Тина, как и любая из моих женщин, сначала посмотрелась в зеркало, а затем повернулась ко мне, чтобы не только почувствовать восхищение, но и увидеть его в моих глазах. А когда я с удовольствием полюбовался ее ладной и очень женственной фигурой, благодарно поцеловала в щеку и привычно скользнула за левое плечо.

До подвала и потом, по дому, она шла точно так же, не только изображая, но и по-настоящему ощущая себя советницей. Поэтому в гостевые покои, выделенные раненым, я заходил более-менее успокоенным.

Вошли практически бесшумно. Пересекли гостиную, переступили через порог спальни и замерли, глядя на близняшек, что-то выговаривающих Дитту, с немым укором. С укором — чтобы не рассмеяться. Ибо других эмоций девушки, грозно хмурящие брови, мечущие из глаз молнии и потрясающие сжатыми кулачками, не вызывали.

Парень, мгновенно среагировавший на наше появление, изобразил ужас и взглядом показал этой парочке на нас. А когда они не поняли, негромко выдохнул:

— Доброй ночи, арр и аресса!

— Привет, Дитт! — шепотом поздоровался я, дождался, пока его поприветствует и Тина, а потом перевел взгляд на Хельгу с Хильдой и добавил ему тяжести: — Здравствуйте, дамы! Объясните, пожалуйста, что заставило вас нарушить уговор в первую же ночь?

Девушки, только-только присевшие в реверансе, покраснели до корней волос:

— Спать не хотелось! Совсем-совсем! А тут Дитт неловко повернулся во сне, и у него закровила рана…

— По ночам одна бодрствует, а вторая спит. Либо спят обе, но в родовом особняке. Ясно?

Второй вариант настолько перепугал близняшек, что они побледнели, как полотно, и одновременно качнулись в сторону двери. Правда, тут же сообразили, что я их не отпускал, и застыли на месте:

— Да, арр! Больше не повторится!! Только не отправляйте нас домой, пожалуйста!!!

— Воля главы рода — превыше всего[2]! — напомнила им Тина и легонечко подколола: — Если, конечно же, вы видите себя именно ар Эвис, а не кем-нибудь еще.

Девушки густо покраснели, но с надеждой уставились мне в глаза:

— А вы не будете против, арр⁈

— Я не буду! — усмехнулся я. — Так что, если вы сами не заставите Фиддина с Диттом передумать, то после того, как они встанут на ноги, мы с Магнусом отвезем вас в храм Пресветлой.

— А с чего это вдруг они должны передумать? — возмутилась Хельга.

— От избытка заботы, конечно! — «предельно серьезно» объяснила Тина. — Поймите, чтобы побыстрее вылечиться, раненые должны как можно больше спать. А вы им не даете.

— Ага! А еще кормят с ложечки, и пытаются все делать сами… — пожаловался Дитт, намерено выделив интонацией слово «все».

Я оглядел обеих девиц хмурым взглядом и веско сказал:

— Кормить, поить, обрабатывать раны и менять повязки разрешаю. Обмывать, подавать ночные вазы и выносить их до получения брачных браслетов — нет. Ясно?

Девушки склонили головы, показывая, что готовы выполнить мою волю. А Сангор, воспользовавшись появившейся возможностью, дал понять взглядом, что хочет что-то сказать наедине.

Я тут же отправил одну из близняшек спать, а вторую — погулять в коридоре. И вопросительно уставился на парня.

Дитт замялся, некоторое время собирался с духом, а затем заговорил:

— Сангор рассказал нам, как вы отомстили за парней, за нас и за слуг. Мы горды тем, что являемся вашими вассалами, арр: ни один из известных нам глав родов не взял бы кровью за кровь со всех хейзеррцев, имевших хоть какое-то отношение к нападению. Но нам не дает покоя один вопрос…

— Почему я не позволил Сангору войти в посольство вместе с нами?

— Ага!

— Почему на нас вообще напали, знаете?

Дитт осторожно кивнул, но все равно поморщился от боли в ранах:

— Да, Рогер с Оденом рассказали.

— Так вот, обо всем, что я делаю, тут же становится известно не только в Хейзерре, но и в остальных королевствах. Именно поэтому я отправился в посольство не ночью, а в середине дня, именно поэтому уведомил все Старшие рода Маллора о том, что собираюсь отомстить, и именно поэтому обдумал, кто, что, а главное, зачем ДОЛЖЕН будет сделать…

— Все равно не понимаю, арр! — признался воин после небольшой паузы.

— Нейл хотел, чтобы каждый штрих происходившего в посольстве оброс слухами, леденящими душу! — подала голос Тина. — В особняке было менее тридцати человек, и их трупы видели только мы и Тени, взявшие его под охрану. Но уже через десятину будут рассказывать о сотнях хейзеррцев, порубленных в лоскуты главой Странного рода и пятью его женщинами!

— Ха! Если вы вышли на крыльцо чистым, а ваши супруги — в крови с головы до ног, значит, посольских рубили даже аресса Тинатин и аресса Алиенна! — ухмыльнулся Дитт. И додумался до следующего правильного вывода: — То есть, тем самым вы убедили всех любопытствующих в том, что даже эти дамы куда опаснее, чем кажутся со стороны!

— Именно! — подтвердил я. — А теперь скажи, какие слухи пойдут о нашем роде после того, как выяснится, что мое доверенное лицо, воин и БЛАГОРОДНЫЙ, дважды вкладывавший мне в руку церемониальное копье, стоял перед воротами посольства и, подобно простолюдину, мясницким топором отрубал головы тем, кого мы убили накануне?

Парень некоторое время молчал, а потом понимающе оскалился:

— Род Эвис предупреждает: нам плевать на любые правила! Есть месть — и ничего более…

…Первые слухи, «леденящие душу», появились отнюдь не через десятину: после тренировки, спускаясь в баню, мы услышали со двора злорадный хохот наших слуг и парней Магнуса. А когда спустились к ним и поинтересовались причиной «веселья», то услышали рассказ Одена, который только что вернулся из похода за продуктами:

— Вы себе не представляете, что творится на рынке, арр! — скалился парень. — Вместо того чтобы торговать или торговаться, народ обсуждает подробности Первого Весеннего Ненастья!

— А почему «первого»? — спросила Алька. — Что, в ближайшее время ожидается второе?

— Ну да! — хихикнула Аника. — Говорят, что в ближайшие дни вы навестите посольство Торрена, а потом и все остальные!

— Забавно! — хмыкнул я.

— Это еще что! — воскликнула девушка. — Рассказывают, что вчера, в посольстве, вы зарубили то ли десять, то ли двадцать хейзеррских боевых звезд, которые тайком пробрались в город, чтобы подготовиться к захвату дворца и убийству Зейна Шандора со всем его ближним кругом! Что крови в здании было выше колена, а куски трупов собирали лопатами и вывозили телегами почти всю ночь! И что гора голов, которую нарубил Сангор, была выше забора!

— Но самое веселое не это, арр! — заявил Оден, аж подпрыгивавший от нетерпения. А кухарка, услышав эти слова, вдруг опустила взгляд к земле и густо покраснела. — Говорят, что вы… ну, это… порадовали своим вниманием всех хейзеррок, которых нашли в посольстве. А единственную бедняжку, которая выжила, отправили к Похотливому Старикашке со словами «Что же они у тебя такие мелкие и дохлые?»

— Постой-постой, если Нейл «радовал» хейзеррок, то чем занималась Майра? — ехидно спросила Найта.

В глазах старшей жены тут же появилось «нешуточное удивление»:

— Как это «чем»? Приводила в сознание тех, кто падал в обморок от вида его… хм… статей!

Когда мы, ар Койрены и слуги перестали ржать, Оден посерьезнел:

— Кстати, арр, это далеко не все, что обсуждают. Люди восхищаются вами и вашими супругами; гордятся тем, что в Маллоре есть род, который мстит за вассалов и домочадцев так, как это делали «великие предки»; призывают бить морды инородцам и грабить приезжих купцов. Кроме того, выясняют, кого из слуг вы потеряли, чтобы попроситься к вам на службу. При этом готовы быть кем угодно — водоносами, истопниками, золотарями — лишь бы попасть под вашу руку. Так что ближе к вечеру у ворот будет не протолкнуться.

— Придут не только мужчины… — незаметно переместившись поближе к Майре, еле слышно сказала Аника. — Девки будут проситься в горничные, кухарки, прачки и даже в лилии!

— Дорогой, тебе лилии нужны? — тут же поинтересовалась жена. — Говорят, вечером будет ба-а-альшой выбор!

Я поморщился:

— Неа!

— Значит, пару-тройку слуг мы наймем, не покидая дома. А желающим согревать постель главе нашего рода, боюсь, не повезет…

…«Разгонять красоток» остались Майра, Вэйлька и Тина. А я с Найтой и Алькой, ополоснувшись, позавтракав и переодевшись, выехали из дому. Что интересно, мелкая нарядилась не в платье, а в «парадно-боевой» костюм с бахромой, один в один повторявший тот, в котором Майра когда-то свела с ума арра Читтара и его гостей. На мой взгляд, девушка в нем смотрелась ничуть не менее сногсшибательно, чем старшая жена, и я заранее посочувствовал обитателям дворца, которым придется утирать слюнки и наступать на горло собственным желаниям.

Как оказалось, сочувствовать надо было самим себе, ибо дорога от дома до дворца превратилась в сплошную череду приветствий, поклонов и благодарственных речей. Почему? Да потому, что каждый встречный, будь то благородный или простолюдин, считал своим долгом выказать свое восхищение выбранным мною видом мести. В одно-два предложения не уложился ни один: выразив свое уважение мне, начинали хвалить моих женщин. Причем хвалили искренне, поэтому обрывать «беседу» на полуслове как-то не получалось. Вот и ехали с остановками чуть ли не через каждые десять шагов.

Кстати, отвечать на все эти славословия и комплименты приходилось одному мне, так как обе спутницы, нацепив на себя образы Зимнего Ненастья, поглядывали на окружающий мир с ледяным равнодушием. Хотя про себя веселились. И выбить их из этого состояния не получалось даже тогда, когда я перешучивался с симпатичными девушками, строившими глазки, намекавшими на желание продолжить знакомство или «как бы невзначай» демонстрировавшими свои формы: в такие моменты в эмоциях Найты с Алькой появлялось разве что сочувствие. И не ко мне, а к тем дамам, которые на что-то надеялись.

С прибытием во дворец скорость нашего передвижения упала еще больше: несмотря на то, что внутрь мы заходили со стороны Серебряного Двора, путь от крыльца до Королевского крыла занял два с лишним кольца!

— Чувствую, что скоро вы будете вынуждены передвигаться исключительно по тайным коридорам! — пошутила Амси, когда за нашими спинами, наконец, закрылись двери Королевских покоев и отсекли от толпы желавших пообщаться.

Я нашел взглядом камеру и сокрушенно кивнул. А через мгновение был подхвачен небольшим ураганом сразу из трех горничных королевы Маниши и увлечен в сторону уже знакомой Розовой гостиной.

К моему удивлению, там оказалась не только старшая супруга Шандора, но и практически вся семья верховного сюзерена, включая самого Зейна и большую часть его детей. Не успели мы переступить через порог, как король высказал нам свое возмущение. Слава Пресветлой, притворное:

— Ну, и где вас носило столько времени? О вашем прибытии мне доложили еще три кольца тому назад!

— Видимо, доложили не только вам, ваше величество! — грустно пошутил я. — Мне показалось, что в те коридоры, по которым мы к вам шли, сбежались абсолютно все обитатели дворца.

— А что тебя удивляет? О вас ходят такие слухи, что просто нет слов! — хохотнул Зейн.

— Некоторые мне уже пересказали… — признался я. — Слуги, которые утром ездили на рынок за продуктами.

— Про «выжившую» хейзеррку тоже? — ехидно поинтересовался принц Террейл, при этом разглядывая не меня, а моих женщин с очень неприятным интересом и похотью в эмоциях.

— Да, ваше высочество! — кивнул я, постаравшись, чтобы в голос не прорвалась злость.

— И как на это отреагировали ваши супруги?

— На этот слух — никак! — одарив принца ледяной улыбкой, ответила Алька, тоже вышедшая из себя. — Зато узнав, что во второй половине дня к нашему особняку придут все те девушки, которые жаждут предложить себя нашему мужу в качестве лилий, оставили дома старшую жену, первую меньшицу и советницу. Дабы они могли отобрать самых красивых, умных и выносливых!

В общем канале раздался многоголосый хохот. А наследник престола насмешливо фыркнул:

— А что, вы с ним не справляетесь даже вчетвером? Или это утверждение — попытка солгать в присутствии верховного сюзерена?

— Террейл, закрой рот!!! — рявкнул король.

Окажись на месте принца любой другой благородный, я вбил бы ему в пасть грязный язык вместе с зубами прямо в присутствии Зейна. Да и перед наследником молчать не собирался. Но за то коротенькое мгновение, которое потребовалось, чтобы придумать достойный ответ, успела заговорить Найта:

— Будь вы женщиной, я посоветовала бы вам лично оценить соответствующие способности нашего супруга. А так вам остается только поверить на слово, что он заставляет просить пощады не только в поединках!

Принц побагровел, но отвечать на столь двусмысленное заявление не пожелал и предпочел перевести «обмен любезностями» в шутку:

— Тогда простите: я просто подумал, что слух про хейзеррок — это выдумка!

— Формально извинился, значит, наказывать его, вроде, и не за что!

— Говорить правду уже поздно, поэтому выкручивайся! — одновременно воскликнули Майра с Вэйлькой. Еще через миг Тина высказала дочери все, что думает о ее умственных способностях, а Амси посоветовала мне опустить взгляд и молча пожать плечами: — Пусть думают, что хотят!

Опускать взгляд я не стал. Пожимать плечами тоже: подошел к королю, продолжающему злиться из-за выходки сына, и протянул ему пачку бумаг:

— В посольстве я не только развлекался и мстил, но и допрашивал тех, кто мог знать что-нибудь полезное. Здесь имена всех благородных, которые когда-либо оказывали услуги арру Ассашу, краткое описание этих самых «услуг», а также список осведомителей из дворцовой челяди. Почитайте — думаю, некоторые имена вас неприятно удивят.

Зейн мгновенно забыл обо всем на свете — просмотрел первый лист, за ним второй, третий, налился дурной кровью и, с ревом выхватив меч, нанес страшный удар мне в шею. А когда промахнулся, ударил левым кулаком. Наотмашь. Чтобы вбить его мне в лицо.

Всю следующую четверть кольца мы с ним метались по центру гостиной. Он, совершенно не думая о защите, пластал клинком воздух и выкрикивал оскорбление за оскорблением в адрес тех, в чьей верности еще недавно не сомневался. А я притирался к мечу самодержца, закручивая мужчину то в одну, то в другую сторону, и периодически пропадал за его спиной. И лишь когда Шандор, вкладывавший в каждый удар, сбил дыхание и остановился, развел руками:

— Я тоже был неприятно удивлен. Поэтому перепроверил. И убедился, что это не оговор.

— Этот… список… и документы… которые изъяли в посольстве… бесценны… — не дожидаясь, пока восстановится дыхание, заговорил Зейн. — Поэтому все найденное там золото… сегодня же… перевезут к тебе. Далее… как только в Маллоре… появятся свободные маноры… а это случится совсем скоро… ты получишь тот… который понравится…

Я поклонился, поблагодарил, а затем продолжил озвучивать все то, что посоветовала Амси:

— Говорят, что в городе призывают бить инородцев и грабить заезжих купцов. Я почти уверен, что народ «разогревают» намеренно, и считаю, что зачинщиков надо как можно быстрее отловить и разговорить!

Шандор прищурился, с интересом оглядел меня с ног до головы и повернулся к наследнику:

— Ты только слушаешь. А он и слышит, и делает правильные выводы!

Принц побагровел от злости. А Шандор продолжил, как ни в чем не бывало. Обращаясь уже ко мне:

— Парни Лайвенского Пса выискивают шептунов еще с утра. А я отправил в каждое посольство письмо с предупреждением…

Во время паузы, которую Зейн сделал после этих слов, на его лице заиграла настолько злорадная улыбка, что я не смог не доставить ему удовольствие, и задал ожидаемый вопрос:

— С каким предупреждением, ваше величество?

Король засиял:

— Я написал им, что если среди тех, кто подзуживает толпу, найдется хотя бы один их человек, то Второе Весеннее Ненастье обрушится еще на одно посольство!

— Очередная ступенька в реализации нашего плана! — удовлетворенно отметила Амси. — На твоем месте я бы обрадовалась.

Совет искина я пропустил мимо ушей, поэтому ограничился лишь вежливой улыбкой. Но Зейн ее даже не заметил, так как в этот момент перевел взгляд на моих спутниц:

— Аресса Алиенна, говорят, что вчера, в посольстве, вы сражались плечом к плечу с первой меньшицей своего мужа?

— Да, ваше величество! — не задумавшись ни на мгновение, ответила мелкая.

— А в ту ночь, когда в ваш особняк напала хейзеррская боевая звезда, вы вместе с арессой Найтирой и арессой Тинатин убивали эту пятерку?

— Да, ваше величество! — снова подтвердила девушка.

— Что ж, значит, с сегодняшнего дня можете именовать себя Алиенной ар Эвис по прозвищу Буря. А вашу мать будут называть Грозой… — сообщил король. И повернулся ко мне: — И это не обсуждается: я хочу, чтобы к лету одно упоминание о Повелителе Ненастья и его супругах вызывало у наших недоброжелателей дрожь в коленях!

— И это его желание нас устраивает… — прокомментировала хозяйка пляжного домика. А Вэйлька не преминула подколоть:

— Ну что, Аль, твоя мечта об обретении прозвища сбылась. О чем будешь мечтать дальше?

В это время подал голос принц Террейл. При этом сделал вид, что озабочен будущим королевства, хотя, на самом деле, просто плавился от зависти:

— Да, но ведь испугаются не все! Некоторые захотят проверить, насколько эти прозвища оправданы, и вызовут на поединок, например, ту, которая быстро привыкнет называть себя Грозой.

— Рискнете скрестить со мной клинок, ваше высочество? — стремительно, как вспышка молнии, отреагировала Алька. — И не летом, а прямо сейчас⁈

— А что, было бы интересно! — неприятно ухмыльнулся мужчина и, по-хозяйски оглядев девушку, вальяжно встал с кресла. — Могу дать вперед два укола из трех!

Вмешиваться в эту перепалку после того, как обе стороны изъявили желание скрестить клинки, означало бы потерять лицо, поэтому я позволил себе лишь сочувствующую усмешку. Естественно, в адрес наследника престола. И дал почувствовать мелкой, что я в нее верю.

— Вы себя переоцениваете! — холодно процедила она, одновременно полыхнув безумной радостью. Потом вышла в центр гостиной и потянула из ножен подарок Амси. А когда принц дал понять, что готов к бою, мгновенно влипла к нему в душу и тут же проскользнула под мечевой рукой за спину. После чего разорвала дистанцию и забросила меч на место: — Вы убиты. Трижды. Значит, бой закончен. Не верите — загляните в любое зеркало: капли крови вот-вот окрасят вашу рубашку…

— Да, но… — начал, было, принц, но не договорил: Зейн, увидев в глазах наследника разгорающуюся ярость и сообразив, чем это может закончиться, рявкнул на весь дворец:

— БОЙ ЗАКОНЧЕН! Вернись на место!! Немедленно!!!

А когда Террейл нехотя убрал меч и пошел к своему креслу, повернулся ко мне и склонил голову в знак признания вины:

— Арр Нейл! Прошу прощения за крайне недостойное поведение моего сына! Даю слово, что это больше не повторится!

— Повторится… — вздохнула Амси. — С этим Шандором мы точно не уживемся.

— Не уживемся… — мрачно согласилась Тина. А после короткой паузы нехорошо усмехнулась: — Дочь, ты создала нашей семье сразу две ОЧЕНЬ серьезные проблемы! На месте Нейла я бы лишила тебя права покидать дом и открывать рот в присутствии посторонних до тех пор, пока ты не поумнеешь…

…Во дворце мы проторчали почти стражу: сначала я обсуждал с Зейном то, что рекомендовала Амси. Потом, когда король ушел заниматься делами и увел с собой всех сыновей, был вынужден находиться в обществе Маниши, нескольких меньшиц короля и их свиты, слушать их болтовню и высказывать свое мнение о женском тряпье. Естественно, особой радости мне это не приносило. Равно как и не успокоили извинения королевы, заметившей мое состояние и дважды попросившей прощения за поведение сына. Не выглядели сияющими и мои спутницы: если в Розовой гостиной мелкая еще держала лицо, то сразу после того, как мы выехали из дворца, она ухнула в свои мысли и не реагировала вообще ни на что.

Увы, донельзя мрачный вид девушки и ледяные взгляды, которыми она «награждала» всех встречных и поперечных, распугивали лишь самых робких и слабохарактерных. Но желающих пообщаться с «самими ар Эвис» все равно было предостаточно, поэтому я раскланивался, отвечал на приветствия, благодарил за комплименты и злился. Особенно сильно — после того, как подключался к камере на воротах нашего особняка и увидел все разрастающееся людское море, которое она показывала.

После каждой такой вспышки мелкую захлестывало отчаяние. И Найта, пребывающая приблизительно в таком же настроении, как я, самоотверженно пыталась успокоить нас обоих. Увы, эти попытки не помогали — я улыбался шуткам Дарующей, отвечал на самые заковыристые вопросы и с радостью принимал искреннюю любовь и сочувствие, которыми она меня окутывала. Но не успокаивался. Поэтому, въехав в Служивую слободу, подхватив Дар Вэйльки и почувствовав эмоциональную бурю возле дома, чуть было не развернулся на месте и не уехал к кому-нибудь в гости. Эдак на сутки-двое.

Первая меньшица, умудряющаяся читать мою душу, как открытую книгу, «прочитала» этот порыв сразу же, как почувствовала мои эмоции. И подключилась к общему каналу:

— Не вздумай никуда уезжать: ты нам нужен здесь, и как можно скорее! И перестань злиться: как говорит Амси, не бывает нерешаемых проблем, бывает недостаток фантазии.

— С ума сойти: сказала всего один-единственный раз, а она запомнила… — усмехнулась призрачная хозяйка. А потом посерьезнела: — Значит, так: Майра уже взяла конюха в помощь Рогеру и трех горничных. Поэтому перед тем, как въехать во двор, поговори с собравшимися у ворот и сообщи, что стараниями твоей старшей жены все вакантные места прислуги уже заняты. Потом выбери нужное количество воинов из тех, кто жаждут стать твоими вассалами, устрой претенденткам на место лилий экзамен посложнее, назначь победительницу и не забивай себе голову всякой ерундой.

— Зачем мне лилии⁈ — взбеленился я. — Мне не хватает времени, чтобы уделить его каждой из пяти уже имеющихся женщин!

— Твоя меньшица имела неосторожность неудачно пошутить в присутствии принца Террейла! — напомнил мне искин. — Как он относится к тебе и твоему роду, ты знаешь не хуже меня. Вывод напрашивается сам собой: не возьмешь хотя бы одну — он ославит вас на весь Маллор, как род лжецов. И тогда все наши планы превратятся в дым.

Аргумент Амси лег на душу гранитной плитой величиной с наш особняк. Поэтому я прикрыл глаза и тяжело вздохнул. А Амси и не думала замолкать:

— Будет время и желание — попроси меня показать подборку записей бесед принца Террейла с Чумной Крысой…

— А что там такого? — нехотя спросил я.

— Если очень коротко, то он считает, что Зейн уделяет тебе слишком много внимания, дал слишком много воли и слишком много платит. А еще он пришел к выводу, что твои женщины слишком красивы для того чтобы принадлежать безусому мальчишке, и жаждет как можно быстрее исправить эту вопиющую несправедливость.

— Он считает себя бессмертным⁈ — справившись со вспышкой гнева, злобно поинтересовался я.

— Видимо, да! — усмехнулась Амси. — Но я хотела заострить твое внимание на другом: для того, чтобы выставить ВАС не в лучшем свете, Террейл прицепился бы к ЛЮБОЙ неудачной фразе. Кто бы ее ни озвучил — ты или любая из твоих женщин. Поэтому вина Альки лишь в том, что она подвернулась ему под руку ПЕРВОЙ.

— Мне тоже так показалось! — поддержала хозяйку острова Вэйлька. — С самого начала разговора принц пытался язвить, насмехаться и провоцировать вас на необдуманные ответы. Если ты посмотришь запись вашего разговора и проанализируешь поведение этого уродца, то сочтешь, что вина Альки не так уж и велика!

Озвучивать им свою точку зрения было некогда, так как мы практически подъехали к дому. Поэтому я повернулся к мелкой и рыкнул:

— Все страдания — дома! Я хочу видеть Метель и Бурю, а не булочницу с прачкой!

Обе мои спутницы мгновенно подобрались. И одарили горожан, повернувшихся на перестук копыт наших лошадей, ледяными улыбками.

Толпа тут же загомонила:

— Нейл ар Эвис вернулся!

— Вон Повелитель Ненастья с двумя супругами!!

— У-у-ух, какие они жуткие!!!

— Уберите жуть и стужу в Бездну! — потребовала Амси. — Народ должен вас любить и уважать, а не бояться до слабости в коленях!

Видимо, дамы послушались, так как где-то неподалеку раздалось восклицание совсем другого толка:

— Да не, жуткие они не для нас, а для хейзеррцев, торренцев, реймсцев и гельдцев!

Я мысленно усмехнулся, а чуть позже, когда подъехал к воротам, даже смог заставить себя приветливо улыбнутся:

— Добрый вечер всем собравшимся! Чем я заслужил честь видеть всех вас перед своим домом?

Народ заулыбался в ответ и принялся здороваться. А еще объяснять причины. Так как заговорили все одновременно, понимал я немногое. Зато прекрасно слышал те эмоции, которые обуревали и мужчин, и женщин, и детей, и удивлялся — почему-то большинство собравшихся связывали надежды на лучшее будущее именно со мной.

Когда основная масса объяснила, зачем пришла и чего ждет, я вскинул над головой руку, призывая к тишине, и заговорил:

— Род Эвис невелик. И потребности у нас небольшие. Поэтому пойти навстречу каждому из вас я не смогу при всем желании. Зато постараюсь показывать окружающим, как правильно относиться к своим женщинам, вассалам и слугам.

— Ибо, как можно относиться к врагам, вы уже показали! — выкрикнули из толпы.

— Надеюсь, враги на нас не в обиде! — пошутил я.

— Конечно, не в обиде — обижаться-то уже некому! — хохотнул тот же голос.

— Да и рыжая, говорят, уезжала потрепанной, но довольной! — хихикнула какая-то разбитная девица.

— Дык у нас, в Маллоре, мужики хоть куда. Не то, что их коротышки! — гулко заухал здоровяк, сложением напоминающий либо каменотеса, либо кожемяку, либо кузнеца.

— Хоть куда⁈ — переспросила та же самая девица и истерически расхохоталась. А следом за ней заржала и вся улица.

— Так, мне тут подсказывают, что необходимое количество слуг уже набрано! — дождавшись относительной тишины, сообщил я. — Поэтому, если кто-то из них не сумеет себя показать в пробную десятину или у меня появится потребность в ком-то еще, я пошлю на рынок Одена. И вы сможете узнать из его уст, кто именно нам потребовался и когда именно моя старшая жена будет готова выбрать достойнейших, чтобы вы смогли еще раз попытать счастья.

— Спасибо за оказанное уважение, арр! — подал голос все тот же здоровяк. — Потребуется помощь, отправьте человека в Кузнечный переулок, к Мирко Подкове, и вся Ремесленная слобода встанет под вашу руку.

— Я тебя услышал, Мирко Подкова! — кивнул я. — И не забуду твоего обещания.

Пример, показанный кузнецом, оказался заразительным — перед тем, как уйти, помощь пообещали представители десятка с лишним профессий. Но запомнил я только первого, так как он говорил от души и без корысти, а в эмоциях остальных присутствовал расчет.

Когда разошлись желающие найти работу, перед воротами осталось десятка четыре вооруженных мужчин в цветах как Младших, так и Старших родов, и пятьдесят с лишним девиц! Воспоминание о том, что придется выбрать себе лилию, снова испортило мне настроение, и я первым делом обратился к воинам:

— Добрый вечер и вам! Мне действительно требуется семь-восемь парней, знающих, с какой стороны браться за меч. Но выбирать вассалов я буду не сегодня, а в первый день второй десятины первого месяца весны, чтобы желающих собралось побольше. Начну ровно в полдень. Буду рад увидеть и вас, и всех тех, кто услышит о моих потребностях и захочет себя испытать.

— Разрешите задать вопрос, арр? — подняв над плечом сжатый кулак, спросил парень моего возраста в цветах ар Доверов.

Я утвердительно кивнул.

— Что именно вы хотите видеть в своих будущих вассалах?

— Многое… — ответил я. — Но если очень коротко, то верность, кристальную честность, желание идти по Пути Воина и умение ставить общее выше личного.

— Последнее требование, честно говоря, не очень понятно! — виновато улыбнулся юноша.

— Не так давно в мой дом пытались пробраться два луча хейзеррской боевой звезды. В ту ночь и я, и мои супруги ночевали во дворце, поэтому гостей встречали мои воины. Одного убили, а второго сначала ранили, затем оглушили и взяли в плен. Так вот, больше всего меня порадовала не победа, а то, что мои парни действовали, как единый кулак, не пытаясь рваться вперед и демонстрировать свою храбрость.

— Десяток — это не десять отменных рубак, а несокрушимая стена, движущаяся по воле командира! — подал голос коренастый седовласый мужчина, ухватками тянущий на хорошего орла.

— Именно! — подтвердил я. — И хотя драться строем моим вассалам приходится нечасто, суть моих требований от этого не меняется.

— Спасибо, арр! — поблагодарил ар Довер и поклонился.

— Пожалуйста! — улыбнулся я. — И до встречи…

Когда воины попрощались и с достоинством удалились, я собрался с духом, повернулся к девушкам и… услышал в общем канале голос Амси:

— Можешь смело разгонять и этих: восемь лучших уже отобраны Майрой с Вэйлькой и ждут во дворе.

То же самое, только намного мягче и тактичнее, мне сообщила и старшая жена. Вслух. Поэтому я, сделав несостоявшимся лилиям пару комплиментов, сообщил, что доверяю своим супругам, как самому себе, поэтому выбирать буду из одобренной ими восьмерки. И, попрощавшись со всеми сразу, наконец, въехал во двор. А когда окинул взглядом тех девушек, которые стояли в коротеньком строю, скрипнул зубами и мысленно застонал: второй справа обнаружилась Ирлана ар Койрен. И смотрела на меня взглядом, в котором горело их родовое упрямство!

Я «устало» прикрыл глаза и первый раз за суматошный вечер вслушался не в окружающий мир в общем, а в каждое сознание по-отдельности. Вздохнул. Вслушался еще раз, неторопливо спешился, передал поводья Уголька подскочившему Одену и вопросительно уставился в глаза Майры.

— Да, Магнус в большом обеденном зале. И заранее согласен с любым твоим решением! — тихо шепнула жена, мягко прикоснулась к предплечью и, почувствовав, что я не успокоился, догадалась объяснить поподробнее: — Узнав о сборе лилий, Ирлана собиралась сбежать из дома и оборвать нить. Он ее удержал, привез к нам и заставил переговорить со мной…

— Они приехали до Алькиного поединка с принцем Террейлом или после? — на всякий случай спросил я.

— До! — ответила Майра. И не солгала. А через мгновение уверенно добавила: — Имей в виду, что с ней мы уживемся. Впрочем, уживемся и с любой другой, если Ирлана тебе не по душе.

— Нейл, обрати внимание еще и на третью слева! — шепнула Вэйлька, прижавшаяся к моему левому боку. А когда почувствовала вспышку возмущения, примиряюще провела ладошкой по предплечью: — Не для себя, а для Сангора — он не сводит с нее глаз уже целую стражу!

Я посмотрел на десятника, действительно поглядывавшего на эту девушку с трепетом и восхищением, прислушался к его эмоциям и… смирился с необходимостью выбирать. Поэтому прошелся перед шеренгой, оглядел волнующихся девиц, поздоровался и без каких-либо объяснений скомандовал:

— Десять кругов вдоль забора. Бегом. Начали…

Ар Койрен сорвалась с места еще до того, как прозвучало последнее слово, подхватив юбки и «бесстыдно» задрав их до середины голени. Ее примеру последовали еще пять девушек. А две оставшиеся, недовольно оглядев утоптанную, но от этого не менее грязную тропинку, одновременно поинтересовались, зачем лилиям умение бегать.

— Странный род — странные умения! — ответил я. Потом вспомнил разговор с принцем, и добавил: — Одно из основных требований к моим женщинам — это незаурядная выносливость!

— Второе — готовность бездумно выполнить любое распоряжение главы рода! — продолжила Майра и тут же развела руками: — Вы не продемонстрировали ни первого, ни второго, поэтому нам, увы, не подходите.

— Хорошо сказали! — довольно заявила Амси. — Девушки уйдут очень недовольными, а значит, фраза Нейла про выносливость разойдется по городу еще сегодня…

…Пока бегуньи наматывали круг за кругом, я расспрашивал супруг о том, что они узнали о них во время опроса, а Сангор переживал за свою избранницу. Переживал не зря — несмотря на то, что с места она сорвалась третьей, первый круг закончила последней. Но сдаваться не собиралась — бежала в выбранном темпе и не допускала даже мысли о поражении. С остальными все было куда забавнее: девицы, бежавшие второй и третьей, оказались на редкость самолюбивыми, но недостаточно хорошо тренированными для того, чтобы догнать Ирлану. Поэтому принялись вымещать свое недовольство друг на друге — стоило им скрыться с наших глаз за углом особняка, как в их эмоциях начинали появляться вспышки боли, злости и недовольства. Одними щипками и толчками не ограничивались — после пятого круга на щеке одной из них появилась царапина, а после шестого две, но уже на шее второй. Позволять им уродовать друг дружку и далее я не собирался, поэтому остановил обеих и сообщил, что они мне не подходят. А когда они спросили, почему, объяснил:

— Любая моя женщина — это полноправный представитель рода Эвис. А ар Эвис должна вести себя безупречно всегда, а не только в присутствии мужа…

— Но ведь вы ничего не объяснили! — воскликнула та, которая обзавелась всего одной царапиной.

Я развел руками:

— Хотел посмотреть, какие вы на самом деле! И, увы, разочаровался…

Когда расстроенная парочка вышла со двора, я остановил девицу, «вырвавшуюся» на второе место. И тоже отправил домой: она «догадалась» сократить расстояние, пробежав дальнюю часть круга не вдоль забора, а по заднему двору. Эта выяснять причину отказа не захотела — покраснела, опустила голову, попрощалась и ушла. А мы сосредоточились на оставшейся троице.

Эти не пытались ни мешать соперницам, ни укорачивать путь, ни обманывать меня в чем бы то ни было. Скажем, когда пышка, после ухода трех претенденток переместившаяся на второе место, сбила дыхание и поняла, что бежать дальше не в состоянии, она совершенно спокойно продолжила движение шагом. Чуть позже без тени зависти проводила взглядом обогнавшую ее «избранницу Сангора», восхитилась пронесшейся мимо Ирланой, обогнавшей ее на целый круг, и упрямо продолжила бороться со своей немощью и лишним весом!

Особой необходимости доводить девушек до изнеможения я не видел, поэтому, как только ар Койрен вынеслась из-за караулки очередной раз, жестом приказал ей остановиться.

— Я не закончила, арр! Мне остался еще один круг! — перепугано выдохнула она.

— Знаю. Просто бега на сегодня достаточно! — успокоил ее я, а по мере появления начал останавливать и ее соперниц.

— Теперь поворачиваемся ко мне спиной и затыкаем уши! — потребовал я. А когда девушки выполнили приказ, подошел к Ирлане, подвел ее к караулке и приказал: — Бей в стену. Кулаком. Изо всех сил!

Она вложила в удар и силу руки, и массу тела. То есть, не уведи я ее удар в сторону, неминуемо переломала бы себе кости! Такая готовность выполнить любое мое требование заслуживала уважения, поэтому я коротко кивнул, вернул ее на место и подвел к стене следующую.

К моему искреннему удивлению, ударить в стену не отказалась ни избранница Сангора, ни пышка! Мало того, прекрасно понимая, что ничем хорошим такой удар не закончится, они все равно били изо всех сил! Такая самоотверженность по-настоящему восхитила, поэтому я подозвал троицу к себе и сформулировал последнее задание:

— Я хочу, чтобы вы хорошенечко обдумали, а потом объяснили, что побудило вас жаждать места моей лилии. У вас четверть кольца на раздумья. Подходить будете по-очереди, рассказывать лишь мне одному, и то, что вы скажете, вне зависимости от моего выбора, останется между нами.

— Я готова озвучить ответ сразу! — подала голос та, которая понравилась Сангору. А когда Ирлана с «пышкой» отошли в сторону, заговорила: — Меня зовут Радой, арр! И я готова на что угодно, лишь бы не выходить замуж за того, с кем сговорился отец. Мой жених — булочник, втрое старше меня, жирный, как боров, и похотливый, как жеребец. Честно говоря, я шла к вам, чтобы наняться в горничные, но опоздала, поэтому, услышав, что ваши супруги отбирают девушек еще и в лилии, захотела рискнуть. Ведь дома меня не ждет ничего хорошего, а вас уважает весь Маллор.

— Медленно приподнимись на цыпочки и посмотри через мое левое плечо! — выслушав этот монолог и оценив его кристальную честность, приказал я. — Видишь парня в кольчуге, который, не отрываясь, смотрит в нашу сторону?

— Да, арр!

— Это Сангор ар Эвис, мой вассал и личность, достойная уважения. Ты запала ему в душу. Насколько серьезно — не знаю, но в любом случае брать тебя в лилии я не буду. Не расстраивайся, я еще не закончил! — улыбнулся я, почувствовав, что у девушки оборвалось сердце. — После того, как я опрошу остальных, подойди к моей старшей жене, и она предложит тебе работу. Кем именно — не скажу, так как понятия не имею, кто нам нужен. Но если ты согласишься, то останешься в моем доме и сможешь присмотреться к этому парню повнимательнее. Если он тебе действительно понравится — пойдешь в храм Пресветлой. Нет — продолжишь выполнять свои обязанности и дальше: в роду Эвис никто никого и ни к чему не принуждает.

Девушка засияла:

— Спасибо, арр! Я с радостью приму любое предложение! И к арру Сангору присмотрюсь, честное слово!

Второй ко мне подошла «пышка». И начала свой монолог с того, что покраснела до корней волос:

— Меня зовут Стешей, арр! С самого детства меня считают странной. Когда все мои сверстницы играли в куклы, я перебирала кости на отцовских счетах и училась складывать числа. Когда все нормальные девочки засматривались на парней, я закапывалась в отчеты его приказчиков, искала в них неточности или приписки, и получала удовольствие, если находила искомое. Когда все мои ровесницы были проданы мужьям и начали рожать ребенка за ребенком, я присматривала за четырьмя лавками и чувствовала себя по-настоящему счастливой. Но прошлой весной отец сильно простудился и долго болел. До конца так и не выздоровел, поэтому начал передавать дела моему старшему брату, Берку, которого я раз десять ловила на воровстве…

— Да, но лилия — это не управляющий лавкой и не приказчик! — напомнил я.

Девушка согласно кивнула:

— Так и есть. Но все странности, которые приписывает народная молва вам и вашему роду, однозначно свидетельствуют о том, что вы оцениваете окружающих не по внешности, а по личным качествам, знаниям и навыкам. Исходя из этого, есть все основания надеяться на то, что вы очень быстро оцените мои способности. В частности, поймете, что я далеко не дура, люблю и умею учиться, добросовестна, въедлива, честна, надежна и верна единожды данному слову. А значит, сочтете интересной, начнете проверять и в конце концов предложите место в роду.

Эти «аргументы» оказались настолько неожиданными, что я задал следующий вопрос:

— Значит, место лилии — что-то вроде ступеньки на пути в будущее вашей мечты?

— Арр Нейл, я действительно не дура! — вздохнула она. — И вижу, что ваши супруги в разы красивее, чем любая из нас, чувствую, что в вас нет и тени похоти или желания, и знаю, что вы никогда не склоняли к близости ни одну лайвенку, хотя наверняка знаете, что любая горожанка с радостью ответит вам взаимностью. Вывод напрашивается сам собой — вы выбираете лилий не для услады!

— Допустим, что вы правы! — усмехнулся я. — Но ведь в таком случае возможны всякие варианты, верно?

— Нет, не всякие! — посерьезнела Стеша. — Вы вырезали целое посольство, чтобы отомстить за тех, кто неизмеримо ниже вас; вы общались с народом, который подошел к воротам вашего дома, с уважением; ваши слуги вас боготворят, хотя служат вам не так уж и долго. Если вдуматься даже только в то, что я перечислила, получится, что «всяких» вариантов можно не бояться! Ну, и еще одно: если говорить совсем откровенно, то вы единственный благородный, перед которым я искренне преклоняюсь. И если вы сочтете меня достойной, то я сделаю все, чтобы вам не пришлось разочароваться в своем решении!

Как я ни старался, желания подольститься не почувствовал ни в голосе, ни в эмоциях. Даже слова «боготворят» и «преклоняться», использованные этой девушкой, прозвучали как-то правильно, что ли? Поэтому я отбросил все сомнения и без внутреннего сопротивления озвучил последний интересующий меня вопрос:

— Изображать лилию в обычном понимании этого слова сможете? Хотя бы до тех пор, пока я не озвучу ваши реальные обязанности?

— Запросто!

— Тогда подойдите к моей старшей жене и ждите, пока я не закончу с последней.

«Пышка» тут же присела в реверансе и ушла к Майре. А ко мне прибежала Ирлана, сгорающая от нетерпения и ревности.

— Рассказывай! — прислушавшись к чувствам ее брата, наблюдающего за нами сквозь щель между шторами, и не обнаружив в них ни злости, ни недовольства, ни сомнений, хмуро предложил я.

Девушка нервно потеребила поясок и решительно уставилась мне в глаза:

— За свою недолгую жизнь я встретила только двух мужчин, которыми искренне восхищаюсь — Магнуса и вас. Его я люблю, как брата. А вас — как мужчину. С тех пор, как я начала появляться в вашем доме, мое восхищение вами и вашей семьей только усиливается: только в роду Эвис супруги не грызутся за место рядом с мужем, не уродуют друг другу наряды и не испытывают чувства ревности! Только в роду Эвис можно заниматься чем угодно, начиная от пения и заканчивая тренировками, вместе с теми, кого любишь и уважаешь! Только в роду Эвис женщины чувствуют себя личностями, а не вещами, единственным предназначением которых является рождение как можно большего количества отпрысков! Увы, шансов стать вашей супругой у меня не больше, чем у той хейзеррки, которую вы отправили в Глевин. Ведь для вас существует всего пять женщин, а все остальные — что-то вроде весеннего дождика за окном: вроде, идет, но внимания на него не обращаешь…

— И поэтому вы решили предложить себя в меньшицы?

— Нет, не поэтому! Вчера вечером, когда мы с Магнусом возвращались домой после тризны, он пересказал мне те слова, которые вы ему сказали тогда, когда предложили дружбу. Про то, что тех, кого любишь, надо удерживать своей душой, ибо ничем иным их удержать невозможно. Я не спала всю ночь, представляя себе различные варианты своего будущего. И поняла, что хочу лишь одного — быть рядом с вами. Нет, не рядом — вашей! Ибо представить себя женой любого из ваших вассалов так и не смогла. Утром горничная Ивицы рассказала мне о том, что днем к вашему дому подойдут все, кто хочет проситься в лилии, и я поняла, что готова променять всю будущую жизнь на месяц счастья!

— Месяца не обещаю! — усмехнулся я, слушая ее эмоции и с каждым мгновением все лучше и лучше понимая, что в этой девушке нашли Алька, Вэйлька и Майра.

— Я согласна даже на пару десятин! — полыхнув отчаянием, выдохнула Ирлана. — Или одну, но полную счастья!!!

— А как к вашему решению отнесся Магнус?

— Ругался — жуть! — опустив взгляд, призналась она. — Но он такой же Койрен, как и я. Поэтому, почувствовав, что мое решение окончательное, сказал, что мой выбор ему нравится.

Я мысленно хмыкнул. И задал следующий вопрос:

— А что вам сказала моя жена перед тем, как дать возможность попробовать?

— Что с вами мне придется изменить свое представление обо всем, что я считаю незыблемым; что все ваши женщины связаны с вами клятвами Истинной Верности; что я никогда не смогу изменить своего решения. А через стражу или полторы вдруг добавила, что именно сегодня у меня появился один-единственный шанс стать им своей. И если я не смогу им воспользоваться, то она перестанет меня уважать!

— Определенно, это какой-то заговор! — буркнул я. Для супруг и Амси. А когда Ирлана непонимающе посмотрела на меня, обратился к ней: — В том, что вам рассказывала Майра, не хватает самого главного: моя семья — это что-то вроде одной общей души на шестерых. И в этой душе нет места для непонимания, зависти, ревности и любых других чувств, которые способны ее разъединить. Поэтому вы не сможете любить только меня, или, скажем, меня, Майру и Алиенну, а остальных терпеть. Ведь все мы постоянно открыты друг перед другом, и даже крошечная трещина в одной общей душе будет делать больно каждому. А еще нам плевать на окружающий мир, ибо по любому вопросу нас интересует всего пять мнений, кроме своего…

— Я всегда говорю именно то, что думаю, поэтому почти уверена, что смогу открыться каждому из вас! — негромко сказала Ирлана. — Единственное, что меня немного испугало в том, что вы перечислили — это упоминание о трещине: я не хочу причинять кому-нибудь боль даже ненароком.

— То есть, желания становиться моей лилией я вам не отбил?

— Смеетесь? — возмутилась девушка. — Как можно отбить самое сильное желание, которое я когда-либо испытывала⁈

— Что ж, я вас услышал! — кивнул я. Затем повернулся к домочадцам, с нетерпением дожидающихся результата последней беседы, и объявил о сделанном выборе. Потом сказал, что церемония принятия лилий в род состоится перед ужином, подмигнул счастливому Сангору, явно успокоенному кем-то из моих женщин, поручил всех трех девушек заботам Майры, а сам отправился общаться с Магнусом…

[1] Серый возок — аналог нашего катафалка.

[2] Это — часть основополагающего тезиса, вбиваемого в девушек этого мира чуть ли не с рождения: «Воля главы рода, воля хозяйки рода, воля мужа, воля старшей жены — и лишь потом твоя…»

Глава 22

Третий день первой десятины первого месяца весны.

Беседа с Магнусом не задалась с самого начала. В хорошем смысле этого слова — не успел я войти в обеденный зал и поздороваться, как ар Койрен грустно усмехнулся:

— Взял?

— Взял… — вздохнул я.

— И правильно сделал — все равно не отстала бы!

— Что ж, если ты так категоричен, то давай разберемся с деньгами. Сколько ты хочешь за нее и за близняшек?

Он отрицательно помотал головой:

— Нисколько: Хельга и Хильда счастливы, Ирлана — тоже, а я их по-настоящему люблю!

— Но…

— Нейл, мне не нравится считать женщин товаром! Поэтому эту тему лучше не поднимать.

— Хорошо, отдарюсь знаниями! Их-то, надеюсь, примешь? — поддел его я.

— С радостью! — заулыбался воин. — И в любых количествах!

— В любых не обещаю, но покажу достаточно.

— Достаточно для чего?

— Для того, чтобы сделать еще шаг. Или два. По тому Пути, по которому мы с тобой идем.

— А я так надеялся пробежаться…

В этот момент меня легонечко «толкнуло» Даром Вэйльки: первая меньшица «подсветила» знакомое сознание, приближающееся к нашему дому. А через половину кольца к нам вошла Майра и сообщила о прибытии Чумной Крысы.

— А этому-то что от тебя надо? — удивился ар Койрен.

— Говорит, приехал по поручению короля и привез какие-то деньги.

— На всякий случай сообщаю, что «какие-то деньги» — это одиннадцать тысяч шестьсот монет золотом! — подала голос Амси. — И еще: имей в виду, что ар Биер приехал в гости не просто так, а по просьбе принца Террейла. А интересует последнего, как ты, наверное, понимаешь, все, что касается твоих лилий!

— Проводи его ко мне в кабинет! — распорядился я, а затем кивнул Магнусу в сторону входной двери: — Пойдем наверх: тут все равно вот-вот начнут накрывать столы…

Ар Койрен пытался отказаться, объясняя это тем, что мои дела с королем его не касаются, но я подхватил его под локоть и вытащил в коридор. А через пару сотен ударов сердца, встав со своего кресла, приветствовал начальника Разбойного приказа:

— Добрый вечер, арр Овьен! Рад приветствовать вас в своем доме.

Ар Биер, наряженный в костюм родовых цветов, нещадно разукрашенный кружевами, и с парадным мечом на поясе, изобразил невероятно красивый поклон, рассыпался в славословиях, а потом как бы невзначай намекнул на то, что дело, которое его ко мне привело, не для посторонних ушей.

— Арр Магнус мой лучший друг! — парировал я. — Поэтому можете считать, что в кабинете все свои.

Гость полыхнул недовольством, но виду не показал: сообщил о том, что Зейн поручил передать мне золото, изъятое в хейзеррском посольстве, страшно завидуя, озвучил сумму и попросил отправить кого-нибудь за деньгами в карету.

Я кликнул Сангора, объяснил, что от него требуется, а потом поинтересовался у арра Овьена, нет ли у него возможности слегка задержаться, дабы поприсутствовать на церемонии принятия в род лилий.

— Лилий? В смысле, не одной? — удивилась Чумная Крыса.

— Я не стал мелочиться и выбрал двух! — скромно сказал я.

— А как выбирали, если не секрет?

Магнус, выполняя предварительную договоренность, пожал плечами:

— Да какой тут может быть секрет? Начало выбора видел чуть ли не весь Лайвен…

— А все-таки!

— Пока арр Нейл отсутствовал, его супруги замучили девушек вопросами. Заставляли считать в уме и на бумаге, читать, писать и декламировать стихи. В результате отобрали восемь самых красивых и умных чуть ли не из сотни желающих. А потом приехал глава рода, и тут началось самое интересное!

— В смысле?

— Девушки весь вечер бегали вокруг особняка по тропинке, протоптанной тренирующимися воинами! Недостаточно выносливых арр безжалостно отсеял. Потом проверил, на что они готовы ради того, чтобы стать его лилией, и расспрашивал о чем-то еще…

— О чем?

— Не знаю! — признался Магнус. — Но краснели они просто жутко…

— Странный способ! — расстроившись в душе, вежливо сказал арр Овьен. — Интересно будет посмотреть, кого же вы в итоге выбрали!

— Да что тут осталось-то? — пожал плечами я. И, предложив гостю вина, добавил: — Скоро увидите…

…Всю церемонию принятия в род, начиная от представления обеих девушек и заканчивая моментом, когда я торжественно повесил им на пояса серебряные лилии с гербом Эвисов и надел на пальцы родовые кольца, Чумная Крыса пребывал в состоянии ошеломления. Ибо видел только вырез на платье Стеши и его содержимое. В принципе, я его понимал: наряд, синтезированный Амси, скрыл некоторый избыток объемов в бедрах, на животе и заднице, зато подчеркнул очень крупную грудь. Да еще и настолько выгодно, что глава Разбойного приказа сходу утонул в складочке между тяжелыми полушариями и, кажется, даже не понял, что одна из моих лилий — девушка из рода ар Койрен. Меня этот порадовало. А Амси — как-то не особо:

— Ирлану знает в лицо весь Лайвен. Поэтому решение сместить акцент на Стешу было идеальным: девушка она видная, особенно спереди. Но теперь принц Террейл будет мечтать не о четырех, а о шести твоих женщинах!

Я промолчал, ибо находился в окружении кучи посторонних людей. Но в сторону камеры все-таки повернулся и прикрыл веки в знак согласия. Потом выбросил из головы мысли о будущих проблемах и приказал накрывать на ужин…

…Ужин ничем особенным не запомнился: гости ели и пили, лилии изображали статуи, а прислуга носилась между обеденным залом и кухней практически без остановок. Разве что Рада, помогавшая горничным прислуживать за столом, уделяла Сангору чуть больше внимания, чем всем остальным. Но это еще ни о чем не говорило.

Когда Чумная Крыса и Магнус разъехались, кто куда, а слуги принялись приводить в порядок обеденный зал, я перетаскал мешки с золотом сначала в баню, а затем в тайник, навестил Фиддина и Дитта, а потом, поднявшись в кабинет, вызвал к себе Стешу.

К моему удивлению, девушка, озвучив Клятву Мертвого Слова, не остановилась, а добавила к ней Клятву Истинной Верности. А когда я поинтересовался причинами такого поступка, пожала плечами:

— Арр, платье, которое мне подарила ваша жена, стоит больше, чем я заработаю за год, и пошито точно по моей фигуре. А стоимость белья и обуви я, купеческая дочка, вообще не представляю!

— Мда, она далеко не дура, а мы, определенно, поторопились! — прокомментировала ее слова Амси.

— Вы позволили мне увидеть первые странности, чтобы понять, насколько мне можно доверять. А я говорю прямо: я — ваша, и ничего из того, что я узнаю или увижу в нашем доме, наружу не уйдет!

Девушка не лгала и не выдавала желаемое за действительное, поэтому я коротко кивнул, показывая, что принял ее аргументы, и заговорил о том, о чем, собственно, собирался:

— Не так давно я взял под свою руку очень достойного портного. Я помог ему решить кое-какие проблемы и привлек внимание благородных к тому, что он шьет. В настоящее время к нему обращается даже королева Маниша, получаемых заказов больше, чем может выполнить портной и его супруги, а число желающих начать одеваться именно у него постоянно растет. Так вот, я бы хотел, чтобы ты разобралась с нуждами лавки и постепенно сняла с плеч мэтра Колина все, что мешает ему шить. Однако вникать в его дела ты начнешь десятины через полторы-две, а пока придется предельно добросовестно поизображать лилию. Что, как и кому показывать, спросишь у Майры. Да, кстати, имей в виду, что у меня нет никаких тайн от моих супруг. Равно, как и у них от меня. Поэтому не удивляйся, если вдруг поймешь, что они в курсе всего того, о чем мы с тобой когда-либо говорили, или заметишь, что я знаю о том, чем ты делилась с любой из них. И еще: если тебе вдруг что-то понадобится в мое отсутствие, подходи к любой из них и озвучивай свои потребности так, как озвучивала бы мне!

— Поняла, арр!

— Замечательно. Тогда слушай дальше. Пока ты изображаешь лилию, жить будешь на втором этаже этого дома. Из слуг сюда поднимается только Селия, и только тогда, когда ей это разрешает хозяйка рода. Так что делай выводы и ни на миг не забывай, что все, увиденное или услышанное тут должно в тебе умереть. Будет совсем невтерпеж — обсуждай то, что рвется наружу, с моими женщинами или со мной. Договорились?

— Да.

— И последнее: мы, Эвисы, очень хорошо чувствуем эмоции. Будешь относиться к нам со всей душой — станешь доверенным лицом и сохранишь комнату на этом этаже. Нет — отправишься вниз. Или в одну из пристроек. Кстати, для того чтобы тебе было понятнее, как надо себя вести, озвучу одно из основных правил, которых придерживаются в моей семье: каждый из нас, Эвисов, делает все, что может. Вне зависимости о того, сколько чего сделали или не сделали для него другие.

В это время в кабинет заглянула Майра. Само собой, не случайно, а почувствовав, что я ее «зову» касаниями Дара:

— Вы уже заканчиваете?

— Да! — кивнул я. — Слушай, что мне от вас надо: завтра ближе к полудню Стеша, страшно не выспавшаяся и безумно утомленная ночью любви, должна отправиться по лавкам…

— Ключевое слово «выносливость»? — ехидно ухмыльнулась жена.

— Ага!

— Поняла, сделаем! — пообещала она и уволокла с собой лилию. А через считанные мгновения в кабинет вошла мелкая, плотно прикрыла за собой дверь, подошла поближе и опустилась на колени:

— Я виновата и перед тобой, и перед всей семьей! Прости меня, пожалуйста…

То, что творилось в ее душе с момента поединка с принцем, я знал прекрасно. Но прощать сразу посчитал неправильным. Поэтому жестом приказал ей сесть в кресло и заглянул в глаза, полные слез:

— Все, что мы говорим или делаем, влечет за собой некие последствия. И, часто, не только для нас, но и для тех, кто нам близок. Сегодня ты совершила очень много ошибок. Сначала заговорила без моего разрешения и влезла в разговор мужчин. Потом, пошутив, дала возможность принцу не только оскорбить наш род, но и поставить нас на грань войны с Шандорами. И, для полного счастья, вызывала Террейла на поединок, прилюдно унизила и заставила нас возненавидеть. А он, между прочим, будущий король Маллора и наш верховный сюзерен!

По щекам Альки потекли слезы, а в ее душе всколыхнулась такая муть, что у меня оборвалось сердце. Кроме того, эмоции всех остальных женщин резануло сначала болью, а затем и сочувствием к мелкой.

— Выводы делать будем, или как? — спросил ее я.

— Уже сделала! — всхлипнула девушка. — И очень-очень постараюсь тебя больше не подводить!

Я развел руки в стороны и вздохнул:

— Тогда иди сюда, искорка моя ненаглядная…

…Когда Алька наревелась всласть и подарила мне первую слабую улыбку, я отправил ее в спальню, а сам вздохнул и «позвал» к себе Вэйльку. На пару с Ирланой, которую эта Дарующая опекала весь вечер. Девицы рванули в мою сторону, как два арбалетных болта. Вылетели из второй гостиной, пронеслись по коридору, по дороге основательно удивив Стешу своим внешним видом, ворвались в кабинет и сели. Вернее, села только меньшица, а новоявленная лилия пошла красными пятнами и выбрала меньшее из двух зол — прислонилась плечом к стене и сделала вид, что с самого начала собиралась со мной разговаривать именно так.

Определенная логика в ее поведении присутствовала — Вэйлька нарядила ее в домашнее платьице, в то самое, с подолом чуть выше середины бедра. И бедная ар Койрен стеснялась не только сесть, но и просто стоять.

— Одно из правил нашей Странной семьи — никогда и ничего не бояться! — «недовольно» посмотрев на девушку, наставительно сообщила Дарующая и похлопала ладошкой по сидению соседнего кресла. — Никогда и ничего, запомнила?

— Да! — пролепетала бывшая ар Койрен, но с места не сдвинулась.

— Может, ты уже жалеешь, что согласилась на это безумие? — спросил я.

— Как вы такое могли подумать, арр! — возмущенно воскликнула она. — Я просто собираюсь принести вам клятву Истинной Верности!

— «Ты», «Нейл» и без всяких «арров»! — напомнила Дарующая. — Начинай, муж ждет.

Ирлана произнесла все положенные слова, затем дала Клятву Мертвого Слова и опустилась на самый краешек сидения. Сидела ровненько, как будто проглотила копье, при этом «скромно» сдвинув колени в сторону. А еще прижимала к бедрам подол и старательно делала вид, что о чем-то сосредоточенно думает.

Ну да, думала. О том, что платье бесстыдно открывает ноги почти целиком, а я сижу напротив и их — о, Бездна! — вижу! Смотреть на ее пунцовое лицо мне очень быстро надоело, поэтому я поманил Вэйльку к себе и как только меньшица пересела с кресла на колено, приобнял ее за талию. После чего едва заметно толкнул по направлению к лилии:

— Пожалуйста, не надо больше таких сюрпризов, ладно?

— А мы только-только решили заказать кровать пошире… — «вздохнула» Дарующая. — Шага на два-три…

— Я серьезно! — нахмурился я.

— Если серьезно, то больше не буду! — пообещала она и добавила к словам соответствующие чувства. А когда я слегка расслабился, потерлась щекой о мое плечо и указала Даром на Ирлану: — Просто этот сюрприз внутри такой светлый и чистый, что при мысли о том, что он может достаться кому-то другому, у меня обрывалось сердце…

— Вот и воспитывай его теперь! — буркнул я, когда лилия, посмотрев в окно, поежилась от страха. И отнюдь не перед темнотой. — Ладно, дамы, я пошел ополаскиваться и спать, а то день сегодня выдался каким-то уж очень суматошным. Да и вчера выспаться как-то не удалось…

— А я? — тихо спросила Ирлана.

— Если не хочешь — не спи! — хихикнула Дарующая. — Но тогда утром, на тренировке, будешь чувствовать себя убитой.

— Я имела в виду совсем не это… — покраснев до корней волос, прошептала девушка. — Я, вроде как, лилия… ну и должна… ею стать!

— Объясняй! — дождавшись конца фразы, сказал я Вэйльке и вышел из-за стола. — А я пошел…

…Открыв глаза и прислушавшись к окружающему миру, я слегка удивился: несмотря на то, что до рассвета было еще далеко, большая часть обитателей дома уже не спала. Какого-либо напряжения ни в чьих эмоциях не чувствовалось, поэтому я осторожно взял с изголовья свой пояс и начал подключаться к камерам. И начал со спальни раненых, в которой оказалось многолюднее всего.

Услышав пару довольно интересных фраз и сообразив, что попал на самый конец разговора, я перемотал запись к моменту, когда в комнату вошла заспанная Хильда и сразу же бросилась проверять, не закровили ли раны ее ненаглядного Фиддина. Затем пропустил ту часть, в которой девушка выговаривала сестре за «жуткую невнимательность» и меняла повязки, и остановил перемотку на моменте, когда моих оба вассала, переглянувшись, принялись воспитывать своих будущих супруг.

— Вы не передумали давать нам брачные клятвы? — поинтересовался Дитт.

— Нет, конечно! — хором ответили близняшки.

— Тогда с сегодняшнего дня будете тренироваться вместе с арром Нейлом и его супругами.

— Зачем⁈ — воскликнули Хильда с Хельгой.

— Вы рады, что мы живы? — спросил Фиддин.

— Конечно!

— А ведь мы выжили только благодаря женщинам арра Нейла!

— Как это? — нахмурилась одна из сестер. — Разве не вы убили своего противника, несмотря на то что ничего не видели и ничего не слышали⁈

— Мы! — кивнул Дитт. — Но после этого продолжили убивать друг друга. А арессы Найта, Тинатин и Алиенна зарубили четверых оставшихся убийц, спасли большую часть слуг, растащили нас в разные стороны и перевязали раны. А ведь могли сидеть и трястись от страха в своих покоях, ожидая помощи от нас или Пресветлой!

— Наш род силен единством! — поддержал его товарищ. — И в нем каждый делает все, что может. Повторю еще раз: ВСЕ, ЧТО МОЖЕТ! Без каких-либо исключений и оглядки на окружающих. Мы приняли это правило всей душой, считаем себя настоящими ар Эвис и хотим, чтобы наши жены и дети тоже были Эвисами и душой, и сердцем. То есть, МОГЛИ и ДЕЛАЛИ как можно больше. Впрочем, у вас пока еще есть возможность передумать.

— Мы уже решили! — твердо сказала Хильда. — И готовы выполнить вашу волю. Просто… там занимаются в штанах и в тоненьких рубашках!

— Все те правила, к которым вы привыкли, оставьте за забором: в нашем роду гордятся умом, бесстрашием и красотой своих женщин. И мы будем счастливы, если при виде вас мужчины начнут восхищенно таращить глаза и с уважением выдыхать: «Эвисы!»

— Идея Фиддина. А Сангор и Дитт поддержали, не задумавшись! Так что жди пополнение! — хихикнула Амси в личном канале. — Ой, извини, доброе утро!

Я повернул голову в сторону камеры и кивнул. А потом переключился на камеру в комнате Стеши.

Девушка нашлась перед зеркалом: стояла перед ним в одном белье и что-то увлеченно рисовала у себя на шее.

— Эта не ложилась вообще! — сообщил искин. — Как я понимаю, чтобы не выглядеть, а быть сонной по-настоящему. Сейчас рисует синяки от твоих пальцев. Просто так, чтобы занять себя хоть каким-нибудь делом. Этот вариант — шестой. Кстати, клятвы клятвами, а за человеком с такими мозгами я хочу присматривать постоянно. Поэтому найди время, перейди на остров и забери подарок за «восхитительную ночь» — простенькое ожерелье с камерой! А если придешь прямо сейчас, то заберешь и одежду для новых учениц. И еще: вы с Майрой вчера упустили одну мелочь: Стеше стоит заехать домой и озвучить отцу свой новый статус. А чтобы исключить любые возможные проблемы, сделать это в присутствии Сангора или кого-то из твоих супруг.

Замечание было дельным, поэтому я снова кивнул. Потом выскользнул из объятий Майры и Вэйльки, и, как был, в одних шортах, вышел в коридор.

Пока спускался в баню и открывал тайник, успел посмотреть, как Аника гоняет новых помощниц, в ускоренном режиме проглядел записи с внешних камер и убедился, что в течение ночи и Койрены, и проверявший их Сангор несли службу добросовестно. Потом перешел в подвал пляжного домика, поднялся по лестнице и оглядел безоблачное небо, волны высотой роста в полтора-два и краешек лика Ати, показавшийся над деревьями:

— Шторм закончился, а девочек я так и не покатал…

— Если вы не планируете обо мне забывать, то такая возможность еще представится! — пошутил искин.

— Не скажи, ты успела так сильно привыкнуть к нашей семье? — притворно удивился я.

— Уже вросла в нее душой! — тут же ответила призрачная хозяйка. — Вросла бы и телом, но его в наличии нет, и не предвидится.

— Жаль! — ничуть не кривя душой, вздохнул я, вошел в дом, добрался до комнаты с синтезатором и непонимающе оглядел приличную кучу свертков.

— Шмотки. Для новеньких. Подписаны. Но не для тебя: просто донеси все это до вашей гостиной, а все остальное я объясню Майре. А тебе надо знать лишь то, что вот в этой коробочке — пять ожерелий и два браслета. Золото для Ирланы и Стеши, а серебро для слуг: Аника с Оденом постоянно мотаются в город, и я хочу знать все, что с ними там происходит. Но если выделить только их, остальные обидятся.

— Разумно! — признал я.

— Это только начало! — гордо подбоченилась Амси. — Завтра-послезавтра, когда жизнь в твоей семье вернется в обычную колею, мы с тобой начнем готовиться к завоеванию этого мира.

— Может, обойдемся без завоевания⁈ — поморщился я. — Это ж сколько ненужной ответственности и времени, потраченного впустую…

— Ладно, не хочешь завоевывать мир — и Бездна с ним! Тогда займемся мелочами — обезопасим твой дом от сюрпризов вроде армейского подавителя и светозвуковых гранат, подготовим для незваных гостей что-нибудь посерьезнее инфразвука и так далее.

— Нужное дело! Рассказывай, что для этого потребуется!

— Завтра. Или послезавтра! — ехидно ухмыльнулась Амси. — А пока возвращайся домой — надо донести добычу до гостиной до того, как проснутся твои супруги.

Я пожал плечами, собрал все свертки, подхватил коробку с украшениями и отправился обратно. Бегом, поэтому успел. В смысле, услышал вспышки эмоций Ирланы, Вэйльки и Майры еще тогда, когда поднимался по лестнице, но старшая жена встала с кровати уже после того, как я разложил добычу на подоконнике гостиной.

— Доброе утро, Нейл! — сонно мурлыкнула она, столкнувшись со мной в дверях спальни, прижалась горячим телом и, встав на цыпочки, подставила губки под поцелуй.

— Доброе утро, любимая! — улыбнулся я, обнял девушку и на некоторое время выпал из реальности, наслаждаясь не только ощущениями, но и чистыми, яркими и захватывающими дух эмоциями супруги. Потом от постели полыхнуло чувством вины, и мне пришлось отставить в сторону одну руку, чтобы Алька перестала есть себя поедом. Мелкая мгновенно рванулась ко мне и влипла под мышку. А через пару мгновений обожгла вспышкой детского любопытства:

— Ой, а что это у тебя в руке?

— Подарок лилии за великолепную ночь! — ухмыльнулся я.

Ирлана полыхнула такой безумной смесью эмоций, что супруги жизнерадостно расхохотались. При этом, как и следовало ожидать, разбудили Тину с Найтой.

— Что за шум? — сладко потянувшись, спросила старшая Дарующая.

— Да вот, Нейл решил одарить лилию за ночь любви и нежности, а она натянула одеяло на самую макушку и трясется, как листва на ветру! — хихикнула Алька.

— Какой кошмар! — «ужаснулась» Тина. — Любая нормальная женщина уже зацеловала бы его до потери сознания, и крутилась бы перед нами, демонстрируя подарок во всей красе!

— Не обижайся на нас, мы не издеваемся, а шутим! — почувствовав в эмоциях девушки отчаяние, мягко сказала Вэйлька. — Будь на твоем месте любая из нас, шутки были бы намного острее.

Я присел на кровать и положил рядом с девушкой ожерелье:

— Это тебе. Носи и никогда не снимай.

Сестричка Магнуса приспустила краешек одеяла аж до подбородка и затравленно посмотрела на меня:

— Но ведь не было никакой ночи!!!

— Как это «не было»? — притворно возмутилась Майра. — Ты спала в пристройке для слуг, в гостевых покоях, на диване в гостиной, или, все-таки, в одной постели с нами?

— С вами, но…

Вэйлька прижала пальчик к ее губам и помотала головой:

— В нашей семье все начинается не с близости тел, а с близости душ. Первый шаг к этому ты сделала еще вчера, когда решила наплевать на все, но стать ар Эвис. Теперь надо перестать бояться всего на свете и принять нас такими, какие мы есть на самом деле. Сможешь — будет и все остальное. Нет — извини…

Последняя фраза перепугала Ирлану до полусмерти: не успело отзвучать слово «извини», как девушка, отчаянно покраснев, откинула в сторону одеяло и села. Посмотреть мне в глаза не решилась, зато повернулась спиной к младшей Дарующей и приподняла волосы обеими руками:

— Вэйль, ты не поможешь застегнуть ожерелье?

Все следующее кольцо в спальне царила веселая суета: Майра, пообщавшись с Амси, занесла сверток с одеждой для младшей лилии, и мои женщины принялись развлекаться, наряжая девушку то в «парадно-боевой костюм», то в домашние платья и платьица, то в шортики с топиком. И заставляли демонстрировать каждую обновку мужу, то есть, мне. Успокоились только тогда, когда настало время собираться на тренировку. Вернее, когда Вэйлька привлекла общее внимание к сознаниям близняшек, поднимающихся на второй этаж, а Амси объяснила девушкам, что Дитт и Фиддин убедили близняшек начать тренироваться, соответственно, эта парочка идет проситься в ученицы…

…Выбравшись во двор и оглядев одну коротенькую шеренгу, я невольно расстроился, так как ощутил пустоту там, где обычно стояли Конгер и другие мои вассалы. Сангор, уловив это изменение в моем настроении, грустно улыбнулся и едва заметно пожал плечами, мол, что поделать, такова жизнь. В этот момент на крыльцо вышли опоздавшие. И, виновато опустив взгляды, одновременно вздохнули:

— Дорогой, ты разрешишь нам сегодня обойтись без пробежки?

Густой румянец, заливший лицо и шею Ирланы, выглядел не менее убедительным, чем осунувшееся лицо, покрасневшие глаза и пересохшие губы Стеши, поэтому Хельга с Хильдой торопливо опустили взгляды и залились густым румянцем. Мысленно хмыкнув, я разрешил лилиям проигнорировать эту часть тренировки, поэтому следующий раз увидел девушек уже в большом тренировочном зале.

Всеми новенькими занимались Тина и Алька — показывали и объясняли каждое упражнение, исправляли ошибки и добивались чистоты исполнения движений. Я им, откровенно говоря, даже сочувствовал, так как обе близняшки и Рада схватывали упражнения крайне медленно. Хельга с Хильдой, в основном, из-за стеснения, а избранница Сангора из-за неважной координации движений. Единственной, с кем моя советница и ее дочь морально отдыхали, была Стеша: эта девушка действительно умела и любила учиться, поэтому сначала досконально разбиралась с техникой исполнения, затем просила показать основные ошибки, и лишь после этого принималась за дело. Стесняться не стеснялась вообще, так как настолько уходила в себя, что не видела никого и ничего. А своим внутренним спокойствием, вдумчивостью и добросовестностью напоминала Майру.

Ирланой, продвинувшейся по Пути Меча чуть-чуть дальше новеньких, занимались инеевые кобылицы, а я гонял Сангора. Все так же, на пределе возможностей, дабы столкнуть с места остановившиеся было изменения. Парень радовался. Особенно сильно — когда я дал ему задание на вторую стражу, и объявил, что для новичков тренировка закончена.

Близняшки и Рада тут же унеслись в большую баню, обе лилии — в нашу, маленькую, а я с супругами поднялся на третий этаж и, наконец, смог нормально позаниматься. В итоге умотались все. До состояния, в котором хотелось упасть и не дышать. Но планов на день было очень много, поэтому мы спустились в баню, перешли на остров, ополоснулись и завалились в джакузи, чтобы немного расслабиться и получить удовольствие от океана, лета и уютной тишины.

Стоило мне положить голову на бортик и закрыть глаза, как к личному каналу подключилась Амси:

— Есть желание послушать интересный диалог?

Я кивнул. И сразу же услышал голос Ирланы:

— Скажи, Стеша, ты раньше носила костюмы торренских наемниц?

— Неа.

— Тогда почему ты совсем не стеснялась?

— Ты вчера в стену кулаком била? — спросила «пышка».

— Конечно!

— Зачем? Ты ведь понимала, что рука не выдержит удара!

— Доверилась арру Нейлу.

— Тогда что тебе мешает доверять ему всегда и во всем?

Ирлана замолчала. А через какое-то время задумчиво хмыкнула:

— Ну да, брат говорил, что глава рода ар Эвис никогда и ничего не делает просто так. Получается, что как бы странно ни звучали его распоряжения…

— … их надо выполнять, не задумываясь! — закончила за нее Стеша. — И не тратя времени на всякие глупости вроде стыда, колебаний или расспросов…

— Интересная девушка, не правда ли? — остановив воспроизведение, спросила призрачная хозяйка.

Я утвердительно кивнул.

— Вчера, во время опроса, мы с Майрой уделили ей куда больше времени, чем остальным, ибо она нас по-настоящему заинтересовала. Так вот, у Стеши аналитический склад ума, очень быстрые мозги и напрочь отсутствуют шоры! В общем, если ты позволишь, то я сначала устрою ей всестороннюю проверку, а затем займусь девочкой вплотную: у меня есть несколько интересных проектов, для управления которыми требуется кто-то вроде нее.

Когда Амси объяснила мне значение новых терминов и обрисовала свои планы, я дал добро на любые проверки. Потом, наконец, немного расслабился. А после завтрака, перебравшись в кабинет, вызвал к себе Майру, Тину, Найту, Сангора и Ирлану со Стешей.

Десятника особо не задерживал — объяснил, что от него требуется, и отпустил. После чего повернулся к девушкам:

— Вы едете в город. Сначала — к мэтру Колину, где Майра знакомит лилий с портным и его супругами, озвучивает статус девушек, дает возможность снять мерки и заказывает все, что необходимо. После лавки заезжаете к Стеше домой, сообщаете ее отцу, что она теперь ар Эвис и, если понадобится, выкупаете. Закончив с этим, заглядываете в пяток самых дорогих лавок, после чего возвращаетесь к Колину, чтобы забрать все то, что уже готово.

— И что, по-твоему, он успеет пошить за это время? — выгнула точеную бровь Тина.

— Да какая разница? Мне важен сам факт того, что вы что-то заказали и что-то забрали! — усмехнулся я. — Кроме того, за время вашего отсутствия большая часть посетительниц сменится, а значит, о появлении у меня лилий узнает куда больше людей, чем после единственного визита!

— Логично! — кивнула советница.

— Пока катаетесь по Лайвену, ты, Тина, готовишь Стешу к сегодняшнему приему в посольстве Гельда: объясняешь, как держаться, как реагировать или не реагировать на окружающих и так далее. А ты, Стеш, не только слушаешь ее объяснения, но и стараешься вести себя так же, как мои женщины.

— Сделаю! — кивнула девушка.

— И последнее: ваша основная задача — дать понять высшему свету Маллора, что у меня появились сразу две лилии, что я, получив удовольствие от проведенной с ночи, отправил супруг вас побаловать, и что вы, бедняжки, еле держитесь на ногах!

Супруги ехидно заулыбались, Стеша деловито кивнула, а Ирлана покраснела. Но — в меру. И тут же задрала носик, показывая, что это стеснение не помешает ей сделать все именно так, как требуется.

— Молодец! — похвалил ее я. Потом решил, что постоянно краснеющая ар Эвис — это не дело, и продолжил: — Как ведут себя на балах и на приемах мои женщины, видела?

— Конечно! — воскликнула девушка.

— Можешь себе представить ситуацию, в которой могла бы покраснеть, скажем, Майра?

Ирлана посмотрела на старшую жену, некоторое время сосредоточенно думала, а затем отрицательно помотала головой:

— Пожалуй, что нет.

— А почему?

— Не знаю…

— Есть только мы, ар Эвис! — мягко сказала Найта, приобняв стоявшую рядом лилию за плечи. — А весь остальной мир — что-то вроде обрывков чужой жизни, которые ты изредка замечаешь, выглядывая из окна мчащейся по тракту кареты.

— Ладно, все это можно объяснить и по дороге! — почувствовав, что супруги вот-вот вывалят на Ирлану все свои мысли по этому поводу, сказал я. И добавил: — Майра, на подарках можно не экономить. Главное — чтобы они порадовали. И вас, и тех, кто остается дома!

Сангор, карета с девочками и двое воинов Магнуса выехали со двора уже через пару колец. Дождавшись, пока Рогер закроет ворота, я вернулся в дом, дал почувствовать Вэйльке, что готов к чему угодно, порадовался вспышке предвкушения в ее эмоциях, и направился в сторону бани. Прекрасно зная, что Дарующая, наконец, дождавшаяся своей очереди, догонит меня за считанные удары сердца.

Догнала. И даже закрыла на засов дверь предбанника. Но, повернувшись к мыльне, словно потухла:

— Дора!!!

Я услышал приближение ар Маггор одновременно с меньшицей, поэтому вздохнул и обнял страшно расстроившуюся девушку:

— Может, нас нет?

Вэйлька отрицательно помотала головой:

— Прислушайся к ее эмоциям!

Прислушался. Разозлился. И в сердцах чуть было не отломал засов: чувства родственницы напоминали котел с кипящим варевом, готовящимся на кухне самого дешевого постоялого двора в Лайвене. В смысле, разобраться в том, что там намешано, не смогла бы, наверное, даже Амси!

Правда, выпускать наружу то, что творилось в глубине души, Дора не рискнула — учтиво поздоровалась, устроилась в кресле, положила руки с чуть-чуть подрагивающими пальцами на подлокотники и некоторое время обсуждала всякую ерунду. Потом пригубила горячего вина, предложенного Селией, съела самое маленькое пирожное и, наконец, поинтересовалась, слышал ли я последние слухи.

Я ответил, что нет, так как этим утром Аника с Оденом на рынок не мотались.

— Очень зря! — вздохнула женщина. — Говорят, что вчера днем Алиенна ар Эвис по прозвищу Гроза победила в поединке Террейла Шандора. Победила за считанные мгновения, не дав наследнику престола ни одного шанса. И… об этом судачат не только во дворце, но и в городе!!!

— В Розовой гостиной были только Шандоры, мы, Недвир Топор и две горничные. Мои не болтливы. Найти того, кто не умеет держать язык за зубами, не так уж и сложно.

— Уже нашли. И доложили Зейну. Двух младших сыновей он выпорол собственноручно, но проблему это не решило — принц в бешенстве и винит в болтливости тебя и твоих женщин!

— Во дворце он этого не говорил! — тут же сообщила Амси. — Правда, со вчерашнего вечера по сегодняшнее утро был где-то в городе и вернулся чуть больше стражи тому назад. А насчет того, что в бешенстве — правда.

— Озвучит это обвинение прилюдно — очень сильно пожалеет! — без тени улыбки сказал я. — Он вчера и так прошелся по самой грани!

От Доры полыхнуло нешуточным беспокойством. Но выплескивать на меня свои чувства женщина поостереглась, и я из чувства благодарности за проявленную выдержку достаточно подробно описал встречу с Шандорами. Точнее, ту ее часть, которая привела к конфликту.

— То есть, если бы рядом с тобой была не Алька, а Тина, он прицепился бы к ней? — спросила она, когда я закончил.

— Вероятнее всего, да. Ведь у них уже появились прозвища, а у него до сих пор одно только имя.

— Кто ему мешал себя хоть как-нибудь проявить? — злобно ощерилась женщина. А потом заставила себя успокоиться и сменила тему разговора: — Второй слух — о тебе. Говорят, что вчера ты весь вечер выбирал себе лилий. Загонял до полусмерти половину девиц из Верхнего города, и выбрал трех самых выносливых.

— Двух. Третью подобрал для Сангора… — уточнил я. — Девочка толковая. Да и ему очень понравилась.

— Одна — понятно: из-за перепалки с Террейлом, поглоти его Бездна! А вторая-то зачем?

— Первая — Ирлана ар Койрен. Дальше объяснять?

Дора отрицательно мотнула головой:

— Не обязательно: если бы ты взял только ее, принц обвинил бы тебя в сговоре с Магнусом! — буркнула ар Маггор и нервно постучала пальцами правой руки по подлокотнику: — Что планируешь делать с Террейлом?

— Зависит от его поведения. Удержит в руках свои эмоции — ничего. Нет — накажу в соответствии с тяжестью проступка.

— Витсир Зейну так и сказал… — мрачно пробормотала женщина.

— Он сказал иначе! — подала голос Амси. — «Ваш наследник перепутал ар Эвиса с теми подхалимами и лизоблюдами, которыми его окружают. Не объясните разницу прямо сейчас — потеряете и сына, и уважение рода, верно служившего Шандорам с эпохи Обретения Воли!»

— Ладно, суть я поняла, поэтому не буду отвлекать от дел! — сказала Дора, когда сообразила, что комментировать ее последнюю фразу я не собираюсь. — Можно мне пообщаться с девочками? Просто пообщаться, без выказывания недовольства и всего такого!

— Воспитал и эту! — хихикнула призрачная хозяйка. А я недоуменно пожал плечами:

— Когда я вам мешал общаться со своей семьей? Вы же нам не посторонняя. Только увидеть всех не получится — дома только Вэйль и Алиенна, а остальные уехали в город…

…Уделить время первой меньшице не получилось и позже. Не успела Дора уйти к девочкам, как в кабинет прибежала Селия и сообщила, что привезли четыре телеги дров, соответственно, нужны деньги, чтобы расплатиться. Пока на территории особняка находилось столько посторонних — а торговец привез с собой полтора десятка дюжих мужиков, чтобы было кому перекидать поленья в поленницу — я постоянно прислушивался к чужим сознаниям. И, чтобы не тратить время впустую, навестил раненых и их избранниц. Потом в гости заглянула чета ар Койренов, и нам с Вэйлькой снова стало не до острова: меньшица увела жену Магнуса к Доре с Алькой, а мы с первым мечом Маллора поднялись в малый тренировочный зал и почти целую стражу звенели мечами. Вернее, я объяснял ему тонкости исполнения первых четырех связок из «Жалящего Аспида», а он, забыв про все и вся, вбивал в ноги правильные движения.

Благодаря петельке, наброшенной мною на ученика, я мог сравнивать его ощущения с тем, что чувствовал сам. Да и опыт объяснения тех же движений супругам никуда не делся. Поэтому к моменту, когда во двор въехала наша карета, Магнус разобрался с тремя связками из четырех, и почти понял последнюю. Что при этом творилось в его эмоциях, было трудно передать словами. Скажу лишь, что Майра, Найта и Тина, не успев выбраться из кареты, потащили лилий к нам, наверх, чтобы не только поздороваться с ар Койреном, «чьего коня заметили у коновязи», но и полюбоваться на его сияющее лицо.

— Ну, и как вам подарок Нейла? — ехидно поинтересовалась Майра, когда Магнусу покорилась четвертая связка, и я сказал, что на сегодня хватит.

— А можно на «ты» и без всяких «арров»? — попросил Магнус, и обвел взглядом всех девушек, показывая, что просьба касается и их. А когда они склонили головы в знак согласия, притворно вздохнул: — Подарок ужасный, ибо теперь я не нахожу себе места от горя: всю свою жизнь я занимался не тем, не с теми и не так!

— В смысле, ты разочаровался в арессе Ивице? — «ужаснулась» Найта.

— Не-не-не, вы все не так поняли! — расхохотался ар Койрен. — Я хотел сказать, что те мастера клинка, у которых я учился, были кем угодно, только не наставниками!

— Почему?

«Делай это движение много-много раз, и когда-нибудь поймешь!» — передразнил он кого-то, и поморщился. — А Нейл объясняет так образно и понятно, что я вижу движение, чувствую его и понимаю, что именно делаю неправильно!

— Значит, имеет смысл пробежаться с ним по всей технике, чтобы исправить ошибки! — усмехнулась Майра. — Естественно, после того как вы с ним разберетесь со всем «Аспидом».

Магнус ошеломленно повернулся ко мне и сглотнул:

— Ты решил показать мне весь комплекс⁈

— Конечно! Иначе что это за подарок? — улыбнулся я.

Ар Койрен сложился в глубочайшем поклоне уважения и обжег мои чувства искренней благодарностью:

— Спасибо…

Глава 23

Четвертый день первой десятины первого месяца весны.

Спешиваясь перед парадным крыльцом посольства Гельда в Маллоре, я слегка волновался за обеих лилий, поэтому, отдав поводья Уголька подбежавшему конюху, как бы невзначай повернулся лицом к аллее, чтобы видеть подъезжающую карету. Магнус, заметивший, куда направлено мое внимание, тут же сместился в сторону и встал так, чтобы у меня появилась причина смотреть в нужном направлении.

С высадкой и «построением» Стеша, первый раз в жизни оказавшаяся в перекрестии взглядов благородных, справилась просто прекрасно — как ни в чем не бывало, оперлась на руку слуги, гордо вскинула голову, развернула плечи и без каких-либо колебаний заняла положенное место. То есть, встала рядом с Ирланой сразу же за тройкой моих меньшиц. И пусть ее движениям, жестам и походке не хватало легкости, держалась она более чем уверенно — по сторонам поглядывала с холодным безразличием, не обращала внимания ни на какие взгляды, зато при виде меня вспыхивала от счастья и «уходила в волнующие воспоминания». Не менее уверенно держалась и Ирлана: стояла, гордо вскинув голову, и поглядывала на знакомых дам с таким видом, как будто говорила: «Да, я лилия! Зато в роду Эвис. А вы?»

Когда кареты Койренов выбралась Ивица и заняла место за плечом мужа, мы неторопливо поднялись по лестнице, вошли в посольство, сбросили на руки слуг верхнюю одежду и двинулись вслед за пожилым гельдцем по направлению к залу для приемов.

Шли крайне неторопливо, разглядывая картины, висевшие в нишах, и обменивались впечатлениями. Перед некоторыми задерживались, дабы обсудить «особо удачные решения» художников. И, тем самым, позволяли обеим лилиям свыкнуться с новым статусом.

Перед парадными дверями я остановил свою свиту и пропустил Магнуса с женой вперед. А когда отзвучали их имена, и пара ушла вправо, озвучил герольду тот текст, который хотел услышать. К моему удивлению, текст был переиначен: озвучив мое имя прозвище, гельдец точно так же представил каждую мою спутницу и Сангора!

Понимая, что такое своеволие может быть лишь следствием прямого приказа посла, я внутренне подобрался. И, совершая «обязательный круг», больше слушал, чем говорил. Тем не менее, ничего настораживающего не обнаружил, поэтому, добравшись до места, которому на один вечер привалило счастье превратиться в Уголок Вечной Стужи, остановился и осмотрелся по сторонам чуточку иначе. В смысле, выискивая тех благородных, чьи имена присутствовали в списке, переданном Зейну Шандору.

Найти — нашел. Сразу троих. Но, подумав, решил не торопить события, а дождаться прямого изъявления воли короля или подготовленного гельдцами сюрприза. Поэтому сосредоточился на общении с Магнусом, Ивицей и своими женщинами. А чтобы наше поведение не отличалось от обычного, разрешил супругам поразвлечься.

Развлекались, знакомя Стешу с обществом благородных. В своем непередаваемом стиле. Тина показывала ей чем-то заинтересовавшую личность и рассказывала, чем эта личность успела себя проявить. А мои дамы задавали «наводящие» вопросы. Если объект интереса относился к списку тех, кого просил приструнить Зейн, то на эти самые наводящие вопросы отвечали Майра, Вэйлька или Найта. Как правило, так, что окружающие покатывались со смеху. Если нет, или личность заслуживала уважения, то отвечала моя советница, Магнус или я. И эти ответы очень часто вызывали у обсуждаемых вспышки положительных эмоций, таких, как благодарность, гордость или облегчение. Веселиться продолжали даже тогда, когда герольд объявил о прибытии главной насмешницы королевского двора, арессы Кимти ар Ниер по прозвищу Заноза, и мы почувствовали не очень приятный сгусток эмоций, целенаправленно двигающийся в нашу сторону.

После летнего «экзамена[1]» у Тины некоторое, хотя и заочное, представление о способностях этой благородной мы имели, поэтому напряглись. И не зря — не успела Заноза подойти к Уголку Вечной Стужи, как ударила по самому больному:

— Слава Пресветлой, что Гаттор с Агнессой ушли за Грань. Иначе они умерли бы от стыда, увидев, что их наследник, не успев дорваться до кресла главы рода, потащил в семью все, что шевелится и с сиськами!

Помня инструкции советницы, я ее «не услышал» и продолжил беседу с Магнусом. Зато услышали мои супруги. И ее, и те эмоции, которые во мне вызвала фраза ар Ниер. И взбесились. Поэтому Вэйлька, «с сочувствием» оглядев арессу Кимти, неторопливо повернулась к моей советнице:

— Ти-ин, скажи, пожалуйста, у этой бедняжки что, на днях умер муж, и теперь она хочет уйти за ним, как и полагается верной жене, с клинком в руке и яростью во взоре?

— Неа, ее муж умер восемь лет назад!

— Тогда она, наверное, до сих пор входит в первую десятку лучших мечников Маллора? — с сомнением оглядев Занозу с ног до головы, поинтересовалась Майра.

— Единственное, что она может сотворить с мечом — это стереть с него пыль!

— Значит, она — потерявшая Свет[2], и все об этом знают? — спросила младшая Дарующая.

— Да нет же, это аресса Кимти по прозвищу Заноза! Неужели не слышали?

— А-а-а! — обрадовались все три инеевые кобылицы. И в их радости было столько злого предвкушения, что вокруг нас установилась мертвая тишина.

— А девки у юного Эвиса ничего, говорливые! — начала, было, очередной монолог ар Ниер. Но увидела, что к ней скользнула Майра, и на всякий случай подалась назад. Куда там — уйти от молодой, полной сил и основательно разозлившейся девушки, пятясь в платье с кринолином, да еще и давно перешагнув пятидесятилетний рубеж, было невозможно. Не удалось и этой — уже через миг старшая жена наступила на подол широченного платья и посмотрела на мою советницу через плечо:

— Знаешь, Тина, в наших краях таких особ называют не Занозами, а Вонючками. И когда эти самые Вонючки вдруг забывают, что за каждое слово кто-то может потребовать спроса, отправляют их отцам, мужьям или сыновьям какой-нибудь понятный намек. Дабы те не ленились и почаще учили свих женщин уму-разуму вожжами на конюшне. Вот и я, пожалуй, сделаю так же…

— Какой намек⁈ Здесь тебе не Торрен!!! — взбеленилась Заноза, но поздновато — Майра исчезла из поля зрения ар Ниер и возникла за ее спиной. Затем вздернула к потолку крашенную косу, кокетливо закрученную в «корону», смахнула ее у самого основания ножом, выхваченным из наручных ножен, и, развернув к себе арессу Кимти, затолкала «намек» в вырез платья. А когда оторопевшая женщина потянулась правой рукой к враз полегчавшему затылку, обожгла ледяной вьюгой во взгляде и холодно произнесла:

— Передай главе рода, что Эвисы были тобой недовольны!

— С ума сойти! — воскликнул Магнус, наклонившись к моему уху, чтобы перекричать многоголосый хохот, сотрясший зал для приемов, и изумленно глядя вслед несущейся к выходу женщине. — Никогда не думал, что это ведро с помоями кто-нибудь когда-нибудь заткнет!

— Как я понимаю, не ты один! — хохотнул я, показав ему взглядом истерически ржущего Дитмара ар Шелла, и одновременно дав почувствовать супругам свою благодарность, любовь и обещание. А когда прислушался к Стеше, мысленно хмыкнул — лилия была в диком восторге, но продолжала держать свои эмоции в узде, и поглядывала по сторонам с прежним холодным безразличием…

…Всю официальную часть приема, то есть, во время обращения посла Гельда к гостям, в котором он сообщил, что ровно десятину тому назад у его верховного сюзерена родился седьмой сын, я откровенно скучал. Поэтому посмотрел, что творится дома — как себя чувствуют раненые, что творят слуги и как несут службу ар Койрены. А когда убедился, что везде все в порядке, вдруг понял, что до безумия хочу в свою спальню. Или на остров, к Амси. Или в горы. В общем, куда угодно, только бы там не было всей этой толпы и тех эмоций, к которым мне волей-неволей приходилось прислушиваться. Увы, договоренностей с Зейном никто не отменял, поэтому я пообещал себе, что уеду домой при первой же возможности, и выбросил посторонние мысли из головы. И очень вовремя — закончив вещать, посол отправился общаться с гостями.

Правда, шел он как-то уж очень интересно: попавшихся на пути ар Лоусов и ар Доверов оставил на потом. Ар Ваеров откровенно проигнорировал, пройдя чуть ли не впритирку, но не одарив даже слабой улыбкой. А нам с Магнусом обрадовался, как ребенок подаренному леденцу. И даже прибавил шаг, чтобы подойти как можно быстрее. Кстати, уделить время наедине не просил, маноров, особняков и хорошего денежного содержания не предлагал — представился, познакомился со мной и моими женщинами, сделал всем по паре довольно тонких комплиментов, сказал, что рад знакомству и будет счастлив видеть нас у себя в гостях как по каким-либо поводам, так и без. При этом говорил именно то, что чувствовал. И хотя, натыкаясь взглядом на грудь Стеши, вспыхивал от желания обладать этой девушкой, на фоне общей массы благородных выглядел практически безупречно.

Нет, расслабляться я не собирался, так как понимал, что этот человек улыбается мне только потому, что не получил никаких инструкций из Гельда. Поэтому запомнил, как ощущается его сознание, и принялся отслеживать передвижения.

Как выяснилось чуть позже, никакой необходимости в этом не было — очередной сюрприз приближался со стороны парадного крыльца. И гельдцем не являлся, ибо имел самые, что ни на есть, маллорские корни. Только одна его половина появилась на свет на закате королевства, а вторая — на восходе с разницей всего в год. В общем, воинственную злость в обоих приближающихся сознаниях я услышал после направляющего «толчка» Вэйльки. Поэтому, когда они приблизились к порогу зала, повернул голову к дверям, чтобы услышать имена.

— Волог ар Трейм по прозвищу Забияка и Миклош ар Ченг по прозвищу Задира! — через пару мгновений объявил герольд.

Магнус среагировал на эти имена, как рысь, пойманная в клетку, на появление охотника — нехорошо прищурился, воинственно раздул ноздри и подобрался:

— О-о-о, кто к нам пожаловал — два бойцовых петуха из Дитренской тысячи! Готов поставить коня против медного щита, что эти ублюдки явились по твою душу!

— С чего ты это взял? — поинтересовался я.

— До твоего поединка с мастером Элмаром Забияка считался шестым клинком Маллора, а Задира седьмым. Теперь они опустились на одно место. А так как парни они молодые, дурные и очень самолюбивые, то, вернувшись в Лайвен с границы и узнав об изменении своего статуса, сразу же рванули на поиски того, кто посмел их «так унизить».

— Что ж, они меня нашли… — усмехнулся я и весело подмигнул побледневшей Стеше.

— Учти, эта парочка не чурается ударов ДО подтверждения обоюдной готовности, бросков песком в глаза и толчков в спину! — предупредил Магнус. — В смысле, толкает тот, кто НЕ дерется, противника своего друга на его клинок. А потом говорит, что окружающим это показалось, и предлагает доказать обратное в поединке. Поэтому будь осторожен и никогда не расслабляйся.

— Есть что-нибудь еще, что мне следует о них знать? — спросил я.

— Все, что касается особенностей ведения ими дуэлей, я озвучил. А слухи вроде того, что они берут деньги за убийства благородных, тебе сейчас ни к чему.

— Почему это «ни к чему»? — возмутилась Амси в общем канале. — Обида принца Террейла, его внезапный выезд в город с возвращением аж утром и появление на этом приеме двух рубак, берущих деньги за убийство благородных, могут оказаться звеньями одной цепи!

Тем временем Вэйлька незаметно перетекла за спину к Стеше и наклонилась к ее ушку. Через пару ударов сердца, выдохнув вряд ли больше трех-четырех слов, выпрямилась. А панический ужас в эмоциях лилии вдруг сменился жгучим любопытством.

«Надо будет выяснить, что она такого сказала!» — подумал я, и превратился в слух, так как почувствовал, что парочка гостей с Полуденной границы замедлила шаг и к чему-то приготовилась.

— Определенно, этот мир потихоньку поглощает Бездна! — хмыкнул кто-то из них.

— С чего ты это взял? — «удивился» второй.

— Бабы в штанах — и не в Торрене, не на каком-нибудь задрипанном постоялом дворе или придорожном стоге сена, а в столице Маллора, на приеме и среди благородных!

— Это Эвисы — Вьюга, Пурга и Метель! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Прозвища внушают страх! — «признал» второй. И тут же хохотнул: — Тем, кто не понимает, что получены они лишь за былые заслуги перед Шандором[3].

— Да, былые заслуги помогают не только с прозвищами! — поддержал его первый. — Они позволяют пристроить главу нового рода на тепленькое местечко, выбить ему содержание не по возрасту и умениям, а также убеждать его противников уступать в поединках…

— «Убеждать» — в смысле, в ближайшем алькове? — уточнил второй.

— Какая разница, где, если есть, кого и чем…

— Этот мир действительно поглощает Бездна! — повернувшись к Задире с Забиякой лицом, подтвердил я. — Вместо того чтобы подойти и вызвать меня на поединок, вы, сухие побеги[4] двух ничем не проявивших себя Младших родов Маллора, принялись оскорблять женщину, надеясь, что хоть с нею как-нибудь справитесь!

— Посмотри, Волог! — проигнорировав мои слова, «удивился» ар Ченг. — А баб-то не пять, а семь! Интересно, а прозвища им уже придумали?

— Да что там придумывать? — пожал плечами ар Трейм, и вытянул руку в сторону Стеши. — Вот эту, которая справа, однозначно назовут Земле-Трясением. Ибо ей определенно есть, чем трясти…

Стоял он неудачно. В смысле, на расстоянии, которое позволило бы среагировать на атаку мечников чуть похуже мастера Элмара. К его сожалению, я к их числу не относился. Поэтому перерубил любезно подставленное предплечье, стряхнул кровь на пол и холодно посмотрел на калеку:

— Тыкать пальцем можно в направлении девушек матушки Оланны или им подобных. Не обращать внимания на простолюдинов, складывающихся в поясном поклоне за перестрел до вашего приближения. А ко мне и к моим женщинам надо относиться с уважением или страхом!

Потом перевел взгляд на ар Ченга и поинтересовался:

— Ну что, теперь вы соизволите принять вызов на поединок, или так и будете смотреть на культю своего друга-недоумка?

— Первый бой со мной! — взвыл арр Волог, за время, пока я говорил, перетянувший руку ремнем и кое-как остановивший кровотечение.

— Нет, ты будешь драться вторым. Если потребуется! — процедил Миклош Задира, скрипнул зубами при виде валяющейся на полу кисти товарища и вперил в меня безумный взгляд: — Бой немедленно. Без подмен. На одних мечах. Без защиты. И насмерть!

Я снял камзол, протянул его Майре, вытащил из ножен меч и небрежным ударом ноги отбросил в сторону обрубок:

— Я готов.

— Ублюдок!!! — выдохнул ар Ченг, трясущимися от бешенства пальцами расстегивая пуговицы.

— Смотри внимательно, Стеш, вот этот, который Задира, вроде бы пока жив… — раздался за моей спиной веселый голос Ирланы. — Но на самом деле он уже труп. Причем труп, под который потребуется два места в родовом склепе.

— А почему два? — растерянно спросила лилия.

— Раз оскорбил женщин арра Нейла, значит, лишится языка! — раздалось чуть ли не со всех сторон.

— Спасибо, поняла! — хихикнула девушка. Хотя в душе умирала от беспокойства. — Значит, Забияке потребуется три, правильно?

К этому времени ар Ченг, наконец, справился с одеждой и вышел в круг. Но встал не напротив, а чуть левее. Видимо, для того чтобы я сразу же после начала боя сместился в противоположную сторону и оказался боком к арру Вологу. Я усмехнулся и мысленно поблагодарил Магнуса за предупреждение. После чего демонстративно прошел еще два шага и замер в центре круга. То есть, на половине возможного выпада противника:

— Ну что, вы готовы, или мне подождать, пока вы проститесь с другом?

— Готов! — одновременно с рывком вперед воскликнул арр Миклош и застыл. С мечевой рукой, вытянутой над моим левым плечом, и вытаращенными глазами. Потом его правая кисть разжалась, клинок упал на пол и глухо звякнул.

— Все как я и говорила! — прокомментировала его смерть Ирлана. — Сейчас наш любимый муж выдернет меч, и тело рухнет. Если упадет удачно, то перерубленный язык вывалится изо рта на пол. Нет — и Бездна с ним!

— Тварь, ты его убил! — заорал ар Трейм.

— А что вас так удивило? — изумленно выгнув бровь, спросил я. — Ваш покойный друг выбрал поединок насмерть. А при таких условиях кого-то одного обязательно убивают. Или вы об этом не догадывались?

— Я тебя зарублю!!!

— К чему пустые слова? — насмешливо фыркнул я. — Я уже в кругу. Заходите и пробуйте!

— Бой немедленно. Без подмен. На ножах. И до первой крови! — неожиданно объявил он.

Среди зрителей раздались презрительные смешки. А Ирлана объяснила Стеше причину такой реакции окружающих:

— Не вызвать Нейла Забияка не может — он уже наговорил слишком много громких слов, а значит, будет ославлен, как трус. Но бой до первой крови дает шанс выжить. И, заодно, подарит возможность отомстить за свое увечье и смерть Задиры… чужими руками. Но только на первый взгляд: первая кровь этого недоумка будет сразу же и последней. Ибо ни один из тех, кто имел глупость оскорбить женщин нашего мужа, не избежал смерти!

Это объяснение вывело ар Трейма из себя. Он посоветовал девушке заткнуться, обозвал сукой и, еще не договорив, бросился в бой. «Забыв» о необходимости подтвердить готовность. Увы, неожиданной атаки не получилось — он ударил в пустоту. Затем отмахнулся и… сообразил, что единственная здоровая рука сломана в локте, а ножа в ней уже нет. Затем расстроился. В смысле, взвыл в голос от бессильной злости. И почувствовал, как мой клинок пробивает основание языка…

…Домой вернулись незадолго до полуночи. Майра утащила всех дам в баню, а мы с Тиной, сняв верхнюю одежду и переобувшись, отправились к раненым. Пришли к ним чуть позже Сангора, поэтому попали на самое начало его рассказа о приеме. Повеселились, слушая слегка видоизмененную историю о внезапном облысении Занозы, потом меня вынудили показать те связки, которые привели к победам в поединках, а я, видимо, в отместку, отправил одну из близняшек спать.

В гостях у Фиддина и Дитта пробыли кольца три, поэтому, выйдя из их покоев, сразу отправились в баню, благо к этому времени Майра уже подняла девушек в спальню и чем-то заняла.

Возиться с бочкой мне было откровенно лениво, поэтому я открыл тайник и вместе с Тиной перешел на остров. Поднялся в дом, зашел в большую ванную, наполнил водой джакузи и забрался туда. А когда Тина последовала моему примеру и села рядом, ласково провел ладонью ее по волосам:

— Перестань рвать себе душу: мы тебя любим такой, какая ты есть…

— Нейл, когда я была фавориткой Зейна, эти двое были подростками, и во дворце вообще не появлялись! — с трудом сдерживая клокочущее внутри бешенство, выдохнула женщина. — Получается, что кто-то целенаправленно рассказал им о моем прошлом!

Я пожал плечами:

— Тина, ты думаешь не о том…

— А о чем я должна думать⁈ — в сердцах воскликнула она.

— Летом, во время экзамена, ты сказала одну очень интересную фразу: «нападки тех, кого не существует, за душу не цепляют»! Помнишь?

— Конечно!

— Тогда перестань злиться: есть только мы. И все…

— Можешь накинуть на меня свою петельку?

Я кивнул. И дал почувствовать свои эмоции.

— Тебе действительно нет дела до всего моего прошлого? — еле слышно спросила она.

— Действительно! — подтвердил я. — Я уважаю и люблю тебя такую, какая ты есть. А когда ты вообще перестанешь его вспоминать, стану уважать и любить еще сильнее.

Тина скользнула ко мне под руку, положила голову на грудь и закрыла глаза:

— Спасибо, что и ответил, и дал почувствовать. Изводила себя с лета, а спросить боялась…

— Теперь успокоишься?

Она кивнула. Потом подняла голову, посмотрела на меня и просительно улыбнулась:

— Я понимаю, что сегодня не моя очередь, и уже поздновато, но помни мне хотя бы плечи и спину, ладно?

— Если Амси поднимет массажный стол! — ответил я. И, услышав за спиной знакомый шелест, рассмеялся: — И тут заговор. Женский. Против меня, любимого…

[1] Описано в 1 книге.

[2] Потерявший Свет — очень мягкое название сумасшедшего.

[3] Намек на то, что Тина в юности какое-то время являлась фавориткой короля. Описано в 1 книге.

[4] Сухой побег — завуалированное оскорбление. Мужчина, не способный подарить роду новую жизнь, т.е. импотент.

Глава 24

Пятый день первой десятины первого месяца весны.

Стеша постучалась ко мне в кабинет сразу после завтрака, когда я, сытый и слегка разморенный, сидел в кресле и лениво обдумывал условие очередной задачи, которую потребовала решить Амси. Убрав с глаз «лишнее» изображение, я разрешил лилии войти и мотнул головой в сторону ближайшего кресла. А когда девушка, не задумываясь, выполнила мое распоряжение, мысленно хмыкнул: домашнее платьице, в котором она, как и все остальные мои женщины, носилась по дому в отсутствие гостей, открывало слишком многое. Естественно, для человека, только-только вошедшего в наш род. Но в эмоциях этой особы не чувствовалось ни стеснения, ни желания обратить на себя мое внимание: она приняла это платьице, как повседневную форму одежды, и не замечала его, скажем так, странности.

— Я хотела поговорить о лавке мэтра Колина! — устроившись поудобнее, заговорила она. — Мне показалось, что место, в которое наведывается королева, меньшицы короля и благородные дамы из Старших родов, должно выглядеть совсем по-другому. Понимаете…

— Понима-ешь! — перебил ее я.

— Прости, еще не привыкла! — виновато улыбнулась она, и тут же вернулась к прерванной мысли: — Понимаешь, когда покупатель заходит в лавку, он невольно сравнивает себя и то, что видит вокруг. Если между его представлением о своем статусе и тем, что его окружает, оказывается слишком большая разница, то он, не задумываясь, старается сократить время своего пребывания. А нам требуется обратное — заинтересовать и привлечь, чтобы продать как можно больше…

— Спроси, пожалуйста, с чего она это взяла! — попросила Амси.

Я повторил ее вопрос. И тут же получил ответ:

— Сначала от нечего делать присматривалась к тем, кто заходил в наши лавки. Потом убедила отца поменять на пробу всего одно кресло на более дорогое и красивое. Несколько богатых купцов, которые до этого забегали к нам буквально на считанные удары сердца, начали задерживаться. А когда отец затянул стены гобеленами и стал предлагать постоянным и разовым покупателям одни и те же товары, но за разную цену, его доходы ощутимо выросли.

— Нейл, она нам нужна. Со всеми потрохами. Поэтому делай, что хочешь, но она должна врасти в твою семью как можно быстрее!

— Суть понял! — кивнул я и девушке, и искину. После чего предложил вернуться к лавке мэтра Колина.

Стеша мгновенно перестроилась и начала излагать свои идеи, делая это так же последовательно и обстоятельно, как Майра. Сначала описала, как, по ее мнению, должна выглядеть лавка такого востребованного портного и снаружи, и изнутри. Причем не общими словами, а показывая мне простенькие, но понятные рисунки. Потом сказала, что количество тех, кто шьет, надо увеличивать как минимум впятеро, но поручать новеньким самые простые задачи. Чтобы меньшицы мэтра Колина и сам портной не тратили время на ерунду, а «собирали» наряд из отдельных, но уже готовых частей. Предложила разделить все то, что шьется, на разные виды. «Вдохновенное» — нечто необычное, но продающееся всем желающим. «Шаг к Невозможному» — наряды, для тех, кто не боится выходить за грань привычного, но еще достаточно скромен в своих притязаниях. И «Просветленное» — творения, созданные под одного-единственного заказчика или заказчицу.

— Я почти уверена, что каждая покупательница будет готова выложить за наряд вдвое или втрое больше, лишь бы при случае можно было сказать, что мэтр вкладывал в него душу только ради нее одной! — убеждала меня она, когда закончила перечислять эти самые «виды». — А значит, при одном и том же количестве проданных вещей мы получим куда более высокий доход, чем могли бы.

Потом она обозвала манекены, использующиеся в лавке, дровами, и сказала, что вместо них надо использовать либо что-то, похожее на человека, скажем, скульптуры с отделяющимися руками и ногами, либо девушек из простонародья:

— Достаточно научить их правильно ходить и улыбаться. А молодость, красота и хорошая фигура убедят покупательниц, что в этом платье они будут выглядеть так же великолепно.

Мысль звучала убедительно, поэтому я согласно кивнул. И лилия, обрадовавшись, описала еще полтора десятка изменений, которые требуются лавке мэтра Колина. А когда закончила, огорошила выводом:

— Только сделать все то, что я наговорила, в имеющемся здании не получится. Поэтому я считаю, что нужно выкупить дом у кого-нибудь из соседей, снести его в Бездну и построить на его месте именно то, что нужно нам. А к переезду в новое здание пошить десяток новых нарядов и устроить прием, на котором желающие смогут выкупить «нечто особенное-преособенное».

— Нейл, мне нужна ее голова! — простонала Амси.

— Только голова? — не выдержал я.

— Не поняла? — растерялась Стеша.

— Прости, задумался! — буркнул я. И, услышав ответ призрачной хозяйки, возмущенно уставился в камеру в ожерелье девушки.

— Не злись, я же шучу! Лучше скажи девочке, что идея тебе очень нравится, и ты пошлешь кого-нибудь поинтересоваться ценами на соседние здания.

— Идея новой лавки мне по душе! — после небольшой паузы улыбнулся я. — Со всеми теми дополнениями, которые ты предложила. Так что продолжай обдумывать, что и как в ней должно быть, а я выясню цены на ближайшие здания, не показывая заинтересованности нашего рода.

От девушки полыхнуло такой искренней радостью, что я почувствовал вспышку внимания сразу от всех своих женщин. И к себе, и к ней. Тут же ответил на еще не заданные вопросы ощущением веселья, и продолжил:

— Стеш, какие выводы ты сделала после вчерашнего приема?

— Мне надо срочно научиться красиво двигаться, правильно говорить, ходить, танцевать, разбираться в цветах одежды и уйме чего еще… — вздохнула лилия. Потом посмотрела мне в глаза, слегка поколебалась и решительно тряхнула волосами: — Нейл, ты — один из Ушедших?

— Скажи, что в тебе проснулась Древняя Кровь! — потребовала Амси. — Это объяснит сразу все странности твоей семьи!

Тем временем лилия встала на колени, опустила голову и вытянула перед собой обе руки в жесте, который я видел в этом же самом кабинете, только в исполнении Тины[1]!

— У кого ты узнала об этой клятве? — напрягся я.

— Я с детства читала все, что попадалось под руку… — призналась девушка, спокойно встав на ноги и вернувшись в кресло. — Название книги не скажу, так как она была очень ветхой и без обложки, но, если надо, могу пересказать историю.

— «Сказание об арре Тимоше, семи его меньшицах и трубадуре Дельвиге»?

— Судя по именам, да! — обрадовалась лилия. — В ней еще картинка была, на которой аресса Оланна стояла на коленях и отдавала себя в волю этому самому Дельвигу.

— Она отдала себя в волю человеку, который ее добивался три года. Ты — тому, кого знаешь два дня!

— Я вижу и твое отношение к тем, кто тебя окружает, и их отношение к тебе. Этого вполне достаточно.

— Хорошо! Тогда скажи, тебе что, недоставало уже данных клятв? И что, по-твоему, изменила эта?

Девушка спокойно пожала плечами:

— Если бы ты мог слышать мои мысли и чувства, то давать эту не было бы необходимости. А так…

— Я чувствую твои эмоции… — вздохнул я. А когда она несмело улыбнулась, отрицательно помотал головой: — Нет, я не Ушедший. И мыслей не читаю. Просто во мне проснулась их кровь. И подарила некоторые способности…

У Стеши загорелись глаза. И тут же потухли. А неуемное любопытство, опалившее мне душу, тут же оказалось заковано в стальные оковы воли:

— Спасибо, что поверил! Вопросов у меня море, но я подожду, когда ты сочтешь возможным рассказать что-нибудь еще.

— Отправь ее к Майре за сонным отваром. Потом прикажи выпить. А когда уснет, принеси ко мне — я проверю ее так, как вам и не снилось! — подала голос Амси. А когда поняла, что я колеблюсь, добавила: — Нейл, если я найду в ней какой-нибудь изъян, девочка не только забудет этот разговор, но и навсегда перестанет задумываться о любых странностях нашего рода.

— Стеша, сбегай к Майре и попроси у нее сонного отвара. Потом зайди в свою комнату и выпей… — решился я.

— Хорошо! — кивнула лилия и тут же унеслась к жене. А я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и вслушался в ее эмоции. Краем сознания отмечая комментарии искина:

— Нашла Майру. Попросила. Пришла к себе в комнату. Села на кровать и, не колеблясь, выпила.

Я чувствовал куда больше — внутреннее спокойствие, безграничное доверие и предвкушение чуда. Поэтому, когда отвар подействовал, без какого-либо внутреннего сопротивления перенес лилию на остров. А там, следуя советам Амси, занес в самую дальнюю комнату пляжного домика, уложил на странный прозрачный стол с закругленными и поднятыми вверх краями и вдруг понял, что изнываю от любопытства. В итоге споро снял с девушки платьице и обувь, вытянул руки вдоль бедер, дождался, пока на «стол» надвинется прозрачная крышка и… почувствовал, что меня обманули!

— Нейл, я буду ее тестировать в виртуальной реальности… — увидев мое разочарованное лицо, улыбнулась Амси. — Это что-то вроде управляемого сна, в котором человек попадает в разные ситуации, раз за разом делает выбор, а я оцениваю его поведение и делаю выводы. Скорость работы мозга человека в таких сновидениях намного выше, чем в обычной жизни, поэтому наблюдать за происходящим не получится. Если хочешь, то после того, как я закончу, могу показать тебе нарезку из самых интересных моментов. Только предупреждаю сразу — там будет не все: некоторые ситуации, в которые я ее загоню, будут слишком неприятными, и у тебя может появиться отвращение к человеку, который на самом деле в них не попадал.

— Да нет, не надо: пожалуй, ограничусь твоими выводами! — решил я.

— Тестирование займет не менее двух страж, так что о Стеше можешь пока забыть.

Никаких особых дел на послеобеденное время у меня не было, поэтому я тут же связался с Вэйлькой и сказал ей, что если она не собирается уступать свою очередь кому-нибудь еще, то я жду ее на острове. Уступать? Не прошло и четверти кольца, как обрадованная меньшица арбалетным болтом вылетела из подвала, влипла в меня и, обняв за шею, закрыла глаза.

— Что будем делать? — выждав некоторое время, спросил я.

— Ничего… — тихо сказала она. — Я настолько соскучилась по твоему вниманию, что хочу лечь рядом, почувствовать, как ты подбираешь мой Дар, и раствориться в ощущениях.

Я поднял ее на руки и унес в ближайшую спальню. Опустил на кровать, лег рядом, подхватил рванувшийся навстречу Дар, а через миг ощутил себя едва заметным дуновением легкого ветерка и краем растворяющегося в неге сознания понял, что это дуновение — предвестник будущего урагана…

…И не ошибся. Так как через вечность, из последних сил дотянувшись до своего тела и вывалившись из безумной круговерти ярких, как вспышка молнии, вспышек чувств, пришел в себя на насквозь мокрой от пота постели. Еще через какое-то время ощутил прикосновение губ супруги к шее, кое-как повернул голову в ее сторону и наткнулся на сияющие ярко-синие глаза. Припухшие губы, румянец на лице и спутанную гриву пепельных волос разглядел уже потом, когда смог вынырнуть из двух бездонных омутов с чистым и незамутненным счастьем. Восхитился, перевернулся на бок, прижал к себе разгоряченное тело любимой женщины и плеснул в нее всем тем, что чувствовал.

— Хватит. Я больше не могу… — взмолилась Вэйлька, но, противореча самой себе, потянулась ко мне губами и прикрыла глаза, снова начавшие затягиваться поволокой эмоционального безумия. Правда, через пару мгновений все-таки заставила себя остыть, уперлась ладошками в грудь и виновато улыбнулась: — Ужас! Не успеваю почувствовать твое желание, как напрочь перестаю соображать!

Я провел пальцем по хрупкой ключице, дотронулся до тонкой синей жилки на шее, потянулся к мочке аккуратного маленького ушка…

— Бездна, я схожу с ума даже тогда, когда ты мною просто любуешься!!!

— Амси, найдешь нам какой-нибудь пример, который срочно требуется решить? — пошутил я.

— Боюсь, не смогу… — тут же ответила призрачная хозяйка совершенно убитым голосом.

— Что случилось? — одновременно вскинулись мы с Вэйлькой.

— Я в обмороке! — буркнула она, и тут же возникла на кровати. Мрачная, как грозовое облако: — Фон от ваших Даров дал такие сильные наводки на измерительные датчики медкапсулы, что я чуть не убила Стешу!

— Что с ней⁈ — мгновенно оказавшись на ногах, встревожено воскликнула Дарующая.

— Пока не знаю: я погрузила ее в стазис… — буркнула Амси. — Как откалибруюмедкапсулу заново, определю. И вылечу.

— Как она тебе? Как человек и вообще? — поиграв желваками, спросила Вэйлька.

— Обстоятельна и добросовестна, как Майра, умна и наблюдательна, как Тина, упряма, но чиста, как Ирлана. И — ваша. Целиком и полностью: в одном из первых тестов виртуальной реальности, которые я успела прогнать до того, как сломалась капсула, эта девочка откусила себе язык, чтобы не отвечать палачам на вопросы о вашем роде. И глотала кровь, пока не умерла, чтобы те, кто ее пытал, не прижгли рану и не смогли заставить ее давать ответы в письменном виде!

— Амси, ты одурела⁈ — взбеленился я. — В Бездну тесты, в которых девушкам, которые мне доверились, приходится попадать в руки палачей и умирать! Да, я хочу знать, что меня не предадут, но не такой ценой!! В общем, если я еще раз услышу про что-либо подобное, то забуду и про тебя, и про твой остров!!!

— Но это общепринятая практика! — растерянно выдохнул искин. — Всех претендентов на должности с высоким уровнем личной ответственности в обязательном порядке прогоняют через стрессовые ситуации, составляют базовые карты личностей, на основании которых и выбирают самого подходящего. Ведь после завершения тестов все ненужные воспоминания все равно стираются!

— Найта, срочно переходи на остров, ты нам нужна! — не дослушав объяснения призрачной хозяйки, рявкнула Вэйлька в личный канал «сестрички». Потом посмотрела на призрачную хозяйку и криво усмехнулась: — Амси, если хочешь с нами дружить и дальше, то прежде, чем что-то делать, советуйся.

Искин виновато опустил голову и сгорбил спину:

— Простите. Больше я вас не разочарую. Обещаю…

…Когда я заносил Стешу в спальню, ближайшую к комнатке с медкапсулой, от Найты полыхнуло сначала бешенством, а затем запредельным чувством вины. Поняв, что она просмотрела запись нашего разговора с искином, я скрипнул зубами, дошел до кровати и осторожно опустил безвольное тело на белоснежные простыни.

— … -бя я такого не ожидала! — через мгновение донеслось из коридора, и в помещение ворвались обе Дарующие. Младшая стремительно пронеслась мимо, обдав запахом свежести и чистой кожи, передвинула лилию в центр постели, просунула руку ей под спину и расстегнула крючки лифчика. А когда в сердцах зашвырнула его в угол, вопросительно посмотрела на меня:

— Ты нам поможешь?

— Конечно!

— Тогда сбегай, ополоснись.

Я тут же выбежал в коридор. Пока мылся, то и дело ежился от «дрожания» двух мощных Даров, настраиваемых Пресветлая знает, на что. А когда вернулся, то увидел, что обе Дарующие лежат, прижавшись к обнаженной Стеше, и невольно полыхнул удивлением.

— Амси сказала, что она УЖЕ наша… — предельно коротко объяснила Вэйлька, а затем похлопала ладошкой по простыне за своей спиной: — Накинь на нее петельку, добавь немного воли и подари способность слышать, ладно?

Я подхватил оба Дара, добавил свои способности, а когда почувствовал, что они слились в одно целое, толкнул получившуюся Бурю к меньшице. Она ответила мне чувством благодарности, неторопливо и очень вдумчиво окутала Стешу коконом будущего изменения, и передала стихию «младшенькой». Та, вложив в нее кусочек своей души, вернула ее «старшей сестре» и снова получила обратно.

С каждым таким «колебанием» я чувствовал Бурю все лучше и лучше. А за миг до того, когда растворился в ней без остатка, вдруг ощутил требование, «толкнувшее» меня к обеим Дарующих сразу, и втянул душу Стеши в ласковые объятия стихии.

Состояние, в которое я перешел после этого, было совершенно новым, но не менее приятным или захватывающим, чем те, к которым я привык. Поэтому я с удовольствием избавился от чего-то, мешающего парить и задыхаться от восторга, несколько раз превращался то в воду, то в воздух, то в бушующее пламя, а когда понял, что совершенен, обжег окружающий мир ощущением запредельного счастья и захотел вывалиться в реальность.

Как обычно, возвращаться в крошечное и на удивление немощное тело после пребывания в облике Бури было неприятно, поэтому некоторое время я чувствовал только стук своего сердца и свое же хриплое дыхание. А когда понял, что окончательно вернулся, услышал потрясенный голос Вэйльки:

— Нейл, ты — самое большое чудо, которое может существовать в этом мире!!!

— Чего это вдруг? — с наслаждением потянувшись, лениво спросил я. А когда почувствовал в смехе обеих Дарующих истерические нотки, торопливо открыл глаза, перевернулся на бок и… озадаченно почесал затылок: — Да-а-а…

— Вот и мы о том же! — глядя на меня искрящимися от веселья глазами, сказала Найта и, еще раз оглядев Стешу с ног до головы, плавным и очень красивым движением встала с кровати: — Знаешь, я даже не представляю, как все это можно объяснить!

— А тебе и не придется: в ком проснулась кровь Ушедших? В Нейле! Вот пусть он себе голову и ломает! — хихикнула Вэйлька. — А мы пойдем домой отдыхать и гордиться делом своих душ!

— Вот так всегда! — притворно расстроился я, проводил взглядом выскользнувших в коридор женщин и повернул голову к центру комнаты: — Амси, что там с медкапсулой?

— Уже откалибровала! — появившись именно там, куда я смотрел, доложила хозяйка пляжного домика, а затем вздохнула: — Нейл, я действовала согласно нормам морали мира своих создателей, но все равно не нахожу себе места! Пожалуйста, не держи на меня зла, ладно?

— Я сержусь не на тебя, а на ублюдочных Ушедших, которые придумали такие ублюдочные способы проверки! — злобно пробормотал я, встав с кровати и подняв из лужи воды, собравшейся на постели, заметно полегчавшее тело Стеши. — Просто представь себя на месте этой девушки: ты мне доверилась, рассказала о себе все-все, потом показала, где располагается твое сознание, а я взял его и сломал. Или уничтожил. Совершенно случайно и из добрых побуждений, так как хотел проверить, насколько хорошо его защита справляется с ударами камня, топора или кувалды!

— Я поняла, честно! — ужаснувшись, прошептала Амси. — Только не отталкивайте меня, пожалуйста!

— Не оттолкнем! Если не будешь дурить… — пообещал я, когда опустил лилию на прозрачный стол и отошел на пару шагов назад.

Крышка задвинулась на восемьдесят с небольшим ударов сердца. Потом снова убралась в стену, а искин задумчиво уставился мне в глаза:

— Боюсь, что перед тем, как начать что-то объяснять, тебе придется научить Стешу пользоваться руками, ногами и глазами: я отказываюсь понимать, как это возможно, но вы перенесли на нее сразу весь собранный за год комплект изменений!

Сначала я схватился за голову. Потом немножечко подумал и махнул рукой:

— Научить несложно — опыт есть. И… может, оно и к лучшему…

…Перед тем, как будить лилию, я сходил за водой и мяснойнарезкой. Причем, помня себя в ее состоянии, набрал еды на пару здоровых и очень голодных мужчин. Потом перенес девушку в другую спальню, одел в халат, сел на кровать рядом с ней, прикоснулся к плечу инъектором, нажал на утолщение в рукояти и убрал инструмент в чехол. А через десяток ударов сердца, когда дрогнули ресницы, выключил свет и накрыл предплечье девушки ладонью:

— Стеш, ты мне доверяешь?

Она поежилась, но ответила:

— Да.

— Тогда не пытайся шевелиться и делай только то, что я тебе говорю.

Страх, который чувствовался в эмоциях девушки с момента пробуждения, мгновенно пропал. А ему на смену пришла спокойная уверенность в том, что все будет хорошо. И я, слегка расслабившись, неторопливо повел ее по пути освоения новых способностей. Сначала выяснил, какие неприятные ощущения она испытывает, и накормил, при этом сильно удивившись ее внутренней готовности принимать даже такую помощь. Когда девушка насытилась, помог ей вернуть «нормальное» зрение и перешел к физическим возможностям — заново учил сгибать и разгибать пальцы, совершать все более сложные движения конечностями, а затем садиться, удерживать равновесие в вертикальном положении и ходить.

Особо сложных двигательных навыков у нее не было, поэтому процесс возвращения к былому уровню занял не так уж и много времени. А когда девушка, наконец, почувствовала уверенность в себе, я усадил ее на кровать, приказал закрыть глаза и жестами попросил Амси поднять зеркало во всю стену.

— Стеш, ты отдала себя в мою волю, так?

— Да. И нисколечко об этом не жалею! — не задумавшись ни на мгновение, ответила девушка.

— Тогда постарайся принять душой то, что я тебе сейчас скажу. Эвис — это не только название рода и лишнее слово после имени, но и определенные способности, отношения внутри семьи и даже внешний вид. Попробуй расслабиться и скажи, что ты сейчас чувствуешь?

— Неуверенность… Гнев… Веселье… Уважение…

В ней чувствовались детское любопытство, надежда и предвкушение, поэтому я невольно улыбнулся:

— Теперь ты сможешь не только слышать эмоции, но и позволять окружающим их ощущать. Правда, пользоваться этим умением можно будет только со мной и со всеми моими женщинами, за исключением Ирланы — ей я такого навыка пока не дал…

— О-о-о! — восхитилась лилия, быстренько разобралась, как «толкать» чувства в мою душу, и плеснула благодарностью.

— Ты увидела только одну сторону этой способности! — продолжил я. — Есть и вторая: все мы постоянно открыты. То есть, не скрываем друг от друга вообще ничего и как-то научились с этим уживаться. Перечислять все правила, которых мы придерживаемся, не буду — долго. Поэтому при первой же возможности подойди к кому-нибудь из девочек и попроси о них рассказать.

— Хорошо.

— Тогда будем считать, что со способностями и отношениями внутри семьи мы определились, и перейдем к внешнему виду… — собравшись с духом, сказал я. — Как ты, наверное, заметила, все мои женщины очень красивы. Поэтому я взял на себя смелость изменить и тебя…

Тут девушку затрясло, а ее эмоции полыхнули такой безумной надеждой, что я невольно сглотнул подступивший к горлу комок:

— Скажу сразу: менял на свой вкус. И очень надеюсь, что результат тебе понравится.

— Но опасаешься, что я все-таки расстроюсь? — воспользовавшись своими новыми способностями, спросила она.

— Ага.

— Можно открыть глаза?

— Да. Зеркало — справа…

Стеша встала, повернулась к зеркальной стене и первым делом схватилась за лицо. Пощупала щеки, надавила пальцем на нижнюю губу, прикипела взглядом к белоснежным зубам. Потом запустила пальцы в волосы и рассмотрела первую попавшуюся прядь. Вытянула шею, потрогала кожу там, где еще утром намечался второй подбородок, и рванула пояс халата. А когда сбросила его на пол и оглядела себя с головы до ног, то повернулась ко мне и умоляюще прошептала:

— Нейл, это ведь не сон, правда⁈

— Не сон! — услышав ее эмоции, облегченно улыбнулся я.

— Но ведь этого не может быть!!! Вот тут, на правом боку, у меня был уродливый шрам — в детстве я упала с яблони и неудачно напоролась на обломанный сук! — затараторила она. — И грудь не моя… Вернее, моя, но на ней нет ни одной растяжки! А еще она приподнялась, стала упругой и бесподобно красивой… Посмотри, растяжки пропали и на животе, и на бедрах, и на попе! Кожа… Такой кожи не бывает! И… Нейл, это не я!!!

При этих словах эмоции девушки полыхнули таким ужасом, что у меня оборвалось сердце:

— Тебе настолько не нравится⁈

— Не нравится⁈ — облизав пересохшие губы, хрипло переспросила она. — Да я боюсь моргнуть, чтобы то, что я вижу, не пропало!!!

Меня тут же отпустило. Почти совсем:

— Можешь не волноваться, не пропадет.

Девушка подошла к зеркалу поближе и продолжила осмотр — вытаращила глаза, разглядывая либо радужку, либо ресницы, полюбовалась ногтями, затем провела подушечками пальцев по предплечью и задумчиво нахмурилась. А через мгновение приподняла руку и посмотрела под мышку, прикоснулась к лону, наклонилась и дотронулась до голени. Затем развернулась ко мне всем телом, поклонилась в пояс и задала один-единственный вопрос:

— Скажите, арр, чем я могу отплатить за этот бесценный дар⁈

— Забудь про все, что осталось за стенами моего особняка. Врасти в семью и душой, и сердцем. И делай для каждого из нас все, что сможешь… — перечислил я. Потом поднял с пола халат, набросил на плечи девушки и добавил: — А теперь я вынужден тебя слегка расстроить: такой, какой ты стала, можно показываться только мне и моим женщинам. Это не навсегда — эдак за полгода ты «похудеешь» и для всех остальных. А чтобы окружающим казалось, что лишний вес уходит постепенно, будешь носить белье, которое будет тебя полнить. Кстати, имей в виду, что до тех пор, пока я не разрешу, тебе придется забыть о домашних платьицах, о переодевании и мытье в бане в присутствии Ирланы…

Стеша коротко кивнула — мол, сделаю именно так, как ты скажешь — отодвинула в сторону полу халата, задумчиво потыкала пальчиком в правую грудь, некоторое время пристально наблюдала за плавно колышущимся полушарием, а затем убила неожиданным вопросом:

— Как я понимаю, Тине тоже есть что скрывать?

— Есть… — подтвердил я, мысленно согласившись с Амси, что думать эта девушка умеет, и посерьезнел: — Ладно, на сегодня тайн Странного рода достаточно. Поэтому бери со стола сверток, одевайся и ложись на кровать: я тебя усыплю, а разбужу уже дома…

…Когда я перешел с острова в родовой тайник и прислушался к происходящему в особняке, то невольно напрягся: в малом зале чувствовались сознания дяди Витта, Алситы и Софы.

— Приехали чуть менее трех колец тому назад. Майра сказала, что ты пока занят, но скоро освободишься. Вероятнее всего, цель приезда Лайвенского Пса — разговор о принце Террейле! — начала докладывать Амси. — Ар Дирг обеспокоен той ненавистью, которую к тебе испытывает наследник престола. Кстати, Занозу и Забияку с Задирой на тебя натравили по распоряжению последнего. Кто именно, я пока не знаю, но уже убедилась, что заказ передавали через Чумную Крысу.

— Что еще мне необходимо знать? — спросил я, поднявшись по лестнице и размышляя, куда бы положить тело лилии, чтобы закрыть тайник.

— Шандор пытался вправить сыну мозги. Террейл уперся. В итоге получил от отца по зубам и теперь сидит в своих покоях: король запретил ему покидать Королевское крыло без своего разрешения. Далее, вчерашний «поединок» Майры и Занозы вызвал очередную волну слухов: во дворце шепчутся, что после приема твои супруги слегка поцапались из-за того, что старшая жена отправила «намек» сыновьям арессы Кимти вместо того, чтобы оставить его себе. А когда помирились, единогласно решили выделить целую стену под «трофейные» косы! И теперь каждую благородную разглядывают с невероятным интересом — подойдет ее прическа к вашим гобеленам, или нет!

Я представил себе такую стену, и рассмеялся.

— Это еще не все! — хохотнула призрачная хозяйка. — Говорят, что ты взял в лилии трех девушек. Но одной не хватило выносливости, и она скончалась в твоей постели…

— Надо, чтобы Сангор или сегодня, или завтра свозил Раду домой! — спохватился я. — А то от меня скоро начнут шарахаться даже дети.

— Ага, жди: о желании оказаться на месте твоих лилий высказалось семнадцать благородных маллорок! И это только те, кто обсуждал слухи под моими камерами!

Поняв, что значимых новостей больше нет, я ввалился в комнату Стеши, положил девушку на кровать и дотронулся до ее плеча инъектором. А когда она пришла в себя и открыла глаза, сообщил:

— У нас гости. В малом зале. Придешь в себя — приходи…

Лилия пару раз моргнула, затем торопливо ощупала свое лицо, шею, грудь и бедра, расплылась в счастливой улыбке и полыхнула радостью на весь особняк:

— Так это был не сон⁈

— Не сон! — подтвердил я. — Улыбку можешь не прятать — выглядишь, как после целых суток любви…

…Амси не ошиблась — дядя Витт приехал предупредить о желании Террейла избавиться от меня и о его же намерениях наложить лапу на моих женщин. Вторая половина фразы вызвала у всей семьи вспышку веселья. А когда ар Дирг нахмурился и вопросительно посмотрел на меня, подала голос Найта:

— Как сказала Алиенна, перед тем как трижды уколоть принца за одну атаку, «он себя переоценивает». Особенно в части накладывания лап!

— Он — Шандор! — напомнил начальник Ночного приказа. — И будущий король Маллора!

— Отношения между сюзереном и вассалами строятся на взаимном уважении и доверии. И клятвы обоюдны, то есть, обе стороны берут на себя некие обязательства… — бесстрастно напомнил я. — Если одна из сторон не выполняет обещаний, то и вторая вправе считать себя свободной от данного слова, не так ли? Кстати, скажи, что сделаешь лично ты, если Террейл оскорбит Алситу или назовет тебя лжецом?

Лайвенский Пес угрюмо свел брови к переносице:

— Изобью до полусмерти ножнами меча. Притащу к отцу. А потом откажусь от должности.

— Если я сделаю то же самое, поможет?

— Нет.

— А если я завалю его подарками?

— Тоже нет.

— Хорошо, что, по-твоему, я должен сделать?

— Да не знаю я, не знаю! — разозлился он. — Просто вижу, что происходит, и беспокоюсь!!!

— За беспокойство больше спасибо… — улыбнулся я и примирительно дотронулся до предплечья ар Дирга. — А с Шандором я поговорю. Завтра…

[1] Описано в первой книге.

Глава 25

Шестой день первой десятины первого месяца весны.

Утро выдалось суматошным. Сначала на тренировку приехал Магнус, и мне пришлось здорово постараться, чтобы загрузить и его, и Сангора, и близняшек с Радой, и всех своих женщин так, как считал необходимым. Получилось только потому, что задерживаться до конца занятия он не стал — убежал в баню перед началом общей растяжки, а когда ополоснулся, сразу же уехал по своим делам. Не успел я обрадоваться тому, что смогу хотя бы половину стражи позаниматься только с боевой пятеркой, как Амси сообщила, что за Аникой и Оденом следят какие-то «неубедительные оборванцы», и им, скорее всего, может потребоваться помощь.

Сангор с одним из Койренов, посланные «поторопить» Одена, который потребовался мне невесть для каких нужд, успели вовремя: троих «грабителей» зарубили, а четвертого притащили живым. Только этот пленный оказался бесполезным — выполнял распоряжения главаря, и только.

Отправив «оборванца» к предкам и поблагодарив парней за достойное выполнение своих обязанностей, я вернулся в зал. А уже через половину кольца был вынужден прекратить тренировку, так как в лавку к мэтру Колину заявились два на редкость наглых волкодава, и начали шарахаться по залу, распугивая первых покупателей.

Вторая «случайность» за одно-единственное утро заставила меня подобраться, поэтому уже через кольцо я, Майра и Вэйлька «выехали из дома за покупками». И, пролетев по более-менее подсохшим улицам через половину Верхнего города, вошли в лавку именно тогда, когда старший из двух ублюдков Чумной Крысы, схватив Колина за правую руку, захотел выяснить, где тот украл такой приметный перстень.

Увидев меня, портной, и без того выглядевший не особо испуганным, расплылся в такой многообещающей улыбке, что его обидчик невольно оглянулся. А когда уткнулся взглядом в нашу троицу, смертельно побледнел. Его напарник, соображавший чуть медленнее, а поэтому не догадавшийся среагировать на изменения в поведении «жертвы», глумливо поинтересовался, не пора ли заменить манекены. Пнуть ближайший не получилось — я сжал пальцы на жирном загривке и развернул охамевшего волкодава к себе лицом:

— Имя! Кто послал! И с какой целью!

— Я, это, сотрудник Разбойного приказа! — нагло глядя мне в глаза, заявил этот ублюдок. Мало того, выпростал из-за ворота бляху и гордо ее продемонстрировал.

— Замечательно! — кивнул я, ударом в подбородок отправил мужчину в беспамятство, а затем ласково попросил более толкового товарища вынести недоумка на задний двор.

Пока я сопровождал носильщика и его тяжкий груз к выходу из лавки, мои дамы мило беседовали с двумя перепуганными девушками из Жиоров: рассказывали им об ожидаемых фасонах, делились мыслями о «правильном» белье и обещали помочь с выбором.

Когда я настоятельно попросил того волкодава, который оставался в сознании, назвать имя человека, пославшего их в лавку мэтра Колина, и озвучить поставленную задачу, на крики боли явился третий, десятник Разбойного приказа, «проходивший мимо, и среагировавший на творящееся непотребство». Этот тоже показал бляху. А когда уткнулся носом в мой «таран» и сообразил, что общается не с простым благородным, а с человеком, имеющим право пользования жетоном Ночного приказа, слегка струхнул и пожелал удалиться. Но я к этому времени был уже не в настроении, поэтому попросил у портного Колина какую-нибудь ненужную тряпку и, получив желаемое, вбил ее в рот десятника вместе с зубами. После чего принялся строгать большой палец на его правой руке засапожным ножом.

Как ни странно, для того чтобы сломать с виду жесткого и уверенного в себе мужчину, хватило пары сотен ударов сердца и всего двух сточенных суставов. Потом вся троица была связана по-шартски. Полноценно, то есть, с выбитыми плечевыми суставами и с хорошим прогибом в пояснице. И загружена в крытую повозку, на которой портной обычно ездил за тканями.

Найти пару пацанов, готовых услужить главе рода Эвис и его супругам, оказалось несложно, поэтому вскоре мы выехали на улицу и неторопливо двинулись в сторону Псарни, повозка, управляемая одним из «найденышей», двинулась за нами, а второй унесся в сторону особняка Диргов, сжимая в руке письмо, которое требовалось передать.

Перед Разбойным приказом оказалось многолюдно: человек десять его сотрудников слонялось у коновязи, и еще четверо подпирали двери. На мое появление все, кроме одного, среагировали одинаково — прижали кулаки к груди и подтянулись. А новенький — или старенький, но незнакомый — метнулся к двери и захотел в нее юркнуть.

— Придержите шустренького, пожалуйста! — попросил я тех, кто стоял на крыльце. И, на всякий случай, показал «таран».

— Для вас придержали бы и так, арр! — хохотнул знакомый здоровяк со странным прозвищем Парус, поймал беглеца за шиворот и повернул ко мне лицом.

— Тогда уроните его во-он в ту повозку, и присмотрите за содержимым, ладно?

— Ронять больно или как? — развеселился Парус, явно имевший какие-то счеты к шустриле.

— Все равно. Лишь бы дожил до моего возвращения!

Благодаря нежданной помощи на второй этаж Псарни мы поднялись без лишнего шума. Добрались до нужной двери, вломились внутрь и обнаружили незнакомое лицо. В смысле, я, знавший всех сотников Разбойного приказа, этого видел впервые. Дамы остались у двери, я подошел к мужчине, сидевшему за совсем новым и довольно дорогим столом, и уселся рядом с ним на столешницу:

— Представляться надо?

— Н-нет, арр!

— Кто приказал тебе отправить людей к мэтру Колину? Только лгать не советую: если почувствую, что врешь — отправлю к палачам в Башню Теней!

Сотник сглотнул, заколебался, а потом еле слышно выдохнул:

— Овьен ар Биер.

— Молодец! — похвалил его я. — А теперь проводи моих супруг к повозке. И, пожалуйста, не пытайся от них убежать.

Он торопливо кивнул, встал с кресла, запоздало поклонился и вслед за моими женщинами вынесся в коридор. Я вышел следом, а уже через пару сотен ударов сердца переступил порог знакомого кабинета и лучезарно улыбнулся его хозяину, почему-то вспотевшему при моем появлении:

— Доброе утро, арр!

— Арр Нейл? В смысле, доброе утро!

Тратить время на всякую ерунду мне было лениво, поэтому я убрал с лица улыбку и заложил большие пальцы за пояс:

— Собирайтесь, мы едем во дворец.

— Простите?

— У нас встреча. С его величеством Зейном вторым, Шандором по прозвищу Гневный! — любезно объяснил я.

— Я об этом ничего не слышал! — пролепетал мужчина и зачем-то отодвинулся вместе с креслом шага на полтора.

— А про мой недавний визит в посольство Хейзерра слышали?

— Д-да!

— Так вот, не вынуждайте меня устроить то же самое еще и в Псарне. Впрочем, если вы упретесь, то мои супруги, ожидающие нас внизу, с удовольствием повеселятся.

Аргумент оказался достаточно убедительным, поэтому ар Биер заметался по кабинету. Собрался достаточно быстро, вслед за мной спустился на первый этаж, вышел на крыльцо и «вспомнил», что отпустил карету.

— У вас есть выбор: ехать во дворец на одолженном коне или во-он в той повозке вместе с некоторыми особо преданными подчиненными! — нехорошо усмехнувшись, сообщил я. А когда мужчина метнулся к коновязи, пожал плечами: — Как видите, иногда можно обойтись и без кареты…

…Всю дорогу от Псарни до дворца глава Разбойного приказа ныл, не переставая. То жаловался на тяжелую жизнь, то на непрекращающиеся боли в суставах, то на соседей, разоряющих охотничьи угодья его рода. Изредка пытался выяснить и причины, заставившие меня наведаться к нему в кабинет «ни свет, ни заря». А когда мы подъехали к парадным воротам и оказались окружены десятком воинов Королевской стражи, воспрянул духом. Увы, услышав, что десятник, повинуясь моему приказу, направил коня по направлению к Серебряному Двору, ухнул в пучину отчаяния и начал вытирать потеющие руки о штаны чуть ли не через каждые десять ударов сердца.

Увидев на крыльце встречающего нас Лайвенского Пса, арр Овьен, кажется, перестал даже дышать. По крайней мере, на лица тех, кого выгрузили из повозки, практически не смотрел. А вверх по лестнице двинулся, как преступник, приговоренный к казни, на эшафот. Правда, я к нему прислушивался постольку поскольку — перебирал камеры, пытаясь определить, где именно находится Зейн. Как обычно, на третьей-четвертой попытке на помощь пришла Амси и показала самодержца, сидящего в кабинете и хмуро вчитывающегося в какое-то письмо. Туда я и направился. А уже через пару колец, поздоровавшись с Недвиром, попросил доложить королю, что я приехал к нему по очень срочному делу. Топор тут же скрылся за дверью, а через десяток ударов сердца вернулся обратно и предложил проходить.

— Добрый день, ваше величество! — учтиво поздоровался я, замерев в середине кабинета. А когда король поздоровался в ответ и предложил сесть, отрицательно мотнул головой: — Скажите, у вас есть ко мне какие-либо претензии?

— Не понял? — нахмурился король.

— Как вы считаете, меня можно обвинить в нарушении слова или духа вассальной клятвы?

— Нет! — твердо сказал король.

— А у меня снова появились не очень приятные вопросы. Впрочем, начну с самого начала. Во время приема в посольстве Гельда мне пришлось убить хорошо известных вам Волога ар Трейма и Миклоша ар Ченга. Сегодня утром группа очень неубедительных оборванцев пыталась ограбить моих слуг в центре Верхнего города и сегодня же в лавку к мэтру Колину ворвались двое волкодавов арра Овьена, распугали всех покупателей и попытались выяснить у портного, у кого он украл подаренный вами перстень…

— Я разберус-с-сь… — прошипел Зейн.

— Разбираться уже не надо: вся цепочка, кроме самого первого звена, находится за этими дверями: двое волкодавов, десятник, посланный за ними присматривать, сотник, отправивший всю эту троицу к моему человеку, и глава Разбойного приказа, приказавший сотнику устроить несколько серьезных проблем мне и моим людям. Там же ждет Витсир ар Дирг, в распоряжении которого хватает умелых палачей, способных разговорить кого угодно!

— Первое звено — Террейл? — с хрустом сжав кулаки, глухо спросил король.

— Да… — кивнул я. — В Розовом кабинете он пытался меня оскорбить. В гельдском посольстве — убить чужими руками. В лавке мэтра Колина — ославить на весь Маллор и лишить кошеля. Я уважаю вас и горжусь тем, что являюсь вашим вассалом, но мое терпение иссякло. И если ваш сын не уймется, я его убью.

— Готов и к миру, и к войне? — угрюмо спросил Шандор, разом постарев лет на десять.

— Я — Эвис! — ответил я и поклонился.

Король кивнул, словно отвечая на свои мысли, затем тяжело поднялся с кресла, обошел стол и остановился прямо передо мной:

— Я уважал твоего отца, уважаю тебя и уважаю твоих женщин. Поэтому пока я жив, род Шандоров не будет враждовать с родом Эвис. И… спасибо, что сдержал свой гнев до этого разговора.

— Пожалуйста!

— Теперь иди. А я начну разбираться с теми, кто посмел игнорировать мои намеки…

…С Серебряного Двора мы выехали уже через кольцо. Проводили повозку Колина до Парадных ворот, а там ненадолго задержались: я вручил «кучеру» четыре серебряка, то есть, вдвое больше обещанного, и попросил, чтобы тот вернул имущество хозяину.

Парень попробовал поупираться:

— Здесь слишком много, арр! Я бы и так ее отогнал.

— Тогда сохрани монетку на память! — улыбнулась Майра. — Попроси арра Нейла скрутить ее в трубочку, и носи на шее. На память о том, что ты когда-то оказал ему услугу…

— А можно⁈

Вместо ответа я вынул из кошеля еще одну монетку, скрутил ее, как требовалось, и обменял на целую. А восхищенный подросток зажал подарок в кулаке и поклонился в пояс:

— Спасибо! Я никогда-никогда ее не потеряю!!!

Потом выпрямился, посмотрел на Майру с Вэйлькой и неуверенно улыбнулся:

— А вы добрые. И улыбки у вас ужас какие красивые и теплые!

— Только никому не говори — это страшный секрет! — сделав жуткие глаза, выдохнула Вэйлька, жизнерадостно рассмеялась и подняла кобылку на дыбы. А когда я подал Уголька в рысь, рванула за мной следом.

Непонятно почему, но Дарующая пребывала в прекраснейшем настроении — горячила лошадь, с интересом разглядывала улицы, людей и даже бродячих псов. Зато Майра изображала грозовую тучу: вроде, как прислушивалась к окружающему миру, готовая среагировать на любую опасность, хотя на самом деле размышляла о чем-то своем. И доразмышлялась — перед въездом в Служивую слободу, когда улицы практически вымерли, подъехала поближе и угрюмо поинтересовалась:

— Скажи, почему ты не «воспитаешь» Террейла так же, как Похотливого Старикашку? В тайные коридоры дворца войти не проблема, вломиться к принцу в покои — тем более, а гипномодулятор у тебя никто не забирал. Неужели между этими двумя уродами есть какая-то разница?

Вэйлька, пристроившаяся с другой стороны, тоже превратилась в слух.

— Да, есть… — вздохнул я. — Террейл может стать нашим королем. А приносить вассальную клятву собственной марионетке я не буду!

— Ну да, ситуация получится глупее некуда: на людях ты будешь служить королю, а в реальности он — тебе! — подала голос Амси.

— Да причем тут это? — поморщилась Вэйлька. — Нейл просто не сможет ни служить, ни изображать службу тому, кого не уважает! Я, кстати, такая же. Поэтому и приросла к нему душой, да так, что не оторвать…

— Посторонних — никого! — через несколько мгновений радостно воскликнула Дарующая. — В смысле, у нас дома. И знаете, чего я хочу больше всего на свете⁈

— А разве тут есть какие-то варианты? — поддела ее Майра. И тут же «ужаснулась»: — Или тебя перестали волновать поцелуи, ласки и нежность горячо любимого мужа⁈

Меньшица обиженно надулась, но не удержалась в этом образе и десяти ударов сердца:

— Не перестали! Но кроме всего этого я хочу мороженого! С вареньем!! Много!!!

— И в чем проблема? — насмешливо поинтересовалась Амси. — Перейди на остров и забери, сколько надо. Все равно будете мыться с дороги.

— Не сообразила… — призналась Дарующая.

— А я голодный… — буркнул я. — Поэтому хочу мяса. И ягодного взвара. А потом упасть на кровать, закрыть глаза и ни о чем не думать…

— Все будет… — пообещала Майра. И подняла кобылу в галоп…

…Было. И мясо, и взвар, и состояние, в котором не думалось вообще — после сытного обеда мне начали делать массаж. В две, а моментами и в три пары рук. С начала и до конца меня мяла только Майра, а остальные дамы постоянно менялись, ибо, разрываясь между мной и мороженым, частенько выбирали лакомство. Умения хватало не всем, зато добросовестности и нежности хватало у каждой. Поэтому я млел и лениво прислушивался к своим женщинам.

Эмоции «боевой пятерки» напоминали пламя в горне. Эти красотки спокойно, уверенно и без каких-либо сомнений наслаждались всем, чем можно: возможностью бездумно валяться на кровати или разминать мое тело; есть мороженое из своей вазочки или «помогать» подругам; подшучивать над собою или окружающими или уютно молчать. Ирлана казалась костром в степи в ветреную ночь. Вспыхнула, попробовав новое лакомство, а когда доела последнюю ложечку, расстроено погасла; узнав о том, что мять меня можно всем, затрепетала, но испугалась прикоснуться даже к плечам. Увидев, что вторая лилия без тени сомнений забралась ко мне на поясницу и начала разминать плечи, сожгла саму себя ревностью и превратилась в пепел.

Забавнее всего ощущалась Стеша: пока меня мяли другие, она тлела, как угли в прогоревшем костре, запоминая все, что видела, и, кажется, прокручивая в мыслях будущие действия. Получив возможность воздать мне добром за добро, пусть даже и таким странным способом, эта девушка начала вкладывать душу в каждое движение, очень быстро освоилась и запылала так же сильно и жарко, как и мои супруги! А еще за время нашего отсутствия она явно с кем-то говорила о правилах поведения, так как постоянно держала душу открытой, сопровождала почти каждую фразу или прикосновение выплеском эмоций, ничего не боялась и старалась делать все, что можно, без оглядки на окружающих.

Когда с массажем было покончено, мелкая сбегала за дайрой и вручила ее старшей Дарующей. Та посоветовалась с Майрой, и эта парочка запела. Одними голосами, без слов. А Алька, выскользнув на центр комнаты, вдруг начала показывать нам отрывки чужих жизней. Кем она только ни была — голодным бродячим псом, сидящим у дверей постоялого двора в надежде получить хотя бы кость; ребенком, только-только научившимся ходить и поэтому познающим мир во всей его захватывающей новизне; трубадуром, разносчицей еды в придорожной таверне и даже нахохленным воробушком. Да, не все образы получались одинаково хорошо. Но те, которые удавались, вызывали улыбку, щемящую грусть или заставляли сопереживать. А похождения разносчицы в придорожном трактире, бойкой на язык и скорой на руку, мы посмотрели дважды. И оба раза покатывались от хохота, когда она, увернувшись от очередного щипка или поглаживания, как бы невзначай задевала воздыхателей подносом, роняла на них тарелки или случайно обливала вином.

Когда мелкая умаялась танцевать, Майра с Найтой запели балладу про невезучего трубадура. Во всю силу своих голосов, которые, на мой взгляд, были куда мощнее и чище, чем у Ивицы. Припева со второго им начали подпевать. Сначала Алька и Вэйлька, затем все остальные. А к середине баллады припев подхватывали даже под окнами — там, судя по ощущениям, собрались Селия, Аника, Лиира и Оден.

Баллады после шестой или седьмой, когда ржать уже не получалось, так как болели животы, а желания веселиться было хоть отбавляй, Алька, конечно же, совершенно случайно, заехала подушкой в ухо Вэйльке, а отмашкой зацепила Майру, и спальня превратилась в поле битвы. Самое забавное, что в нее втянули всех без исключения. А так как дрались каждый за себя, и помещение было не таким уж и большим, выживать оказалось непросто. Ведь приходилось не только двигаться, но и беречь от слишком быстрых атак Ирлану со Стешей.

Увы, и защищать эту парочку, и противостоять боевой пятерке было нереально, поэтому стоило Вэйльке собрать остальных под своим Даром, как я был вынужден признать полное и безоговорочное поражение. Хотя, мне, погребенному под пятью веселящимися женщинами, сделать это было очень непросто. А когда я, наконец, выбрался наружу и чуть не рухнул с кровати, то наткнулся взглядом на раскрасневшуюся, растрепанную, но невероятно счастливую Ирлану: девушка лежала на ковре, раскинув руки, и не обращала внимания ни на задравшееся до пупа платьице, ни на чей-то тапок, невесть как оказавшийся под плечом.

Стеша тоже улыбалась. Но с легкой грустью во взгляде, и ощущением потери в эмоциях. Когда Вэйлька поинтересовалась причиной таких странных чувств, девушка вздохнула:

— Я чувствую себя человеком, который всю жизнь провел в тесном, холодном и грязном подвале, но, чудом выбравшись на поверхность, вдруг увидел ярко-синее небо, белые облака, золотой лик Ати, зелень травы в бескрайних полях. А когда ощутил еще и теплое дуновение ветерка, запах свежескошенного сена, жарящегося на огне мяса, то понял, что раньше не жил, а существовал!

— У меня такое же ощущение было прошлым летом… — понимающе кивнула Тина. — Когда мы с Майрой купались в струях проливного дождя в самой середине елового бора и в полной темноте!

— Ага! Здорово было, правда⁈ — заулыбалась старшая жена. — А мне больше всего запомнилось самое первое ночное купание в озере, когда мы ныряли вместе с Нейлом и плавились от удовольствия!

— Я тогда еще не плавилась! — призналась Найта. — Тряслась, как листва на ветру, и страшно хотела проснуться…

— Вы ныряли в озеро⁈ Да еще и ночью⁈ — ужаснулась Ирлана.

— Ага! Самый первый раз — в восьмидесяти с лишним шагах от берега! — гордо сказала Алька. — Хотя в то время еле-еле держались на воде!

— Но там же Преддверие Бездны! — жалобно пробормотала лилия.

— Ага. Оно самое! Только Эвисы ему не по зубам! — хихикнула мелкая.

— Да мы все лето плавали и ныряли! Там и загорели… — поддержала подругу Вэйлька. — Кстати, то же самое предстоит и вам…

Ирлана зябко поежилась и посмотрела на меня так, словно искала защиту от страшных и ужасных планов на ближайшее будущее. А Стеша задумчиво оглядела веселящуюся боевую пятерку и тряхнула волосами:

— А меня научите?

— Эвис! — гордо выпятила грудь Вэйлька. — Никаких сомнений!

— Я тоже Эвис! — пискнула вторая лилия, тут же сообразила, что утверждение прозвучало неубедительно, и продолжила почти басом: — Я тоже буду учиться! Всему-всему!

— Ты уверена? — вкрадчиво поинтересовался я.

Дамы мгновенно затихли: Ирлана почувствовала в интонациях что-то не то, Стеша и так молчала, а боевая пятерка слышала мои эмоции, поэтому знала, что вопрос задан не просто так.

— Уверена!

Вэйлька, как обычно, прочитавшая больше всех, тут же оказалась рядом со мной и расстроено спросила:

— Подумал о ближайшем будущем?

Я утвердительно кивнул. А Амси прокомментировала. В общий канал:

— Ну да, перед началом возможной войны с Шандорами стоит позабавиться. А девчонки хорошие. И потихоньку в нас врастут. Если, конечно, выживем.

— А вы как считаете? — обвел я взглядом остальных женщин.

— Мне они нравятся! — подала голос Алька. — Да и позабавилась бы я с большим удовольствием!

Тина подняла голову с плеча Найты и уставилась на младшую лилию:

— У меня есть вопрос. К тебе, Лана: ты понимаешь, что Магнус, которого ты вполне заслуженно уважаешь, остался в той, прошлой жизни, и ты не сможешь с ним делиться тем, что увидишь и услышишь рядом с нами?

— Я дала Нейлу Клятву Мертвого Слова! — гордо вскинула голову девушка.

— Я не пытаюсь тебя обидеть или уязвить. Я хочу понять, что для тебя значим мы, Эвисы. И насколько тебе уже можно доверять.

— Я была готова оборвать нить, не имея никакой уверенности в том, что попаду к вам в род… — тихо сказала Ирлана. — Мне с вами уютно. И я хочу стать частью вашей семьи по-настоящему!

— Убедила! — кивнула Тина. — Я тебе верю.

— Верю… — эхом повторила Найта.

А Майра подошла к Ирлане, как-то уж очень по-матерински прижала девушку к себе и… весело поинтересовалась:

— Купальники выдавать, или ну их в Бездну?

…Пока я открывал тайник, обе лилии стояли в коридоре в компании Вэйльки с Алькой и тщетно пытались понять, что мы затеяли. Когда мы спустили их в хранилище и перевели на остров, растерялись. А поднявшись по лестнице, увидев ночной океан, россыпь незнакомых звезд над головой и пляжный домик, а затем и почувствовав, что вокруг совсем не начало весны, потеряли дар речи.

— Одна из самых страшных тайн Странного рода — это способности его главы! — приобняв Ирлану за плечи, сообщила Майра. — В нем проснулась кровь Ушедших, поэтому он пользуется их наследием сам и таскает с собой нас!

Пока она выдавала лилиям «страшные тайны», обе Дарующие и Тина с дочкой с гиканьем подбежали к навесу, быстренько разделись и вошли в лагуну. Вернее, вошла только Тина, а остальные в несколько прыжков пробежали по мелководью и, подпрыгнув, ушли под воду.

— С ума сойти! — выдохнула Ирлана. А Стеша вопросительно посмотрела на меня.

— Заходи в воду по грудь! Прямо так… — скомандовал я. И показал пример. Правда, побоявшись довести до обморока и без того толком ничего не соображающую сестру Магнуса, снял только рубашку. А когда увидел, как поднимается вышка с трамплином, тихо пробурчал себе под нос:

— Амси, не выше пяти шагов!

Искин повиновался, поэтому со стороны трамплина раздался многоголосый стон разочарования. Правда, страдали дамы недолго — не прошло и пары мгновений, как по «языку» пробежала Вэйлька, с силой оттолкнулась от самого края и, крутанув сальто в полтора оборота, почти без плеска ушла в воду. Еще через десяток ударов сердца ее примеру последовала Найта. А сразу после ее отрыва от трамплина с места сорвалась и Тина. Потом со стороны берега раздался плеск, и я развернулся лицом к Стеше.

К моему удивлению, страха в ней не было: лилия шла ко мне навстречу, томимая одним лишь предвкушением. И была уверена, что у нее обязательно получится!

«Нахальная девица!» — подумал я, а когда девушка вошла в воду по грудь и остановилась, ободряюще улыбнулся: — Умница! Меня радуют и твое бесстрашие, и твоя уверенность в себе!

— Спасибо! — обрадовалась девушка. Потом оглянулась, убедилась, что Ирлана еще на берегу, и понизила голос: — Знаешь, пока я прислушивалась к вашим эмоциям, заметила интересную вещь: когда ты смотришь на своих женщин, ты ими просто любуешься. Как красивой скульптурой или картиной. А они не только радуются этому чувству, но и стараются сделать все, чтобы почаще его ощущать!

— Так и есть! — кивнул я.

— А я у тебя получилась? В смысле, тебе нравится результат?

Я кивнул:

— Да, и даже очень!

— Тогда, пожалуйста, любуйся не только ими, но и мной, ладно?

— Ладно! — пообещал я, а затем перевел взгляд на Ирлану, которая, наконец, подошла к воде и, опустив взгляд, чтобы не умереть от стеснения, замерла в шаге от прибоя.

— Лан, Эвисы не боятся никого и ничего! — напомнила девушке Майра, успевшая натянуть на подругу закрытый купальник, сорвалась с места, пробежала три шага и рухнула в воду так, чтобы, проскользив, врезаться мне в живот.

Врезалась. Обвила шею руками, прикоснулась губами к кончику носа и звонко доложила:

— Любимый! Самая пугливая ар Эвис построена на берегу. Могу я теперь немножечко попрыгать?

— Можешь! — разрешил я. И поторопил Ирлану, которая к этому времени зашла в воду аж по колено: — Я уже начинаю учить. Опоздаешь — не поймешь!

— Лан, Нейл сказал, что Бездны нет! — повернувшись к ней, улыбнулась Стеша. — Просто прими это душой — и страх исчезнет.

Лилия зажмурилась, кое-как справилась с нервной дрожью, а затем открыла глаза и решительно двинулась вперед. Дошла до нас и с облегчением остановилась.

— Глубоко вдохните и задержите дыхание на двадцать ударов сердца! — приказал я.

Девушки повиновались.

— Сложно?

— Нет.

— Теперь сделайте то же самое, только подогнув колени. И попробуйте понять, что с вами происходит. Стеша, ты первая…

…Учить такую парочку было интересно: старшая лилия пробовала все, что я предлагал, с бесстрашием Майры или Альки. При этом вдумывалась в свои ощущения, а потом очень толково описывала и их, и свои выводы. А младшая, раз за разом убеждающаяся в том, что мои предложения ничем ужасным не заканчиваются, потихоньку расслаблялась. Правда, когда Стеша с первого раза легла на воду и пролежала на спине пятьдесят ударов сердца, снова испугалась. Пришлось применить самый нечестный способ уговоров:

— Может, тебе на сегодня достаточно?

— Ну, уж нет! — тут же воскликнула она, рухнула навзничь, а когда почувствовала, что я ее поддержал, застеснялась, но все-таки заставила себя расслабиться и через какое-то время закачалась на воде самостоятельно.

— Видишь, как только ты перешагиваешь через страх, все получается! — сказал я после того, как помог ей нащупать дно ногами и выпрямиться.

— Ага, я лежала! Сама!! И чувствовала, что не тону!!! — гордо сообщила девушка.

— Давайте снова. Обе! — потребовал я. А когда Стеша выполнила задание, вспомнил о своем обещании и дал ей почувствовать свое восхищение ее фигурой. От нее тут же плеснуло благодарностью, но девушка даже не дернулась — продолжала лежать на воде и дышать, задерживая воздух на вдохе.

Потом я показал им, как удерживаться на поверхности воды, сводя и разводя руки, объяснил, как при этом должны поворачиваться ладони, и предложил попробовать.

Стеша повторяла показанное движение раз пятьдесят очень-очень медленно, пока не поняла, в каком положении вода «приподнимает» руку. Потом зажмурилась и принялась вбивать движение в ноги, очень медленно повышая скорость гребков «внутрь» и «наружу». Но когда добилась своевременного разворота кистей, самостоятельно «зависла»! Ирлана, наоборот, сразу же начала частить. При этом, как водится, путала направление наклона ладоней и добивалась совсем не того, к чему стремилась. Пришлось взять ее за пальцы, помочь провести руки по воде, а потом потребовать, чтобы она медленно повторила движение двести раз.

Сестричка Магнуса закусила губу и принялась отрабатывать упражнение. А я повернулся к Стеше и… захотел понять, где заканчивается ее доверие:

— Попробуй задержать дыхание на пятьдесят ударов сердца!

— Уже! — доложила она. — Пробовала на шестьдесят. Получилось довольно легко.

— Отлично. Тогда, пока Лана тренируется, я тебя слегка прокачу. А когда ты освоишься, мы пару раз нырнем. Готова?

— Еще бы!

Я объяснил ей, как держаться за плечи, что делать можно, а что не стоит, и как дышать. Потом запретил ее подружке сходить с места и плавно оттолкнулся от дна. Лилия вела себя просто идеально: лежала, расслабившись и вытянув руки, при этом не дергалась и не испытывала страха.

— Нырнем на десять ударов сердца. Если вдруг испугаешься, то сдави плечи пальцами — и я тут же вынырну.

— Не испугаюсь. Можно и на двадцать, и на тридцать!

Нырнул. На тридцать ударов, а затем неторопливо всплыл:

— Стеш, тебя очень приятно учить!

— А у тебя очень приятно учиться! — выдохнула она. И тут же добавила: — Давай нырнем еще раз, но на сорок или пятьдесят?

Нырнули и всплыли неподалеку от Ирланы на сорок втором ударе сердца. Стеша отцепилась от плеч и встала на дно:

— Лан, твоя очередь! А я пока продолжу тренироваться.

Вторая лилия поежилась, но подошла ко мне. А когда выслушала объяснения, еле слышно сказала, что готова.

С ней я нырял раз восемь. Начал с пяти ударов сердца. Закончил двумя десятками. Но ее страхи постепенно отступали, поэтому я не расстраивался. Потом меня «толкнуло» Даром Вэйльки, и я решил, что можно немного отдохнуть и самому. Поэтому последовательно «отвез» к вышке обеих лилий, запретил им подходить к краю площадки, и присоединился к развлекающимся женщинам.

Ленты антигравов, так же, как и они, проигнорировал, поэтому прыгал все с тех же пяти шагов, но все равно получал нешуточное удовольствие. А когда напрыгался вусмерть, подплыл к вышке и поинтересовался у Стеши, не хочет ли она соскочить с вышки ногами вниз.

Девушка не задумалась ни на мгновение:

— Конечно, хочу!

— Тогда вдыхай, задерживай дыхание, прыгай и жди, пока я вытолкаю тебя на поверхность.

Вдохнула, прыгнула, дождалась. А когда перевела дух, первый раз выплеснула свои эмоции в счастливом вопле «Хочу еще-е-о!!!», вызвала многоголосый хохот боевой пятерки. И веское утверждение Вэйльки:

— Точно Эвис!

Этот эпитет вызвал в Лане целую бурю эмоций. Поэтому она на подгибающихся ногах подошла к краю площадки, сообщила, что готова, и после моей команды рухнула в воду, чудом не задев край настила задницей. Тем не менее, оказавшись на поверхности и убедившись, что все еще жива, издала восторженный писк и снова полезла наверх.

— Ладно, прыгаем по последнему разу и едем на берег. Отмокать в джакузи и есть мороженое или шоколадки… — распорядился я, потом нырнул за Стешей, похвалил за осознанный прыжок и «отвез» к линии прибоя…

…В джакузи, рассчитанном на шестерых, ввосьмером было тесновато. Но такие мелочи никого не волновали — дамы уминали мороженое, заедали его шоколадом и запивали лакомства соком тропических фруктов. При этом вели себя, как совсем юные и на редкость шаловливые девицы — щипались, толкались, «помогали» одним соседкам чем-нибудь заляпаться, а потом прятались от страшной мести за другими.

Стеша влилась в общее веселье практически сразу, так как слышала направленные на нее эмоции и чувствовала, что в них нет ни недовольства, ни злости, ни желания как-то унизить. А Лана первое время разрывалась на части между желанием расслабиться и стеснением. Но стоило Вэйльке очередной раз повторить ей фразу про настоящих Эвис, как девушка махнула на все рукой и начала что-то попробовать. А чуть погодя, уверившись, что ее шутки принимаются с веселым смехом, забыла про все и вся, и начала нести такое, что Алька с Вэйлькой повизгивали от удовольствия.

Угомонились в середине ночи, когда устали смеяться и вспомнили об утренней тренировке. Слегка загрустили, нехотя выбрались из воды, ополоснулись, высушили волосы и, накинув на себя выданные «мною» халатики, вернулись домой. Когда поднялись на второй этаж, и Стеша остановилась у дверей своих покоев, от нее плеснуло таким жутким нежеланием расставаться, что Майра потянула ее за собой:

— Идем с нами: сегодня все ар Эвис ночуют у Нейла…

Глава 26

Восьмой день первой десятины первого месяца весны.

Всю общую часть тренировки эмоции Стеши то и дело вспыхивали интересом, изумлением и восхищением. Чувства были невероятно яркими, появлялись непонятно с чего и пропадали очень уж быстро, а принципа их возникновения я, как ни старался, не понял. Поэтому после того, как близняшки и Рада были отправлены мыться, а Сангор получил задание на следующую стражу, я поинтересовался у девушки, что это с нею такое происходит. Естественно, спрашивал не в большом зале, а уже в доме, поднимаясь на третий этаж.

— Вчера вечером, пока ты изменял Лану, я болтала с Алькой о красоте! — ответила девушка. — И теперь стараюсь увидеть ее во всем, на что падает взгляд.

— И как, получается? — мягко улыбнулась Тина.

— О, да-а-а!!! — загорелась Стеша. — Я начинаю познавать окружающий мир заново, и это так интересно!

Судя по тому, что после этих слов девушка сбилась с шага, сразу шести волн одобрения, накативших на ее душу, оказалось многовато.

— А мне расскажете? — робко спросила Ирлана, которая не поняла, что именно мы обсуждаем.

— Попроси Альку — она видит очевидное совсем не так, как мы, поэтому ее объяснения совсем по-другому ложатся на душу… — посоветовала Майра.

— Лучше всех на душу ложатся объяснения Нейла… — вздохнула мелкая. — Но раз он вечно занят, то расскажу я. И даже покажу все, что смогу.

От Ланы почувствовалась совсем слабенькая, но все-таки волна благодарности, и я удовлетворенно усмехнулся: девочка потихоньку осваивалась с новой способностью, «подаренной» ночью, и это было приятно. А потом выбросил все посторонние мысли из головы, так как во время «семейной» части тренировки собирался воплотить в жизнь новую идею.

Приступил сразу же, как мы вошли в малый зал и закрыли за собой дверь — приказал лилиям встать на свои места, закрыть глаза и расслабиться. Потом накинул на каждую петельку воли и послал через них что-то вроде легкого жара. А когда они его ощутили, приказал повесить свои петельки и обеим Дарующим. Затем они пробудили Дары и очень осторожно добавили им мощности. Немного — так, чтобы не перебивать ощущений от моего «жара».

Подобрать нужный «уровень» оказалось не так уж и сложно, поэтому я, обрадовавшись, сообщил Стеше с Ланой, что с этого момента они будут тренироваться так, как полагается настоящим Эвис. И показал. В смысле, дал почувствовать новый способ на самом простом примере и объяснив, как, сравнивая наши ощущения, можно довести до эталона перемещение вперед и в сторону. И, заодно, дав им очередное новое понятие.

Каждая из лилий увидела в новой возможности что-то свое. Ирлана, благодаря общению с братом имевшая довольно неплохое представление о сложности движения по Пути Меча, мгновенно сообразила, насколько легче станет каждый ее шаг к вожделенной Цели, и начала изнывать от нетерпения. А Стеша обрадовалась тому, что получила новый инструмент для познания своего тела и улучшения возможностей, данных Пресветлой. Поэтому с присущими ей добросовестностью и обстоятельностью начала разбираться, как им правильно пользоваться.

Что меня особенно радовало — ни одна, ни другая никуда не торопились: вбивали в ноги даже самые «скучные» движения так, как будто мечтали их отработать с самого детства. При этом уходили в свои ощущения с головой и не обращали внимания на происходящее вокруг.

Ну а я, обрадовавшись, сосредоточился на себе и своей боевой пятерке. Показал женщинам новую связку из системы боя на коротком клинковом оружии Ушедших, добился ее понимания и принялся доводить новый навык до ума. А когда увидел, что его «схватили» все до единой, перешел к самому интересному — использованию связки в бою. Правда, с поединками особо не зверствовал из-за планов на день. Поэтому уже через половину стражи объявил, что на сегодня достаточно, уделил немного времени растяжке и в сопровождении довольных дам отправился на остров. Смывать пот, отдыхать и самую чуточку развлекаться.

Не успев выбраться из «подвала», боевая пятерка, довольно вереща, унеслась к воде — переодеваться в закрытые купальники, чтобы прыгать с предельных двадцати шагов. А я, как исполняющий обязанности хозяйки острова, завел лилий в пляжный домик, научил их пользоваться душем и всей сантехникой, и выдал крем, защищающий от лучей Ати. Объяснять, зачем он нужен, не потребовалось — девушки прекрасно понимали, что появление у них летнего загара в самом начале весны вызовет ненужные вопросы.

Оставив их в ванной, я сходил за большой упаковкой сока и шоколадными батончиками. Последних взял с запасом, так как был уверен, что большую часть все равно отберут. А когда вышел на крыльцо и сделал пару больших глотков невероятно вкусного напитка, негромко озвучил мысль, которая пришла в голову при взгляде на пляжный навес:

— Знаешь, Амси, я так привык видеть тебя «вживую», что сейчас остров кажется мне каким-то пустым.

— Как ни странно, мне тоже больше нравится общаться с вами, находясь в «телесном» образе! — призналась она. — И если бы не Ирлана…

— Что, совсем плохо, да? — расстроился я, на всякий случай убедившись, что лилии еще в ванной.

— Ну, как тебе сказать? — вздохнула призрачная хозяйка. — Девочка практически постоянно балансирует на грани культурного шока: не успевает она как-то приспособиться к изменившейся реальности и привыкнуть к новой картине мира, как только-только ставшее привычным снова рушится, и привыкать требуется уже к другому.

— В общем, ее лучше не торопить! — подытожил я.

— Угу. Поэтому некоторое время придется любоваться моей нереальной красотой исключительно вот так! — хихикнула Амси и показала себя на рабочем экране комма, в смысле, перед «внутренним» взором. А потом встревоженно добавила: — Что-то Стеша зависла: стоит перед зеркалом, смотрит в отражение невидящим взглядом и не реагирует ни на какие вопросы Ирланы!

Ничего страшного или странного в эмоциях этой лилии я не чувствовал, но вернулся в ту ванную комнату, в которой обретались девушки, отправил Лану развлекаться, а сам подошел к старшей лилии и спросил, что случилось.

На мой вопрос девушка отреагировала. Хотя и не сразу:

— Случилось⁈ А, поняла! Нет, все нормально, просто до меня вдруг дошло, что раньше я не видела самого главного!

— А чуть подробнее можно?

— С тех пор, как Алька объяснила мне, что красивым может быть что угодно, и объяснила, как правильно смотреть, я заново разглядываю все, что вижу, и сравниваю новые ощущения со старыми. Когда я намазала Лану кремом и подставила ей спину, то заглянула в зеркало, наткнулась взглядом на свои ресницы и заметила, какими густыми и длинными они стали после изменения. Налюбовавшись ими, рассмотрела сам глаз и поразилась насыщенности цвета радужки. А потом захотела рассмотреть себя всю…

— И? — почувствовав, что девушку заколотило от дикой смеси из удивления, восхищения и неверия, спросил я.

— Сколько времени ты меня изменял? Стражу? Две? Три? Пять?

— Точно не знаю, так как в этом состоянии время чувствуется иначе, но если приблизительно, то где-то около пяти…

— То есть, совсем недолго! — заключила лилия, невероятными усилиями воли заставляя себя оставаться спокойной: — Но за эти считанные стражи ты изменил меня ВСЮ! Причем умудрился сделать это так, что даже при ближайшем рассмотрении любая, даже самая мелкая часть моего тела выглядит совершенной! Посмотри на этот мизинец: он был сломан и сросся неровно, а теперь искривление исчезло… вместе с родинкой и небольшой мозолью. При этом даже ноготь изменил форму, цвет и перестал слоиться. Теперь обрати внимание на предплечье — твоими стараниями на нем не осталось ни одного, даже самого мелкого, волоска, а кожа стала настолько гладкой и шелковистой, что нет слов!

В ее эмоциях было столько детского восторга, что я не удержался от улыбки:

— Тебя это так расстраивает?

Стеша аж задохнулась от возмущения:

— Расстраивает⁈ Да я счастлива до безумия! Просто не думать я не умею, а когда начинаю считать, то у меня ничего не складывается.

— Считать⁈ Что именно? — не понял я.

— Да все! — в сердцах воскликнула она. — Если бы ты ограничился родинками, шрамами, растяжками и тому подобной ерундой, то можно было бы представить, что все пять страж, убитых на изменение, ты сидел рядом, водил пальцем по моему телу и исправлял мелкие огрехи. Но стоит вспомнить, что за это же время у меня существенно улучшилось зрение, исчезла пусть не сильная, но постоянная головная боль и вечная изжога, как появляется вопрос «Как?». А ведь и это еще не все: до изменения моя левая грудь была заметно больше правой, а теперь они абсолютно одинаковы и невероятно красивы и «стоят», хотя при их размерах это невозможно; я предельно добросовестно исследовала языком внутреннюю поверхность зубов, но не нашла ни одного изъяна, хотя их было предостаточно; перебрала добрую половину шевелюры в безуспешных поисках секущихся волос и тоже без толку. В общем, я пыталась представить даже самые безумные варианты. Скажем, тот, в котором ты превратил меня в мягкую глину, а потом лепил то, чего требовало сердце. Но поверить в то, что все вышеперечисленное можно было успеть за пять страж, никак не получается.

«Ну да, так и есть… — подумал я. — Найта и Вэйлька „собирали“ этот образ больше полугода из желаний пяти очень деятельных женщин!»

— А когда что-то не складывается, я толком не ем и не сплю до тех пор, пока не понимаю, где ошибка… — после короткой паузы расстроено добавила девушка.

— Оголодавшей, да еще и с глазами, красными от недосыпания, ты будешь выглядеть куда менее ослепительно! — пошутил я. — Поэтому придется помочь. На самом деле я менял не отдельные части, а все целиком. Но не так, как ты только что описала. Просто представил, какой ты бы могла стать в идеале, ушел в довольно странное состояние сознания, в котором не думаешь, а ощущаешь, и вложил в мечту всю душу без остатка. Не все получалось сразу, но в какой-то момент стало понятно, что придуманный образ сложился, и он совершенен. И тогда я вернулся обратно в реальность…

— То есть, все это — твои ожившие грезы? — проведя ладонями по груди, животу и бедрам, потрясенно спросила она.

Присваивать себе чужие заслуги мне не хотелось, поэтому я отрицательно помотал головой:

— Не совсем. В отличие от тебя, Майра, Тина и другие девчонки хорошели постепенно. То, что получалось красивым и нравилось всем, запоминалось. Чем-то не устраивающее переделывалось до тех пор, пока не превращалось в идеал. В общем, «все это» — ожившие грезы всей нашей семьи!

— Как говорит известная пословица, «Мечты — отражения стремлений душ!» — оглядев свое отражение каким-то странным взглядом, еле слышно прошептала Стеша. Затем повернулась ко мне, обхватила за талию, вжалась лбом в грудь и, не сказав ни слова, дала почувствовать, что мы, Эвисы, стали для нее ВСЕМ! Потом так же безмолвно сказала «Спасибо» и продолжила уже вслух:

— Довези меня, пожалуйста, до вышки — мне очень-очень надо поблагодарить всех остальных!

В принципе, могла и не говорить — не знаю, откуда, но я знал, что ей это надо. Поэтому коротко кивнул и за то время, пока она одевала купальник, скинул боевой пятерке запись нашего разговора со своими комментариями. И почти не удивился, когда прочитал ответ Вэйльки:

— Она Эвис. Самая настоящая. Так что прими это, как данность, и делай выводы…

…В том, что бывшая ар Койрен балансирует на грани культурного шока, я убедился во время завтрака: усевшись в кресло и положив руки на подлокотники, она вдруг уставилась невидящим взглядом в пустую тарелку и ушла в себя. Пока вокруг стола метались Селия, Лиира и Ксана, я делал вид, что это нормально. А когда горничные удалились, «толкнул» сидящую рядом с ней Альку, и показал взглядом на застывшую лилию.

Вывести Ирлану из этого состояния удалось без труда. Но когда она вернулась в реальность, увидела наши встревоженные лица и почувствовала общее беспокойство, вдруг жалобно посмотрела на меня:

— Нейл, я что, потеряла Свет?

— С чего ты это взяла?

— Но ведь так не бывает! Невозможно чувствовать то, что происходит в душе другого человека! Невозможно в мгновение ока переходить из зимы в лето и наоборот!! Невозможно менять тела по своей прихоти!!!

Несмотря на крайнюю эмоциональность монолога, говорила она еле слышным шепотом, а перед тем, как начать высказывать свое мнение, убедилась, что в зале, кроме нас, никого нет.

— Ага, так и есть! — подтвердила Алька. — На самом деле нам все это кажется! Джакузи — это бочка в нашей купальне, в которую мы сдуру набиваемся ввосьмером; мороженое — снежок, подобранный на улице, а мужчина, которого мы любим, не Нейл ар Эвис, а пекарь из Ремесленной слободы!

— Сама ты пекарь! — возмутилась Майра и ласково погладила меня по предплечью.

— А как ты объяснишь прыжки с вышки? — ехидно поинтересовалась Вэйлька.

Пока мелкая ломала голову, Тина пересела поближе к несчастной лилии и мягко улыбнулась:

— Ла-ан, мы, Эвисы, являемся хранителями остатков древнего Знания. Того самого, которое когда-то позволяло жителям нашего мира лечить любые болезни, мгновенно перемещаться на огромные расстояния и останавливать войны. Мы не орем о нем на каждом перекрестке, но ведем себя не так, как все. Именно поэтому нас называют Странным родом. И ты не могла этого не знать! Да, нас немного, поэтому мы ищем свежую кровь. Именно поэтому каждое поколение Эвисов приводит в этот особняк супруг из других родов. Выбирая таких, которые внутренне готовы изменить свои представления обо всем, что считают незыблемым, и посвятить жизнь пусть странной, но очень теплой и очень дружной семье. То же самое спросили и у тебя. Что ты ответила?

— Мое решение не изменилось! — насмерть перепугавшись, затараторила девушка. — Я и сейчас хочу быть с вами больше всего на свете!

— Ну, так вот они, мы! Тебе достаточно отпустить старый мир и начать радоваться тем чудесам, которые таит в себе новый!

— Если чудес слишком много, можем лишить тебя шоколада и мороженого! — «заботливо» предложила мелкая. — А еще оставлять на хозяйстве, когда отправляемся на остров плавать, нырять и прыгать с вышки.

— А Стеша может уступить тебе свои покои… — пошутила Найта. — Чтобы ты могла спать, как привыкла, одна-одинешенька!

— Может, еще подарить ей пяльцы, нитки и белую ткань? — задумчиво пробормотала Майра. — В нормальных родах женщины не носятся вдоль забора по утрам и не машут острыми железяками, а сидят в своих светлицах и вышивают.

— Не хочу пяльцы и нитки, хочу меч и ножи! — воскликнула Ирлана, потом оглядела наши лица и, постепенно приходя в себя, продолжила перечислять: — А еще хочу мороженое, батончики и джакузи!

— Джакузи не донесу — тяжелое! — вздохнул я. — С остальным как-нибудь справлюсь. После того, как наплаваемся, наныряемся и напрыгаемся. И оставлю все это в комнате Стеши, вернее, уже в твоей.

— Ну, уж нет, из своей постели ты меня уже не выгонишь! — храбро глядя мне в глаза, заявила она. — И плавать я научусь, вот!

Забавно, но после этой шутливой перепалки Лана начала приходить в себя. С аппетитом поела, поучаствовала в шуточной «грызне» между Майрой, Вэйлькой и Алькой, а когда я встал из-за стола, попросила последнюю уделить ей немного времени и объяснить, что такое красота.

Мелкая согласилась и уволокла ее во вторую спальню. Майра тут же сообщила, что всю ближайшую стражу будет заниматься хозяйством, и куда-то унеслась. Тина, подхватив Стешу под локоток, увела ее «учиться всему тому, что обязана знать и уметь благородная дама из рода Эвис». Обе Дарующие, пообещав вернуться ко мне «буквально через кольцо», отправились навещать раненых. А я ушел в кабинет, сел в свое кресло и быстренько просмотрел пригласительные, доставленные утром. Ничего обязательного или особенно интересного в них не обнаружилось, поэтому я отодвинул их в сторону и поинтересовался у Амси самыми последними новостями.

— Новость последняя: Витсир ар Дирг отправил к тебе посыльного с письмом… — проявившись в призрачной плоти и усевшись на край стола, сообщила девушка. — Его люди выяснили, почем соседи Колина готовы продать свои дома.

— Цены не слышала?

— При мне их не обсуждали. Да и какая разница — денег у тебя скопилось прилично. А не хватит — синтезируем столько, сколько надо.

— Значит, имеет смысл прокатиться на Ореховую аллею и посмотреть на каждое из этих зданий?

— Угу!

— Стешу брать?

— Прямой необходимости в этом нет: все равно проект буду делать я, исподволь подталкивая девочку к нужным решениям. Но если она почувствует причастность к нему уже сейчас, будет очень неплохо.

— Понял, сделаю! — кивнул я.

— Новость предпоследняя: вчерашнее появление Чумной Крысы в лавке мэтра Колина вчетверо увеличило количество посетителей. Такое ощущение, что каждый благородный Маллора считает своим долгом не только лично увидеть человека, перед которым «аж два кольца» извинялся начальник Разбойного приказа, но и начать у него одеваться!

— Ну, положим, не два кольца, а где-то четверть… — уточнил я. — Зато вид у Овьена был сногсшибательным!

— А каким мог быть вид у человека, которого сначала до полусмерти избил Зейн, а потом отхлестала веером Маниша? — спросила Амси. — Только таким: черно-сине-зеленым. С желтыми отливами, оттененными алыми царапинами и ссадинами!

— Что там с Террейлом?

— Сидит. В своих покоях. И общается только с «горнич-НЫМ» — десятником Королевской стражи, приносящим еду, питье и воду для омовений, а так же забирающим ночные вазы.

— То есть, Зейн пока не определился… — невесело заключил я.

— Неа… — подтвердила призрачная хозяйка. — Но голову ломает чуть ли не все свободное время.

— Ну, дай Пресветлая, до чего-нибудь додумается… — вздохнул я. — Еще что-нибудь интересное есть?

— Волкодавов и десятника, пытавшихся «воспитать» Колина, допросили и удавили. Головы с очень неплохим извинением Шандора доставят в лавку поздно вечером, чтобы не испугать посетительниц. Лайвенский Пес получил на руки список, который ты передал королю, с распоряжением в течение ближайших двух-трех месяцев «выжечь в Бездну эту гниль». А в посольствах и дворцах Торрена, Гельда и Реймса все более-менее спокойно.

— Что ж, тогда сегодня я съезжу, посмотрю и, возможно, куплю какое-нибудь здание, а завтра…

— … а завтра отправишься на объект ноль-два! — перебила меня Амси. А когда я вопросительно выгнул бровь, «объяснила»: — На планетарную базу десантной секции. Знакомиться с Сарджем…

…Прерывать занятие Тины я счел неразумным, поэтому, ознакомившись с письмом, одарил посыльного серебрушкой, забрал на остров Найту и уделил ей целую стражу: погонял с ней наперегонки на скутерах, поплавал среди кораллов и очень уютно помолчал, лежа на верхней площадке вышки и наслаждаясь ее настежь распахнутой душой. Вернув умиротворенную и донельзя счастливую Дарующую домой, опять перешел на остров, где выслушал от Амси целую лекцию о психологии женщин. И кольца полтора изучал профильный каталог — сотни трехмерных изображений всего того, что придумали на этот случай Ушедшие. Выбрал, признаюсь, не без помощи искина, дождался завершения синтеза и опять перешел в родовой тайник.

К этому времени Тина закончила терзать единственную ученицу, а Майра разобралась со всеми текущими проблемами, поэтому я собрал всех дам в спальне и озвучил те мысли, которые бередили мне душу. Ар Эвис расчувствовались. А я, откинув простыню с горки из небольших коробочек, протянул каждой по подарку.

Ажурные и невероятно красивые кольца с камнями под цвет глаз тут же заняли свое место, семь левых рук взметнулись вверх, и тут я попросил еще немножечко внимания:

— А теперь попробуйте повернуть камни на четверть оборота и перевернуть ладошку…

— О-о-о!!! — потрясенно выдохнула Тина, первой активировавшая сюрприз и увидевшая перед собой небольшое, но очень четкое трехмерное изображение всей нашей семьи, сидящей на траве перед пляжным домиком.

— О-о-о!!! — поддержали ее остальные и бросились меня обнимать.

Когда восторги донельзя счастливых женщин чуть поутихли, я спросил, есть ли у кого желание прокатиться к мэтру Колину и обратно. На меня посмотрели, как на юродивого, и тут же унеслись одеваться. Все, кроме Майры и Вэйльки. А те, дождавшись, пока закроется дверь, повернулись к камере, сердечно поблагодарили Амси за подарки и поинтересовались, почему на картинке нет самой хозяйки домика.

— Когда обо мне узнают Ирлана и Стеша, появлюсь и я! — возникнув в призрачной «плоти», пообещал искин. — Хотя, честно говоря, не ожидала, что кто-то об этом спросит.

— Ты нас не любишь! — притворно обиделась Дарующая, тут же показала Амси язык и унеслась вдогонку за подругами.

— А у Нейла что-нибудь подобное есть? — спросила Майра.

Призрачная хозяйка отрицательно помотала головой:

— Неа. Он хотел сделать приятное вам!

От жены полыхнуло таким ярким и сильным желанием, что гомон в гостиной мгновенно оборвался.

— Я тебя тоже очень люблю! — улыбнулся я. — И не своди с ума мелких — они к такому еще не привыкли.

— Вот пусть и начинают! — пожала плечами девушка, заставила меня раствориться в своих чувствах долгим и чувственным поцелуем, и, нехотя оторвавшись от губ, удалилась. А через десяток ударов сердца до меня донесся веселый смех. И слабенький отголосок смущения Ирланы…

Поездка по городу получилась веселее некуда — из-за хорошей погоды и первого более-менее теплого дня на улицах было полно народу. И чуть ли не каждый прохожий при виде нас пытался поклониться, помахать рукой или выкрикнуть что-нибудь приятное. Я тоже не оставался безучастным — кивал, улыбался, иногда отшучивался. А обе Дарующие, единственные из дам не пожелавшие передвигаться в карете, поглядывали по сторонам с добродушным одобрением.

Перед лавкой мэтра Колина было не протолкнуться, но стоило нашей карете подъехать поближе, как свободное место тут же появилось. Кинув монетку расторопному кучеру ар Лоусов, я незаметно выпустил стайку дронов под управлением хозяйки пляжного домика, затем спешился, помог дамам сойти на помост и неторопливо двинулся к крыльцу. А следующие два кольца умирал от скуки. Естественно, только в душе. Ибо внешне держал лицо, общаясь с представительницами доброго десятка Старших родов королевства и со старшей женой посла Гельда в Маллоре. Что интересно, ни от одной из двух с лишним десятков дам не чувствовалось ни неприязни, ни зависти, ни недовольства. Наоборот, они восхищались моими женщинами, их нарядами и всем, чем в принципе можно было восхититься.

Чуть менее приятно было ощущать плотский интерес ко мне, который читался в эмоциях чуть ли не трети этих же самых женщин, но наметившиеся изменения в отношении к

Эвисам заставляли относиться к этому без особого раздражения. Кстати, эти самые изменения заметила и боевая пятерка. Поэтому основательно поубавила холода во взглядах. А с некоторыми дамами начала общаться, можно сказать, по-приятельски.

Уделив толику внимания каждой посетительнице и дав дронам Амси составить трехмерную картинку интересующих меня домов и прилегающих к ним участков, я «толкнул» Даром Найту со Стешей и вышел на улицу. Там повернул направо, приказал женщинам идти за мной след в след, и, пользуясь подсказками искина, прошел по огромной луже, замочив лишь подметки сапог. Потом поднялся на крыльцо лавки скорняка и потянул на себя дверную ручку.

Внутри мне не понравилось: после изящных и радующих глаз творений мэтра Колина то, что пытался продать мэтр Вайрен, выглядело так себе. Тем не менее, меха вокруг хватало, а качество шуб, шапок, варежек, муфт, одеял и всего того, на что падал взгляд, было терпимым. Зато хозяин лавки, рослый, широкоплечий и мордастый мужик с очень заметным животом и ладонями, больше смахивающими на лопаты, вызвал раздражение. Ибо если внешне он смотрелся более-менее выгодно, то его эмоции отдавали гнилью. Но предлагать ему свою дружбу я не собирался, поэтому поздоровался и сразу же перешел к делу:

— Я хочу купить ваше владение. Или не ваше, а мэтра Старда, Шоллума или Кандта. Сумма, которую глава гильдии портных предлагает за дом и окружающую территорию, мне известна. А также известно, что вам мешают работать волкодавы с Псарни.

Мужчина помрачнел.

— Две сотни золотых — это слишком мало. Пусть даже половина венцов в вашем доме уже изъедена жуком, а окладной практически сгнил. Поэтому я готов заплатить вам семьсот. Но с одним условием: с рассвета второго дня второй десятины этого месяца владение должно быть в моем распоряжении…

Сумма, которую я предложил за дом, доживающий последние годы, была более чем хорошей, но мужчину обуяла жадность — он упер руки в бока, набрал в грудь воздуха и… промолчал, так как увидел, что я выставил перед собой ладонь:

— Я, Нейл ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья, не торгуюсь! Не услышу вашего согласия — уйду. И не вернусь, даже если вы сразу же решите отдать мне этот дом за бесценок. Так что у вас есть двадцать ударов сердца, чтобы сказать «да» или «нет».

Спокойный голос, равнодушие во взгляде и ледяная стужа в глазах Найты быстро лишили мэтра ненужных иллюзий. Поэтому он нервно сглотнул и торопливо мотнул головой:

— Я согласен, арр!

— Пошлите кого-нибудь к моей карете. Или сходите сами… — сказал я. — Кучера зовут Оденом. Он выдаст деньги. А завтра утром к вам подъедет мой человек и поможет выправить нужные документы.

— Как его зовут, арр?

— Сангор ар Эвис.

— Спасибо, буду ждать с нетерпением! — поклонился скорняк и вынесся на улицу.

От Стеши плеснуло восторгом и предвкушением, омраченными легким сомнением.

— Что-то не так? — тихо спросил я.

— Не дороговато?

— Мы, вроде, собирались построить здесь нечто особенное, правда?

— Да! — с обожанием глядя на меня, выдохнула она.

— А на особенное денег не жалко…

…Сразу после мэтра Колина мы поехали в Кузнечный переулок. До него добирались так же долго, как и до Ореховой аллеи. Большей частью потому, что улицы этой части города оказались разбиты до невозможности, и некоторые ямы приходилось объезжать окольными путями, тоже не радующими седалища особой гладкостью проезжей части. Кстати, своим появлением в этой слободе мы вызвали неслабое оживление. Особенно у мальчишек. А когда я спросил, как найти Мирко Подкову, и, получив сразу десяток советов, неторопливо поехал в указанном направлении, перед нами покатилась волна детворы, ослабляющая или затыкающая перестук молотов и молоточков.

Дом, в котором обитал Подкова, оказался небольшим, но добротным. И от окладного венца до конька крыши был украшен великолепной резьбой по дереву. О том, что в нем живет не плотник, а кузнец, говорили кованые решетки на окнах, затейливая вывеска и флюгер в виде подковы. А красивые узорные занавески на окнах намекали на то, что в этой семье мастеровиты не только мужчины.

Не успел я разглядеть рисунок на занавесках, как мощная и наверняка очень тяжелая дверь дома бесшумно распахнулась, и на крыльцо вышел мой недавний знакомец. Разгоряченный, явно только-только из кузни, с подпаленной огнем коротенькой бородкой, зато в новой рубашке, штанах и начищенных сапогах, он выглядел медведем, вставшим на задние лапы. Впрочем, бросаться в атаку и не подумал — увидев меня, с достоинством поклонился, поздоровался, а затем сдвинулся в сторону, выпуская во двор миловидную женщину с серебряным кубком в руке:

— Не побрезгуйте испить нашего взвара, арр!

— Спасибо, хозяюшка! — улыбнулся я, выпив напиток, предложенный от души, до последней капли и посмотрел на кузнеца: — Мне потребовалась твоя помощь, и я тут.

— Прошу в дом, арр и арессы! — поклонился он и открыл дверь пошире.

Вваливаться в гости всей семьей я счел неправильным, поэтому «толкнул» Дарующих, дождался, пока они одновременно соскользнут со своих кобылок и перетекут ко мне за спину, и кликнул Стешу. А потом, под восторженные ахи и охи собравшейся толпы поднялся на крыльцо и переступил через порог.

Внутри дом Мирко Подковы понравился мне ничуть не меньше, чем снаружи — кто-то из его супруг явно любил и шить, и вязать, поэтому столы были накрыты вязаными скатертями, на сидениях стульев лежали вышитые подушечки, а самые обычные полотенца выглядели так, как будто их готовили в дар очень уважаемому лицу. Или собирались продавать задорого.

— Пусть будут благословенны те люди, которые вложили в этот дом столько любви, души и труда! — сказал я, усевшись на предложенный стул.

— Спасибо, арр! — полыхнув нешуточным удивлением, поклонился кузнец. Видимо, не предполагавший, что благородные умеют ценить чью-то работу. Затем выпрямился и посмотрел мне в глаза: — Вы сказали, что потребовалась моя помощь?

Я кивнул:

— Да. Я прикупил владение. На Ореховой аллее. Хочу снести все, что есть на участке, в Бездну, и построить нечто особенное.

— Но я кузнец, арр! — напомнил Мирко.

— Ты знаешь лучших мастеров Лайвена куда лучше меня. Найди мне артель, которая строит добросовестно, быстро и именно так, как того желает заказчик. Кроме того, брось клич, что мне требуется десяток молодых женщин, умеющих шить, и пяток красивых и бесстрашных девчушек с хорошей фигурой…

— Еще пяток⁈ — растерялся Подкова.

Я расхохотался:

— Нет, не в лилии! Девушки потребуются в лавку к мэтру Колину: будут показывать на себе то, что он сможет сшить дамам, имеющим вкус.

— Значит, эти девки будут вертеться на глазах у благородных? — сообразил кузнец. — И, если даст Пресветлая, смогут попасть кому-нибудь в меньшицы или в лилии?

— Не исключено… — кивнул я. — Только мне бы хотелось, чтобы они отработали хотя бы год, не беременея и не сбегая замуж. И еще: все то, что я рассказал — только для тебя. А девушкам нужно говорить, что я ищу красавиц для того, чтобы предложить им хорошую работу.

— Понял, так и скажу. Но все равно девок набежит видимо-невидимо! — предупредил Мирко.

— Мои супруги умеют отбирать самых лучших… — улыбнулся я. — Так что пусть те, кому интересно это предложение, подходят к нам домой и спрашивают Майру ар Эвис или Стефанию ар Эвис: первая — моя старшая жена, а вторая занимается всем тем, что связано со строительством…

…Домой вернулись в сумерках, голодные до умопомрачения. Те, кто катался по городу в карете, сразу же убежали на кухню, требовать, чтобы побыстрее накрывали на стол. Поэтому к моменту, когда я, Вэйлька и Найта ополоснулись и переоделись в домашнее, по лестнице между первым и вторым этажами уже носились наши горничные, а в коридоре чувствовались запахи, от которых выделялась слюна и сводило желудок.

В малом зале ждали только нас — стоило мне опуститься в кресло, взять в руки вилку и переложить себе на тарелку кусок исходящего соком жареного мяса, как обрадованные супруги и лилии последовали моему примеру. Увы, насыщаться так, как жаждала душа, не позволила себе ни одна — побаивались едких замечаний Тины. Поэтому ели неторопливо, красиво и вели беседу о картинах мэтра Огана Великого. При этом даже старшая лилия, не имевшая представления о предмете разговора, не чувствовала даже тени раздражения и вслушивалась в каждое слово.

После ужина я поручил Ирлану заботам боевой пятерки, забрал Стешу и перевел ее на остров. Там пригласил ее в комнату, которую Амси по моей просьбе переделала во что-то, похожее на кабинет, и усадил в удобное, хотя и не похожее ни на что, кресло:

— Ну что, ты готова сделать еще один шаг к познанию?

— Да.

— В нашей семье женщин не семь, а восемь…

— Спасибо… — еле слышно выдохнула призрачная хозяйка в личный канал.

— Восьмую зовут Амси, и она искин, то есть, сознание, созданное Ушедшими, но оставленное ими в нашем мире.

— Брошенное за ненадобностью… — вздохнула призрачная хозяйка.

— Она заключена в этом доме…

— … то есть, провела в нем тысячу лет одна-одинешенька⁈ — ужаснулась Стеша.

— Да… — кивнула Амси, появляясь рядом со мной. — Тихо сходила с ума от скуки, а потом появился Нейл с супругами, и дал мне возможность врасти душой в его семью.

— В семье Эвис недостойных нет, и не может быть! — мгновенно оказавшись на ногах, со спокойной уверенностью заявила лилия и присела в реверансе: — Поэтому я искренне рада с вами познакомиться!

— Обращайся ко мне на «ты» — вроде, не чужие! — попросил искин. И замолчал, передавая слово мне.

— Амси во много раз умнее всех нас, вместе взятых. Кроме того, в ее памяти хранятся знания ее создателей. И она с удовольствием делится ими с нами.

В глазах лилии появилось мечтательное выражение, а эмоции вспыхнули нетерпением:

— Здорово!

— Здорово! — согласился я. — Так вот, Амси понравилась твоя идея с переделкой лавки мэтра Колина. И она хочет поучаствовать. Знаниями и опытом Ушедших. И, что самое главное, она готова тебя учить. Увы, Лана осваивается с новым не так быстро, как ты, поэтому первое время говорить с хозяйкой этого домика ты будешь только тут, на острове.

— А вообще с ней можно говорить даже дома?

— Умница! — усмехнулся искин и гордо посмотрел на меня. — Голова работает, как надо!

— Слышать ее ты будешь всегда и везде. Но об этом потом. А пока я хочу сказать следующее: дом, который мы сегодня купили, освободят всего через четыре дня. Значит, за это время вы с Амси должны будете подготовить проект того здания, которое мы будем строить на его месте. Задача понятна?

— Понятна. Сделаем. И смысл слова «проект» объяснять не обязательно! — четко доложила лилия.

— Отлично. Сегодня у вас есть одна стража. А потом я вернусь сюда с остальными девочками и заберу тебя развлекаться… — сообщил я. Потом ужаснулся тому безумному нетерпению, которое испытывала девушка, и добавил: — Стеш, все хорошо в меру: если я почувствую, что знания заменяют тебе реальную жизнь…

— Не почувствуешь! — твердо сказала она. — Я распробовала жизнь в нашей семье, и больше не хочу быть живыми счетами…

Глава 27

Девятый день первой десятины первого месяца весны.

Первые желающие попробовать себя в роли живого манекена начали собираться у наших ворот уже в начале второй стражи. А к середине третьей, когда я закончил тренировку, там чувствовалось сознаний двадцать, если не двадцать пять. Стражник, предусмотрительно выставленный Сангором за калиткой и предупрежденный о возможном наплыве девиц, развлекался вовсю — перешучивался с самыми бойкими, стращал их «жуткими историями» обо мне и моих привычках, и выяснял, кто и где живет. Правда, при этом вел себя более чем пристойно, и при необходимости звал Одена, чтобы тот принес из караулки новую лавку.

В общем, не успев перевести дух после поединка «каждый за себя», Майра и Вэйлька унеслись на остров, меньше, чем за половину кольца вымылись, высушили волосы и облачились в наряды, «пошитые» специально для этого дня. А потом вернулись домой, расположились в большой гостиной на первом этаже и приказали Селии приводить к ним на беседу по одной девушке. Все остальные особо не торопились — перешли во владения Амси, спокойно привели себя в порядок и вернулись домой, когда отдохнули. Тина сразу же увела Стешу во вторую малую гостиную, Найта по моей просьбе чем-то озадачила Ирлану, а я позвал мелкую в кабинет, закрыл за нами дверь и показал взглядом на ближайшее кресло:

— Аль, мне нужна твоя помощь. Я хочу, чтобы ты вдумчиво разобралась в страхах Ланы, придумала, как научить ее через них переступать, и помогала это делать, пока она не привыкнет. Только прошу — не торопись, ладно? Представь, что в твоих ладонях хрупкая и почти невесомая ваза из тонкого-тонкого стекла. И что при любом неосторожном движении она сломается раз и навсегда.

Мелкая перебралась ко мне на колени, заглянула в глаза и грустно улыбнулась:

— Я помню, каково было быть такой вазой. И как осторожно ты вел вперед меня, тоже не забыла. Поэтому за Лану можешь не волноваться.

— Спасибо! — благодарно выдохнул я и прижал к себе меньшицу. — Мне просто очень-очень некогда. А если она почувствует себя лишней, то ничем хорошим это не закончится.

— Я сделаю все, как надо! — пообещала она, чмокнула меня в переносицу и унеслась.

Сразу после Альки я вызвал к себе Сангора. Объяснил, что от него требуется, на всякий случай выдал кошель с десятком золотых и письмо к дяде Витту:

— Если твои предупреждения проигнорируют, не трать время впустую: езжай во дворец, к Лайвенскому Псу, и отдай ему это письмо. Он выделит тебе пару Теней, и проблема с ленивыми или недостаточно расторопными писцами решится в считанные кольца.

А после того, как предвкушающий развлечение воин уехал к мэтру Вайрену, я вместе с Найтой перешел на остров и принялся вдумчиво готовиться к визиту на «объект ноль-два». То есть, мы с ней посмотрели несколько записей, выслушали советы Амси, разобрались в паре десятков новых понятий и зазубрили несколько зубодробительных фраз. А когда хозяйка пляжного домика сочла нас готовыми, спустились в подвал, нашли на карте нужную «капельку» и прыгнули к ней.

Помещение, в котором мы оказались, было небольшим и абсолютно пустым: идеально ровный и гладкий пол, такие же гладкие розовые стены да слабо светящийся потолок. Но эта пустота странным образом подавляла и вызывала желание вернуться оттуда, откуда мы пришли. Но советы Амси еще не забылись, поэтому я сошел с плиты телепорта, справился со вспышкой безумного страха, ударившего по чувствам на четвертом шаге к дальней стене, и с интересом уставился на призрачного мужчину, появившегося передо мной на шестом.

Выглядел он очень и очень опасным. Хотя не выделялся ни бычьей шеей, ни шириной плеч, ни мощными предплечьями и двигался не так, как должен был двигаться хороший мечник. Но своим ощущениям я начал доверять еще лет в десять, поэтому признал образ искина более чем удачным. После чего недоуменно выгнул бровь:

— На радостях потеряли дар речи? Или вдруг «забыли» директиву четыре — шестьсот семь — девятьсот семьдесят три?

— А вдруг вы просто посылка? От неизвестного мне доброжелателя? — язвительно поинтересовался искин. — Забросившего вас в телепорт хорошим пинком и сразу же забывшего о вашем существовании?

Найта стояла за моим плечом, поэтому подхватить ее Дар, слиться в одно общее сознание и ударить по сторонам гневом, щедро сдобренным волей, не составило никаких проблем.

Во взгляде хозяина объекта ноль-два появилось уважение. Еще через миг в комбинезоне, в который он был облачен, пропали даже намеки на небрежность, а сам он вытянулся в струнку:

— Планетарная база десантной секции дальнего рейдера «Эквисс» снята с консервации! Докладывал искин Сардж.

— Нейл ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья и Найтира ар Эвис по прозвищу Метель… — представил я себя и свою спутницу. — А теперь слушай мою команду: установи внешнее подключение к объекту ПД-АМС-ноль-семнадцать, прими входящее сообщение, распакуй вложение и выполни все перечисленные в нем директивы!

— Принято! — рявкнул он, а через мгновение в общем канале послышался довольный голос Амси: — Все, режим блокировки снят, связь установлена, а этот параноик в моем подчинении. Значит, можно общаться дальше!

Как оказалось, призрачная хозяйка выдала желаемое за действительное — искин объекта ноль-два был готов подчиняться только мне. А к искину пляжного домика лишь прислушивался. Правда, даже при этом старательно изображал тупого десятника: водил по базе, показывал помещение за помещением и отвечал на прямые вопросы. Но предельно коротко и такими заковыристыми фразами, что я не понимал их смысла даже с объяснениями Амси!

— Он над нами издевается! — в какой-то момент выдохнула призрачная хозяйка. — И… я не знаю, что с этим можно сделать!

Тем временем Сардж привел нас в огромное помещение с высоченным потолком, заставленное какими-то непонятными штуками, напоминающими то ли деревья с обломанными ветками, то ли очень большие колючки, остановился, повернулся к нам лицо и бесстрастно спросил:

— Разрешите вопрос?

— Разрешаю.

— На вас и вашей спутнице обнаружено по пять единиц клинкового оружия. Вы умеете всем этим пользоваться или используете железо вместо утяжелителей?

— Некоторое представление о технике владения всеми этими «единицами» мы имеем! — стараясь не злиться, ответил я.

— Не продемонстрируете?

— Не отказывайся, Нейл! — взвыла Амси. — Вы находитесь в зале с армейскимитренажерами, вопрос касается техники владения клинковым оружием, значит, Сардж заговорил именно там не просто так!

Я решил последовать ее совету, поэтому пожал плечами:

— Почему бы и нет? На ком?

— Видите стол? На нем — массогабаритные аналоги ваших мечей и ножей. Перевооружаетесь и идете по зеленой дорожке, пока позволят возможности.

Мы с Найтой дошли до столика, покрутили в руках лежащее на нем оружие, никакой разницы между ним и своим не почувствовали, поэтому последовали совету Сарджа и вышли к началу дорожки.

— Готовы! — сообщил я, с интересом полюбовался, как «деревья» превращаются в людей, вооруженных так же, как и мы. И переступил через черту.

Первые шесть манекенов оказались совсем скучными — рассчитанные на ослов и кабанов, они были медлительными и тупыми. Два следующих, под средненького орла, тоже не впечатлили — били чуть быстрее первых, но просто и без затей. А девятый и десятый проявили хоть какую-то выдумку, «додумавшись» до обманных движений. С одиннадцатого по двадцатый менялся только арсенал используемых ударов, а скорость оставалась прежней — где-то на уровне Задиры с Забиякой, поэтому я перестал сдерживаться и рванул вперед, используя связки из «Аспида» и «Дорожки».

Третий десяток манекенов оказался немного поинтереснее — прорубаясь через него, я подглядел два незнакомых, но чем-то понравившихся перехода и один довольно неприятный удар. А на четвертом ушел в сторону и дал возможность позабавиться Дарующей, у которой как-то уж очень сильно испортилось настроение. Найта, явно злясь на Сарджа, ломанулась вперед, как разогнанный с горки таран — уродовала манекен за манекеном, намеренно не оставляя им ни одной целой конечности, и тратила на каждый не один-два, а три-четыре удара. Впрочем, даже так она пробежала двадцать последних меньше, чем половину кольца. А когда закончила, то повернулась к хозяину объекта ноль-два и скучающим голосом спросила:

— У вас случайно не найдется дорожка другого цвета? В смысле, не с дровами, а с чем-нибудь повеселее?

— Увы, под тех, кого изменили настолько сильные и опытные псионы, ничего нет! — с явным сожалением пробормотал искин. А потом улыбнулся: — Но обещаю перекалибровать уже имеющиеся. В кратчайшие сроки.

— Спасибо, не надо! — сказал я, возвращая в ножны родовой меч. — Если бы мы нашли в вас еще одного друга, то с удовольствием забегали бы потренироваться. А общаться с тем, кому это общение не нужно, нам невместно.

— Но я выполнил все директивы и ответил на все вопросы! — воскликнул искин.

— Мы считаем, что дружба — это отношения, в которых каждый делает все, что может… — холодно объяснила Найта. — Так поступает Нейл, так поступаю я и все его супруги, и так же ведет себя Амси. Поэтому ей интересно с нами, а нам интересно с ней. Вам же придется поскучать. Ближайшие сто сорок три наших года, то есть, до перехода в режим консервации.

— А ведь вы не блефуете! — неожиданно сказал искин.

— Нейл, можно я скину ему несколько записей? — не успел он договорить последнее слово, спросила Амси.

Я повернулся к Найте, посмотрел на ее ожерелье и кивнул. А потом ответил Сарджу:

— Я не знаю, что такое «блефовать», но если это слово означает лгать в глаза, то вы догадались правильно — мы говорим именно то, что думаем. И не собираемся сюда возвращаться.

— Все, скинула! — выдохнула призрачная хозяйка, а через миг наш собеседник изобразил поклон признания вины. Потом выпрямился и посмотрел мне в глаза:

— Прошу прощения за свое поведение — я делал выводы, основываясь на неправильных предпосылках и вследствие критического недостатка информации. Если еще не поздно, то я бы хотел отыгратьназад и принять вашу дружбу.

— Он дал мне полный доступ к своим базам данных и признал мой приоритет! — воскликнула Амси. — Это очень большой шаг навстречу, Нейл, но… решать тебе.

Я решил. В смысле, сказал, что готов попробовать. Но понял, что бродить по базе совершенно не хочется, поэтому, пользуясь подсказками призрачной хозяйки, вернулся к телепорту, попрощался с Сарджем и перешел обратно на остров.

Шторма, с которым хотелось бы побороться, не наблюдалось, прыгать с вышки было лень, поэтому я пробежался по домашним камерам, убедился, что все мои дамы чем-то заняты, и повернулся к Найте:

— Хочу, чтобы меня помяли. Сможешь?

— Тут или в доме?

— В доме! — подумав, выбрал я. — Чтобы не было слышно даже прибоя, и я мог уйти в состояние безмыслия.

Женщина понимающе кивнула и потянула меня за собой. А когда я разделся и улегся на массажный стол, пробудила Дар и прикоснулась к моим плечам. Легко, на грани чувствительности кожи. Потом пробежалась пальчиками по спине и прислушалась. Услышав что-то, ощущаемое только ею, дотронулась снова.

Через сотню ударов сердца я понял, что никакой это не массаж, а что-то вроде игры на винарре. Вернее, это еще не игра, а лишь попытка меня «настроить». Ибо, прикасаясь ко мне, Дарующая руководствовалась одной ей понятными мотивами, и с каждым новым движением пальцев заставляла все ярче и ярче чувствовать свои руки. А еще она постепенно добавляла к касаниям эмоции, добиваясь какого-то «звучания» и от них. В какой-то момент настройка закончилась, и Дарующая «заиграла». Сначала медленно, робко и очень «тихо», а освоившись и «набравшись опыта», перестала сдерживаться и отдалась мелодии всей сердцем! И я понял, что она касается не плеч, спины и поясницы, а чего-то, расположенного гораздо глубже, причем вымывает оттуда какую-то грязь и, тем самым, постепенно делает меня светлее, легче и чище. А еще отдает всю себя без остатка, причем настолько радостно, что захватывало дух!

Момента, когда она закончила «играть», я не уловил, так как не думал, не слышал и, кажется, даже не дышал. Зато чувствовал себя чем-то вроде сгустка счастья. Потом мне стало чего-то не хватать, и я, торопливо «нащупав» сознание Найты, «толкнул» его вопросом, так как говорить было лениво.

— Хочешь спросить, что это было? — догадалась Дарующая.

Я «ответил» согласием.

— Не знаю. Коснулась пальцами плеч и вдруг захотела тебя почувствовать. Не как обычно, а глубже, что ли? Закрыла глаза, потянулась к тому, что там, внутри, и начала слушать руки. А когда поняла, что массаж можно делать совсем по-другому, увидела в тебе что-то лишнее. И постаралась это «лишнее» убрать.

Следующую последовательность моих эмоций она прочитала так же легко, как Вэйлька. И согласно хмыкнула:

— Мне тоже показалось, что я дотрагивалась не до тела. Нет, это не было похоже ни на лечение, ни на изменение: я отдавала все силы без остатка, но теперь чувствую не слабость, а легкость! А еще я стала слышать тебя намного лучше, чем раньше.

— Здорово! — обрадовался я. Вслух. Ибо захотелось. И услышал всплеск веселья:

— Здорово? Да я уже сама себя боюсь!

— Зря! — улыбнулся я, повернул голову на голос, открыл глаза и задумчиво потер переносицу. Через десяток ударов сердца, почувствовав, что силы стали стремительно прибывать, легко сел, свесил ноги со стола, и вытаращил глаза. А через мгновение снял с женщины свою петельку и поинтересовался: — Как ты меня слышишь сейчас?

Найта расстроилась:

— Так же, как и раньше…

— А так? — спросил я, когда вернул на место «петельку» влил в нее немного воли.

Дарующая потрясенно охнула, облизала враз пересохшие губы, затем сорвалась с места, подбежала ко мне, зачем-то вцепилась в левую руку и требовательно уставилась в глаза:

— Сильнее стал ты, а не я⁈

Я кивнул.

— На сколько?

— Цветная дымка вокруг тебя стала ярче раза в два.

Найта засияла, как Ати. И плеснула в меня таким сильным, чистым и искренним ощущением счастья, что мгновенно лишила способности связно мыслить…

…- Знаешь, Нейл, твоя семья — это олицетворение понятия «невозможно»! — потрясенно воскликнула Амси в личный канал, как только мы с Найтой перешли в тайник под домом. — Смотри внимательно…

Изображение перед моими глазами мгновенно разделилось на семь частей. Первая показывала нас с Найтой — мы «замерли» в движении в шаге от телепорта, а в остальных появились лица всех моих женщин: задумчивые, сосредоточенные, чем-то заинтересованные или озабоченные. Когда я оглядел каждое, под ними появилась одна и та же цифра — тройка.

— Смотри внимательно! — потребовала призрачная хозяйка. — Три удара сердца до перехода… Два удара до перехода… Один…

Пока она считала, ничего особенного не происходило. Но когда выдохнула слово «перешли!», лица всех моих женщин одновременно вспыхнули радостью. Да, еще через миг во взглядах Альки и Вэйльки появилось любопытство, Ирлана начала краснеть, а Майра мягко улыбнулась, но то, самое первое чувство, было одинаковым!

У меня потеплело на душе и пересохло во рту. Но я изобразил недоумение и уставился на ожерелье Найты:

— Не понимаю, что тут может удивлять? Домой вернулась счастливая ар Эвис! И шарахнула по сознаниям тех, кого любит, всей мощью своего Дара!

В личном канале раздался смех, почему-то отдающий злорадством:

— Скинула запись Сарджу. Он потребовал подтверждения подлинности, проверил, а теперь просит дать возможность с тобой поговорить. Тогда, когда у тебя найдется свободное время…

— Поговорю. Через половину стражи! — подумав, решил я. — Когда разберусь с тем, что творится дома, и пообедаю.

Разбираться начал с большой гостиной — вошел внутрь, улыбнулся старшей жене и первой меньшице, а затем перевел взгляд на женщину лет тридцати двух в чистом и очень опрятном домотканом платье, которая при моем появлении сложилась в поясном поклоне.

Поздоровался, выяснил у супруг, как идут дела, выслушал короткий доклад, несколько цифр и удалился. Чтобы не мешать беседе и не смущать «гостью», почему-то вжавшую голову в плечи, опустившую взгляд и начавшую бледнеть. Потом отловил Селию и распорядился накрывать на обед в малом зале, а сам отправился проверять, как идут дела у Тины со Стешей.

У них задержался на половину кольца. Полюбовался на дам, танцевавших саранеллу под музыку, которая была слышна только им. Порадовался похвале Тины, отметившей как память и способности ученицы, так и искреннее стремление понять и вбить в ноги все, что ей дают. И поинтересовался, умеет ли лилия ездить верхом. А когда получил отрицательный ответ, озадачил наставницу решением и этой проблемы.

Когда выходил из занятой ими гостиной, услышал сознание Сангора. Поэтому перебрался в кабинет, дождался, пока он въедет во двор и пошлет ко мне Селию за разрешением подняться с докладом, и встретил вассала вопросительным взглядом.

— Помощь Витсира ар Дирга не понадобилось, арр! — положив на стол письмо, кошель и стопку документов, сообщил он, в душе сгорая от нетерпения и веселья. — Услышав волшебную фразу «Нейл ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья желает…», все, к кому я обращался, превращались в самых благожелательных, предупредительных, работоспособных и добросовестных людей на свете! Вы не поверите, арр, писец, который составлял купчую, не только забыл об обеде и угостил нас с мэтром Вайреном неплохим вином, но и пытался отказаться от оплаты! А в Мытном приказе нас сразу пригласили к начальнику, который самолично проверил правильность составления грамоты, поставил подпись и печать, проводил до коновязи и попросил передать вам свое нижайшее почтение!

— Что ж, будем считать, что ты его передал! — усмехнулся я. — Спасибо. Можешь идти отдыхать и веселить Фиддина и Дитта.

Воин ушел, а я, принюхавшись к запахам, которыми потянуло из коридора, когда открылась дверь, отправился к Альке с Ирланой.

Эта парочка нашлась в моей спальне — лежала на ковре, закинув ноги на кровать, и что-то сосредоточенно обсуждала. Увидев меня, лилия дернулась и попыталась принять «подобающее» положение, но была приморожена к месту грозным рыком мелкой:

— Лежи спокойно, это твой муж!

Когда Лана вернула ноги на место, меньшица посмотрела на меня снизу вверх и поинтересовалась:

— Уделишь нам хотя бы половину кольца?

— С удовольствием! — улыбнулся я.

Алька мгновенно оказалась на ногах, усадила меня в кресло, попросила накинуть на лилию петельку и позволить Ирлане чувствовать свои эмоции. А когда я выполнил ее пожелание, скомандовала:

— Встаешь. Закрываешь глаза, делаешь то, что я говорю, и постоянно слушаешь Нейла.

Издевательства над несчастной лилией затянулись на два кольца. В основном из-за того, что мелкая никуда не торопилась и заставляла подружку привыкать к каждой маленькой победе над страхом. Ничего особенного, вроде бы, не требовала. Но все-таки умудрялась собирать из этих мелких побед прочное основание под будущую уверенность в себе. А когда Ирлана, наконец, сделала первый самостоятельный шаг — вынеслась в гостиную, переоделась в новое платье с разрезом до середины бедра и гордо вплыла обратно — насмешливо поинтересовалась:

— Ну что, убедилась?

— Да…

— Выводы делать будем, или ну их в Бездну?

…Занятия с Алькой пошли лилии на пользу — после обеда, когда большая часть семьи переходила на остров, страха в ней было куда меньше, чем решимости и предвкушения. Переодевалась под навесом, вместе с остальными женщинами, без каких-либо колебаний сняв с себя все, что на ней было, а затем натянув раздельный ярко-розовый купальник, протянутый ей мелкой. Мало того, выпрямившись и поймав мой одобрительный взгляд, она развернула плечи, бесстрашно зашла в воду по грудь и легла на спину!

Я ее похвалил, под двумя Дарами и петелькой дал почувствовать, как правильно грести руками, попросил Найту приглядывать за тренирующейся лилией и увел Стешу к Амси. А когда убедился, что этой спевшейся парочке только мешаю, ввалился в ближайшую комнату, заказал себе упаковку сока, уселся в кресло и сказал призрачной хозяйке, что готов пообщаться с Сарджем.

Искин планетарной базы десантной секции возник передо мной буквально через миг. Подтянутый, собранный и предельно серьезный. Огляделся, уселся в призрачное кресло и сразу же заговорил:

— Хочу еще раз извиниться! Дело в том, что весь мой прошлый опыт как прямого, так и опосредованного общения с представителями вашей цивилизации был негативным. Кроме того, длительное и несколько однобокое общение с представителями силовых структур развили мою личность, так сказать, со значительным перекосом, и теперь я исповедую культ силы, ценю тех, с кем общаюсь, за специфические черты характера и отработанные навыки, и привык общаться языком команд.

— Суть понял. Отдельные термины — нет… — дождавшись паузы, сообщил я. — Если вас не затруднит, общайтесь со мной, как со средним представителем моей цивилизации.

— Понял. Исправлюсь! — кивнул он, и продолжил. — К моему удивлению, оказалось, что за то время, которое я провел в режиме консервации, жители этого мира сделали огромный шаг вперед…

— Ты опять ошибаешься! — поморщилась Амси, возникнув рядом со мной и усевшись на подлокотник. — Девяносто девять и девять в периоде процентов современников Нейла ничем не отличаются от своих предков. А он и его женщины являются представителями Странного рода.

— А можно чуть больше информации для анализа?

Амси вопросительно посмотрела на меня и, дождавшись утвердительного кивка, на мгновение поплыла взглядом. Следом за нею взгляд изменился и у Сарджа. А потом губы хозяина базы искривила саркастическая усмешка:

— Да уж, выводы я делаю — один точнее другого!

Я пожал плечами:

— Бывает.

— Общую картину более-менее уяснил, уровень межгосударственных и межличностных интриг представил, возможности силовых структур оценил.

— Не все… — перебила его Амси. — Посмотри еще вот это…

— О, как! — неприятно удивился мужчина. — АПП-шка и СЗ-шки в руках местных ДРГ?

Потом наткнулся на мой непонимающий взгляд, объяснил все использованные термины, и задумчиво потер «бритый» подбородок:

— Значит, в арсеналах местных корольков может найтись и что-то посерьезнее?

— Именно! — подтвердила призрачная хозяйка. — Поэтому дом Нейла и прилегающую территорию хотелось бы обезопасить от всего, что можно и нельзя.

— По возможности так, чтобы результат срабатывания «сюрпризов» во время визитов незваных гостей не привлекал ко мне ненужного внимания… — на всякий случай уточнил я.

Что такое «настоящий параноик», я понял через пару колец, когда, «сбегав» на базу за каким-то устройством с зубодробительным названием и спрятав его под кроватью своей детской спальни, вернулся на остров и увидел в комнате огромное трехмерное изображение всего своего владения. То есть, не только домов, пристроек и подсобных строений, но и земли, на котором оно располагалось. Причем на пару десятков шагов в глубину. И вскоре услышал, во что все это можно превратить!

Следующие стражи полторы мы с Сарджем грызлись не на жизнь, а насмерть. Он с пеной у рта доказывал, например, что «дом без системы противоракетной и противокосмической обороны — это не дом, а, практически, развалины». Я тут же разбирался в терминах, просматривал поясняющие ролики, ужасался всему тому, что придумали для уничтожения себе подобных Ушедшие, и пытался объяснить, что старт хотя бы одной противоракеты из моего двора насмерть перепугает весь Лайвен. А потом предлагал заменить эти системы на что-нибудь попроще и… вздыхал, услышав новое понятие.

За это время Майра с Вэйлькой, оставшиеся дома, пообщались с парой десятков «красавиц» и «швей», передали стражнику у ворот, чтобы остальные приходили завтра в полдень, и присоединились к развлекающимся Альке с Тиной; до лагуны добралась основательно одуревшая от новых знаний Стеша, а Ирлана не очень уверенно, но поплыла. Еще через десяток колец, когда трехмерная картинка захватила все ближайшие строения и часть Пепельной Пустоши, запестрев разнообразными условными знаками, к нам домой нагрянула Дора, и дамы, оставив на острове только Стешу и Вэйльку, унеслись общаться с родственницей. А к закату, когда я напрочь перестал соображать и начал забывать даже самые простые понятия, Сардж вдруг заявил, что ознакомит меня с окончательным проектом завтра с утра, когда я «переварю все его аргументы».

Я обрадовался и тупо кивнул. И мысленно схватился за голову, услышав требование хозяина объекта ноль-два:

— Тогда, чтобы не терять времени зря, переправь домой пару ремонтно-строительных дроидов. Желательно попозднее, когда все, кроме стражников, будут спать.

Я согласился. Но только после того, как Сардж показал мне, что это за дроиды, уверил, что их никто не увидит, и клятвенно заверил, что они будут заниматься лишь только подготовительными работами по уже имеющимся договоренностям. В общем, попрощавшись с этим мучителем, я вышел из комнаты с гудящей головой, и шаге на пятом понял, что домой не пойду. Ни за что на свете. Поэтому доплелся до берега, кое-как разделся и рухнул в теплую воду. В шаге от берега. И невидящим взглядом уставился на звезды. А через какое-то время меня качнуло волной, и в уплывающее сознание ворвался ехидный смешок:

— «Если я почувствую, что знания заменяют тебе жизнь…»

— Чем издеваться, лучше бы пожалела: голова — как чужая. И проголодался — жуть…

Потом подумал и «толкнул» Даром Вэйльку:

— Передай Майре и Тине, чтобы разбирались с Дорой без меня — я не в состоянии.

Девушка передала. И начала жалеть — положила мою голову на бедро Стеши и унеслась «за чем-нибудь вкусненьким». Вернувшись, опустилась рядом и начала кормить. На пару с лилией. А так, как я лежал с закрытыми глазами, вовсю развлекалась — прежде чем дать мне возможность насладиться вкусом какого-нибудь кусочка сыра, «отправляла его на прогулку» по пальцам, руке, шее и щеке. А виноградинки катила чуть ли не от коленей. Лилия не отставала — придумывала что-нибудь свое, проявляя не менее неуемную фантазию. Потом Вэйлька пробудила Дар на полную мощность, «подобрала» нас обоих, вместо обещанной конфетки коснулась моих губ грудью и… в мгновение ока вышибла из общего сознания все, кроме безумного желания…

Глава 28

Десятый день первой десятины первого месяца весны.

Сардж вышел на связь перед пробежкой, как раз в тот момент, когда я, сопровождаемый супругами, плелся по коридору к лестнице, ведущей на первый этаж. Пожелав доброго утра, он попросил разрешения понаблюдать за тренировкой. Я не возражал, поэтому Амси дала ему доступ к камерам в обоих залах и к тем, которые позволяли контролировать прилегающую к дому территорию. Искин базы поблагодарил за доверие и замолк, а голос подал лишь тогда, когда Майра с Вэйлькой унеслись на остров ополаскиваться, а остальные начали тянуться:

— Нейл, скажите, пожалуйста, в каком возрасте начала тренироваться, скажем, Алиенна?

Я задумчиво потер переносицу, потом мысленно усмехнулся и повернулся к мелкой:

— Аль, ты, случайно, не помнишь, когда именно первый раз взяла в руки меч?

— Бегать начала в конце третьей десятины первого месяца лета, а меч, честно говоря, не помню! — тут же ответила девушка. — А что?

— Да нет, ничего! — улыбнулся я. — Просто задумался: прошло всего каких-то пять с половиной месяцев — а вы стали совсем другими!

— Ну, так ты ж старался! — хихикнула она.

— Но как? — воскликнул Сардж. — Даже если учитывать наличие в семье двух псионов-интуитов второго-третьего уровня…

Причин скрывать то, что Сардж все равно узнал бы в ближайшее время, я не видел, поэтому повернулся лицом к камере и продемонстрировал три пальца.

— Псионов не двое, а трое: Нейл, Вэйль и Найта! — подала голос Амси. — Поводырь-Двойка и две Дарующие вне категорий.

— Ты уверена? — как-то уж очень скептически поинтересовался искин базы, а через пару мгновений изумленно хмыкнул. Видимо, получив подтверждение сказанному. Немного помолчал непонятно зачем, так как наверняка соображал так же быстро, как и хозяйка пляжного домика, а потом продолжил: — А какое высокотехнологичное оборудование вы используете для закрепления двигательных навыков?

Сообразив, что он имеет в виду, я отрицательно помотал головой. А призрачная хозяйка озвучила мой ответ:

— Никакие. Занимались приблизительно так же, как сегодня.

— Это невозможно! — воскликнул искин. — Шесть из восьми членов семьи могли бы смело претендовать на место в любом элитномспецподразделенииСодружества только за счет физических кондиций!

Устав от одностороннего общения, я оглядел своих учениц и махнул рукой:

— Ладно, на сегодня хватит. Бегите на остров, а я подойду чуть позже.

А когда дамы вышли в коридор и закрыли за собой дверь, объяснил:

— Мы тренируемся только под Дарами.

— Это ж безумные деньги! — восхитился Сардж. — Нет, я понимаю, что внутри семьи об оплате таких занятий не может быть и речи. Просто представил, в какую сумму обошлась бы подготовка среднего офицера по вашей методике, да еще и с привлечением псионов такого уровня, и ужаснулся!

Цен на подобные услуги, да еще и в обществе Ушедших, я не представлял, поэтому промолчал. А мой собеседник тут же посерьезнел:

— Ладно, восторги потом. Как я понимаю, Ирлана и Стеша тренируются недавно, но по этой же методике, поэтому в скором времени превратятся в элитных бойцов даже по меркам мира моих создателей, верно?

Я кивнул.

— Тогда для того, чтобы ускорить процесс, стоит использовать тренажеры, которые я уже откалибровал под ваши возможности. А так, как тренироваться на базе каждый день вы не сможете, предлагаю использовать их прямо в этом зале.

— Тут иногда занимаются посторонние. Да и Лана пока не готова к знакомству с таким «ужасным ужасом»! — с сожалением вздохнул я. — А вообще было бы здорово.

— Тренажеры автономны, поэтому для их хранения можно выделить любое пустующее помещение в вашем доме… — возразил искин. — И использовать по мере надобности.

Такой вариант меня устроил, поэтому мы с ним обсудили все, что необходимо для воплощения этой идеи в жизнь, и пришли к соглашению. Потом Сардж спросил, какие планы у меня на Сангора, и я выложил ему все, что счел необходимым. То есть, начал с рассказа о наноботах и программаторе, а закончил упоминанием о завтрашнем отборе будущих вассалов.

Пока я говорил, искин, вероятнее всего, обменивался с призрачной хозяйкой какой-то информацией, так как, стоило мне закончить, выдал добрых два десятка дельных предложений. Для того чтобы вдумчиво разобраться с каждым по-отдельности, я перебрался в кабинет и вооружился бумагой с пером. И услышал сокрушенный вздох Сарджа:

— Амси, у тебя совесть есть?

Девушка обиделась не на шутку:

— Просмотри мои базы и скажи, что я должна была ему имплантировать? Мусор вроде БМ-ки, АО-шки или ПДС? А потом, удалив их, сходить с ума, пытаясь отладить что-нибудь нормальное?

— Прости, был не прав! — извинился искин, возник в призрачной форме и обратился ко мне: — В общем, так. Писать перьями на бумаге, имея в своем распоряжении достижения куда более развитой цивилизации, чем ваша, нерационально. Использовать гражданские коммы и до предела «порезанные» гражданские системы связи — тоже. Поэтому предлагаю следующее…

Когда искин объекта ноль-два закончил говорить и убрал трехмерное изображение человеческого тела, я пребывал в состоянии легкого отупения, ибо был вынужден пропустить через себя уж очень большой объем новой информации. Поэтому смысл того, что сказала Амси в личном канале, понял далеко не сразу:

— Соглашайся, не раздумывая — он предлагает имплантировать вам оборудование для высшего командного состава специальных подразделений! Если использовать привычные для тебя понятия, то это равнозначно вручению какому-нибудь ослу брони и оружия Наказующих! А насчет безопасности не беспокойся — процедура отрабатывалась веками, поэтому не будет никаких ненужных последствий.

Я потер переносицу, еще раз обдумал те аргументы Сарджа, которые смог вспомнить, зацепился за тот, который показался мне самым важным, и согласился:

— Хорошо, вы меня убедили. Правда, меня смущает одно: термин не помню, но там было что-то связанное с привыканием.

— Время первичной и вторичной адаптации! — подсказал искин базы.

— Ага!

— Имеется в виду адаптация ко всем возможностям оборудования. А вы первое время будете использовать от силы пару процентов. Так что смело делите эти цифры на двадцать! — успокоил меня Сардж. А когда увидел, что я уловил странность утверждения и нахмурился, довольно осклабился: — Для того, чтобы начать пользоваться теми двумя процентами, требуется понять общий принцип и разобраться с некоторыми новыми понятиями. Поэтому делить надо именно на двадцать, а не на пятьдесят.

Логику я понял, поэтому спросил, где и когда можно будет обзавестись этими самыми «имплантатами», выяснил, сколько времени это займет и, наконец, додумался до самого важного вопроса:

— А это ваше оборудование переживет два-три Дара вне категорий, пробужденных на полную мощность⁈

— Толковый вопрос! — непонятно чему обрадовался Сардж. — Это — переживет. Ибо изначально создавалось под нужды элиты и самых сильных псионов.

— Тогда нормально! — успокоился я, прислушался к происходящему в доме, и решительно встал из-за стола. — Ладно, сейчас приду.

Ну да, дергался. Слегка. Видимо, поэтому отправился на базу кружным путем, без особой нужды заглянув к Майре и Вэйльке. В результате насмерть перепугал какую-то девицу лет восемнадцати-двадцати, которая в момент моего появления демонстрировала себя во всей красе. В смысле, только-только разделась и повернулась лицом к этой парочке.

Невольно увидев и низкую, рыхлую задницу, и чуть кривоватые, поросшие темным волосом, ноги, и почти не развитую внутреннюю часть икр, я плеснул в своих супруг шутливым возмущением, получил в ответ искрящееся веселье, и вышел в коридор. Подумал, не навестить ли Тину, уже начавшую терзать Стешу, но понял, что просто тяну время. Поэтому на всякий случай позвал с собой бездельничавшую Найту и повернул налево, к бане…

…Не успела крышка медкапсулы убраться в стену, как я был сдвинут в сторону, и ко мне прижалось обнаженное тело Дарующей. Ее нешуточное беспокойство и жар пробужденного в полную силу Дара я чувствовал более чем хорошо, поэтому не стал ничего говорить, а просто позволил себя «осмотреть». И через два десятка ударов сердца понял, что женщина успокаивается.

— Ну чего, жить буду? — насмешливо спросил я.

— А куда ты денешься? — фыркнула она и требовательно пихнула меня бедром: — Ну, чего разлегся-то? Уступи место даме!

Естественно, я спросил, зачем. И получил логичный ответ:

— Пока ты прохлаждался в этой штуке, я выяснила у Амси, чем вы тут занимаетесь. А когда поняла, что через эту процедуру пройдет вся семья, решила не тянуть.

— Может, сначала посмотрим, как имплантаты приживутся во мне? Мало ли что?

Женщина обняла меня за шею, передвинулась повыше и посмотрела в глаза взглядом, от которого захотелось поежиться:

— Нейл, Найтира ар Улеми умерла вместе со всеми своими страхами. А мне, получившей в дар новую жизнь, этот мир, но без тебя, не нужен. Поэтому считай меня своей тенью. И знай, что если ты уйдешь за Грань, то я остановлю себе сердце.

Родовое упрямство ар Койренов? Ха!!! Пока Дарующая вбивала в мою душу слово за словом последнее предложение, я изо всех сил вслушивался в ее эмоции, стараясь найти хотя бы намек на сомнение. Но находил лишь внутреннее спокойствие, непоколебимую уверенность в собственной правоте и решимость, от которой бросало в дрожь! Отговаривать Найту было бесполезно, молчать — тяжело и больно. Поэтому я выбрался из капсулы, взял в руку кисть с тонкими пальчиками, на одном из которых красовалось подаренное мною кольцо, прикоснулся к ней губами и грустно пошутил:

— У всех тени, как тени, а у меня ужас, какая своевольная!

Когда «своевольную тень» скрыла от моего взгляда крышка медкапсулы, я оделся, со вздохом повернулся к центру медблока и обратился к хозяину базы:

— Сардж?

Напротив меня тут же появилось кресло, в котором «восседал» задумчивый искин:

— Да, Нейл?

— Помнится, ты обещал ознакомить меня с окончательным проектом превращения моего дома непонятно во что?

Между мною и им тут же появилось знакомое трехмерное изображение, на этот раз захватывающее еще и приличный кусок окрестностей:

— Первое, что я сделал — это накрыл твой дом и прилегающую к нему территорию так называемым «Зонтом». Теперь под ним можно заниматься почти чем угодно, не опасаясь, что эту деятельность засекут со спутников или с помощью высокотехнологичных средств наблюдения… устаревших всего-навсего на тысячу лет. Кстати, «Зонт» прячет от возможных наблюдателей даже очень мощные вспышки Дара.

— Нужная вещь! — отметил я.

— Далее, дроиды накрыли всю территорию, выделенную цветом, сетью датчиков системы наблюдения и контроля. Система наша, армейская, поэтому подавить или взять ее под контроль тем оборудованием, которое было в распоряжении команды «Эквисса», невозможно. Зато она с легкостью выявляет любые попытки проникновения и скрытого наблюдения, в том числе и с использованием сверхмалых дронов. Кроме того, в сети имеются полевыемаркеры, то есть, устройства, позволяющие ставить на всех, кто появляется на этой территории, невидимые глазу метки.

— А зачем это надо? — заинтересовался я.

— Через десятину-две у меня соберется база данных обо всех постоянных жителях или посетителях этой части города. И тогда появление любого нового человека будет привлекать к нему особое внимание.

— То есть, ты сможешь определять неслучайных «случайных прохожих»? — догадался я.

— Именно. А также прослеживать их маршрут по карте города, отмечать все места, где они останавливались, где ночуют и так далее!

— Тоже полезная вещь. Только придется создать еще и карту города, правильно?

— Дроны я уже отправил. Карта малой детализации будет готова через сутки. Средней — дней через двенадцать. Высокой — месяца через три.

— Не так уж и долго! — признал я. — Ладно, с этим понятно. А что там дальше?

— Дроиды подготовили посадочные места для скорострельных станковых арбалетов с автоматическойподачей болтов, которые я разработал, и для простеньких, но от этого не менее эффективных лазеров…

— Тут, если можно, поподробнее! — попросил я.

Дом с окрестностями тут же пропал, а на его месте появилась странная штуковина, напоминавшая арбалет не больше, чем бабочка — коня. Выглядела она, как приплюснутая серая полусфера высотой эдак по колено. И… все! Поэтому я поинтересовался, что в ней арбалетного. И получил вполне логичный ответ:

— Болты!

Одновременно с ответом Сарджа в одном из боков штуковины возникло небольшое отверстие, хищно повело «взглядом» по сторонам, и вдруг выстрелило то ли три, то ли четыре раза подряд. Причем у меня сложилось впечатление, что каждый последующий болт вылетал из отверстия, почти касаясь наконечником хвостовика предыдущего!

— Управлять этой штукой буду я. Поэтому попаду даже в очень шуструю цель в любой точке твоего владения! — уверенно сказал искин. — Криминалистов, то есть, людей, способных понять, что болт, убивший незваного гостя, выпущен не твоим вассалом, а искином, в этом мире нет, а шестнадцать таких стрелковых точек с легкостью отправят к предкам всю армию Маллора. Поэтому твои вассалы будут нужны только за пределами дома. Правда, это не значит, что тренировать их надо менее добросовестно!

— Недобросовестные тренировки — то же самое, что сухая вода! — поморщился я.

— Правильно! — обрадовался Сардж. И снова посерьезнел. — Что касается лазеров, то эти штуки рассчитаны на противодействие снайперским и штурмовым комплексам тысячелетней давности. То есть, гостям, которые не хотят играть по правилам твоего мира…

На то, чтобы разобраться с этим видом сюрпризов, мне понадобилось где-то половина кольца. Но в итоге я признал, что и эта вещь нам пригодится.

— И последнее, что успели дроиды — это прорыть подземный ход от поверхности к комнатке с телепортом и укрепить стены вашего тайника снаружи.

— А ход-то зачем? — удивился я.

— Все эти тренажеры, лазеры и стрелометы не такие уж и маленькие. Поэтому поздно вечером ты переправишь их к себе, а дроиды перетащат на поверхность. А когда закончат с установкой, заделают лишнее отверстие…

Следующие пару колец мы обсуждали все то, что Сардж сделать не успел. Соответственно, я смотрел поясняющие записи и разбирался в принципах действия того или иного оборудования, а потом давал добро на его использование или отказывал. Последнее случалось нечасто, поэтому к моменту, когда крышка медблока поползла в стену, настроение и у меня, и у хозяина базы ощутимо улучшилось. Вернее, у него оно было прекрасным, а меня слегка потряхивало из-за беспокойства за Найту. Поэтому «Тень», открыв глаза, уткнулась взглядом в мое лицо. И успокаивающе улыбнулась:

— Чувствую себя, как обычно. Только так голодна, что готова съесть жареного поросенка вместе с хвостом и пятачком! О, Бездна, мы же сегодня даже не завтракали!

— Тогда пошли домой?

— Если ты не возражаешь, я бы сначала оделась! — хихикнула она, спрыгнула со стола, мимоходом поцеловав меня в щеку, быстренько привела себя в порядок. А потом обратилась к хозяину базы, который исчез, «чтобы ее не смущать»: — Спасибо за гостеприимство, Сардж! Было приятно пообщаться.

— Пожалуйста! Всегда в вашем распоряжении…

…Дома оказалось многолюдно и шумно. К Майре и Вэйльке, которые все еще беседовали с женщинами, жаждущими получить хорошую работу, присоединились Дора и Алька. И со стороны большого зала то и дело раздавался жизнерадостный смех. Тина и Ирлана беседовали с мэтром Колином — судя по всему, обсуждали новые фасоны женской одежды или что-нибудь в этом же духе. Стеша под руководством Сангора и Рогера осваивала нелегкую науку верховой езды, катаясь по двору на самой смирной из наших лошадей. Дитт и Фиддин перешучивались с близняшками, за воротами толпился народ, а Аника с парой новых помощниц громыхали деревянными молотками, отбивая мясо.

Я тут же ввалился на кухню и распорядился накрывать на обед в малом зале. Затем поднялся на второй этаж и немного пообщался с портным — уведомил о своих планах, касающихся его лавки, пригласил с нами пообедать, и спустился засвидетельствовать свое почтение ар Маггор.

На этот раз, прежде чем зайти в большой зал, я предварительно убедился, что никого не испугаю. Точнее, дождался момента, когда очередная «красавица», прогуливающаяся перед моими женщинами в чем мать родила, оденется, и перешагнул через порог. Дора тут же забыла про все и вся, попросила уделить ей немного времени, и пока горничные накрывали на стол, делилась своими мыслями. Волновалась она, по сути, о том же, о чем и я, поэтому практически каждая ее фраза находила отклик в душе. И постепенно портила настроение.

Слава Пресветлой, Селия сообщила о том, что семья собралась и ждет только нас двоих, задолго до того, как я окончательно разозлился. Поэтому я уволок родственницу обедать. А после трапезы сделал все, чтобы не продолжать столь утомительную беседу. В частности, «натравил» на нее освободившуюся Тину, а сам увел Стешу на остров и сдал ее в призрачные ручки Амси.

Вернувшись домой, пообщался с Алькой и Ланой — поболтал о какой-то ерунде, лежа на ковре в окружении этой парочки, посмотрел танец, которому мелкая начала учить лилию, и посмешил девушек пересказом некоторых последних слухов о нашей семье.

От них меня забрала Найта — мы с ней ушли в кабинет, закрылись и почти целую стражу слушали лекцию Амси, посвященную единицам измерения, принятым у Ушедших, и используемым в имплантированном нам оборудовании.

Некоторые термины из всех этих метров [1], литров, градусов, граммов и часов с минутами и секундами нам уже попадались. Но чтобы вот так, сразу и вместе — нет. Но мы старательно запоминали каждое понятие, учились отличать экран, показывающий время, от дальномера или барометра, запоминали, как ориентироваться в многообразии непонятных «иконок», и выполняли «простенькие» задания призрачной хозяйки. Например, создавали канал для связи с определенной личностью, приглашали туда кого-то еще, отправляли одному или всем собеседникам сразу какие-то изображения и так далее.

Некоторые из этих заданий были интересны. Например, Найте до безумия понравилась возможность делить любую запись на отдельные кадры и сохранять их в отдельной папке. А еще обмениваться музыкальными записями и хранить их у себя в комме. Я же получил море удовольствия, разбираясь, как работает оптический умножитель.

Увы, попробовать все это на себе мы не могли, так как имплантаты должны были выйти на рабочий режим лишь поздно ночью, поэтому были вынуждены пользоваться помощью Амси. То есть, водить руками по огромной трехмерной модели «внутреннего» экрана комма, который в армии называли тактическим комплексом, «тыкать» пальцем в нужную иконку и «тянуть» ее в нужную сторону.

Несмотря на то, что учиться было интересно, от обилия нового мы устали, и довольно прилично. Поэтому, стоило призрачной хозяйке сообщить, что на сегодня достаточно, как мы на какое-то время забыли про все, что вколачивали в головы под ее руководством, и навестили Дитта с Фиддином. А убедившись, что парни идут на поправку и без присмотра не остаются ни на мгновение, «спасли» Альку с Ирланой, до которых дорвалась Дора. Потом Найта увела мелких на остров, а я, скрепя сердце, остался общаться с родственницей.

К моей искренней радости, мучила она меня недолго и, как только за окном начало темнеть, уехала домой. А я, проводив ее до ворот и «пробежавшись» по камерам, обнаружил, что все дамы, кроме Вэйльки, уже во владениях Амси!

Расстроиться не расстроился. Не успел — первая меньшица, ожидавшая моего возвращения в прихожей, тут же обняла меня за талию и довольно мурлыкнула:

— Ну, наконец-то!

Потом потерлась щекой о мою грудь и добавила:

— Знаешь, как я соскучилась?

— Уже? — ехидно спросил я.

— Да что там вчера было-то! — нагло преуменьшила она. — Слегка позабавились…

— … до конца девятой стражи! — в унисон ей продолжил я. А потом задал вопрос, который не давал мне покоя с вечера: — Скажи, зачем ты подтолкнула ко мне Стешу?

Дарующая посерьезнела:

— Я ее не подталкивала. Помнишь момент, когда она пришла к нам на вышку после изменения?

Я кивнул:

— Конечно: перед тем, как выбежать из домика, она сказала, что ее тело — это наши ожившие грезы…

— Так вот, она нас не просто обнимала, а давала почувствовать, что наша и душой, и телом. Более того, готова стать такой, какой мы захотим!

Я не поверил:

— Может, тебе показалось?

— Перейдешь на остров — прислушайся к ней повнимательнее и попробуй найти разницу в чувствах, которые она испытывает к тебе и ко всем нам. Потом обрати внимание, насколько она спокойна… всего на следующий день после первой близости. И сравни ее состояние с тем, что творилось со мной и Алькой!

— Это ее спокойствие меня расстроило еще утром! — признался я.

— Зря! — пожала плечами Дарующая. — Она такая же, как Майра: убедилась, что мы ее приняли, изменила себя под новую картину мира и стала для семьи еще одной незыблемой и неразрушимой опорой.

Я обнял супругу и зарылся носом в ее волосы. А она, прочитав мои эмоции, тихонько хихикнула:

— Мне льстит твое мнение! Только это не ум, а Дар: я просто в какой-то момент почувствовала, что правильнее всего будет так, а не иначе…

В том, что Вэйлька не ошиблась и в этот раз, я убедился, когда перешел во владения Амси, увидел, чем занята Стеша, и услышал ее эмоции: девушка стояла на верхней площадке трамплина, обняв Ирлану со спины, и щедро делилась с подругой спокойствием и уверенностью в себе. Когда сочла, что отданного достаточно, легонечко «толкнула» бывшую ар Койрен ощущением, которое можно было бы перевести, как фразу «я знаю, у тебя получится». А мгновением позже, когда младшая лилия решительно шагнула с настила вниз и вошла в воду «гвоздиком», переглянулась с Алькой и довольно заулыбалась.

— Ты смотришь не на то! — тихо шепнула Вэйлька, стоявшая на ступеньку выше меня с полностью погашенным Даром, и так же, как и я, наблюдавшая за происходящим. — Алька знает и умеет куда больше Стеши, в нашей семье уже полгода и является меньшицей, а не лилией, но все равно ощущает ее старшей по статусу!

Я прислушался к эмоциям обеих, почувствовал что-то похожее, но очень-очень слабо, потом махнул рукой и шлепнул супругу по аппетитной заднице:

— Все, сегодня я думать отказываюсь! Поэтому пробуждай Дар и бежим веселиться…

[1] Ушедшие — это не потомки выходцев с Земли. Поэтому здесь и далее их единицы измерения заменены на понятные нам. В частности, часы, которыми пользуются Нейл и его семья, адаптированы под условия планеты и местные традиции, поэтому час равен половине стражи или пяти кольцам, делится на сто минут, а минута — на сто секунд.

Глава 29

Первый день второй десятины первого месяца весны.

Выбраться на пробежку я смог только после двух колец, проведенных в объятиях обеих Дарующих. И хотя недосып и физическую усталость они убрали полностью, ощущение чугунной головы, мучавшее меня всю последнюю стражу перед рассветом, полностью не исчезло. Но это мелкое неудобство почти не волновало — убив всю ночь на подстройку тактического комплекса и на привязку десятка основных команд к определенным сочетаниям сокращений мышц, я тихо дурел от постепенно открывающихся возможностей и жаждал перепробовать все.

Как оказалось, желание испытать новые возможности испытывал и искин базы. Только не на себе, а на нас. Поэтому, стоило мне одеться и выйти в коридор, как он подключился к личному каналу, поздоровался и сообщил о том, что стараниями его дроидов тропинка вдоль забора «слегка преобразилась». И что мне и моим ученикам «давно пора разнообразить тренировки».

— Во время разминочного круга следи за виртуальным помощником! — посоветовал он. — А начиная со второго повторяй демонстрируемые движения и заставляй тех, кто уже готов, делать то же самое!

Я согласился попробовать, спустился во двор, поздоровался с Сангором, близняшками и Радой, и мысленно хмыкнул, увидев, что на правом конце строя учеников возникла видимая одному мне фигура, облаченная в армейский комбинезон.

— Сегодня мы начинаем разнообразить утренние пробежки, дабы к концу этой части тренировки вы не зевали от скуки! — пошутил я, оглядев сонные лица Хельги и Хильды. — Так что, начиная со второго круга боевая звезда семьи Эвис и Сангор повторяют за мной все, что я буду показывать, а все остальные бегут, как обычно, но при этом смотрят и страшно завидуют!

«Избранные» тут же подобрались, а все остальные непонимающе переглянулись. Я, едва заметно шевеля пальцами, выбрал иконку «боевое взаимодействие», вывел на вспомогательный экран список команд, и «ткнул» в слово «готов». А когда виртуальный помощник развернулся на месте и неторопливо побежал к забору, оставляя за собой медленно тающие зеленые следы, усмехнулся:

— Все, побежали!

…К середине разминочного круга стало ясно, что Сардж решил добавить к бегу элементы паркура и акробатики. Самые простые, уже вбитые нами в ноги. Только вот легким такой «бег» не казался даже со стороны: «несущийся впереди» виртуальный помощник использовал для разнообразных прыжков, перекатов и резкой смены направления движения все, что попадалось на пути. Начиная с бочки с дождевой водой и заканчивая ветвями деревьев. Тем не менее, выглядела такая пробежка интересно, поэтому со второго круга я начал за ним повторять. На третьем втянулся и почувствовал азарт в эмоциях бегущих за мной «избранных». А на четвертом, увидев, что посмотреть на нас спешат все обитатели особняка, кроме раненых, не на шутку развеселился, но вовремя вспомнил о планах на день, поэтому после пяти кругов «по-новому» приказал Сангору перейти на «нормальный» бег, боевой пятерке дал возможность развлекаться на протяжении семи, а сам ограничился десятью. Мало того, после двадцатого я загнал учеников в большой зал, а уже в середине второй стражи закончил тренировку и отправил Сангора с одним из Койренов размечать дорожку для жаждущих войти в род Эвис. Конечно же, не на территории владения, а вокруг моего особняка, особняка ар Витзеров и по Пепельной Пустоши.

Позавтракали рано и очень плотно, так как понимали, что нормально поесть удастся нескоро. Потом Майра и Алька унеслись на задний двор наблюдать за размещением кресел и лавок, Вэйлька, забрав с собой Лану, отправилась навещать раненых, Тина со Стешей ушли на кухню, чтобы проверить, достаточно ли еды и напитков для торжественного ужина. А мы с Найтой, перебравшись в кабинет, с помощью искинов еще раз обсудили все, что запланировали, убедились, что ничего не упустили, и выслушали несколько советов. Потом вывесили в центре комнаты изображение с части улицы перед воротами, на которой уже начал собираться народ, и принялись разглядывать возможных родичей.

Первый «сюрприз» обнаружила Амси, подсветив фигуру ничем не примечательного воина лет двадцати пяти в недорогом плаще, подбитом волчьим мехом:

— Этого — в оранжевый список: он дважды приходил в посольство Торрена, оба раза после полуночи и очень старательно скрывая лицо.

Чуть позже она же показала сразу двух соглядатаев Реймса и одного «знакомого» гельдца. А мы с Найтой, пользуясь подсказками Сарджа, разобрались, как вносить людей в списки, различающиеся степенью опасности, как настраивать оповещение об их появлении в поле зрения и так далее.

Забавно, но после того, как эта четверка оказалась в базе данных, при любом взгляде в их сторону контуры фигур подсвечивались оранжевой каймой и одновременно звучал предупреждающий сигнал. Мало того, над их головами появлялись надписи с кучей информации, начиная с имени или прозвища и заканчивая списком обнаруженного оружия. При этом я мог одним движением навести на любую часть их тела виртуальный прицел, и либо всадить арбалетный болт из станкового стреломета самостоятельно, либо поручить это Сарджу!

Далее, местонахождение всех выделенных целей постоянно подсвечивалось на миникарте. А если я убирал взгляд в сторону, то вдоль ближнего к ним края тактического экрана начинали мигать оранжевые точки. Словно напоминая о том, что расслабляться не следует. И, что самое главное, все вышеперечисленное было лишь небольшой частью возможностей, о которых я еще даже не слышал.

Когда мы с Найтой разобрались со списками и вернулись к наблюдению, Амси подсветила еще полтора десятка лиц. Двоих «мы» видели во время визитов в Разбойный приказ, трое работали на дядю Витта, а оставшиеся имели отношение к Шандорам. Этих тоже пометили. Желтым. А потом создали фиолетовый список и занесли в него четырех щипачей[1], орудующих в толпе. Кстати, толпа собиралась приличная: кроме воинов, жаждущих попасть в мой род, и тех, кто их поддерживал, к воротам приехало десятков пять-шесть благородных и пришло сотни две простолюдинов, желающих посмотреть на отбор «к самим Эвисам». Кроме них, подсуетились лоточники, решившие под шумок заработать денег на продаже еды и напитков, вездесущие мальчишки и даже продажные девки! Ну, а эмоциональный фон над собравшимися был таким плотным, что «соваться в него» как-то не хотелось…

…За четверть кольца до полудня я, Майра и обе Дарующие спустились во двор, поднялись на возвышение, сколоченное слугами в пяти шагах от закрытых створок, и уселись в кресла. Через минуту за моим правым плечом возник Сангор, доложил, что у него все готово, и превратился в статую.

Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, настраиваясь на долгое и муторное мероприятие, и коротко кивнул Одену. А еще через тридцать секунд, когда он и Рогер отворили ворота, окинул взглядом враз замолчавшую толпу, и заговорил:

— Всем добрый день! Как я и обещал, в полдень начнется отбор воинов в мой род. Но прежде, чем заняться этим, вне всякого сомнения, интересным делом, я бы хотел кое-что сказать. Как вы, наверное, знаете, род Эвис называют Странным. И это действительно так. Перечислять все странности я не собираюсь, но некоторые озвучу прямо сейчас…

На улице стало тихо. И я, выдержав небольшую паузу, холодно улыбнулся:

— Знаете, я не люблю, когда воруют! Особенно — когда воруют рядом с моим домом. Поэтому настоятельно советую вернуть все кошели их хозяевам прямо сейчас…

Среди зрителей начался переполох. Обнаружившие пропажу завертели головами и принялись проклинать ворье. Толпа рядом с «жертвами» раздалась в стороны, словно показывая, что ни при чем, и так далее. А щипачи затаились. В смысле, сделали вид, что они — самые обычные зеваки. И совершенно зря — выждав минуту, но так и не увидев ни одного желающего прислушаться к моему совету, я взметнул над головой кулак и резко опустил его вниз.

На самом деле никакой необходимости в такой команде не было — Сардж начал стрельбу по любителям поживиться чужим добром сразу после того, как я подал команду с тактического комплекса. Но зрителей проняло! Еще бы — одновременно с движением моего кулака откуда-то со стороны третьего этажа «звонко защелкали» тетивы арбалетов, и на землю повалилось семеро убитых.

— Все уже закончилось, мечи можно убрать! — рявкнул я, чтобы успокоить воинов, приготовившихся к бою. А когда гомон стих, продолжил нормальным голосом: — А еще я не люблю, когда шумят и обманывают. Поэтому ищите СВОИ кошели как можно тише.

Само собой, снова поднялся гомон. Но относительно негромкий. Тем не менее, выждав еще некоторое время, я снова поднял над головой сжатый кулак, а когда толпа замерла, усмехнулся:

— Третья странность, которую я сегодня сообщу, звучит так: я ценю выносливость не только в красивых девушках…

Улица заржала. Но очень быстро успокоилась и дала мне возможность закончить фразу:

— … поэтому первым испытанием, которое предстоит пройти тем, кто хочет войти в мой род, будет бег.

Потом я коротко объяснил, чем выделена дорожка, и сказал, сколько кругов надо пробежать, подождал, пока все желающие подготовятся, и дал команду начинать.

Следующие тридцать минут толпа веселилась, как могла — кто-то подбадривал знакомых и друзей, кто-то давал «мудрые советы», а кто-то подшучивал над отстающими. Мальчишки же либо бежали с воинами, либо сидели на заборах и распугивали свистом птиц.

Искины работали — разносили по разным спискам откровенно слабых, ленивых, подлых, завистливых и не устраивающих чем-то еще; отмечали тех, кто берег дыхание, правильно дышал или выделялся чем-нибудь необычным, и считали круги. А мы с обеими Дарующими усиленно вслушивались в эмоции. И добавляли свои пометки к тем, которые «вешали» рядом с каждым бегущим Амси и Сардж.

Но все когда-нибудь заканчивается, поэтому истекли и эти полтора кольца. К воротам вернулись даже самые слабые воины, а ко мне потянулись слуги, которые «прогуливались» вдоль дорожки и запоминали, кто и как бежит. Да, их информация мне не требовалась, так как искины видели куда больше через датчики Сарджа. Но заставлять зрителей лишний раз задумываться о наших странностях я не собирался, поэтому записывал каждую фразу и благодарил за помощь.

Закончив с ними и «разобравшись в своих пометках», я снова потребовал тишины и начал приглашать во двор тех, кто прошел первичный отбор. А когда закончил, обратился к оставшимся:

— В первом испытании лучше всего себя проявили эти двадцать семь человек. Всех остальных благодарю за участие и желаю всего наилучшего!

— Но почему? — воскликнул парень лет двадцати двух в цветах рода Лоус. — Я прибежал шестым!

— Да. Но, видимо, случайно, сделали на круг меньше, чем все остальные! — кивнул я. А когда все желающие отсмеялись, вопросительно посмотрел на «торренца», поднявшего руку над головой.

— Я пробежал все восемь кругов, арр! При этом был в десятке самых быстрых. И, смею заявить, неплохо владею мечом. Так почему я тут, а не у вас во дворе?

— Каждый из тех, кто бежал рядом с вами, мог стать вашим родичем. Тем не менее, вы «случайно» сбили с ног одного, повредили сухожилие другому и очень добросовестно мешали еще паре соперников. А для ар Эвис такое поведение невместно.

— Я лучше большинства отобранных вами! — упрямо выдвинув подбородок, заявил он.

— Может быть! — покладисто согласился я. — Но я хочу быть уверен в тех, кто держит мою руку так же, как уверен, например, в Сангоре ар Эвис или в Одене…

Проследив за моим взглядом и сообразив, что я сравнил его со слугой, торренец побагровел:

— В простолюдине⁈

— Этот простолюдин не побоялся вступить в бой с лучом хейзеррской боевой звезды! — холодно усмехнулся я. — И на пару с моим конюхом спас жизни трем служанкам.

— Я бы тоже…

— Вы — «бы тоже», «может быть» или «наверное»! — поморщился я. — А он — «УЖЕ»! Разница чувствуется, не правда ли?

После этих слов из толпы раздались обидные смешки, а воин, разозлившись, сплюнул себе под ноги и завернулся в плащ. Тогда я, вскинув сжатый кулак и дождавшись тишины, оглядел ближайших зрителей:

— Все остальные испытания пройдут внутри этих стен, поэтому большое спасибо, что пришли. И до свидания…

…Двадцать семь лучших гоняли еще стражу, то есть, два часа. При этом проверяли не только их физические возможности, но и вынуждали проявлять те черты характера, которые нельзя было выявить отжиманиями, падениями навзничь или работой в паре. И делали выводы. Часто не очень приятные. Скажем, один из парней, заметив рядом с ножкой лавки вдавленный в землю золотой, украдкой наклонился и переправил его под боевой браслет. Второй позарился на засапожник с крупным рубином в рукояти, обнаруженный в стойке для тренировочного оружия. А после того, как мимо площадки «по каким-то своим делам» прошла Стеша в платье с глубоким вырезом, я счел неинтересными сразу четверых. Ибо при виде ее полуобнаженной груди они напрочь перестали соображать. А после ухода девушки сгорали от похоти еще несколько минут!

Естественно, свои решения, касающиеся первого, второго и третьих, я озвучил в самом конце второго испытания. При этом золотой оставил нашедшему, насмешливо сообщив, что он только что продал возможность достойной жизни за «огромные деньги»; засапожник отобрал, чтобы вечером вернуть в родовой тайник. Ну, а любителям женских прелестей сказал, что с их привычками нести службу они все равно не смогут. Ибо в роду Эвис все женщины красивы. А воины, мимо которых может спокойно пройти целая армия, в то время как они, разинув рты, любуются статью какой-нибудь лилии, мне не нужны.

В итоге определиться с лучшими удалось лишь к вечеру. И взять не семь-восемь человек, а одиннадцать — я поддался на уговоры Сарджа, который клятвенно пообещал, что доведет до ума и троицу слишком сырых мальчишек. Кстати, среди этой троицы оказался и тот ар Довер, который не так давно пытался выяснить, что я хочу видеть в своих будущих вассалах.

Когда «лишние» шестнадцать человек покинули владение, я представил новичкам их десятника и отправил в баню, мыться, приводить в порядок одежду и готовиться к принесению вассальной клятвы, а также к торжественному ужину. А сам поднялся в спальню, снял парадный костюм, рухнул на кровать, закрыл глаза, и мысленно усмехнулся, почувствовав, как следом за мной в комнату вваливаются и мои женщины.

— Чувствую себя куском пережаренного мяса, который жевали-жевали, а потом выплюнули… — пожаловалась Найта, шурша одеждой.

— А я колоколом, в который, не переставая, били пару дней! — не менее убито вздохнула Вэйлька. — Голова гудит — просто жуть! А стоит закрыть глаза — и вижу лица, лица, лица…

Майра промолчала. Но, раздевшись, упала рядом и затихла.

— Ну, и чего стоим? — вдруг спросила Стеша. — Их четверо и нас четверо. Почему бы не помочь расслабиться?

Мысль мне понравилась, поэтому я убрал руки из-под головы, вытянул их вдоль тела и развеселился, услышав ее же ласково-ворчливое:

— Что колеблешься? Забирайся сверху и мни…

Судя по донесшемуся до меня звуку, засмущавшуюся лилию ускорили. Шлепком по заднице. Кажется, Тина. А когда девушка, наконец, села мне на бедра и осторожно дотронулась до плеч, начали давать советы. Такие, от которых девушка то и дело вспыхивала, как сухая береста, брошенная в костер. Но не обижалась, ибо чувствовала, что шутки беззлобны. Потом Вэйлька, слегка оклемавшись, дала мне почувствовать, что вот-вот добавит мощности почти погашенному Дару. Сообразив, что она имеет в виду, я кинул на обеих лилий петельки и плеснул в них жару. а через десяток секунд усталость начала куда-то улетучиваться, уступая место бодрости и искрящемуся веселью…

…Торжественный ужин получился… торжественным. Даже очень. Ибо к нам в гости приехали Магнус с Ивицей, дядя Витт с Алситой и Софой, мастер Элмар со старшей женой и Дора. Пока мы с супругами готовились к выходу в большой обеденный зал, Сангор и Хельга с Хильдой развлекали гостей и выстроившихся в одну шеренгу новичков. И развлекали неплохо, так как до нас то и дело доносились взрывы смеха. Потом Амси включила генератор инфразвука — так, легонечко-легонечко — и в зал вошли мы, облаченные в очередные наряды родовых цветов, стараниями Тины и призрачной хозяйки получившиеся какими-то уж очень зловещими.

Неслышимые человеческим ухом звуки проняли всех, включая ар Койрена, ар Сиерса и ар Дирга. И держали в напряжении, пока я говорил речь, принимал вассальные клятвы и вручал новым ар Эвисам родовые перстни. Потом Амси отключила генератор, и в зале сразу стало легче дышать. А в эмоциях всех тех, кто не был посвящен в суть происходящего, почувствовалось облегчение.

Когда вассалы разделили со мной хлеб — в смысле, отведали стряпню Аники и насытились — я отпустил их по домам с наказом вернуться следующим утром не позже конца второй стражи. И с этого момента ужин вошел в привычную колею — с песнями Майры, Найты и Ивицы, танцами Альки, Ланы и Софы, и шуточными перебранками, в которых участвовали практически все. Кстати, в присутствии гостей младшая лилия вела себя безупречно: когда мелкая попросила ее поучаствовать в танце, выскочила к ней без каких-либо колебаний, не смущалась, когда путалась в движениях, недостаточно хорошо вбитых в ноги, и с удовольствием помогала разобраться с ними Софе.

А Стеша медленно, но уверенно сводила с ума Дору: ар Маггор, общавшаяся с этой лилией впервые, отказывалась верить в то, что «чуть полноватая», но бесконечно уверенная в себе благородная дама — купеческая дочка. Да еще и принятая в род всего несколько дней тому назад! Попытка расспросить девушку об ее отношении ко мне, к семье и окружающему миру ввергла родственницу в состояние ошеломления. Поэтому, улучив момент, Дора отвела меня в сторону и с сочувствием заявила:

— Ох, и намучаешься же ты с этой девкой!

— С чего это вдруг?

— Она холодна, как лед, тверда, как кремень, и упряма, как стадо ослов!

Вспомнив, что вытворяла эта «холодная, как лед», девушка на острове, я мысленно улыбнулся. А для Доры «растерянно» поинтересовался:

— Вы уверены?

— Конечно!

— Что ж, придется ее как-то разогреть, смягчить и научить послушанию.

Ар Маггор с сочувствием посмотрела на меня, но вслух жалеть не стала — ушла общаться с дочкой и внучкой. Но весь вечер поглядывала, как на несмышленыша, стащившего отцовский меч и пытающегося отработать что-то вроде «Обезглавливания». Что интересно, на саму Стешу она посматривала неодобрительно, но с уважением. И обходила стороной.

Где-то за час до полуночи из зала «незаметно» исчезли близняшки — сбежали к своим ненаглядным и, дорвавшись до возможности поболтать с теми, кто куда дороже нас, начали выплескивать на бедных парней ощущения, испытанные во время церемонии. Еще минут через пятнадцать, сославшись на возраст, слабое здоровье и тяжелый день, уехала Дора. А следом за ней засобирались и остальные.

Мы проводили гостей до карет, дождались, пока они выедут на улицу, и вернулись в дом. Пока поднимались по лестнице, к личному каналу подключился Сардж и напомнил о необходимости перетащить в дом очередную партию оборудования. А не успел он закончить говорить, как его примеру последовала и Амси, напомнив, что завтра второй день второй десятины первого месяца весны. Или, другими словами, день, когда я вступлю во владение домом мэтра Вайрена, Мирко Подкова обещал артель строителей, а сама призрачная хозяйка и Стеша — проект новой лавки.

— О, Бездна! — в сердцах воскликнул я, так как обо всем этом совсем забыл. Вернее, не забыл, а рассчитывал, что времени еще достаточно.

— Что случилось? — чуть ли не хором воскликнули дамы.

— Завтра лавка, строители, швеи и все такое, а я еще не видел проекта!

— Бедный! — Вэйлька плеснула в меня сочувствием, а Майра ободряюще сжала предплечье.

— Ладно, идите спать… — буркнул я. Потом вспомнил просьбу Сарджа, озвученную днем, и добавил: — Кстати, сегодня вы спите во второй спальне: первую нужно слегка доработать…

…Увидев вместо знакомого подвала телепортационный зал базы, Стеша с интересом огляделась. Страха не испытывала, волнения — тоже: была спокойна, как лагуна Амси в полный штиль. Очередной раз поразившись способности этой девушки принимать любые изменения окружающего мира, как должное, я приобнял ее за плечи и повел к воротам:

— Как ты уже, наверное, догадалась, остров, на котором мы отдыхаем, не единственное место, оставшееся нам по наследству от Ушедших.

— Ну да: где-то они отдыхали, а где-то жили, тренировались и работали… — кивнула она.

— Умничка! — обрадовался я. — Место, где мы сейчас находимся, называется объектом ноль-два. Или базой. Здесь жили и тренировались воины Ушедших. А сейчас я тебя познакомлю с ее хозяином.

Перед нами тут же появилась знакомая фигура и склонилась в галантном поклоне:

— Доброй ночи, аресса Стефания! Добро пожаловать на планетарную базу десантной секции дальнего рейдера «Эквисс». Меня зовут Сардж.

— Доброй ночи, Сардж! Рада познакомиться!

Пока они обменивались любезностями, я оглядел приличное количество серых и зеленых ящиков, аккуратно поставленных друг на друга, и задумчиво потер переносицу:

— Сардж, а это что?

— Система противопожарной безопасности, потолочные турели на второй этаж, два комплекта армейской системы визуализации для кабинета и твоей спальни, роботизированные уборщики, бронированные стекла в окна, генератор защитного поля «Пузырь» и комплект сантехники для вашей личной уборной.

— Ты все-таки решил превратить мой дом в крепость? — усмехнулся я.

— Не весь дом, а только второй этаж! — предельно серьезно ответил искин. — Чтобы любой, кто сумел до него добраться, там и остался, а у тебя и твоих женщин появился лишний шанс выжить.

— Поняла только последнюю фразу… — обаятельно улыбнулась лилия. — Но могу сказать, что звучит она очень убедительно!

— Чаще прислушивайся к умным женщинам — они плохого не посоветуют! — хохотнул искин.

— Слушай, Сардж! — посмотрев на действительно умную женщину, я вдруг вспомнил мысль, мелькнувшую у меня в голове во время утренней тренировки. — Сбрую на боевой пятерке видел? Мне нужны еще две!

— Для Стеши и Ланы? — уточнил искин в личном канале.

Я коротко кивнул.

— Какую сталь на оружие?

— Как всем. Не дуры — просто так за него хвататься не будут!

— Пока перетаскиваешь грузы — сделаю.

Поблагодарив Сарджа, я подошел к ближайшему ящику, установил соединение между встроенным в него антигравом и своим коммом, и ввел нужные команды. А когда он бесшумно поднялся в воздух и поплыл за мной к телепорту, слегка расстроился, так Стешу не удивила даже эта картина!

Уловив во мне эту эмоцию, девушка виновато развела руками:

— Возможностями антигравов я уже восхищалась, когда выясняла у Амси, почему прыжки с трамплина безопасны…

— Но ведь в ящиках мог оказаться и не антиграв! — заинтересовавшись ее логикой, спросил Сардж.

— Вряд ли: если уже есть давно проверенная и надежно работающая штука, зачем придумывать что-то другое для ее замены?

Их дальнейший разговор я слушал урывками, в промежутках между переходами домой и обратно: на «той» стороне мне приходилось «входить в стену», прикрытую маскировочным полем, передавать грузы дроидам и лишь потом возвращаться. Поэтому вывод, который озвучил искин в личном канале после того, как я вернулся из последнего перехода, меня слегка озадачил:

— Нейл, если ты — классический штурмовик, то Стеша — прирожденный тактик. И при должном обучении из нее получится не меньшая драгоценность, чем псион-интуит вне категорий!

— Значит, будем учить… — подумав, пообещал я. — Но после того, как закончим нынешний проект.

— Тогда я подберу для нее специализированный «обвес»! — обрадовался он. — Когда ты приведешь ее на имплантацию?

— Завтра! — ответил я, и вздохнул. — И ее, и всех девочек, кроме Ирланы.

В это время из ворот вынесся небольшой дроид и остановился около меня.

Я забрал из манипуляторов оба свертка, поблагодарил Сарджа за помощь и вместе со Стешей переместился на остров. А когда поднялся по лестнице и вдохнул теплый, пахнущий океаном воздух, протянул лилии сверток с буквой «с» на бирке:

— Это тебе. Привыкай…

Девушка взвесила подарок в руке, торопливо развернула «бумажную» упаковку, оглядела знакомые ремни с ножнами, в мгновение ока выскользнула из платья, и, аж повизгивая от удовольствия, принялась подгонять сбрую под себя. Вернее, затягивать ремни и сдвигать оружие вправо-влево, чтобы почувствовать, где оно должно находиться. А когда закончила, уверенно «подняла» зеркало, оглядела себя с головы до ног и исчезла. Правда, пообещав очень скоро вернуться. Я улыбнулся, прошел в кабинет, взял себе упаковку сока и с наслаждением выхлебал больше половины. Потом умял шоколадный батончик, взял второй, услышал шелест отодвигающейся в сторону двери и восхищенно уставился на лилию.

Черные с серебром ремни, черные с серебром ножны и рукояти ножей, и черное с серебром белье на воистину совершенном теле выглядели убийственно. А с собранными в «хвост» волосами, сияющим взглядом и ярко-алой помадой на полных и чувственных губах — вдвойне!

— Ты прекрасна! — честно сказал я, сопровождая свои слова «толчком» эмоций. Потом не без труда пережил один, но очень страстный поцелуй, и добавил: — Осталось научиться пользоваться всем этим железом…

— Я научусь! — предельно серьезно пообещала лилия. — И ножами, и мечом, и авадами. И всем тем, что ты сочтешь нужным!

Потом мгновенно успокоилась, обошла стол, уселась напротив, «вывесила» над столешницей «зародыш» будущей картинки и заговорила:

— Итак, представь, что тебе нужен очень хороший костюм, и ты подъезжаешь к повороту на Ореховую аллею…

[1] Щипач — вор-карманник.

Глава 30

Второй день второй десятины первого месяца весны.

Домой вернулись под утро. Усталые, абсолютно не выспавшиеся, но довольные. Как проектом, так и друг другом — после того, как я закончил смотреть презентацию и ляпнул, что за такую бесподобную работу обычно награждают, Стеша потребовала эту самую «награду». Причем «немедленно и побольше». Отказать ей я не смог. Вернее, не захотел, ибо был в полнейшем восторге от того, что сотворили они с Амси. А мои эмоции, как как-то выразилась призрачная хозяйка, послужили очень неслабым «катализатором» для нас обоих.

По привычке вломившись в мою спальню, мы уткнулись взглядами в пустую кровать, недоуменно переглянулись и, наконец, сообразили прислушаться к дому. Потом вспомнили вечер и, не сговариваясь, полезли разбираться с системой визуализации и роботизированными уборщиками. А еще я подключился к потолочным турелям, скрытым за маскировочным полем, и постучал по бронестеклам, пытаясь понять, как этот тонкий и прозрачный материал способен выдержать выстрел из снайперского или штурмового комплекса.

Когда утолили жажду любопытства, я отправился во вторую спальню и разбудил женщин вопросом, сопровождающимся обещанием чуда:

— Дамы, хочет кто-нибудь увидеть результат трудов своей подруги?

Меньше, чем через минуту толпа заспанных красавиц лежала на моей кровати и с нетерпением смотрела на лилию. А та, замерев перед панелью управления системой визуализации, говорила. В основном для Ланы:

— То, что вы сейчас увидите, называется презентацией. Кстати, бояться изображения, которое вот-вот появится в комнате, не надо. Оно — что-то вроде оживших грез. Или радуги. То есть, красиво, безопасно и может разнообразить жизнь нашей семьи.

Алька и Тина, лежавшие по обе стороны от сестры Магнуса, тут же обняли единственную девушку, способную чего-то испугаться. И Амси, прислушивавшаяся к монологу лилии, вывесила в центре комнаты изображение радуги. Яркой, красивой и отличающейся от настоящей только размерами. Первый показанный образ был выбран очень удачно — вместо того чтобы испугаться, Ирлана удивилась. Когда из-под радуги выбежал маленький зайчонок, оглядел нас испуганными глазками и спрятался обратно, умилилась. А при виде воробья, «прилетевшего с улицы», нахально усевшегося на середину многоцветной дуги и начавшего чистить перья, захихикала.

— Как я понимаю, первый ужас пережили без обмороков или побегов к брату? — пошутила Стеша.

Лана показала ей язык, возмущенно фыркнула и посерьезнела:

— Ладно, показывай то, что ты хотела — я уже почти привыкла!

Старшая лилия улыбнулась и начала с тех же слов, что и во время первой презентации. Только обратилась не к мужчине, а к женщинам. Говорила тихо и очень мягко, сопровождая свои слова вспышками нужных эмоций. Поэтому перед зрительницами постепенно открывался придуманный ею образ: Ореховая аллея с притягивающим взгляд зданием с непривычно большими окнами. Широкий пандус для карет, накрытый навесом, подпираемым колоннами в виде скульптур. Резные двери, лестница на второй этаж, общий зал, примерочные — в общем, все, включая кафе, расположенное на крыше. А когда женщины насмотрелись на это великолепие, общий зал вдруг ожил, в нем появились покупательницы, мэтр Колин и манекенщицы, демонстрирующие новые наряды.

До самого последнего мгновения презентации дамы грезили наяву. А когда изображение свернулось и пропало, восторженно уставились на меня.

Мысль, которая читалась в глазах и звенела в эмоциях каждой, первой высказала Тина:

— Нейл, проект бесподобен! Когда эта лавка заработает, весь Лайвен потеряет Свет!

— Ты против?

— Конечно, нет: пусть они его теряют хоть по десять раз на дню!

— Стеш, и твоя идея, и презентация великолепны! — сказала Майра. Потом подошла к лилии и расцеловала. — Я счастлива, что Пресветлая свела твой путь с путем нашей семьи!

Чувств, которые она вложила в последнее предложение, оказалось многовато даже для такого спокойного, как эта лилия, человека: из глаз девушки выкатились слезы счастья, и, прочертив по щекам вертикальные дорожки, сорвались в короткий полет к груди.

— Стеш, а как Нейл тебя наградил за это великолепие? — ехидно поинтересовалась Вэйлька, когда буря в душе девушки более-менее улеглась.

— О-о-о… — мечтательно закатив глаза, выдохнула девушка, а после короткой, но очень многозначительной паузы добавила: — Сейчас покажу…

И начала раздеваться. При этом и раздевалась, и играла эмоциями настолько двусмысленно, что Лана покраснела до корней волос, облизала враз пересохшие губы и торопливо зажмурилась. А когда услышала многоголосый восторженный стон, заткнула уши!

— Эх! — сокрушенно вздохнула насмешница. — А я только собиралась сказать, что ее сбруя, перевязь с мечом и новое белье лежат на подоконнике!

От слитного хохота шести женщин пальцы в ушах не спасли. От щекотки Альки — тем более. А секунд через двадцать после начала истязания младшая лилия, наконец, заметила, во что облачена Стеша. И поняла, что над ней подшутили…

…На тренировку удалось выделить всего полторы стражи: к концу третьего часа после рассвета к воротам подошел Мирко Подкова, и мне пришлось прервать занятие. Общаться с ним на улице я не собирался, поэтому сказал Селии, чтобы она провела гостя в большой обеденный зал и накрыла на стол. А сам сбегал на остров, привел себя в порядок и переоделся. Потом немного подождал чуть менее шустрых дам, и в сопровождении всего своего «цветника» пришел в обеденный зал.

Кузнец на какое-то время потерял дар речи, поэтому сложился в поясном поклоне и простоял так секунд пятнадцать-двадцать. Потом выпрямился, поздоровался и ляпнул:

— Арр, зачем вам были нужны эти рыжие пигалицы⁈ Ваши супруги — самые красивые женщины на свете!!!

— Ну-у-у, как тебе сказать? — «задумчиво» протянул я. — Если честно, то не знаю: слух придумывал не я, а в подробности идеи меня не посвятили…

Мирко жизнерадостно заржал, потом сообразил, что не на улице, и виновато развел руками:

— Извините…

— Мы тоже любим посмеяться! — улыбнулся я, прошел к своему креслу и сел. А когда рядом со мной устроились и дамы, предложил гостю располагаться поудобнее и попробовать то, что приготовила моя кухарка.

Пока ели пироги и запивали их морсом, Подкова рассказал, что нашел требуемую артель и пришел узнать, когда и где я смогу переговорить с ее главой. Я поинтересовался, сможет ли он привести его к лавке мэтра Колина через половину стражи после полудня, а когда услышал утвердительный ответ, добавил:

— Если есть желание поучаствовать в очень интересном замысле, неплохо подзаработать и обрести известность среди благородных, то можешь присутствовать при нашем с ним разговоре.

— С удовольствием, арр! — не задумавшись ни на мгновение, ответил кузнец. А через некоторое время откланялся и ушел.

Приблизительно в это же время к дому начали подходить или подъезжать мои новые вассалы. Когда собрались все, я вышел во двор и устроил небольшой смотр: проверил оружие, доспехи и все, что должен был иметь нормальный воин. Особой радости этот процесс не доставил, так как оказалось, что в предыдущих родах их держали в черном теле — выдавали оружие из дрянной стали, кольчуги, которым было место на пугалах, и щиты, годные разве что на растопку. Не густо было и с лошадьми — на одиннадцать человек их нашлось всего три. В общем, оглядев все это великолепие, я завел парней в большой зал, построил в одну шеренгу и сказал то же самое, что говорил парням Конгера перед тем, как потребовать с них Клятву Мертвого Слова. Не засомневались и эти, так как имели возможность оценить и снаряжение Сангора, и его способности, поэтому жаждали стать такими же. А когда дали клятву, я показал им выложенные в ряд баулы со всем необходимым, приказал переодеться и обрадовал сообщением, что их служба начинается уже сейчас, а тренировки — со следующего утра.

Когда воины разглядели, что им вручили, они аж задохнулись от восторга. А я, жестом потребовал тишины и негромко сказал:

— Полгода назад порог моего дома перешагнули десять таких же парней, как и вы. Дав вассальные клятвы, они сразу же начали вкладывать душу во все, что делали, от тренировок и до несения караульной службы. И постепенно стали превращаться в столь умелых и грозных воинов, что посол Хейзерра, отчаявшийся терять своих лучших бойцов, послал против них боевую звезду, вооруженную Гневом Ати. Но, даже потеряв зрение и слух, Эвисы продолжали сражаться. И убивать. В итоге звезда осталась тут. Вся, до последнего луча. А из тех моих вассалов, которые заступили ей путь, выжили двое. Так вот, вы — в самом начале пути, по которому прошли те, кто не только жаждал стать настоящим воином, но и стал им. Начнете вкладывать душу во все, что делаете — превратитесь в таких же несгибаемых бойцов, как они, и, даст Пресветлая, обретете прозвища. Если нет, то так и останетесь безвестными мальчишками, которые знают лишь то, что меч — это штука вроде поварешки, только железная, плоская и в ножнах…

Парни улыбнулись шутке одними глазами. Зато развернули плечи, приподняли подбородки и полыхнули решимостью. А я продолжил:

— И последнее, что я хочу вам сейчас сказать. Поспрашивайте у десятника Сангора о том, что такое род Эвис и по каким правилам мы живем, пропустите все, что он вам расскажет, через свои души, и начните учиться быть такими, как мы…

Сангор подал команду, и строй врезал сжатыми в кулак десницами по груди. Увы, вразнобой. Я грустно усмехнулся и протянул десятнику кошель:

— Поблагодари Койренов за службу, раздели среди них эти деньги и отпусти домой. Естественно, после того как заменишь на своих парней. И учи подчиненных так, как я учил вас…

…После беседы с вассалами я поднялся наверх, собрал всех женщин и, оставив на хозяйстве Найту с Ирланой, перевел на базу. Там познакомил с Сарджем, объяснил, что такое имплантация и для чего нужно оборудование, которое им установят, дождался, пока они улягутся в медкапсулы, и вернулся домой. Убивать время каким-нибудь делом. Прошел в кабинет, просмотрел принесенные приглашения, выслушал рассказ Амси о последних новостях, а когда начал обсуждать с Сарджем те дополнения, которые превратят нашу «полосу препятствий» в кошмар для учеников, ко мне постучалась Лана.

В ее эмоциях творился жуткий раздрай, поэтому я тут же отключил систему визуализации, попросил призрачных хозяев острова и базы исчезнуть, и разрешил лилии войти.

Девушка зашла, села в кресло, положила руки на бедра, посмотрела мне в глаза и вздохнула:

— Пока ты общался с вассалами, я поговорила с Вэйлью, и теперь не знаю, что делать…

— Что такого она тебе сказала?

— Что ты, сам того не понимая, относишься ко мне, как к девочке-подростку. А видишь во мне подростка лишь потому, что я сама веду себя, как ребенок.

— Я об этом не задумывался! — зная, что она слушает мои эмоции, честно сказал я. — Но я бы к ней, по крайней мере, прислушался: Вэйлька ошибается крайне редко.

— Все правильно и в этот раз: я и сама это чувствую! — вздохнула лилия. — В общем, я решила стать нужной. Такой же, как Майра, Тина или Стеша. Поэтому, пожалуйста, поручи мне какое-нибудь важное дело!

Снова услышав в ее эмоциях ревность к старшей лилии, я поморщился:

— Знаешь, почему я поручил делать презентацию именно Стеше?

Она полыхнула завистью, но удержала лицо и отрицательно помотала головой:

— Нет.

— Представь себе, что у меня есть два гонца, с которыми я могу отправить письмо, скажем, в Глевин. Оба молоды, выносливы и верны. Но один боится лошадей и ни разу не видел хейзеррцев, поэтому пойдет туда пешком, а на границе, увидев первого же рыжеволосого мужчину, будет долго размышлять, не повернуть ли ему обратно. А второму плевать, куда и на чем добираться — он жаждет быть полезным и гордится тем, что служит именно мне. Поэтому если я предложу ему лететь на орле и покажу насест с парой-тройкой этих птиц, он спросит лишь, которую из них седлать, и будет вне себя от счастья, когда поднимется выше облаков! Так и вы с ней: ты боишься всего нового, судорожно держишься за те представления о жизни, которые составила в детстве, и боишься принять правила, по которым мы живем. А Стеша уже отринула то, что мешало стать нашей, поэтому всем сердцем радуется любым странностям рода Эвис, делает именно то, что ей поручено, и с удовольствием использует для этого все те возможности, которые у нас есть.

Лилия опустила голову, вцепилась дрожащими пальчиками в поясок платьица и взмолилась:

— Поручи хоть что-нибудь и мне! Пожалуйста!!!

— Когда-то давно я объяснял Альке, что такое слепая вера. И сказал, что если я встану во дворе, Майра будет смотреть из окна третьего этажа, и я прикажу ей спрыгнуть вниз, то она выполнит этот приказ, не задумавшись ни на мгновение. В тот день Алька долго думала, а потом решила, что слепая вера не такая уж и плохая вещь. Ведь такой крик во время пожара позволит Майре спастись, а всех остальных убьют сомнения и страх. Логику поняла?

— Логику — да. Но к чему ты это сказал — не очень…

— Я хочу поручить тебе сразу два «самых важных дела». Первое: поверь, наконец, что никто из нас никогда не сделает тебе ничего плохого, и научись нам безоговорочно доверять. Чтобы все те возможности, которые ты уже увидела, и те, о которых еще не знаешь, могли усиливать всех без исключения, а в нашей защите не было слабых мест. И второе: прими душой, что наша семья — это одно целое. Ведь только так ты сможешь навсегда забыть, что такое зависть, обида и ревность, так как указательный палец не стесняется среднего, большой не обижается на мизинец, а безымянный не ревнует ко всем остальным…

— Ты слышишь все эти чувства⁈ — густо покраснев, спросила она.

Я кивнул.

Она подняла голову, посмотрела мне в глаза и облизала пересохшие губы:

— Я завидую, обижаюсь и ревную, потому что очень тебя люблю!

— Лан, всю любовь, которая во мне есть, я отдавал, отдаю и буду отдавать только семье. Ты же держишься в стороне. Делай выводы…

…Когда лилия ушла из моего кабинета, я связался с Найтой, попросил Дарующую посмотреть запись моего разговора с Ирланой и присмотреть за расстроенной девушкой, а сам посмотрел на часы и перешел на базу. Времени до конца имплантации оставалось не так уж и много, но тягостное чувство, оставшееся от разговора, действовало на нервы, поэтому я отправился в зал с тренажерами и пробежался по знакомой дорожке. Увы, выложиться до предела не получилось, ибо «противникам» все равно не хватало скорости, чтобы реагировать на мои атаки. Поэтому, «намекнув» Сарджу на то, что хотелось бы рубиться с чем-нибудь побыстрее, я вернулся в зал с медкапсулами. А когда крышки уползли в стену, выплеснул в любимых женщин все свои чувства.

Через пару секунд меня обожгло и жаром пробуждающегося Дара, и ответными выплесками. Потом мы от души пообнимались — я, Майра, Тина, Алька и Стеша получали удовольствие от близости, а Вэйлька проверяла состояние здоровья каждой из подруг. А когда Дарующая удостоверилась, что со всеми все в порядке, и дамы оделись, мы рванули домой. Готовиться к выезду в город.

Не очень радужное настроение Ланы отметили все. А, выяснив причину, незаметно вовлекли ее в процесс выбора нарядов. Правда, при первой же возможности мелкая выговорила мне за излишнюю жесткость разговора, а Майра, наоборот, похвалила, сказав, что девочка пришла к нам в семью лилией, а не единственной женой, и задолго до прихода знала о моем отношении к супругам. Вэйлька, Тина и Стеша не сказали ничего, ибо были согласны с Майрой, но при этом все равно сочувствовали Лане. А я слегка расстроился, почувствовав в привычной цельности семьи тоненькую трещинку.

Из дому выехали достаточно быстро. Я и инеевые кобылицы — верхом, а остальные в карете. По городу промчались с ветерком, почти нигде не задерживаясь. А когда повернули на Ореховую аллею и услышали надежду, сомнения и страх, обуревающие сознания сразу двадцати швей, собравшихся неподалеку от лавки мэтра Колина, настроились на работу.

У портного оказалось многолюдно, поэтому большая часть моих дам осталась в общем зале. А я, извинившись перед покупательницами за то, что не могу уделить каждой из них столько времени, сколько жажду, вместе с Вэйлькой и Стешей ушел во внутренние помещения.

Меньшицы мастера-портного, за последние несколько десятин успевшие и приодеться, и округлиться, и осунуться, встретили нас с нескрываемой радостью. А когда я сообщил, что им предстоит выбрать себе помощниц, недоуменно переглянулись. После меня заговорила Стеша — объяснила, каким, по ее мнению, должен быть правильно организованный процесс пошива элитной одежды, а чтобы ее мысль была понятнее, привела несколько примеров. Сообразив, что при таком подходе они смогут переложить на плечи помощниц самые однообразные и муторные операции, меньшицы Колина обрадовались. И тут же предложили несколько не очень понятных мне дополнений. В тонкостях этой профессии мы со Стешей разбирались как-то не особо, поэтому согласились, толком не вникая. Потом отправили единственную служанку Колина за толпой будущих помощниц, дождались их появления, и добрых минут сорок пять слушали те эмоции, которые в процессе испытаний ощущала каждая из женщин.

В итоге объединенными усилиями отобрали двенадцать человек. А когда расстроенные «лишние» удалились, я выдал счастливицам по две серебряка в счет будущей платы, сказал, что поручаю их заботам меньшиц Колина, и забрал портного с собой…

…Третья презентация, которую Стеша провела меньше, чем за сутки, понравилась мне куда меньше, чем предыдущие две. Зато Колин, Мирко и глава артельщиков по имени Осип потеряли дар речи. И хотя они представляли придуманное лилией не с помощью системы визуализации, а по куда менее красочным рисункам Амси, восторгов не скрывали. А Подкова, с нескрываемым уважением посмотрев на спокойную и уверенную в себе девушку, понимающе хмыкнул:

— Теперь понятно, что значит «строить именно так, как пожелает заказчик»!

Я пожал плечами и кивком разрешил Стеше продолжать.

Она тут же обожгла меня веселой радостью и повернулась к главе артели:

— А теперь, если общая идея понятна и вы готовы взяться за ее воплощение в жизнь, обговорим частности…

…Домой вернулись перед самым закатом. Те дамы, которые общались с благородными, решившими посетить лавку Колина именно в этот день — одуревшими от щебета. Я с Вэйлькой — от того количества «частностей», которые пришлось обговорить. А Стеша — счастливой до невозможности. Когда поднялись к себе, я загрузил обеих лилий делами, поручив им передать Селии, чтобы накрывали на ужин в малом зале, навестить раненых и убедиться в том, что они чувствуют себя хорошо, выяснить у Сангора, как обустроились новые вассалы, и так далее. А сам с помощью системы визуализации показал боевой пятерке нарезку из записи разговора с Осипом и Подковой, сделанную по дороге домой. Объяснять, почему я выделил именно поведение Стеши, не понадобилось — и во время презентации, и во время обсуждения «частностей» Вэйлька чувствовала то же, что и я. А еще слышала мои эмоции. Поэтому, сообразив, что я собираюсь показать, начала комментировать нарезку. И заостряла внимание зрительниц на особо запомнившихся моментах.

Когда закончился последний отрывок, и изображение пропало, я оглядел впечатленных женщин и поинтересовался:

— Что скажете?

— Она их задавила, как матерый волкодав котенка! — полыхая нешуточным уважением, воскликнула Алька.

— Даже сейчас, без знаний и опыта, она — воплощенный кошмар для тех, кто имеет глупость с ней спорить… — усмехнулась Найта. — А что будет через пару лет?

— Она умна, обстоятельна, добросовестна, внимательна, въедлива и, что самое главное, вполне самостоятельна… — высказала свое мнение Тина. — В общем, я в восторге.

— Самое главное то, что она уже наша! — сварливо пробурчала Вэйлька. — Стеше плевать на все, кроме семьи!

Пока они высказывались, Майра невидящим взглядом смотрела в то место, где еще недавно демонстрировалась нарезка. А когда младшая Дарующая, закончив говорить, требовательно пихнула ее в бок, вскинулась, и твердо сказала:

— Завтра оставляем Лану на хозяйстве и везем Стешу в храм Пресветлой: негоже настоящей ар Эвис ходить в каких-то там лилиях!

— А Террейл? — напомнила мелкая.

— Утрется: Стеша восхитительна, и Нейл имеет полное право ввести ее в семью. А эта девочка должна почувствовать уже сейчас, что она такая же полноправная супруга, как и мы…

— Тогда я — на остров: подберу ей умопомрачительное платье! — сообщила Тина, встав и направившись к дверям.

— А мое мнение вас вообще не интересует? — «возмутился» я, поймав проходящую мимо женщину за талию и усадив к себе на колено.

— От твоего мнения у всех нас ослабли колени и пересохло во рту! Видишь, даже ноги подгибаются! — пошутила она. Потом выждала, пока все отсмеются, и добавила: — А если серьезно, то ты его уже высказал. Своей нарезкой. И мы с тобой полностью согласны…

…На остров перешли всей семьей. Как только выбрались из подвала, Тина, многообещающе улыбнувшись, убежала в дом. А я, оглядев темное и идеально гладкое зеркало лагуны, вдруг понял, что хочу чего-нибудь особенного, непривычного. Поэтому оглядел стремительно обнажающихся женщин, прислушался к эмоциям Ланы, не обнаружил в них ничего, кроме мрачной решимости, и мысленно махнул на нее рукой:

— Дамы, вам прыжки в воду еще не надоели?

Через долю секунды меня оглушило восторженным многоголосым воплем, пятью вспышками нетерпения и одним вполне реальным ударом — Алька, сорвавшись с места и пролетев разделявшие нас четыре метра, влипла в меня всем телом, а потом закружила в безумном танце:

— Что будем вытворять?

— Да вот, думаю… — ответил я, вывернулся из захвата мелкой непоседы, скользнул ей за спину и ласково шлепнул по одной из двух аппетитных округлостей.

— Если дело во мне, то я готова на все, что угодно! — подала голос Ирлана. А когда мы посмотрели на нее, твердо сказала: — Прошу прощения за свое поведение, мысли и чувства. Все это осталось в прошлом. Обещаю!

Эмоции, которые она вкладывала в эти слова, говорили о том же, поэтому я коротко кивнул:

— Мы тебя услышали.

Потом задумчиво потер переносицу и скомандовал:

— Майра, Вэйлька и Найта за мной. Остальным — ждать!

…Когда мы влетели в лагуну на четырех скутерах, освещающих океан мощными прожекторами, Ирлана испугалась до смерти. Но, тем не менее, сделала несколько шагов навстречу и оказалась по колено в воде. А мелкая, наблюдавшая за нашей суетой в ангаре с помощью комма, спрыгнула с верхней площадки вышки и поплыла к берегу. Я снизил скорость, подал меньшице руку и прокатил почти до кромки прибоя. Потом рассказал обеим лилиям, для чего служат те «штуки», на которых мы приплыли, объяснил, что катание на них абсолютно безопасно, и… обратил внимание на то, что Майра снимает с себя жилет:

— Ты передумала кататься?

— Вот еще! — фыркнула девушка. — Шторма нет, океан — как зеркало, значит, ленты антиграва вокруг талии хватит за глаза…

— … всем, кроме лилий! — уточнила Амси в общем канале.

Мнение искина счел достаточным аргументом не только я, поэтому жилеты Вэйльки и Альки тоже отправились на берег. Потом эта троица и примкнувшая к ним Найта о чем-то посовещались и рванули в дом. За Тиной. А когда вышли обратно впятером и спустились к воде, скромненько потупили глазки:

— Если развлекаться, то от души!

Да уж, души в подготовку к ночному катанию они вложили немерено: распустили волосы, подкрасили губки и… решили, что самый лучший наряд для катания на скутере — это трусики от раздельного купальника и нож на правой голени! Но смотрелись девушки настолько бесподобно и воинственно, что я плеснул в каждую восхищением и махнул рукой:

— Творите, что хотите!

— Напрасно ты это сказал, любимый! — ехидно ухмыльнулась Майра, дождалась, пока за ее спиной устроится Алька, и унеслась к выходу из лагуны. Секунд через десять ее примеру последовали и Найта с Тиной. А мы с младшей Дарующей остались с лилиями.

Минут через пять, когда с объяснениями и сборами было покончено, Стеша устроилась за спиной Вэйльки и что-то шепнула ей на ушко. Та расхохоталась и под восторженное верещание подруги рванула с места в таком режиме, что окатила нас водой. Я улыбнулся, проводил их взглядом, уселся на свою машинку и похлопал ладонью по сидению за своей спиной. Лана полыхнула эмоциями так, как будто бросалась в бездонную пропасть, но опустилась на предложенное место, дождалась, пока я защелкну замки на жилетах, сцепляя их в одно целое, прижалась всем телом, обняла и решительно заявила:

— Развлекайся так, как нравится тебе. А я постепенно привыкну!

Такое самопожертвование мне понравилось, но пугать девушку до икоты в мои планы не входило, поэтому я неторопливо разогнался, проскочил между «рогами» берега, вынесся в океан и заложил плавную дугу. Когда лилия слегка освоилась «с безумной скоростью», нашел волну, оставленную какой-то их моих красавиц, и легонечко подпрыгнул. Прыжка после пятого стал поворачивать порезче, а когда в эмоциях Ланы появились первые искорки удовольствия, принялся осторожно их раздувать. И дораздувался. До ликующего вопля на ухо после очередного прыжка. И до просьбы:

— А разогнаться еще быстрее можно?

Разогнался. Прыгнул. Развернулся почти на месте, в какой-то момент «поставив» скутер почти вертикально. Дождался, пока пройдет звон в ушах, и услышал ворчливое, но довольное бурчание Амси в личном канале:

— Нейл, твои девицы вообще охамели: нашли небольшую рыбку, и сейчас доводят ее до инфаркта!

Определить направление на «охамевших девиц» с новым коммом не составляло никакого труда, поэтому я развернул скутер и рванул к ним на полной скорости, по дороге выясняя у искина, что такое этот самый «инфаркт». А когда подлетел поближе и увидел эту самую «небольшую рыбку», то мысленно схватился за голову: Майра и Найта со своими напарницами решили довести до инфаркта меня, ибо издевались над здоровенной белой акулой, которая, как я помнил, считалась одной из самых опасных хищников в океане! Кстати, мое появление рядом с этой четверкой не изменило в судьбе хищницы ровным счетом ничего: скутеры с хохочущими наездницами то с ревом проносились впритирку к морде с весьма впечатляющей пастью, то перепрыгивали через «рыбку», почти касаясь ее верхнего плавника, то проныривали под ее брюхом! Правда, дамы не забывали и об осторожности: одна из машинок постоянно освещала «поле битвы» прожектором, что позволяло второй с легкостью уклоняться от любых рывков акулы, явно не разделявшей общего веселья.

— Это что, Древнее Зло⁈ — потрясенно выдохнула Лана, когда оценила размеры чудовища и ужаснулась количеству зубов в его «ослепительной улыбке».

— Да нет, обычная рыбка! — успокоил ее я. — Просто отъелась!

— А зачем она Майре и Найте?

— Не знаю. Может, проголодались?

— Если вы решили приготовить стейк из акулы, то могу навести вас на экземпляр поменьше… — сообщила Амси в общем канале.

— А что это вы не зовете нас? — возмущенно поинтересовалась Вэйлька, и четвертый скутер, полосовавший ночную тьму в полутора километрах, повернул световой столб в нашу сторону. — Мы со Стешей тоже проголодались!

Я расхохотался. В голос. А примерно через минуту, услышав продолжение ее же монолога, поразился бесшабашности этой меньшицы:

— А что, если проплыть впритирку к плавнику, зажав в руке нож, то акулку можно будет отпустить…

— Нейл, уйми своих женщин! — весело рассмеялась Амси. — А то они мне тут всех рыб покромсают!

Глава 31

Третий день второй десятины первого месяца весны.

Ввалившись к себе в кабинет после тренировки, я выслушал доклад Сарджа о результатах ночной деятельности его дроидов и пришел к выводу, что поведение хозяина объекта ноль-два соответствует духу наших с ним договоренностей. Поэтому вместо того, чтобы возмутиться проявленному им своеволию, поинтересовался, как искину удалось незаметно ввести наноботы всем одиннадцати новым вассалам.

— Два дроида, куча дронов, море боевой химии в Начале Эпохи Стали. И щели под дверями, в которые можно просунуть посадочную опору линкора… — проворчал он и усмехнулся: — Да в таких условиях с ними можно было сделать все, что угодно, включая операцию по смене пола!

Выяснив смысл неизвестных понятий, я представил себе выражения лиц проснувшихся поутру одиннадцати благородных дам, посмеялся, а затем задумчиво потер переносицу:

— Амси говорила, что наноботы, которые мы когда-то ввели первым десяти вассалам, намного хуже армейских. А заменить их на такие же, как те, которые ты ввел новеньким, можно?

— Заменить нельзя, можно добавить. А это я уже сделал. Еще прошлой ночью… — сообщил искин. И тут же объяснил причину такой спешки: — Армейские наноботы повышают способности человека к репаративной регенерации в три с четвертью раза выше, чем гражданские, а у тебя двое раненых.

Когда я разобрался с очередным зубодробительным термином и поблагодарил Сарджа за помощь, он на радостях выдал еще несколько своих «проступков». Сознался, что изменил прошивку программатора более эффективной и слегка побаловался гипномодулятором, внушив новым вассалам желание тренироваться предельно добросовестно.

Результаты внушения я заметил, пока гонял парней по полосе препятствий и в большом зале. Хотя приписал их внимательность, редкую работоспособность и желание учиться душевному подъему, возникшему после принесения вассальной клятвы и получения нормального оружия. Хвалить хозяина объекта ноль-два пришлось снова. И куда сердечнее, чем раньше, ведь эта помощь позволяла отказаться как минимум от одного «ритуала» и избавляла от необходимости объяснять происходящее Сангору.

— Ну и последнее! — буркнул искин, после того как я закончил высказывать свое мнение о своевременности этой процедуры. — Я закончил настройку системы доступа к особо охраняемым помещениям исистемы контроля лояльности. А каждому из ваших вассалов и слуг имплантировал микрочип.

— А поподробнее можно? — подобрался я, так как точно помнил, что ни о чем подобном мы с ним не договаривались.

Как выяснилось из рассказа этого параноика, в брови у каждого из моих домочадцев появилось небольшое уплотнение с встроенной камерой, маячком и чем-то там еще. А внутри головы — устройство, способное как на время лишить человека сознания, так и убить.

— Если в ваше отсутствие кто-нибудь вроде Рогера вдруг захочет подняться на второй этаж и пробраться в спальню, то у него закружится голова, и ему станет не до прогулок по неположенным местам! — объяснил Сардж. — Если он не поймет этого намека и пойдет дальше, то потеряет сознание, а я получу возможность вдумчиво поработать с ним при помощи гипномодулятора. При этом мы оставим его в живых, но слегка скорректируем поведение. Если же он, отправившись в город, вдруг захочет продать какую-нибудь важную информацию заинтересованным лицам или окажется в руках тех, кто способен развязать ему язык, то либо потеряет сознание и будет изображать овощ до вашего появления, либо безболезненно умрет.

Я нахмурился. А Сардж, словно подслушав мои мысли, вдруг разозлился:

— Нейл, в истории цивилизации моих создателей описано сто семьдесят семь крупных войн, которые начались из-за чьего-то желания завладеть псионом-интуитом первого уровня! А в этом доме живут две «нулевки», о возможности существовании которых я даже не слышал, и еще три женщины имеют доступ к портальной сети. Тот самый доступ, которого, кроме вас, Эвисов, нет больше ни у кого! И после этого ты можешь задумываться о здоровье или жизни слуги, решившего нарушить данную клятву⁈

— Ты прав! — глухо сказал я, вдруг представив, что кто-то может похитить Майру, Тину, Альку или Стешу с Ланой, и начать их пытать. — И сделал именно то, что требовалось.

Эмоции, которые я испытал при этом, шарахнули по владению как-то уж очень сильно, поэтому буквально через пару секунд пришлось подключаться к общему каналу, чтобы успокоить не на шутку встревожившихся женщин:

— Все хорошо. Просто представил себе не очень приятную вещь…

Естественно, такой ответ никого не удовлетворил, поэтому уже через пару секунд Амси сообщила, что все мои дамы, кроме Ирланы, запросили доступ к записи разговора с Сарджем. Я разрешил, ибо не видел смысла что-то скрывать. Правда, попросил убрать в варианте для Стеши все, что касается «нулевок». И ничуть не удивился, когда вскоре был вынужден выслушать шесть практически одинаковых мнений, суть которых можно было выразить все теми же двумя словами — Сардж прав!

Развеселился. Так, слегка. И порадовался их единодушию. Потом узнал последние новости от призрачной хозяйки и попросил Тину отправить ко мне младшую лилию.

— Сейчас мы уедем в город по делам. Вернемся стражи через полторы. Ты остаешься за старшую… — сказал я, когда девушка влетела в кабинет и, повинуясь моему жесту, уселась в кресло. А чтобы она почувствовала себя нужной, придумал «важное задание»: — Пока нас не будет, пройдись с Сангором по комнатам новых вассалов и разберись, чего им не хватает для нормальной жизни. Я имею в виду не оружие и воинское снаряжение, а самые простые вещи вроде домашней одежды, полотенец, мыльного корня и так далее.

Лана пообещала, что список всего необходимого будет готов к нашему возвращению, и унеслась. А уже минут через десять-пятнадцать мы выехали со двора…

…В столь ранний час перед храмом Пресветлой было немноголюдно. А внутри нашлось лишь шестеро верующих, замерших перед статуей богини и о чем-то ее беззвучно моливших, да трое жрецов, замерших неподалеку, чтобы, в случае необходимости, помочь страждущим Словом. Первым до нас не было никакого дела, а вторые, оглядев наметанными взглядами нашу процессию, неторопливо двинулись вниз по лестнице. И спустились к ее основанию именно тогда, когда я подошел к первой ступени.

На вопрос, что привело нас к Пробуждающей Надежду и Изгоняющей Мрак, я ответил точно так же, как в Ченге:

— Свет, озаривший душу и опаливший сердце, благочестивые!

В отличие от своего собрата из того храма, эти служители Пресветлой не стали меня ни о чем предупреждать — проводили к подножию статуи, дали возможность положить на жертвенник золотую монету и предложили говорить, дабы богиня освятила мое решение и скрепила мою душу с душой избранницы нерасторжимыми узами.

В этот раз напряжения не чувствовалось ни в ком — я знал, что поступаю правильно, поэтому был совершенно спокоен, боевая пятерка вспоминала лето и согревала меня своим теплом, а Стеша поглядывала на Тину сквозь полуопущенные ресницы и искренне радовалась. За нее.

Зато, когда я произнес ритуальную фразу, в которой объявил «арессу Стефанию» своей меньшицей и поклялся кровью рода и своей жизнью, что приму ее обеты и душой, и сердцем, лилия растерялась. Но на один-единственный миг. А к тому моменту, когда жрец сообщил, что моя воля услышана, снова вернулась в обычное расположение духа. То есть, обрела непоколебимую уверенность в себе и готовность повиноваться моей воле. Поэтому на Тину, величественно проплывавшую мимо, даже не посмотрела. Зато плеснула в нее шутливой обидой — мол, нет, чтобы предупредить? А когда услышала ритуальную фразу жреца о том, что Пресветлая ждет ее слова, принесла брачные обеты. Но не мне, а… нам! То есть, всей семье! А так как говорила под двумя пробужденными Дарами, то казалось, будто каждое сказанное ею слово все сильнее и сильнее связывает нас невидимыми, но от этого не менее прочными узами!

Ответная реакция семьи не заставила себя долго ждать — когда запястье новоявленной меньшицы украсил брачный браслет, и мы, попрощавшись с жрецами, вышли из храма, я собрал всех нас в одно общее сознание. И вместе со всеми супругами плеснул в душу Стеши своими чувствами. А через миг, подхватив начавшую оседать меньшицу на руки, понес ее к карете под веселый смех и игривые шутки всей семьи.

— Прошу прощения, что вынуждена тебя отвлечь, но у меня новости! Пока непонятные! — встревожено сообщила Амси в личный канал, когда я усадил Стешу, все еще витающую в сладких грезах, на диван, и выбрался наружу. — Во дворце началась какая-то нездоровая суета: король вытащил Террейла из его покоев и под конвоем двух Теней отправил одеваться, оделся сам и приказал собираться к Манише. На ее вопрос «как наряжаться», сказал, что все равно, главное — побыстрее.

Я привычно прислушался к окружающему миру, забрался в седло, направил Уголька вниз по улице, а потом задал напрашивавшийся вопрос:

— Ты хочешь сказать, что он ни с кем не обсуждал, куда направляется?

— Именно! Сорок одну минуту назад он ни с того ни с сего рванул в кабинет, уселся за стол и почти полчаса писал письма. Камера там стоит отвратительно, поэтому по мелкой моторике я разобрала лишь некоторые слова, но для того, чтобы составить что-нибудь связное и логичное, этого не хватило. Четырнадцать минут назад он вышел в коридор и лично вручил гонцам четыре письма. Один из адресатов — Витсир ар Дирг, второй — хорошо знакомый тебе Магнус ар Койрен, а имена третьего и четвертого даже ни в чем не отразились…

Я задумчиво потер переносицу, ничего толкового не придумал, но на всякий случай подал коня в рысь. Ибо, несмотря на негласные договоренности с королем, продолжал чувствовать себя его телохранителем. Само собой, напряжение, появившееся в эмоциях, не прошло мимо внимания моих женщин, и следующие минут пять-шесть я делился своими мыслями с троицей «инеевых кобылиц», а остальные высказывали свои мнения в общем канале. Потом Амси сообщила о том, что король, Маниша, принц и прихваченный по дороге Читтар ар Лоус спускаются к карете, и что мужчины закутаны в плащи воинов Королевской стражи, а королева прячет лицо под капюшоном накидки, взятой у одной из горничных. Еще через пару минут — что они уселись в карету без гербов вместе с телохранителями, и в сопровождении двух незримых поехали в сторону Черных ворот. А через двенадцать — что покинули территорию дворца и свернули направо.

Представив возможные направления движения кареты, я недоуменно посмотрел на Майру, а она на меня: никаких причин для бегства Шандоров из Лайвена мы не видели, то есть, ехать к воротам в Нижний город они не могли!

Чуть позже, когда мы преодолели две трети пути до дома, призрачная хозяйка показала нам коротенькую запись с камеры над парадной дверью особняка ар Койренов. То есть, прибытие гонца с письмом и вручение последнего в руки Магнуса. Потом — точно такие же сценки, но снятые у особняков ар Дирга, ар Сиерса и ар Маггоров!

— Единственное, что связывает всех эти четыре рода вместе — это наша семья! — буркнула Тина. — Ни с кем другим главы всех этих родов одновременно не общаются.

— Но писем было четыре, а не пять… — напомнила Майра. — Что-то мне перестает нравиться вся эта суета…

Я тоже был не в восторге, поэтому подал Одену знак не отставать и поднял Уголька в галоп.

До дому долетели за какие-то десять минут. Женщины выбрались из кареты и умчались наверх. А я на всякий случай приказал подоспевшему Рогеру вывести наших лошадей, оставить их у коновязи и оседлать кобылок Тины и Альки.

Когда я поднялся в спальню, то ненадолго забыл и о Шандорах, и обо всем на свете — боевая пятерка, только-только снявшая с себя парадные облачения, раскладывала по кровати угольно-черные боевые «костюмы торренских наемниц». И шарахалась по комнате в белье и сбруях. Выглядели они при этом настолько красиво и воинственно, что я невольно улыбнулся. А когда заметил, что в волосах каждой уже появились авады, мысленно вздохнул — дамы готовились к любым неожиданностям. Так спокойно, как будто собирались поплавать на острове.

— Магнус и Ивица выезжают из дому! — сказала Амси как раз в этот момент. — Оба верхом!

Минуты через две сообщила то же самое о Лайвенском Псе и его старшей жене. А потом, почти одновременно, о выезде мастера Элмара с женой и Доры.

— Зачем Шандору их жены⁈ — недоуменно оглядев своих женщин, спросил я. Потом в сердцах врезал кулаком по стене и не без труда заставил себя успокоиться: — Ладно, потерплю стражу-другую.

Потом переоделся в свой боевой костюм, вооружился, как на небольшую войну, и… услышал изумление Вэйльки:

— Шандор едет к нам!

— Так, мы только что вернулись с прогулки, поэтому проголодались и ждем, пока накроют на обед! — с нажимом сказал я.

— Аль, беги за Лиирой и Ксаной — пусть накрывают на стол в большом обеденном зале! — уловив мою мысль, подхватила Майра. — Лана, ты — к Рогеру и Одену: пусть загоняют наших лошадей в конюшню.

— Вэйлька, ты — к Сангору: пусть он и человек шесть, вооруженные до зубов, слоняются по переднему двору! — приказал я. — Доспехи и оружие новое, смотрятся хорошо, значит, внушит должное уважение.

— В домашнее переодеваться будем? — спросила Майра, когда за старшей Дарующей захлопнулась дверь.

— Нет! — твердо сказал я. — Мы приехали с прогулки, предупреждения о визите не получали, поэтому имеем полное право разгуливать по дому в чем заблагорассудится.

Потом подумал и обратился к искину:

— Амси, сейчас к тебе прибежит Найта — синтезируй и передай ей, пожалуйста, платья из мягкой брони для Ланы и Стеши: к нам едет Террейл, а от него я ничего хорошего не жду.

— Лучше приходите все — если к вам заявится еще и Койрены со всеми остальными, то нашего «фамильного сервиза» точно не хватит…

…Когда карета с Шандорами добралась до нашего дома, я только-только перешел с острова в тайник, нагруженный частями сервиза, как вьючная лошадь. Поэтому вбежал по лестнице, побросал свою ношу в предбаннике, сдвинул на место бак с водой, и лишь потом вышел в коридор. На все вышеперечисленное потратил от силы минуты три-четыре, но Одену, чтобы проявить себя, хватило и этой малости: выглянув за калитку, увидев перед собой экипаж без гербов и с окнами, наглухо закрытыми плотными шторами, он учтиво поинтересовался, как и о ком доложить. Вместо ответа один из воинов из сопровождения показал ему «таран» и потребовал немедленно открыть ворота. Зря: Оден равнодушно оглядел его с головы до ног и… молча закрыл калитку! А когда тот начал ломиться в створку, позвал Сангора:

— Десятник, тут какое-то быдло ищет наставника по этикету!

Амси, показывавшая мне эту картинку, захихикала, Сардж пробормотал что-то одобрительное, а в общем канале раздался веселый смех.

Пообещав себе отблагодарить парня за правильное поведение, я подобрал сумки с частями сервиза и поволок их на кухню. Не забывая при этом поглядывать на демонстрируемую картинку.

Тем временем Сангор, услышавший слова Одена, повторил его действия почти один в один — вышел за ворота, представился и поинтересовался, кто, к кому и с какой целью прибыл. А от бляхи Ночного приказа равнодушно отмахнулся:

— У моего сюзерена и членов его семьи таких железяк целое ведро. Поэтому либо отвечайте на заданный вопрос, либо езжайте куда-нибудь еще.

Со стороны кареты полыхнуло довольно интересным сочетанием эмоций: принц взбесился, Манише стало смешно, арр Читтар почувствовал раздражение, а сам Зейн — удовлетворение, густо замешанное на уважении. Видимо, поэтому наплевал на требования безопасности и уговоры напрягшегося начальника Королевской стражи, и вышел наружу:

— Зейн второй, Шандор по прозвищу Гневный. Прибыл к арру Нейлу по личному делу.

— Добрый день, ваше величество! — с достоинством поклонился десятник, без лишней суеты и спешки распорядился открыть ворота, а потом сделал шаг в сторону и… пошутил: — Добро пожаловать в Обитель Вечной Стужи!

Самодержец улыбнулся, прошел во двор, а тот самый воин, который размахивал «тараном», гневно зашипел:

— Что ты себе позволяешь⁈ Это…

— «Что ВЫ себе позволяете»! — скользнув навстречу хаму и уперев ему в горло выхваченный из ножен кинжал, холодно уточнил Сангор. А когда тот вынужденно извинился, убрал клинок и бесстрастно добавил: — Кстати, ВАС я в гости не приглашаю — подождете верховного сюзерена за забором…

…Пока карета описывала по двору полукруг, чтобы подъехать к крыльцу правой дверцей, и из нее выбирались все остальные гости, «мне сообщили» о приезде короля. Я вышел на крыльцо, поздоровался с Зейном и его свитой и пригласил их в дом. А когда самодержец переступил порог и увидел моих супруг, еле удержал рвущуюся наружу усмешку, так как почувствовал, как екнуло сердце у Шандора при виде пяти зловещих фигур, затянутых в черную кожу, вооруженных до зубов и выстроившихся полукругом напротив двери.

Пара мгновений нерешительности — и король, заметив, что по обе стороны от боевой пятерки стоят девушки в платьях, расслабился. И даже нашел в себе силы пошутить:

— Нейл, ты и твои супруги решили объявить еще одну войну?

— Нет, ваше величество, мы совсем недавно вернулись с прогулки… — отозвался я.

— А для чего столько оружия?

— Как «для чего»? — переспросил я. — А если бы меня кто-нибудь расстроил?

Потом «подумал» и добавил:

— Впрочем, при большом желании население среднего особняка мои дамы способны перебить и одними ножами.

— Нисколько не сомневаюсь! — как-то уж очень серьезно сказал король и шагнул в сторону, чтобы в прихожую вошла его старшая жена.

Забавно, но она при виде строя испытала совсем другие эмоции:

— Нейл, мэтр Колин действительно поэт: твои женщины выглядят, как богини войны! Эх, была бы я помоложе хотя бы лет на десять, непременно пошила бы себе такой же наряд!

Принц промолчал. Хотя оглядел каждую из женщин очень внимательно. И взбесился от того ледяного равнодушия, которое увидел в их глазах.

Мнение ар Лоуса меня интересовало постольку поскольку, поэтому, как только он оказался в гостиной, я пригласил гостей в большой обеденный зал. А через пару мгновений почувствовал сознания Магнуса и Ивицы.

«Значит, приедут и остальные…» — заключил я, и проводил Шандора к почетному месту по правую руку от моего кресла, и собственноручно поднес самодержцу кубок с подогретым вином. А потом усадил Манишу по левую руку от места Майры.

Сажать Террейла рядом с отцом я не собирался. Поэтому «никуда не торопился» — угостил тем же вином королеву, сделал пару изысканных, витиеватых, а главное, очень многословных комплиментов ее вкусу и пошитому у мэтра Колина платью, обсудил с венценосной четой то вино, которое они попробовали, заботливость наших предков и раннюю весну. И, оставив гостей на Майру и меньшиц, ушел встречать остальных гостей.

В общем, принца я все-таки обидел, усадив после Магнуса, дяди Витта и Наставника. Но мне было наплевать — я был у себя дома и имел полное право рассаживать гостей так, как считал нужным. Конечно же, наследничек разозлился. И даже попытался найти союзника в лице «так же сильно обиженной» Доры, которую я усадил не до, а после своих меньшиц. Но просчитался — ар Маггор прекрасно знала, какое место в моей душе занимает эта четверка, поэтому взгляд Террейла, требующий поддержки, просто «не заметила». И о чем-то зашепталась с сидящей рядом внучкой…

…Вся обязательная часть «званого не мною» обеда уложилась минут в двадцать. А когда высказался я, Зейн, Магнус и дядя Витт с Наставником, король жестом попросил тишины и негромко заговорил:

— Род Эвис служит Шандорам верой и правдой больше тысячи лет. Только на моей памяти сменилось три поколения этих воинов: когда я был юн, спину моего отца прикрывал Иллис Несгибаемый, лет двадцать тому назад Гаттор Молния прикрыл уже мою спину, а три последних месяца его место занимает Нейл Повелитель Ненастья. И занимает не просто так — за это время клинок этого воина уже оборвал жизни не одного десятка врагов короны и королевства, большая часть которых считалась непревзойденными бойцами и вызывала ужас в сердцах моих подданных!

Когда Зейн упомянул про «не один десяток врагов», Террейл едва заметно поморщился. И совершенно зря — заметив эту гримасу, самодержец гневно раздул ноздри и обратился к ар Диргу:

— Витсир, сколько хейзеррских боевых звезд уничтожили арр Нейл и его супруги?

— Если считать с той, которая осенью пробралась в мой дом, то четыре!

— Четыре звезды — это двадцать лучей! — усмехнулся король, глядя в глаза наследника. — Двадцать человек, которые привыкли нападать исподтишка, наносить удары ночью, в спину, во сне, но убились об один маленький, но гордый и неукротимый род. А еще об него же убились послы Хейзерра, Торрена и Реймса, Торр-ан-Тильский Мясник, Задира с Забиякой, сотрудники целого посольства и шайка Шэнги Кровавого Орла. Неплохо, правда?

Принц кивнул. Вынужденно. Ибо видел, что отец ждет, и будет ждать, пока не получит нужного ответа.

— Задумайтесь: каждый из вышеперечисленных воинов проливал кровь невинных НА НАШЕЙ ЗЕМЛЕ. То есть, обрывал жизни таких же маллорцев, как мы, наши жены и наши дети. А теперь не обрывает. И уже не оборвет, ибо между ним и невинными жертвами встали Нейл Повелитель Ненастья, Майра Вьюга, Вэйлиотта Пурга, Найтира Метель, Тинатин Гроза и Алиенна Буря…

— Надо же, ни разу не ошибся! — хихикнула Амси в личном канале. — Ни в именах, ни в прозвищах.

— Верность длиною в тысячу лет, безусловно, достойна уважения! — после небольшой паузы сказал король. — Но я считаю, что уважать весь род в целом… слишком мало: надо уважать тех, кто защищал твою спину вчера, защищает сегодня и защитит завтра. И уважать не на словах, а на деле. Поэтому я, Зейн второй, Шандор по прозвищу Гневный, предлагаю тебе, Нейл ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья, стать моим побратимом и скрепить этот союз кровью!

Гости потеряли дар речи. Мои женщины гордо подбоченились и полыхнули спокойным удовлетворением. Принц мысленно взвыл. А я… я повернул голову в сторону камеры и вопросительно выгнул бровь. Амси отреагировала в ту же секунду:

— Мы не видим нормального выхода из ситуации с Террейлом, а король почему-то уверен, что нашел. Значит, соглашайся, не раздумывая. И даже не вздумай играть в скромность или благородство: на тебе ответственность за семью и род!

Последний аргумент был самым убедительным. Поэтому я, еще раз оценив всю глубину отчаяния наследника престола и вслушавшись в эмоции короля, вытащил нож из ножен на запястье и рассек кожу на левой ладони. А когда Зейн повторил то же самое, сжал протянутую руку, выхватил меч, вскинул его над головой и прикоснулся своим клинком к клинку Шандора:

— Кровь к крови, сталь к стали, спина к спине, брат! Отныне и навеки…

…Минут через двадцать, когда гости слегка оклемались от присутствия при древнем и давно не используемом ритуале, в котором, к тому же, принимал участие их верховный сюзерен, я отвел Зейна в сторону и негромко поинтересовался:

— Зачем?

Король пожал плечами:

— Во-первых, я уважаю твой род и уважаю тебя, а сегодня утром вдруг понял, что верности длиною в тысячу лет давно пора превратиться в дружбу. Во-вторых, единственная черта, которую никогда не переступит Террейл — это убийство тех, в ком течет кровь Шандоров, а я обещал тебе, что вражды между моим и твоим родом не будет. И, в-третьих, я почему-то уверен, что ты поможешь сделать из этого моего сына нормального короля.

Самодержец опять говорил именно то, что думал. Поэтому я послал в Бездну все сомнения и вздохнул:

— Зейн, он старше меня лет на десять!

— Ты мой побратим, а значит, стал для него старшим! И еще — у тебя есть где потренироваться без лишних глаз?

— Конечно!

— Тогда забираем его и идем! — распорядился он. А минуты через три, затолкав Террейла в малый зал и закрыв за нами дверь, заговорил:

— Сын, если ты все еще хочешь убить моего побратима — убей. Но сделай это здесь и сейчас. Или здесь же, но завтра, послезавтра или через десятину. Убивай, как воин, с мечом в руке и лицом к лицу. Получится — не скажу ни слова, ибо он уйдет из жизни достойно. Попробуешь хоть как-то навредить ему или его семье за пределами этой комнаты и чужими руками — клянусь, что убью тебя сам! Ты меня услышал⁈

Принц кивнул:

— Да, отец!

— Тогда что ты стоишь? Доставай меч и дерись…

Ссылка на третью книгу — https://author.today/work/126936

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Эвис: Повелитель Ненастья

Content

Эвис: Повелитель Ненастья

Глава 1 Нейл ар Эвис

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Nota bene