Сантехник 4

Глава 1

Мои люди в доме меня конкретно уже так заждались, но, очень рады, что я вернулся живым и здоровым, только сильно шатающимся. Так и нарезаю весьма легкой походкой от ворот замка до двери дома, блюдя изо всех сил равновесие.

Как очень благородный и уважающий себя настоящий имперский норр.

Понимают правильно, если их господин с хозяином местных земель в приятельских отношениях находится и вместе долго ужинают с обильной выпивкой — значит никаких проблем нет, воевать ни с кем точно не потребуется.

— Ну, настолько теперь в приятельских отношениях, что это словом или пером не передать, — бормочу я сам себе, с трудом поднимаясь по лестнице на второй этаж. — Прямо побратимы навсегда.

Клафия уже сладко спит, заманчиво так раскинувшись из-под простыни, долго мы засиделись с графом, пока рассказали про мою полностью и только частично его жизнь в новом мире.

Ничего не скажешь, его внедрение в мир Хурума прошло сильно попроще моего с самого начала, парень оказался находчивее меня и добрался до тайника под курганом, о котором я до сих пор даже не подозревал, но у него и времени нашлось на такое прогрессорство в несколько раз больше моего.

Смог из ямы в степи, даже под палящим светилом, рассмотреть много чего интересного из творящегося около кургана. И даже эпический прилет через портал непонятного, но грозного существа, перебившего половину неудачливого племени, и всю суету зверолюдов около места своей силы.

Зато это появление неведомого хищника дало Андрею воду и еду в серьезных количествах, а еще свежее мясо с туши козла, которым он смог восстановить кучу потраченной энергии в первые дни новой жизни.

А, главное, что жизнь и невероятная гроза избавила от неминуемой встречи со зверолюдами в самые напряженные моменты попаданства.

Зато потом досталось точно не меньше по жизни, хотя выжили мы оба по очень большому, просто невероятному везению.

И сразу на кургане, и уже потом.

Я попал туда после полудня и уже через три-четыре часа оказался в беспощадном, убивающем все человеческие чувства рабстве. Спасти свою жизнь и сбежать мне помогли спрятанный, то есть просто не замеченный зверолюдами, плоский нож и уникальное, прямо невероятное сверхумение для этого времени и места — способность плавать и держаться под водой на уровне нашего второго юношеского разряда.

Такой эпический рояль в кустах, имеющийся почти у всех попаданцев из нашего мира.

Вроде, когда-то я добрался до него, этого спортивного разряда, во время своих занятий в спортивной секции в начальных классах средней школы, сейчас даже уже и не помню точно. Или все дело третьим юношеским закончилось?

Который получали все через месяц-два занятий в бассейне?

У Андрея получилось почти сразу обрести сверхспособности и знание всех языков, что невероятно круто для обычного попаданца. Который не был Архимагом и Повелителем Демонов в своей прошлой жизни почему-то.

Поэтому он почти мгновенно сделал правильный выбор и отправился уже не в Империю, а в такое не близкое, но гораздо более перспективное для нормальной жизни попаданца королевство.

И если бы упертые наемники больше слушали его мудрые советы, а не гуляли постоянно, как в последний раз, то и уехали бы они из Гальда без каких-то постоянных проблем и, может даже, что все вместе.

Но типичное для человека из другого времени неумение ловко вращать тем же мечом не позволило ему стать реальным авторитетом для не признающих в таком качестве никого другого наемников.

Случилось то, что случилось, но он выжил сам и спас своих близких людей, а это самое главное. И еще их со временем сам инициировал, сделал своими Обращенными.

Я вот до такого уровня еще не добрался, даже инициировать никого не могу, потому что в СИСТЕМЕ Падшего Бога не могу сам правильно разобраться.

Так что его превращение в графа, весьма мощного такого феодала для этой окраины королевства Ксанф, вполне мне обосновано. Еще хорошо понятно, почему он остался на самой дальней окраины Ксанфа, а не перебрался в столицу, здесь конкуренция за место под Ариалом гораздо слабее, чем там.

А с его мутной историей — так вообще не видно особо других возможностей для легализации в королевстве.

Это отсюда очень далеко и дорого добираться до когда-то разоренного монастыря в Гальде, чтобы найти там следы сестер Волерин и людей, которые их могут лично опознать в лицо.

А от столицы Ксанфа и дороги накатаны, и ехать в пять раз меньше по времени.

— В общем все правильно сделал и заслуженно пожинает плоды успеха со своими верными людьми! — делаю я вывод.

Принцип достижения им такого уровня мне понятен, но еще очень хотелось бы послушать подробную историю произошедшего.

— Как попаданец пришел к настолько большому успеху?

По итогу мы обзавелись одной СИСТЕМОЙ — ТАБЛИЦЕЙ в своих головах, но он получил стандартную установку для Слуг, а я копию ТАБЛИЦЫ самого Падшего Бога, почти в сотни раз более быстро прокачиваемую.

Наверняка, получив возможность вернуться под свой родной курган, Падший Бог убил бы меня и остальных Обращенных первым делом особо мучительной смертью, начав штамповать на конвейере гораздо более слабых изначально Слуг. Более слабых и более зависимых от него, так что я все правильно сделал, что завалил Тварь, пока она еще оказалась невероятно слаба.

Как только получил такую возможность и смог хладнокровно воспользоваться ей, хотя никакой особой слабости я в Твари не заметил. Ну, ее только слишком надолго уносило от прихода посмертной энергии своих жертв, чем я и воспользовался.

Как бы она попробовала предпринять свое возвращение на основную базу под курган — не имею никакого понятия. Но сидеть под скалой в безлюдных горах, это только способ как-то спастись самой, пока про тебя окончательно не забудут в мире.

Прошло почти сто пятьдесят лет, и вдруг теперь последователи давно пропавшего Темного Демона Зла случайно обнаружены в одном из Вольных Баронств. Иначе пропажу, а перед этим явное ментальное подавление Первого Слуги никак не объяснить. Гвардейцы Всеединого Бога выполнят его однозначно понятные приказы, но обязательно доложат дальше по команде о непонятных странностях поведения Шестого Слуги.

— Слишком странных приказах и вообще непонятном его желании остаться в одиночку в чужом замке, — это мне хорошо понятно.

Впрочем, еще не так быстро будет достоверно установлено, что с ним случилось. Мало ли сам Шестой Слуга решил предать свою Хозяйку, не собираясь больше терпеть невыносимую боль каждый раз во время отчета.

Так что вопрос появления поганого семени Демона Зла совсем точно еще не будет определен.

Про такой вариант той же Твари придется только догадываться и это обстоятельство будет ее бесить еще больше. Что Шестой Слуга пропал с концами, враги где-то точно есть, но про них почти ничего не известно.

Только ничего подумать у меня не получилось, напряженное ожидания и долгий рассказ графа заставили как-то стойко перенести весь процесс общения, а вот дома ребра жесткости из меня вытащили, и я сразу же уснул.

Проснулся рано утром в отличном настроении с ожиданием какого-то праздника и легким сушнячком в груди.

— Отличное все же винцо! Сколько мы его выдули, а самочувствие на четыре с плюсом!

Посмотрел на смятую простынь рядом, Клафия уже на кухне хлопочет, нужно ей сказать, что я завтракать дома пока не стану.

— А, точно, у меня настоящий праздник, то есть повод для него отличный имеется. Теперь я не бесправный беглец со своими немногочисленными людьми, пусть даже самый настоящий благородный норр, в чужом и негостеприимном мире. Здесь, в Варбурге, я нашел, можно и так сказать, истинного брата по разуму, такого же попаданца, как я сам. Только на восемь лет раньше прошедшего через портал в злополучном подвале. И эти восемь лет он тут клювом зря не щелкал! А двигался, продвигался, захватывал и удерживал! Так что я могу спокойно остановиться передохнуть, чтобы понять вместе с моим земным братом, куда нам теперь следует двигаться дальше.

— Уже целый граф! Со своим графским городом и двумя красотками-баронессами при замках наверняка! Это очень крутое достижение! Я бы тоже мог в принципе за столько времени заработать кучу денег и прикупить пару владений где-то рядом, однако обстоятельства необратимой силы уже отправили меня в изгнание. И перспективы у меня не очень что бы хорошие получаются, — признаю я себе откровенно. — Правда, теперь и у него тоже как бы не очень они выглядят на долгую перспективу.

— До чего додумается непостижимой силы и могущества Тварь? Единоличная хозяйка огромной, благополучной Империи?

Теперь такой вопрос заставляет меня усиленно раздумывать про будущее.

— Еще может быть сильно лучше вышло, это мое немного подготовленное бегство, чем судьба оказавшихся под ударом остальных владений. Мои компаньоны и не подозревают даже близко, насколько цинично я щелкнул Тварь по носу, введя ее в полные непонятки насчет случившегося. Поэтому последствия моего исчезновения именно для них могут оказаться весьма плачевными. Надеюсь, что все они переживут тяжелые времена, но гарантировать ничего не могу, — правильно понимаю я.

Я быстро одеваюсь, смотрю в окно на соседний дом, где уже тоже дымится печь и отправляюсь в ванную комнату, потом сообщаю Клафии, что пока не стану завтракать.

— А что так, ваша милость? — спрашивает уже сидящий за столом и готовящийся выходить на рынок Ветрил.

— В другом месте перекушу. Сегодня поеду с графом производства смотреть, так что меня целый день дома не будет. Сколько у тебя еще товара осталось?

— Да уже четверть где-то, ваша милость! Склад опустел сильно!

— А покупают как?

— Да так же, ваша милость! Берут с удовольствием нашу продукцию, — отвечает уже моими словами Ветрил. — Все новые кузнецы и местные богатеи про нас узнают и приходят один за другим в лавку. Жалко, что больше товара взять неоткуда теперь, местные изделия нашим в цене и качестве сильно уступают! Это все мастера и кузнецы быстро признают!

— Воры появлялись? — забыл я вчера у графа спросить, что он с местным уголовным миром сделал, почему никого не видно в городе и на рынке из джентльменов ножа и топора.

Если такие есть, то должны на рынке вертеться однозначно.

— Не-а, ваша милость. Приходил господин Антил посмотреть, как торговля идет. Сам спросил про таких жуликов, я ответил, что вообще не видел, бывает только деревенщина встанет перед теми же рукомойниками и с открытым ртом все долго рассматривает. Он засмеялся, сказал, что господин Терек всех таких людей на рудники отправил железную руду и уголь добывать. Ни одного не пропустил, значит, поэтому, если кто-то из приезжих покажет разбойничьи ухватки, того сразу задержать и к ним отвести. Ну, раз у нас свой стражник при лавке всегда имеется, — ответил он на мой недоуменный взгляд.

— Понятно, Ветрил, — ну, мне теперь тоже ясно, как господин Терек выводит на чистую воду всякое жулье и воров.

Ему это совсем не сложно с такими сверхспособностями, он криминальную работу мыслей чувствует на расстоянии с гарантией. Тут не запудришь мозги жалобными рассказами про судьбинушку горькую и что просто мимо тут случайно проходил, если можешь приносить посильную пользу на рудниках или еще каком производстве, чтобы вообще не отвлекал внимание стражи своей преступной здесь деятельностью.

— Поэтому так тихо на рынке и вокруг него, что сразу пресекают и уводят, — повторяет мои мысли Ветрил и уходит с кухни, собираясь на рынок.

Вскоре меня тоже приглашает постучавшийся в дверь стражник графа посетить его дворец, поэтому я быстро оказываюсь в знакомом обеденном зале, где уже накрыт стол.

Все так чинно и красиво, белая скатерть, дорогие приборы из благородного металла, хочется самому так завтракать каждый день.

За столом уже сидят баронесса Тельпин, Терек и граф, я всем любезно кланяюсь и присаживаюсь сам.

— Накладывайте, норр, сами себе, сегодня мы обойдемся без прислуги, — просвещает меня граф, и я сам вижу, что все двери закрыты, никто здесь не будет нас сейчас обслуживать.

Разговор ожидается не для ушей прислуги.

На столе свежий хлеб, сыр, творог и большая сковорода со шкварчащей яичницей, к которой я прикладываюсь первым делом.

Потом он вкратце рассказывает своим людям мою причесанную историю и сразу обозначает меня, как самого лучшего теперь союзника. Но про мою силу и историю появления здесь пока ничего не говорит, понятное дело, что называться инопланетными попаданцами нам нет никакого смысла даже своим самым доверенным людям.

Когда-то я так назвался перед тем, как оказался в Датуме, объясняя, кто я такой по жизни, но история эта теперь теряется очень далеко отсюда и может быть, что никогда не всплывет на поверхность.

Хотя сама Тварь вполне может узнать про попаданца через портал из другого мира, того самого виконта Рауля де Бражелона. Узнать и сразу же заподозрить, что около этого портала я набрался очень нехороших умений от ее конкурента.

Но у меня есть вопросы, вчера я ничего так и не узнал, как получилось у графа провернуть свой весьма хитрый план.

Как он стал графом, а две простые наемницы — титулованными дворянками, хозяйками настоящих владений?

— А, эту страницу истории вам осветить, уважаемый норр? Хорошо, у нас есть время после завтрака, моим людям опять же ее слушать ни к чему, они и так все знают. История такая, не очень благородная, не для чужих ушей, ведь пришлось пролить немало крови и поступать частенько не совсем по совести, так что я им напоминать не стану лишний раз, — довольно откровенно говорит граф.

— Даже так? — удивляюсь я, хотя, чего тут удивляться на самом деле.

— Чистыми руками революцию не устроить, а поддельному норру и бывшим лучницам не так просто окунуться в волшебное зелье, чтобы выскочить из котла преобразившимися столбовыми дворянами и дворянками, — усмехается граф. — Все гораздо циничнее и труднее получилось, результат, конечно, вы видите налицо.

— Результаты очень внушают, хотя я сам за один местный год добрался до дворянского звания, официально признанного другими норрами Вольных Баронств. Но у вас случай более интересный, я понимаю на своем опыте, что именно вам попроще соответствовать званию местного дворянина, тем более из далекой Империи, но вот как простые наемницы оказались на такое перевоплощение способны?

— Хорошо. Терек и баронесса, вы можете заняться своими неотложными делами, пока я остаюсь с норром Вестенилом. Да, при посторонних называйте его норром Итригилом, или даже давайте постоянно будем вас так именовать, уважаемый норр? Чтобы просто не путаться? — внимательно смотрит на мое лицо граф.

— Хоть горшком назовите, только в печку не ставьте, — улыбаюсь я, вспоминая земную поговорку. — Не успел еще настолько пропитаться дворянским духом, чтобы обижаться на сильно необходимую в моей жизни маскировку.

— Я тогда в свой замок, дорогой граф, — предупреждаем баронесса. — За месяц накопилось разных дел. Дня на три-четыре точно.

— Да не торопись возвращаться, Ксита, если что-то понадобится, я пришлю гонца. Или, скорее всего, мы с норром Итригилом к тебе сами на днях заедем. До ее владения почти день ехать, ну, гонец на хорошей лошади за полдня доберется, — это он мне объясняет.

— Я тогда на рынок и в округе прокачусь, — говорит Терек. — У меня все налажено, но пригляд постоянно требуется.

Помощник графа и баронесса быстро уходят после завтрака, а мы с ним остаемся вдвоем в зале.

— Ваши люди вам сильно преданы должны быть, граф. Не только из-за этого, — и я постучал себя по голове, обозначая ТАБЛИЦУ. — Но и из-за своей полностью изменившейся судьбы. Без вас они и мечтать не могли бы о таком образе жизни. И баронесса Тельпин сейчас выглядит самой настоящей аристократкой до кончиков ногтей.

— Да, не сразу, но все они поняли, что только вместе мы — сила! — довольно кивает головой граф.

— Значит, как у нас все получилось? Да, в общем, несложно все прошло. Все именно так, как я изначально рассчитывал. Присаживайтесь поудобнее, норр Итригил, — переходит на русский язык граф.

Тоже правильно, так нас абсолютно точно никто не подслушает.

— Появились мы довольно эффектно в городе, сделали небольшой заезд вглубь Баронств на полдня, развернулись потом на дороге и переночевали в популярной такой таверне с постоялым двором. Популярной в этих местах низкими ценами, потому что расположена она на как бы ничейной земле между Вольными Баронствами и Ксанфом. Такая зона дьюти-фри, если по-нашему сказать. Обдумав все и обсудив сам с собой, я все же сказал Ксите тоже переодеваться в дворянку еще до нашего появления в таверне и вести себя соответствующе.

— Потому что появиться дворянкой в том же Варбурге можно только один раз? — уточнил я. — Или уже вообще не появляться?

— Да, конечно, а два замка под своим владением и управлением гораздо лучше, чем только один замок. Возможностей для маневра гораздо больше получается. Но она уже хорошо так сама нахваталась дворянских манер и того же правильного показного высокомерия, голос у нее за время долгой поездки с полученными единицами умений тоже изменился в лучшую сторону. Стал низким, без лишней вульгарной хрипотцы. Я просто решил перестраховаться, две красивые дворянки в два раза интереснее одной и дают гораздо больше шансов на разные варианты. Как два владения с замками тоже делают положение нашей команды сильно устойчивее по сравнению только с одним. Тем более, что Ксита явно умнее младшей сестры и в чем-то жестче даже Терека.

— А, поэтому вы в столицу берете именно ее с собой? — догадываюсь я. — А не свою Фиалу?

— Именно поэтому. Она и так проницательная весьма женщина, а со своими способностями читает людей, как раскрытую книгу. Оставался у нее тогда недостаток с отсутствием пары передних зубов, но она быстро научилась по совету Вольчека общаться, не разжимая губы, а в Варбурге мы собрались первым делом найти резчика по кости и вырезать ей коронку. В средневековье вообще этой беды не лишены многие дворянки и дворяне, вырвать зуб тут как-то могут, а вот вылечить нет.

— Да, до этого здесь еще очень далеко. Если только мы поможем человечеству своими знаниями, — улыбаюсь я.

— А РЕГЕНЕРАЦИЯ дает возможность сохранять свои зубы? — этот вопрос здорово и меня теперь волнует.

— Вполне, никто из Обращенных больше не имеет проблем с этим делом, — отвечает граф и продолжает свой рассказ:

— В Варбурге мы появились на красивой карете, сверкнули нашими красавицами в платьях как бы по последней имперской моде и остановились в самом дорогом постоялом дворе города. В общем, появились максимально эффектно, привлекли внимание всей благородной тусовки своим странным составом — имперский норр, сопровождающий двух как бы бывших монастырских послушниц из урожденных дворянок соседнего королевства. Довольно странный состав на самом деле, чтобы приехать и остановиться надолго в довольно захолустном графском городе Варбурге с тремя тысячами жителей на самом краю королевства. Местного золота у меня оказалось около шести сотен, гальдского около трех сотен, приличные деньги, конечно, если только не жить так роскошно. Но я быстро снял отдельный дом в городе, чтобы не тратиться на дорогое проживание и столование, мы все переехали туда уже с парой быстро нанятых служанок для наших красавиц и одним поваром для всех нас.

— И как, смогли девушки-наемницы произвести нужное впечатление на местных дворян? — вот что мне очень интересно.

— У нас оказалась довольно простая история, которая позволила сестрам безбоязненно казаться время от времени недостаточно воспитанными в глазах местного дворянства. Они — мои двоюродные сестры, как бы мать девушек и моя матушка — родные сестры, но дальше идет как раз повторение истории родной тетки настоящего норра Альфирила. Типа, их мать вышла замуж в столицу Гальда, родила двух дочек, потом умерла, отец женился снова, противная мачеха настояла на отправлении девочек в монастырь. Обычная в общем-то история с ненужными детьми, поэтому какую-то излишнюю простоту и не совсем приличные поступки молодых красавиц вполне можно понять и простить. Потому что они настоящие красавицы. Что они получили воспитание не в своем доме с лучшими воспитателями, а при монастыре, где им никто никакую скидку на благородное происхождение не давал. Проблема еще была в их ладонях с конкретными такими мозолями профессиональных лучниц, но тут Ксита придумала из своего опыта, конечно, что они в монастыре работали в уходе за деревьями и кустарниками, вот и натерли руки тяпками и мотыгами. Мозоли на ладонях нам пришлось срочно срезать и стирать всякой местной пемзой. Но потенциальных женихов все эти сложности никак не остановили по итогу.

— А, ну да, мозоли от лопаты и копья немного похожи! — у самого от служебного копья через пару месяцев такие же образовались, как будто всю жизнь землю копал.

— Так что назвались они сестрами Волерин, по фамилии своих знакомых и на несколько лет моложе, прямо сразу семнадцатилетними. Понятно, что история беспощадно разграбленного монастыря позволяет много чего придумать и домыслить. Как бы выжили чудом во время захвата монастыря и смогли добраться к своему дяде в Империю с большим трудом на последние деньги, там не прижились, потому что не знают совсем имперский язык, а жена дяди, естественно, очень сразу же заревновала его к таким хорошеньким, фигуристым племянницам. Ну и остальное ближайшее женское общество тоже быстро почувствовало реальную угрозу своему семейному положению, поэтому собрали немного вещей и отправили девушек устраивать свою судьбу поскорее с глаз долой. Еще и я, как необыкновенно благородный двоюродный брат, отправился с ними и своими слугами, с парой быстро нанятых стражников, в соседнее королевство, чтобы помочь девушкам устроиться в новой жизни. В свое королевство они возвращаться не захотели, очень уж плохие воспоминания от той жизни остались. Какая-то примерно такая история у нас получилась, — рассказывает граф.

— Вполне нормальная история. Нагнали тень на плетень! Как все пошло с женихами то? — интересует теперь меня. — И недостаток воспитания объясняет, и мозоли на руках, и отсутствие родственников, и то, почему к родному отцу ехать не собираются. Раз он уже от них отказался, значит может снова упрятать в другой монастырь, а они созревшие девицы и хотят нормальной семейной жизни!

— Да налетели сразу же, как вороны! Мы понемногу рассказали всем слушателям, что бесприданницы полные, что карета принадлежит родственникам из Империи, что платья тоже оттуда, в общем имеется только благородное происхождение, невинность, молодость, красота, а еще большая скромность и огромное желание выйти замуж за владельца своего замка, даже на самой окраине королевства. Что совсем не избалованные почти сиротки.

— И этого, конечно, хватило? — улыбаюсь я.

— Ну, скажем так, на благополучных по жизни баронов, еще имеющих все перспективы на нормальную семью из своих таких же соседок, не очень хватило. А вот на всяких других граждан с сомнительной репутацией садистов, насильников или прочих маньяков видимая первому взгляду невинность и свежесть юных барышень подействовали очень даже. Ведь отвечать будет не перед кем серьезно, если ты приведешь такую невесту в свой замок, а она почему-то быстро умрет. Двоюродного брата с всего парой стражников при себе никто особо не испугался конечно. Не сказать, чтобы среди сорока благородных семей, живущих вокруг Варбурга в местной глуши таких желающих много нашлось, но список из четырех женихов, желающих всерьез разделить свое сердце и владение с невинными красотками мы все-таки довольно быстро составили.

— И кто в него попал?

— Пара просто одиноких пожилых баронов, оставшихся без супруг и еще сильно поссорившихся с родными детьми, но они все же были вполне нормальными людьми. Один очень скаредный дворянин в довольно стратегически удобно расположенном владении, но весьма разоренном самим владельцем. И еще сорокалетний барон, на которого пал наш выбор довольно быстро, хозяин довольно преуспевающего владения и большого замка, но с понятными признаками явного садиста. И подземелье у него, по слухам, конечно, своими крестьянами забито, и задатки такого явного ненормального мужика тоже присутствуют. Выбор, понятно, пал именно на него! Как на человека, которого никому не будет жалко, ни нам, ни его людям, ни его соседям. Нам, конечно, особенно не жалко.

— А как местная церковь отнеслась к верующим из другого королевства? — теперь интересует меня.

— Для простоты дела даже я стал исправным прихожанином местной церкви. Как и мои двоюродные сестры, что понятно. Сразу показал, что мы все настроены на долгую жизнь в Ксанфе, а не просто так погостить приехали. Вообще верующие во Всеединого Бога настолько в него верят, что почти никогда не переходят в другую веру, но я не стал затягивать с этим процессом. Мне нужно получить максимальное благоденствие местной церкви, и поэтому дело легко вышло, особенно когда ты обрабатываешь ВНУШЕНИЕМ местных священников. Для них это тоже такое реальное достижение — перевести имперца в свою веру. Сестрам оказалось вообще не сложно перестроиться, ибо отличия в вере минимальны, сделаны только для того, чтобы немного разобщить верующих двух королевств после своей кровопролитной гражданской войны.

— Так что прошел всего месяц посещения местной основной церкви и вот в ней проходит свадебная церемония, где венчается баронесса Фиала Волерин и барон Пришвил. Настоящее имя его, как вы правильно понимаете, норр Итригил, никому больше уже совершенно не интересно. После венчания положенные здесь мероприятия, потом шикарный пир в большом замке с кучей гостей и нами всеми тоже, естественно, как гостями со стороны невесты. На самом пиру в замке присутствовал я с Кситой, Терек с остальными нашими людьми радовался жизни во дворе замка, заодно оценивая дружину барона и сами укрепления. Барон Пришвил оказался еще той невоздержанной скотиной, сильно заждавшись тела очень невинной по внешнему виду невесты и немного перепив, начал уже при нас демонстрировать свои садистские наклонности на самой невесте. Больно щипать, покусывать и всячески показывать, что ждет несчастную в его постели. Когда Фиала посмотрела в мою сторону и подала условленный знак, что жених уже разошелся совсем в край, я пристукнул его по сознанию, а так как времени с начала пира прошло уже немало, сам предложил проводить новобрачных в спальню замка, как здесь принято. Фиала взяла уже своего благоверного за руку, я скомандовал ему подниматься и молча топать с ней. Так мы проводили новобрачных в спальню, там девушка перехватила управление над бароном и за ними закрылась дверь, — вспоминает граф.

— А как все прошло дальше?

— Да довольно просто, барона Фиала связала по рукам и ногам, забила ему в рот большой кляп, так что он стонал и подвывал до самого утра, создавая у своих приближенных охранников перед дверями спальни ощущение, что неутомимо занимается любовью всю ночь. Ну и Фиала иногда вторила ему, когда появлялось желание позлить перекошенное лицо барона, лежащего рядом на кровати. Подонок все в общем понял про свою участь, но поделать уже ничего не смог, когда он начинал слишком громко стонать, мешая спать девушке, то получал по сознанию и отключался на какое-то время.

— И как выглядел его конец?

— Рано утром Фиала сняла с него веревки, оставив только кляп, держа барона, понятное дело, под своим ментальным контролем. Дала за пару часов пройти следам от веревок на руках и ногах барона, пришлось даже самой растирать для этого его руки. Перерезала шею молодой, припасенной заранее в спальне, курице, разлила кровь на простыню, сама измазалась в ней. После этого приказала ему раздеться до нижнего белья, да еще раскидать верхнюю одежду перед кроватью. Ну и после правильной подготовки громким испуганным голосом позвала стражу, которая ворвалась вместе со мной в спальню.

— А вы тоже там находились? Перед спальней?

— Как законный представитель фамилии. Попробовали бы мне что-то запретить его воины! — улыбается граф. — По местным понятиям я должен засвидетельствовать случившуюся потерю невинности! Как ближайший благородный родственник со стороны невесты!

— И что же вы там увидели? — смеюсь уже я.

— Да обычную такую картину, невесту, уже законную жену на окровавленной простыни в такой же окровавленной ночной сорочке, полуголого мужа на ней, тоже в перепачканном кровью нижнем белье, но только мертвого. Еще совсем теплого, только что умер, это хорошо видно, бездыханное тело еще не имеет никаких признаков окоченения. Это стража хорошо поняла, когда принялась снимать неудачника с кровати.

— Фиала правильно все сыграла, талантливо показала такую потрясенную внезапной смертью мужа молодую вдову. Впрочем, так же хорошо, как перемешала мозги барону Пришвилу очень сильным ментальным ударом.

Глава 2

Так, все пока примерно похоже идет, как я и предполагал. Легкое, незаметное глазу насилие при прочих сильно отвлекающих обстоятельствах, в которых никого не получится обвинить.

Перестарался немолодой новобрачный при виде фантастических прелестей невинной, как бы, юной супруги — кто в этом виноват? Попробуй обвини огульно, здесь за такое обвинение отвечать требуется своей честью.

Это понятные мне хорошо сверхспособности Обращенных, которыми пользуются люди тогда еще не графа.

— И что же случилось дальше? Как я понимаю, привлечь своим прекрасным лицом и фактурным телом жениха-садиста оказалось совсем нетрудно, даже убить его без всяких видимых для посторонних следов получилось на раз-два? А вот как потом отнеслась та же приближенная стража к его вполне понятной смерти? — есть у меня, о чем спросить графа. — И его наследники?

— А что тут скажешь? Явно видно, что ночь для самого не такого уж молодого барона прошла очень бурно. Дружинники из охраны его спальни подтвердили, что он наслаждался телом невесты почти всю ночь без передыху, ну, как они слышали сами его невнятные стоны. Девственность невесты подтверждена окровавленной простыней, брак по всем местным понятиям признан полностью состоявшимся. Теперь она официальная и законная баронесса Пришвил, значит наследует замок за своим мужем в случае его утраты. Тем более, как уже вероятно носящая ребенка от покойного барона. Стража в основном сильно обрадовалась поначалу, что вместо заметно страшноватого в своих непостижимых поступках барона ими теперь будет управлять молоденькая девчонка, которой они сами станут сразу же командовать. Ну, так они наивно надеялись несколько часов, пока мы с Тереком резко не вышли на первый план. Наследники у барона тоже имелись, но находились не так, чтобы в той стороне, при далекой столице обретались, поэтому особых проблем с ними сразу же не возникло. Терек тут же оказался назначен новой баронессой Пришвил старшим над стражей замка. После чего с моей деятельной непосредственной помощью выкинул пару особо приближенных к барону подонков с крепостной стены в ров, остальных таких отправил в подземелье, освободив оттуда пару десятков измученных садистом крестьян.

— О, это реально благое дело! Значит рассказы о преступлениях барона Пришвил оказались не напраслиной? Это меняет дело на корню!

— Да, мы дали им право рассказывать всем про его издевательства, но потом оказалось, что в подвале они не просто сидели, а работали руками на производстве всякой мелочевки из дерева. Так что садист оказался еще и хитрым производителем, обвинял своих крестьян по любому поводу в каких-то прегрешениях перед собой, после чего сажал в свое подземелье бесплатно работать, некоторые там годами сидели.

— Так это оказались все проблемы с переходом замка под свое управление?

— Нет, в самом замке после ликвидации пары старших воинов из стражи, в открытую бросивших нам вызов и изоляции еще троих их приятелей, которые повели себя явно скромнее, пришлось немного разобраться с управляющим. Впрочем, сам барон Пришвил под ментальным контролем Фиалы рассказал все интересующих новых хозяев сведения о своих делах, сколько имеет с владения и с чего именно, где хранятся деньги и основные бумаги, и даже о том, где у управляющего замком спрятан его личный тайник с наворованным. Управляющего тоже пришлось на время понизить в должности, тайник конфисковать с последующим прощением при условии честной работы на благо новых хозяев, для чего сделать его помощником Вольчека и Фириума. Нам оказалось гораздо проще взять замок под свое полное управление, раз при себе имеется пара готовых разбираться с хозяйственной деятельностью весьма опытных по такому делу слуг и даже явный претендент на должность Старшего над дружиной. Дружина оказалась немного избыточна для такого владения, всего двадцать пять воинов, как раз удаление пяти самых высокооплачиваемых из списка позволило серьезно уменьшить бюджет на оборону владения.

— А наследники как?

— Приехали потом, поговорили с нами, получили обещание каких-то выплат со временем и небольшие деньги сразу, чтобы не мешали жить и снова уехали. Поняли, что по закону им мало что светит, поэтому удовольствовались небольшими деньгами. Но у барона оказались хорошо забитые продовольствием подвалы и хранилища, с владением он управлялся вполне умело, ну и выжимал все соки из своих забитых крестьян. Мы помогли освобожденным как раз с помощью больших запасов зерна и немного снизили подати в пользу замка. Этого вполне хватило молодой баронессе, чтобы обрести заметную популярность среди крестьян, которые теперь и не мечтают о лучшей хозяйке.

— И как после такого не явного, но весьма умно подстроенного захвата солидного владения отнеслась к новой хозяйке здешняя дворянская общественность? — понятный вопрос от меня. — Тоже довольно важный такой аспект для будущей жизни?

— После первого такого случая вполне неплохо. Почившего во время безудержного секса хозяина большая часть окрестных дворян все же заметно недолюбливала, так что бойкот нашей компании они объявлять не стали, тем более, что мы миром договорились с парой наследников. Но все же нарисовались идейные приятели барона Пришвила, всего трое таких нашлось, которые вместе с ним образовали когда-то военный союз и во всем поддерживали друг друга, вот они очень сильно выказывали нам свое недовольство. Пришлось одного даже зарубить на дуэли, причем очень сильного воина, после чего остальные быстро попритихли. Только получилась моя победа с определенным изъяном по исполнению, свидетели определенно заподозрили, что не просто так я противника победил. Не хватило мне личного умения на мече, чтобы обставить саму победу правдоподобно.

— Понятное дело, что сражаться с воспитанными с младых ногтей воинами нашему брату-попаданцу невозможно без определенных хитростей, — констатирую я. — Сам так не раз пользовался своей новой силой. В имперской армии меня неплохо так погоняли, но в поединках на мече я стараюсь не рисковать, использую каждый раз свои умения.

— Да, после такой проблемы сам стал брать личные уроки у Терека и со временем подтянулся до уровня рядового воина. Но дальше не стал заниматься, мы решили, что моя физическая сила и умения дают мне теперь и так возможность побеждать с более правдоподобным видом. А то нужно по три-четыре часа тратить каждый день на тренировки, просто жаль столько времени спускать, да и догнать тех же дворян по искусству владения мечом мне все равно очень трудно, — откровенно признает граф. — В любом случае такая дуэль слишком опасное событие без гарантированной победы, если проводить ее честно.

— Ну, честно пусть местные бьются, которые ничего такого в голове не имеют! — усмехаюсь я.

— И как дальше дела у вашего сплоченного сообщества пошли? — первую часть приключений команды попаданца я прослушал, но хочется узнать все остальное.

— Вот, хорошо уже пошли, стали мы все вместе жить-поживать в замке Пришвил, добра наживать, разумно управляя своим немалым хозяйством. Теперь появились желающие среди всех остальных баронов сразу же взять замуж молодую вдову, чтобы присоединить ее владение к своему, но нам оно, такое счастье, естественно, совсем не нужно. Чтобы снова из полноценных хозяев в бесправных приживалов превращаться. Только если снова поступать таким же криминальным образом, а это будет слишком вызывающе в любом случае для молодой баронессы Фиалы Пришвил. Зато через год нарисовался жених уже для Кситы, даже не один, тут уже пришлось делать выбор именно по стратегическим соображениям. Появились за это время у меня кое-какие далеко идущие идеи насчет города Варбурга и упрощенного пути из Империи через Вольные Баронства в столицу Ксанфа. Для этого оказалось необходимо забрать под себя одно из пограничных баронств, ну и большое графство с городом Варбургом, понятное дело, тоже, раз уж само баронство Пришвил оказалось между этим пограничным баронством и Варбургом. Поэтому Ксита остановила свой выбор, к всеобщему удивлению, на одном из бывших союзников барона Пришвила, на бароне Тельпин.

— И что, он тоже умер в первый же день после свадьбы? — опять улыбаюсь я.

— Нет, теперь на пятый день, но эта свадьба случилась уже через год после первой. Ксита за это время заметно окрепла в ментальных делах, поэтому без моей помощи, с только одной Фиалой, девушки смогли столько времени продержать барона под своим контролем. Он не то, чтобы оказался каким-то совсем моральным уродом, но к нам в общем относился сильно негативно, искренне переживая о погибшем друге и подозревая, что тут дело нечисто, — спокойно рассказывает граф. — Хотел в том числе разобраться со случившимся на свадьбе Фиалы. Нам это, конечно, тоже совсем не нравилось, поэтому решили убрать его со своего пути, чтобы забрать подходящее нам владение под себя.

— И что? — тут меня рассказ графа сильно заинтересовал. — Хотел отомстить за своего приятеля через такой брак?

— Да, очень хотел, поэтому сам весьма быстро наглядно убедился, что дело и точно не чисто, благо все ночи проводил в связанном состоянии с кляпом во рту. Зато днем появлялся с очень счастливым лицом перед своими людьми и производил впечатление восторженного молодожена. Оказались у него тоже какие-то низменные желания по отношению к своей избраннице, Ксита их удовлетворять не захотела ни разу, поэтому вместо первой брачной ночи взяла мужика под свой контроль. Опять же потерянная невинность была продемонстрирована всем благородным гостям. Фиала, на правах приехавшей погостить на свадьбу сестры, ей хорошо помогла с контролем, но на пятый день это затянувшееся положение им уже самим сильно надоело, поэтому барон тоже умер от разрыва сердца по официальному заключению.

— И как дальше?

— Мы опять же, совсем случайно, оказались рядом в этот момент, что и следовало ожидать, когда еще живой барон своим голосом приказал страже запустить мой отряд в свой замок. До этого момента напроситься на свадьбу мы не смогли никак из-за понятных опасений жениха. Помогли Ксите полноценно вступить во владение, официальных детей у прежде неженатого барона не оказалось в наличии, так что с одной стороны все прошло проще. В баронской дружине оказалось всего пятнадцать воинов, нормальных таких мужиков, половину отправили в замок Пришвил на перевоспитание и оттуда приехали столько же наших воинов, уже хорошо все понимающих после муштры Терека. Фириум переехал в новый замок управляться по хозяйству, Вольчек остался у Фиалы вместе со мной, а Терек переехал к подруге снова служить старшим над стражей. Это пограничное владение с небольшим замком на неприступной скале сильно меньше первого, но дает много других возможностей и имеет общую границу с Вольными Баронствами. Только вот реакция остального благородного сообщества в этот раз оказалась сугубо негативной, до всех здешних дворян дошло, что как-то больно быстро мрут мужья моих двоюродных сестер. И поэтому больше желающих брать их в жены не нашлось! — смеется граф. — Нам в принципе больше уже и не нужно.

— Значит, нахальные пришлые из Империи и соседнего королевства захватывают здесь лучшие куски? Так это все выглядит?

— Да, конечно, так все и выглядит. Вокруг нас возникла конкретная такая стена отчуждения, понятно, что обвинить особо вообще не в чем молодых вдов, но все наши действия потом явно похожи на спланированный, планомерный захват чужих владений. На такой явный кошмар для каждого здесь благородного хозяина.

— Но это не объясняет никак, как вы, граф, сами стали графом Варбург?

— Да, графом мне пришлось тоже стать, но там уже без такого явного криминала обошлось. Сначала я для реализации своих планов устроился работать к сильно пожилому графу Варбургу помощником по хозяйству за небольшую плату, тщательно изучил его владение и понял, что для создания полноценного большого торгового порта-хаба нам требуется именно этот, единственный здесь около границы более-менее крупный город и беспрепятственный доступ более дешевых имперских товаров через наше владение в столицу королевства. Ну и с побережья королевства тоже есть чего везти в имперские земли, не считая еще сами Вольные Баронства, которые тоже кое-что покупают. Местные земли не особо плодородны и особого изобилия продуктов не создают, поэтому есть смысл развивать транзит, обработку и производство. Пришлось начать с ремонта дорог и устройства мостов через ручьи, чтобы заманить на нашу территорию весь поток транзитного транспорта. Со временем внесенные улучшения довольно быстро заработали, моя задумка удалась, но это вы сами уже хорошо разглядели, норр.

— А как прошло с графом? Ты женился на его дочери? — не понимаю я замысла графа.

— Ну, у графа Варбурга не было дочери, да и сыновей тоже уже не было, он их всех пережил. Имелись всякие племянники и прочие родственники, очень ждущие наследства от довольно пожилого графа. Пришлось воздействовать на него своим ВНУШЕНИЕМ, чтобы он особенно хорошо относился ко мне, пока я служил у графа и заодно присматривался к его владениям. Где можно поставить водяные мельницы, где разместить кузницы и всякие печи для плавки металла. А когда он стал совсем плох по здоровью, два года назад, начал пропадать из своего сознания, то уже незамедлительно перейти к экстремальному методу контроля. В общем за всего одну неделю я провернул свое официальное усыновление графом по положенному для такого дела ритуалу, стал наследником солидного по размерам владения Варбург и самого города, правда, имеющего определенные права городского управления. Граф потом как-то сразу стал плох, даже без какого-то моего участия, слег в кровать и больше из нее вообще не вставал, но скончался только через полгода под нашим присмотром, а я с отрядом теперь верной мне стражи из замка Пришвил вступил в наследство и занял графский замок.

— Графский замок оказался самый большой, сильно распоясавшейся за время безвластия стражи там нашлось аж шестьдесят воинов, пришлось снова размещаться со своими верными людьми и Тереком там заранее. Вычислили местных заводил, собрали в одном месте через взятого под свое управление старшего воина с целью устроить мятеж, потом всех просто перестреляли из арбалетов без лишних разговоров. Типа, официально подавили настоящий мятеж. После этого пришлось половину воинов отправлять по своим замкам, переварить графский замок оказалось не так просто даже с парой имеющихся владений. Теперь уже сюда переехал управляющим Вольчек, а старшим над дружиной стал опять же Терек. С нашими умениями все прошло без особых проблем, но пришлось еще раз вычислить самых недовольных новым владельцем дружинников и выгнать их из замка полностью безоружными. В общем в замке осталось сорок пять воинов, что больше соответствовало правильному ведению дела, а теперь двадцать пять из них служат при городе.

— Ну, ничего не скажешь, очень ловкий ход, — пришлось признать мне. — Думал, что придется тоже через брак тебе действовать. Сначала хотя бы с Фиалой получить местное дворянство, а уже потом графской дочерью заняться.

— Нет, с двоюродными сестрами местная церковь венчать ни за что не станет, да и мой титул норра все же признается в этой части королевства без особых проблем, так что просто лишние хлопоты оказалась бы такая прописка. Пришлось пролить немало крови, но такого развития событий не удалось избежать. Учитывая общую шаткость нашего положения показывать при этом какую-то нерешительность мне нельзя никак, — объясняет мне граф.

— Обошелся в этот раз без лишней суеты и убийств, пришлось подождать три года, граф начал как-то стремительно впадать в деменцию, наверно, из-за перенесенного микроинсульта, а я решил немного поуправлять его сознанием, чтобы хапнуть такой лакомый кусок, — объясняет мой соплеменник. — Изучил за это время все легальные возможности и воспользовался одной из них. Местный дворянин может выбрать себе наследника из дворян, если прямых наследников мужского пола у него не осталось.

— И как это пережили местные дворяне? — спрашиваю я, уже зная ответ.

— Очень плохо пережили и сейчас все еще переживают, но пока открыто воевать не лезут, а я лишнего не нарываюсь, — отвечает граф и зовет меня на прогулку. — Прокатимся, уважаемый норр Итригил, пора показаться моим горожанам после долгого путешествия в столицу королевства.

Граф считает жителей города своими людьми, настоящий крепкий хозяйственник.

Вскоре мы выезжаем из дворца с десятком дружинников за спиной, по дороге я внимательно изучаю отношение от прохожих и прочих местных жителей к самому графу. В основном положительное такое внимание к нашему каравану, но изредка проскальзывают сильно негативные эмоции от разных по своему внешнему виду людей.

Специально предупредил графа, что займусь сканированием эмоций горожан и запомню всех особо недовольных.

Когда мы выезжаем из города, я из хвоста процессии приближаюсь к графу и рассказываю ему про свои ощущения.

— Есть такое дело, норр Итригил. Варбург имел свое городское управление и пока старый граф все больше упускал власть из своих рук, в нем устроили свою личную мафию три самых богатых и влиятельных семейства. Подавили различными способами всех своих конкурентов и начали править невозбранно только сами одни. Пришлось провести целую операцию, сначала завербовать пару людей из ближних этих семей, чтобы получить всю нужную информацию. Потом наехать силовым путем и беспощадно перебить сопротивляющихся членов семей с верными им людьми. Крови пролилось немало, но на полное примирение после того, как я буквально всех выживших жестко ограбил — рассчитывать не приходится. Остальные теперь открыто не выступают, но какое-то определенное сопротивление моей власти имеется. Но, выбора у меня просто не было, нужно было лишить оппозицию финансов и по крутому проставиться королю.

— Ну, вы, граф, хозяин земли, чтобы терпеть какую-то явную оппозицию в своем главном владении — это совсем наивным нужно быть! — поддерживаю я графа.

— Вот и я так решил. А бороться с богатейшими семьями, которые тут всем рулят, гораздо труднее, чем с уже полностью бедными, у которых все беспощадно отняли. Три больших дома, которые сдаются в городе — это все бывшая собственность этих семей. Местные боятся туда заселяться пока, верные люди у бывших богатеев остались, отомстить могут.

— Ну, вряд ли обычные горожане попробуют как-то отыграться на благородном имперском норре со своей стражей. Однако, предупрежу своих людей, чтобы никого не жалели и сурово допрашивали всех пленников, кто и зачем их послал гадить новому владельцу, — говорю графу.

Да уж, сурово тут граф по своим избирателям прошелся, можно сказать, что мечом и огнем. Но, все абсолютно правильно по местным понятиям, или ты нагибаешь сам, или стараются тебя нагнуть, другого здесь не дано.

Вот показывает себя коварным и беспощадным властителем, а остальные бароны очень внимательно смотрят и на ус наматывают.

— Значит, есть сила воли и умение ее реализовать, пока подождем в открытую схлестываться с этим выскочкой, — думают про себя.

— Но, есть недоброжелатели у вас, а теперь и у меня тоже, раз мы по жизни крепко-накрепко связаны, ваше сиятельство. Проще их собрать, да и отправить на принудительные работы, чтобы через тяжкий физический труд на грани выживания выбить всякие нехорошие мысли из бедовых головушек, — предлагаю я графу. — Как-то многовато их в городе осталось, как бы не договорились со временем между собой и не подняли мятеж. А их заменить самыми ловкими торговцами с рынка, которые будут вам по гроб жизни благодарны.

— Обязательно так и поступим, норр Итригил, — обещает мне граф.

После этого мы целый день катаемся по его владениям, он показывает мне поля, кузницы, плавильные печи и водяные мельницы, всего такого добра на территории графства довольно много оказалось, но все еще в такой начальной стадии разворачивания.

Только плавильные печи все местного стандарта, такие, которые каждый раз из-за новой крицы ломать нужно.

Бесперспективное такое дело для успешного производства и торговли потом особо высокоприбыльной.

— Эх, не прогрессор мой земляк, явно, что такого широкого кругозора не имеет, — понимаю я довольно быстро.

Поэтому я подробно рассказываю графу про мое производство и как водяные колеса активно воздух в каталонские горны качали, как увеличившийся в десятки раз непрерывный поток качественного железа со сталью снизил его себестоимость примерно в три-пять раз.

— Так вы сможете, норр Итригил, запустить подобное производство у меня? — интересуется граф после окончания моего рассказа.

— Смогу, ваше сиятельство, но, только пока проблема у нас имеется серьезная, нет смысла пока ничем таким заниматься, — приходится разочаровать попаданца.

— Это из-за возможного появления здесь шпионов Империи? — догадывается он.

— И из-за них, конечно, в первую очередь. Сами понимаете, только что такие каталонские печи начали заваливать имперские рынки своими качественными изделиями из одного такого особенного Баронства, как обнаружила Тварь. Как уже отсюда пойдет поток таких же самых изделий. Если даже каким-то чудом Слуги Всеединого Бога не обнаружат здесь людей с СИСТЕМОЙ от своего конкурента в головах, то именно такая продукция выдаст мое новое местонахождение сразу же. Но ведь они нас точно обнаружат, если только мы не попрячемся по замкам и не станем там безвылазно сидеть годами.

— Да, это будет явный сигнал, что вы со своими потрясающими основы Империи знаниями уехали очень недалеко от прежнего места жительства, — соглашается граф Варбург.

— Сколько у вас здесь Одаренных?

— Да все те же, Ксита с Фиалой, Терек с Сульфаром, Вольчек с Фириумом и я еще одного уважаемого горожанина Бургера обратил, когда его немощь разбила полностью. Так что во главе городского собрания теперь стоит верный мне человек. Только он и Терек постоянно в Варбурге мелькают по служебным обязанностям, их точно вычислят самыми первыми Слуги и сообщат своей Твари. Так ведь, норр Итригил?

— Несомненно, ваше сиятельство!

— Нам бы, ваше сиятельство, осмотреть все ваши земли пока, проехаться по графству и обоим баронствам. И еще серьезно обсудить имеющиеся перед нами пути для спасения своих жизней и жизней всех наших людей.

Глава 3

Первый совместный день в поездке ушел на мое знакомство с графством, заодно сам граф посещает работающие производства и знакомится с делами.

— Многим кузнецам и ремесленникам я сам выделил деньги на постройку и запуск своего дела! Теперь вот нужно проверить, как идут дела, не пропили ли мои деньги? Приходится так поступать, чтобы переманить знающих людей в новые места, где их раньше никогда особо много не имелось, — объясняет он мне свои нужды.

Да, мастеровитые и рукастые люди нуждаются в определенной опеке со стороны власти, если хочешь переманить их в свое владение. Хорошо, что в здешних местах еще нет особого закабаления крестьян и мастеровых, как в той же Империи, поэтому можно переманивать мастеров, пусть и с заметным неудовольствием соседей.

Чтобы потом начали приносить прибыль, придется сначала вложиться и, может быть, что потерять деньги.

И даже немного повоевать или просто побряцать мускулами перед недовольными соседями.

— То есть у прежнего графа с производством все было не очень развито? — переспрашиваю я.

— Не очень — сильно мягко сказано, уважаемый норр. После потери сыновей, одного на войне, второго на дуэли, граф сильно загрустил и изрядно подзабил на развитие своего владения. Дела шли, как раньше, ему самому денег хватало, конечно, поэтому он особо не старался. Вообще у него везде все шло кое-как, и в замке, и в деревнях, и даже в графском городе Варбурге. Теперь приходится прилагать много сил, чтобы запустить заново рабочие процессы, а это требует денег, еще раз денег и снова денег. Ну и много времени еще, пока все заработает правильно. А тут этот чертов король тоже хочет все больше и больше золота на свои бесполезные праздники и прочие роскошества. Понимает хорошо, гнида, что я завишу от его поддержки и благоволения серьезно сейчас. Мне пришлось сократить количество своей личной дружины, а ту, что охраняет город — ее содержание повесить на городскую управу. Еще и из-за такой меры слишком разбогатевшие семьи решили бросить мне вызов, потому что начали как-то очень много о себе понимать, забыли свое место, торгаши поганые!

Жестко это граф про своих горожан отзывается, только они уже себя графскими подданными явно не считали больше.

Решили, что у них весь мир в кармане теперь навсегда, раз они целым графским городом только к своей личной выгоде управляют. Частая такая ситуация, когда разбалованные отсутствием власти наглые и умелые купцы начинают себя считать совсем неприкасаемыми.

Однако, в прямом столкновении сразу же не сдюжили вместе со своими дюжими охранниками, личная и преданная дружина графа их сразу помножила на ноль прежде, чем до хозяев города дошло, что шутки совсем закончились.

— Ну, всегда стоит немного проредить слишком раздобревшее и много понимающее о себе народонаселение. Главное, чтобы они сами побольше денег накопили перед появлением настоящего хозяина, — довольно цинично рассуждаю я. — Пока на них никто особого внимания не обращал и резвился народ выше всякой меры.

— Так оно и получилось по итогу. Если бы не нужда срочно выезжать в столицу, то за эти пять недель я бы совсем разобрался с оставшимися недовольными, — признается граф. — Но теперь голова у бунтовщиков свернута, оставшиеся простые охранники и приближенные вряд ли захотят рисковать своими жизнями всерьез за уже проигранное дело и мертвых хозяев.

Теперь мы торопимся к границе графства, где встанем на ночлег. Добраться до замка баронессы Фиалы сегодня у нас не получится, много времени ушло на объезд и ознакомление с этой частью графства.

— И сколько же у вас, ваше сиятельство, сейчас стражников и дружинников под своей могучей рукой? — улыбаюсь я.

— В обоих баронских замках по шестнадцать стражников, минимально нужное количество для обороны каждого замка. И меньше нельзя, но и больше особо не требуется, когда не ожидается каких-то серьезных проблем. В моем графском замке, он находится там за городом в сторону центра королевства, — показывает рукой граф нам за спины, — двадцать четыре воина, тоже такое количество по самому минимуму. Так как сам я теперь проживаю постоянно в городе, чтобы контролировать рынок, то еще там двадцать четыре дружинника, самые боевые и обученные ребята находятся при мне и Тереке. У них казарма за графским дворцом стоит, около большой цистерны, из которой по моему распоряжению городские улицы моют.

— То есть всего около девяносто воинов?

— Да, примерно такое число, — соглашается граф. — Пришлось сократить количество, насколько можно, чтобы экономить монету на их жаловании и снабжении. Стараюсь вкладывать в производство, а не в лишних дружинников, раз пока не видно никаких проблем, которые нужно решать оружием. Но это самое минимально допустимое число стражи, чтобы только отсидеться в замках и немного помогать друг другу. Для активных действий в атаке необходимо еще с полсотни воинов иметь! Это самый минимум такой здесь.

— А сколько воинов нанимает для охраны город?

— Где-то сорок воинов, не больше. Раз теперь нет криминала и подонков городского дна, городу нужно только присматривать за воротами и стенами, больше воинов ему не требуется.

— А кому эти сорок воинов подчиняются? Городскому совету?

— Нет, настолько я еще не сошел с ума, платит им жалование сам город, а служат они под началом Терека и моих проверенных людей, которые сюда пришли из замков. Сульфар теперь за графским замком присматривает, уже набрался нужного опыта под руководством Терека за это время. До Терека не дотягивает, конечно, но зато полностью верен мне.

— А за порядком на рынке и вокруг него кто присматривает?

— Это уже только мои люди, на рынок городских я не пускаю! Начнут там мзду просить и народ обижать! Начнет тогда все дорожать, загубят ростки нового, мою хорошую идею.

— Значит, тогда общие вооруженные силы графства и двух баронств составляют примерно сто тридцать человек при четырех мощных укреплениях? Наверно, это достаточно большая сила, чтобы соседи не лезли к вам?

— Да, в замках у местных баронов примерно служит от тех же пятнадцати у самых бедных до тридцати пяти-сорока стражников у богатых баронов. Они могут в теории, конечно, объединиться каким-то количеством, но в лучшем случае уровняют наши силы, а взять штурмом не смогут ничего. Это меня успокаивает немного, но пока у них нет сильного объединяющего центра. И пока король за меня высказывается хотя бы перед остальным дворянством.

Как по мне, то положение у графа довольно шаткое, его основное доходное место — все же рынок, а если горожане восстанут массово, то рынок окажется в их власти. Благо, все недовольные в городе кооперируются и еще могут немало нагадить графу.

— Нужно ему будет посоветовать не тратить золото на уже вскоре устаревшие сами по себе печи и кузницы, а вложиться пока в наем солдат. Время приближается трудное, а если местные дворяне узнают, что их тоже ждут большие проблемы от Империи именно из-за неправильного графа с его людьми — то шансов отстоять свои владения без большой дружины почти не останется, — думаю я пока про себя. — Хорошо бы к концу нашей поездки граф что-то осознал сам, с моей, конечно, правильной подачи.

В конце рабочего дня, когда мы объехали примерно половину графских владений, голова у меня уже здорово опухла от разных названий деревень, кузниц и ручьев с речками, которые по памяти называет граф. Ночевать устроились в одной из таверн, довольно такой неплохой по внешнему виду и внутреннему убранству.

— Удобное место остановиться, она стоит как раз в дне пути повозками от границы с Вольными Баронствами, еще одна такая имеется около границы, там проезжающий народ из Баронств часто останавливается, но и хулиганят тоже заметно. Знаете, норр, такое название — «горные бароны»?

Явно, что граф уже позабыл мой рассказ о плотном знакомстве с такими товарищами. Своих мыслей и дел у него очень много, зашивается на самом деле от множества постоянных хлопот и проблем.

— Вряд ли он сможет мне лично помогать, придется его сначала напугать таким делом ради нашего общего спасения, а потом дать возможность заменить себя кем-то. Так оно вернее будет, — задумываюсь я.

— Еще как знаю, ваше сиятельство, пришлось перебить по дороге к вам троих таких ярких представителей этой братии со своими очень куцыми дружинами, — вспоминаю я. — На троих горных баронов всего пятнадцать воинов нашлось. Суровые такие голодранцы, умелые с оружием и совсем не ценящие свою жизнь, если есть хоть какая-то возможность кого-то ограбить.

— Да, вы же рассказывали, откуда у вас столько лошадей и плохенького оружия. Как оно, продается?

— Лошади вполне хорошо продались, еще своим возницам по одной дополнительно выделил на будущее, а вот с оружием серьезные проблемы, никому оно здесь особенно не требуется. Не ездят ваши соседи на рынок? Деньги не тратят?

— Не ездят, держат марку, хоть все им очень интересно. Часто приезжают управляющие замками, покупают немало так на рынке и в лавках вокруг него, благо цены совсем дешевые. Нигде столько товара по низким ценам сразу не найти, но сами дворяне принципиально не появляются, держат такую дистанцию. В город заезжают, а на рынок нет. Не могут простить себе и мне того, что приезжий норр из сильно нелюбимой здесь Империи так крепко зацепился за богатое графство. Хотя, не такое уж оно богатое оказалось, если бы не привел город к покорности, то задаривать короля точно было бы нечем, — откровенно рассказывает мне граф. — Тогда разные проблемы быстро нарисовались бы вокруг моих владений.

— То есть, какие у вас перспективы здесь имеются, ваше сиятельство? На что вы рассчитываете со временем здесь выйти? Если приходится задабривать короля, значит, есть реальное противодействие?

— Да хорошие есть перспективы! То есть уже были до вашего приезда, норр! Через два-три года думал перехватить весь транзит в королевство и хорошо зарабатывать на перевалке, переработке и обогащении всего, что только можно. На проживании и питании, да еще много на чем. С твоими знаниями вообще все шикарно получилось бы, но теперь пока нам не до прогрессорства, так ведь, норр Итригил? Пока просто выживаем? — немного ехидно спрашивает граф Варбург.

Я не спорю, понимаю, что пусть по своему незнанию, но все же привел в будущем серьезнейшие проблемы к воротам Варбурга. Люди и Слуги Твари сюда не преминут заглянуть обязательно, если здесь лежит один из предполагаемых путей моего бегства. Вряд ли через такое время они смогут найти свидетелей, которые разглядели и хорошо запомнили мой отряд, поэтому поедут по всем более-менее значимым населенным пунктам обоих королевств, когда не обнаружат меня в Вольных Баронствах. Хватит ли только Слуг на все поисковые отряды — вот серьезный вопрос.

— Не стану спорить, ваше сиятельство, меня обязательно станут искать и наверняка, что обнаружат вашу секретную здесь организацию с СИСТЕМОЙ у всех ваших приближенных в головах. Это абсолютно точно значит, что сюда приедут толпы имперских ликвидаторов уже за вашими головами, — прямо отвечаю я.

Не радую я графа Варбурга явно своей откровенностью, но не вижу никакого смысла ему врать, что все будет теперь хорошо и отлично.

— Но, ведь я смогу отбиться от них? Да еще с твоей невероятной силой?

— Однозначно сможем сначала отбиться, большие военные отряды через Баронства никто так просто не пропустит. Только есть такой печальный вариант, что Тварь решит тогда упразднить сами эти Баронства, чтобы не мешались под ногами. Наверно, что такие планы у нее уже давно имеются. Но сначала, конечно, сюда придут небольшие отряды имперских шпионов под видом торговцев обязательно. Они начнут обшаривать все королевства, если не обнаружат меня в самих Вольных Баронствах. Надеюсь, я и ваши люди сможем сразу вычислять замаскированных Слуг и быстро ликвидировать их вместе с сопровождением, потому что отпускать обратно их никак нельзя. Так можно еще какое-то время оставаться в тени, но все равно это не очень перспективная тактика для выживания, если только отбиваться от пришедших шпионов.

— С небольшими отрядами мы справимся без проблем, да и остальные местные дворяне на такую наглость смотреть не станут, — говорит граф.

— И норры из Баронств тоже молча такое нарушение договоренностей не спустят, — подтверждаю я в свою очередь.

— Только Империя и управляющая ею Тварь могут пустить уже солидные отряды через крайние земли зверолюдов и зайти в Вольные Баронства сразу на эту сторону Станы, не пересекая перевалы. Тут им некому помешать, а горные бароны никак не смогут остановить сотни гвардейцев Всеединого Бога. Правда, здесь на них все местные бароны ополчатся, да и ваши владения им никак не взять, если при каждом замке будут люди при СИСТЕМЕ. Слуги второго, третьего, да даже первого уровней не смогут с сотен и десятков метров отдавать ментальные приказы воинам в замках, им для этого придется приближаться на десятки метров и очень сильно рисковать своей шкурой. У них довольно невысокие уровни МЕНТАЛЬНОЙ СИЛЫ, так что им лично нужно приближаться на десять-двадцать метров. Вы сами какого уровня по МЕНТАЛЬНОЙ СИЛЕ сейчас?

— Я — пятого, — отвечает граф.

— Вот, даже Первые Слуги вас не превосходят, что уже говорить про Вторых, Третьих или Четвертых Слуг. Они все не больше первого-второго уровней сами. А ваши люди на каких уровнях?

— В основном первые, только Терек и Ксита перешли на второй.

— Все равно, они могут держать своих людей вблизи под контролем, а Слуги не смогут приблизиться настолько близко, чтобы приказать открыть, например, ворота замков или города. Так что реальная опасность нам грозит или от полноценного нашествия многотысячного имперского войска, или от профессиональных групп разведчиков и ликвидаторов, которые попробуют застать нас врасплох.

— Я чувствую, что нам нужно много чего обсудить, норр Итригил. Но, самый главный вопрос сейчас — сколько у нас есть времени, пока здесь появятся люди из Империи? — по-деловому спрашивает граф.

— Не смогу так прямо конкретно назвать дату, ваше сиятельство. Вариантов несколько, но примерно прикинуть можно. Только лучше бы найти пару листов бумаги и чернила, все мое добро осталось в доме.

Вскоре мы располагаемся за столом в комнате таверны, оставшись наедине. Разговариваем опять же на своем родном языке, никому из приближенных графа строго ни к чему знать о темах, которые мы так горячо обсуждаем.

— Я уже три недели, как уехал из своего владения. Значит, уже примерно неделя-полторы, как имперцы хозяйничают в нем. Они станут первым делом искать свидетелей того, куда пропал взятый мной в плен Шестой Слуга. Только там таких свидетелей вообще нет, а все стражники, кто мог хорошо его разглядеть, находятся здесь со мной. Поэтому они поищут где-нибудь на моей территории свежую могилу или по омутам речки пройдутся с баграми, но ничего не найдут. Наверно, что не найдут. Значит, теперь пытаются заставить моих соседей рассказать, куда я уехал, и я допускаю, что у них это получится. Единственно, отправляясь в путь, я и сам не знал будущей дороги, так что соседние норры или кто-то из моих крестьян им ничего определенного рассказать никак не смогут. Большой армии имперцы пригнать под замки соседей еще не успели, скорее всего, там отираются несколько сотен воинов под руководством гвардейцев Всеединого Бога и кого-то из Вторых, Третьих Слуг из ближайшего города Ликвиума. Я не могу точно сказать, до чего в своих поисках дойдут захватчики, потому что не знаю направление мыслей и чуждую нам логику самой инопланетной Твари. Но лучше предполагать самое худшее развитие событий.

— И какие тогда варианты есть? — нетерпеливо спрашивает меня граф.

— Ну, по поводу того, что имперцы разрушат мой бывший замок, остальные норры с ними серьезно цепляться не станут, все же я там совсем новичок. Однако за моих соседей все Вольные Баронства должны вступиться самым серьезным образом, они могут выставить две-три тысячи хорошо знакомых с этой местностью мотивированных воинов. Поэтому Империи нужно перекинуть в горы тогда минимум шесть-восемь тысяч солдат, чтобы одновременно осаждать замки и бороться с нападениями с гор. Это серьезное дело, на создание такой группировки и ее снабжение Твари понадобится не меньше пары месяцев, даже при том, что ее приказы остальные Слуги получают почти мгновенно по камням связи. Иначе бы такое дело на полгода растянулось. Но сами воины и обозы прибудут не раньше конца лета. Мне Шестой Слуга про намерения Твари, то есть, его Хозяйки, насчет возможной войны с Баронствами не смог ничего определенного сказать. То есть или будет большая война, по результатам которой Империя может добраться до ваших границ, но этот процесс на пару лет затянется несомненно. Или они отправят поисковые группы сначала в обход Баронств, или просто замаскируют их под торговцев. То есть через месяц-два, к концу лета примерно, в ваших владениях могут появиться такие люди. Будут ли там находиться Слуги или это окажутся простые шпионы — сказать сейчас трудно! — заканчиваю я свои предположения. — Тварь никак не ожидает обнаружить тут целую организацию Обращенных. А меня станут искать по личному моему описанию, да еще по описанию моих людей. Это не так сложно, так как интересовать их будут только недавно появившиеся здесь гости, особенно норры из Вольных Баронств. Так что мне лучше к этому времени снова где-то исчезнуть.

— На большую войну королевства тоже выступят единым фронтом с Баронствами. Никому из местных граница Империи так рядом не требуется, воевать станут без дураков, — в своих словах граф уверен. — Не первый раз за последние сто лет такое уже случалось, но всегда получалось у местных отбиться.

— Я тоже считаю, что в самих горах имперцев получится остановить, но треть или половину Баронств они смогут все-таки захватить. Но это пока перспективы не очень близкого будущего, ваше сиятельство, такая война может растянуться на пару лет. Главный вопрос — что мы с вами может сделать сейчас? — спрашиваю я его.

— Может нанять побольше солдат в замки и дружины, раз особого смысла как можно быстрее развивать производства теперь нет, — отвечает он мне.

— Правильно, тем более — строить примитивные самодутные печи тоже больше не нужно, да и кузницы требуется создавать серьезно более продвинутые для работы с гораздо большим количеством железа. У меня имеется примерно три тысячи местного золота и четыреста имперских монет, я могу потратить их на наши общие дела, — повышаю я ставки, предлагая графу свои средства.

— Если не удастся отбиться здесь, то нам придется бежать, но никаких союзников у нас в королевстве точно не найдется, раз мы такие же имперские норры для всех остальных местных дворян? — спрашиваю я графа.

— Однозначно, местные дворяне здесь и дальше в королевстве с большим удовольствием нас назовут имперскими шпионами и ограбят, как только получат такую возможность, — подтверждает граф мои слова.

— В любом случае тогда нужны дополнительные воины, хорошо бы догнать их общее количество до двух сотен. Есть у меня еще одна идея по поводу вашей местной собственности, — продолжаю я. — Как сделать ее еще более устойчивой к возможному захвату!

— Это какая же? — тут же заинтересовался граф.

— Ну, вы сейчас один-единственный такой хозяин графского владения, никаких наследников у вас нет, как и у обоих баронесс. Случись, что нехорошее — ваши и их владения станут официально выморочными, так что хорошо бы вам сочетаться браком с одной из баронесс, а на второй могу жениться я сам. Пока есть возможность назначить наследников по закону — таким делом лучше не пренебрегать! Мы с вами — официально имперские дворяне, пусть вы уже бывший, и может подвергнуться остракизму такой же официальной королевской власти или тех же благородных соседей за свое происхождение. А вот баронессы Пришвил и Тельпин сами по своей истории приехали из соседнего королевства и к ним похожих претензий быть не должно. Ну, кроме того, что кто-то пронюхает об их не совсем благородном происхождении. Баронесса Пришвил станет графиней Варбург, а я из имперского норра Вестенила или даже Итригила превращусь в барона Тельпин. Или наоборот, баронесса Тельпин станет графиней Варбург, а я стану бароном Пришвил для начала, — выдаю я свой недавно придуманный план графу.

— Это вы правы, норр, в качестве полноправной графини той же Фиале станет гораздо проще сохранить власть над владением. Если с нами что-то случится? У вас уже есть какой-то план, норр? — догадывается граф.

— Есть план, ваше сиятельство. И по нему нам придется совершить пару довольно длительных поездок, одну на месяц-два, и вторую может даже на половину года. Так что власть над владением нужно оставить в руках ваших близких людей, но, как можно более крепкую. Сколько нужно времени, чтобы устроить две скромные свадьбы для своих? Окрестное дворянство ведь приглашать не рекомендуется?

— Однозначно не рекомендуется, да мало кто приедет, отношения совсем не те получились. На официальное устройство потребуется всего неделя, но тут еще вам придется отказаться официально в церкви при свидетелях от своей как бы веры во Всеединого Бога. На это дело можно тоже заложить примерно одну неделю, — объясняет граф.

— Отлично, у нас есть пара недель, чтобы все устроить. Мои люди к этому времени все распродадут на рынке, а мои перевозчики со своими лошадьми нам снова понадобятся.

Глава 4

— А зачем нам повозки и твои возницы? Мы куда-то едем караваном? — сильно удивляется граф, не понимая еще моего намека. — Я пока транспортную логистику не развиваю сам лично, особенно в сторону столицы из-за заметно негативного ко мне отношения тех соседних баронов, через владения которых она будет проходить. Поэтому сюда катаются только купцы, ко мне не имеющие никакого отношения. Со временем надеюсь договориться не мешать друг другу, но для этого нужно как следует окрепнуть вместе с владением и создавать сильно конкурентоспособный продукт.

— С таким продуктом вообще не было бы больше проблем, попади я сюда не беглецом от могучей Империи, — говорю я графу.

— Знал бы, что здесь мой земляк правит целым графством и развивает производство, как может, приехал бы сюда первым делом и уже тогда реально прогрессорствовал бы вовсю, — теперь, конечно, немного поздно руками размахивать.

Узнать я это не мог никак, пока сюда лично не приехал, а без знания языка такие путешествия вообще мне не интересны, это тоже нужно понимать.

Только в Империи как-то освоился, научился более-менее разговаривать и понимать правила жизни, поэтому срываться в соседнюю страну, языка которой не знаешь вообще и еще где к имперцам относятся так себе — ну это сильно так на любителя испытание.

Пока не понял, что жить осталось пару недель, когда появится тот же отряд гвардейцев Всеединого Бога с уже конкретными приказами из Кташа. И не возьмет штурмом мой почти не защищенный замок.

Поэтому так заинтересовался рассказом графа про странное болото и возможностью выучить кучу языков за пару часов под курганом.

Лучше рискнуть жизнью, помучиться с переходом по дикому лесу и жаркой степи пару недель, зато правильно разговаривать на всех местных языках. Мне с теми же людьми графа нормально вообще не поговорить, а это все очень осложняет. Придется еще несколько месяцев терять на обучение правильной речи.

— И ведь еще есть такая большая возможность, что мы потерпим поражение в борьбе с Империей. Придется куда-то срочно ехать, и опять зависеть от переводчиков. Нет, мне в курган строго необходимо попасть, нечего об этом и раздумывать! — понимаю я про себя пока.

Только я, кажется, гораздо острее ощущаю смертельную опасность, происходящую от Империи. ПОЗНАНИЕ у меня примерно в десять-двадцать раз больше прокачано, чем у графа Варбурга, так что и ощущения такие заметно сильнее.

В первую очередь опасность именно мне, но и команду графа тоже не минует чаша сия.

Для меня сейчас эта проблема гораздо важнее всего остального, в то время, как для самого графа весомо главнее его владения и обеспечение их постоянного развития. Ну и защита, естественно, поэтому он надеется решить проблемы простым удвоением числа дружинников, вложившись в оборону замков.

От соседних баронов и прочих недоброжелателей с завистниками меры предосторожности вполне помогут, раз сам граф опустил численность своих вооруженных сил ниже всякого разумного уровня.

Шестнадцать стражников на замок — это очень мало для проведения активной политики, и чтобы вызывать уважение других феодалов. Да и сама стража хорошо понимает, что многовато служит и несет нарядов за такую же стандартную плату.

— Когда твой хозяин откровенно бедный барон или даже просто рыцарь, то понятно, что лишних денег у него просто нет. А если такие преуспевающие люди, как граф и баронессы, откровенно жмут монету на стражу, то можно очень скоро начать кормить чужих воинов, — говорю я сам себе.

Требуется увеличить количество воинов раза в полтора минимум, чтобы появилась возможность и из замка отряд отправить, и стены охранять спокойно. Хорошо еще, что люди с СИСТЕМОЙ всякое предательство и подкуп издалека чувствуют, а то бы положение оказалось совсем опасное. Пришлось бы даже мне вместо сильно необходимой поездки со своими воинами присматривать за порядком в городе, например.

Раз тут столько недовольных недавним силовым захватом накопилось.

— С другой стороны — такие недовольные нам всем нужны, чтобы прокачивать свои способности!

И еще для графа возможность вести свою прежнюю, неплохо налаженную жизнь при постоянной реализации своих замыслов — тоже очень важна. Графу этот поезд уже никак не бросить и так надолго, как мне требуется — не оставить свои владения.

Ладно, когда он поехал в столицу к королю, эту ситуацию все соседи правильно понимают, что в случае нападения на его владения во время уплаты налогов король наверняка окажет пострадавшему дворянину военную поддержку.

А когда он просто пропадет неизвестно где на несколько месяцев?

Так что это в основном мое дело — приготовиться к схватке с Тварью и нанести ей неожиданный удар!

— Чтобы начать войну на ее территории, а графство иметь в качестве надежного тыла. Ведь еще возможно, что придется спешно сюда отступать, — говорю я сам себе еще раз. — Удирать, сверкая пятками, честно говоря.

Когда ты можешь прямо читать мысли своих людей и всех остальных тоже, особенно если по большому секрету, тебе не так сложно противостоять откровенным противникам и скрытым предателям, чтобы постоянно жестко удивлять их всех вместе взятых. Если они твои соседи-бароны или даже подчиненные.

Только он, боюсь, не понимает всей глубины проблемы, которая скоро начнет поглощать все его силы из-за моего тут появления.

Сначала появятся группы разведчиков, за ними кто-то из Слуг, умеющих распознавать сверхспособности, потом карательные отряды в сотни крутых воинов, а если почему-то не справятся все они — то многотысячная имперская армия рано или поздно дойдет до его владений.

— Если, конечно, я сам отсюда не исчезну на какое-то время по очень важным делам, — говорю себе. — Простые разведчики сами по себе совсем не так опасны для графа, даже если они узнают про то, что я здесь точно появлялся. — Приехал и уже уехал, вот и все, что они смогут передать в Кташ. Но оттуда обязательно придет приказ и дальше меня искать, не жалея живота своего.

— Знал бы граф, насколько все серьезно подвисло в воздухе, забыл бы про наше общее происхождение с планеты Земля. Выдал бы мое бездыханное тело каким-нибудь хитрым образом тем же имперцам, сам со своими людьми вообще не показываясь им на глаза. Отправил бы повозку с моим телом, обложенным льдом обратно в мое владение, чтобы те лично убедились, что могущественный враг погиб в какой-то рядовой стычке с местными феодалами. Если мои бывшие компаньоны меня где-то укрывали, а когда поняли, что дело, те же противоречия с Империей, совсем пахнет керосином — сами прибили и тело подкинули, как будто не в курсе. И чтобы имперцы больше никого уже не искали, — прикидываю я снова про себя такие варианты.

— Не факт, что все гладко пройдет, но вполне может отвлечь Тварь от дальнейших поисков в эту сторону, — опять думаю про себя, но говорю, понятное дело, совсем другое:

— Да, нам придется ехать с караваном, но можно без всякого тяжелого товара, нужно просто максимально быстро добраться до одного очень странного болота, где тот хитрый, но невезучий мужик из лесной деревни и ваш знакомый наемник Шнолль смогли получить полную нечувствительность к ментальному воздействию. И вы тоже, кстати, ее получили, ваше сиятельство!

— Думаете, что это так необходимо, уважаемый норр Итригил? Путешествие получится довольно долгое по времени, через все королевство придется ехать, да еще само болото очень неприятное! — сомневается граф.

— Ваша светлость, мне с моими людьми лучше здесь, в вашем графстве, все равно не светиться, так что пропасть нам на месяц-полтора-два — в самый раз! — приходится мне думать одно, а говорить — другое. — Никто беглого норра не разыщет тогда здесь в Варбурге!

— А с неприятностями болота можно заранее разобраться, сделать себе и лошадям накомарники и прочую защиту. Тем более подобрать время с утра, когда с неба бьют самые яркие лучи светила, весь этот гнус будет не в таком агрессивном состоянии, — рассказываю я графу свои намерения.

Ну, мои планы в основном именно на получении блока от ментального воздействия основаны, хотя можно и царь- пушку построить или еще какой дирижабль создать, чтобы с большой высоты безжалостно бомбардировать одну площадь в Кташе греческим огнем в глиняных сосудах.

Только времени в несколько лет на создание подобных работающих образцов у нас точно нет, придется прямо сейчас выкручиваться подручными средствами.

А, чем проще придуман план — тем он вернее сработает!

— Уверен, ваше сиятельство, — я не фамильярничаю с земляком и товарищем по месту работы, веду себя постоянно именно так, как должен имперский норр обращаться к королевскому графу, чтобы выработать такую постоянную привычку. — Кто же нам еще правильно покажет сам путь туда? Конечно, и вашим людям там бы хорошо еще немного подальше побывать, чтобы баронессы с Тереком могли правильно и грамотно разговаривать и писать на имперском и еще на нескольких языках. Но их придется оставить на правлении, раз уж вы поедете со мной. Сульфару, Вольчеку и Фириуму это вообще не обязательно, они уже местный язык хорошо выучили, а имперский с детства знают, срывать их отсюда нет никакого смысла вообще. Но, требуется приготовиться правильно, тем более раз уж мы окажемся там, на болоте, то тогда можно и немного дальше проехать.

— Говорите загадками, уважаемый норр? Я вас все равно хорошо понимаю, про какое место вы меня спрашиваете, — с важным видом отвечает граф.

— Да, ваше сиятельство, оно самое место, где можно выучить все языки за пару часов. Думаю, что мне и моим людям стоит там побывать обязательно. А вот вы сразу же вернетесь обратно в графство, так как вам там уже нечего делать. Хотя, зачем вообще вас отсюда, из Варбурга, срывать? — делаю я такой вид, что только додумался до этой мысли.

Ну, сам граф и не думает никуда от своего хозяйства отрываться на самом деле, это уже я так домысливаю за него.

— Вы там уже все, что можно, получили! С маршрутом мне сможет помочь тот же Терек, он же знает эти места? — на ходу меняю я свои идеи насчет поездки. — Ему это тоже необходимо, в любом случае другого варианта у нас с вами нет! Терек более-менее понимает имперский, с ним мы сможем нормально общаться.

— Думаю, что болото он точно найдет, тем более, что после него мы ехали почти все время прямо, как только вышли на большую дорогу за этим городом, забыл его название. Вроде, Стомбург он называется. Или вы просто вернетесь по приметному лесу к тому месту, где мы перебили стражников местного барона, уже оттуда через лесную деревню доберетесь до болота. Деревенских там нужно сурово нагнуть и вообще не жалеть! — вспоминает граф, что им грозило на болоте.

— Жалеть однозначно не станем, ваше сиятельство, нехорошие люди там живут! — поддерживаю я слова графа.

— Тереку, конечно, нужно там побывать, да и под курганом ему тоже не помешает получить один сеанс обучения, грамотности ему явно не хватает в новой жизни, — добавляет за мной граф и продолжает расспросы:

— А если вы наткнетесь на зверолюдов в большом количестве? Кто его знает, атакуют они оставшиеся крепости Империи в это время или нет? Если год назад имперцы только начали восстанавливать первую, которая Теронил, как вы ее называете, то зверолюды могли ее еще раз разорить без проблем. Им-то это пекло на улице в большое удовольствие. Сейчас почти середина лета, в степи стоит страшная жара, воду вам обязательно придется везти с собой на лошадях, — перечисляет возможные сложности граф.

— Да, определенные сложности у нас имеются, лучше бы поехать в степь в начале весны, но ждать столько времени мы никак не может. Сами понимаете, четыре-шесть месяцев у нас будут более-менее развязаны руки, а вот потом все может внезапно сильно ухудшиться, а графство окажется в полном окружении. Раз уж мы окажемся на болоте, то посетить место силы мне и Тереку тоже необходимо. До того песчаного холма отсюда, из Варбурга, ехать недели две с половиной, если поторопиться, поэтому все поедем с запасными лошадьми. Зато там еще остается до кургана всего одна неделя быстрого хода, так как повозки я отправлю к вам обратно под охраной. Если зверолюдов в степи не будет, то нам потребуется один день, чтобы добраться до кургана от дороги, ведущей к последней, наверняка, все еще разоренной крепости. Так что вряд ли мы так сразу встретим зверолюдов, это возможно уже около кургана случится. У меня будет с собой для наблюдения еще одна подзорная труба, получше прежней, шестикратная. Я уже заказал такой прибор в одной из местных лавок, ее привезут из столицы через неделю-полторы. Чтобы видеть зверолюдов первыми всегда сильно заранее. Из обычных рыболовных сетей сделаем маскировочные сетки, чтобы укрывать лошадей и прятаться от беспощадного светила самим во время отдыха. Поедем не от балды, а хорошо все продумав, ваше сиятельство, так что шансы на успех у нас будут вполне приличные. Я же уже два раза на кургане побывал, но вот заглянуть вовнутрь не додумался. Заодно проверю, нет ли там сейчас какой подозрительной деятельности по привлечению зверолюдов в новые Обращенные, — выкладываю я свои предварительные планы.

— Ну, если я остаюсь здесь с баронессами, то Терека можно отпустить с тобой, ему знание языков тоже может в будущем сильно пригодиться. Мало ли куда нас вскоре жизнь забросит? Ну и возможная защита от ментальной силы той же Твари не помешает, они, все остальные мои люди, довольно слабые, чтобы открыто противостоять обученным Слугам, — соглашается граф Варбург, правильно понимая наши перспективы. — Почему ты уверен, что защита так необходима тебе?

Придется открыть графу все карты сейчас, чтобы у него больше не возникало таких вопросов. Я заглядываю в свою ТАБЛИЦУ:

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 45/216

ВНУШЕНИЕ — 50/216

ЭНЕРГИЯ — 36/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 44/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 30/216

ПОЗНАНИЕ — 34/216.

— Потому что я сейчас попробовал надавить на вас, ваше сиятельство, всей своей силой, сначала немного, потом все больше и больше, теперь уже давлю по максимуму сорока пятью единицами МЕНТАЛЬНОЙ СИЛЫ, а вы этого даже не почувствовали вообще! — выдаю я ему всю откровенную информацию, почему посещение холма на болоте так мне необходимо.

— А, вот от чего у меня уши как-то внезапно заложило! — неожиданно засмеялся граф. — Что-то я почувствовал, но совсем не то, что ты ждал, норр!

— И это значит, что ваш блок, полученный на болоте, на том самом песчаном холме, не дает надавить на вас даже мне, пожалуй, что второму по ментальной силе во всей Империи! Это очень важное знание для нас! Именно поэтому я хочу добраться до этого болота в составе каравана повозок, чтобы самому получить защиту от Твари! И караван тоже должен получить такую ментальную защиту обязательно.

— Думаешь, что она не сможет продавить вас вместе с возницами и лошадьми? Она же в сотни и тысячи раз сильнее тебя все равно? — довольно скептически спрашивает граф.

— Не знаю, и пока ничего не могу сказать точно. Но тот песчаный холм на болоте — что-то очень интересное! Когда мы победим, придется выкупить те земли вокруг болота, осушить его полностью, чтобы избавиться от кровососущего гнуса и раскопать холм. Там может быть спрятан такой же инопланетный корабль, как под вашим курганом. Если мы знаем одну такую базу, то и у Твари есть свое такое место наверняка. Почему тогда не оказаться на Хуруме еще третьему кораблю инопланетян?

— Думал об этом, норр! Но мне было не до таких геологических экспедиций все эти десять лет! — вдруг соглашается граф. — Как начал обзаводиться владениями и землями, так сразу понял, что влип полностью! И что вы собираетесь делать дальше? Когда доберетесь до болота и кургана?

— Пока думаю вернуться обратно к вам все обсудить, ваше сиятельство. У нас таких средств связи, как у Твари, пока нет в наличии. Все придется при личном контакте обсуждать. Думаю потом ехать не тем же путем, а попробовать вернуться через Стану в Империю и дальше в Вольные Баронства. Может еще розыскные отряды имперцев обнаружу, если буду ехать по их следам. Обнаружу и ликвидирую на всякий случай без свидетелей.

— Это правильно — поехать вот таким путем, норр! — графу моя идея возвращаться через Стану понравилась. — Заодно посмотрите, какие приготовления там в империи ведутся, на той стороне Станы!

— А дальше что делать собираетесь? — помолчав, спрашивает он.

— Дальше загрузить интересным товаром приготовленные повозки и отправиться в Кташ, в гости к Твари. В самых общих чертах план, без подробностей, ваше сиятельство.

Ну, раз я все беру на себя, графу и возразить нечего. Одержу я победу или пропаду с концами — это уже мои личные проблемы, а он все равно может еще отсидеться в Ксанфе.

— Только это такой вариант, который можно быстро и довольно просто организовать, добравшись до самого Кташа, — приоткрываю я свой план графу. — Только Шестого Первого Слугу я мгновенно взял под свой контроль и остальных Слуг, наверняка, тоже смогу забрать. С самой Тварью все непонятно, конечно, но, если она не сможет пробиться через такой блок, то у нас есть все шансы покончить с ней!

Граф очень удивленно смотрит на меня, и я продолжаю:

— Ведь она от нас никогда сама по себе не отстанет. Сейчас она единолично управляет огромной Империей, Всеединым Богом и тем же императором Плугином Шестым, может отправить против нас тысячи, десятки, сотни тысяч воинов, причем довольно внезапно, от которых мы никак не отобьемся! Но, если получится подобраться к ней поближе, я даже знаю, куда примерно, чтобы атаковать самим, то у нас есть шанс на успех! И довольно большой шанс!

— Так, и что ты предлагаешь? — по-деловому спрашивает граф.

— Пока у нас есть время, то не будем терять его понапрасну. Потому что эти пара месяцев- это все, что у нас есть, пока про нас Тварь даже не подозревает. Дальше ее люди, скорее всего, срисуют твоих Обращенных или даже нас с тобой, доложат об этом ей самой, и тогда на нас обрушится вся мощь Империи. Это еще примерно два-четыре месяца, так что мы можем сами спокойно устроить тут дела и отправиться в решающий поход. Примерно с полгода у нас есть, чтобы нанести внезапный удар прямо по ее логову, чего она точно она не ждет, — осторожно рассказываю я, чтобы побудить графа мне помогать и дальше.

— Расскажи примерно свою задумку. Я тоже понимаю, что Терека, моего бургомистра или одну из баронесс могут срисовать Слуги, способные ощущать чужую СИСТЕМУ. Если они поживут тут с несколько недель или даже месяцев, как бы мои люди не прятались. Тогда, всего скорее, Империя выставит ультиматум Вольным Баронствам на проход своей армии и тому же Ксанфу, чтобы всю нашу подпольную ячейку ей выдали на руки. И опять же, никто за нас с тобой воевать не станет, когда можно решить вопрос таким легким способом, — проявляет хорошее знание нашего не такого уж и блестящего положения граф Варбург.

Мой земляк все правильно понимает на самом деле.

— Да, как-то оно так может случиться, ваше сиятельство. Задумка у меня довольно простая. Проехать караваном до Кташа и там добраться до главной площади, привезя на подводах что-то сильно горючее или взрывающееся, знания у меня для производства есть. Для этого мне нужны возницы и лошади, обязательно побывавшие на том песчаном холме, которых Тварь не сможет взять под свое управление. Наверно, что не сможет. Стражников туда можно не загонять, они по Империи не имеют права нигде ездить, кроме пограничных земель. В столицу их точно никто не пропустит. Тварь даже не может подумать, что кто-то осмелится ее атаковать в ее же логове, так что многое зависит от нас самих, насколько мы сможем приблизиться к главной площади Империи, — продолжаю я приоткрывать свой план.

— Так она отдаст ментальный приказ, и имперские охранники или те же гвардейцы Всеединого Бога вас остановят по дороге!

— Для этого мне придется идти впереди каравана и, если Тварь не сможет воздействовать на меня, то я смогу долго вырубать ее защитников. Но сам я больше рассчитываю не прибиваться эти несколько километров с боями, а подобраться незамеченными, причем как можно ближе, — есть у меня и еще кое-какие хитрости, но про них я пока не стану говорить. — В общем самое главное здесь, в моем плане — возможность выдержать ментальный удар нашего общего Врага и подобраться к ней поближе.

После разговора наедине мы с графом отправляемся ночевать по своим комнатам, а на следующее утро добираемся до замка баронессы Пришвил. Довольно солидный замок расположен на высоком холме, вокруг него большое поселение, нашу кавалькаду часовые заметили издалека, поэтому в километре от самого замка нас встречает старший над стражей во главе нескольких всадников.

— Баронесса готовится к встрече, ваше сиятельство! — докладывает он графу.

После всех положенных телодвижений мы оказываемся в самом замке. Здесь он вполне нормальный, не одна башня донжона и стена вокруг, а настоящий такой. Все же Фиале досталось солидное владение, не зря к ее свадьбе так все заговорщики готовились. И народ хорошо живет в ее владении, дома в поселении исправные стоят, а рожи у встечающих нас и кланяющихся крестьян довольно сытые. Неплохо им живется под хозяйкой из простого народа.

Хозяйка выбегает из дверей замка и низко кланяется своему повелителю, а я еще раз с интересом ее рассматриваю.

Да, сама Фиала, баронесса Пришвил оказалась редкой красавицей, такой же, как я ее на рынке видел, теперь еще более ухоженной и холеной, с такой белой кожей, как у настоящей дворянки. Я прямо почувствовал некую зависть к графу, когда он сразу уединился со своей старой подругой на пару часов, пока я отмокал в местной бане.

А потом он познакомил меня со своими детьми. Оказывается, у теперь графа и теперь баронессы есть двое общих сыновей. Одному дет девять, и он, наверно, считается официально сыном так быстро покинувшего брачное ложе барона Пришвила. А второму года четыре всего, и он явно, как и первый, похожи на самого графа.

— Да вас можно поздравить с наследниками, уважаемый граф и баронесса! Тогда вам давно пора сыграть настоящую свадьбу! — радуюсь я за своего соотечественника, уже создавшего крепкую семью и в чужом для себя мире отличную такую жизнь для своей любимой женщины.

Ну, еще я выполняю уговоренную лично с графом процедуру предложения вступить в освященный церковью и законный брак. Детей точно пора официально усыновить, раз впереди смутное время.

Глава 5

Судя по тому, как тут же радостно и довольно заулыбалась баронесса, она-то готова в любую секунду стать графиней.

Наверно, уже давно намекает графу, пытаясь обеспечить будущее своих детей. И графских тоже, конечно.

Явно прикроет свое так себе немного подозрительное дворянство и последующее баронство уже настоящим графским титулом, это такой недосягаемый для тех же заносчивых соседок уровень.

Дворянство подозрительное потому что никто не видел ни одного родственника сестер и ничего про них не знает, а здесь это один их основных способов распознавания «свой-чужой».

Но, тоже не приговор на самом деле, смертность большая и в простом народе, и среди дворян, очень много полных сирот, у которых никого нет реально. И выдуманная история сестер очень даже обычная по здешним порядкам, содержать ненужных детей дорого и сложно по положенному дворянкам уровню, проще сдать в монастырь и забыть навсегда.

Только тут еще и слишком быстрая смерть мужа-барона накладывается, и особо подозрителен необычно быстрый захват владения, несмотря на то, что дружина без восторга приняла новую хозяйку. Прямо скажет — вообще ее не поддержала, а все равно с первых же дней новая баронесса взяла все во владении под свой полный контроль.

Поэтому и слухи нехорошие ходят, и отчужденность заметна, и в гости баронессу не зовут к соседям.

Соседкам, которые не хотят общаться, наверняка нос утереть хочется особенно смачно.

А вот по довольно сдержанному виду графа так не сказать, но и он не стал спорить, а по-деловому сказал:

— Да, милая, нам нужно заключить брак, причем, как можно скорее! На обратном пути от Кситы мы к тебе заедем на ночлег, там все и обсудим. Свадьбу сделаем пышную, денег жалеть не станем, — вот еще один заметный момент изменения направления развития графских земель.

Что больше денег теперь тратим на себя, а не на развитие производства, плоды которого своими глазами можем еще не успеть увидеть. Да, если всем нам сильно не повезет, а это совсем такая не нулевая возможность.

И добавил еще перед отъездом:

— Найти с десяток-двенадцать новых стражников, народу у тебя в замке маловато для нормальной защиты.

Потом добавил, глядя на вопросительное лицо красивой баронессы:

— Времена суровые подходят, нужно накопленные деньги на оборону тратить.

После расставания мы быстро помчались по хорошей такой дороге. Навстречу нам катятся частые караваны, груженные рудой и всякими имперскими изделиями, но и сами мы обгоняем немало повозок, едущих уже обратно с рынка и тоже груженых.

— Неплохо дела идут! — замечаю я графу. — Вам все же удалось создать такой торговый кластер около Варбурга! Количество повозок просто поражает!

— Это есть, движение постоянное присутствует, — довольно улыбается мой соотечественник по планете происхождения, но тут же добавляет, — только денег пока маловато со всего этого движа приходит именно в графскую казну.

— А с кормежки или ночлега с вашими нижайшими ценами что получается? — интересуюсь я данным феноменом.

— С каждого ночлега два медных гроша приходит прибыли, там построил из бесплатного леса бараки, типа общежитий, и в ус не дуй особо. Полати не ломаются, белье менять не требуется, все на досках очень хорошо спят, подложив мешок под голову. Совсем еще здесь народ не разбалованный деньгами и прочими радостями цивилизации, — говорит он про наши современные понятия. — А вот в массовую кормежку еще и свои деньги приходится постоянно добавлять, поэтому только хлопот побольше от нее. Если бы кормить всех за восемь грошей, то уже какая-то минимальная прибыль была бы видна.

— Но все равно пока цену не поднимаете? — удивляюсь я.

— Да, хочу побольше рабочего народа приманить из своих и соседских деревень. А обеспечить всех дешевой, но сытной и горячей едой, можно только таким централизованным способом. И еще ночлег под крышей в сухости и тепле, чтобы меньше работники болели. Тут не центр королевства, что везде народ плодится и свободные работники всегда имеются, здесь все гораздо медленнее раскручивается. Поэтому король так доволен собираемыми мной и привозимыми в столицу налогами, что раньше казна отсюда почти ничего не получала, — объясняет мне граф.

— И поэтому активно поддерживает нового графа?

— Естественно, без денег никакого взаимопонимания бы не было. Это принципиальный вопрос, поэтому у меня есть королевское разрешение на проведение новой экономической политики. Чтобы транзит из Империи и Баронств переманить в Ксанф. Он собирается и дальше по теме дороги нажать на дворян, чтобы мосты строили и денег много не брали за проезд по своим владениям. Король все же имеет деловую хватку, хотя дело больше в моем ВНУШЕНИИ, которым я его обрабатываю.

Решаюсь, помолчав, потом задать немного личный вопрос:

— Кажется, баронесса очень обрадовалась объявлению свадьбы?

— Еще бы ей не обрадоваться! Она уже лет восемь мне так конкретно намекает на свадьбу! — не особенно так восторженно отвечает граф.

— А вы?

— Понимаете, норр, эта игра с титулами и владениями никогда не кончается, если ты в нее уже вписался. Именно насчет увеличения своих владений и новых титулов. Стал из немного подозрительного норра бароном — захочется стать графом. Теперь из графа неудержимо тянет к титулу герцога. Но титулы не главное, конечно, основное — расширение своих владений, тут так все заложено. Чем больше у тебя податного населения, там богаче и неприступнее замок, больше дружина, больше денег и влияния, тем ты сам круче! Ну и возможностей значительно больше, чем у рядового барона получается!

— То есть приходится думать не о личном счастье, а о прибавлении владений! — делает он понятный вывод.

— Но вы же не поддались на эту ловушку тщеславия и дворянской спеси? Чтобы все деньги в дружину и дорогих лошадей вкладывать? — вспоминаю я свой опыт из Вольных Баронств.

— Не поддался. Но расписаться с Фиалой можно было вполне, наследником графа я мог стать и из положения барона. Точно так же, как из имперского норра, это оказалось не проблема, есть в королевстве не часто, но реально используемый ритуал усыновления. Если наследников не осталось или они совсем не подходят для управления владениями, то пожилой хозяин владения может сделать свой личный выбор среди внушающего ему доверия народа. Просто, учитывая нашу неместную историю, приходилось держать себя холостым, мало ли какой вариант появится с какой-нибудь баронской дочерью или даже полноправной вдовой. Здесь владение сразу же после признания брака состоявшимся переходит под управление мужа, бывшего жениха, так что моя выгода в таком браке вполне понятна и очевидна.

— Но таких невест не нашлось? — интересно мне. — Раз вы все в холостяках ходите, ваша сиятельство? Такой завидный жених?

— Да были варианты, но владение целиком никто в приданое вообще не выставлял. Пару небольших деревенек и немного земли с лесом — это по максимуму предлагали за никому не нужную невесту.

— А вариант с новой свадьбой баронесс и такой же быстрой смертью жениха не рассматривали?

— Да, на них желающих много нашлось, с такими-то плюшками за спиной и своей красотой. Но это будет слишком вызывающе выглядеть — очередная смерть новобрачного, да и за женихами тоже ничего интересного из имущества не имелось. Чьи-то дети и внуки из благородного сословия, им такое дело, понятно, очень интересно, чтобы не ехать с копьем и конем воевать куда-то, а нашему дружному коллективу совсем нет.

— А как дела у Кситы с Тереком?

Тут граф немного мнется, отправляет и так не близко едущих стражников подальше от нас, пусть мы разговариваем на своем языке:

— Секретная тема? Можно не обсуждать! — сразу понимаю я.

— Да, Терек очень популярен среди моих воинов, всех их воспитал, можно и так сказать. Так что ни к чему частое упоминание его имени перед ними в нашем разговопре. На самом деле мне Ксита сейчас серьезно интереснее Фиалы получается в управлении владениями. Она поумнее и поразвитее сестры, пусть и не такая добрая. Фиала неплохо с замком управляется, но это ее предел. Ведь быть правителем, которого уважают и боятся — это вообще совсем не про доброту, уважаемый норр!

— Да, ваше сиятельство, крутость своего характера требуется постоянно показывать! — соглашаюсь я с графом. — Чем больше подчиненных — тем чаще ее демонстрировать! Самому такие поводы нужно создавать!

К обеду добрались до владения баронессы Кситы, пустили вперед гонца, чтобы предупредить о приезде высокого начальства.

— А Тереку никак дворянство не устроить? Хотя бы через брак с его подругой? — теперь такой вопрос появился у меня.

— Здесь это исключено, только Ксита потеряет тогда свой титул баронессы. Можно ему выхлопотать хотя бы рыцарское звание для начала, это через короля можно провернуть, у меня такой власти по местным законам нет. Но сам Терек тоже особо соответствовать благородному господину не хочет, у него и так все хорошо по жизни. Катается целыми днями по городу и рынку, ищет измену и всяких недоброжелателей, ему такое дело очень нравится и без благородного титула.

Замок у Кситы сам небольшой, тот же донжон и стена на скале, но довольно неприступный. Стоит почти на границе с Вольными Баронствами, охраняет большой мост через текущую по самой границе неширокую реку.

Стратегическое такое местоположение, захватить его трудно, вокруг скалы та же река наполняет глубокий ров.

Там мы проводим часок времени, перекусываем на верхнем этаже донжона, глядя сверху, как часто через мост переезжают повозки.

Обсуждаем наши вопросы и в конце разговора инициативу на себя берет баронесса:

— Граф, думаю, пришло время брать хоть какие-то деньги за проезд по нашим мостам! — внезапно говорит такая же красивая женщина, как ее сестра, после обсуждения наших складывающихся дел. — Тут теперь столько повозок и подвод катается, что нет никакого смысла терять эти деньги. У соседей сверху и снизу все равно или мостов по всей дороге нет, или денег за проезд берут немилосердно. Пора уже повернуть денежный поток в свои кошели, тем более, раз теперь срочно требуется побольше стражи нанимать.

— Думаю, пора начать собирать мостовые. Сколько думаете, баронесса, положить за проезд одной повозки? — не спорит с ней граф. — Уже все привыкли так прямо и без каких-то проблем к Варбургу ездить, потратить серебрушку туда-обратно не сильно кого-то озадачит.

— У меня во владении два моста, если брать по четверти серебра за каждый, вот и выйдет серебряная монета в итоге, — считает Ксита, все так же волнуя меня своей высокой грудью, подчеркиваемой удачным платьем.

Как-то много я на этих сестер с вожделением смотрю, хотя дома есть подруга, всегда готовая к утехам. Но Клафия против теперь совсем благородных по манерам и поведению красоток не тянет, а они пока заняты серьезно.

К Ксите раз в пару недель на денек-два приезжает Терек, у нее от него двое детей, девочка и мальчик. Хотя девочка пока так же официально считается ребенком покойного барона Тельпин.

— Хорошо, выставляй завтра с раннего утра стражу собирать монету. Если кто на рынок едет и совсем без денег, то пусть запишут, на обратном пути получат. Раз мы так без какого-то предупреждения побор за мосты вводим. Но, все правильно, дали развиться бесплатной теме с перевозками, теперь можно и обложить немного. Здесь, наверно, нужно сразу за оба моста брать, нет смысла и там стражу держать отдельно. Да и далековато туда ездить, на конец владения, — решает граф. — Пришло время честно зарабатывать на том, что раньше было бесплатным только у нас! И еще содержание дорог в порядке недешево выходит, Фиала тоже обрадуется!

Ксита в конце все же узнала от графа, что скоро приедет Терек попрощаться, отправляется на пару месяцев в командировку. Решил все-таки оторвать нужного человека от повседневной, но очень важной для графства работы по моей личной просьбе.

— Ничего, за такую серьезную поездку, да под моей защитой, наемник гораздо сильнее станет, — думаю я.

Когда вместе со мной и по графскому заданию отправится теперь точно в дали далекие.

— Нужно усилить наши позиции в королевстве. Заодно твой мужчина станет сильнее и гораздо грамотнее, — прямо повторяет мои мысли сам граф внимательно слушающей.

Про наши серьезные дела и нарастающие проблемы женщине пока ничего не говорим, просто она должна набрать еще дюжину стражи в замок. Что ей довольно нетрудно, так как со стороны Баронств постоянно идет поток мужиков, немного в военном деле понимающих.

— Почти каждый день в ворота замка спрашивают насчет службы! — довольно сообщает очень аппетитная женщина, наклоняясь за столом и явно специально показывая мне свои прелести крупным планом. — Можно выбирать среди самых умелых.

Заигрывает на всякий случай и со мной, других развлечений в маленьком замке и солидном владении не так много, одни хозяйственные хлопоты постоянно. А тут новый, вполне пригожий дворянин из Империи, в гости заехал, можно вот так свой незаурядный бюст показать. Сохраненный с помощью кормилиц для будущих балов и прочих радостей.

Ну, у Кситы и у самой глазкруто наметан на наемников, а с имеющимся умением вообще обмануть невозможно.

— Только все решать будет Терек, как самый главный по военному делу после графа, — улыбается она. — Я народ отберу и его дождусь, покормлю какое-то время.

— Если будут хорошие воины, то часть можешь отправить дальше Фиале и в сам Варбург, — напоминает ей граф. — Я думаю шесть дюжин новичков набрать во все владения. Замки по дюжине стражи усилить и в Варбург тоже три дюжины при себе держать дополнительно. Чтобы и город держать, и можно было атаковать кого-то самим.

Граф все правильно понимает про возможное восстание в городе, особенно если имперская армия вдруг окажется рядом.

Глаза у женщины в красивом платье широко раскрываются от удивления, но она ничего не говорит.

Мое возможное оформление брака с Кситой пока не стали рассматривать, решили вместе с графом не гнать лошадей.

— Вот вернетесь из поездки, там будет немного больше понятно, кому такую красавицу с богатым приданым отдать, — говорит мне граф, явно намекая, что вернуться мы можем от кургана далеко не все.

Или вообще пропасть где-то в Великом лесу или весьма опасной степи. Даже все сразу и навсегда пропасть.

Хотя у меня, как дворянина настоящего, шансов все же побольше, чем у простонародного Терека, на официальный брак с баронессой. Только и влезать между давно и вполне счастливо живущими людьми я не собираюсь ни в коем случае.

Ну, посмотрим, теперь мне придется пройти очень нелегкий путь графа от кургана до Гальда, когда он уже заполучил себе СИСТЕМУ в голову, но здесь оказался еще совсем никем.

— Только я к такому испытанию гораздо больше готов. Как говорится, если не я, то кто же?

И так сильно за встречу со зверолюдами не переживаю, вот долгая поездка немного напрягает, хочется самому появившихся шпионов Империи лично встретить. Граф, конечно, предупрежден и наготове, но мои ментальные возможности гораздо выше, чем у всей его команды вместе взятых.

Впрочем, в первых поисковых группах вообще может не быть никаких Слуг, ведь таких групп будет много, а лишних людей с СИСТЕМОЙ у Твари тоже почти нет в наличии, все где-то постоянно работают.

Переночевали снова в замке у Фиалы, счастливо щебечущей с графом, тут уже им не до меня совсем. Пришлось симпатичную служанку баронессы в гости в свою комнату пригласить, то есть она сама напросилась, наверняка по указанию хозяйки замка.

Роскошная такая блондинка с солидным бюстом и весьма игривая.

Девушка оказалась приятно горяча, ну и я ей кое-что показал из новенького по части секса.

Так что ночь прошла на редкость бурно, с утра мы оба с графом дремлем в седлах до обеда под присмотром бдительной дружины. Хорошо все-таки числиться благородным норром, с сексом в средневековье никаких проблем.

К вечеру вернулись в Варбург, попрощались около наших домов с графом и договорились завтра с утра встретиться снова.

Дома меня ждет сюрприз, мои стражники предъявили мне парочку бузотеров, которым что-то очень сильно не понравилось в том, что мы здесь теперь живем.

— Всякое обидное сегодня днем кричали из-за ограды и грязью кидались. Пришлось отправить парней и настучать по ребрам! — докладывает мне Изавил. — Решил взять под охрану до вашего возвращения смутьянов!

— А, это местная оппозиция! Совсем глупые какие-то, так к союзнику графа лезть! — иду я на них посмотреть вблизи.

Два крепких мужика в рабочей одежде мастеровых смотрят непримиримо вокруг, демонстрирую несгибаемый характер и верность прежним хозяевам, крепко привязанные к деревьям в моем теперь саду.

— Отлично, — говорит спешно вызванный посыльным из графского дворечика Терек, — такие умельцы как раз на одной кузнице за городом нужны, пара крепких подмастерьев там пригодится. Поработают там с полгода, поумнеют немного.

И хочет их сразу забрать, но я останавливаю его:

— Подожди-ка! Есть у меня план остальных недовольных на них выманить…

Так что смутьяны остались стоять привязанные к деревьям, а их друзья и подельники начали за них волноваться. Но, наглядно видно, что выступление против захватчиков оказалось не хорошо подготовленной акцией, а экспромтом от просто напившихся молодых мужиков.

Которые попробовали донести до новых жильцов, что не все горожане довольны такими соседями. Однако мои стражники неуместных шуток не поняли и здорово отлупили мужиков, теперь бедолаги висят на веревках и постанывают.

Только с утра от Терека пришел допросчик с полной сумой средневековых аргументов, так что пришлось бедолагам как следует покричать от боли, привлекая жалостливое внимание прохожих.

Так что через пару часов перед домом активно начали концентрироваться общественные защитники борцов с тоталитаризмом и дворянским произволом в, типа, свободном городе, все поголовно с хорошими, правильными лицами.

Однако по итогу вызволять своих прибежала солидная толпа человек в двадцать мужиков и молодых парней, все еще чувствующие себя прежними хозяевами города. Только мы уже оказались готовы к их появлению, поэтому просто порадовались, что они все собрались в одном месте. Тех, кто полез через высокий забор, моя стража посшибала ударами древками копий обратно, будучи в своем полном праве.

Потом распахнули ворота с двух сторон площади, мои и графские стражники на лошадях вылетели на улицу и закружили вокруг недовольного новой властью народа.

Довольно быстро мои люди вместе с дружиной графа всех немного потоптали и смяли, пытавшихся убежать догнали и повырубали ударами сзади по непокорным головушкам.

Вскоре повязанные по двое маршируют под большой охраной в графскую тюрьму, а хозяин города благодарит меня за такую помощь:

— Вроде самых недовольных по моим прикидкам и донесениям агентуры набралось всего двадцать пять человек, и тут у тебя двадцать три рожи. Почти всех подпольщиков за один раз выловили. Как ты их сюда вообще вытащил?

— Да это не я больше, а люди мои и ваши. Немного помучили пленников, те громко покричали во дворе, вот заговорщики их и прибежали выручать. С топорами и молотками с дубинами против копий и мечей! Ну, совсем дурачки такие! Теперь, ваше сиятельство, уеду со спокойной душой, раз город удалось так просто почистить, — отвечаю я очень довольному графу.

Уважаемые читатели, думаю переименовать книгу, так как в основном один герой ее толкать будет и с Тварью бороться. Раньше думал растянуть повествование на двоих, но по смыслу не получается. Сантехник-4 наверно.

Глава 6

Поговорить с Тереком насчет будущей поездки так сразу не получилось, у него теперь свои срочные допросы и расспросы целой толпы задержанных в подземелье под Ратушей.

И это минимум на пару дней хлопот, хорошо еще, что граф пока всю исполнительную и карательную власть в городе забрал, старая разогнана и ликвидирована, а новая пока не создана.

Пока держит свою власть на штыках, то есть на копьях.

— Нужно выбрать несколько заводил, одного-двух, не больше, кого все равно казнить придется с гарантией. С ними я без пыток разберусь, но оставлять в живых их уже нельзя потом. В принципе я и так все знаю, но не хочется упустить кого-то из остальных организаторов недовольства, — говорит он мне на ломаном имперском и быстро исчезает. — А то потом они не успокоятся, очень уж их сиятельство им всем, местным заводилам, нос прищемил!

Да, хлопотная жизнь у правой руки графа Варбурга, все в городе сейчас на нем держится, благо, что его способности позволяют решать вопросы очень быстро. И самое главное — что правильно!

Вопрос — ответ и твоя участь уже почти решена, враг государства! То есть графства!

Если ты один из основных организаторов недовольства, а не простой исполнитель, который теперь поработает пару лет правильным образом на своего графа. А может и больше, смотря сколько про него откровенно расскажут остальные заговорщики.

Вот что бывает, когда голову у вампира срубишь, а тело осталось в земле лежать без осинового кола в сердце, тогда со временем новая обязательно отрастет и покусает неожиданно.

— Чего-то меня на сказки потянуло, — усмехаюсь я.

Теперь мне самому как-то спокойнее, что я забираю здешнего решительного мужчину, присматривающего за Варбургом, с собой в долгую поездку. Граф теперь и сам справится, особенно после такого эпического разгрома оказавшегося на свою беду довольно организованным подполья.

Ведь смогли быстро собраться и подступить к моему дому с угрозами жестокого штурма, если голосящих на всю улицу подельников немедленно не отпустят. Наверно, еще не поняли, что я с графом теперь совсем по жизни связан, как и он со мной.

Да и откуда им это понять? Оппозиция при нашем тесном общении никак не присутствовала!

Думали, что я просто приезжий норр, нагло занявший святое для них место, да еще оставивший надолго своих людей.

А мне ПОЗНАНИЕ подсказало так поступить, чтобы проредить оппозицию заметно и без особых поисков, все сами тут же прибежали на открытое место выступать в защиту своих подельников.

Где и оказались тщательно, но с любовью упакованы.

Не зря меня так удивило количество недоброжелателей и откровенных врагов графа во время той первой поездки в самом конце его кавалькады. Они все повылезали к дверям и окнам домов, услышав проезд большого количества лошадей и дали мне возможность сразу насчитать примерно пятнадцать наблюдателей, самых негативно относящихся к моему соотечественнику.

Такое отношение я могу чувствовать с большого расстояния, метров двадцать-пятьдесят, в то время, как граф не больше пяти метров может читать чужие эмоции.

Рано или поздно устроили бы покушение, начали бы стрелять из тех же арбалетов, но теперь попались в мою ловушку и больше уже ничего не устроят. А станут своим почти бесплатным трудом только улучшать финансовую ведомость и благосостояние, в том числе, своего родного города. Не считая графского благосостояния, конечно, еще.

А Терек откровенно, с взятием под полный контроль, допросит кого следует и вычистит оставшихся пока в тени смутьянов.

Да, СИСТЕМА дает ему такие, пусть и негласные, возможности узнавать полную правду даже без лишних в таком случае пыток.

Вот только ментально допрошенных нужно сразу же изолировать где-то очень сильно от остальных смутьянов, а лучше кончать на месте, иначе никак не получится сохранить свои умения в тайне.

Местная церковь, в отличии от имперской религии, к таким сверхспособностям относится явно негативно, скорее всего из-за того, что не может сама их использовать в своей деятельности. Но, наверняка, хорошо знает — конкуренты особо не стесняются их применять во благо Империи и Всеединого Бога.

Я тоже пока готовлюсь к поездке, повозки в дорогу возьму свои, дам мужикам немного денег перед долгим и им не очень понятным путем.

Хотя, почему непонятным? Обоснование поездки всегда можно придумать, для такого дела они вообще и работают, чтобы что-то откуда-то постоянно везти! Возить и перевозить!

Мне для посещения Империи требуются как раз такие возницы, которые ее язык понимают и имеют право там находиться в любом месте. Как именно жители Баронства, находящегося в имперской зоне влияния.

Только нужно самому хорошо помнить, что после посещения удивительного острова на невероятном болоте ментально на них мне больше не получится воздействовать. Поэтому нужно так все устроить, чтоб они ничего не знали о цели нашей поездки. И что им самим придется ну очень сильно рисковать своей жизнью в конце следующей поездки.

Ведь я сам ничего про свою судьбу угадать не могу, а уж про жизнь своих подчиненных точно определенно не скажу.

Что у нас получится по итогу и сколько они вообще времени смогут прожить в столице Империи?

Когда мы туда доберемся и устроим большой, просто гигантский переполох.

Надеюсь, что хорошо оплачиваемая работа отвлечет их от мыслей о возвращении на свою родину, в Вольные Баронства, прямо в лапы активно доминирующей там сейчас имперской сволочи. Они отсюда сами не решатся рвануть домой без какой-то охраны, хорошо уже насмотрелись на простые и очень простые способы общения в горных баронствах, а из далекой поездки не убегут тем более, но финансово наградить мужиков лишним не станет.

Так что отправил Изавила передать мое распоряжение возницам, чтобы оказались около города через три дня, будет у них впереди очень хорошо оплачиваемая поездка. С ними расчет у нанимателей производится поденно, поэтому сорваться с работы по приказу своего феодала возницы могут всегда.

Ветрил продает остатки товара на рынке и ему уже указано купить своему хозяину рыболовных сетей побольше. Вязальная мастерская графа обеспечивает таким продуктом все окрестные земли, так что цена получается совсем невысокая по результатам переговоров Ветрила, я забираю весь имеющийся запас сетей целиком.

Еще мне в сопровождение требуются все умеющие разговаривать на местном языке воины, таких у меня всего трое осталось, еще граф добавит мне своих восьмерых дружинников, как мы с ним договорились.

Предварительный план у меня пока такой — я с Тереком, шестью повозками и десятком стражи едем к болоту, там проходим процедуру, потом отправляем повозки под охраной шести воинов обратно в Варбург. Граф уже узнал среди купцов, какой товар сюда возят именно из-под Стомбурга, какую-то яркую синюю глину для качественной краски, закупимся ей там и отправим сюда полные повозки.

Обратно им уже можно ехать сильно не спеша, а вот к самому болоту мы совсем пустыми поедем, все с запасными лошадьми, чтобы выжимать по максимуму на местных плохеньких дорогах.

— Мы же с Тереком с четырьмя воинами отправляемся в Великий лес уже при одной лошади каждый и пытаемся быстрее добраться через него до лесостепи. Тут нам не большое количество стражников требуется, а максимальная незаметность со стороны, — объясняю я свой план графу.

Именно ему, так как он сам смог пройти этот путь и может правильно оценить все детали моего плана.

— Когда доберемся до дороги к первой крепости, я собираюсь там оставить всех лошадей и пару стражников при них. С Тереком и еще парой пойдем к кургану, нам примерно день-два идти, неся на себе запас воды и сети для маскировки, ну и чтобы от светила укрываться в самые жаркие часы, — примерно такой план рассказываю графу уже за обедом. — Вода в самом бункере есть, нам с Тереком много времени внутри проводить не потребуется. После возвращаемся обратно к лошадям и думаем, как возвращаться в Варбург.

— Пару человек без умений при лошадях оставлять маловато, там волки здоровые шастают, могут за вами увязаться, — задумчиво отвечает граф, закусывая гусиной ножкой молодое вино. — Сожрут их вместе с лошадками! Вы все равно до леса доберетесь и его пройдете, но уже в Гальде придется лошадей покупать.

— Тогда возьму с собой еще пару молодых арбалетчиков, поставлю им стандартную СИСТЕМУ после обучения!

— А смысл их тащить туда, в бункер, если они просто начинающие воины, чтобы в кургане на них очень драгоценное время тратить? СИСТЕМУ твоим людям, которые языка местного не знают, я и сам здесь поставлю, там дел на пять минут на каждого. Сколько у тебя таких? И готовы ли они к такому знанию вообще?

Я некоторое время раздумываю, нужно мне это или нет?

— Оно, конечно, Обращенные сразу становятся заметно сильнее. И потом они могут пойти со мною и повозками в Империю, они все же местные жители, будут одеты, как крестьяне, оружие на повозках спрячем. Лишние люди, не подверженные ментальному влиянию Твари, мне в любом случае понадобятся в караване.

На этом и договариваемся, дальше у графа свои дела, у меня — свои и их много.

Да, так получается, что свои проблемы, которые я принес в Варбург, мне же лично и придется решать.

Графу, тому же Андрею, от своего владения никак надолго не оторваться, он теперь мой надежный тыл и пока все.

Да и по ментальным способностям он и его люди тем же опытным Слугам не смогут противостоять, даже он сам наверно не потянет такую схватку.

Выезжаю на рынок к Ветрилу, пришла пора решить судьбу своего приближенного парня на ближайшее будущее.

— Да, барахла немного осталось! — замечаю почти полностью опустевший склад при магазине.

— Могу точно сказать, ваша милость! На двести семьдесят золотых товару осталось, и при себе у меня сто двадцать золотых уже набралось! — бойко докладывает парень.

Ну, докладывает он мне почти каждый день про наши торговые дела, и я у него ни разу ложь в словах и сознании не почувствовал. Очень верного себе все же помощника вырастил, не зря за него тогда заступился и помог отлежаться в Ликворе.

— Смысла держать такое помещение больше нет, проще в маленькую лавку переехать, ваша милость! Мне уже господин Антил предлагал! — предлагает он. — Что дальше будем делать, ваша милость?

Решение я уже принял, но пока сам расспрашиваю своего лучшего работника:

— Скажи-ка мне, братец, ты уже как с местным языком? Освоился?

— Немного говорю, для торговли хватает, цифры все выучил, писать уже могу, ваша милость. По душам, конечно, с местными разговаривать не получится еще, — откровенно говорит Ветрил. — Зато имперцы очень радуются, что я их отлично понимаю по речи. Местные тоже многие имперский понимают, но не так, чтобы совсем правильно.

— Сможешь с ними торговать, скупать остатки и брать непроданный товар у купцов на реализацию?

— Уже предлагали несколько раз за последние три дня, но вы в отъезде были, ваша милость. Поэтому я не решился, но могу сразу начать переговоры.

— Предлагали? Отлично, тогда есть у меня для тебя и дальше работа в торговле. Нравится тебе здесь, на рынке?

— Вполне, ваша милость, люди хорошие, жуликов вообще не видно, — согласен и дальше торговать мой помощник.

— Хорошо. Есть у меня мысль оставить тебя здесь на рынке торговать, братец. Будешь остатки нашего допродавать, присмотришься к товару, который из столицы везут, из той же Империи или Баронств. Оставлю денег тебе, чтобы оптом покупал и в розницу продавал понемногу. В общем досконально изучил движение товара отовсюду, цены на него оптовые и розничные узнал. Ну и торгуй себе потихоньку, господин Антил тебе любое содействие окажет. Можешь и к графу обратиться в случае каких-то серьезных проблем, если обмануть попробуют или на деньги нагреть. В общем становись купцом местным, но с крутым административным ресурсом за спиной на всякий случай.

Вижу, что лицо у Ветрила разглаживается, нравится ему моя идея, да я и сам у него такое желание торговать дальше ощущаю. Здесь, в таком удобном именно для торговли месте, остаться, стать серьезным местным купцом и на торговцах со всех стран хорошо зарабатывать.

— Как, потянешь дело, Ветрил?

— Да, ваша милость. Если со своими, то есть вашими, деньгами солидными, да с поддержкой от господина Антила и даже его сиятельства графа, тогда все гораздо проще получится. А цены я все выспрошу заранее и скупать начну, когда уже совсем дешево продавать станут. Мне так три раза уже предлагали за половину цены оставшийся товар имперцы купить. И еще один купец из столицы Ксанфа тоже самое предлагал вчера. Тут это постоянное такое дело, купцам из столицы королевства или имперским особенно, если ради нескольких золотых прибыли с оставшимся товаром сидеть здесь лишнюю неделю нет никакого смысла. Им нужно быстрее уезжать, дальше торговлю двигать, уже у себя здешний товар продавать, своим заново закупаться и сюда опять возвращаться. Стану брать на продажу или просто перекупать у них товар, — видно, что у Ветрила все нормально продумано уже на рынке.

— Время — деньги, значит! — повторяю я известную мудрость.

— Ну и отлично! Тогда переезжай к концу этого торгового дня, — командую я парню, готовясь возвращаться обратно домой. — Получаешь свой оклад по-прежнему и с чистой прибыли четверть тогда. Да, найди еще кого-нибудь из местных жителей, честного и шустрого, чтобы в лавке сидел постоянно, пока ты по товару на всем рынке будешь договариваться.

Нужно Ветрилу руки развязать, чтобы всегда мог выйти с рынка и посмотреть товар в любом месте.

Решил я сам Ветрила по торговле пустить дальше, нужен мне такой человек. Хорошо бы ему тоже ТАБЛИЦУ в сознание поставить, чтобы людей лучше понимал и что у них в голове имеется, но решил все же так не делать.

Даже если я буду где-то в тени находиться, если по неудачным для себя итогам нашего противостояния с Тварью, то полностью легальный купец для всяких торговых дел мне в любом случае необходим. Чтобы мог спокойно ездить с товаром даже в Империю и обратно без лишнего риска, что какой-то бдительный Слуга у него что-то неположенное в голове разглядит.

Так что Ветрил однозначно остается в Варбурге, Клафия тогда будет при нем, раз уж они неровно дышат друг к другу, то оставлю ее парню навсегда. Мне она уже приелась заметно, все же простая, совсем неразвитая по жизни девка, совсем не чета тем же холеным теперь баронессам. Ну и Мурзик тоже при них останется, он уже к Ветрилу и подруге моей здорово привык.

— Ну, это я так больше для сравнения, чтобы самому знать, к каким женщинам стремиться в новой жизни, — говорю сам себе.

Все равно на два месяца уезжаю, как минимум, если не больше, так что пусть лепят новую ячейку общества пока в моем арендованном доме. Там им уже граф комнату, когда сдаст теперь свой дом, найдет какую получше или Ветрил сам себе отдельное жилье снимет с рыночных доходов. Кажется мне, что доходы у него отличные будут, придется потом опытному человеку долю поднимать, но пока он и так неподдельно счастлив.

Это меня уже особо не касается, их будущая личная жизнь, главное, что не мне дальше за большой дом аренду платить, когда я там со своей дружиной не живу.

Ведь свою стражу в таком количестве взамен моей граф мне через пару дней давать раздумал:

— Ни к чему мне такие вояки, ты уже сам с ними дальше трахайся, — так и сказал мне очень откровенно при следующем разговоре. — Трое более-менее обучены, которые язык понимают немного, но я и получше себе найду. Остальные четверо совсем сырые с оружием, где ты их только нашел?

— Да из крестьян молодых перед бегством набрал, только стрелять из арбалетов и умеют, — откровенно признаюсь я.

Ну, я сам им выдал такую так себе характеристику, тем более, что арбалеты забираю с собой по старой доброй привычке. А без арбалетов мои неопытные деревенские парни графу точно не требуются, так мне конкретно и сказал, когда его люди моих воинов вместе с Тереком проверили на воинское умение.

Так что всех семерых я увожу с собой и граф мне дает на дорогу до болота четверых дружинников, тогда в общей сложности туда отправляемся в количестве тринадцать человек. Обратно вернутся пятеро с повозками, вполне хватит по союзной территории проехать обратно.

Но мы с ним вкладываемся вместе на обратный груз из Стомбурга и там еще по дороге есть рудник нужный с медью, ее тоже в Варбург повезем.

То есть, как вкладываемся?

Покупаю я все за свой счет, благо денег у меня на руках куча свободных, и нужно их обязательно в какое-то дело пустить. Перерабатывает руду и глину в продукцию уже он сам, прибыль делим в соотношении две трети мне, треть — ему.

Так ведь и люди с лошадьми мои, я им сам плачу за работу, и деньги тоже вложены только свои личные.

То есть я с собой пять сотен местного золота забираю в уже поменянных гальдких монетах и имперских сотню беру на всякий случай, еще оставляю денег и товара Ветрилу примерно на шесть сотен. Тысячу восемьсот королевского золота оставляю графу под небольшой процент и ему же оставшиеся триста имперских просто пока на сохранение.

Мне все это золото держать негде теперь, а у него хорошо охраняемый подвал в дворце имеется, мне всяко спокойнее будет.

— Если соберетесь вложить куда, ваше сиятельство, имперское золото, то чтобы мне не меньше четырех процентов в месяц, — расписываем мы наши денежные движения на двух листках бумаги и заверяем своими подписями.

Так оно надежнее, а то часто правильные суммы и проценты забывают даже самые лучшие друзья, когда приходит время расчет держать.

Даже — если они крутые такие пришельцы из одного мира. И даже из одной жилищно-эксплутационной конторы.

Таким образом через половину недели готовы к выезду мы с господином Тереком, семеро моих стражников, четверо графских дружинников, шесть повозок о двух тягловых лошадях каждая, шесть возниц и еще на всех есть десяток мощных имперских арбалетов.

Ну и у каждого всадника имеется по запасной лошади, караван снабжен продуктами и прочим добром на отлично.

Мы выезжаем ранним утром, по дороге заезжаем в графский замок, где нас ждет сам граф, обедаем там и вскоре двинемся дальше, под углом срезая территорию наше королевства и уходя в сторону Гальда.

Все распоряжения выданы, про Ветрила и Клафию я графу рассказал и напоминаю еще раз за совместным обедом.

— Не переживайте, норр Итригил, не забуду я про ваших людей. Из этого дома я собираюсь в ближайшее время сделать дорогую гостиницу, благо вся качественная мебель там осталась в наличии.

— Есть спрос на дорогое проживание в Варбурге? Ваше сиятельство?

— Да, довольно внезапно пошел вверх, богатые купцы и ремесленники все больше обращают внимания на наш далекий угол. Не хотят около рынка проживать, думают всеми благами большого города пользоваться, — довольно посмеивается граф.

— Город, конечно, не очень большой все-таки, до имперских ему еще далеко, тысяч пять здесь сейчас проживает вроде?

— Раньше всего три тысячи было, а место — реальное захолустье. А теперь и жителей добавилось, и место проездное здорово стало, — горделиво говорит граф.

Это вполне понятно, простые и понятные правила торговли плюс стратегическое положение на пути из Империи в столицу королевства дают большую фору Варбургу. Теперь местные торговцы из столицы королевства могут не тащиться сами в далекую Империю, где у них нет таких хороших условий в торговле, как у тех же норров из Вольных Баронств, а быстро отдавать свой товар в Варбурге или даже прямо на границе. Здесь они знают все правила и всех нужных людей, ну и имперцам не требуется дальше катиться по довольно раздолбанным дорогам Ксанфа до самой столицы.

У всех торговцев путь стал в два-три раза короче, а оптовые цены остались примерно такие же, так что никто в здравом уме от этого весомейшего преимущества отказываться не станет.

Мой соотечественник все правильно прикинул, что подвластные лично ему три владения с легким и быстрым проездом создадут удобное всем место для оптовой торговли. Поток транспорта довольно быстро растет, теперь даже часть товара для Гальда сначала завозят в Варбург, а уже здесь его забирают купцы соседнего королевства.

В общем, пусть и средневековая, но правильно выстроенная логистика рулит, скорость, простота и удобство нравятся, конечно, всем купцам, торговцам и ремесленникам. Заодно хозяева соседних владений тоже начинают зарабатывать на проезде торговцев, перекидывают мосты и правят дороги. Все хотят отщипнуть свой кусочек от наладившейся очень серьезным образом торговли.

— Эх, вот самое время внедрять нормальный хомут и менять еще больше архитектуру перевозок и обработки земли, — понимаю я. — Но, куда там, приходится теперь постоянно бороться за выживание.

Ну и хорошо, Ветрил точно не пропадет в новой жизни, которая ему вполне нравится, ему с имперцами вообще просто общаться. Клафия осталась при нем, мои свободные деньги пристроены и принесут какую-то прибыль во время долгой поездки, те же самые повозки не просто так скатаются туда-обратно в Гальд.

Могу уезжать с чистой душой.

После обеда мы отправляемся дальше в путь, едем довольно быстро кратчайшим путем по так себе дорогам, часто меняя лошадей и через четыре дня без всяких приключений оказываемся уже в Гальде.

С пустыми повозками нам не трудно передвигаться по плохим дорогам, где уже с гружеными особо не проедешь.

Только плачу постоянно и не дорого за мосты, ночлег через день на постоялых дворах и простое питание в тавернах, но во всех случаях разговаривает и договаривается именно Терек, как мой непосредственный заместитель благородного норра.

Терек в соседнее королевство въезжает с определенным интересом, не продолжают ли его разыскивать здесь через десять лет, но на пограничном посту он никого не интересует.

— А раньше здесь никого не было, только бревно тяжелое валялось, — вспоминает он, глядя на бравых служивых при границе королевства. — Когда мы с очень дорогой и уже перекрашенной каретой из Ксанфа удирали.

— Ваша милость, ведь все получилось у его сиятельства. Мы почти все при замках и владениях оказались, а он уже самый настоящий граф! За такое дело грех сегодня не выпить, — говорит он мне на имперском, который уже здорово забыл за эти десять лет жизни в Ксанфе.

Брать с нас местной таможне нечего, товара у нас никакого нет, и мы вскоре едем дальше.

— Выпьем, господин Терек, обязательно выпьем!

Потом мы два дня выбираемся на нужную нам дорогу, название ее и лежащие на ней населенные пункты Терек вспоминает не без труда, но, когда слышит про Троболье, лежащее где-то впереди, то сразу узнает это название.

Вечером мы проезжаем тот самый холм, где прошла эпическая битва, после которой все спутники Андрея стали Обращенными.

Терек даже остановил караван на минуту, мы с ним поднялись наверх холма, и он показал мне место, где словил болт в плечо.

Прямо с повлажневшими глазами все тут осмотрел и скомандовал ехать дальше:

— Ваша милость, тут я получил путевку в новую жизнь и поэтому просто чудом выжил.

Вообще я правильно понимаю, что впереди у него много таких мест, где случилось что-то очень важное в жизни простого тогда наемника.

Через три дня мы с самого утра проезжаем деревню, где убили графа Апольчивера и остались Шнолль, Грипзих и Вертун навсегда. Послали в таверну, все такую же ушатанную, пару дружинников, чтобы они как бы ненароком расспросили про судьбу схваченных здесь когда-то давно разбойников.

Парни догнали нас через пару часов, отъехавших подальше и вставших на дневной отдых.

— Да, господин норр, здесь это случилось. Один разбойник был убит во время перестрелки. Двоих тяжко ранили и потом увезли куда-то. Господин граф оказался убит и еще шестеро воинов погибли или оказались ранеными. Про эту историю нам первым делом рассказали местные, — рассказывают нам они.

Вижу, что Терек совсем погрустнел, правильно понимая, что ничего хорошего в жизни его старых приятелей дальше не ждало.

Глава 7

Мне хорошо видно, что сам Терек на какое-то время просто впал во внутренние рассуждения на пример того:

— Что было бы, если бы его приятели закадычные больше слушали мудрые слова будущего графа Варбурга, а не откровенную глупость свою всем наглядно показывали? Слушали прямо, как отца родного?

Это в тот момент, когда старый наемник разглядел место, рядом с которым его судьба стала разительно отличаться от того, что случилось вскоре со старыми приятелями.

Нет, отца родного они ни во что вообще не ставили! Если только кого и уважали, то своего бывшего авторитетного командира наемников? Только контракта между ними не имелось никакого и вообще не вояка был тогда тот же самый электрик, так что напрасные все это все мечты.

Терек после посещения достопамятной таверны едет прямо с потерянным видом рядом, а на лице мечтательное выражение имеется.

— До чего они могли бы вместе дойти в своем развитии? Если бы выжили в тот раз? Смогли бы унести свои задницы дальше в целости и сохранности? — наверняка, что именно так думает.

Стали бы остальные наемники сами тоже благородными мужами или, как у него, примерно похожие посты при замках позанимали?

— Ну, думай, не думай, изменить нельзя уже ничего. Приятели встали совсем-совсем в позу, никак их было не перевернуть со своей точки зрения! — вспоминаю я рассказ графа Варбурга, тогда еще просто купеческого охранника Андера. — Да еще на такую тонкую, интеллигентную игру с дворянами, как продумал и устроил будущий граф, они вообще не способны ни разу. Головой думать совсем не приучены оказались, только рубиться и гулять на всю ивановскую.

— Скорее бы вам просто дальше очень сильно мешали, вот и все, что тогда могло измениться в будущем, — думаю про себя.

Думаю, но молчу, потому что не хочу мешать человеку мечтать, тем более человеку очень важному для моей задумки.

С Тереком как-то особенно у меня не получается сблизиться, наемник вообще довольно не разговорчив, и еще держит марку перед своими подчиненными. Только слышу от него — «ваша милость» и все, хотя едет впереди каравана рядом со мной, но постоянно отворачивает лицо от меня в сторону и назад.

И сам по себе довольно угрюмый, и еще очень недоволен самой нудной и долгой поездкой.

Граф ему выдал приказ конкретный слушать меня во всем, а наемнику такое положение очень не нравится, тем более я для него не особый пока авторитет. Обычный норр из Империи, а он уже очень много таких повидал за последнее время. Да и сам Терек на руководящих постах забурел так серьезно, довольно большой город с окрестностями лично и жестко контролирует, а тут какая-то непонятная ему поездка, да еще под чужим руководством.

Он-то мне совсем не брат по планете происхождения, в отличии от графа Варбурга.

Тем более Терек не знает моей истинной силы даже приблизительно и, наверняка, сам уверен, что сможет взять меня под контроль со своей двоечкой МЕНТАЛЬНОЙ СИЛЫ. Граф пока не стал говорить ему о том, насколько я превосхожу всех остальных Обращенных. Да и я с таким делом не спешу, знать мои параметры умений никому не нужно до самого такого решающего момента.

Скорее всего, наемник сильно недоволен скучной поездкой и всем, что к ней прилагается до сих пор. Пришлось отрываться от привычных дел и сладкой Кситы, да и других баб для приятных дел у бывшего наемника наверно много имеется. Ксита вообще не близко живет, а целый город, где много женского пола, под его полной властью, бравой такой правой рукой самого господина графа.

Поэтому приказ графа исполняет, но сам не хочет со мной общаться, так как полностью не в курсе, ради чего все действо затеяно.

— Ну, ничего, пройдем болото, отправим повозки обратно и когда повернем в сторону Великого леса, придется ему все же рассказать, — прикидываю я сам про себя. — Без полной ясности он на место своей прежней разбойной жизни возвращаться точно не станет.

Еще три дня скучного, но быстрого пути без всяких приключений, и мы добираемся с помощью постоянных распросов до медной шахты, расположенной среди высоких холмов в диких лесах. Хорошо, хоть почти совсем по пути получилось, всего с час поездки от основной королевской дороги.

Меди на рынке все время не хватает, потому что рудники в Баронствах довольно слабые, а издалека возить сильно накладно получается.

За сто пятьдесят золотых я засыпаю три повозки хорошо обогащенной малахитовой рудой, закрываю тканью и оставляю их стоять во дворе ближайшего постоялого двора на основной дороге.

Гружу сначала не полностью под возможный вес в полтонны, где-то по четыреста килограммов обогащенной до пятидесяти процентов руды размещается на каждой повозке. Но потом решаю не жалеть лошадей, пусть едут не спеша, тем более с подменной лошадью, но привезут в Варбург по максимуму руды.

— Эх, произвел бы уже нормальные хомуты, так этот вес пара повозок легко бы увезла, — лезут в голову мысли, но я гоню их.

Начинать производство новой упряжи — дело непростое, долгое и весьма затратное, только совсем не хочется, чтобы плодами моих и графа трудов воспользовались соседские бароны или те же имперцы, когда выгонят нас из графства.

— Вот, если разберусь с Тварью, то можно и снова о прогрессорстве серьезном подумать.

Здесь эта тонна четыреста килограммов руды стоит всего сто пятьдесят гальдских золотых, так я перевожу местные значения веса в привычные себе, а на рынке Варбурга примерно четыре с половиной сотен. Чистой прибыли выходит под две сотни золотых с трех повозок, но я собираюсь еще по пять монет за поездку выдать возницам дополнительно.

Так что примерно сто пятьдесят-сто шестьдесят золотых заработаю всего за месячную поездку с трех повозок.

Ну это мне, благородному норру, гораздо проще возглавлять караван, хотя такое не очень приличное дело для дворянского сословия, а вот простых купцов будут разводить на деньги почти в каждом отдельном баронстве.

За них-то заступиться некому получается, а охранники купеческие — простые мужики, они ни числом, ни умением сравниться с баронской дружиной не могут. Не то, что мои красавцы, да еще с бравым норром впереди на дорогом коне.

Как говорится — за морем телушка полушку стоит, да перевоз цельный рубль!

— Так, пара стражников остается при повозках оставленных дежурить, — говорю я Тереку. — Но все этих равно лошадей выпрягаем и ведем с собой дальше. Здесь оставляем по своей подменной мужикам, нам с тобой и страже теперь по одной лошади хватит вполне.

— А это-то зачем нужно? — недоумевает он. — Понимаю, что повозки, уже загруженные рудой, нет смысла гнать дальше, можно и здесь оставить под своим присмотром. Но зачем нам нужны шесть лишних лошадей при трех возницах без повозок дальше в пути?

Придется все-таки пораньше с ним переговорить серьезно, чтобы открыть глаза наемнику на наши большие проблемы по жизни, от которых он пока был так далек.

Не обрадуется господин Терек, что я в его место жительства вместе с собой почти неотвратимую беду принес.

— Ох, не обрадуется! А что теперь делать остается? Или его под ментальный контроль брать, чего мне Терек никогда не простит или все же откровенно рассказать свои планы, — задумываюсь на минуту я и решаю все же рассказать.

— Давайте отъедем в сторонку, и я вам все расскажу, уважаемый Терек, — спокойно обращаюсь я к нему, нервно посматривающему по сторонам. — Почему так задумано и зачем граф приказал вам со мной ехать.

Да, явно пришло время объясниться и открыть глаза бывшему наемнику на спрятанный от всех смысл нашей поездки.

Так что пока возницы распрягают тягловых лошадей, стражники устраивают своих и чужих животинок на конюшне, подгоняют груженые повозки поближе к окну своей комнаты на первом этаже постоялого двора, я начинаю разговор с будущим компаньоном.

— Разговор серьезный будет, потому что задача у нас тоже очень сложная впереди стоит…

Рассказываю наемнику про нашу ситуацию, чего мы сейчас ждем и на что надеемся, времени на это уходит с полчаса с постоянными переспросами Терека.

— Так что же — обязательно появятся имперские шпионы в Варбурге? — задает он главный вопрос, явно таким вопросом заинтересовавшись.

Эта ситуация его явно касается, что там ожидается в Варбурге, так что хочет разобраться полностью в ней заранее.

Но тут я пожимаю плечами, мол, все может случиться и даже очень по-разному.

— Но готовиться лучше к самому плохому варианту.

— Шпионы появятся обязательно, — вижу, как недовольно морщится лицо наемника. — Но вот будут ли среди них Слуги — трудный вопрос. Потому что обычные соглядатаи ищут только меня, норра Вестенила из Вольных Баронств и не обратят никакого внимания на особо непростых людей в городе и соседних баронствах.

— Так, если тебя там не будет, то они никого не найдут? — сразу схватывает главную мысль Терек.

— Да, простые шпионы в лучшем для них случае узнают, что я здесь уже был, распродался на рынке и куда-то давно уехал. Стража и возницы мои со мной, остались только Ветрил и Клафия из таких заметных людей, которые ушли с норром Вестенилом из его владения. А список всех людей, с кем я ушел, наверняка у лазутчиков окажется. Клафия дома сидит, на рынке не мелькает, а вот Ветрила в теории могут опознать, или просто узнают, что это именно он мое добро продавал. Выследят его и Клафию найдут тоже. Пусть меня уже нет, а Ветрил научен мной говорить, что я все деньги забрал и уехал с концами куда-то в столицу Ксанфа, но его все равно могут взять, да поспрошать с принуждением. Прихватят и вывезут подальше от города, а там он никуда не денется, все расскажет.

— Ага, тогда нужно его с рынка убирать было или охрану к нему перед отъездом приставить! — сразу же озадачивается Терек.

Правильно Терек понимает, если спрятать Ветрила в каком-то замке вместе с Клафией, то следов от моего каравана вообще не останется в самом Варбурге. Только какие-то неясные воспоминания могут узнать шпионы.

— Ну, шпионы еще не прямо сейчас в Варбурге появятся, они пока с Баронствами разберутся, все их объедут и последят, да еще возьмут языков из замков, чтобы узнать, где я прячусь. Это еще пара месяцев точно пройдет, пока они дальше в королевства двинутся и до Варбурга доберутся. Но лучше все же Ветрила оставить, как приманку, для тех же лазутчиков, иначе, как мы про них поймем, если они под торговцев с товаром хорошо замаскируются? А всех рыночных торговцев придется предупредить насчет тех подозрительных людишек, кто про хозяина парня, норра имперского, расспрашивать станут. Пообещать большую награду за таких любопытных и режим максимального благоприятствования в торговле, так все шпионов и сдадут сразу же, — выкладываю я наемнику свои заготовки.

— Да, это точно сработает, я всех торговцев доподлинно знаю, и чтобы получить хорошее отношение от меня, правой руки графа, они даже без награды с большой радостью всех любопытных мне сдадут, — правильно прикидывает Терек. — Без таких расспросов на рынке никак не узнаешь ничего про того же норра и его прислугу. Простые мужики ничего про рыночную жизнь не знают, это только к местным торгашам обращаться нужно. Тогда и соглядатаев можно будет похватать незаметно, чтобы про их судьбу никто никому не смог ничего рассказать. Ну, то есть тем, кто за ними следом придет. В городе они пропали или по дороге к нему — да кто его знает!

В правильном направлении мысли у наемника работают, только это дело не самого ближайшего будущего. У нас впереди совсем другие задачи и проблемы, поэтому я возвращаю Терека к нашим коровам.

— Вот, так и переловим всех шпионов на Ветрила. Там допросим правильно и будем все точно знать, сколько их, кого ищут и где еще такие же группы есть с приметами. Когда первая группа пропадет, туда другие приедут разбираться, но вообще не скоро тогда появятся, а мы уже будем готовы, — обещаю я наемнику. — Только давай о самом первом нашем деле поговорим.

— То есть, ваша милость, нам нужно всех возниц и лошадей загнать на тот песчаный холм? — теперь у него такой вопрос. — Посередине того чертового болота?

— И нам с тобой там побывать необходимо тоже.

— А стражникам?

— Да можно всех, и моих, и графских тоже туда отправить. Получат защиту от ментального воздействия. Но графским это особо не требуется, они точно в Империю поехать не смогут. Это нужно если моим людям только. Но тогда, сам понимаешь, и мы с тобой на них воздействовать не сможем никак ментальной силой.

Тут Терек тоже задумался, лошадей уже выпрягли, три дня на постоялом дворе дружинникам я оплатил, а мы тронулись дальше. Возницы теперь по двое на повозке сидят и за каждой еще по три лошади привязаны.

На следующий день мы добрались до самого Стомбурга и снова после долгих расспросов местного населения доехали до карьера, на котором эту особо ценную цветную глину достают. Там я оставил последние три повозки под постепенную загрузку сырьем и выдал небольшой задаток в двадцать золотых монет управляющему производства, хитрому такому мужику с бегающими глазками.

Запаса этой глины у него нет, конечно, теперь будут добывать ускоренно, как он мне клятвенно обещает.

— Смотри, чтобы загрузили мне товар через два дня по полной. Для этого оставляю подводы, сам отъеду пока к родне своей в соседней замок, — переводит мои слова Терек.

Мужик, конечно, все обещает, но явно не воспринимает сильно всерьез неместного дворянина, поэтому пришлось рассказать про свою выдуманную родню здесь. И вытребовать бумагу на выданный задаток, а то мало ли какой хитрый тут попадется проходимец. Спрячется где-нибудь, а у нас времени его искать не будет.

Съезд на короткую дорогу к болоту Терек, конечно, уже совсем позабыл, так что пришлось нам ехать до того самого леса и даже проехать его целиком, пока он не признал место, где случилась у них тогда стычка со стражниками до сих пор никому по имени неизвестного барона.

— Точно здесь это было! Еще крыши вон того села были видны! — указывает он на едва виднеющиеся признаки населенного пункта за разросшимися деревьями.

— Значит, поворачиваем обратно в лес и ищем незаметную дорогу с левой стороны? — вспоминаю я рассказ графа.

— Да, там точно влево, а дорога была вполне заметная! — машет наемник рукой.

Лесная дорога, и правда, нашлась быстро, мы свернули на нее и поспешили вперед. Деревня тоже оказалась на своем месте через пару часов быстрым ходом, рожи у мужиков довольно разбойничьи, как рассказывал граф, на большое количество наших свободных лошадей смотрят с явным интересом. Но на одиннадцать воинов при настоящем дворянине лезть, конечно, не собираются, не совсем еще так обнаглели.

— Помнишь, куда теперь ехать? — спрашиваю Терека.

— Куда-то туда, — показывает он рукой.

— Понятно, придется брать проводника из местных, — понимаю я и прошу Терека перевести. — Эй, кто хочет заработать? Нужно ваше странное болото показать! К которому ведет дорога под водой!

Но местные не хотят ничего показывать по доброй воле, им появление такого каравана и наглого дворянина, требующего показать заповедное болото, очень не нравится само по себе. Не любят здесь таких гостей привыкшие к относительной свободе крестьяне, уже немного превратившиеся в лесных разбойников. Разбойниками, конечно, не постоянно выступают, а просто при удобном случае.

Да и на Терека они посматривают постоянно, он сам не сильно изменился за эти десять лет, вот его и запомнили хорошо в тот раз, когда навсегда пропал прежний проводник.

— Придется надавить на них, больно борзые тут живут, — шепчет мне наемник. — Пока не огребут, не пошевелятся!

— Хорошо, возьмем заложников! — отвечаю ему и Терек отдает команду воинам. — Собрать всех жителей на площади! Зарядить арбалеты и держаться по двое! Если будут сопротивляться, то не жалеть эти разбойничьи морды!

Мы тоже с арбалетами в руках ждем, пока стражники соберут жителей лесной деревни по домам. Кто не хочет слушаться, получает плашмя мечом по спине и вскоре сильно волнующаяся толпа мужиков, баб, молодых девок и парней собрана на небольшом лугу. Дети разбежались по огородам и их головы из кустов все время выглядывают.

— Пытались спорить, ваша милость! Что мы не их хозяева и все такое, — показывает Изавил на пару валяющихся без сознания мужиков с окровавленными головами. — Пришлось приложиться! Чтобы головы прояснить шелупони этой!

Всего в толпе человек пятьдесят более-менее взрослых крестьян и крестьянок, но серьезных мужиков и парней не больше десятка наберется. Остальные или в лесу, или еще где промышляют, или попрятались пока.

Я киваю наемнику, чтобы он дальше говорил от моего имени.

— Правильно сделали! Так, слушаем меня, лесные люди! Нам по-прежнему нужен проводник до центра болота! Раз вы от денег отказались, то мы возьмем заложников и так вас заставим слушаться! В любом случае мы получит то, что нам требуется!

Стражники отбирают из толпы десяток парней и девок, отводят их в сторону и начинают вязать.

Наверно, сейчас оставшиеся мужики с парнями окружают деревню с охотничьими луками наготове, но мы все одоспешены и в шлемах, понятно сразу, что только лишнее кровопролитие случится, если попробуют своих отбить.

Ну, убьют или ранят у нас одного-двоих воинов, а мы накрошим половину деревни и сотрем ее с лица земли.

Да еще шестеро возниц с дубинками стоят около заложников, тоже помогут навести порядок.

— Отпустим на острове, когда все покажете! — провозглашает Терек. — Если попробуете обмануть или напасть, сразу без жалости всех заложников перебьем, а деревню вашу спалим к чертям собачьим! Знаю я ваши морды разбойничьи! Принесите им шапки и прочую одежду для защиты от гнуса!

Из толпы спрашивают его о судьбе проводника, который когда-то пошел показывать дорогу, да не вернулся обратно.

— Вам тогда щедро заплатили за помощь, а вы большего сильно захотели! Проводник тот нас хотел обмануть, когда довел до острова, но потом всю правду рассказал все равно! Что вы собирались в нас из луков стрелять на берегу! Так что давайте быстро нам двоих проводников, а то я еще прикажу заложников добавить! — угрожает Терек на местном языке, который я понимаю едва-едва, но мне его слова переводит Изавил. — Веревок у меня на вас всех хватит!

После недолгих переговоров из смирившейся толпы выпихивают пару взрослых лесовиков, которым общество поручает показать путь к необычному болоту ради спасения молодых жизней своих детей.

Но время уже перевалило за полдень, поэтому в болото мы сегодня не полезем, переночевать придется на берегу, чтобы не рисковать кошмарным ночлегом рядом с летающими кровососами.

Через пару часов пути плоская поверхность уже лежит перед нами, как мы видим с холма. Останавливаемся на нем же, чтобы не спускаться к болоту, заложников правильно вяжем и складываем внизу, чтобы контролировать сверху, как раз костерок около них жжем. Служивые пощупали девок, пока вязали, но дальше заходить я запретил через самого уважаемого Терека.

Народ военный видно, что недовольный остался, обычное же дело простых девок как следует попользовать, пока в заложницах сидят, но тут и Терек приказал заткнуться всем шутникам со своими предложениями.

Оно пока все хорошо выходит, а как начнешь тиранить девок половым образом и они орать станут, так сразу стрелы из кустов полетят, пусть тоже не сильно прицельные. Замучаешься бегать за стрелками в ночи, и зачем вообще нам такое счастье требуется?

Так что с самого раннего утра мы начали готовиться к переходу, развязали и отпустили заложников и заложниц, чтобы не мешались под ногами, обвязали лошадям морды и спины сетками, нарвали нужной травы, которую указали проводники, и набили ее в сетки. Намазались ею сами, натерли лошадей, нарезали целые охапки длинных веток и двинулись вперед.

Однако из-за очень жаркого лета уровень болота заметно так опустился, теперь мы бредем не по щиколотку в воде, а едва мочим ноги, темную полосу дороги хорошо видно под лучами светила.

— Даже проводники были не нужны, — подскакал ко мне Терек. — Зря вчера деревню нагибали. И так все хорошо видно. А гнуса гораздо меньше сейчас, чем тогда.

— Зря, не зря, мы этого не знали. Сказали бы нам местные, что болото обмелело и мы сами проедем легко, кто бы им поверил? А так да, даже гнуса не так много летает, — отвечаю я, обмахивая себя и свою лошадь без перерыва ветками.

Проводники идут очень шустрым шагом, повозок у нас с собой нет, едем поэтому все время быстрой рысью и уже через полчаса выскакиваем на низкий берег. Здесь торопимся к песчаному холму, который все так же главенствует над равниной болота.

Вообще-то мы до этого собирались заехать с той стороны болота, но память заметно подвела Терека, да и не смотрел он тогда по сторонам, где именно они выскочили на хорошую дорогу. Не до этого было, ведь только что, всего день назад, перебили беспощадно наемники баронских стражников и поэтому требовалось уносить ноги без оглядки.

Думали мы стражников с их лошадьми оставить перед болотом, но теперь они идут с нами, а возвращаться обратно мы не собираемся точно, так что все мои соратники попали на этот чертов остров.

— Думаю, нужно всех через холм провести, и возниц, и стражу. Тебе они в Империи могут понадобиться, а мои пусть в Варбурге служат, зато под влияние имперских Слуг не попадут, — предлагает мне наемник. — Ну и лошадей тогда тоже нужно прогнать.

— Согласен с тобой. Столько времени сюда ехали, пусть уж все получат защиту от ментального давления, — я тороплюсь к самому холму, до которого от подводной дороги с километр ехать.

Гнус все равно вьется над головами, привлеченный вкусом плоти и крови, но понемногу отстает от каравана, да и ветки его немилосердно бьют, сгоняя с лошадиных морд и из-под хвостов.

Я первым заскакиваю на сам холм, достаю новую подзорную трубу из тубуса и внимательно рассматриваю берег впереди. Старую на днях отдал наемнику, чтобы тоже посматривал по сторонам, очень порадовал таким подарком Терека.

— Есть! Видно дорогу! — кричу я Тереку и тут почти присаживаюсь на колени, так резко и внезапно закружилась голова.

— Ага, мне блок установлен, — понимаю сразу случившееся по описанию графа.

— Отпускаем проводников, дорога хорошо видна, — я подхожу к угрюмым мужикам и выдаю каждому по паре золотых монет. — Идите домой, от вас больше ничего не требуется!

Не верящие своему счастью мужики тут же подрываются и бегут обратно, загребая ногами песок.

— Думаешь сюда еще не раз приехать? Чтобы без таких проблем проводников находить? — подходит ко мне спустившийся с холма Терек.

— Вряд ли это нужно будет. Теперь дорогу запомним, напрямик можно будет без лишних проблем кататься, — отвечаю я. — Да и когда это потребуется?

Процесс получения блока семнадцатью людьми и двадцати тремя лошадьми занял часа три в общей сложности. Если люди на верхушке холма чувствуют головокружение через минуту-другую, то лошади стоят гораздо ниже и минут пять каждая ждет ментального толчка, чтобы зашататься на ногах и растерянно заржать.

Заодно я лично проверяю всех людей и лошадей, отдавая им ментальные команды и таким образом все же обнаружил пару лошадей, которые не получили защиту. Но, так как они принадлежат воинам графа, я не стал их возвращать обратно на холм.

А скомандовал ехать на берег болота, сам жадно оглядывая весь этот холм из песка.

— Ясно ведь, что здесь лежит какой-то звездолет или еще какая штука от пришельцев! Но времени начинать раскопки нет вообще, теперь нужно спешить забирать подводы с глиной, уже два дня прошло.

Вот так всегда, удивительное — рядом, но оно запрещено, и свидетели ненужные имеются тут же, и времени лишнего просто нет.

— Первым делом сюда вернусь со своими людьми, когда получится, — говорю сам себе.

Так что мы проехали по такой же точно, только более прямой дороге до берега и устремились в путь, чтобы добраться до карьера с глиной засветло.

Глава 8

С добычей глины вышло все не так просто, как я надеялся. А именно все так оказалось, как сам почему-то ожидал.

ПОЗНАНИЕ предчувствует, что будут проблемы с нагловатым мужиком-управляющим обязательно, очень уж он оборзевший и к покупателям явно пофигистически настроен.

— Черт, как начать жить без лишнего беспокойства? И перестать беспокоиться заранее! — приходят такие мысли теперь в голову.

Когда мы заехали в сам карьер, и я смог рассмотреть, какие проблемы нас здесь уже ожидают.

Заполнена пока целиком всего одна повозка и на вторую немного глины нагрузили, а все потому, что управляющий пожалел вывести побольше народа, всего двое мужиков ее добывают и грузят. Еще вытаскивают, промывают и дают стечь воде, на это тоже много времени уходит.

— Давай его в работу запускай! — кивнул я на управляющего, которому лично не повезло попасться нам во время визита на карьер.

Что-то больно много задом тут вертит наглый мужичонка и меня за дурачка хочет выставить. Но у меня бумага есть с его подписью о сроках и количестве товара, никакие штрафные санкции в ней не расписаны, конечно. Но тут уж я решу лично, своим благородным сознанием, как кто работать станет, и кто мне убытки от простоя возместит прямо здесь и прямо сейчас.

Начал было спорить хитрый мужик, что ему не положено и он там кого-то знает из серьезных товарищей, получил раз по плечам дубинкой, потом все равно не заткнулся и получил еще по голове и спине.

— Мне плевать! — зарычал я на него, разозленный явным саботажем до крайности. — Кого ты там знаешь и что про себя понимаешь! Пошел в карьер добычу работать! Или я прикажу забить тебя до смерти! Тварь хитрозадая! Гоните его, парни, в воду! Не выйдешь оттуда, пока все повозки не загрузим!

У меня тут спасение всего человечества от инопланетного ига задерживается из-за этого слишком прохиндейского дятла! Поэтому я решил конкретно так перегнуть палку, чтобы потом лично смело ответить за содеянное насилие его хозяевам.

Так что стонущий и подвывающий от боли мужик вместе с остальной парочкой работяг, но в нарядной такой одежде, полез по пояс в глиняную жижу и принялся черпать раствор специальным ведерком. Получается у него хорошо это дело, видно, что начинал тоже с рабочих здесь когда-то вкалывать, но с помощью своей незаурядной хитрости выбился в высокое такое начальство. А скорее всего, просто умело хозяевам по ушам ездит и задницу подобострастно вылизывает.

Возниц тоже отправил на помощь мужикам, они раскладывают глину на берегу, дают ей стечь и сами грузят на повозки. Таким образом делают половину всей работы, не сильно напрягаясь, за это я пообещал им заплатить вдвойне, но только за счет управляющего карьером.

Все хорошо понимают, что с таким рабочим процессом, если просто ждать, сложив ручки на груди, то простоим тут еще два дня минимум. А нам тут время тратить вообще ни к чему.

И когда к ночи они все вместе нагрузили повозки, то отдал вместо договоренных восьмидесяти золотых всего сорок управляющему карьером. Дрожащему, грязнющему и почти рыдающему от обиды обидной, ему чужим дворянином безжалостно нанесенной.

— Остальные деньги вычту за задержку и дорогую работу моих людей! Еще раз услышу твое нытье или тебя увижу — тебе конец придет! — злости у меня хватает, и я командую своим людям. — Дайте ему пинка на прощание! Чтобы подлетел повыше!

Вижу уже и чувствую, что намерен бедолага жаловаться конкретно там и в самом скором времени, как доберется до благородного хозяина карьера, причем очень надеется серьезно отомстить. Ну, посмотрим куда его и его хозяев заведет жажда мести бестолкового такого управленца.

Побитый и сильно стонущий мужик убегает в кусты, провожаемый ударами дубинок моих вовсю веселящихся стражников.

Но теперь я сам продолжил конвоировать половину каравана к ждущим нас повозкам, понимая, что лучше мне лично встретиться с, наверняка скоро прискачущими за нами следом, хозяевами владения, чтобы разбираться за своего приближенного человека и недоплаченные деньги. Есть у него крыша в этих местах серьезная, на нее он здорово рассчитывает, что уделают такого наглого имперского норра, которому здесь вести себя явно поскромнее положено.

В общем-то — да, положено именно так себя вести нездешнему дворянину, никто из местных баронов ни капли не расстроится, когда один наглый имперец со своими людьми пропадет с концами в королевстве, а барахло трофейное помелькает немного на рынках и принесет хорошо денег его непосредственному обидчику.

Все только порадуются за своего ловкого соседа и посмеются над глупым заносчивым имперцем.

Так оно и получилось, после ночлега на какой-то лесной поляне через час после выезда Терек как-то услышал, что нас догоняют большим отрядом. Да и мое ПОЗНАНИЕ говорит — история просто так не закончится и вот-вот произойдет весьма непростая встреча.

Остается только ее из неприятной для нас превратить в проблемную для кого-то другого.

С пологого холма мы внимательно рассмотрели в подзорные трубы догоняющий нас не очень большой отряд чей-то дружины и поэтому остались там стоять, отправив всех своих стражников и возниц поскорее ехать вперед:

— Валите быстрее, мы с господином Тереком сами разберемся! — говорю я Изавилу и остальным.

Было бы двадцать или тридцать воинов в отряде, тогда помощь своих людей при арбалетах нам бы точно понадобилась, но, как я и думал, обиженный до глубины души хозяин карьера взял всех тех воинов, что под рукой прямо сейчас имеются и рванул догонять с самого раннего утра обидчиков.

Ну, то есть не я так сам думаю, а очень развитое ПОЗНАНИЕ мне такой финал нашей встречи показывает, что будет непросто, но ничего страшного не случится. Для нас не случится во всяком случае.

— Думаешь своей скрытой силой попользоваться, ваша милость? — недоверчиво спросил бывший наемник. — Шум пойдет большой вокруг! Никого отпускать нельзя тогда! Всех до единого кончать придется!

— Ничего, — усмехнулся я. — Сделаю так, что никто ничего не поймет! Есть у меня такая задумка, если к стенке прижмут! И договориться миром не захотят!

Встретили мы местного барона с породистым длинным лицом там же на подъеме, показывая, что готовы спокойно договориться сами и стоим его дожидаемся. Вон даже свою дружину подальше отослали, чтобы никто не мешал нашему откровенному разговору по душам.

С бароном и его Старшим по дружине прискакал десяток крепких воинов при двух арбалетах, все кого он успел собрать так быстро.

Мы бы с нашими десятью мощными машинками и десятком стражи тоже могли бы их достойно встретить и во всех требованиях непреклонно отказать. Пришлось бы тому точно отступить поначалу из-за нашего явного преимущества в стрелковом оружии.

Ведь всего один залп и у него половины людей уже нет, а остальные все ранены.

Только такие дорогие арбалеты в руках моих людей, которые точно пробьют любые местные доспехи, наоборот, привлекли бы еще больше внимания и азарта в погоне за имперским караваном одного наглого норра. После первой неудачи местный дворянин явно подтянет своих соседей за один день и тогда начнет обкладывать нас по кругу с явным уже преимуществом в живой силе. Арбалеты очень дорогие, и максимально далеко стреляющие, нам они в таком случае все равно хорошо помогут, но серьезные потери уже в моем караване тоже неизбежны, если не удастся сейчас договориться.

Поэтому я решил использовать свое умение на полную мощь, пусть и пойдут нехорошие слухи про таких заезжих гостей. Главное для меня отправить караван повозок в родной теперь Ксанф, а мы сами снова проедемся по этой дороге обратно так, что некому будет нагонять и мстить больше.

— Второй человек по метальной силе я здесь, во всем этом мире, или все же тварь дрожащая? — пересказал себе знаменитую фразу классика своими словами.

Позицию заняли такую, чтобы сзади нас не объехать было никак, там раскорячилось несколько косматых елок, теперь барон с сильно недовольным лицом оказался лицом прямо к нам, а его дружинники на лошадях толпятся полукругом за ним и его Старшим дружины позади.

Два арбалетчика барона тут же натянули свои слабенькие ручные машинки, да еще на меня с Тереком непосредственно так наставили, поэтому я себе все возможное воздействие на чужой разум сразу же разрешил на данную минуту.

— Нехорошее совсем дело, на нас болты направлять! Ваша милость! — говорит Терек сразу барону и его Старшему рядом со мной. — Это прямо объявление войны, господин барон! Вы же не хотите, чтобы кто-то пострадал?

Это он мой ответ с имперского перевел.

Звучит так сильно издевательски мое и теперь его предположение, провоцирую я барона с его войском откровенно на схватку.

Ну, или все же договоримся по-хорошему с ним, слишком хороший сейчас летний день, чтобы так беспощадно умирать кому-то.

— Ничего! С подлыми грабителями по-другому в моем владении не будет! — резко и вызывающе отвечает барон, видя свое явное численное преимущество, но потом все же нехотя называется:

— Барон Степанил! Хочу получить возмещение за ваши некрасивые поступки, как вас там…

Ага, оскорбляет прямо в лицо, и грабители мы подлые, и еще с издевкой так спрашивает мой титул!

— Норр Итригил из Империи! — очень гордо называюсь я своим подпольным именем.

Потом мы, то есть я через Терека, пытаемся договориться с бароном, объясняя, как сильно нас подвел его человек, но он слышать ничего не хочет. Раз у него такое численное преимущество оказалось, а мы уже совсем безнадежно прижаты к деревьям.

— Да, весьма безнадежно, если конечно именно для честного боя, — улыбаюсь я про себя.

— Напали, побили, ограбили — вам тут не Империя, господин норр! Совсем не Империя! Чтобы свое имперское высокомерие показывать! — отрезает он. — Здесь его скрывать требуется, если не хотите суровую трепку получить!

В основном он прав, конечно, и имперское высокомерие всех местных дворян здорово бесит, и палку я здорово перегнул на карьере, но побои простого мужика весьма недорого тут стоят, а я готов эту сумму возместить.

Внешне готов уладить дело миром и даже называю саму сумму.

Однако барон отказывается от этой скромной суммы, недоплаченной мной за глину, слишком наотрез отказывается.

— Хочет получить гораздо больше, — это я чувствую в его сознании определенно.

Конечно, имперцев тут не любят очень, но ведь своей упертостью подводит сам себя к неотвратимой погибели барон.

— У меня есть расписка вашего человека, где он обещает за два дня нагрузить все подводы товаром! — передаю я барону писульку управляющего, как самый серьезный аргумент. — А мы приехали на третий день и загружена только одна повозка! Пришлось принимать меры!

Если хоть немного приличный человек этот барон, то должен принять к сведению явный косяк своего деятеля.

Который там так торжествующе выглядывает из-за спин стражников.

— Ну, появился еще раз, теперь не жалуйся, — улыбаюсь я ему обещающе.

Барон знакомится с бумагой, секунду раздумывает и принимает в корне неправильное решение. Неприкрыто злорадно усмехается и тут же с наглым видом очень вызывающе рвет ее на части у нас на глазах.

— Что-то он решил про себя, конкретно такое нехорошее для нас с Тереком, — понимаю я.

— Не получится договориться, ваша милость, — сообщает мне мыслесвязью Терек. — Серьезно барон настроен наши доспехи и коней себе забрать, похоже. Ну и мечи обагрить в крови поганых имперцев — такому веселому приключению все местные всегда очень рады.

Да, кони у нас обоих козырные, по триста местных золотых стоят, да и кольчуги тоже с мечами из дорогих.

Это не тебе сорок золотых доплаты за глину и двадцать за нанесенные побои его человеку, как я ему еще очень мирно предложил в начале разговора. Еще и про моральное возмещение за такую погоню ничего не сказал, а наша видимая слабость против его отряда и непонятное одиночество очень провоцируют барона на быстрое решение вопроса.

Быстрое и для нас однозначное.

Оба основных командира, барон Степанил и его помощник, еще немного напирают на нас и скоро вообще протиснутся между нашими конями. Чтобы удобное было рубить и добивать, остальные воины — копейщики, мечники и арбалетчики нетерпеливо ждут сейчас условленного сигнала от барона, уже тоже отчетливо понимая, что заруба обязательно случится.

— Ладно, начинаю, — отвечаю я так же мысленно Тереку и пристально смотрю на первого арбалетчика мимо лица барона.

Он поднимает медленно арбалет и вдруг пускает болт в бок своему Старшему, второй стрелок в это время вскидывает свою машинку и болт оказывается уже в затылке барона, который ввиду явного численного преимущества так и не удосужился надеть шлем.

Шлем пристегнут у его колена к седлу, а вот теперь больше барону вообще не потребуется по жизни.

Ну, если только его в нем похоронят!

Барон валится молча, пока Старший над дружиной истошно орет на стрелка, но второй арбалетчик все так же упорно натягивает свою машинку. Болт из ручного арбалета, конечно, не смог пробить кольчугу на Старшем, поэтому по его команде один из дружинников срубает первого арбалетчика, внезапно сошедшего с ума.

Зато второй болт плотно заходит ему в висок и теперь уже второго стрелка срубает тот же мечник. Это все еще моя работа, но новый воин вступает в схватку, вынося самого мечника из седла могучим и внезапным ударом, теперь уже Терек подключился к моему веселью.

Он, конечно, не может так быстро и мощно перехватывать управление над враждебными нам воинами, но одного все же смог взять под свой контроль вполне надежно.

Осталось семеро ничего не понимающих воинов и у меня мелькает на секунду мысль, что пора нам спокойно уехать. Ибо все они хорошо видели, что мы просто спокойно сидели в седлах, не предпринимая никакой агрессии к догнавшей нас погоне. Правда, дальше минутная растерянность неминуемо уйдет, а настойчивая погоня продолжится. И еще чего хуже, кто-то из оставшихся воинов догадается послать гонцов за подмогой во все ближайшие замки.

Однако и тут находится слишком умный вояка, который кричит:

— Руби колдунов! Это они все устроили! Убили его милость на наших глазах!

Значит, слышал про такие дела или даже в Империи побывал в своей жизни, как-то он слишком быстро догадался, что это наших не рук, а именно голов дело.

— Ну, был у тебя, мужик, шанс выжить, а вот теперь уже нет!

Его тут же срубает сосед справа наотмашь, соседа бьет следующий воин, мы с Тереком подаем коней вперед и перед нами происходит короткая рубка, оставшиеся воины внезапно бьют своих соседей, не ожидающих таких ударов сзади и с боку. Они падают из седел один за другим, когда последним воин хватает за плечо оставшегося позади всех управляющего карьером и тут же одним движением перерезает ему горло.

Его срубает уже сам Терек, теперь только мы остаемся в седлах, все остальные воины и мужик с карьера хрипят и отходят на земле.

— Собираем с умирающих! — командую я Тереку, а сам занимаюсь наблюдением.

Свидетели нам тоже не нужны, но простых людей обижать я не собираюсь.

Внизу вдалеке показалась пара подвод, едут в нашу сторону, но им еще с полчаса тащиться к месту побоища, а вот за самим холмом и деревьями ничего не видно, поэтому я сначала еду туда. Только там пусто, хвост пыли от нашего каравана тоже почти улегся, так что можно сильно не спешить с отъездом и собрать всю полагающуюся победителям посмертную энергию.

Чем мы с Тереком и занимаемся следующие десять минут, помогая неудачникам сегодняшнего противостояния уйти из жизни.

— Собирать будем чего? — спрашивает Терек, забрав с последнего воина ману.

Думаю ее теперь так называть, а то словосочетание «посмертная энергия» и звучит некрасиво, и слишком долго выговаривается.

— Нет, пусть так все лежит. И оружие, и доспехи. Пусть подумают, что они сами себя перебили почему-то, а то найдут у наших помеченное оружие, так проблем будет выше крыши. А нам в степь смысла нет ничего тащить! Если по кошелям только пошариться немного, это ведь все крестьяне, первыми тут оказавшиеся, могут сделать! — командую я ему, более привычный к быстрой мародерке.

У барона нашлось двадцать с мелочью золота, я застегнул обратно баронский кошель и сказал Тереку, что пора ноги уносить.

Пока скачем дальше за нашим караваном, прячась время от времени в кустах от встречных повозок, я проверяю свою ТАБЛИЦУ:

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 46/216

ВНУШЕНИЕ — 52/216

ЭНЕРГИЯ — 40/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 45/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 30/216

ПОЗНАНИЕ — 38/216.

Хорошо выросли ПОЗНАНИЕ, ВНУШЕНИЕ и ЭНЕРГИЯ на четыре и две единицы, остальное все не так заметно, а РЕГЕНЕРАЦИЯ вообще осталась прежней.

Судя по ошалевшему лицу Терека, ему вообще круто пришло, он собрал ману с семерых, а я только с четверых, барон и один из воинов померли слишком быстро, ничем нас не порадовали.

После стычки мы догоняем галопом за час наш караван, повозки и всадники реально меня послушали и притопили со всех сил. К вечеру мы добираемся до постоялого двора, где нас уже заждались наши воины и три груженые рудой повозки.

— Ночуем здесь же! — командую я. — Уезжаем, как только начнет светать! Терек, выставь двойную стражу!

Вечером наемник, ночующий в одном номере со мной, все же не выдерживает и спрашивает:

— А что теперь, ваша милость. Что говорит ваше ПОЗНАНИЕ?

— Что пока за ночь ничего серьезного не случится, вот что оно мне рассказывает, уважаемый Терек.

Выдал вечером возницам и стражникам, уезжающим с повозками, по хорошей премии в шесть золотых каждому, чтобы дорога веселее прошла. Поэтому парни посидели, как следует, да разбрелись по местной прислуге, кто успел договориться и пристроиться на ночь под теплый бочок.

За ночь никакие неприятности нас не догнали, надеюсь, что приятели покойного барона просто не поймут, что его с дружиной перебили какие-то другие люди. Раз нет валяющихся там же тел из постороннего народа, а из оружия и доспехов ничего не пропало вообще. Здесь так не бывает, чтобы победители не забрали себе все, что только удастся найти после удачной схватки.

Даже если допустить, что всех своих раненых и убитых напавшие из засады убийцы увезли с собой, все равно очень похоже, что в дружине барона случилась какая-то непонятка и порубили мужики друг друга очень беспощадно. Будут теперь выживших искать какое-то время местные бароны, чтобы со свидетельскими показаниями разобраться в случившейся бойне.

Поэтому утром прощаемся с частью каравана, все шесть повозок загружены, но не на самый предел, с четверыми стражниками графа я отправляют троих из своих, одного из умеющих разговаривать на местном языке и двоих не понимающих в этом деле ничего. Мне они в дальнейшем пока не требуются.

Семеро стражников на шесть повозок с рудой и глиной — вполне нормально для охраны такого товара, еще у них при себе остаются четыре арбалета и у каждого по две лошади в заводных.

Терек назначает старшего каравана из своих личных предпочтений, я выдаю ему денег на две с половиной — три недели поездки до родных мест из расчета по четыре золотых на один день. Спать все время на постоялых дворах и питаться в тавернах — денег точно не хватит, а вот ночевать в поле почаще и варить себе кулеш через день — вполне достаточно для такого каравана.

В караване получается тринадцать человек, а лошадей при них целый табун в тридцать две головы выходит, по три лошади за повозками пойдут и у каждого стражника по одной своей и одной подменной получится.

Ну, зато мы сюда на целую неделю быстрее приехали с подменными лошадями и обратно караван довольно быстро сможет ехать.

Золотые монеты здесь, в королевствах, вообще очень дешевые получаются, процент содержания драгоценного металла в монетах явно очень невысок.

У нас на Земле тягловая лошадь стоила бы от двух до пяти золотых в разные средневековые времена, а здесь выходит в десять раз дороже по номинальной монете. В имперских монетах золота раза в два больше, но тоже хорошо видно, что чеканят ее слишком обильно для нужд государства, ведущего непрерывную экспансию на соседние земли.

Одна не прекращающаяся уже пару столетий непрерывная война со зверолюдами чего стоит и обходится казне.

Поэтому самой Империи требуется все больше бесплатного труда, поэтому гонят народ на рудники по любой самой мелочи, до которой только можно докопаться чиновникам.

Прогнило что-то в самой Империи, несмотря на очень дешевое и простое управление.

Так что караван уехал дальше пылить по дороге, а мы развернули коней и поскакали обратно к месту побоища.

Там уже все разобрали, конечно, за прошедшие сутки, поэтому мы не стали останавливаться, как будто совсем не в курсе случившегося, а на полном ходу с невинными лицами скачем дальше.

Четверо наших с Тереком спутников на самом деле совсем не в теме, что тут произошло, а нас обоих так просто тоже не прощупать.

Скоро слухи о том, что барон Степанил поскакал с дружиной наказывать наглеца-имперского барона, да погиб непонятным образом, растекутся по округе, будоража местных дворян. Возможно, что кто-то наше описание вспомнит и передаст неистовым мстителям, но мы сейчас оставим здесь только свой мимолетный след и исчезнем среди Великого леса.

А тут сразу какой-то имперец во главе пяти всадников скачет мимо? Не за ним ли бедолага-барон понесся в погоню?

Не так часто подобные дворяне из Империи тут появляются, хотя и не очень редко все же, но могут за нами все равно увязаться местные бароны, чтобы проверить на причастность к убийству барона Степанила.

На такое дело у меня серьезный расчет есть, что поедут за нами, а не за караваном понесутся. Ну, у наших людей фора в пару дней есть, да еще я приказал им добираться до Ксанфа кратчайшей дорогой, а из Гальда выбираться поскорее.

Так что через два или три дня караван доберется до границы между королевствами, на мытный сбор я денег оставил доверенному стражнику. Такой товар — руда и глина в обложении вообще в копейки обходится, в отличии от дорогих готовых изделий. Так что разводить моих людей у мытной стражи точно не получится, получат пару золотых сверху и радостно поднимут местный шлагбаум.

Ну, я так надеюсь.

А сами мы несемся назад, выходя на Великий лес по прямой дороге. Места тут все Тереку были когда-то отлично знакомые, хоть и подзабыл он уже многое за десяток лет жизни в другом королевстве.

Но язык и до Кташа доведет, как здесь говорят.

Никто нас не догнал, конечно, после пары ночевок в хороших постоялых дворах, где я не жалею денег на сытную еду, выпивку и ночлег, мы оказались уже перед самим Великим лесом.

Терек знает, что до его бывшего лагеря разбойников мы не доехали примерно три дня пути, но граф мне подробно рассказал, как он сам уходил от последней дороги под углом к прямому пути, чтобы постоянно удаляться от зверолюдов, так что примерно где-то в нужном месте мы в лес зайдем.

Тут пришлось немного приоткрыть смысл нашей поездки стражникам, обоим моим арбалетчикам и оставшейся паре воинов с этой стороны Баронств, что едем сейчас до самой степи.

— Три дня по лесу, там еще пара по лесостепи и доберемся до степи зверолюдов.

Лица у стражников реально приуныли, зверолюдов тут все искренне и неподдельно боятся.

— Но там мы пойдем с господином Тереком дальше сами, вы нас будете ждать в дне пути от самой степи!

Это чтобы они раньше времени с жизнью не прощались, раз идем в лапы к зверолюдам или людоящерам, как их тут называют.

Так что двинулись в глубь леса, ведя лошадей в поводу. По дороге приключения тоже случились, столкнулись и с рысью, очень большой, и медведя в кустах местной малины встретили. Но моя сила позволяет всех зверей разгонять с нашего пути, так что через пару дней уже добрались до неширокой такой реки, про которую граф мне рассказывал, что она отделяет лес от лесостепи.

— Мы прямо идем, а Андер тогда под углом шел, поэтому быстрее Великий лес преодолели. Теперь переправа, а дальше нас степные волки ждут, — говорю Тереку. — Как граф мне рассказал.

— Волков придется перебить! — замечает он. — А то увяжутся, да нападут на парней, пока мы уйдем.

— Перебьем, — машу рукой я. — Возьму под свое управление, а наши потренируются из арбалетов стрелять.

Так оно и получилось, через день к ночному костру пришла большая стая. Я ее ментально отогнал, потому что в ночи стрелять не получится никак, но упертые хозяева степи не угомонились и пришли снова уже утром, тогда пришлось брать волков по очереди под контроль.

— Заряжаем арбалеты, в тех кустах волки! — ну и пошла потеха, мои арбалетчики с остальными воинами перебили стоящих почему-то на месте зверей и только злобно рычащих в ответ на сыплющиеся тяжелые болты за пару минут.

Потом еще целый час наши служивые отрезают мясистые уши, отрубают гигантские лапы с невероятными когтями и выбивают огромные клыки из кошмарных пастей на ожерелья. Будет чем заняться во время ожидания моим людям, сушить трофеи под очень жарким светилом и сверлить в клыках отверстия.

— На всю жизнь запомним! — клянется Изавил, собирая в мешок такие трофеи. — Если не показать — не поверят ни за что! Такие зверюги лютые!

Потом еще один день пути по уже сплошной степи с редкими холмами, с которых мы с Тереком тщательно рассматриваем все вокруг. Последний ручей с водой был вчера, но он такой пересыхающий и пить из него явно не стоит. Поэтому мы заполнили меха водой еще позавчера в ручье с текущей с гор нормальной водой.

Ну, тоже, конечно, ее употреблять нужно обязательно кипяченой, что мы и делаем. На каждую лошадь нагружено по десятку качественных мехов с водой, литров по сто пятьдесят на каждой, многочисленные сети и, высушенные еще дома, легкие шесты для установки сетей.

Когда обнаружили дорогу к крайней крепости, почти невидимую теперь, явно по ней никто активно сейчас не катается, воткнули несколько высоких веток для ориентира рядом с ней и отправили своих людей возвращаться прямо от дороги на пару часов обратно.

— Сети местной травой забейте и поставьте вокруг лагеря. Чтобы лошади и вы все были за ними спрятаны. Воды у вас на неделю хватит, если экономить. Нам день туда идти, день обратно, ну и там дел на один день. То есть через три дня выставляйте наблюдателя на возвышенность какую-то тоже за сетью и пусть он нас постоянно высматривает. Если не придем через четыре дня, то возвращайтесь до большого ручья к воде, до него вам полтора дня дороги и там еще пару дней нас подождите, — даю я наставления воинам.

И выдаю им подзорную трубу Терека, чтобы могли далеко все и всех видеть.

— Мы будем пешком идти и звать вас время от времени, — объясняю я.

— А если вы, ваша милость, с господином Тереком вообще не вернетесь? — спрашивает Изавил.

Имеет на это полное право, конечно, так переживать, раз остаются в совсем дикой местности.

— Идете назад тогда, пересекаете Великий лес и вдоль него едете до Вольных Баронств. В центр Гальда не лезьте, там могут быть проблемы большие. Доберетесь до Вольных Баронств, поворачиваете налево и возвращаетесь в Варбург. Вот вам шестьдесят монет местного золота, и еще двадцать имперского золота. Едете тихо, ни с кем не цепляетесь, ведете себя везде вежливо и тогда сумеете добраться до его сиятельства графа. Там пока поступаете к нему на службу.

Наши спутники уводят лошадей, и мы с наемником остаемся вдвоем. У каждого по меху с водой, пара сетей, которые мы набиваем высохшей давно травой, по арбалету с запасом болтов и по несколько сухих палок, заостренных на конце.

Ну и моя подзорная труба, которая должна дать нам большое преимущество в пологой степи.

Так и идем по жаркому утру, потом стали на дневной передых, воткнули в землю палки под большим углом, накрыли их сетями и под ними в относительной тени кемарим по очереди. Один спит, второй — наблюдает через сетку вокруг.

После обеденного солнцепека, хотя все равно нестерпимо жарко, бредем по степи дальше до полной темноты.

— Ясно уже, что никто тут не ездил давно, — это Терек заметил еще тогда, когда мы перешли первую дорогу.

И сейчас вокруг никого не видно, хотя с нашей подзорной трубой с возвышенности можно на десяток километров заглянуть.

— Вроде никого вообще нет, значит дойдем без проблем, — говорю я ему, и мы ставим такой же лагерь-укрытие на всякий случай.

Если рассветет, а отряд нелюдей вдруг совсем рядом окажется.

За три перехода и пятнадцать часов шагания мы все же добрались до холмика, откуда уже смутно видно курган.

— Время вставать на отдых, — говорит сильно измученный жарой Терек, жадно хлебая воду из полегчавшего на две три меха.

У меня еще половина меха осталась, но я боюсь, что на обратный путь ее явно не хватит. Это если в бункере вода почему-то пропадет.

— Очень хочется в прохладу подземного жилища, — говорит он, с трудом передвигая ночи по пеклу.

Это я ему еще продуваемые шлепки на ноги взял, одежду светлых тонов и большие шляпы с полями сшили мастерицы по моему заказу. Свое барахло тащим в мешках за спиной, хорошо, что вода уже меньше весит гораздо.

Мы останавливаемся в пяти километрах от кургана на дневной передых, сетка с травой, сложенная в три раза, дает немного тени и можно приспать, но приходится одному постоянно дежурить, чтобы нас спящими не взяли.

— Кажется мне, что так просто мы в курган не войдем, — говорю наемнику свое предчувствие. — Встретим там кого-то.

— Кого, — спрашивает он, уже засыпая.

— А ты сам что думаешь? — усмехаюсь я.

Других существ или людей здесь не встретить никак, это мне тоже понятно.

И точно, после отдыха мы подходим к кургану на пару километров, обходя его со стороны входа в бункер, и я вижу пару зверолюдов, что-то делающих там, как раз со стороны тайного входа в курган.

Глава 9

— Да, очень некстати они тут возятся, — говорю я, пристально наблюдая в подзорную трубу, Тереку, который пока остался без своего третьего глаза. — Очень странное совпадение, что мы с ними оказались здесь почти одновременно!

Мы с наемником остановились в паре километров от зверолюдов, снова создали себе тенистое место для наблюдения и пока сидим под сетками на мешках со шмотками, потому что степная земля сейчас слишком раскалена.

Зато нас невозможно разглядеть, даже пристально вглядываясь с кургана, так как наклон колышков градусов шестьдесят пять от наблюдателей. И наша защита идеально сливается с остальной выгоревшей степью таким же самым тускло желтым пятном.

Но на самом кургане никого нет, а эти двое нелюдей поддерживают костер около его подножия и похоже, что-то на нем готовят.

— Больше никого не видно! — замечает наемник, получая от меня подзорную трубу, чтобы понаблюдать в свою очередь.

— Мы еще за курган не зашли, но похоже, что больше тут никого нет. Эта парочка не зря здесь торчит, обеспечивают кому-то в самом кургане горячую жратву и еще присматривает вокруг.

— Почему так думаешь? — спрашивает наемник, еще не очень хорошо понимающий, что именно делают зверолюды в самом кургане.

— Так ведь по рассказу графа готовить себе пищу внутри никак не получится. Ну, то есть так-то можно, но подземелье на открытый огонь не рассчитано вообще, — отвечаю ему, не объясняя, конечно, как происходит пожаротушение в современных условиях и при таких же технологиях.

Может автоматика все пеной залить или еще каким нейтральным газом, прекращающим горение, заполнить бункер. Только все глупые товарищи внутри перемрут от такого пожаротушения наверняка и с гарантией.

Еще и все двери закроются и заблокируются, что остановить приток кислорода.

Да и сами зверолюды к кургану и всему в нем находящемуся относятся, как к месту появления здесь своего Бога, обратившего на этот народ без души самое пристальное внимание. Поэтому очень уважают его и даже явно преклоняются здесь перед своим пропавшим уже очень давно Богом.

— Эту ситуацию как-то можно использовать в свою пользу, — вдруг посылает мне ПОЗНАНИЕ отчетливый посыл.

— Использовать то, что зверолюды появились около кургана или еще что-то? — спрашиваю я его, но в ответ только гулкая тишина.

Значит, домысливай сам, не все же меня прокачанному умению за руку по белому свету водить.

Придется Тереку все подробно объяснить, чтобы избежать упоминания современных технологий.

— Я не могу сказать, почему они оказались там именно сейчас. Но, что вообще можно в кургане делать — уже хорошо понимаю. Они там наверняка проходят инициацию, станут такими начинающими Обращенными, как ты сам оказался когда-то. Значит, кто-то из зверолюдов есть внутри, скорее всего, сразу несколько штук. Кто-то самый умный у степняков-нелюдей смог добраться до каких-то записей или еще каких рисунков в своих стойбищах и узнать про такое интересное место. Граф мне рассказывал, что по внешнему виду этого подвала здесь никто не бывал уже много лет. Кажется, зверолюды до этого момента или не знали, или просто забыли про такое интересное подземелье. Ну, есть еще вариант, что трава на месте люка почему-то выгорела, они этот квадрат как-то заметили, проезжая мимо, и решили проверить. Замка у крышки люка снаружи нет, только изнутри имеется, поэтому никак его не закрыть от посторонних гостей, — объясняю я наемнику свои предположения.

— Нужно было замок повесить! — вдруг быстро решает проблему доступа Терек.

— Графу тогда оказалось явно не до этого, когда он собрался быстро покинуть курган. Впрочем, просто не было у него никакого замка с петлями в тот момент при себе, — отвечаю я ему. — Да и не существует пока здесь ничего такого, чтобы можно было петли для замка как-то прикрутить к люку. Тем более с могучей силой зверолюдов любой человеческий замок нашего уровня им на пару ударов кувалдой.

— И даже гораздо более развитого уровня на десяток ударов, если не меньше.

Это уже сам себе напоминаю, что я в этот мир попал как раз с настоящим, хоть и очень простым, замком, а электрик Андрей оставил его лежать на входе в подвал дома на Мытнинской. Только мне обладание замком особо никак не помогло избежать крайне кошмарного рабства у людоящеров, а он смог радикально решить свою проблему всего через сутки с небольшим — скрылся с опасной поверхности в защищенном убежище с постоянным доступом к воде.

Здесь иметь такой доступ для ничего не понимающего попаданца — как миллиард в лотерею на Земле выиграть.

И даже с настоящим климат-контролем, и с кое-каким сильно передовым унитазом.

В то время, как я тащил холодное тело хозяйки Мурзика на своих истерзанных плеткой плечах, а потом чуть не помер от ледяного холода степной ночи, очень серьезно подумывая о самоубийстве прямо в эти невыносимо тянущиеся минуты.

Может быть, что с моей помощью закаленные сверла когда-то и появятся здесь вместе с мощными электродрелями из будущего, но возьмут ли они этот пластик тогда — очень сильно сомневаюсь. Не в наших силах сейчас закрыть люк на какие-то замки, а с постоянным доступом зверолюдов в бункер тогда проще примириться.

Пока такое положение ничем так уж сильно не угрожает людям обоих королевств или Баронств, только создаст определенные проблемы тем же заносчивым имперцам. Что зверолюды станут гораздо организованнее, а орда превратится в более управляемое войско. Когда снова появятся сильные первосвященники имени того Бога, которого я как-то смог убить в его подземной пещере-убежище. Наверняка, такая прокачанная прислуга у него уже когда-то имелась, но не смогла перенести его поражение и просто выжить, а теперь зверолюдам придется начинать опять с самого нуля путь по СИСТЕМЕ наверх.

Дело такое очень небыстрое, причем люди при желании всегда могут нанести окончательное поражение людоящерам в их степях вплоть до тотального уничтожения их народа.

Для меня тоже необходимый со временем вариант, чтобы получить самый полный доступ к спрятанному под курганом звездолету. Зверолюды теперь явно не смирятся с такими незваными гостями, поэтому лучше начать войну на уничтожение самому первым.

Пока не удастся полностью отвоевать эти степи у них и загнать существ-людоедов в какие-то хорошо огороженные резервации.

Где они станут развлекать туристов ритуальными танцами и умением ловко охотиться, а не сбивать защитников крепостей тяжелыми стрелами со стен. И не употреблять так запросто всех попавшихся людей в свою пищу.

Не такое и невозможное дело, учитывая, что больше десяти, ну край пятнадцати тысяч воинов, если посчитать всю молодежь, остающуюся взрослеть в стойбищах, степь выставить не сможет.

И тогда уже плотно приступить к раскопкам звездолета пришельцев.

— Ага, только к материалу, из которого там все сделано, нам пока никак не подступиться, — напоминаю себе сам. — И на родной Земле были бы большие сложности, а уж в местном обществе и подавно.

— Что тогда делать будем? — нетерпеливо спрашивает Терек, разглядывая курган и его склоны снова в подзорную трубу. — Понаблюдаем за ними? До вечера?

— Нет смысла терять время, да и наши парни нас вечно ждать не станут. Уже сутки прошли с небольшим, как мы ушли от них. Поэтому давай берем нашу маскировку, все вещи и медленно заходим им с тыла. Заодно посмотрим, что там за курганом с другой стороны, — быстро решаю я. — Воду можно выпить почти всю здесь, у них она точно при себе есть, да еще с запасом.

Терек смотрит на меня с удивлением, что мы сами лезем в заваруху, но одна пара зверолюдов его не особо пугает, поэтому он не видит смысла спорить, когда у нас при себе имеется пара мощных арбалетов.

Мы нагружаемся барахлом и, подхватив пару жердей, прикрываемся натянутой сетью шириной в пару метров. Спокойно шагаем по намеченному мной маршруту, заходя на саму дорогу. От нее остались только какие-то фрагменты после осенних и весенних ливней, сама она не накатана заново, значит в этом году никакого наступления орды на побережье Станы не ведется. Хотя засохшие следы от копыт тех же козлов попадаются часто, наблюдение зверолюдами все-таки ведется.

— Типа, как там людишки восстанавливают разрушенные крепости? — думаю, после такого заметного успеха в штурмах пару лет назад нелюди имеют о себе очень большое представление.

Особенно, если не дали жалким белокожим восстановить ни одной крепости-форта на побережье.

Тень от светила постепенно уходит нам за спину, мы не должны привлечь внимания сильно занятых зверолюдов, пока вплотную не подойдем к ним.

Заодно я уже могу рассмотреть обратную сторону кургана и вижу, что там стоит небольшая походная юрта нелюдей.

— Ага, они тут хорошо так приготовились, спят не под открытым небом. Ну, они холод не очень любят, становятся медлительными и плохо соображающими ночью, — рассказываю Тереку на ходу.

— Откуда ты это знаешь? — недоумевает правая рука графа.

— Ха! Откуда я это знаю? Я ходил в имперской армии пару раз в ночные налеты на стойбища зверолюдов, там мы с парнями вырезали полностью остатки пары племен! Поэтому и знаю точно.

— А как они в ближнем бою? — интересует наемника, с зверолюдами никогда по жизни не сталкивавшегося.

— Очень сильные, но немного медлительные. Можно нанести ранение и потом обязательно подождать, пока нелюдь ослабеет. Но это не очень быстро случается, да и боль твари переносят слишком легко, совсем не как люди. Не рассчитывай, что после пары пропущенных, даже смертельных ударов, они бросят оружие и сдадутся. Станут биться, пока кровью не истекут, она у них такая же красная, как у людей.

Так за разговорами мы оказываемся в сотне метров от нелюдей и теперь передвигаемся вперед, когда они плотно заняты готовкой и совсем не смотрят по сторонам.

— Что дальше? — шепчет Терек.

— Да нужно дать им по мозгам, но расстояние велико еще, может не вырубить сразу. Давай еще подойдем метров на сорок, там уже наверняка все получится, — отвечаю я.

Терек опять с большим удивлением смотрит на меня, радиус действия его МЕНТАЛЬНОЙ СИЛЫ наверняка не превышает пяти метров в лучшем случае. И поэтому он не понимает моих намерений.

— Так давай натянем арбалеты и пристрелим их отсюда! — предлагает наемник, не понимая, чего я хочу.

Я прикидываю такой вариант, но внезапно ПОЗНАНИЕ настоятельно не советует мне убивать зверолюдов.

— Кажется, их нужно оставить в живых, — шепчу я спутнику. — Не знаю еще, зачем именно, но именно живыми.

Светило с неба так жарит своими лучами и настолько трудно поднимать глаза от земли, что внимательно осмотреться у нелюдей не получится при всем желании. Но они вообще о своей безопасности не переживают, как я отчетливо вижу, хлопоча около своего родного кургана.

Такие еще зеленоватые и по-молодому неосторожные зверолюды. Парочку именно таких я переколол около места схватки егерей, которым здорово не повезло, а потом спокойно дождался момента, когда они ослабеют и можно совсем безопасно нанести смертельный удар.

Опыт — дело наживное, а потом Тереку будет, что вспомнить в своей новой жизни. Если мы вообще выживем.

Поэтому мы подбираемся все ближе и ближе, а с пятидесяти примерно метров я без проблем достаю до сознания, забежавшего с нашей стороны к костру и повернувшегося к нам спиной, молодого нелюдя. Он грохается на выгоревшую до белого цвета траву, его напарник не понимает, что с ним случилось, подбегает из-за костра к телу сородича, наклоняется и так же оказывается выбит мной из сознания.

Терек только ухает в полном восхищении от дальнобойности моих ментальных способностей.

Мы подходим поближе и кладем аккуратно на землю нашу защиту, Терек сразу бежит к шатру, а я пока оттаскиваю обоих недотеп от костра, к которому они оказались слишком близко.

Булькающий котел с каким-то мясом не трогаю, пусть все остается по-прежнему.

Наемник возвращается и сообщает мне, что в шатре никого нет и даже воды не обнаружено вообще.

— Только одеяла и все, еще пара луков там лежит со стрелами! Тетива не натянута!

— Странно, что ни гиеноконей нет, ни простых козлов. Похоже, что с этими чертями постоянно поддерживают связь свои нелюди из их племени, они даже скотину забрали отсюда, чтобы не мешала этим, — я киваю на хорошо виднеющийся квадрат люка с осыпавшейся по краям землей.

Явно его недавно открывали, ну я про такое дело сразу догадался, когда хлопоты около кургана именно с этой стороны разглядел. Больше тут нелюдям делать вообще нечего тогда, если не работать с бункером.

— А вода и жратва у них в подземелье лежат, чтобы не портились на такой жаре, — говорю я Тереку, немного подумав. — Так что долго мы тут одни не останемся. Если поддержка приедет завтра, то мы успеем смыться с запасом, если сегодня вечером, то возможны кое-какие проблемы.

— И что тогда делаем? — после демонстрации моих выдающихся ментальных способностей Терек немного успокоился за свою судьбу.

— Да ведем себя пока так более мирно, Чертей этих свяжем, конечно, но отведем в шатер и там оставим.

Но вязать оглушенных пленников нам нечем, хорошие такие веревки я забыл взять, да и вообще совсем не ожидал никого около кургана встретить. Мой просчет, но его можно понять, если ориентироваться по словам графа, то у него сложилось твердое мнение, что зверолюды про такое место точно ничего не знают.

Не знали тогда и, тем более, не должны были узнать еще через десять лет.

Да и я сам за оба раза пребывания на кургане никакого интереса к люку и подземному бункеру у зверолюдов не замечал, правда, люк тогда был еще совсем незаметен на этой стороне склона. Правда, второй раз я подходил уже в наступающей ночи и мог просто ничего не разглядеть.

Кожаные пояса нелюдей на такое дело в принципе годятся, только очень ненадолго выйдет их задержать, больно уж кондовые они, то есть не сильно гибкие. Свои пояса и одежду тратить жалко, а все остальные путы, если нарезать из одеял и подушек, не удержат крепких нелюдей.

— Бестолку это все. Они друг другу любые путы развяжут или зубами разорвут, — сомневается Терек. — Убить гораздо проще.

Да, убить гораздо проще, но к предупреждениям от своего развитого предчувствия я уже привык прислушиваться очень серьезно. И если оно мне конкретно так говорит не трогать особо лишнего уже беззащитных пленников, то пусть так и будет.

— Нельзя пока убивать, пусть мы со зверолюдами обычно смертельные враги, но смерть соплеменников отрежет любую возможность с ними договориться, — приходит мне очередная подсказка от ПОЗНАНИЯ.

— И, кстати, лично мы с тобой не такие уж и враги сейчас для них, — заставляю я сильно удивляться Терека.

Никто кроме меня и графа не знает, что у нас стоит в головах такая же самая СИСТЕМА, как у людоящеров-людоедов.

На его немой вопрос отвечаю по-простому:

— Потому что здесь за тем же самым оказались, что и они. Есть у нас кое-что общее с этими людоящерами.

Вижу, что наемник не особо понимает мои слова и поэтому перестаю ему объяснять:

— Давай лучше придумай, как нам их стреножить на несколько часов?

— Тогда тетивой можно руки сзади связать и еще на ноги останется, — сразу додумывается наемник.

— Точно! — не видя перед собой луков в шатре, да еще на этой страшной жаре мозги у меня вообще не работают, я и не сообразил сразу, что проще всего получится сделать.

И луки выведем из строя, и крепкую тетиву не получится порвать так сразу.

Тащим тяжеленных нелюдей за шкирки с нашей силой тоже без проблем до юрты, там я добавляю им обоим по сознанию, когда от волочения по жесткой траве они начали приходить в себя.

— Пусть подольше без сознания поваляются, черти зеленые!

Срезаем тетиву с луков и стягиваем мощные лапы позади, еще делаем петлю и накидываем на согнутые в коленях задние лапы. Теперь полежат на пузе в сильно неудобной позе в стороне друг от друга.

— Сползутся же снова, — сомневается Терек, глядя на дело рук своих, — и перегрызут путы.

— Да и ладно, забираем у них ножи, потом снова оглушим, — машу рукой на уже изрядно надоевшую проблему. — Нам теперь главное, кого мы в подземелье встретим. И вообще открыт ли сам люк изнутри — вот что особенно важно!

Если люк закрыт — придется постучать туда с силой, а если не откроют, то уходить отсюда и наблюдать издалека, чтобы понять, что делать дальше.

В принципе — небольшая проблема вернуться к своим людям, успокоить их и махнуть обратно к кургану, но очень не хочется снова шагать туда-обратно по просто испепеляющей и одуряющей жаре.

Поэтому, забрав пояса у зверолюдов, сразу же идем к люку.

Хорошо, я примерно понимаю, что нас там ждет по подробному рассказу графа и даже знаю, какие тумблеры и кнопки требуется нажимать, чтобы получить себе в голову знание всех языков.

Новую СИСТЕМУ мне, конечно, ставить не требуется, раз она тут такая выхолощенная по сравнению с той, которую мне поставил Падший Бог. Тереку это тоже не требуется, так что мы должны провести по какому-то отрезку времени в кресле с куполом на голове и тогда все дела у нас здесь окажутся закончены.

Станем знать несколько языков, читать и писать на них же очень уверенно, после чего можно возвращаться к нашим воинам, чтобы вместе спокойно ехать обратно в графство.

ПОЗНАНИЕ почему-то все последнее время уговаривало меня потратить свои силы на посещение кургана и что теперь дальше делать, спрашивается?

Прямо подзуживало сюда прийти! Ну вот, мы здесь! Но совсем не одни теперь!

Ну, и сам бункер проверим заодно, раз уже убедились, что зверолюды до него добрались и как нам теперь с ними разбираться или сосуществовать в тесных помещениях? Делать вид, что не замечаем друг друга? Когда они готовятся получить СИСТЕМУ Падшего Бога?

Уже невероятно для них прокачанную в моей голове?

Ну, они ее точно себе поставят, если смогут разобраться, как это вообще делается.

Пытаться помешать получить им знания пришельцев и стать сильнее? Или оставить такие проблемы решать самой Империи?

Как говорится, враг моего врага — тоже мой случайный друг.

Но сейчас мне не до решения этих стратегических задач, дальше посмотрим, как все пойдет, а пока я готовлюсь пресечь любое сопротивление за люком. Под моей рукой край люка подается наверх, значит он не заблокирован.

После проверки Терек резко открывает его в свою сторону, прикрываясь им же от внезапного удара.

Но первая дверь за люком сейчас закрыта, именно про нее граф мне рассказывал, что одновременно с люком ее никак не открыть.

— Ага, пока открыт люк эти черти внутри не смогут открыть саму дверь? Или смогут?

Ответа у меня нет, конечно.

— Может и нет там пока никого? — приходит понятная мысль в голову. — Нашли зверолюды странно выгоревший квадрат земли на кургане, обнаружили за ним странное помещение и отправили посыльных за местными шаманами и прочими мудрецами. А этих двоих обычных нелюдей оставили просто наблюдать за бункером?

— И так может оказаться, но почему они тогда прямо около люка еду готовят? Так бы у той же юрты своей этим делом занимались! Значит, может его кто-то изнутри открыть, чтобы сразу прислугу свою видеть и миску еды получить тут же по первому требованию!

Мы с наемником забираемся внутрь и закрываем люк за собой. В полной темноте я задвигаю все засовы из пластика в пазы, чтобы обезопасить свой тыл. И резким рывком сдвигаю в сторону первую дверь, как меня научил граф.

Да, зверолюды добрались до подземелья и самые умные из них уже здесь! Даже нас опередили!

Один немолодой такой серый нелюдь через немаленькую комнату стоит на пороге следующего помещения около кресла, на котором с нацепленным на башку шлемом распростерся второй пожилой Черт.

Стоит и теперь совсем потерянно смотрит на нас, внезапно открывших дверь.

Свет в подземелье есть, берется так же непонятно откуда, как мне граф сам рассказывал с немалым восторгом.

Ведь мы его держим под прицелом пары своих арбалетов, а у него никакого оружия, кроме ножа на поясе, здесь нет.

А, еще пара шаманских палок стоит в углу, все с такими же острыми набалдашниками-рогами, пучком кожаных веревок и всякой хренью, на них висящей.

Все-таки они сюда пришли, чтобы получить божественную силу! Разобрались как-то с проспектами или кто-то научил?

Ладно, подробности начнем узнать потом, а пока я гашу сознание нелюдя довольно мягким ударом по его лохматой башке. Он уже проследил за моим взглядом на посохи и осознал, что это его единственное относительно дальнобойное оружие, уже даже начал двигаться в ту сторону.

Не сообразил попробовать заскочить в комнату и закрыть дверь за собой? Если она, конечно, изнутри закрывается? Мне граф что-то ничего такого не рассказывал.

Или это я шагнул вперед и спровоцировал Черта начать бороться за свою теперь очень ценную для всего народа зверолюдов жизнь и будущее великое предназначение? Для всего степного народа людоящеров?

Нелюдь мягко падает на пластик пола, а я опускаю арбалет.

На голых пластиковых кроватях лежат мешки с лепешками, мехи с водой и еще всякое барахло, но мне сейчас явно не до него.

— Снимай болт с ложа, — громко говорю Тереку, продолжающему ошарашенно стоять за дверью.

То, что он увидел за первой дверью, поразило его очень сильно, никак он такую картину из далекого будущего не ожидал увидеть.

— Давай, помогай, уважаемый Терек! — тороплю я его.

Пока вяжем лапы нелюдю его же ремнем в локтях за спиной, а кисти я перематываю срезанным с посоха одним из длинных кожаных ремешков.

— Убираться они, конечно, не стали! — разглядываю везде лежащую пыль, — а вот проспекты уже хорошо изучили.

Да, на пластиковом столе они лежат, эти цветные проспекты, а самый верхний открыт как раз на той самой странице, где показано рисунками, как управлять хитроумным агрегатом. И проспект такой именно для зверолюдов, именно их тела обозначены везде, на каждой странице проспекта.

— Что с этим делаем? — показывает Терек на получающего какую-то установку в сознание зверолюда, шлем на его башке негромко гудит.

— Да пусть становится умнее пока, не будем внезапно процесс обучения прерывать. Если он только языки себе устанавливает, то мы с ним потом даже поговорить сможем. А если уже СИСТЕМУ ставит, то еще быстрее поймет нас, когда разберется, что мы тут тоже не просто так мимо прогуливаемся. Но все равно связать придется сначала, когда придет в себя. Навести полное взаимопонимание с такими тугими на соображаловку ребятами быстро не получится!

Терек все больше удивляется моему миролюбию, но не спорит, отдав мне решение всех проблем.

— Ну, он тут просто вообще ничего не понимает и поэтому смотрит по сторонам крайне озадаченным взглядом.

Поэтому я пока разбираюсь с довольно понятными проспектами, потом проверяю, правильно ли выставил тумблеры и всякие рычажки тот зверолюд, который сейчас медленно приходит в себя.

— Или это все же не он выставлял, а тот, который на кресле лежит?

Ошарашенный такой инопланетной техникой Терек снова просто открывает рот и ничего сказать не может.

Ему тут вообще ничего не понятно, и еще он не видит ни одной знакомой вещи вокруг, кроме грязных мешков зверолюдов. В отличии от меня, конечно.

— Не трогай ничего здесь! Пусть установка закончится. Вроде все правильно они выставили, все так повернуто, как и должно быть, — проверяю я положения рычагов с проспектом в руке.

Терек с таким же ртом теперь разглядывает меня, как ацтеки первого белого человека на лошади.

Я сам осваиваюсь около кресла, вспоминая рассказ графа и с радостью констатирую, что даже через десять лет память его не подвела. С СИСТЕМОЙ в голове она как-то особенно правильно работает, даже без временных сбоев.

Потом вижу, что тумблеры остального питания включены все, и тот, который питает жертвенный камень, и который температуру со светом внутри бункера поддерживает. Температура на табло обозначена мне непонятно, но воздух такой охлажденный поступает в бункер.

— Наверно, еще Андрей его так выставил, — догадываюсь я, потому что для зверолюдов тут явно холодновато, не их это комфортная температура однозначно.

Потом вижу, что оглушенный зверолюд уже пришел в себя и наверняка прикидывает сейчас, как ему вскочить со связанными лапами, чтобы напасть на нас с одними свободными ногами. Поэтому придерживаю его за плечо и мягко присаживаюсь перед ним на корточки, потом спрашиваю на имперском:

— Ты уже прошел обучение языкам? — показываю на него и на кресло потом.

Но нелюдь угрюмо молчит, не понимая меня и я жестом руки властно так приказываю ему сидеть на месте:

— Потом поговорим! Сиди пока, не мешай нам!

И добавляю немного ему по сознанию, чтобы быстрее понял, что за такой непростой человек его жизни учить собирается.

Если он не понял после первой потери сознания, то я могу всегда повторить.

Выставляю на табло пальцем температуру немного повыше, чтобы не подхватить простуду от слишком резкого перепала между забортной и здешней погодами, поднимаю ее градусов на пять сразу.

Поворачиваюсь и вижу потрясенный взгляд Терека, что так ловко у него на глазах управляюсь с совсем непонятным ему жидкокристаллическим или еще каким-то там экраном.

Впрочем, взгляд пленника такой же самый потрясенный, но вскоре он уже не так непримиримо смотрит на меня и Терека, наконец убравшего арбалет от его шеи. Понял, что я хорошо разбираюсь в здешней машинерии, потому что никаких инструкций по изменению температуры тут нет. Все сделано так, что приходится самому догадываться, как тут все имеющиеся сервисы жизнеобеспечения работают.

Но для него однозначно главное открытие — то, что я уже тут бывал, раз такой прошаренный в местной технике, а это очень многое меняет в наших отношениях.

Теперь я уже не такой однозначный смертельный враг, коварным путем пробравшийся в святую святых зверолюдов, раз имею какое-то отношение к месту силы их Бога и явно здесь не новичок.

Глава 10

— Дошло? — усмехаюсь сразу притихшему зверолюду и обращаюсь к наемнику. — Я здесь не был никогда, про это место мне все граф Варбург, ваш господин, рассказал. Помнишь, когда он вам ставил СИСТЕМУ, то уверял, что она никакого отношения к Темным Призывателям не имеет? Ну, вот так оно все и выглядит, это место, где он получил свою силу!

Терек вспоминает, как я вижу, все те разговоры, которые он слышал уже будучи раненым. Но за эти десять лет после установки конструкции в его голове он никакой тяги к Темному Богу или Демону Зла не приобрел. Равно, как и к частому приношению кровавых жертв, необходимому атрибуту существования темных сил по местным верованиям. Поэтому уже давно свыкся с имеющимися способности и совсем не переживает, что связался с относительно нечистой силой.

Не то, чтобы совсем нечистой, скорее просто непонятной, но зато очень по жизни полезной.

Кто теперь владеет замками, дворянскими титулами и большим, теперь торговым городом?

Обладатели этой самой СИСТЕМЫ!

— Здесь? Именно здесь? — ошарашенным голосом спрашивает он, с ужасом поворачиваясь кругом.

Не понимает, наверно, как смог что-то понять и разобраться будущий граф во всей этой невероятной мешанине, страшно непонятной средневековому человеку? Сам в серьезной панике сейчас находится, что вполне понятно.

— Да, оказался тут рядом, когда сбежал от зверолюдов и смог найти такое место, где выдают истинную силу! — рассказывать свою и графа историю про портал в нашем мире и то, что мы шлепнулись как раз на землю кургана над нашими сейчас головами, я тоже не собираюсь.

Ни к чему нашим людям знать, что мы совсем не из этого мира, ведь решили мы с графом никогда и никому о такой заметной детали в наших биографиях не рассказывать.

Лишнее такое знание станет для всех, хотя я сам два раза представился в других местах именно пришельцем из другой вселенной, оказавшимся на кургане после переноса из своего мира.

Один раз простым таким мужиком, но я тогда и полсотни слов на местном языке не знал, а допрашивать меня собирались весьма сурово дознаватели в Датуме.

Пришлось представиться правильно и свою нездешнюю одежду тоже предъявить для ознакомления, чтобы сохранить побольше здоровья. А до ретивые дознатчики могли бы из меня душу выбить, чтобы все правильно им рассказал.

Второй раз уже назвался настоящим дворянином, чтобы за счет благородных понятий у местных дворян получить соответствующее признание своего дворянства. Под местного мне было никак не прикинуться, а вот под инопланетного вполне пожалуйста. Правильно предложенная версия попаданства и устроенная моим компаньонами хитрая интрига закрутились и по итогу подарили мне кое-какое владение и титул настоящего норра из Вольных Баронств.

Который теперь тоже приходится от всех скрывать, как и многое другое.

Однако упоминать про мою прошлую жизнь я больше ни перед кем не собираюсь.

— А где ты ее получил? Как сам граф, его сиятельство, называет такое дело — СИСТЕМУ? — приходит немного не вовремя в голову Тереку правильный по своей сути вопрос.

— В совсем другом месте, уважаемый Терек, но разговор наш совсем не о нем сейчас, — и сам внимательно гляжу на пленника.

Как бы ему донести в нужный момент, что я лично, пусть и в прошлом, но тот самый Первый Слуга его любимого Бога?

Ну, то есть до сих пор все равно Первый Слуга, раз не дождался приказа о своем неминуемом разжаловании. Зверолюдам не стоит тем более рассказывать про окончательную погибель их божества от именно моих мозолистых рук. И быстрого, хорошо прокачанного ума, вон как я сразу сообразил, чем можно достать недоступного Падшего в его каменной берлоге.

В принципе, Первым Слугой я официально и оставался в последние минуты жизни своего божества, а теперь возглавляю уже свою личную ТАБЛИЦУ. Произошла такая замена главной в ней личности в мою пользу, это говорит о том, что сама ТАБЛИЦА построена как-то довольно независимо даже от таких могущественных созданий, как тот же Павший Бог.

И, наверно, даже Всеединого Бога в его ТАБЛИЦЕ тоже можно подвинуть в сторонку.

Раз уж после его окончательной смерти Падшего Бога безжалостно отправили в забытье, а меня справедливо вознесли на самую вершину власти в ТАБЛИЦЕ.

Но все же хорошо понимаю, что пока никак не удастся что-то пленнику понятно и обстоятельно сказать, слишком разные у нас способы общения.

— Что мы теперь ждем? Ваша милость? Раз эти уже оказались здесь? — немного не понимает моих намерений наемник.

— Да от того, что они здесь, ничего особо не меняется для нас, уважаемый Терек. Раз уж мы пришли сюда, то получим все, что нам нужно. Тебе оно, может, не особо требуется по жизни, но лишним точно не будет, а мне вот обязательно понадобится, — немного туманно отвечаю я.

Раз уж мы ждем окончания установки чего-то там в голову зверолюду на кресле, то можно здесь еще кое-какими делами заняться. Пока я нахожу все проспекты для людей, которые зверолюды небрежно сбросили со стола на пластиковый пол и просматриваю порядок установки работы шлема с креслом, чтобы изучить все окружающие эту степь языки.

Сам я знаю имперский на четверочку с плюсом, но совсем правильно выражаться все же не могу, да и грамоту имперскую знаю примерно на ту же троечку, так что мне есть, что у себя в голове поправить.

Идеальное произношение на имперском — очень мне поможет в моей следующей задумке.

Язык обоих королевств я почти не понимаю, грамоту тем более, так что для меня это очень важное дело — научиться за всего-то час-два правильно говорить на языке Гальда и Ксанда, еще понимать зверолюдов и может даже научиться разговаривать на языке того лесного королевства за Ксанфом. Он, вроде, просто невероятно сложный, поэтому владением им может дать существенные преимущества при торговле с королевством.

Или если мы все равно проиграем битву Твари и придется удирать, куда глаза глядят.

Граф ничего мне не сказал про такую возможность почему-то, зато точно рассказал, что зверолюды его понимали не только ментально, но и в разговоре тоже. И он их крайне однообразные слова тоже как-то неплохо разбирал.

А мое ПОЗНАНИЕ говорит мне, что получить возможность и как-то донести сейчас свои слова до того же пленника — очень важно для меня. Не понимаю еще почему, но чувствую определенно, что могу использовать пленников как-то правильно по своему разумению.

Пока шлем на голове зверолюда так же ровно гудит, я вытаскиваю из своего мешка зеркальце размерами с ладонь на палке в полметра и делаю маленький факел из другой палки, обматывая ее полоской хорошо горючей, пропитанной местной смолой мешковиной. Мне нужен источник света на короткий момент, чтобы дать правильный импульс через зеркало на стены нижнего помещения.

Очень не хватает фонарика или той же зажигалки сейчас, но они уже давно не работают. Придется обходиться тем, что может предложить местная цивилизация.

— Посмотри за ними обоими! — прошу Терека.

— А ты что будешь делать? — нервно спрашивает он.

Видно, что атмосфера пластикового дома под курганом, находящиеся совсем рядом зверолюды, которых почему-то нельзя убить, вся эта машинерия космического уровня, то же кресло со шлемом, электрические кабеля и еще куча всякого другого добра пугают его не на шутку.

— А то я бы хотел по большому сходить, — внезапно говорит он, и я Терека понимаю.

С такого сильного потрясения не только живот ослабнет!

Отвожу в первую комнату, показываю умывальник и унитаз, не спуская глаз с пленника, объясняю, как все работает и поручаю ему после туалета набрать свежей воды в наши мехи.

Еще вручаю оба наших арбалета и одно из копий, забранных у молодых зверолюдов, второе пока оставляю себе.

Сам срезаю с шаманских посохов еще несколько кожаных шнурков на всякий случай, показываю пленнику, чтобы он не дергался, а то мой товарищ его сразу убьет.

— А мне с тобой еще поговорить будет нужно! — объясняю ему жестами. — Поэтому просто сиди и все.

Помню, что во время отправления естественных надобностей дверь во вторую комнату закрывается автоматически и какое-то время мы с Тереком друг друга видеть не будем.

Но надеюсь, что бравый наемник при СИСТЕМЕ и оружии справится со связанным зверолюдом в любом случае.

Так оно и произошло, как только наемник пустил воду в первый мех, а сам взгромоздился на квадратный унитаз, дверь в комнату с креслом медленно проехала по щели в пластиковых полозьях и закрылась.

Теперь, пока воздух в первой комнате не провентилируется самим бункером, не откроется. Я пробую ее сдвинуть, но она и правда пока заблокирована. Вот как не нравится запах человеческого дерьма инопланетянам, что даже на такую установку в систему бункера заморочились.

Наверно, вообще очень чувствительные к запахам и температуре существа.

— Да я сам эту чувствительность уже прочувствовал отлично! — снова напоминаю себе о смерти Падшего Бога.

Я быстро поднимаю наверх и сдвигаю в сторону маленький люк, как мне объяснил граф, осторожно опускаю в него зеркало, предварительно прихватив его для сохранности кожаным шнурком.

— Еще упадет вниз, а я за него большие деньги заплатил, — бормочу сам себе. — И нужно оно мне здесь очень.

Потом чиркаю кремнем по кресалу и поджигаю довольно быстро свой миниатюрный факел.

Внизу ничего не видно в темноте, а хочется увидеть своими глазами то чудо, про которое мне с восторгом граф рассказывал. Как наружные камеры звездолета снимают всю территорию вокруг кургана и транслируют ее на круговых экранах в шикарном качестве.

Когда факел разгорается, я опускаю его вниз к зеркалу, и оно отражает свет на стену. Тут же начинает появляться изображение именно с этой стороны, поэтому я немного кручусь вокруг отверстия в полу, чтобы попасть лучом света на все стены нижнего помещения.

Только я успел немного осмотреться, даже разглядел одинокую юрту по соседству, как со стороны кресла донеслось несколько сильных звуковых сигналов, а гудение шлема прекратилось.

— Так, из юрты еще никто не вылез, вроде, — замечаю я и тушу минифакел первым делом о пластиковый пол, потом вытаскиваю зеркало.

Пора посмотреть, через сколько времени после установки программы очнется зверолюд?

И правильно его встретить сначала. Пока дверь в наше помещение закрыта и не хочет открываться, поэтому я после ее новой проверки замираю около кресла, сжимая в руке копье.

Не хочу лично толкать и будить пожилого серого нелюдя, пусть сам приходит в себя.

Проходит минут десять, дверь наконец сдвигается в прежнее положение, я заглядываю в первую комнату, там все по-прежнему.

Зверолюд так же с угрюмым видом сидит у стены, Терек уже возится с наполнением мехов, нажимая на краник каждую минуту, чтобы вода лилась непрерывно. И посматривает на пленника тоже все время.

— Как у вас тут дела? Не пытался напасть? — киваю я на нелюдя.

— Ну, чего-то возился, но я навел на него арбалет и показал, что выстрелю, — довольно отвечает наемник. — А куда тут дерьмо подевалось вместе с листом лопуха?

Интересный вопрос от него, конечно, но я пожимаю плечами:

— Не до дерьма сейчас. У меня этот скоро встанет, загрузка закончилась, может даже нашу речь понимать сможет. Тогда все проще окажется.

— Ага. Вода такая безвкусная течет, но пить можно! — сообщает пораженный наемник. — А откуда она тут берется?

— Терек, да хрен его знает! Давай пока без таких расспросов! — нелюдь пошевелился, и я чувствую, что уже приходит в себя.

Скоро он вытаскивает свою лохматую голову из шлема и оторопело смотрит на мое лицо и фигуру с копьем в руке.

Я его не направляю нелюдю в грудь, чтобы поддерживать определенный нейтралитет, но показываю и ментально обрабатываю проснувшееся сознание, что шутить с ним не стану, если попробует оказать сопротивление.

— Ты меня понимаешь? — первый и самый главный вопрос.

Откинувшийся по-прежнему на кресле нелюдь вдруг что-то сам осознает для себя и трясет головой. Наверно, пытается вытрясти из головы слова каких-то людишек, вдруг оказавшихся в подземелье и явно, что доминирующих здесь и сейчас.

Не переставая трясти лохматой башкой, вдруг из довольно неудобного положения бросается на меня, вытянув вперед к моему горлу могучие лапы.

Ну, я бы его три раза успел заколоть, пока он с затекшим телом сполз с кресла и неуклюже попробовал добраться до меня, но просто так же мягко гашу его сознание. Туша зверолюда бухается на пластиковый пол, второй пленник видит этот момент и тоже пытается вскочить, толкаясь лапами за спиной от стенки.

Терек замахивается копьем, только мне всякие ранения и пробитая голова зверолюда вообще здесь не нужны, поэтому и этого вырубаю сразу же.

— Уважаемый Терек! Ты чего копьем машешь, не можешь ментально его вырубить? — спрашиваю я замершего на месте с копьем наперевес наемника.

— Растерялся! — откровенно признается он. — Забыл про такой вариант!

— Ладно, давай и этого вязать, — говорю ему, так же поясом и кожаным шнурком мы стягиваем сзади лапы второго нелюдя.

Потом оттаскиваем его поближе к товарищу, но предусмотрительно сажаем в паре метров от того.

— Придется подождать, пока в себя придет. Что ему там установили в кресле, необходимо первым делом узнать?

Я пока снова разбираюсь с настойками кресла и шлема, уже по проспектам для людей. Там все довольно просто, нужно только переключить в одном месте рычажок с фигурки зверолюда на человеческую и дальше все абсолютно одинаково получается.

Рисковать именно собой сразу не хочется первым, я все-таки самая ценная для всего человечества Хурума сейчас личность. Лучше вперед Терека отправить, сделать такой неизбежный, но необходимый выбор на самом деле.

Поэтому хочу дождаться прихода в сознание нелюдя с кресла и попытаться с ним как-то переговорить. Еще подумав, отключаю тумблер, отвечающий за работу жертвенного камня. Не хочу, чтобы сейчас портал притащил очередную жертву из нашего мира или любого другого, хотя он, кажется, больше за выдачу халявной воды отвечает, а не за работу портала.

Так что пока нелюди убедятся, что за принесенные жертвы даже воды здесь больше не выдают, столько времени пройдет…

Но делаю, что могу, пока снова готовлюсь проверить стены нижнего помещения, как бдительно контролирующий нелюдей Терек зовет меня.

— Очнулись оба!

Снова подсаживаюсь к второму нелюдю. Ну теперь-то у него должно знание языков уже установиться!

И зверолюд на самом деле вдруг понимает мои слова, мощная челюсть с огромными и стертыми клыками вдруг отваливается вниз, обозначая, что он смог разобрать мою фразу про то, понимает он меня или нет.

— Ты меня понимаешь? Кивни головой! — говорю ему снова, товарищ смотрит на него с ужасом, а тот вдруг неуверенно кивает косматой башкой.

— Отлично! — от души радуюсь я. — Терек, этот черт нас теперь понимает!

— Скажи своему! — я сразу показываю на его соседа. — Чтобы не лез сражаться! Никто вас убивать не собирается! Когда нормально договоримся — развяжем обоих! Мы тут с вами по одному делу пришли!

Нужно, конечно, сказать, что у нас один Бог в душе имеется, но я пока не хочу так сильно пугать Терека.

А то еще решит, что я тут накоротке договариваюсь со зверолюдами погубить род человеческий. И вообще сам уже совсем не такой…

Зверолюд тут же начинает изображать «Ку» и «Кю» соседу, у которого тоже натурально так же отваливается уже его мощная челюсть.

Я только кивать успеваю, подтверждая слова получившего умение понимать разные языки зверолюда.

— Спроси его, понял ли он, что мы не враги? — снова приказываю и опять слушаю однотипные звуки перевода моих слов.

Теперь второй трясет своей лохматой башкой утвердительно.

— Ну и хорошо! Хочешь получить такое же умение? И потом установить подарок нашего Бога к себе в голову? Вы же за этим пришли сюда?

Теперь оба зверолюда после перевода согласно трясут головами.

— Что делаем первым? Очень важный вопрос для вас и вашего народа! Обратите особое внимание! Ставим тебе знание языков? — указываю я на первого нелюдя. — Чтобы мог разговаривать с нами напрямую!

— Или ставим тебе знание Бога? — теперь вопрос к второму.

Хрен его знает, кто из них старше по зверолюдским понятиям, пусть сами разбираются между собой.

Зверолюды что-то долго рычат между собой и выбирают первый вариант, кивая нам первого из них. Видно, хотят убедиться вдвоем, что им такое дело не кажется, как будто один из них начал понимать человеческую речь.

Но сами ничего сказать нам не могут, потому что у них речевая система совсем не приспособлена к человеческой речи. Только ментально пока понимаю их согласие или не согласие на самом деле.

Тогда я тут же достаю нож, поворачиваю спиной первого нелюдя и разрезаю ремешок на запястьях, а потом снимаю ремень с локтей и отдаю пояс хозяину, вытащив, правда, сначала все же кинжал из ножен и бросив его в угол.

— Времени мало! — говорю я. — Переведи товарищу!

Второй тут же переводит своим рычанием.

Подвожу нелюдя к креслу и вручаю ему проспекты в лапу, мол, проверяй установку.

А сам подзываю еще связанного второго уже со знанием имперского языка и прошу перевести, что я проверил установку, но никакие рычаги и тумблеры не переключал.

— Так все и осталось, как было до этого!

Так что мы скоренько усаживаем первого нелюдя в кресло, надеваем ему шлем, я тщательно проверяю, как нужно запускать процесс. Но там для запуска требуется всего один тумблер включить наверх, тогда обучающая программа оказывается запущена.

— Все в порядке! Поехали! — командую первому нелюдю через переводчика, чтобы он расслабился и замер в удобной позе.

Шлем опять жужжит, нелюдь на кресле совсем расслабился, а мы возвращаемся к Тереку, который продолжает бороться с непослушным краном.

— Старина! Спроси его на местном, готов он рядом с нами находиться и не лезть в драку? — обращаюсь я к наемнику.

Тот с заметным таким интересом спрашивает второго нелюдя и, судя по всему, тот понимает смысл вопроса.

Снова согласно трясет своей большой головой, я освобождаю его от пут, так же изъяв кинжал на всякий случай.

Пока работает кресло со шлемом, второй нелюдь спрашивает разрешения открыть люк и получает отказ, поэтому достает лепешку из мешка и размочив ее в чашке, начинает поедать, сидя на одной из кроватей в первой комнате.

Хотел посмотреть, что с его нелюдями на улице случилось, не убили ли мы их самых печальным образом?

Это довольно важный вопрос, но я сразу ему говорю, что его помощников мы только связали и оттащили в юрту.

— Не переживай за них, еще сам убедишься, что с ними все в порядке. Мы — вам не враги!

Терек присматривает за ним, все продолжая возиться с водой, а я снова поджигаю факел и опускаю его следом за зеркалом. Стены-экраны отвечают мне полной взаимностью, но вижу я на них не очень хорошую для нас картинку.

В ярком еще свете начинающего заходить светила могу хорошо разглядеть большой отряд зверолюдов, окруживших курган на своих козлах и пару бывших пленников, которые выбегают уже освобожденные собратьями от веревок из шатра.

Они останавливаются перед парочкой совсем серых нелюдей, сидящих верхом на гиеноконях и что-то им очень горячо докладывают.

— Понятно, что именно докладывают!

Пора рассказать Тереку про задницу, в которую мы снова дружно попали.

Глава 11

А потом еще немного подумал и не стал никому ничего говорить.

Тереку только волнение лишнее получится без всякой пользы для нашего дела, а нашим зверолюдам излишнюю уверенность придаст, что свои их теперь точно выручат. Раз уж окружили и взяли под охрану единственный выход из подземелья.

Хотя, такой расклад они, с прибытием всего племени, наверно, и так знают заранее. Что придут наши со временем и покажут ненашим силу могучих зверолюдов.

Ну, скорее всего, выручать вообще никого не придется на самом деле, а только праздновать для начала появление очень человеческих союзников. Которые несут в себе умение Падшего Бога и помогут его самого найти — вот что они должны понимать первым делом.

Именно такой идеей я легко объясню наше с Тереком появление здесь хозяевам кургана.

Что прибыли сюда найти верных союзников в деле освобождения Падшего Бога от глубокого сна. Ибо обычным людишкам такое великое дело никак не доверишь, даже если сам являешься носителем тайного знания.

Придется серо-зеленых уговорить, привлечь и использовать.

Есть у меня предчувствие, что пройдем мы спокойно через окруживших нас нелюдей, но на всякий случай я их все же пересчитал.

Двадцать шесть рыл, в основном одни только совсем зеленые молокососы, правда довольно крупные телами, настоящих серых всего трое, те двое, которые слушают доклад наших бывших пленников и еще один взрослый нелюдь около люка в бункер дежурит. С ним десяток зеленых, наверно уже пробовали они люк открыть, чего мы за первой дверью даже не заметили, но быстро обломались.

Но именно открыть если, а не выламывать или выбивать.

А почти одни только зеленые нелюди здесь собрались в основном именно потому, что почти все серые погибли пару лет назад во время беспощадных штурмов, может даже моей первой крепости. А остатки воинов племени еще около Датума сложили свои не слишком смышленые головушки. Воевали ли они еще потом — мне уже не известно. Но количество воинов в племени за пару лет уже восстановилось более-менее. Еще год-два и уже опять штук тридцать пять наберется настоящих и свирепых воинов.

За нашу защиту я не переживаю, добраться до нас зверолюдам снаружи не выйдет. Если, конечно, наши соседи не окажут им силовую поддержку и у них что-то подобное вдруг получится. Но, такой вариант, пожалуй, проще всего выйдет, если нужно будет зачем-то ослабить племя нелюдей именно в ближнем бою, да еще в узком пространстве.

Они начнут весьма неуклюже заскакивать-заползать в бункер, я стану их без проблем вырубать, может быть даже сразу с летальным исходом, только придется оттаскивать тела от входа и складывать их в первой комнате. Но потом все равно обратно вытаскивать, а это тяжелое такое дело.

Не оставлять же их здесь тухнуть на долгие годы?

Но, вот выбираться наружу и воевать около самого кургана с меткими лучниками — совсем не вариант даже для таких мастеров ментальных атак, как мы с Тереком. То есть пока только я один такой мастер на самом деле, наемник в таком деле еще совсем начинающий.

Когда серо-зеленые увидят, что в ближнем бою я их валю легко и в массовых количествах, то выжившие ускачут на ту же сотню метров от нас подальше и начнут оттуда неистово рвать тетиву.

Однозначно решат, что не честно мы с ними воюем, значит пришла пора использовать свое великое умение и нас просто перестрелять.

Уворачиваться и отбивать стрелы долго не получится, меткие они, заразы такие, на сто пятьдесят метров довольно точно попадают.

Ну, еще можно дождаться ночи и выйти в полной темноте, когда они такие осоловевшие и плохо соображающие из-за низкой температуры. С ночным прорывом есть определенные шансы, но для этого придется долго наблюдать в экраны нижней комнаты.

— А, черт! Сетки то мы свои забыли перед входом, а теперь Черти их нашли и рассматривают с интересом. Вообще забрать их нужно обязательно, чтобы удирать по степи более-менее безопасно. Если, конечно, точно придется удирать. С такой маскировкой все очень просто получается, без нее тоже можно, нужно только постоянно в подзорную трубу осматриваться и падать на землю заранее, — вижу я, как нелюди рассматривают нашу маскировку, разворачивают сети и проверяют набитые травой ячейки.

Хотя под сетями нас даже с сотни метров рассмотреть не получится, а так нелюди с высоты козлов своих быстро обнаружат нас за полкилометра в плоской степи.

Однако силовой вариант решения возникшей проблемы я пока всерьез не рассматриваю.

Есть у меня нужное знание и понимание того, как должны дальше разворачиваться события.

Ведь мы с Тереком адепты той же самой СИСТЕМЫ и никаких принципиальных различий между нами и зверолюдами особо нет. Только нужно им это дело правильно, а, главное, вовремя успеть объяснить.

И еще про наемника не забыть в эту минуту, что он себя никаким адептом чего-то общего со зверолюдами в принципе не рассматривает. И может очень сильно возмутиться такому сравнению в самый неподходящий момент.

Но тут, разглядывая на гигантских экранах в суперкачестве возню людоящеров вокруг кургана, мне и пришла в голову потрясающая своей новизной мысль, которая полностью изменила мою и Терека судьбу в самом ближайшем будущем.

Ведь я для зверолюдов — теперь самый главный авторитет в деле поклонения Падшему Богу!

— Ну, а в вопросе розыска самого пропавшего Бога так точно главнее меня никого нет!

— Они же ничего про его уже случившуюся смерть не знают и продолжают его искать. Вот уже как-то восстановили потерянное знание про бункер под курганом и теперь дальше копают в правильном направлении. Но пока в одном только племени восстановили, что тоже очень понятно. Другим они ничего рассказывать не станут ни за что, есть у зверолюдов такое сильное разделение по племенам пока. Если этих всех перебить, то остальные зверолюды про бункер ничего даже не узнают, — решаю я про себя.

— Хотя, люк по размерам очень хорошо видно теперь, совсем тайну сохранить не получится. Впрочем, если найдется время закрыть его и засыпать землей в уровень с остальным склоном, да еще той же травы сухой навтыкать в щели, то вполне можно замаскировать края. Потом по весне трава здесь везде одинаково растет и цветет, даже без дополнительного полива ничего заметно не будет. Пока снова его не откроешь, — прикидываю я.

Вопрос для себя с люком я вроде в теории решил, теперь требуется все племя перебить, а вот это сложное такое дело на практике. Нужно ведь, чтобы никто больше про возможность забраться в подземелье под курганом не узнал.

— Поставят себе СИСТЕМУ в лохматые бошки, разберутся, как ее прокачивать нужно, начнут пленников ловить и приносить их в жертву не на ритуальном камне, а для прокачки самих себя любимых. Крестьян на той стороне Станы еще огромные тысячи в земле копошатся по-прежнему, есть кого ловить и хватать зверолюдам, если они до такого просветления дойдут. Прокачаются самым серьезным образом на невинных людях первые Обращенные за всего один месяц, тогда начнут остальные племена под себя забирать, создадут настоящую орду с одним главным Слугой своего Бога. Нет, вообще ни к чему все это, такие возможности предоставлять людоящерам, плохо тогда все получится для крестьян Империи, — делаю я понятный для себя вывод.

— Обязательно нужно этих будущих Обращенных забрать с собой, а кресло как-то так обесточить или еще что-то сделать, чтобы только я мог его правильно запустить. А, конспекты еще можно забрать отсюда, тогда зверолюды точно не додумаются до правильного использования кресла со шлемом! — приходит идея в голову. — Это точно проще всего! Всего-то в мешок закинуть и забрать с собой, когда станем последними отсюда выходить.

Понимаю я, изучив сильно непонятные крепления проводов и прочей техники, без каких-то видимых разъемов и соединений.

— Можно разрубить, наверно, но тогда снова заставить работать уже не получится.

— Забрать зверолюдов отсюда с собой я легко смогу, если объявлю им про такое имеющееся у меня знание. Но все они мне точно не требуются, спасать своего Бога пойдут получившие СИСТЕМУ и с ними десяток зверолюдов. Больше на самом деле не требуется, с таким количеством у меня проблем не возникнет.

— Ведь я единственный человек в этом мире, который знает, где их, ну и мой, типа, Бог сейчас скрывается. И могу его берлогу показать без проблем, тем более, это всего день пути до Станы, потом два дня вдоль нее, а там всего три-четыре часа по лесу проехаться. На самом месте захоронение Падшего Бога теперь очень близко от нас всех находится, это обстоятельство хорошо бы правильно использовать в моих интересах. Возвращаться в Варбург и оттуда устраивать новую экспедицию на раскопки убежища тем никакого смысла, когда будущие археологи и чернорабочие уже здесь имеются в большом количестве. Которых потом не то, что не жалко, а просто обязательно ликвидировать требуется.

— Ведь мне точно есть зачем вернуться к той пещере в горах. Наверняка Падший Бог нашел ее в самый последний момент, когда безопасный путь обратно в степи, к своим любимым зверолюдам и этому же Бункеру, уже был отрезан армией Всеединого Бога. Его последние верные люди и звероящеры нашли какую-то пещеру в предгорьях, доставили туда Падшего уже Бога, не знаю каким даже способом. И он остался там, вместе со всем своим добром, а среди него могут оказаться совсем инопланетные, но очень интересные для меня вещи. Такие, например, как мощный лазер или еще что, которым он прорезал в каменной толще тот отвесный гладкий спуск, в который я бросал тела убитых по его приказу.

— Тут есть, о чем серьезно подумать! — говорю я сам себе, пока Терек наполняет мехи чистой водой, второй зверолюд все так же размачивает и грызет лепешки, а первый получает в свою голову умение понимать языки людей.

А я посматриваю на пока не погаснувшие экраны, на которых видно, как зверолюды собираются сидеть в долгой осаде вокруг кургана, дожидаясь нашего появления. Снимают с появившихся пары арб наколотые дрова и сносят их к люку и шатру, где складывают. Больше сделать они ничего не смогут, а пытаться взломать или поджечь люк наверно все же не решатся. Будут просто ждать, когда у захватчиков святого для них места закончатся припасы и они сдадутся от голода.

— Один главный выход надежно завален здоровенными камнями и засыпан по щелям каменной крошкой, она даже утрамбована сильно, — вспоминаю я все то, что видел мельком в пещере.

Сначала оказалось совсем не до того, когда я там воевал за свою жизнь, а потом, уже при постоянном контроле своего сознания Тварью, не вышло бы рассмотреть подробно, что там вообще такое сделано.

— Но похоже, что раньше вход в пещеру был расположен именно там, может здесь когда-то жили первобытные люди. В общем Слуги в свете приближающейся погони внесли Тварь в эту пещеру, замуровали вход в нее и как-то замаскировали-приспособили тот большой камень, который сейчас прикрывает лаз. Наверно она сама нарезала полозья на камне. Этот лаз сделан именно для того, чтобы в безопасное время Слуги вернулись в сильно укромное и вообще незаметное место, сдвинули камень и помогли выбраться своему Падшему Богу из укрытия, не разбирая заваленный проход вниз несколько дней. Судя по диаметру лаза, примерно пятьдесят сантиметров, он не рассчитан на людей или зверолюдов, а сама Тварь может по нему лазить, тем более снаружи сам лаз никак не обнаружить. Старый проход вниз хорошо завален и есть не знать, что это сделано специально, то уже никак не догадаться о том, что внизу есть логово. И в логове кто-то есть, то есть уже только был. Есть там теперь только совсем мертвые тела, — дохожу я в своих логических размышлениях до такого финала.

— Но Слуги ушли оттуда и почему-то не смогли вернуться, скорее всего, были обнаружены дозорами армии победителей или просто попали в засаду. Наверно они все погибли, в общем никто не вернулся в степи, чтобы рассказать о месте, где они оставили спрятанного Бога. Поэтому зверолюды так жестко идут воевать, сами гибнуть в огромных количествах, убивают людей, а это все для того делается, чтобы хоть как-то разбудить и вернуть к жизни своего пропавшего Бога. Ведь если бы они знали о том, что он находится так рядом, то легко оккупировали бы этот малонаселенный кусок имперской земли на той стороне Станы на пару месяцев. Или просто отправили отряд, чтобы добраться до Твари, но степняки ничего такого не сделали.

— А вот теперь могут сделать! Когда у них появился такой мудрый предводитель, как ваш покорный Слуга!

— Да, это правильно, разобраться с третьим, сильно непонятным местом, после того, как я разберусь со вторым таким, с этим бункером, и получу здесь то, что мне сильно требуется теперь, — говорю я себе.

Первое не очень понятное место — это тот самый песчаный холм на странном болоте, но нам не до него пока.

Поэтому я подхожу к Тереку, забираю уже налитый один мех с водой и негромко общаюсь с ним.

Уговариваю его ничем не возмущаться и никак не проявлять свое отрицательное отношение к тому, чтобы подыграть мне вскоре со зверолюдами по моему плану.

— Да на хрена они тебе нужны? Да еще на том берегу Станы? Среди людей, пусть чертовых имперцев, но все же настоящих людей, — шепотом сразу горячится наемник, невольно оглядываясь на безучастно грызущего кусок лепешки зверолюда.

— Мне они нужны, чтобы добраться до одного места в горах на той стороне Станы и разобрать там очень большой завал из огромных камней. Место сильно непростое, обычным людям ничего лучше про него не знать, а мы с тобой сами не справимся.

— А что буду делать я? С тобой поеду? — явно видно, что наемнику сильно претит мысль тащиться в поездке рядом с врагами рода человеческого, самыми настоящими отъявленными людоедами и вообще просто кому-то показаться рядом с ними.

Даже нашим спутникам показаться, ведь от такого клейма сотрудничества с врагами рода человеческого потом никак не отмоешься.

— Нет, ты один вернешься к нашим спутникам. Вы поедете впереди меня со зверолюдами, никак с нами не сталкиваясь, доедете до Станы, переправитесь на другой берег и будете меня ждать в городке под названием Патринил. Два два-три в трактире поживете, нормально отдохнете, служанка там такая сильно пышная есть, помню ее хорошо, мне свои услуги за четверть имперского золотого предлагала, — вспоминаю я свое путешествие год назад.

— Только на постоялом дворе пожить? — не верит наемник в такое простое дело.

— Да, больше ничего и никаких встреч со зверолюдами, наши спутники их вообще не должны увидеть даже. Еще арендуешь мне у рыбаков лодку побольше и перегонишь на другой берег ниже по течению реки, где отдашь мне. Я тебя обратно и отвезу, так что зверолюдов даже ты больше там не увидишь, — сразу успокаиваю я его.

— А потом?

— Потом я вернусь и за пару ходок перевезу их на людской берег. Козлы ихние и так переплывут, так что мы в ночи оставим тебе лодку на уговоренном месте и уедем с раннего утра в лес. Никто ничего из местных рыбаков не должен заметить, а то придется их убирать беспощадно, — проговариваю я свой план.

— Понятное дело, — немного повеселел Терек, когда понял, что всю возню с нелюдями я беру на себя. — Живые свидетели появления таких тайных гостей на людской территории никому не нужны. Нам особенно.

В общем, пока я наблюдал в экраны наше окружение, все обдумывал и договаривался с наемником, прошло время нахождения первого зверолюда на кресле, шлем пропищал несколько раз и экран загорелся розовым.

Я отправил второго снимать с побратима шлем, а потом проверил первого нелюдя на понимание человеческой речи вместе с Тереком. Понимание оказалось полное, и имперской, и местной речи, так что я поправил пульт, строго следуя указаниям проспектов, на использование его под человека и почти приказал наемнику занимать место на кресле, как он не хотел этого делать.

— А почему не ты первый? — все спрашивал и спрашивал наемник, все же занимая место на кресле.

— Потому что мне сейчас придется очень непросто договариваться с нашими новыми товарищами и объяснять им очень-очень важные вещи, — громко говорю ему, чтобы зверолюды меня тоже слышали.

Я запускаю процесс, теперь Терек неподвижно замирает на кресле, а я иду разговаривать со зверолюдами, которые меня теперь понимают вдвоем, только я ничего от них, кроме жестов подтверждения, не могу разобрать.

Но мне ничего другого от них пока и не требуется, только осознание моих слов и подтверждение моих замыслов.

В общем провожу предварительное оповещение нелюдей, кто я такой и зачем появился здесь.

И при снова отвалившихся крупных челюстях разъясняю им, что я теперь Первый Слуга Моего Бога!

— И что приехал сюда, к кургану, именно затем, чтобы найти союзников и научиться разговаривать с ними, ну и понимать их тоже соответственно!

Естественно, что ВНУШЕНИЕ у меня включено почти на максимум, сознание у зверолюдов очень тугое, можно не бояться перегнуть палку в ментальной работе с ними.

Почти все время, пока Терек провел на кресле, я ввожу изначально недоверчивых нелюдей в курс дела.

Как я случайно стал Первым Слугой, оказавшись вместе с разбойниками около места, где находится глубоко под землей их и мой Бог. Как убил там обоих разбойников и этой жертвой пробудил давно спящего вообще без сил Бога.

Как Бог сделал меня Первым Слугой, поставил в голову свою ТАБЛИЦУ из последних своих сил, для чего изначально наделил меня тоже немалой силой.

— А Наш Бог сказал тебе идти к нам? — вдруг спрашивает уже поверивший в мой рассказ первый нелюдь.

Ну, это он как-то прорычал с огромным трудом, помогая себе жестами лап, но при большом желании этот посыл можно понять. Желание у меня как раз очень большое есть.

— В том-то и дело, что ничего такого не сказал. Не успел сказать. Это я уже сам за половину прошедшего года дошел до такой мысли. Он просто поставил мне ТАБЛИЦУ, ту самую, которую вы скоро тоже получите на этом кресле. И больше уже не отзывался на мой зов, кажется, что слишком увлекся наделением меня своей силой и снова впал в забытье! Как пробыл уже сто пятьдесят лет в каменном убежище! — рассказываю я о случившимся со мной почти все так, как было на самом деле, не боясь сбиться.

Ну, кроме, конечно, финальных сцен реального сценария.

Рассказываю, как долго ждал ответа от Моего Бога, как не дождался его, как пошел дальше, набираясь сил, как мне пришлось убегать от погони сумасшедшего норра, как обратил в веру Моего Бога несколько человек, включая того, который сейчас лежит на кресле.

— Он мой Второй Слуга теперь! Но вы тоже станете Вторыми Слугами нашего Бога! — закидываю я нелюдям интересную наживку. — Обретете новую силу! Станете первыми среди вашего племени, а племя — главным во всей степи!

В общем время до пробуждения Терека прошло очень плодотворно, он лишнего не услышал, а зверолюды уже признали меня за своего духовного вождя в деле веры в Нашего Бога. И еще самого Верховного Руководителя процесса спасения Нашего Бога, потерявшего пока последние силы в своем убежище.

После чего я быстро проверил Терека, и наемник признал через какое-то время:

— Понимаю в общем, что говорят-воют ему и друг другу нелюди.

И даже смог прочитать написанные мной в пыли несколько слов на имперском, чего за собой раньше точно не замечал.

— Результат налицо, старина! Ты теперь можешь говорить, писать и понимать несколько языков сразу! Я тоже так хочу, но пока у нас есть одно важное дело!

После чего я снова общаюсь с нелюдями и обещаю им установку ТАБЛИЦЫ Нашего Бога сразу после меня и сам усаживаюсь на кресло.

— Терек, ты за ними присмотри, не должны они ничего такого устроить, так как очень заинтересованы оказаться на этом кресле. Но, на всякий случай — не спускай с нелюдей глаз.

— Будет сделано, ваша милость, — обещает наемник.

— И это, вокруг нас собралось все племя этих товарищей, так что к люку их тоже не допускай, — лицо у Терека недовольно скисает, для него наше полное окружение — очень неприятная новость.

— Это мы уже утром начнем разговаривать со всеми ними, а ночью пока сидим по очереди на кресле. У меня с тобой это последний раз, а им еще каждому придется по разу тут побывать, — показываю я на зверолюдов.

— А обязательно им тоже СИСТЕМУ ставить? — так же недоволен наемник. — Нельзя без этого дела обойтись? Они же сильнее становятся при этом?

— Обязательно, уважаемый. Чтобы слушать меня правильно, они должны получить в свои головы такой явный Путь Бога. Зримо подняться над остальными зверолюдами и стать первыми его Слугами среди них. Без такого Обращения все может не срастись в моих замыслах или просто главные воины в этом же племени не станут их слушать. Они ведь пока просто шаманы, один из них ученик. А просто прикажут убить нас с тобой, — привожу ему последний и главный довод. — Не будем рисковать, мне они сейчас нужны.

Терек кивает головой и по моему сигналу включает тумблер начала установки.

Глава 12

Прихожу в себя через какое-то время и смотрю по сторонам.

Засечь точно его не получится в подземелье, так как светило не видно, но у Терека на установку знания языков примерно полтора часа ушло.

Примерно, конечно, плюс-минус пятнадцать минут, скорее даже минус.

Спрашиваю его, уже сам вытерев свои слюни с подбородка и видя из-под шлема нижнюю половину туловища наемника и еще арбалет в его руке:

— Как у нас дела? Уважаемый Терек?

— Все по-старому. Эти просятся на улицу последнее время, ваша милость. И эти с улицы по люку стучат теперь часто.

Зверолюдов ни капли не толерантный наемник называет только «эти» и никак иначе. Ну и ладно, ему с ними переговоров не вести никаких и чаи не гонять, в отличии от меня, но не потому, что не хочет, а потому, что еще не положено при Первом Слуге его спутникам вперед вылезать.

А вот мне придется со зверолюдами не одну ночь рядом провести и меня такое разнообразие по жизни ни капли не радует. Но другой такой рабочей и совсем бесплатной силы для моей задумки здесь больше нигде нет.

Имперцам, да и моим людям тоже лучше про каменное убежище вообще ничего не знать.

Я снимаю шлем и встаю с кресла, смотрю на выглядывающие из первой комнаты мрачные рожи зверолюдов.

— А зачем просятся?

Тут до меня доходит, что пора проверить, какие-такие способности я приобрел вообще за сеанс со шлемом на голове, поэтому подхожу к обоим зверолюдам и спрашиваю на имперском, что они хотят.

И тут же до меня доходит, что и они мой вопрос осознали, и я их уханье немного понимаю.

— Отлично! Аппарат работает, как ему положено!

— Говорите — здесь вам неудобно? А, в туалет сходить! И пожрать горяченького? Хорошо, можете сходить по очереди и заодно со своими соплеменниками переговорите про то, как у нас тут идут дела. А то они уже волнуются и в крышку люка стучат! Кто вообще готов получить Путь Бога в свою голову?

Тут нелюди замирают сначала, говорят после короткого такого совещания, что оба готовы встать на путь Обращения, но потом все равно сначала просятся по очереди на улицу.

Первый вызывается первым лечь на кресло, но теперь я его провожаю до предбанника перед люком, показываю ему все три засова и говорю, что они откроются только, когда он за собой задвинет первую дверь.

— Ты понял? Как открыть здесь? — показываю на люк.

Как раз по нему начинают стучать снаружи, тогда и я в ответ набиваю какую-то мелодию, типа, скоро открываем.

Стучать сразу перестают, зато раздается куча вопросов, немного слышных через тонкий пластиковый люк.

Первый нелюдь ухает и ахает все те же «Кю», из чего я заключаю, что принцип работы люка он понял.

Выхожу из предбанника, первый сам задвигает дверь и вскоре слышу, как он что-то кричит своим соплеменникам.

Смутно различаю в синхронном переводе, что это он один и не нужно его ничем тыкать и по голове бить со всего размаху.

— Ладно, ты его подожди тогда, как вернется, тогда пойдешь! — предупреждаю я второго нелюдя и подхожу к Тереку.

Тот опять подозревает самое нехорошее:

— Ты его выпустил и теперь люк открыт! А, вдруг они ломанутся внутрь всей толпой? Задавят же нас!

— Слушай, пока ты в отключке на кресле лежал, я им все объяснил про нас с тобой, — отвечаю ему, не скрывая голос от второго нелюдя.

— А что объяснил? — недоумевает Терек.

Приходится ему сказать мыслесвязью: — О чем тебя предупреждал. Давай мне подыгрывай!

А сам говорю вслух:

— Что у нас с тобой и у них — вера теперь одна, только в Нашего Бога. И я знаю, где его нужно искать!

Как-то с недовольной рожей наемника не очень вяжет то, что я преподношу нелюдям. Что мы очень рады их здесь встретить. Что специально для такой встречи сюда вообще приехали. И еще, чтобы начать вот так разговаривать между собой, потому что самая важная для всего степного народа новость есть у меня одного во всем белом свете.

Придется ему все подробно растолковать и разъяснить, чтобы вел себя более приветливо.

Да, занесло совсем простого по жизни мужика в такие мутные дела со мной, что он просто охреневает сейчас.

Трудно ему так быстро перестраиваться и в людоедах видеть ситуативных союзников на какое-то время.

Пришлось весь мой замысел рассказать офонаревшему от таких раскладов наемнику, ведь совсем в темную мне его использовать не получится никак. Он должен понимать, что должен делать дальше и куда мы все отправимся вскоре, да еще с какой великой целью.

Только у каждого она будет своя.

Терек понял, конечно, что я хочу зверолюдов использовать по полной, а потом оставить на месте погребения Твари.

С таким финалом он согласен изо всех сил, только для него придется хорошо поработать, а ему лично перестать враждебно пялиться на нелюдей на какое-то небольшое время.

Так и довожу наемнику новую диспозицию.

Ну, еще теперь хорошо понимает — без налаживания тесных контактов с нелюдями нам уехать от кургана окажется очень затруднительно. Все же их целая толпа здесь оказалась, поэтому придется делать вид, что мы им тоже братья по вере.

— Но тебе самому в непосредственном братании участвовать не требуется, твой статус после Обращения первых двоих нелюдей примерно сравняется с их статусами! Так что только я выступаю здесь самым главным Слугой для зверолюдов.

Так что мы ждем еще с полчаса, я пока изучаю на экранах стоящий караул около раскрытого люка, Терек вместе со мной смотрит вниз, второй нелюдь пока продолжает лакомиться лепешками.

Хорошо, что перед юртой и люком горит по большому костру, так что все, там происходящее рядом, мы может легко рассмотреть, а вот вокруг всего остального кургана стоит непроглядная темнота.

Наверно, эти экраны можно переключить на ночное использование, как тепловизоры, но как это делается — я не в курсе совсем. Ладно, что хоть так работают и показывают приготовления тех же зверолюдов.

Около юрты молодые нелюди жарят мясо, даже не хочу думать чье, надеюсь, что каких-то домашних или даже диких животных, а не моих собратьев по разуму.

Через эти полчаса первый нелюдь выскакивает из шатра, за ним следом выходят все трое серых зверолюдов и провожают его через темный участок к люку. Он хватает что-то со сковороды прямо из костра лапой, с этими же воинами появляется снова около второго костра, жадно что-то пережевывая своей пастью.

— Очень наверно удивил собратьев по разуму теперь тем, что теперь отлично понимает человеческую речь вместе с приятелем?

Вижу, что он уже шустро залезает в люк и говорю Терек негромко:

— Заходит.

Сам продолжаю смотреть за остальными зверолюдами, но явно никто из них пока за первым не лезет.

Вообще и не должны агрессию проявлять, если я правильно донес свою причину появления здесь, около кургана, до сознания нелюдей.

Подхожу ко второму нелюдю, хлопаю его по плечу и показываю головой на выход:

— Твоя очередь!

Он сразу подрывается и, стоя рядом со мной, терпеливо ждет, когда уедет в сторону дверь, после чего первый оказывается в комнате, второй тут же заходит в предбанник и закрывает за собой дверь.

— Рассказал своим, кто здесь теперь есть? — спрашиваю его первым делом.

Первый что-то подвывает и становится понятно, что все уже рассказал, а теперь пришел получить Силу Бога в самого себя, такого красивого.

— А что про меня рассказал? — нарочито подозрительно спрашиваю его.

Опять слушаю набор страшно похожих звуков, из которого следует, что мы точно не враги этого племени с самыми умными во всей степи нелюдями.

— Ну, то, что вы самые умные — это понятно, раз здесь оказались! Наш Бог будет доволен такими Слугами! — говорю ему, вспомнив, как именно со мной общался Падший Бог.

— Готов получать Путь Нашего Бога в свою голову? — контрольный такой вопрос.

Зверолюд трясет головой в согласии. Интересно, это он у меня научился? Что-то я раньше таких жестов у нелюдей не запомнил.

— Пошли, проверим вместе подключение, — командую ему и несколько следующих минут он сам читает на человеческом языке инструкции к креслу.

На зверолюдском есть только картинки, из чего я делаю вывод, что своей письменности у них еще нет.

— Читать умеешь! Видишь, как Наш Бог позаботился о твоем народе? Чтобы человеческие письма понимал?

Нелюдь довольно ворчит, упоминание, что про него помнят на самом высоком верху, его искренне радует.

После проверки мы вместе, контролируя друг друга, выставляем по инструкции для зверолюдов положения рычагов и тумблеров. Первый настраивает шлем под свою здоровенную башку и машет мне лапой, что я поднимал запускающий процесс установки тумблер.

После начала работы кресла вместе со шлемом, я проверяю еще раз экраны, не вижу ничего подозрительного и ложусь спать на пластиковую кровать во второй комнате, оставив Терека пока сторожить вход и появление второго зверолюда.

Потом приходит второй, он уже побольше времени провел снаружи, правильно понимая, что сейчас идет установка СИСТЕМЫ для его товарища. Как раз после его появления шлем перестал жужжать и издал уже знакомые звуки об окончании загрузки и распаковки программного приложения.

— Так, ты — сюда! — показываю я второму на кресло.

— Ты, подожди здесь, скоро я тебя помогу, — говорю первому и указываю на кровать в первой комнате.

— Терек, можешь поспать пару-тройку часов, пока я буду нелюдей учить с СИСТЕМОЙ разбираться.

Так дальше все и идет, учу каждого зверолюда по очереди, как опустить вниз ТАБЛИЦУ, чтобы было удобнее смотреть и кратко объясняю принцип ее действия.

Терек пока спит эти два часа, а я незаметно морщусь от вони из пастей своих учеников, но деваться некуда.

Как говорится — взялся за гуж, то есть назвался Первым Слугой, не говори, что не дюж!

В общем в середине ночи я выпустил всех нелюдей по очереди к их собратьям, научив их немного пользоваться СИСТЕМОЙ. Много им и не требуется вообще, но соплеменникам они должны обязательно продемонстрировать полученные умения. Показать, что теперь именно они, мои ученики, стали проводниками между всеми зверолюдами и их Богом.

Свою силу передавать не стал, конечно, потому что у меня слишком крупные значения в ТАБЛИЦЕ установлены.

Это граф мог бы своими сотыми долями умений поделиться, но никак не я. Ни к чему такая лишняя радость Обращенным.

Потом опустил люк, но не стал его закрывать, оставив первую дверь открытой, чтобы услышать постукивание.

Пусть покажут своим в шатре, что теперь могут делать с сознанием соплеменников и все вместе радуются.

— Спи старина, мы тут одни теперь остались, — замечаю я приподнятую с кровати голову наемника и сам перекусываю вяленым мясом из своего мешка.

Потом тоже ложусь спать около кресла, свернув, связав и собрав все проспекты в свой мешок.

Рано утром меня будит проснувшийся и уже что-то жующий Терек.

— Ваша милость, утро наступает, я в люк посмотрел! Что теперь делаем?

— Теперь нам, уважаемый, нужно быстро переговорить с нелюдями и прийти к одному правильному решению. Они точно должны сейчас больше всего хотеть найти своего давно уже пропавшего Бога, поэтому мы сядем на их козлов и поскачем к нашим вместе с ними. На козлах это гораздо быстрее получится, за полдня доберемся до дальней дороги.

— А дальше? — все же сильно переживает Терек насчет того, что наши люди увидят его рядом с такими товарищами.

— Доберемся до дороги после обеда, там ты пойдешь искать наших и пригонишь мне один мою лошадь вечером или, скорее всего, только утром. Наших оставишь недалеко от стоянки на дороге, где я останусь ночевать со зверолюдами, потом сразу вернешься к ним. Выедете тут же на дорогу к крепости и держитесь ее до Станы. Там переплывайте на тот берег и дуйте в Патринил.

— А вы, ваша милость? Что будете делать?

— А я поеду с ними следом за вами на солидном расстоянии, только у крепости переправляться мы не станем, конечно, поедем к Патринилу по этому берегу, а там буду ждать от тебя лодку в паре километров ниже городка.

— Как я вас найду? На реке?

— Да масляным фонарем помашешь с реки, я тебе тоже огнем отвечу. Или просто голосом позову! — сразу же передумал я с факелом бегать по прибрежным кустам.

Предварительные планы обговорены, теперь осталось договориться с нелюдями.

Смотрю последний раз на экраны, нелюди просыпаются и подтягиваются к кургану со стороны люка, потом вижу нашу сладкую парочку, собирающуюся заходить в бункер.

Они стучат условленным стуком, рядом с ними никто не прячется, да и не должен никто больше так себя вести.

— Открывай! — кричу Тереку, он задвигает первую дверь, а я опускаю люк из нижней комнаты в закрытое положение.

Судя по размерам лаза и лесенке под ним, пришельцы могут пролезать в двадцатисантиметровые отверстия, когда сюда прилетают, так что совсем неудивительно, что могут по лазу в пещере пролезть, особенно когда сильно поголодают.

Лет сто пятьдесят подряд.

— Это, сюда их лучше не пускать, — указываю я ему на вторую комнату. — Там я лишние вещи прибрал, которые зверолюдам лучше не оставлять и не показывать.

Моя задумка срабатывает легко, зверолюды торопятся познакомить нас со своими вождями, забирают сразу свои мешки и тут же выбираются на улицу, аккуратно опуская люк.

Я пока открываю вторую дверь и гашу все силовые тумблеры, теперь они только маленькими пятнышками синего света показывают свое местоположение. Потом прихватываю мешок и первым выхожу в тамбур, где ко мне присоединяется Терек, он задвигает дверь, а я тут же откидываю люк и выглядываю наружу.

Да, вожди стоят самыми первыми, за ними еще мои Обращенные нелюди, за ними все остальные зверолюды.

— Недолго Обращенные будут вторыми со своими способностями, — понимаю я. — Подвинут вождей неминуемо.

Выбираюсь из кургана, подхожу к вождям и делаю легкий поклон, прижав руку к сердцу. Так положено приветствовать друг друга у поклонников Падшего Бога, поэтому получаю такой же ответ, но с определенной задержкой от вождей.

— Ага, ведут себя определенно вызывающе обычные военные вожди племени перед лицом Первого Слуги! — констатирую для себя.

В принципе, такого поведения я и ожидал, но, как истинный брат по вере не должен обращать внимания на такие внешние раздражители. Обращать не должен, а вот потом на место ставить обязан.

Нападать, вроде, не собираются прямо сейчас, луков приготовленных в руках у зверолюдов нет и остального оружия тоже.

Поэтому сразу говорю:

— Я еду к Нашему Богу прямо сейчас! Кто со мной, тот герой!

Не знаю, что думали устроить вожди здесь на месте, праздник непослушания или еще что, поэтому я сразу же их задвинул на задний план. Тут уже Обращенные вышли на первый план, сразу же закивав головами и начали работать переводчиками.

Переговоры между высокими договаривающимися сторонами затягиваются на целый час, Терек отошел в сторонку и просто сидит на траве, смотав нашу сетку заодно.

Но моя сверхзадача явно давлеет над всеми остальными проблемами и срочными делами племени.

Вожди пытаются как-то отмазаться от великой чести сопровождать Первого Слугу в его поисках, но Обращенные, которые бывшие шаманы, прямо заставляют их слушаться меня. И чем дальше, тем больше заставляют, так как понемногу ощущают свою новую силу.

Шансов отбиться от самой Великой Задачи — от спасения Нашего Бога у вождей нет.

— Не нужно все племя отправлять за Стану! Хватит шестерых молодых воинов, одного опытного и обоих Вторых Слуг! Им положено находиться при мне во время исторической встрече с Богом! И этого хватит! Мы туда не воевать идем! А требуется добраться до Нашего Бога совсем незаметно и вернуть его к жизни!

Да, так бы, если ехать целым племенем, то нужно с неделю собирать припасы для всадников и корм для их козлов, а так на десяток зверолюдов и одного меня хватит имеющихся сейчас около кургана.

Тем более, через день-два пути на берегу Станы появится свежая травка для однорогой скотины, уже полегче станет всем путешествовать.

— Терек, мне тоже отложите припасов отдельно, себе в Патриниле купите еще. Заберешь мой мешок, выложишь из него проспекты эти пластиковые, смотри их не потеряй, они в одном только экземпляре здесь имеются, — обговариваю я с наемником наше будущее взаимодействие.

Пока Одаренные заставляют собрать всю жратву остальных воинов и лично отбирают себе зеленую молодежь. Которая как раз на подвиг очень стремится, хочет активно участвовать в спасении своего Бога.

Еще через четверть часа мы с Тереком оказываемся в седлах на козлах, рядом с нами выстроился отряд зверолюдов с запасными козлами, нагруженными провиантом, ни одной гиенолошади нет в коллективе. Оба основных военных вождя с нами не едут, посылают своего третьего приятеля по силе и опыту.

— Через две недели пусть ждут нас около крайней дороги, у разрушенной крепости! — показываю я рукой и говорю я первому нелюдю, после его перевода остальному племени трогаю вперед однорогую скотину.

Он переводит и передает мои слова вождям, вскоре наша небольшая команда уезжает на километр от кургана, когда, обернувшись назад и приставив подзорную трубу к глазу, я вижу, как остатки племени вместе с арбами, быстро свернув юрту, тут же двинулись назад.

Им тоже дня четыре добираться до своего стойбища около какого-то оазиса в степи, питаемого большим родником.

Теперь мы с Тереком едем немного впереди остальной команды, потому что решили совсем не смешиваться со зверолюдами. И они этого не хотят, а мы тоже, особенно вдыхать аромат их давно немытых тел, да и морально проще ехать только вдвоем, спокойно разговаривая и обсуждая наши планы.

Довольно коварные планы вообще по отношению к временным союзникам.

Козлов мы хорошо так подгоняем, потом светило заставляет спрятаться на пару часов для отдыха. Наши маскировочные сети снова дают нам кое-какую тень, даже рогатые спутники стараются спрятаться под них от лучей Ариала и с удовольствием там дремлют.

Снова едем после отдыха и к вечеру, за пару часов до заката светила добираемся до последней дороги. Там находим довольно быстро наши торчащие палки, Терек отправляется так же на козле на поиски нашей стоянки, а я поднимаюсь на холмик повыше и долго наблюдаю, как он удаляется от меня.

Делать больше ничего, зверолюды разводят костер и опять жарят какое-то свое мясо, а я наблюдаю пока за приятелем.

Вроде даже вижу, как он кого-то встречает уже в сумерках, но уже на самом пределе зрения и спускаюсь вниз.

Вечером к моему костерку приходят оба Обращенных, расспрашивают меня своим рычанием про установленную в лохматые бошки конструкцию, пытаются с ней побольше разобраться.

— Поняли уже, что за крутую вещь получили? — усмехаюсь я про себя.

Говорю им стандартные установки, что нужно делать, чтобы прокачивать ментальную силу и внушение, но особо не парюсь. Показываю, что так просто моя мудрость на них не прольется, для этого нужно будет много стараться и слушать мудрые слова Первого Слуги.

— Ну, они и сами бы не поняли слишком хорошего отношения от меня, — говорю себе, когда первый и второй возвращаются к своему костру. — С ними нужно пожестче себя вести, тогда будет нормальное отношение, как положено со Старшим себя вести.

Все же пренебрежение к людям у зверолюдов зашито в подкорке головного мозга.

Утром Терек приводит в поводу мою лошадь и оставляет мне мешок припасов, теперь мне хватит еды на пару недель. Рожа опять стала сильно недовольная, когда он моих спутников снова разглядел.

— Ну и мне они не нравятся, но пока придется потерпеть. Камни тяжеленные сами себя не перетаскают, — говорю я ему. — Хватит кривиться, а то еще разбегутся работнички.

— Как там? Все живы? — спрашиваю у него.

— Нормально, волки не приходили. Что теперь?

— Возвращайся к нашим и выезжайте на дорогу.

— А почему именно на дорогу? — не понимает Терек.

— Чтобы я видел вас в подзорную трубу и контролировал расстояние, а то еще столкнемся нашими отрядами. Объясняй потом, что мы пока вместе едем. В общем ты смотришь в свою трубу, чтобы мы вас не догнали, а я смотрю в свою, но нелюди уже знают, что мои люди впереди едут.

— Ладно, поехал я, — сказал мне Терек.

— Не забудь про лодку, каждый вечер с лампой катайся по реке. Можешь служанку какую взять с собой, — напоминаю я ему. — Чтобы не скучно было!

— Обойдемся, — ответил наемник и быстро ускакал вперед.

Я пересел на свою лошадку, устроил мешки и передал повод от козла первому нелюдю.

— Теперь едем к реке! — скомандовал сам и тронул лошадку.

Пока все нормально идет, а может еще и лучше все выйдет.

Глава 13

К реке мы приехали уже к вечеру, пришлось остановиться и немного обождать, пока все люди Терека переправятся на ту сторону. Очень небыстрое это дело, народ плавать не умеет и только на своих лошадей рассчитывает во время переправы. Даже ногами работать не могут, поэтому постоянно впадают в панику и притапливают лошадей.

Ведь обувь не сняли почти никто, лишнюю одежду тоже, я уже подумал, что половина потонет. Надо было лодку искать в любом случае, но Терек, понимая, что позади едем мы со зверолюдами, что-то не сильно подумал и дал приказ сразу лезть в воду.

— Средневековье дремучее! — только и выругался я, наблюдая сверху комедию, которая в любую секунду может превратиться в трагедию.

Впрочем, нашему отряду лучше не приближаться слишком близко к берегу, а то всякие рыбаки понесутся поднимать панику, что зверолюды снова вышли на тропу войны.

Выше по реке их вообще еще не видели ни разу, но все местные заранее очень-очень боятся свирепых людоедов.

Думаю, что люди теперь держатся вообще только той стороны после сурового урока, выданного степью за последние пару лет.

А уж на степной берег теперь не высаживаются ни в коем разе, это строго запрещено.

Крепость-форт все так же стоит сильно разрушенная, никакой ремонт не начинался до сих пор. Следы пожаров явно, что они прошлогодние, значит пока не до нее огромной Империи. Не начинали строить и восстанавливать за все это время, хотя по плану должны были уже что-то делать с ремонтом.

Да еще другие проблемы появились, сейчас главные люди Империи больше озадачены внезапным противостоянием с Вольными Баронствами, наверняка им всем явно уже не до степной окраины.

Ну, нам же проще тогда, что военного присутствия имперцев здесь совсем нет, никто разведку тут не рассылает по степи и не выглядывают из наблюдательной башни зоркие дозорные. Империя очень сурово получила по зубам от зверолюдов, настолько сурово, что совсем забросила пока эту сторону Станы.

Со временем, если ей дать такую возможность, разберется с Баронствами, а потом повоевавшая армия тронется сразу же в степи, жечь траву и держать строй под градом зверолюдских стрел. Если начать наступление по весне, то на пару месяцев найдется под ногами, чем кормить лошадей.

Додумаются ли до этого имперские военные — большой вопрос? Если только Тварь разберется немного в ситуации, а военные не слишком налажают и все тотально не украдут.

Еще я хорошо вижу на примере своих поголовно зеленых спутников, чем степь оплатила свою, скорее всего, временную победу — жизнями почти всего предыдущего поколения зверолюдов.

Но это печальное знание зверолюдов рядом со мной никак не угнетает, пока они просто радуются своей победе и думают, что она на века. Плодятся усиленно и готовятся гнать имперские войска все дальше на восток.

— Что с них взять, наивные чукотские дети степи, да еще без своей письменности, — думаю про себя. — Не могут еще никак мудрость накапливать в поколениях.

— Следующая крепость вниз по реке такая же? Или имперцы успели ее восстановить? — спрашиваю я Первого на отдыхе, показывая на разрушенный форт.

Это они должны знать определенно, как по моему мнению.

Обращенным я рассказал, что сам являюсь жителем Вольных Баронств, у которых никаких вопросов со зверолюдами вообще никогда не возникало. Ни к чему создавать лишние проблемы, когда можно обойтись без них. К имперцам отношение у зверолюдов сурово отрицательное в любом случае, а к другим людям просто отрицательное.

Это значит, что съедят так же при первом удобном случае, но издеваться особенно не станут.

После моего вопроса следует весьма горделивое рычание от него и Второго, из которого мне становится ясно, что в прошлом году к концу лета и соседнюю крепость, которая мой почти родной Теронил, опять беспощадно захватили и сожгли вместе со всеми новыми постройками. И еще почти полностью перебили всех воинов, а вот рабочие смогли удрать на оказавшейся около причала дежурной скуфе.

— Понятно, что новички из воинов, да еще на разрушенных укреплениях, не смогли остановить даже небольшой отряд степняков.

Ну, как я и думал, что не зря нелюди выставили разведку вокруг крепости, что не дадут ее быстро восстановить.

Дождутся подходящего момента и снова ее осадят, чтобы взять первым же штурмом.

Нелюди заметно гордятся своими победами за прошлые годы и очень любят порычать на эту тему.

— Ну, что-то такое я на самом деле тогда и предчувствовал. Не зря столько дозоров тут бродило. Все-таки решили местные степные жители потратить еще немного усилий заранее, чтобы наглядно потыкать Империю носом в дерьмо, — говорю себе, вспоминая такие уже далекие события прошлого года.

Когда совершил свой второй поход на курган и нашел там верного спутника, которого пока пришлось оставить Клафии с Ветрилом.

Захватить полуразрушенную крепость в сотню раз проще, чем снова целую штурмовать. Потери окажутся всего в несколько десятков нелюдей, а не в целую тысячу, как примерно вышло при штурме Теронила, стены которого уже я защищал собственной персоной. И отлично защищал на самом деле, прибил камнями и проткнул копьем с пару десятков нелюдей, рассчитался по полному раскладу со своими бывшими хозяевами.

Но вот сейчас хвалю нелюдей за свирепость и настойчивость, как и должен говорить житель Баронств, питающий к имперцам заметную неприязнь по жизни.

Как говориться, доброе слово и людоеду-людоящеру приятно.

Когда отряд Терека наконец переплыл с лошадями реку и скрылся за прибрежными кустами, я спустился с холмика, на котором наблюдаю саму переправу и спрятал пока подзорную трубу в обклеенный кожей тубус.

— Едем вдоль берега, но к нему не приближаемся. Так, чтобы нас никто не видел! — отдаю распоряжение шаманам и нелюдю-вождю.

Они что-то рычат и гнусавят в ответ, как я понял — предлагают переправиться так же здесь, но в мои планы такое не входит.

— У нас очень тайная операция! Никто нас не должен вообще видеть из людей! Я знаю дорогу в нужное место только от следующего города! Не будем же мы бродить лишние пару дней по местам, где люди живут!

Нелюди какое-то время переводят друг другу мои слова продолжающимся рычанием.

— У городка вверх по реке мне пригонят лодку, поэтому Второй Слуга получил мой приказ и поехал вперед. Вас я перевезу на лодке на тот берег, а козлы переплывут сами следом за хозяевами! — объясняю свой замысел.

Приходится так делать, ибо плавать рядовые нелюди вообще не умеют, только некоторые из разведки могут держаться за шею своих гиеноконей или козлов. Но таких вообще немного в степной армии, и они этому делу специально долго обучаются. А тут просто из-за выступающего в реку основания крепости кажется, что придется меньше плыть на добрый десяток метров, что противоположный берег гораздо ближе, вот нелюди и засобирались здесь переправляться.

Ну, зверолюды большой воды реально боятся и поэтому известие, что переправа окажется довольно простой для них самих, здорово обрадовало всех присутствующих нелюдей.

А мне с ними лишнего кататься по людским землям точно не стоит, места на той стороне реки не совсем такие безлюдные, а вполне хорошо заселенные, особенно дальше вверх по течению реки. Увидит нас кто-нибудь случайно и с вероятностью в девяносто пять процентов все свидетели попадут нелюдям в котел. От быстрых козлов и тяжелых стрел не спрятаться нигде местным крестьянам, не ускакать на крестьянских лошадках.

Ни на дереве, ни под водой, когда дело пахнет ужином со свежим мясом, нелюди все как следует перевернут, чтобы найти добычу. Когда меня искали, так все берега и коряги копьями проверили очень тщательно.

Ну, еще нас тогда раскатает первая попавшаяся баронская дружина, потому что убивать людей ради спасения своих временных союзников я очень не хочу.

Придется тогда отложить раскопки пещеры на неопределенное время, но что поделаешь.

— Им Бог разрешил людишек кушать, а кто я такой, его первый Слуга, чтобы божье слово оспаривать? — говорю сам себе. — Придется всем головы скручивать, а кто же тогда станет мне секретную пещеру разбирать несколько дней от завалов? Не жалея себя и не щадя своих лап?

Поэтому мы едем один час вдоль реки, удаляясь от нее постепенно, находим подходящее место уже в наступающей ночи и встаем на ночлег.

Меня опять посещают Обращенные, желающие приобщиться к мудрости СИСТЕМЫ, занимаюсь с ними чуть времени и отправляю обратно. День сегодня оказался хлопотный и трудный, пришлось сделать большой переезд по раскаленной степи и мне не до учебы вообще. Хочется откинуться на плаще и укрыться вторым, а не объяснять очень тугим на обучение зверолюдам всякие хитрости и тонкости, которые им заведомо не пригодятся в скором времени.

Зверолюды попробовали поспорить со мной, что хотят больше знаний получать, пока есть много свободного времени, пришлось продемонстрировать свою большую ментальную силу Первого Слуги. Надавить на них ментально, чтобы резко сорвались с места и, сильно спотыкаясь, убежали от меня в далекие кусты гадить.

— Жизнь висит на нитке, а все думают о прибытке!

Едем всего два дня, ну еще в кургане сутки пообщались, а уже бесят меня серьезно такие черти.

Питаюсь своей едой, варю себе отдельно кашу с мясом в небольшом котелке на собранных нелюдями дровах и потом пью ароматный ксанфский чай, к которому здорово пристрастился в королевстве.

Следующий день и за ним еще один мы держимся на расстоянии пары километров от русла реки, а к вечеру я с верхушки одного из начавшихся попадаться деревьев уже рассмотрел знакомую пристань Патринила.

Терек должен был добраться раньше меня сюда, все же его отряд едет не по уже начавшейся девственной лесостепи, а по нормальной дороге вдоль берега. Но приехали они сегодня к обеду, наверно, не раньше или еще позже, так что может он еще лодку для меня не нашел.

В принципе мы договорились на завтра конкретно, но я сам попросил его все устроить побыстрее, поездка с нелюдями рядом не нравится и мне самому. И чем дальше — тем больше не нравится, явно вижу наши огромные различия, еще их бестолковую кровожадность и непомерное самомнение даже в отношении самого Первого Слуги.

— Ничего, тем с большим удовольствием сверну всем шеи, — успокаиваю сам себя, слушая раздающееся время от времени рычание у соседнего костра.

Раздающееся и сильно раздражающее, тем более, что кое-что я теперь в нем понимаю.

Ну совсем разные мы и это никак не изменить, да еще тяжелые воспоминания о прошлом рабстве дают себя знать.

На следующее утро проехался по округе, оставив зверолюдов на прежнем месте, нашел лучшее место для переправы, чтобы оба берега оказались хорошо заросшими кустами и деревьями, но с пологим спуском к мелкой воде. Наблюдаю долгое время за пристанью и самим городком, нет ли там какой непонятной суеты, означающей, что наш отряд заметили случайные свидетели.

Но стоит полная тишина в разморенном серьезной жарой и провинциальностью Патриниле, потом все же рассмотрел Терека с парой стражников, разговаривающих о чем-то с рыбаками и понял, что мое задание будет сегодня выполнено.

По итогу он арендовал солидный такой ботик для серьезной рыбалки, чем меня не особо порадовал.

На нем, конечно, можно за один раз всю банду зверолюдов перевезти, меньше светиться выйдет, но веслами на нем нужно вдвоем махать, как минимум. Мне это дело не особо положено, а бестолковые силачи-нелюди с совместной работой веслами с первого раза точно не справятся. Будет круглое такое суденышко крутиться на одном месте поначалу, это как пить дать. Придется ими командовать лично мне, да еще в ручном режиме.

Ближе к вечеру сам Терек с парой стражников на веслах проплыл рядом со мной, засевшим уже давно в кустах, получил нужный сигнал голосом и пристал к берегу.

Я тут же заскочил в лодку и скомандовал плыть вниз по течению своим стражникам, сидящим на веслах.

Которые очень удивились, увидев меня внезапно здесь же рядом с городком, где сами проживают, но выскочившим из кустов другого берега.

Мы обнялись с наемником, и я спросил:

— Как у вас дорога прошла и как городок? Трактир хороший?

— Все хорошо. После всех непоняток в степи, теперь все в самый раз. И кормежка, и цены дешевые, и девки сдобные, совсем не балованные. Выдал парням имперской монеты по два золотых, теперь все время на бабах отрываются, — весело рассказывает Терек. — Доехали вообще без вопросов, никто не приставал к нам и лишнего не спрашивал.

Это он про местным имперских дворян рассказывает, которые останавливались узнать, что за люди с оружием по их владениям ездят, но услышали чистую имперскую речь и сразу отстали.

— Вот, видишь, как тебе наше путешествие в тему пошло! — замечаю я наемнику, но он и не спорит:

— Полезное дело вышло. Если бы говорил, как раньше, так просто не проехали бы.

Лодка уткнулась уже в берег носом, стражники вышли и отошли подальше, чтобы мы с наемником могли откровенно переговорить. А поговорить нам есть, о чем, потому что они здесь по моей воле оказались и ответственность за поездку тоже я несу. Требуется все подробно обсудить, как правильно непростое мероприятие устроить, раз уж пока все идет по моему плану и отряд зверолюдов вскоре окажется в нужном месте.

— Планы у тебя такие же, ваша милость? — спрашивает он. — Где тебя искать с ними?

— Все так же. По дороге нужно выезжать из Патринила в сторону ближайшего солидного города, который Кворум, ехать часа два, два с небольшим. Там дорога начнет огибать склон, весь заросший кустами, больше примет у меня нет. За ним распадок в горы ведет и через час пути приводит к холму, где могут остаться следы от прошедшей там схватки. Но это я тебе на самый крайний случай говорю, так искать меня особо не нужно.

— Это на какой же случай?

— Ну, если ранят меня эти черти или даже ногу подверну в горах. Я к этому склону около дороги постараюсь добраться в любом случае. Так что начинайте кататься туда примерно через три дня после обеда. За пару часов доедете, покричите меня там, в распадок на полчаса езды заберитесь и возвращайтесь ужинать в Патринил. Если за неделю не выйду к вам, тогда с утра доберитесь до холма со следами схватки. Там еще внизу коновязь у разбойников была прямо под холмом, должны остаться какие-то следы от веревок на деревьях.

Потом вспоминаю, что я со зверолюдами тоже не пешком туда придем.

— Да там моя лошадь стоять будет и козлы зверолюдов. Должны стоять, в округе места лучше рядом нет.

— А дальше? — спрашивает Терек.

— Сами в горы не лезьте, если только прибейте дозорного от зверолюдов, да еще всех козлов тоже, мою лошадь заберете. Может и такое случиться, что погибну я там.

— А нам что тогда делать? — уже угрюмо спрашивает наемник, которого в эту непонятную ему историю затащил именно я своей волей.

Хрен его знает, как там все около упокоища Твари пойдет, сколько времени придется разбирать завал и что я там найду.

Лучше немного подстраховаться, чтобы мои люди меня с большей вероятностью все же нашли, поэтому я обещаю Тереку:

— Срублю молодое дерево так около склона, чтобы оно своей вершиной показывало на сам распадок, который приведет к нужному холму. И стоянке скотины.

— Это другое дело, — радуется наемник, понимающий, что искать в незнакомом лесу незнакомый склон, а за ними такой же незнакомый распадок и холм — довольно тягомотное и бесполезное дело. — С таким указателем все найдем.

Если нет правильного указателя направления, то куда приведет дорога — одному богу известно.

Да еще при этом придется ожидать внезапной встречи с одним из нелюдей, который останется сторожить скотину.

— Ты с ним на мечах не рубись! Дай по башке и все! Как только увидишь рожу нелюдя, — предупреждаю я Терека.

— Дальше что делать? — по-деловому спрашивает он.

— Если я не найдусь через пару недель, то отправляйтесь к графу обратно. Держи еще монету! — я передаю все оставшиеся у меня деньги наемнику. — Особо не жалейте, можете все потратить в пути. Возьмешь под себя тогда моего Ветрила, я его с подругой оставил в Варбурге торговать. У него примерно семьсот монет ксанфского золота при себе оставалось, когда я уезжал. Будет на тебя тогда лично работать, — передаю на всякий случай парня новому хозяину, если сам сгину.

Не должен вроде, но, кто его знает. У меня свои коварные замыслы по отношению к зверолюдам, вполне возможно, что и они такие же примерно ко мне питают. Внезапный удар копьем в спину или во время сна убьет меня так же, как обычного человека. Единственно, что я могу про него заранее понять, только если это не окажется такое внезапное и спонтанное решение одного из зверолюдов.

Потом Терек отпихнул меня на ботике с берега, и я погреб в присмотренное пониже место. Бороться с течением на этом неуклюжем плавсредстве — так себе затея, если грести в одиночку, поэтому я пристаю к берегу на сотню метров ниже по течению.

Затаскиваю со своей силушкой нечеловеческой нос ялика подальше на берег и еще обматываю веревку вокруг кустов.

Пара часов пройдет и можно будет начинать переправу.

На реке виднеется пара рыбацких лодок, они видели, куда я тут приплыл, но не должны мешаться под ногами уже в полной темноте.

Впрочем, на воде темнота не такая абсолютная, ее гладь отражает свет от пары здешних лун и дает возможность немного ориентироваться между берегами. Понаблюдал за рыбаками, собирающими сети на мелководье, дождался, когда они уплыли обратно в Патринил и заторопился к своему отряду.

Вернулся к лагерю и скомандовал Первому и Второму готовиться к переправе. То есть готовить козлов и мою лошадь, освобождать от лишнего груза, благо плыть нам всего метров восемьдесят.

Вскоре я подогнал ялик поближе к месту посадки и принялся руководить вообще не привычными к таким переправам нелюдями.

Но понервничать получилось изрядно. Пока правильно разместил бестолковых зверолюдов в ряд на солидной отмели с ровным дном, выстроив за ними их же козлов, чтобы они не мешали друг другу со своими длинными поводами.

Пока сам спустился к ним на посудине.

Пока научил Обращенных, как нужно принять ялик и как его держать на плаву, пока все погрузятся и сядут на весла под моим присмотром. Как им самим залезть на борт с помощью соплеменников, но так, чтобы не опрокинуть посудину.

Раздал десяток оплеух тяжелой рукой непонимающим ничего долбоящерам, когда они пытаются всей толпой кинуться на один борт и опрокинуть посудину. Разогнал всех по местам и запретил вообще ходить по посудине.

Руки своей не жалел, как раз в этот сложный момент показал себя явным лидером в команде.

Козлы и моя лошадка расставлены по отмели по пясти и бабки в воде, говоря нашим человеческим языком и должны тронуться одновременно в воду за своими хозяевами, чего, конечно, не получилось.

Я пока обоими руками контролирую весла в лапах нелюдей, чтобы они хоть как-то гребли вместе и не шлепали по воде со всей своей силушки.

Но у меня ее оказалось все же побольше, удалось постепенно наладить правильное и плавное движение весел, так что на животных я даже не оглядываюсь, а они сами неплохо справились с переправой.

Как я в принципе и ожидал, на воде скотина зверолюдская держится без проблем, явно умнее и привычнее своих хозяев.

Когда лодка ткнулась в берег, понятно, что мимо заранее присмотренного мной места мы промахнулись, пришлось снова раздать лещей, чтобы все нелюди сидели на своих местах, а не ломились полными дураками на выход. Обращенные, которые сразу понимают мои слова, снова поставлены по пояс в воде держать сам ялик, остальные подтягивают своих животин поближе и по моей команде по очереди слезают в воду, потом выводят козлов на берег, где замирают в кустах.

Так и справился я с переправой, но процесс оказался реально сложным, а еще нам сильно повезло, что скотина никак не упиралась и не испугалась плыть по незнакомой реке.

— Фу, — я вытер реально заливший глаза пот и только порадовался, что обратная переправа пока не планируется.

В любом случае я ей больше заниматься не стану.

Выстроил всадников в кустах, затащил с Обращенными посудину повыше и забрался на свою лошадь. Седло мокрое еще, распрягать полностью скотину не стали, чтобы лишнего времени потом не возиться со сбруей.

Выехали на дорогу вдоль реки, проехали с километр, и я решительно свернул на маленькую тропку в лес.

Пусть и не знаю, куда она точно ведет, но направление примерно правильное, больше пока ничего толкового не придумать.

Впереди у нас Патринил лежит, до него остался тоже всего километр, так что лучше пока уйдем с дороги и с парой факелов попробуем найти хорошо заметную дорогу до Кворума.

В итоге поиски не задались, поплутали в темноте еще с часок, да и встали на привал. Костры я разводить строго запретил, нелюди пожевали что-то из своих припасов, я просто выжал одежду и надел сухую, после чего скомандовал всем спать, кроме дозорного.

Никого из людей во время посадки, переправы, выгрузки и последующей дороги не почувствовал рядом, поэтому искренне надеюсь, что погони за нами не будет.

Однако, рано утром, когда первые лучи Ариала осветили верхушки деревьев и лагерь начал собираться к переходу, дозорный заметил охотника, который тихо бредет по лесу и проверяет расставленные на поляне силки. Идет прямо на нас и вскоре точно обнаружит такую толпу однорогой скотины и настоящих зверолюдов, что будет дальше — понять не трудно.

— Возьмем в проводники его, — шепнул я Одаренным. — Готовьтесь стрелять тупой стрелой.

Дело им хорошо знакомое, постоянно таким образом берут пленников, когда мясо свежее уже есть, а они попались где-то по пути, поэтому требуются в целости и полной сохранности без ран. Чтобы могли идти сами пару дней или до вечера хотя бы, когда попадут на жаркое или в котел.

Пришлось отдать приказ приготовить луки, и когда немолодой мужик сунулся на опушку, его тут же один из моих Обращенных выбил из сознания привычно метким выстрелом. Второй в это время его страховал, но второй выстрел не понадобился.

Пришлось мне оставить нелюдей на своих местах, самому связать охотника и притащить к лагерю, вставив кляп в рот из своей более-менее чистой портянки, другой подходящей тряпки не нашлось.

Потом я привожу мужика в чувство, его глаза в ужасе раскрываются. Кругом толпятся страшные зверолюды и одно только мое человеческое лицо видно рядом с ним. От чего ему становится еще страшнее.

— Не повезло тебе, охотник. Теперь будешь показывать дорогу нам. Где тут дорога на Кворум? — толкаю я его, чтобы вставал. — Быстрее, а то в котел попадешь!

По нормальной зверолюдской наработанной манере общаться с рабами, Первый надевает ему поводок на шею и вскоре мужик ведет меня по лесу кратчайшим путем. Деваться ему некуда, убежать со связанными руками и хитрой петлей на шее точно не получится, хоть и понимает охотник, что не отпустим его, но выбора у него никакого нет.

Так что всего через четверть часа блуждания по лесным тропинкам мы выходим на нужную дорогу и быстро едем по ней, пока никакие повозки еще не тронулись в путь. Я понимаю, что все случайные встречные путники не должны никак пережить роковую встречу с нашим отрядом. Чтобы никто не мешал нам заниматься ландшафтными и прочими землеуглубительными работами хотя бы неделю.

В лучшем случае попадут в рабство и помогут разобрать завал зверолюдам, а потом их участь тоже понятна.

Ну, посмотрим, как еще все с раскопками сложится.

Но такого уж постоянного движения на проселочной дороге по глухим местам пока нет, никто не едет из деревень так рано в Патринил, а путников оттуда мы явно уже обогнали.

Одно, что может привлечь нежелательное внимание — это дерьмо козлов, явно отличающееся от лошадиного и их следы, поэтому я командую Обращенным, чтобы они передали дальше своим:

— Дерьмо собираем и в кусты выбрасываем. Следы наши потом закатают, а вот такие катышки привлекут лишнее внимание.

Ну, зверолюды не особо брезгливые, да еще в степи все отходы имеют определенную ценность, и дерьмо козлов тоже идет на удобрения и прочие поделки. Теперь, если какая-то из степных животин начинает валить на ходу, то всадник тут же соскакивает с нее, собирает лапами катышки и выбрасывает подальше от дороги.

Делают это с очень важным видом. все же смог я передать нелюдям чувство невероятной важности нашего похода.

В общем, маскируемся от возможного обнаружения, как только можем, надеясь про себя, что не пройдут тут в скором времени наблюдательные следопыты и охотники. Которые могли бы здорово возбудиться от следов козлиных копыт той самой скотины зверолюдов, которым тут делать вообще нечего.

Когда появился все еще хорошо внешне знакомый склон с кустами, я с заметным облегчением вздохнул, добрались-таки без особых проблем, куда требовалось.

Один пленник — это совсем небольшая проблема для нас сейчас. Это не целый десяток.

Направил сразу же всадников в низину за ним, передав им раба, подождал, пока они скрылись за деревьями, потом одним ударом топора срубил трехметровое дерево, повалив его в сторону нашего будущего пути.

— Вроде все сделал правильно, — пробормотал себе и принялся догонять теперь свой отряд.

В принципе можно было так не секретничать, нелюди знают, что у меня здесь имеются свои помощники и это именно для них указатель. Чтобы могли найти меня и подвезти припасов мне и моей лошади хотя бы.

Еще час пути между одинаковыми холмами, и я оказываюсь на месте бывшей привязи для лошадей приснопамятных теперь разбойников. Тут еще осталось несколько коротких веревок на стволах деревьев, к которым разбойники привязывали свою скотину. Длинные посрезали, конечно, те же дружинники, которые дочистили стоянку после меня.

Каждая веревка имеет большую ценность в такие простые времена, вот и мы используем оставшиеся, чтобы соорудить привязь для козлов и моей лошадки.

— Одного дозорного здесь оставляем. Потом ему покажем, куда идти, но сейчас пусть пристально наблюдает, не встал ли кто на наши следы, — передаю я приказ Обращенным, военный вождь после их горлового рычания выделяет дозорного из своих воинов.

Затем мы поднимаемся со всеми нашими припасами, проходим стоянку со следами прошедшей здесь сечи, от тел погибших стражников-разбойников остались только отдельные кости.

Хоронить их, конечно, никто не стал, дружинники того норра бросили раздетые тела прямо на месте их смерти.

Пленника ведет на поводке сам вождь, не доверяя никому ценный груз.

Новый подъем до той площадки между склонами, где я ранил одного из преследователей. От обоих погибших тут стражников вообще не осталось ничего, то ли стервятники все растащили, то ли дружинники сюда тоже добрались.

Все зверолюды притихли, поняли наконец, что у меня все серьезно спланировано и вскоре они неминуемо окажутся около святого для них места.

Где спрятался их Бог от безжалостных врагов и где он осенил меня, своего Первого Слугу, благодатью великого знания и великой силы.

Еще двадцать минут неспешного подъема, во время которого я пытаюсь определить, нет ли на мой мозг воздействия Твари, и я завожу пока одних Обращенных под козырек пещеры.

ТАБЛИЦА написала, что Тварь сдохла, но кто его точно знает, что с ней случилось на самом деле?

Может быть она только для нее сдохла, а сама еще живая тут сидит, просто бессильная такая. Теперь я посильнее ее буду, однозначно, но к ее ментальному воздействию на зверолюдов лучше оказаться изначально готовым и тут же начинать бороться.

Пока ничего не чувствую, чему очень рад. Вообще ничего, полная и надежная тишина в ментальном эфире.

Крепким зверолюдам непросто пролезть под козырек, придется перед началом строительных работ расширить проход.

Камень над лазом стоит на месте, его уже хорошо занесло грязью и пылью, больше вообще никаких следов чьего-то присутствия здесь не видно.

— Вот — это вход в пещеру! Который мне показал Наш Бог! — показываю я Обращенным на нагромождение камней в глубине скалы.

Глава 14

Ну, смотрят сейчас мои Обращенные немного недоверчиво на мое же честное лицо. Это нужно признать откровенно, что с большим недоверием его пристально разглядывают.

Привел новых Обращенных человек, называющий себя Первым Слугой Бога, в непонятное подобие пещеры, какое-то незаметное, грязное место в горах и хочет доказать — что это усыпальница Нашего Бога?

Копать нужно обязательно только здесь!

Да с какого это перепуга, вообще интересно бы узнать!

Наш Бог ушел со своей армией воевать безбожников и здесь закончился его славный путь? Не может такого быть, чтобы у него так плохо все закончилось! Или он все же не настоящий Бог, раз спрятался от врагов и остался тут просто выживать?

Значит, он слишком слабый Бог! А слабые вожди могучим зверолюдам не потребны вообще!

И как властители дум особенно, пусть нелюди пока таких слов даже не знают.

— Это зверолюды вообще, как по моему мнению. слишком уж до хрена о себе понимают!

— Что-то явно хотят почувствовать своими еще только формирующимися умениями? Продолжая разглядывать мое лицо.

— Не полную ли я хрень несу? Где тогда у них голос Бога в голове и почему именно здесь нужно начинать вкалывать их нелюдям?

А вкалывать придется много, большие камни вытаскивать обязательно целой толпой по одному и очень долго каждый, даже пара могучих нелюдей с ними не справится.

На пару недель хлопот, не меньше, если все ходы в пещере полностью засыпаны, такая титаническая работа, там же нужно метров пятнадцать вниз опускаться, не меньше. Да еще сами камни вниз бросать — довольно просто, а вот наверх их вытаскивать — очень трудное дело при современном развитии подъемного дела.

Тем более — не любят работать воины зверолюдов вообще никак и никогда. Могут только свою скотину в степи пасти, не слезая с козлов и не перенапрягаясь.

Одна надежда — что завал все же не сплошной, не было же лишнего времени у людей и нелюдей Твари на такой трудовой подвиг. Да и где тут столько камней набрать, чтобы такие объемы забить?

Еще она могла тем же лазером им помочь, конечно, посрезать, где нужно, камень для самого завала. Наверняка и этот появившийся козырек над пещерой — это ее рук, или лап, или щупальцев дело.

Больно уж гладкие тут местами пол и потолок на самом деле, не бывает так в природе.

— Хрен ее знает, как она при жизни вообще выглядит? Во всех рекламных проспектах этот вопрос стыдливо закамуфлирован розовыми силуэтами, — доходит сейчас до меня такое понимание, правда, уже в который раз.

Я отчетливо понимаю, что должен именно убедить в необходимости начать прямо сейчас разбирать завал своих Обращенных, но мое ВНУШЕНИЕ при общении со своей новой паствой и так постоянно работает на максимуме.

Из-за этого я хорошо прокачал именно ВНУШЕНИЕ и немного МЕНТАЛЬНУЮ СИЛУ, но зато солидно упал в ЭНЕРГИИ:

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 47/216

ВНУШЕНИЕ — 54/216

ЭНЕРГИЯ — 37/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 45/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 30/216

ПОЗНАНИЕ — 39/216.

У Обращенных все в СИСТЕМЕ так же, как получилось при установке, самые начальные значения по одной двести шестнадцатой, но ВНУШЕНИЕ они уже прокачали на целую единицу, постоянно упражняясь на своих соплеменниках и очень этим подвигом гордятся.

Сами они мне такие цифры сказать все же не могут даже со знанием языков, я их помню из рассказа графа.

Но, то обстоятельство, что вторая цифра в списке изменилась недавно, все же рассказали своим горловым рычанием.

— Только очень уж они тугие в обработке своего сознания, или я чего-то не понимаю, как с ними работать, да еще сильно не доверяют людям в принципе. Даже тому самому, который здесь гордо называет себя Первым Слугой, — с понятной грустью вздыхаю я про себя.

Нет, чтобы смотреть мне в рот и по любой моей просьбе или даже незаметному намеку разбиваться в лепешку о землю. Все равно считают себя гораздо более важными и значимыми созданиями, чем жалкие людишки.

С большим трудом признают мое преимущество в той же МЕНТАЛЬНОЙ СИЛЕ, тут уже им просто деваться некуда после всех моих обучающих и воспитывающих уроков.

Поэтому мне сейчас придется здорово постараться в убеждении.

Я легко мог бы отодвинуть камень в сторону и показать тот лаз с невероятно гладкими стенками, куда Тварь требовала скидывать ей голые тела жертв, но пока не собираюсь этого делать.

Хотя сразу бы тогда доказал недоверчивым нелюдям, что эта пещера — очень непростое место.

Только мне нужно именно расчистить завалы пещеры и добраться по ходам до самого низа, где должна валяться дохлая Тварь и все, что у нее осталось при себе. Надеюсь, что десяток литров горящего спирта разлетелся недалеко от выхода из лаза и не смог попортить много хороших вещей, хотя саму Тварь все же отправил в небытие.

Наверно, она сама в этот момент пиршествовала на одном из сброшенных тел под тем же лазом и сразу попала под основной удар пламени? Да еще в горячем покрывале запуталась?

Смогу ли я с ними, ее вещами, управиться самостоятельно — вот вопрос, но его лучше решать постепенно.

Сначала добраться до них, потом переговорить со своей командой, основательно так, чтобы не мешались под ногами и потом разобраться с находками.

Есть у меня определенное предчувствие, что там могут оказаться очень полезные вещи именно для меня. Которые сильно помогут мне в пока не очень радостном будущем постоянных поисков моей личности имперской Тварью.

А то еще нелюди дружно решат, что в лаз при большом желании можно спустить нашего пленника, никому из зверолюдов не станет жалко мужика, если он там застрянет или просто сорвется. Еще его придется туда пропихивать как-то, потому что в плечах он явно станет там застревать. Особенно в месте изгиба самого лаза.

Про то, чтобы самому отправиться таким же путем на встречу с Тварью — я вообще молчу. Я в лаз со своими размерами просто не помещусь, и еще никак от нелюдей зависеть в таком щекотливом вопросе не собираюсь, когда застряну там беспомощным организмом с вдавленными в свое же тело руками. Понятно, что я могу их всех здесь на поверхности на большом расстоянии контролировать и заставить вытаскивать меня обратно.

— Ну да, спустят вниз петлю вместо оборвавшейся веревки и вытащат меня за шею? — имеется у меня такое вполне обоснованное опасение.

— Но, вот что получится, если зверолюды задвинут обратно камень? Смогу ли я достать до их сознания через него?

Тварь до меня легко дотянулась после пробуждения, но какой у нее тогда имелся уровень МЕНТАЛЬНОЙ СИЛЫ — я даже близко не догадываюсь. Да и обращалась она со своими умениями в сотни раз увереннее меня, наверняка, что с самого детства с ними росла, а я и сейчас ничего такого почти не умею.

Даже ставить ТАБЛИЦУ не обучен самостоятельно до сих пор, в отличии от того же графа.

И новых Обращенных, кстати.

Вообще не хочу даже в теории такой вариант с лазом проверять, поэтому агитирую Обращенных обратить внимание только на завалы.

— Я их привел сюда с большими хлопотами именно затем, чтобы они здесь работали во спасение своего Бога, как проклятые, а не смотрели на меня с понятным недоумением! — напоминаю себе.

Поэтому продолжаю рассказывать, как именно я почувствовал Нашего Бога в своей голове, и еще как он меня назначил Первым Слугой. Из понятной безысходности, конечно, но вот про такое обстоятельство не собираюсь ничего говорить:

— Именно для того Наш Бог передал мне свою силу, чтобы я организовал правильное и безопасное для Нашего Бога спасение отсюда! Требуется по его приказу достать тело Нашего Бога из самого низа пещеры и отвезти в курган, где он вернет свою силу! Так он мне сказал перед тем, как наделить большой силой! Но надорвался в этот момент, наверно! Сейчас там лежит внизу совсем без сил! Больше он мне не ответил ни разу, хотя я тут провел потом целую неделю, дожидаясь его возвращения!

Нелюди ухают в том смысле, что можно тогда попробовать принести жертву точно так же, как я поступил тогда.

Это они на нашего пленника намекают, конечно, но мне на такое соглашаться нельзя никак, потому что никакая кровавая жертва Падшего Бога, она же Тварь, теперь не разбудит. Ему точно не поможет, а охотника мне все-таки жалко.

Приходит очень старательно и возмущенно врать:

— Думаете, что я не пробовал уже? Жертвами Моего Бога пробудить! Да я снизу троих раненых сам приволок, еще двое пленников мне таскать помогали, когда взял под свое управление их головы! Ну, когда сам немного с ТАБЛИЦЕЙ Нашего Бога разобрался! В общем всех пятерых здесь принес в жертву по очереди, кровь тут текла рекой, но ответа все равно не получил! Не вернулся ко мне Мой Бог!

Прямо чуть не плачу, показывая Обращенным свое настоящее отчаяние от потери любимого хозяина.

Могу, конечно, просто взять их всех под свой контроль и заставить ментальной силой разбирать завал, только это уже будет прямое объявление войны. Такого насилия над своими гордыми личностями зверолюды мне не простят однозначно. Нормальный вариант, если бы нужно было один денек поработать, только сам объем работ мне не известен совсем, поэтому придется работать и убеждать нелюдей в долгую.

Потому что держать их все время под контролем не получится, мне еще спать требуется спокойно, а нелюди должны очень хорошо поработать именно на сплошном личном энтузиазме, как строители первых пятилеток.

То есть как будущие спасители своего Бога из небытия, которые тогда навсегда останутся его любимыми и самыми приближенными к нему нелюдями. На такое обещание они должны повестись, в этом я уверен.

В общем нужно силой убеждения зверолюдов заставить вкалывать, а для этого мне Обращенные должны помочь.

— Так что этот один охотник не поможет своей жизнью ничем. На него у меня другие планы! Он будет работать все время, камни небольшие таскать и с откоса сбрасывать. Потом выведет нас вместе с Нашим Богом обратно к реке самым простым путем. Нужен он нам пока до реки. Там уже лодки снова подготовят мои люди! Можно на той дороге людей наловить, — показываю я на оставшуюся за спиной дорогу, — чтобы в жертву принести, но для этого все равно сначала раскопать завал требуется, чтобы прямо перед Нашим Богом жертвы приносились и к жизни его вернули! Почему-то отсюда они его не пробуждают вообще!

Так что я уговорил Обращенных через час понятными словами и своим ментальным воздействием скомандовать своим соплеменникам, что придется завал разбирать обязательно.

Обращенные вернулись к своим зверолюдам, впрочем, довольно быстро их уговорили приступить к работе.

Все нелюди явно мечтают сотворить что-то особо героическое для славы своего племени и возвращения истинного Бога в степи.

Мы все вместе быстро определили, куда скатывать тяжелые глыбы и начали готовить проходы, правда из рабочего инструмента у нас есть всего одна небольшая кувалда, которую прихватили у кузнеца племени еще у кургана и мой топорик.

— Сюда нужно ломы и лопаты еще привезти, чем я и собираюсь заняться уже сегодня, — так сказал Обращенным. — Вы пока срубите крепких кольев, чтобы камни двигать и приподнимать со своих мест.

— Еще нужны рукавицы рабочие, побольше хорошей еды, ну и весь остальной инструмент, — дальше доношу я до голов своих нелюдей.

Пока пленник и пара молодых зверолюдов начинают расширять проходы, как могут, доставать из завала небольшие камни и сбрасывать их в ближнюю сторону сбоку от пещеры.

У зверолюдов подходящего оборудования для разбора слежавшегося завала тоже не имеется, конечно, у кургана его было просто негде взять, да и в дороге тоже просто так не найдешь.

Зато мой человек, тот самый наемник Терек, им хорошо известный, уже должен купить в кузницах Патринила еще пару тяжелых кувалд, пару ломов, несколько лопат, побольше крепких веревок и всего такого прочего.

Дорогого товара из железа на самом деле, но денег мне не жалко.

Тем более не навсегда покупаем, сегодня купим, а через неделю сдадим обратно за половину цены тем же кузнецам.

Придется ломами и колами приподнимать тяжелые глыбы, накидывать на них веревки и дружно вытаскивать из завала. Потом тащить по более-менее ровной каменной поверхности пещеры до выхода, где их можно сбросить по склону.

Терек может мне все добро сюда доставить без проблем, понятное дело, но мне уже самому весьма обыдло постоянно общаться с нелюдями. Хочется провести хоть одну ночь в кровати, помыться горячей водой, вкусно поесть и помять хоть какую девку в своей постели. Еще всю одежду постирать как следует. Уже две недели, как едем по безлюдным местам, где одни только зверолюды попадаются, зато сразу много.

Так что я сурово настроен уехать сегодня в Патринил и переночевать там, чтобы вернуться завтра днем сюда обратно.

Теперь в пещере работают два нелюдя и один охотник на поводке, обмотанном вокруг камня, остальные со мной спускаются вниз, туда, где теперь можно разбить лагерь. На тот самый холм, где до сих пор валяются останки разбойников. Но они ни меня, ни зверолюдов вообще не пугают.

Стратегическая высота, получается, для этой безлюдной местности, зато рядом с упокоищем.

Здесь внизу в ручье есть вода, рядом много деревьев и имеется место для нормального ночлега с костром. С луками зверолюдов его крутые склоны можно легко оборонять, пока стрелы не закончатся.

— Меняйте своих богатырей каждые три часа, охотник пусть работает без перерыва. Я приеду с нужными вещами завтра к обеду и еще пригоню пару животных на мясо, — это мое обещание немного успокаивает встревожившихся было нелюдей.

Если бы не оно, то сожрали бы охотника зверолюды еще сегодня вечером, хотя верткий мужик, спасая единственную жизнь, очень ловко вытаскивает небольшие камни, и быстро выбрасывает их на склоны. Правильно понимает, что жить будет только до тех пор, пока очень хорошо работает.

Удары по камню из пещеры глухо доносятся до нашего холма, вот внизу, уже около коновязи, их почти не слышно, а через пару поворотов по распадку они совсем пропадают даже для меня, напряженно вслушивающегося в тишину вокруг.

Не должны их проезжающие мимо мужики или владетельные бароны услышать точно, от лагеря до дороги километра три, не меньше.

Решил я себе все же дать передышку от общения с нелюдями, да и без нормального инструмента работа в пещере сильно затянется.

— Пока поотсутствую денек, а по приезду уже посмотрю, как там дела в пещере идут, — говорю сам себе, нахлестывая лошадку. — Здорово, что хоть какой-то городок имеется рядом и мои люди так же недалеко находятся от меня.

Всего три часа быстрого хода, и я вижу окраину Патринила, встречая по пути изредка повозки крестьян.

Которые смотрят на мою одинокую, но благородную фигуру с большим удивлением.

Одет я снова примерно, как имперский норр и норр из Вольных Баронств, что-то такое среднее по одежде получилось.

Явно, что дворянин по одежде и манерам, но сам пока не знаю, кем мне лучше представляться, норром Вестенилом или норром Итригилом. Началась в Империи война с Баронствами или нет — мне ничего не известно на этот счет, поэтому лучше сначала разобраться с таким вопросом, а потом уже называться.

Пока никто из встречных меня спросить ничего не может, но с дворянами и их дружинами мне лучше не встречаться.

Потом добираюсь до знакомого трактира, где вижу через окно наемника и остальных стражников, сидящих в зале за кружками с пивом.

— Ваша милость! Какими судьбами? — поражается Терек, выскакивая на улицы, пока я слезаю и привязываю к коновязи уздечку лошади.

— Старина, не поверишь, так мне обрыгли зверолюдские морды, что оставил их там работать и свалил сюда на денек, — негромко говорю ему.

— Понимаю вас, ваша милость! — смеется наемник. — Мне они тоже очень не нравятся.

— Как доехали до нужного места? И как через реку переправились? Лодку мои молодцы уже нашли и хозяевам отогнали, — кивает он на стражников, тоже выскочивших на улицу, но пока стоящих в сторонке.

— С переправой был не проходящий ужас, несколько раз чуть лодку не перевернули эти черти. Хорошо, что козлы и лошадь проблем не доставили. Еще охотника местного теперь прихватили с собой, пошел с утра ловушки собирать, ну и попал к нам в проводники, — рассказываю я.

— Не боитесь за него, ваша милость? — спрашивает Терек, хорошо понимая, чем все это попахивает.

— Ну, сделал все, что смог, чтобы он остался в живых. Только ведь сам понимаешь, что свидетели таких тайных раскопок нам тут вообще не нужны. Это уже не говоря о том, кто именно завалы сейчас раскапывает. Или что еще там найдется. С ним придется в самом конце решать, если зверолюды его не прибьют раньше. Выбор небольшой — или ко мне на службу пойдет, дает присягу на много лет и, естественно, тогда его ждет переезд в графство, или в реку в конце концов отправится, как лишний свидетель.

— Да, ничего другого тут не придумать точно, — соглашается наемник, за судьбу чужого охотника и не думающий сильно лишнего переживать.

Отдал все вещи в стирку прислуге, напился и наелся вволю нормальной еды и питья, прихватил одну девку из прислуги с собой и завалился на перестеленную чистым бельем кровать. Это номер Терека, он пока к нашим стражникам переехал, чтобы его милость жизни порадовался в условиях какой-никакой цивилизации.

По его словам, здесь, на очень далеком отшибе от цивилизации, никто из простолюдинов ничего не знает про то, какие теперь отношения у Империи с Баронствами, так что лучше мне все же называться настоящим имперцем из-под Ликвора.

У местных баронов он про политическую ситуацию в Империи спросит прямо не может, что вполне понятно. Живет со своими людьми в трактире тихонько, но без дворянина, хотя бы из королевства, лучше ни с кем лишнего не общаться.

А то неминуемо вопросы возникнут — кто такие вообще и что тут дожидаются?

Трактирщика я узнал сразу, а вот смог ли он разобрать в «его милости» гостившего тут год назад с лишним воина Империи — не знаю.

— Ну, тогда был имперский воин в отставке, а теперь благородный норр из Баронств, но такая быстрая карьера трактирщика особо не касается, — говорю сам себе.

Утром сытно позавтракал, купили на рынке пару овец, забрали все заказанные инструменты в кузницах, вместе с Тереком и еще парой стражи с двумя гружеными лошадьми отправились к нашим зверолюдам.

Два часа пути пролетели быстро, вскоре мы уже сворачиваем мимо срубленного дерева в низину. Там еще пол часа езды, дальше отправляемся уже мы с Тереком, оставив стражников нас дожидаться. Я веду свою лошадь, на которой путешествуют овцы, на лошади наемника в тюках собраны инструменты.

Около коновязи я иду первым, чтобы дозорный не напал на Терека, не признав его, но тот уже предупрежден, что я должен вернуться примерно в это время, как сам обещал Обращенным. Дозорный нелюдь теперь занимает правильную позицию на склоне холма в густых кустах, правильно понимая, что оттуда гораздо больше всего видно и сразу сообщает всем зверолюдам в лагере, что Первый Слуга вернулся.

Нелюди спускаются вниз, вскоре Терек уходит со своей лошадью, они подхватывают овец и тюки, после чего я оказываюсь в лагере.

Но тут меня ждет очень хорошая новость, Первый нелюдь своим горловым рычанием сообщает мне, что завал и правда оказался не сплошной. Что охотник смог убрать камни сверху и уже увидел, что там можно пролезть через завал, если еще немного разобрать его, а дальше уже, покуда может факел осветить, идет пустое пространство.

— Отлично! — радуюсь я. — Теперь дальше быстро пойдем!

На такую удачу я на самом деле здорово рассчитывал, а теперь спешу подняться в горы, оставив разбираться с овцами и ломами с лопатами зверолюдов.

Там вижу, как скатываются вниз из-под козырька камни и обойдя это место сбоку, появляюсь в проходе.

Картина, которую я вижу, меня радует, работники прошли примерно пару метров завала, потом охотник смог сверху сбросить камни и просунуть голову в образовавшуюся щель. Ему выдали факел, и он разглядел дальше пустоту, которую теперь разглядываю и я.

За это время он опустил общую высоту завала еще на пол метра, теперь не только мы с ним, но и все остальные зверолюды смогут пробраться поверху, но пока все ждут меня.

Тут уже Первый Слуга должен сказать, что именно нужно дальше делать, как самый знающий.

— Сейчас сделаю факел и полезем дальше смотреть! — говорю я пленнику.

Когда факел готов, я его поджигаю, снимаю поводок с камня и потом передаю факел в руки уже перебравшемуся через завал мужику. Сам перелезаю пару метров по камням, спускаюсь вниз и отправляю охотника шагать вперед.

— Мало ли какую ловушку могли тут насторожить приближенные Твари? Хотя и не было у них на это лишнего времени, — весьма цинично прикидываю про себя.

Пусть в нее лучше бедолага-охотник попадет, который и так уже почти не жилец, чем я своей персоной — спаситель человечества от инопланетной экспансии.

Сначала вижу, что этот завал упирается в пару странно прямоугольных больших камней, которые грамотно вставлены в распор в естественное сужение пещеры.

— Ну, точно Твари и ее лазера работа! Надеюсь, что не весь боезапас она тут спалила и у него срок использования давно не прошел, — опять думаю про себя, отправляя охотника с факелом вперед.

Мы спускается метров двадцать по изгибающемуся вправо ходу и когда оказываемся уже примерно со стороны склона, снова упираемся в новый завал из камней. Он примерно такой же, внизу большие булыжники, наверху поменьше, зато есть достаточно места, куда можно сложить часть камней, чтобы не пришлось выносить их наверх.

— Наверно, это последнее препятствие перед самым убежищем Твари, — решаю я. — По логике так оно и должно случиться.

— Что делать будем, ваша милость? — по-деловому спрашивает охотник, впервые рассмотрев мою дворянскую одежду.

— То же самое, что и там, — показываю я наверх. — Проводи меня назад и начинай снимать верхние камни, пока факел светит.

— А что со мной будет, ваша милость? — тихим голосом спрашивает все понимающий пленник.

— Будешь хорошо работать — останешься жив, — коротко отвечаю ему я и начинаю осторожно подниматься обратно.

Рано еще мужику рассказывать про его судьбу, как я это вижу.

Похоже, что расширение пещеры внизу перед вторым завалом не просто так случилось, слишком ровные там стенки и низ, наверняка Тварь нарезала здесь камней, чтобы сложить себе каменную стену и отгородиться от самой пещеры.

Наверху встречаю всех нелюдей, основная часть инструментов уже поднята сюда, а я рассказываю им про новое препятствие в самом низу.

— Зато до него можно просто дойти, там больше ничего нет!

Ну, на неподвижных мордах остальных зверолюдов, когда им перевели мои слова, ничего не разобрать, но я чувствую, что все они просто счастливы, что нам не придется месяц-два разбирать тут горы огромных камней.

Всего день работы — и первый завал побежден, еще столько же и второй наконец откроет свои тайны!

После коротких переговоров новые двое зверолюдов продолжают расширять лаз, чтобы нам всем было проще вниз забираться и немного больше света попадало в пещеру. Потому что в полной темноте пещеры именно слабый свет, льющийся от лаза, очень помогает ориентироваться в пространстве.

Все остальные спускаются вниз и до самой темноты мастерят факелы вместе со мной.

Первая овца уже этим вечером попадает в котел, радуя зверолюдов свежим мясом. Я тоже себе сварил хороший кусок мяса в котелке, но большую его часть отдал охотнику, смирно сидящему на поводке около зверолюдов.

— Благодарю, ваша милость! А то сил уже совсем не осталось! — искренне радуется мужик. — Только лепешками и кормят!

— Что там дальше видно? Сколько ты успел разобрать? — вот что мне интересно.

— С пару локтей, ваша милость! Потом факел начал гаснуть, я поспешил наверх подняться, — извиняющимся голосом отвечает тот.

— А тяга там есть какая-то? — вспоминаю я про то, что нужно обязательно спросить.

— Факел никуда не колебался, ваша милость, — сразу понял меня мужик. — Все время ровно горел.

Глава 15

Значит все же там тупик! В принципе, это ничего не меняет в моем предварительном плане.

Так и должно оказаться на самом деле, сверху камень плотно встает в закрытом положении на лаз, иначе бы через наваленные камни хоть какой-то сквознячок прорывался. Все микрощели, которые там есть с прошлого года, давно уже грязью и пылью забились от гуляющих здесь зимой ветров.

Но так изолировать одним камнем помещение не получится никак, нужно еще что-то для этого использовать. Думаю, что для инопланетных захватчиков это вообще не проблема — устроить себе полную изоляцию.

— Запах еще пошел оттуда, ваша милость! — вдруг говорит пленник.

— Запах? Какой? — спрашиваю я, а сам понимаю, что точно не лавандой там пахнуть должно.

Труп Твари, еще два голых тела, на которых она отъедалась, наверно, и двое последних покойников в одежде, которые опять же наверно упали на саму Тварь.

Ну, или она все же отскочила от лаза, сгорая вместе с самогоном, в сторону. Могла и не успеть, если улетела куда-то далеко в своем экстазе, наслаждаясь смертью очередной жертвы.

Слишком голодная оказалась, чтобы спастись.

В любом случае там сейчас здорово дерьмово воняет, я уже приготовил себе повязку на нос и рот, нашел даже пару сильно пахнущих растений, с которых ободрал духовитые такие листья. Мне такое дерево еще на службе показали, как раз, когда раздутые трупы хоронили.

Примерно понимаю, с чем мне придется столкнуться в логове Твари, но вообще не переживаю об этом.

Главное самое — добраться до него.

Но пока внизу пещеры ничем заметно не пахло, это говорит о том, что есть сплошная стена из чего-то такого специального, которая задерживает явно гнилостные запахи.

Сами каменные глыбы не могут никак создать идеальное и недоступное для перемещения воздуха из упокоища в пещеру и обратно препятствие. Точно чем-то интересным изолировала себя Тварь прежде, чем впасть в долгий сон в ожидании спасения.

Прошло больше года с тех пор, как тут все окончательно совсем закончилось, температура внизу пещеры, когда я там сейчас здесь оказался, немного выше нуля, теплый воздух с поверхности, попадаю туда теперь, уже чуть-чуть нагрел саму пещеру.

Но в логове без доступа теплого воздуха, в окружении сплошного камня, да еще на большой глубине температура должна оказаться около нуля градусов. При такой низкой температуре тела не так быстро разлагаются и скелетируются, еще неизбежно покрываются какой-то плесенью.

— Плохой запах, ваша милость! Мертвой плотью там пахнет, — отвечает мне охотник. — Я руку просунул между камней и что-то там подвинул немного вперед, вот запах сразу же и появился. Но очень слабенький такой запах все же.

Нарушил герметичность завала охотник перемещением какого-то камня — однозначно. Наверно острым углом что-то проколол или сдвинул.

А слабенький, потому что дырка маленькая образовалась, да и само быстрое, самое вонючее разложение человеческих тел уже закончилось давно. Правда, вся вонь до сих пор там осталась однозначно, придется сначала проводить вентиляцию упокоища.

— Молодец, что рассказал мне об этом, — подумав, отвечаю я мужику. — Этим ничего такого не говори.

— Так они ничего и не спрашивают, ваша милость, — говорит мне он, боязливо посмотрев в сторону веселящихся зверолюдов.

Ну да, его спросить они ничего особо не могут, даже я понимаю их рычание через пень-колоду.

Надеется, что спасу его я от зверолюдов, потому что больше рассчитывать мужику не на кого.

Потом к нам подходят оба Обращенных, заунывным рычанием просят меня заняться с ними обучением СИСТЕМЕ.

На хрена им это сейчас требуется, после тяжелого дня в пещере с многочисленными хлопотами? Нелюди сделали себе рабочие смены по два часа, но теперь работают сами тоже все поголовно, приближают свою встречу с любимым Богом изо всех своих солидных силенок. Так что ударно вкалывают все, а мои Обращенные сами подают пример трудовой доблести остальным соплеменникам.

Мужик снова с ужасом смотрит на них и примерно так же на меня, когда я им отвечаю на рычание:

— Пошли! Поучу! Только недолго!

Понимает, что я смог как-то разобрать эти странно звучащие звуки, в которых человеческое ухо не может понять никакого смысла. И даже зачем-то ответил нелюдям, которые никак не должны людской язык понимать.

Сегодня я не уставший, поэтому трачу на такое, как по мне, уже совсем бесполезное дело, целую половину часа своего драгоценного времени.

Да, бесполезное, ведь рассчитываю их всех здесь оставить лежать в той же пещере и так же тихонько скелетироваться. Но, уже гораздо быстрее, потому что с доступом воздуха, а еще всяких разных животных и падальщиков к телам.

Впереди у нас всех очень серьезные дела, мне нужно, чтобы нелюди хоть немного доверяли Первому Слуге, когда будет пробит лаз в логово-упокоище. Впрочем, я надеюсь, что они и так все в этот момент соберутся в пещере, кроме дозорного, когда появится понимание того, что встреча с Нашим Богом состоится прямо здесь и сейчас.

С другой стороны, нужно правильно понимать, что их ждет там большой шок. Когда они убедятся в его смерти, пожалуй, что именно я останусь тем последним мостиком между их верой с теми же таинствами кургана.

Впрочем, на особую доброту зверолюдов к Первому Слуге лучше сразу не надеяться. В этот момент можно будет ожидать вообще всего, вплоть до попытки меня беспощадно убить.

Ведь, если Нашего бога уже нет, то и его Первый Слуга больше совсем не требуется гордому степному народу!

Который коварно обманул сынов степи и притащил их сюда, где нет уже никакого Бога. А есть только возможная смерть от копий баронской дружины.

Нет, Первого Слугу можно использовать для всяких интересных дел, но без всякого лишнего восхищения и, тем более, унизительного подчинения.

Его-то своим соплеменникам не предъявишь, как неоспоримого авторитета, которого обязательно нужно слушаться и повиноваться. Разочарование может оказаться слишком сильным в этот самый момент осознания неизбежной потери Бога.

И как им потом жить — этим недотепистым зверолюдам, уже без фанатичной веры в своего Бога?

Если он погиб и оставил своих детей без своего покровительства — значит он слабак и точно зверолюдам не подходит!

Очень уж они непонятные эти зверолюды, не получается их правильно просчитать мне никак. А если чего не понимаешь, то это весьма опасно, учитывая их умение быстро стрелять и точно попадать на недоступной для моей ментальной мощи дистанции. Недоступной в три раза примерно, кстати.

Лучше все же поэтому не рисковать, чего-то явно зримого дожидаясь, какого-то именно недружелюбного жеста от тех же нелюдей.

— Ударить первым четко и беспощадно! — вот о чем думаю я все последнее время.

Я отправил к своему костру Обращенных и сам растянулся на толстой груде веток под плащом, собираясь обдумать свои действия на завтра, но как-то сразу уснул. Пошел по самому простому принципу — утро вечера мудренее.

На самом деле все так и оказалось, с утра и зверолюды, и мы с пленником всей толпой отправились к пещере.

Все понимают, что тайна Пропавшего Бога может быть раскрыта именно сегодня, возможно, что даже перед обедом.

Час активной работы с первым завалом, камни дружно скатываются и на вход, и на выход, лаз стал еще шире и выше, теперь зверолюды могут туда проползти без проблем, а мы с охотником даже на корточках легко пробираемся.

Вскоре при свете четырех факелов начинаем разбирать второй завал, то есть я командую охотником, а Обращенные своими работниками, проходит всего час, когда охотник зовет меня подойти с факелом поближе. Зверолюды откатили уже все первые глыбы за наши спины и дали возможность ему разобрать камни с самого верха.

Ну, то есть появилось место, куда их можно сбросить перед завалом.

Сначала я почувствовал легкий запах тухлятины, просачивающийся, понятное дело, из-за завала, но шестеро нелюдей и несколько факелов быстро создали в не очень просторном месте свою достаточно вонючую ауру. И теперь уже ничего отдельно не почувствовать.

Тем более рыгать повонючее и пердеть погромче у самих зверолюдов считается признаком личной доблести неукротимого воина и отменно хорошего здоровья.

Охотник перехватывает факел и показывает мне в глубине очищенной от камней норы ровный бок одного из блоков. из которых состоит стена. Он его подвинул на пару сантиметров в сторону и что там за ним — не видно пока, но уже понятно, сам он в толщину не очень такой солидный, всего сантиметров тридцать пять-тридцать.

— Попробуй его подцепить чем-то! — приказываю я ему, но охотник только разводит руками, у него ничего такого острого при себе, конечно, не осталось, что может пролезть в образовавшуюся щель.

Я рассказываю Обращенным, что видел и какое-то время охотник вместе со зверолюдами пытается еще расчистить подступы, чтобы подцепить как-то этот блок и вытащить его к нам.

Я выдаю ему длинный кинжал со своего пояса, но он ему никак не может помочь, потому что нет такой возможности воспользоваться им, как рычагом. Щель слишком узкая, а каменный блок чересчур тяжелый.

— Ничего у них не получается, — понимаю я, поэтому предлагаю выбить блок внутрь упокоища.

Вытащить кусок стены на нас почти невозможно, это требуется половину завала разобрать, чтобы можно было как следует зацепиться, зато колом или ломом можно без проблем приложиться по блоку.

Вылетит он внутрь или нет — непонятный пока вопрос, но я другого простого выхода не вижу.

А сейчас время как раз простых решений.

У Первого возникает вопрос, не повредим ли мы так тело самого Нашего Бога, если он лежит как раз где-то под этой стеной без чувств, на что я не могу дать ему никакого внятного ответа. Но и настаивать на таком варианте пока не хочу, именно как Первый Слуга, который больше всего должен переживать за здоровье своего господина.

Только я почему-то совсем не переживаю и готов однозначно наплевать на этот фактор, однако показывать свое отношение нелюдям так явно не хочу пока. Зато чувствую, что зверолюды начинают уже мешаться в моих изысканиях.

Так что возня с блоком продолжается еще с пол часа, во время которого сильно мерзнущим здесь нелюдям удается создать более теплую и более вонючую атмосферу в пещере. Факелы наши тоже уже почти все прогорели, и я поэтому предлагаю выбраться наружу, чтобы отдышаться и передохнуть.

Предлагаю пока без всякой задней мысли.

Внутри пещеры нас двое из людей, и еще шестеро из людоящеров, двое на всякий случай ждут снаружи и один в дозоре около скакунов охраняет сам лагерь.

Все зверолюды сначала обсуждают между собой мои слова, потом все же собираются на выход, а я забираю кинжал у охотника и просовываю его подальше, пытаясь что-то там за блоком рассмотреть, крутя факелом по-разному.

И вижу какую-то белесую пленку вдали, которую легко протыкаю острием кинжала, но за ней он снова упирается во что-то твердое. Твердое, но оно тоже на несколько миллиметров немного продавливается даже кинжалом.

— Интересно, но вполне понятно, — говорю я про себя и смотрю на спины начавших карабкаться вверх зверолюдов.

Как-то уж с больно недовольными мордами они восприняли мой мягкий по форме приказ подниматься наверх.

Кажется, что-то вскоре намечается!

И тут мое ПОЗНАНИЕ толкает меня прямо в голову, что это самый удобный момент, чтобы разобраться с нелюдями.

Пока они ничего такого не ждут! Куда их потом девать на свежем воздухе? Не оставлять же снаружи валяться, привлекая совсем такое лишнее внимание к очень подозрительным товарищам. Тогда придется уже самим надрываться, перетаскивая тяжеленные туши через лаз в пещеру.

— А на фига нам вообще это нужно? Когда они уже здесь оказались? И ничего такого пока явно не ожидают?

Нам — это мне и пленнику-охотнику.

А тут разлягутся смирненько между камнями, потом превратятся в хорошо охраняющих пещеру скелетов. Кто сюда не придет, сразу же убежит, когда увидит явно нечеловеческие черепа и кости. Ждущих наивного смельчака, чтобы поглотить его душу.

— Да, пришло время закруглять вопрос насовсем!

Итоговый результат уже виден и понятен, скоро мы даже с одним охотником пробьем эту стену с помощью кола или лома именно внутрь, а вот то, что оттуда скоро очень сильно завоняет тухлятиной, явно ухудшит мое и его положение.

Еще я почувствовал какие-то нехорошие намерения в мою личную сторону от Первого из Одаренных, когда вчера заканчивал свой вечерний урок. Не знаю почему, но он явно что-то сильно негативное прорычал своему товарищу, когда они удалились на приличное расстояние от моего костра. Не понимают, что я все чувствую и на таком расстоянии. Я не понял, конечно, что именно он прорычал, только догадался, что Первый высказался про меня в таком тоне, что надоел.

Не только меня бесят людоеды-нелюди еще со времен рабства, но и я их весьма подбешиваю тем, что гордым степнякам приходится постоянно слушать мои приказы.

И старательно их выполнять без лишних пререканий, иначе приходится со всех лап бежать гадить в кусты вообще помимо своей воли.

— А вот сейчас своим долгим обсуждением моего приказа уже, считай, начали пререкаться! Чего давно уже хотят всей своей людоедской душой! — говорю я себе.

— А что начнется, когда мы пробьем стену из блоков? И тут же трупный смрад донесется до носов нелюдей?

— Когда они поймут, что их Бога вообще больше нет в живых? После того, как будет пробит проход и упокоище нормально освещено факелом, это всем станет очень понятно. Что там от него осталось, не знаю, но уверен, что без своего ментального воздействия Тварь своим внешним видом вызовет даже у нелюдей естественное отвращение.

— И вся эта сложная поездка для тех же зверолюдов окажется организована вообще совершенно зря? Что не прольется никакая милость на именно это племя? Не вернется теперь, это уже определенно точно, никакой их Бог к своей неразумной пастве?

— Они-то ни про какие инопланетные ништяки даже не подозревают в своем сильно ограниченном кругозоре примитивных степных жителей, да еще весьма дикого средневековья, — говорю сам себе понятный вывод.

Все эти мысли мгновенно пронеслись в моей голове, пока я иду предпоследним, карабкаясь время от времени по неровностям пещеры. Шестеро нелюдей весьма медленно пробираются прямо перед мной, крайний из них всего в полутора метрах от меня, он держит факел, который освещает нам с охотником дорогу.

— Зверолюди сделали свое дело, теперь, если даже окажется не так просто пробиться в упокоище, я могу подключить к такому делу своих стражников или справлюсь со своей огромной силой и сам без таких помощников.

А от таких соседей очень хочу уже избавиться! Пока они медленно и очень неуклюже карабкаются наверх по крутому склону пещеры, сильно сопя и шаркая лапами, да вполголоса ругаясь на такой подъем и на все остальное вокруг.

Очень хорошо, что вокруг не могильная тишина стоит, они до самого конца даже не поймут, когда я их перебью по одному.

Лучше я начну бойню первым, пока они сами не решились и не изготовили свои мощные луки для стрельбы. Ведь скрутить головы одновременно девятерым зверолюдам не получится даже у меня.

И я тут же ментально притормаживаю ближнего ко мне нелюдя, перехватываю у него факел в лапе, после чего бью его сильно по сознанию, немного придерживая за шиворот жилетки. Опускаю уже почти мертвого нелюдя себе под ноги и оглядываюсь на пораженного глядящего на меня охотника, который несет свой поводок в руке.

— Молчи, — шепчу ему и для наглядности прикладываю палец ко рту, тоже такой понятный местным жителям жест.

Он усиленно трясет головой, показывая, что отлично понял меня.

Тут же легким прыжком догоняю второго нелюдя, поднявшегося уже на высокий камень, его останавливаю так же ментально, хватаю за жилетку, бью фатально по башке и спускаю в руки подскочившего охотника, чтобы не шумел лишнего при падении.

Третий в паре метров от меня собирается штурмовать очередной высокий подъем, у него факел уже едва чадит в лапе.

На подъем нелюдь, конечно, в итоге не залез, я воспользовался его удобным положением, сперва полностью замедлил, перехватил факел и вырубил таким же сильным ударом.

Передал факел снова подскочившему охотнику, и сам быстро закарабкался по камням.

У меня с охотником такое дело гораздо ловчее выходит, чем получается у тяжелых и неуклюжих зверолюдов.

Шедший четвертым серый военный вождь что-то успел понять по тому, как я быстро его догнал, да еще разобрался, что мои легкие шаги не похожи на тяжелую поступь его воинов никак. Его спина напряглась, а голова начала поворачиваться, одновременно он опустил свою мощную лапу к ножу на поясе.

В пещеру, понятное дело, копья и луки зверолюды не берут, что выглядело бы совсем странно, а рабочие инструменты в основном оставили пока около второго завала лежать.

Только я не стал к нему приближаться совсем близко, с трех метров оглушил жестко, и его большая туша упала назад с довольно внушительным по звуку ударом.

Впрочем, до лаза Первому Обращенному осталось всего несколько метров, за ним я хорошо в тусклом свете вижу Второго в пяти метрах от меня и сразу прикладываюсь ему по голове, он громко валится, задев своим кинжалом за камень.

Первый еще успел оглянуться, увидеть упавшими своих товарищей и мое лицо в полутьме пещеры, но ничего крикнуть или сказать не смог.

Если он и пытался оказать на меня ментальное воздействие, то я ничего не почувствовал. А может даже и не пытался, просто не додумался или не успел ничего сообразить.

Он тоже мягко складывается среди откатившихся вниз от завала камней и замирает, его упавший факел гаснет.

— Теперь двое остались перед пещерой, — говорю я себе и нащупываю их сознания, но почему-то нелюди стоят не прямо перед пещерой, а заняли позиции на отдалении от нее, да еще с двух разных сторон.

В голове у них чувствуется долгое ожидания и больше вроде ничего, но я не хочу рисковать, выбираясь в сильно уязвимой позе перед ними через лаз. Вообще они должны находиться где-то с края козырька, посматривать вниз и негромко рычать, общаясь друг с другом. А не вот так занимать заранее позиции с двух сторон от лаза.

Поэтому я беру левого под свой контроль и приказываю его тугому сознанию лезть в пещеру, что он и делает.

Но делает очень неуклюже, потому что пробирается по камням с луком и наложенной на тетиву стрелой в лапах.

— Вот это фокус! — поражаюсь я. — Неужели его поставили здесь уже стрелять в меня? Или там кто-то уже появился на подходах?

Да, находясь в согнутом положении, да еще не видя ничего на ярком свету после пещерного полумрака, никак засаду обычным зрением не прочувствуешь, пока не получишь пару тяжелых стрел с десятка метров каждая.

И потом тебе явно окажется уже не до взятия под ментальный контроль чьих-то сроду нечесаных бошек.

И с РЕГЕНЕРАЦИЕЙ большой вопрос намечается, если тебя в несколько копий начнут тут же колоть обрадовавшиеся твоему явному бессилию в этот момент зверолюды.

Успеешь сломать несколько голов нелюдям, а дальше уже только быстрая смерть ждет тебя и кипящий котел зверолюдов в качестве почетного гостя.

Съесть сердце и печень сильного духом и телом воина — самое то по степным поверьям.

Не факт, что меня расстреляли бы именно сейчас, но что-то такое уже готовится явно, нелюди хотят контролировать процесс сами лично, а не ждать милостей от природы.

Глава 16

Молодая нелюдь очень неуклюже и крайне медленно перебирается через верх завала, вообще не глядя по сторонам и вниз, потому что находится под моим воздействием.

— Этак он пару минут будет ползти эти четыре метра.

Нужно пока быстро прикинуть, что мне вообще с телами делать и самой пещерой тоже? В самом недалеком будущем?

Не бросать же мертвые тела зверолюдов у всех на виду? Сам лаз мы с охотником камнями заложим по верху после того, как закончим здесь все дела, но совсем не так плотно, как это получилось у прислуги Падшего Бога. И что-то рассмотреть сквозь него будет можно после того, как оказавшиеся здесь люди камни сверху уберут, так что лучше все свидетельства пребывания здесь зверолюдов спрятать, причем, как можно дальше.

— А дальше здесь, это за следующим спуском в самой пещере получается? Или все же потом все тела в упокоище стащить? Ну, кто саму пещеру найдет и через завал переберется, тот и до упокоища дойдет точно в поисках сокровищ! — признаю я сам себе. — И никакие скелеты таких людей не отпугнут!

Сложное это довольно дело, скрыть появление и гибель тут десятка зверолюдов, ибо свое драгоценное время и силы на такую работу вообще лень тратить.

Проще всего все бросить и уехать с концами, конечно.

Так еще и козлы диковинные внизу нас ждут, тоже целых десять штук, на девяти зверолюды ехали и одного под перевозку припасов взяли с собой.

Пока самое главное — что пещеру со стороны вообще не видно. Требуется сюда специально подняться и под козырек залезть подальше, чтобы ее разглядеть. И если те же козлы тут останутся валяться дохлыми или даже живыми, то такие поиски окажутся неизбежными на самом деле…

Сейчас нужно, пока глаза зверолюда не присмотрелись к полутьме, выбить его из сознания и сразу же приглашать второго часового, который своим частым уханьем и рычанием демонстрирует полное непонимание ситуации.

Очень беспокоится за товарища, который явно приказ полученный от военного вождя нарушает и очень непонятно теперь себя ведет.

Их же тут оставил военный вождь ждать именно снаружи выхода своих соплеменников из пещеры, чтобы оказаться потом на все готовыми. Ну и еще присматривать сверху за всем, что вокруг происходит и сразу докладывать о появлении кого угодно начальству, ушедшему в пещеру по важным делам.

А напарник наплевал на приказ, полез внутрь и теперь там подозрительно затих, вообще не отвечает на вопросы и предупреждения своего товарища.

Хорошо, что рядовые нелюди не знакомы с моими возможностями хоть в какой-то минимальной степени. Все свои указания и планы я сообщаю Обращенным, и уже они доводят их остальным зверолюдам.

То есть сообщал уже. Больше ведь не требуется никак озадачивать людоящеров.

— Ну, затих сначала, а сейчас снова пошумит, — думаю я про себя, передавая обмякшее тело охотнику и показывая жестом, чтобы тот волок его подальше от входа.

Охотник вроде и тощенький мужичок, но тащит здоровую тушу, как трактор, явно на высоком адреналине, что все еще жив, когда толпа зверолюдов уже валяется в пещере.

Лук и стрелу прибираю сам, еще успеваю снять колчан с обмякшего тела. Ни к чему такое оружие хоть на несколько минут давать пленнику в руки, ведь неизвестно, до чего он за это время может додуматься.

И насколько метко готов стрелять из непривычного оружия, когда очень хочется жить?

Теперь, когда вся людоедская банда почти полностью перебита?

Лицо счастливого охотника нужно сейчас видеть, от полного восторга у него даже руки трясутся, когда внушающие ему неподдельный ужас зверолюды валяются теперь на полу пещеры без признаков жизни.

Явно, что я со своим фактическим управлением бандой нелюдей пугаю его гораздо меньше, чем пристальные взгляды моего бывшего окружения на него самого с заметно гастрономическими целями.

Звуки волочения или проползания первого часового снова возобновились, а второй нелюдь у входа в пещеру уже допустил свою личную смертельную ошибку.

За эти минуту-две он мог легко сбежать по склону настолько далеко, что даже не почувствовал бы моего ментального приказа.

— Мог бы, конечно, потом запрыгнуть на своего козла, если не удастся уговорить дозорного, и в одиночку скакать к берегу своей реки с печальным известием к племени, что вся экспедиция погибла. Но он этого еще не знает вообще, да и не узнает до самого своего конца. Еще у зверолюдов не принято спасаться бегством или как-то без приказа старшего оставлять свой пост. Довольно равнодушные они к смерти, своей или чужой, чурбаны бездушные.

В этом их сила и одновременно слабость.

А вот теперь уже поздно, под моим контролем он так же подходит поближе, нагибается и проползает в лаз, в лапах тоже лук и стрела, теперь я провожу его подальше. Уже перед крутым спуском вырубаю из сознания прямо перед вернувшимся обратно ко мне охотником.

Замечаю опасливые взгляды мужика на кинжале на поясе и выпавший из лап лук, ход мыслей охотника мне вполне понятен. С первого дозорного и всех остальных нелюдей он вполне уже мог позаимствовать тот же нож или кинжал на всякий случай.

— Ничего, это не проблема, — усмехаюсь я про себя и командую уже своим нормальным голосом этого черта тоже тащить вниз.

Опасаться или стесняться больше некого рядом.

— Собери со всех кинжалы и пояса, принеси и положи сюда. Возьми факел получше и пока занимайся обыском нелюдей, — командую я бывшему пленнику зверолюдов, а теперь уже только моему пленнику. — Дай-ка, я срежу у тебя с шеи рабский поводок!

Что пленник сразу же делает с большой радостью, доверчиво подставляет мне свою шею и вскоре оказывается без унизительного свидетельства своего рабства.

— Надо бы с ним поговорить о его судьбе, но пока не до этого. Да и что я могу ему предложить для спасения жизни — только уехать со мной навсегда из родных мест? Из-за такого выбора он все равно постарается просто сбежать от меня, — правильно понимаю я.

Деньги за будущее молчание нет смысла предлагать охотнику, народ тут сильно верующий во Всеединого Бога, а такое упокоище явно принадлежит его смертельному врагу, раз его те самые ужасающие зверолюды раскапывают.

Не хочу даже в самой малой доле рисковать, что Тварь может узнать о том, что тут нашла наша экспедиция.

И где находится само упокоище ее смертельного врага.

Сам забираю луки, распихиваю стрелы по колчанам и выношу все это добро под козырек, оставив в самом дальнем углу за камнями. Ни к чему видеть охотнику или вдруг прибежавшему к пещере дозорному, где тут свалено стрелковое оружие, опасное для меня. Луки и колчаны, оставленные нелюдями перед спуском в пещеру, тоже переношу за тот же камень, а вот копья оставляю стоять там же и забираю еще пару свежих факелов, собранных часовыми.

Копья для меня гораздо менее опасны, чем дальнобойные луки, это мне хорошо понятно.

Получается, что из лагеря к пещере зверолюды идут в полном вооружении, потому что я сказал всем быть постоянно готовыми к внезапному появлению здесь чьей-нибудь баронской дружины. Мало ли кто может прогуляться по лесу, те же приятели нашего пленника, местные охотники, и обнаружить незаметно для нас лагерь зверолюдов. Да одного только вида нашего дозорного хватит, чтобы из всех замков и казарм понесся служивый народ свою Империю защищать перед лицом коварных захватчиков.

Которые пробрались сюда в составе диверсионной группы и что-то очень подозрительное там в горах делают!

Даже разглядывать именно рожу дозорного не требуется, достаточно одно ржание козлов кому-то услышать, очень уж они любят между собой громко разбираться на козловязи, как ее лучше теперь называть.

Постоянно друг друга задирают и копытами лягаются, перед моей лошадкой красуются наверно, дуремары однорогие.

А трубное беканье у них на местную животину никак не похоже, никто его из проезжающих или проходящих мимо не спутает с здешней домашней скотиной. Да и нечего обычным козам или козлам делать в глухом лесу. В общем, кто услышит, тот точно придет посмотреть на такую диковину.

И тут же понесется тревогу по всей здешней местности поднимать.

— Про такую возможность тоже всегда стоит помнить! — говорю сам себе.

С факелами и копьем в руках возвращаюсь через лаз в пещеру, поджигаю за минуты клацанья кресалом по кремню факел и начинаю спускаться вниз.

Охотник тоже спустился пониже, обыскивает пару самых первых зверолюдов, а я старательно занимаюсь получением маны, добиваю нелюдей окончательно. Мозги я им сурово сотряс, они теперь даже встать на ноги не смогут, но все еще дышат, крепкие все же очень нелюди, что в данной ситуации даже хорошо.

Получаю ману, успеваю приколоть двоих дозорных и обоих Одаренных, которые так и не успели ни разу мне что-то продемонстрировать из своих умений. Кроме того, что хорошо управлялись с остальными нелюдями и даже с военным вождем быстро договаривались.

— Ну, и ни к чему все это оказалось, — подвожу я итог их недолгого служения Нашему Богу. — Зато у меня получилось зверолюдов нормально использовать в своих целях.

Знал бы, конечно, что тут даже я один могу раскопать за день первый завал и так же за один день второй, всяко не стал бы связываться со степняками. Просто прибил бы обоих около кургана и побыстрее ушел в степь, получив нужные знания в самом кургане.

Но, знал бы прикуп — жил бы в Сочи, а не здесь на Хуруме с трудом выживал!

Так что закрываем вопросы и подрубаем хвосты лишних свидетелей и бывших компаньонов, пока они нас сами не подрубили первыми.

После первой добитой четверки увидел факел шагающего ко мне охотника, всего увешанного поясами с ножнами.

— Бросай все это здесь, иди пока разбери побольше камней вокруг того места в завале, чтобы можно было пролезть в дыру без проблем, — отправляю его работать обратно. — Когда мы ее скоро пробьем!

Нельзя его себе за спину к выходу пропускать, но и показывать, чем именно я занимаюсь с копьем в руках над телами нелюдей тоже не стоит. Ни к чему ему такие лишние знания про меня.

— Еще немного времени и пойдем на выход отсюда! — довольно громко для пещеры кричу ему вслед. — Там нужно еще одного зверолюда прибить около козлов.

Он без слов возвращается назад, теперь я вижу его факел около уже последнего, наверняка, завала.

Сам добиваю оставшуюся четверку нелюдей, причем последние трое уже пришли в себя, но лежат все так же беспомощно, хлопают глазами и ничего не понимают больше по жизни.

Так что и им пускаю обильно кровь, собирая ману с тел, потом останавливаюсь и возвращаюсь назад, пересчитываю собранные пояса и кинжалы при них. Все сходится, но это не точно, впрочем, я не думаю, что охотник попробует напасть на меня с одним ножом после демонстрации моих невероятных способностей. Вот попробовать убежать вполне способен в любую секунду и это меня немного напрягает.

Я вот-вот доберусь до последнего упокоища Твари, мне нужно побольше времени, чтобы там со всем добром как-то правильно разобраться, а бегающий по лесу с горячими известиями про вдруг появившихся здесь зверолюдов свидетель мне вообще не нужен ни в коем случае. Тут вопрос нужно решать однозначно жестко.

Который точно знает на самом деле, кто тут кем командовал все это время.

Но пока я подхватываю солидный кол, принесенный заранее зверолюдами, сам спускаюсь вниз, к последней преграде перед упокоищем.

Оказавшись около охотника, я даю ему время разобрать еще с полметра камней перед проделанной дырой, сам пока надеваю маску на лицо, кладу в нее те пахучие листья и спокойно ожидаю конца работ.

Потом выдаю такую же маску охотнику, жду, пока он ее повяжет и упираю толстый край кола в первый блок.

— Давай разом! — и мы пока еще с небольшого размаха бьем колом по блоку.

Блок сразу подается, но недалеко, что-то его отбрасывает обратно, мы снова и снова бьем по нему. Что-то его удерживает все же на месте до сих пор, мы усиливаем напор, наносим еще десяток уже сильно размашистых ударов тяжелым колом.

И, наконец, раздается какой-то треск, после чего блок пробивает белесую упругую ткань и валится куда-то дальше с сильным грохотом.

Кажется, что упал он там не один.

— Стой здесь пока! — командую я охотнику, подхватываю один из свежих факелов и карабкаюсь по камням к получившейся дыре в завале.

Чувствую изрядное зловоние, идущее из пробитой блоком дыры в белесой материи, причем даже через маску, но я должен хотя бы одним глазом заглянуть в упокоище!

Просовываю в дыру примерно шестьдесят на пятьдесят сантиметров руку с факелом и свою голову наполовину, заранее задерживаю дыхание. В полном ошеломлении осматриваю солидное такое помещение метров пять на три, с вырезанными полками в каменных стенах, на которых стоят какие-то предметы.

— Не думал, что оно будет такое большое! — признаю себе, что удивлен размерами упокоища.

Свет от факела какой-то слишком слабый стал, едва освещает стены и потолок, кажется, что тут очень мало кислорода в воздухе.

— Вполне такое может быть!

Зловоние усиливается, скоро придется блевать завтраком и ужином.

Смотрю направо, где должен быть лаз сверху и в неровном свете факела вижу пару мертвых тел в одежде, валяющихся на чем-то в углу. Как они и должны валяться уже больше года.

Но тут ядреное зловоние добирается до моего носа, который немного вылез из повязки и азартно вздохнул, забывшись, где сейчас находится.

И я тут же выдергиваю голову. За ней вытаскиваю руку с почти потухшим факелом, спешу спуститься от дыры с ровными такими стенками.

Все, что мне нужно, я уже увидел, можно пока уйти отсюда, чтобы хоть немного провентилировать упокоище.

Охотник еще не попытался сбежать, смотрит на меня с сильно встревоженным видом, сам прижимая повязку ко рту и носу, и я машу ему рукой:

— Давай отсюда!

Мы скачем вверх, бросив свое небольшое бревно и копье там, факел у меня снова разгорелся, а у охотника вообще отлично, хорошо прыгающими вместе с ним самим лучами, освещает стены и потолок пещеры.

Остановившись около места, где свалены пояса, я опускаю с лица повязку и командую:

— Забирай все!

Он отдает мне свой факел и обоими руками подхватывает пояса с ножнами, после остановки мы карабкаемся наверх.

Вскоре охотник первым как-то оказывается и ловко лезет в проход над завалом, а я еще успеваю подумать, что зря пустил его выбираться передо мной. Поэтому быстренько ныряю за ним следом, но не успеваю догнать, а вижу только брошенные на камни пояса и повалившиеся копья.

— Побежал все же, — понимаю я и сам быстро выскакиваю из-под козырька на склон.

Охотник несется вниз по склону прямо, как спринтер из забега на сто метров, и уже убежал от меня метров на двадцать, да еще неистово размахивает на радостях внезапного спасения копьем. Которое успел выдернуть из той кучи, стоявшей около входа в пещеру.

Делать нечего, вот он уже в тридцати метрах от меня, а я понимаю, что вряд ли смогу сейчас догнать мужика.

И вообще не хочу носиться по склонам на такой скорости! Еще сам навернусь со всем своим весом!

Скоро он выйдет из зоны моего уверенного ментального воздействия, обежит нашу стоянку и никакой дозорный не успеет его перехватить. И тогда меня ждет полная задница, я даже не успею уехать отсюда с трофеями, как вокруг в лесу станет очень людно. И все служивые воины окажутся очень жестко и непримиримо настроены к чертовому колдуну.

Поэтому бью его легонько по сознанию, пока он не выбежал из зоны досягаемости, охотник с разбегу летит вперед головой и долго катится по склону, совсем, как уже неживой.

Ну, чего-то такого я и ожидал от своего удара на самом деле.

Я смотрю на его неподвижное тело в пятидесяти метрах от меня, оглядываюсь на пещеру и решаю делать все дела по очереди.

Возвращаюсь на минуту под козырек, нахожу тот самый камень и рывком сдвигаю его с лаза, обрушив туда солидную кучку грязи и пыли. Судя по скорости унесенной вниз пыли, образовавшийся тут же сквозняк теперь выдует полностью в пещеру ту непонятную бескислородную субстанцию, которая накопилась в упокоище.

— Ну и отлично! — я прихватываю с собой еще одно копье на всякий случай, забираю свой мешок и спускаюсь сначала к все еще лежащему неподвижно телу охотника.

— В нем совсем нет жизни, — понимаю я, подойдя на пару метров. — Кажется, падая без сознания, он сломал шею, вон как голова на сторону съехала.

Поэтому я взваливаю его не особо тяжелое, безвольное тело на плечи и с одним копьем продолжаю спускаться вниз.

Проще было бы поднять его в пещеру, чем тащить вниз, но оставлять тело охотника в смраде пещеры рядом с телами зверолюдов не хочу, чисто по-человечески не хочу.

Не заслужил он такого упокоения, много работал, хорошо помог мне управиться с важными для меня делами, а то, что все-таки попробовал сбежать?

Так я и сам бы обязательно на такой рывок рискнул на его месте, понимая, что моя жизнь находится в моих руках.

Через пятнадцать минут я подхожу к нашему лагерю, вижу выскочившего ко мне навстречу дозорного зверолюда с довольным лицом. Заранее меня заметил и добрался до этой стороны холма уже.

— Думает, наверно, что прибили охотника его собратья за непослушание, а теперь пришло наконец время радовать своим мясом всех зверолюдов моего отряда? — усмехаюсь про себя. — Хоть задумался бы, почему я иду один и несу тело на своем плече? Нет, не дошло до него ничего. И уже не дойдет.

Беру зверолюда под свой контроль, он бросает копье на землю, поднимает опущенное мной тело охотника на свои плечи и смирно шагает впереди меня. Я подхватываю к копью еще и лопату с подстилкой одного из нелюдей, мы проходим мимо козловязи и поворачиваем вправо, в сторону ручья, где на красивой лужайке остается лежать тело невезучего охотника, который никогда уже не вернется домой.

Обходим ручей, текущий откуда-то с гор и выныривающий из-под земли именно здесь, углубляемся в лес, где я нахожу подходящую для своего дела глубокую канаву.

— Снимай пояс, бросай на землю! Ложись сюда лицом вниз!

Перебиваю копьем шею замершему в канаве нелюдю, получаю с него ману и быстренько закидываю еще теплое тело мягкой землей с краев канавы. Всего пять минут работы и ничто не намекает на случившееся здесь убийство относительно разумного существа.

— Выхода у меня все равно нет! — говорю сам себе, вытирая пот с лица. — Или я, или они! Только так может быть!

Возвращаюсь к телу охотника, вешаю ему на пояс ножны с кинжалом зверолюда в знак своего уважения и начинаю копать могилу.

Еще полчаса работы землекопом и неглубокая щель в земле принимает тело охотника, завернутое в подстилку из степной травы. Закидываю могилу землей, утаптываю и быстро ухожу, не прощаясь.

Да и что сказать человеку, которого не хотел, но, все же убил, потому что так было нужно обязательно поступить.

Глава 17

Потом долго смотрю на козлов и свою лошадку, специально привязанную в сторонке от них, похотливых козлорогих самцов.

Понимаю, что нужно бы их накормить, потому что больше уже некому, и высыпаю каждой животине перед ее мордой щедро степного зерна из корзины, сплетенной нелюдями из опять же своей крепкой степной травы.

Экономить его больше нечего, явно, что не придется еще пару недель козликов здесь кормить.

Лошадь радостно ржет, увидев хозяина, а вот эти однорогие вообще не любят чужаков. Точно попробовали бы меня ткнуть рогом даже во время кормления или лягнуть копытом, но я беру каждую скотину по очереди под свое управление и вредные животины замирают, не мешая мне рассыпать зерно перед их мордами.

— Нужно их срочно убрать отсюда. Но, куда? — задумываюсь я серьезно.

— Можно к реке отогнать, если в ночи перегонять только, там уколами копий загнать в воду и заставить плыть на тот берег. Но ведь скотина сильно непослушная, без своих хозяев ведет себя очень плохо. Начнут вырываться, блеять и шуметь, привлекут к себе очень много лишнего внимания за эти три часа транспортировки.

— Три часа, это в лучшем случае получилось, когда авторитетные для скотины хозяева на них восседали, а так и на все шесть часов выйдет хлопот даже для меня. Это с моим ментальным контролем, а уж Терек и стражники с таким заданием точно не справятся, — напоминаю себе суть истории.

— Ну, вообще не захотят связываться с бодливой скотиной и предложат, естественно, ее просто перебить. И это, пожалуй, единственно правильный вариант, — понимаю я. — Просто отпустить тоже не выход, тут тогда такое начнется.

— Мне этим делом пока совсем некогда заниматься, хотел бы, конечно, Терека со стражниками к процессу привлечь, но он так ловко брать их под свое управление еще не умеет. Нет, гнать к реке ночью табун скандалящих при этом козлов — совсем не вариант, тут вся округа прознает обязательно, что козлы проклятых Всеединым Богом людоящеров бродят по дорогам, да еще в сопровождении моих людей, каких-то подозрительных приезжих из королевства. Ведь только потому, что живут они в полной глухомани на отшибе Империи, никто к ним не пристает ни с каким лишними вопросами.

— Кто такие и зачем вообще сюда приехали? Не шпионы ли ксанфские? А так сразу появятся лорды местные, чтобы спросить про таких гостей и их скотину. Все же скотина совсем здесь не виданная никогда, но очень хорошо известная по страшным рассказам про исчадий кошмарных степей — людоящеров-людоедов.

— Все тут же зададутся понятным вопросом, а куда же тогда их всегда голодные хозяева подевались?

— Так что придется козлов угнать отсюда куда-нибудь в глухое совсем место, таких здесь много имеется и там прибить животин. Главное, чтобы как можно подальше от пещеры. С этим делом наемник должен справится, — я гляжу на светило и вижу, что время уже к обеду подошло. — Терек должен завтра, на третий день проезжать по распадку в мою сторону. Тогда ему можно скотину передать, а вот сейчас ехать до Патринила мне никак нельзя.

— Ладно, мне пока все равно пещеру с упокоищем не бросить. Лучше и не обедать тоже, чтобы не проблеваться очень густо, а заняться трофеями. Вентиляция там наладилась, основное дерьмо продуло из упокоища, теперь можно нормально дышать и факелы гаснуть не будут. Значит, пришла пора взглянуть на все там имеющееся добро.

— И еще познакомиться с бывшей хозяйкой, от которой мне так хорошо перепало! За это ей, конечно, большое спасибо, правда, ничего такого хорошего для меня она никак не замышляла. Для самой огромный сюрприз оказался! — ржу я с очень довольным видом.

Вот так, кто-то лежит и воняет на всю ивановскую, а кто-то сейчас познакомится с подтухшим телом Твари и соберет с упокоища все, что можно. Каждому теперь свое, одним радость жизни и трофеи с силой великой, а другим только трупные всякие проблемы, неизбежные при расконсервации склепа.

Я поднимаюсь на холм, заливаю водой тлеющий костер в яме, умело устроенный нелюдями так, что он совсем не дает дыма. Быстро осматриваю все оставшееся барахло зверолюдов, циновки, на которых они ночуют и еще мешки с разными припасами.

Заранее понимаю, там ничего интересного не найдешь, ни бритву какую-то, ни золота, один только дорогой их простым сердцам и поэтому мне не интересный хлам. Так что и правда, не нахожу там ничего привлекающего мое внимание, кроме последнего оставшегося тут лука.

Ему я пока разрезаю тетиву, ломаю его пополам и оставляю обломки лежать как дрова для будущего костра.

— И остальное все придется сжечь или спрятать в пещере, — смысла ничего из луков или копий с собой забирать нет, вот зверолюдские сабли пользуются стабильным спросом и отличаются ценой немалой, но у нашего военного вождя ее почему-то не оказалось при себе.

У тех двоих серых вождей имелись на боку, а ему такая статусная вещь не досталось.

Наверно, в свете больших потерь сделал карьеру вождя из самого рядового нелюдя, а у таких в основном только копья с луками имеются, даже саблю с мертвых вожаков не успел поднять. Слишком по удалому не рисковал на приступах, вот и выжил в частых штурмах крепостей.

Начинаю подъем и через полчаса уже оказываюсь около пещеры. Там собираю луки, колчаны, копья и закидываю их пока внутрь пещеры. Пояса быстро просматриваю на свету и тоже бросаю туда же. Ничего интересного в них, кроме неплохих ножей, для меня нет. Поэтому ножи с ножнами складываю снова в том же укромном месте за камнем.

Теперь у меня нет ни дозорных, ни часовых, даже охотника в помощниках больше не имеется, нужно понимать, что козловязь могут всегда внезапно обнаружить и потом, после холма, даже сюда подняться с вполне возможной проверкой.

Тут тебе и развороченный зев пещеры, и сдвинутый с лаза камень — все эти чудеса сразу привлекут чужое внимание. Но камень задвигать пока нельзя, он обеспечивает сильно необходимую постоянную приточную вентиляцию и дает какой-никакой свет в мрачном упокоище.

— Все, пора! — командую я сам себе.

Надеваю на голову косынку, пряча волосы, на глаза опускаю сохранившиеся у меня до сих пор пластиковые очки со своей прежней работы. Вторые такие тоже остались в моем мешке до сих пор, запасливый я оказался такой по жизни сантехник.

Чтобы всякое дерьмо в глаза не летело, постоянно с собой носил такую защиту. В моей прежней работе это часто случалось, как сейчас помню. Теперь опять придется солидно с тухлыми отходами жизнедеятельности возиться.

Из сантехника — в бароны! Кому расскажи из знакомых — никто не поверит!

На руки надеваю кожаные дворянские перчатки, пара таких у меня осталась до сих пор при себе, а теперь они мне очень пригодятся.

Защитную маску на лицо сейчас одну надел, чтобы меньше дышать вонью в пещере, вторую, которую забрал с тела охотника, повяжу уже перед упокоищем на всякий случай. Понимаю, что там может оказаться много чего такого токсичного, особенно после разложения неизвестного земной науке инопланетного тела, но тут рассчитываю больше на свою прокачанную РЕГЕНЕРАЦИЮ.

Кстати, нужно же посмотреть, что мне в ТАБЛИЦЕ добавилось за девятерых людоящеров и одного случайно убитого охотника?

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 50/216

ВНУШЕНИЕ — 55/216

ЭНЕРГИЯ — 39/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 46/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 31/216

ПОЗНАНИЕ — 41/216.

Хорошо ментальная мощь подросла, ведь бил же всех сначала именно ей, но и ПОЗНАНИЕ тоже подпрыгнуло заметно на двоечку. Сигнализирует мне самым положительным образом, значит все правильно сделал, что начал так внезапно мочить зверолюдскую братию. Очень вовремя отозвался на его сигнал и поэтому решил противостояние в свою пользу без особых проблем.

— Ох, не зря там эти двое дозорных со стрелой, наложенной на тетиву, стояли, да еще с двух сторон от лаза! Ох, не зря!

Если и были у меня небольшие сомнения по поводу стопроцентной правомерности для повода начинать крошить людоящеров, то теперь они полностью исчезли.

Я решительно пролезаю через лаз, за спиной мешок с вещами, в руках второй, в него набиты несколько пустых мешков зверолюдов и торчат шесть факелов.

— Запах неприятный ощущается, но здесь, наверху, он еще вполне терпимый, — чувствую я, когда приспускаю маску.

Сам я сильно не уверен, что у меня столько времени получится просидеть в упокоище, чтобы спалить шесть факелов, среди смрадного запаха и мертвых тел, только деваться все равно мне некуда.

— Чем-то же резала Тварь камень, вон сколько блоков выдала на стену? Есть шанс найти такую штуку и еще возможно, что получится ее запустить. Тогда я в полном шоколаде окажусь! Так что впереди очень важный для меня рабочий процесс! — так аргументированно подталкиваю себя на великие подвиги.

Спускаюсь вниз, освещая себе дорогу одним факелом, обхожу тела зверолюдов, некоторые сразу перетаскиваю в сторону, чтобы не мешали ходить и пролезать мимо них в особо узких местах.

— Через пару дней тут завоняет совсем не по-детски, так что лучше лишнего времени не терять, — понимаю сам.

Оказавшись около завала, снова принюхиваюсь к атмосфере, здесь воняет уже поядренее, но далеко не так, как в первые минуты после разрушения стены. Поджигаю еще один факел от своего и устанавливаю его перед пробитой дырой, внимательно рассматриваю само отверстие.

Вскоре я понимаю, что моя догадка оказалась верна, блоки составлены в два ряда, спереди меньше по размерам. позади побольше, между ними находится эта белесая ткань, которая работает, как изолирующая и еще удерживающая пленка. Она плотно прилеплена к потолку пещеры, что там делается с боков и низа я, конечно, не вижу. Сверху над парой блоков мы ее сорвали, она теперь висит с краю, немного качаясь от сквозняка, но дальше так же цепко приклеена к потолку и в таком состоянии удерживает первый ряд блоков от навалившихся камней и солидных валунов.

А сзади, со стороны упокоища, ее поддерживает еще такой же ряд блоков побольше и поосновательнее. Как раз на полу упокоища, самом обычном каменном, но слишком ровном полу валяются четыре блока, два побольше и два поменьше, которые мы с охотником уже выбили из стены.

Теперь факел, просунутый в убежище Твари, больше не гаснет, светит вполне подходяще для осмотра, и я сначала изучаю все, что могу рассмотреть при его колеблющемся свете. Этот лаз и пещера сейчас активно прогоняют воздух через себя с поверхности, так что проветрилось тут за пару часов все хорошо.

Вонять — воняет, но не настолько сногсшибательно, как в самые первые минуты.

Вижу снова два тела под колодцем-лазом, одно на другом, оба в одежде, под ними что-то тоже лежит, но плохо видно отсюда. Пол в упокоище довольно чистый, пыли хватает, конечно, на ней никаких следов не видно, значит, что никто тут больше давно уже не бродил. Напротив дыры в каменной стене устроено несколько полок и на них стоят много разных непонятных предметов.

— Ну, пора делать нормальный проход. В эту дыру пролезть трудно, а подавать оттуда все эти штуки окажется еще труднее.

Сразу же откидываю несколько камней назад, теперь сверху мне гораздо проще просунуть кинжал в щель, отодвинуть блок в сторону и вскоре камень с ровными поверхностями, но только с трех сторон, открывает мне путь к оставшейся за ним пленке.

Но я сначала скидываю в упокоище еще один блок из задней стенки

Первым делом нужно разобраться с пленкой, прорезать ее, насколько это возможно.

Тыкаю эту пленку факелом — не горит, и даже не плавится, а вот острый кинжал протыкает ее без проблем. Режется она с большим трудом, поэтому я втыкаю второй факел в камни и начинаю обоими руками прорезать свободную в доступе пленку. Заняло это не так много времени, но попотеть пришлось, крепкая довольно, зараза, оказалась.

Пока передыхаю, дальше внешне знакомлюсь с самой стеной из блоков, рассматриваю ее с обоих сторон и понимаю, что завал из камней метра четыре занимает по ширине, а сам проход в упокоище, перекрытый блоками, всего метра полтора по ширине и два по высоте имеет. И тоже так же ровно вырезан в камне.

— Пленка, наверно, установлена здесь для полной изоляции упокоища от пещеры, сверху тот сдвижной камень тоже не дает доступа свежего воздуха. Получается, что Твари для дыхания и жизни кислород не так уж и нужен, или у нее еще есть какие-то другие вентиляционные отверстия. Выходящие на недалекий такой склон и замаскированные среди камней. Ну, это я вскоре увижу сам.

Еще минут десять возни с блоками, пленкой и кинжалом, после чего я сталкиваю еще пару блоков внутрь логова, ибо достать их в сторону пещеры достаточно сложно. Тут уже придется такие солидные валуны откатывать и куда-то их проталкивать, что могучие зверолюды даже вдвоем с трудом справлялись.

Я бы тоже справился, но такие хлопоты теперь мне не требуются, так как необходимый проход уже пробит.

Надеваю вторую маску поверх первой, очки уже давно сидят на переносице, спускаюсь в логово Твари, которая явно уже никак не может помешать мне ее ограбить.

Один факел оставляю гореть в завале, второй креплю уже внутри логова между двумя небольшими блоками, придвинув их друг к другу, третий держу в руке. Проход теперь находится на высоте примерно в метр от пола, поэтому сразу пододвигаю к нему один из больших блоков, чтобы проще оказалось на него подниматься и сразу выходить из логова Твари.

Разбираться дальше с преградой и этой самой белесой пленкой мне больше не требуется. Главное сначала посмотреть, что там с Тварью случилось?

Я прихватываю оставленное рядом корье зверолюдов и направляюсь с ним и факелом к телам, валяющимся под лазом. Долго их не рассматриваю, вижу, что это те самые разбойники с перерезанными шеями, уже сильно иссохшиеся от времени, но еще относительно нормально сохранившееся в упокоище с его низкой температурой и почти полным отсутствием свежего воздуха.

Подцепляю первого трупака за шиворот копьем и перетаскиваю его в свободную часть логова на пару метров.

Труп довольно легкий, а у меня много силы, так что и второй покойник не особо вежливо перебирается на новое место упокоения.

Их тела мне не интересны, а вот то, на чем они лежали — очень даже.

Я сталкиваю лезвием копья солидный булыжник с чего-то черного и только потом понимаю, что это и есть сама Тварь.

Подношу к ней факел поближе, но не могу составить внятную картину, как она выглядит, какие-то сливающиеся непонятные линии перед глазами.

— Черная — потому, что обгорелая?

Она все же оказалась именно под самим лазом, значит пировала каким-то образом на сброшенных ранее телах и попала под основной удар горящего самогона! Ей придавило горящим покрывалом и потом солидный камень тут же жестко прибил ее куда-то там. То есть хорошо ударил по телу или башке и не дал удрать.

От покрывала ничего не осталось, вот черепки от второго кувшина сверху валяются.

Не то, чтобы мне требуется полностью осмотреть труп Твари, я здесь с не с зоологическими целями. Просто нужно понимать, как она в общем выглядит, поэтому я двигаю копьем в разные стороны, растягивая ее плоть хоть в что-то понятное.

Пришлось ее все же вытащить на ровную поверхность, стараясь не смотреть, что там осталось от тел мною убитых и принесенных в жертву разбойников. Сначала мне показалось, из-за утолщения в верхней части, что это какой-то подвид Чужого, но потом я рассмотрел, что отдельной головы у Твари нет, а есть массивная верхняя часть, из которой расходится куча щупалец.

Вот так хладнокровно рассматриваю тело убитой мной Твари, потому что это нужное знание, да и деваться мне все равно некуда.

На всякий случай проткнул копьем насквозь все заметные утолщения и особенно саму толстую часть, чтобы не вздумала Тварь внезапно оживать и меня пугать до потери пульса. Никаких особых ран на хитиново-студнеобразном теле до этой экзекуции не было видно, но есть явные потеки плоти после огня на том же хитине.

Теперь она похожа на миниатюрную копию Стражей из Матрицы, примерно трехметровой сейчас длины, щупальца в хитине или еще чем-то защищены, зато глаз даже не видно. Тело упругое до сих пор, не совсем еще усохло в местной атмосфере упокоища, но теперь этот процесс ускорится значительно.

Ну, с такой ментальной силой глаза ей особо и не нужны, она может всегда зрением находящихся под ее управлением посмотреть. Может где-то на верхней части глаза и есть, но сейчас совсем незаметны, а проводить правильное вскрытие инопланетных тварей я не умею и не собираюсь.

Мне гораздо интереснее форма верхних щупалец, надеюсь, что своими личным барахлом и тем же лазером она не ментально управляла, а именно с помощью них, своих родимых отростков.

Так что подношу поближе второй факел, кладу его на какую-то каменную полку в каменной стене и осторожно разделяю щупальца копьем. Через пять минут разобрался, что у этой медузы-осьминога-Стража шесть более длинных нижних щупалец и шесть более коротких верхних.

На нижних явные такие утолщения, чтобы устойчиво ходить, а верхние состоят из хватательных, разделенных на две части, довольно миниатюрных половинок. Есть ли там отдельные пальцы или присоски — никак не разобрать, впрочем, не настолько мне все интересно.

— Может ее приборы от личного отпечатка щупалец работают? — приходит в головы мысль, вычитанная из книг про будущее.

Наше будущее, конечно, но его тоже можно соотнести с чужим инопланетным развитием.

Еще немного подумав, я решительно начинаю перерубать все шесть верхних щупалец, вдруг они мне понадобятся.

Нижние-то вряд ли для такого дела предназначены, но, если с верхними ничего не получится, то придется вернуться за ними.

Немного возни, несколько капель вытекшей бурой жидкости и все шесть кончиков щупалец длиной по сорок сантиметров отправляются в первый мешок.

Дальше я обхожу небольшой каменный пьедестал в самом логове, нахожу пару нижних вытяжек диаметром сантиметров по десять, закрытых пока такими же каменными заглушками. Еще немного подумав, открываю их, лишнего свежего воздуха не бывает на самом деле, особенно в упокоищах.

После этого я собираю все предметы с полок и выкладываю их снаружи прохода. Таких около сорока набирается, мне столько и не требуется вообще, но то, что мне необходимо опознать — я еще не узнаю по внешнему виду.

— Да и вообще, оставлю я здесь какую-то непонятную ерундовину, а окажется, что это водородная бомба с таймером? Или модуль нуль-транспортировки? Летающая ступа в современном образе? Мне в хозяйстве такая штуковина очень бы пригодилась, а ее кто-то другой найдет!

Когда куча собранного становится достаточно велика, я вылезаю наружу и аккуратно складываю барахло Твари в мешки.

Потом возвращаюсь и после еще пары таких попыток полки остаются пустыми, а все шесть мешков хорошо набитыми.

— Придется раза три подняться, — понимаю я по весу мешков.

Больше в упокоище я ничего не вижу, хотя верхние вентиляционные отверстия все же нашел, так же сейчас закрытые.

Ну, то есть они тогда были закрыты, наверно, потому что лето на дворе стояло, а теплый воздух Твари явно не нравится. Пожалуй, что вентиляцию она зимой открывала, когда здесь нормальные морозы стоят.

Ни одеяла какого, ни толстого матраса, ни упругой подушки здесь нет, такие человеческие радости нашей Твари были явно чужды. Тайники всякие пока не стал щупать по стенкам, а ведь могут они тут оказаться, но уже очень хочется выбраться под голубое небо и жаркое светило из мрачного подземелья.

Поэтому я выбираюсь из логова, оставляю копье и остальные факелы здесь же, только прячу в камнях, чтобы в глаза не бросались случайным путникам.

И за три подъема выношу все мешки к первому лазу. Там выбираюсь наружу, первым делом снимаю перчатки и бросаю на землю, потом мою свои руки из бурдюка с водой, который сюда зверолюды перед смертью притащили.

Подхожу к краю навеса и с удовольствием рассматриваю пустой склон. Потом достаю подзорную трубу и в нее долго смотрю на оставленный лагерь. Там никого не видно, это очень хорошо.

Глава 18

Потом я переношу вниз набранные шесть мешков тварского барахла, причем при этом пытаюсь все из них одновременно иметь в поле зрения, уношу три штуки за раз, оставляю их на ближайшей площадке, возвращаюсь за оставшимися и их тоже сношу вниз.

Все вместе килограммов сто двадцать весят, я бы мог легко со своей сверхсилой их снести сразу, но склон слишком крутой, а они чересчур объемные и просто на мне не помещаются.

Тем более приходится тащить еще копье на всякий случай, чтобы выглядеть воином. Вдруг, какие гости внезапно появятся? С вопросами понятными? А то еще примут за простого крестьянина или охотника, несмотря на здорово перемазанные в пыли и грязи пещеры дворянские шмотки.

Все остальное добро осталось лежать в пещере, но сейчас главное — это хоть немного разобраться с тем, что я забрал из упокоища.

Есть там хоть что-то, что я смогу понять и как-то использовать?

Кое-что я уже во время погрузки немного заметил и определил, как самое интересное. Из всего этого большого количества круглых, овальных, квадратных и ромбообразных предметов самых разных расцветок только три вещи окрашены в радикальный черный цвет.

В цвет тела, или как это еще назвать, внешних покровов самой Твари.

Хотя, вообще не факт, что это ее пожизненный цвет, вполне возможно, она так закоптилась во время унесшего ее жизнь стремительного пожара или цвет просто поменялся из-за наступившей смерти.

Ну, это мне не так важно, как то, что я смог рассмотреть и вообще понять про таких же, как она сама Тварей.

Все остальные вещи явно более такие легкомысленные сами по себе, фиолетовых, сиреневых и золотистых цветов, но больше всего тут розовых.

Того самого радикально насыщенного цвета, которые остались на теперь конфискованных из кургана проспектах.

Любят инопланетяне почему-то этот сильно насыщенный до вульгарности цвет.

Сами предметы сделаны похоже, что в походном минимализме, из какого-то невероятного легкого металла, но очень крепкие и устойчивые, с низким центром тяжести. Учитывая то, что цивилизация Твари, возможно, постоянно и полностью живет в ментальном поле, наверно, многие вещи из них работают именно от таких ментальных приказов.

Мало где есть кнопки или какие-то тумблеры, что меня солидно так озадачивает. Наверно, разгадку того, для чего они предназначены и как вообще управляются — можно искать долгие годы.

— Но лучше это делать где-нибудь в замке Варбург, в какой-нибудь подземной лаборатории. А не здесь на холме, когда внизу блеют и ругаются, причем весьма визгливыми голосами, неоспоримые признаки присутствия тут людоящеров. Только особого выбора у меня нет, — признаю я себе, — до завтрашнего обеда нужно и с трофеями ознакомиться вкратце, и упокоище еще разок проверить в последний раз. В эти места я, наверно, никогда уже не вернусь.

Оказавшись, наконец, на холме, я оглядываю подходы к только моей теперь крепости, считаю козлов и начинаю разжигать костер. Пора нормально поесть, еще одна овца бродит на длинной веревке вокруг одного из деревьев, объедая последние листья, так как траву уже давно съела.

— Повезло тебе, бяшка, так бы тебя сегодня вечером точно съели, — говорю ей, мочу зверолюдскую лепешку в воде большого котла, оставшемся мне в наследство от зверолюдов и выдаю ее овечке.

— Или все же выжила бы сегодня, если бы я собственной персоной или тот же охотник заменили твое мясо нашим на ужине нелюдей, — вспоминаю до сих пор не очень понятную ситуацию на выходе из пещеры.

Через пару часов начнет темнеть, поэтому лучше потратить время на ознакомление с хабаром, поднятым из логова.

Завтра после обеда приедет Терек, нужно к этому времени все подготовить для завершения экспедиции и спрятать следы присутствия здесь зверолюдов.

Ну, насколько это вообще возможно, потому что тела в пещере я не собираюсь куда-то тягать и где-то еще закапывать.

Один из трех предметов радикального черного цвета такая длинная, с метр примерно, штуковина, диаметром в пятнадцать сантиметров, и я ей занимаюсь первой. На корпусе есть пара узких ручек для переноски или устойчивого ведения огня. Учитывая телосложение самой Твари, понятно, что одним щупальцем она держит агрегат и направляет его куда-то.

Если это боевое оружие, а по цвету, который скрывается на фоне ее тела, ничем другим агрегат оказаться не может, то наверно с его помощью Тварь и резала тогда гранит в пещере. Ничего другого, для такого дела подходящего, я больше не вижу.

Чем-то она же делала это? И притом очень много делала?

Кроме ручек в агрегате есть пара дырок или технологических отверстий с одной стороны, под наклоном уходящих внутрь, мне кажется, что управление этой штукой производится именно за счет вставленных в эти отверстия щупалец.

Ну, как оно должно оказаться, учитывая ее специфическое телосложение типа Стража или осьминога.

То есть нашему земному собрату тут не на что нажимать и передергивать, все управление агрегатом под самих Тварей заточено и настроено.

Поэтому я вытряхиваю из мешка все щупальца в стороне от стоянки, пусть посохнут под жаркими лучами светила. Потом принюхиваюсь к ним и тут же бегу надевать маску и очки.

Воняет едкой такой химией, которая явно ни разу не полезна для моего организма.

— Обычный человек мог бы и коньки откинуть от посещения упокоища! — понимаю я, зайдя посмотреть, на всякий случай, в свою ТАБЛИЦУ. — То есть не мог бы, а обязательно уже помер бы.

— Наверно, кислота какая-то, как у Чужого! Теперь испаряется и отравляет атмосферу вокруг. Зря я ее тело проткнул несколько раз, только усилил этот процесс, — ругаю я себя за непродуманные решения.

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 50/216

ВНУШЕНИЕ — 55/216

ЭНЕРГИЯ — 38/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 46/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 29/216

ПОЗНАНИЕ — 41/216.

РЕГЕНЕРАЦИЯ упала сразу на две единицы! И ЭНЕРГИЯ, которая ей в чем-то соответствует, тоже на одну!

— Да там смертельная какая-то хрень точно есть! И именно от разлагающегося тела Твари! — подтверждаю я себе еще раз понятное теперь знание.

— Но, возможно, что этот яд попал в меня от каких-то из ее предметов! — приходит еще одна догадка. — Теперь придется после каждого проверять ТАБЛИЦУ!

Да, такое тоже может случиться, теперь я достаю пару рабочих грубых рукавиц, несколько пар которых Терек купил в одной из кузниц. Буду их менять постоянно во время проведения опытов на всякий случай.

— Хорошо, что в перчатках там работал и сразу их снял. А если это долгоиграющая хрень и она будет меня убивать, пока РЕГЕНЕРАЦИЯ не закончится? — всплывает и такой пугающий вопрос.

— Придется постоянно проверять показания ТАБЛИЦЫ, — говорю я сам себе.

Изучаю потом отверстия в продолговатом предмете и понимаю, что они как раз подходят по размерам под руки-щупальца Твари.

— Делать нечего, придется все проверять методом тыка, — понимаю я и пристраиваю агрегат на маленькой поленнице наколотых дров, которую соорудили зверолюды.

Направляю один из концов агрегата на склон вдали, второй на деревья позади, прижимаю его солидным таким плоским булыжником, чтобы не ерзал по поленнице и сам останками зверолюдского лука осторожно перехватываю первое щупальце.

Не хочу подносить его близко к себе, поэтому держу на расстоянии в метр и аккуратно вставляю в верхнее отверстие. Потом задвигаю его на несколько примерно сантиметров внутрь, ничего не происходит, толкаю еще дальше и чувствую, что оно там своим концом что-то преодолело. какое-то препятствие. Но снова ничего не происходит, толкаю еще, щупальце заходит еще на сантиметр и опять как будто оно что-то прошло. Так его протолкал до конца, на все примерно восемь сантиметров, но никакого ответа от агрегата не получил.

— Однако все правильно делаю, именно такая форма конца щупальца позволяет проходить дальше, что-то там внутри раздвигая. Или взводя. Ладно, теперь со второй дырой можно попробовать.

Со вторым отверстием все пошло сразу, только вставил и куда-то там прижал, как агрегат тихонько загудел и на верхней части, то есть даже над ней загорелся голографический экран.

Самого такого же насыщенно розового цвета, мне даже смешно стало. На ярком свету я ничего разобрать не могу, но переживаю по этому поводу несильно, все равно мне там ничего не понять.

— Уверен, что не станут пришельцы учить местные народы своему языку, им такая благотворительность ни в коем разе не сдалась. Вдруг еще прочитают что-то неположенное? И сами своих хозяев и учителей пришибут?

Правда, я сам ничего не положенного на инопланетном языке в упокоище не видел и на предметах из упокоища никаких меток или обозначений тоже нет. Так что определиться с тем, знаю я инопланетный язык теперь или все же нет — не могу точно. Да и не смотрел я на них вообще, быстро похватал, перенес к проходу и по мешкам распихал, хорошо, что свои личные мешки у зверолюдов очень такие объемные пошиты.

— Ладно, когда стемнеет, тогда точно посмотрю на эту голографию.

Агрегат гудит некоторое время, потом затихает, наверно я его таким образом с предохранителя снял или просто запустил.

— Что теперь делать?

— Теперь нужно второе отверстие использовать, — прикидываю я. — Раз эта штуковина прогрелась. По их физиологии соплеменники Твари должны как раз свои длинные и тонкие щупальца куда-то пихать, а не спусковой крючок дергать. Не потому что не могут, а из-за того преимущества, которые им дают свои руки-конечности.

Оставляю кусок щупальца торчать в первой дырке, он туда довольно плотно вошел, хотя сначала болтался сильно и подбираю второй обрезок. Так же его держу от себя подальше, хорошо понимая, что больше не с чего мне такой большой урон здоровью получать, как с самой Твари или какого-то ее зараженного предмета.

Довольно неуклюже вталкиваю второе щупальце в отверстие, осторожно пропихиваю его дальше и тут из конца агрегата, направленного на склон, вырывается длинный такой луч, исчезающий в камнях склона.

От неожиданности я тут же дернул щупальце назад и бросил обломки лука на землю. Светящийся розовым экран пока светится и что-то в инопланетной пушке происходит все же.

— Сработало! — от радости я чуть не прыгаю. — Просчитал я эту инопланетную технику!

Тут есть чему порадоваться невероятно. Это же фантастически круто! Так определиться с инопланетными технологиями и поставить их себе на службу.

Как я и рассчитывал, такое свое боевое оружие инопланетяне не сажают на ментальное управление, потому что оно должно стрелять именно в щупальцах того, кто его в данный момент держит. А не того, кто ментально сильнее и может в любую секунду перехватить управление над оружием.

— Теперь нужно посмотреть, куда там луч попал и что сделал.

Но я не могу найти место, куда улетел луч, надеюсь, что именно лазера, типа бластера. Не сигнальный какой-то луч света, чтобы показать, куда садиться звездолету эвакуации, а именно боевого такого лучемета.

Очень мне его в новой жизни не хватает, именно поэтому я сюда зверолюдов пригнал, чтобы разобрать подступы к упокоищу. Так ведь до встречи в кургане собирался вернуться в Варбург уже с полным знанием гальдско-ксанфского языка и готовиться принимать разведгруппы вероятного противника. Ну и на обратном пути проехаться мимо Баронств, именно через горных баронов, чтобы узнать, как там жизнь идет, пришла ли армия Империи к замкам моих компаньонов и что там вообще слышно.

Еще ПОЗНАНИЕ подсказывает мне, что прошло уже два месяца с момента моего исчезновения из замка Вестерил. Учитывая мгновенную обратную связь между Тварью в Кташе и теми же ее Слугами в Ликворе и Кворуме, вполне уже могут группы разведчиков Империи двигаться в сторону королевств.

А мой замок уже полтора месяца, как захвачен, но это ладно, а вот что там с моими соседями произошло?

Приходится вернуться, нацелить теперь понятно, что дуло агрегата на большой булыжник в двадцати метрах от меня и снова просунуть щупальце во вторую дырку. Теперь я прижал рукой агрегат и удерживаю его, вставляя то же самое щупальце в отверстие.

Руку держу подальше от конечности Твари, вскоре новый луч вылетает с конца агрегата и вонзается в камень ровно посередине.

— Вот, другое дело! — я снова вытаскиваю щупальце и бросаю его на землю.

Теперь след от выстрела хорошо виден, по центру камня образовалось ровное такое отверстие, а земля прямо за ним тоже исчезла. Камень пока горячий, но только в месте, куда попал луч теперь уже точно бластера-лучемета.

Диаметр пробития примерно два сантиметров, это значит на самых минималках такое поражение выходит.

После этого я снова приметился ко второму технологическому отверстию лучемета и нажал уже заметно посильнее, луч вылетел тоже потолще и прожег дыру с гладкими краями уже в пять сантиметров.

Я продолжаю эксперимент, но в третий раз агрегат ничего не выдал, зато раздался хорошо слышимый металлический щелчок, а на его на задней части появилось большое отверстие. Видно, что часть обшивки агрегата задвинулась под себя же и тут из него выскочила какая-то штуковина на сложной конструкции подачи. Такой квадрат восемь на восемь сантиметров и в толщину примерно четыре сантиметра прямо приглашает забрать его с этой подставки и поставить туда новый магазин. Или обойму. Или картридж.

— Вот это да, боезаряд закончился! — пронзила меня очень печальная мысль. — А если таких сменных картриджей больше нет? Она же вон сколько камня нарезала и проплавила, могло все и закончиться!

— Да ну, не должна она все потратить! Явно, что с запасом камень резала, не на последнем картридже. Не на самом последнем издыхании! Должна была о будущем подумать, чтобы иметь возможность хоть немного пострелять. Даже если дело дошло бы до эвакуации верными людьми, боезапас всегда должен оставаться на всякий крайний случай.

Понятно, что искать замену нужно в таких же коробках черного цвета, и у меня их целых две есть, только они заметно разные по весу, но, как их открыть — опять приходится ломать голову.

Ворочаю и так, и так коробку, пытаясь надавить ментально, но пока ничего не получается.

Так что все время до вечера ломаю голову, однако ларчик довольно просто открывается. Открылся все же, но далеко не так сразу. Пришлось отстать от коробок и заняться повседневными делами.

Перекусил кашей с мясом, постоял, посмотрел на козловязь и спустился снова покормить скотину. Одни они у меня теперь спутники здесь остались, снова насыпал зерна побольше перед каждым, так же прихватывая сознание козлорогих на несколько секунд.

Лошади своей высыпал большую горы зерна и проверил его наличие в остальных корзинах. Еще две полные имеются, можно особо не переживать, но лучше избавиться от козлов, а корзины с собой забрать, чтобы своих лошадей кормить.

Впереди тоже двух-трехнедельная поездка обратно в графство, нам потребуются под барахло и всякие трофеи минимум одна повозка. Придется ее Тереку где-то здесь купить с лошадью. А денег уже не так много осталось на самом деле, не рассчитывал я изначально на такую поездку и такие расходы солидные. На одни инструменты сколько денег ушло, почти тридцать имперских золотых, их тут тем более бросать в пещере нельзя.

Коробки открываются довольно просто, но до такого открытия пришлось серьезно додумываться. Они тоже не на ментальном управлении и с одной стороны крышки есть что-то похожее на указатель, такой значок типа стрелки.

— Как могут такие Твари открывать ящик с боезапасом? Чтобы это было проще всего сделать именно щупальцем?

Я пробую и пробую, пока после одного легкого нажатия именно в месте, где указана стрелка, крышка ящика вдруг не приподнялась. До этого там уже нажимал и постукивал раз пятьдесят, но вот именно от такого нежного усилия, не больше, не меньше, что-то там разблокировалось внутри коробки.

Я ее подцепил палочкой наверх и вскоре любуюсь полным ящиком с картриджами. Но сразу же замечаю, что две трети от их количества выглядят немного по-другому, более светлые такие, как с каким-то налетом от использования, еще они явно меньше весят. Все похожи на тот, который лучемет уже выплюнул из своего чрева.

Беру на всякий случай рукавицей такой картридж и ставлю его на место предыдущего, потом прижимаю вниз и он опускается на своей сложной платформе, сдвижная крышка снова закрывает это место через секунду времени.

Пробую выстрелить, луч улетает, но совсем слабенький даже внешне, зато я любуюсь на подвинутом немного в сторону камне-мишени небольшим отверстием, которое продвинулось только до середины камня в глубину.

— Ага, значит две трети здесь уже отстрелянный боекомплект!

Снова раздается металлический щелчок, умный лучемет опять поднимает картридж для замены.

— Ну, толково сделано, — признаю я. — Отработавшие можно пока не выбрасывать. Если в них осталось энергии хоть на один такой выстрел, то кого-то все равно можно пристрелить. А то и двоих сразу.

В коробке тридцать шесть картриджей, из них отстрелявших двадцать два и еще четырнадцать вроде полные.

Я сразу же ставлю немного отличающийся по внешнему виду на платформу и проверяю на выстрел агрегат. Все срабатывает, как положено, поэтому теперь я просто счастлив в наступающих на лагерь неудержимо сумерках.

Проверяю свое здоровье, никаких изменений в привычных цифрах нет, но я все равно говорю себе не расслабляться.

Пока сижу и вырезаю острым зверолюдским ножом из толстых веток примерные подобия щупалец. Отрезанные от Твари куски хочу оставить здесь, даже выкопал яму подальше от лагеря и все их туда перенес теми же обломками лука, не стал даже лопату заражать ядом Твари. Лопата нам еще понадобится не раз на обратном пути, мало ли кого закапывать придется, дерзких таких встречных-поперечных.

Проверил еще щупальца по очереди, все они снимают лучемет с предохранителя и стреляют тоже все.

Нет тут никакого отдельно распознавания по отпечатку щупальца, как вижу наглядно на этом опыте.

Наверно, что и похожая по форме деревяшка сможет мне заменить эту ядовитую заразу.

Глава 19

Так я и уснул, сидя около прогоревшего костра в той же глубокой яме, мгновенно захрапев в ночи.

Откинулся на ствол дерева спиной, сжимая в руке нож и обструганную ветку, которая никак не хочет превращаться в подобие щупальца Твари.

Сны снились страшные всю ночь, все с той самой Тварью, которая сейчас ожила и скользит-ползет ко мне по склонам, чтобы забраться внутрь меня, а потом предать страшным и нескончаемым мукам.

Или она сама, или ее сохраненная инопланетным кораблем копия-двойник.

Но, я знаю, как перестать мучиться навсегда, ведь она живет с моего тела и поэтому прыгаю в большой костер.

Просыпался раз шесть мокрый и весь дрожащий, один раз даже зажег снова костер, чтобы отогнать сплошную темень.

Козлы ночью тоже притихли, а я уже жду, что придут сюда какие-то местные хищники и решат мне одну проблему.

— Пусть я даже без лошади останусь, — такие вот малодушные мысли имеются после ночного потрясения.

Но утром оказался все так же живой и здоровый. РЕГЕНЕРАЦИЯ не уменьшилась ни на одну единицу, и я с большим облегчения понял, что яд у разлагающейся Твари все же не дает отравления навсегда или не имеет слишком долгого срока службы.

— Ну и ладно! — обрадовался я, снова разжег костер и поставил вариться кашу в своем котелке.

Костер кормлю подстилками зверолюдов и вообще всем, что от них осталось, оставшиеся мешки и одеяла тоже туда летят, выдавая довольно густой клуб дыма в небо. Пора подчистить место лагеря, чтобы ничто не напоминало про степных жителей, так далеко забравшихся от своих земель.

Вот поленница останется, но это уже не проблема.

Вырезать сразу полную копию щупальца у меня не получилось, тем более оно в отверстии не прямо идет, а с некоторыми отклонениями, так что негнущейся деревяшке никак не повторить позу по-прежнему довольно гибкого щупальца.

Поэтому я только кончик деревяшки максимально повторил за формой конечности Твари, а все остальное срезал, чтобы не мешало правильно попадать и нажимать. Проверил ее на снятии с предохранителя оружия и все сработало.

И все у меня получилось!

Еще одно доказательство того, что оружие у Тварей не именное, а довольно стандартное само по себе. Быстро вырезал вторую подобную палку и стал вдруг снова очень счастлив, когда агрегат ожидаемо заработал.

Бластер-лучемет так же исправно пускает прожигающие все лучи, как вчера вечером, а я теперь очень крутой и почти непобедимый по этому времени товарищ!

Правда, во второй коробке оказались все уже использованные картриджы, все до единого выработанные, но Тварь их все равно не выбросила, наверно, может заряжать боекомплект на своем звездолете.

Только ей теперь до него точно уже не добраться.

Так что у меня четырнадцать целых картриджей, из них один початый уже, но мне требуется посчитать, на сколько выстрелов хватает одного картриджа. Не то, чтобы я собрался первый полностью расстрелять прямо сейчас по камням склона, не настолько меня прижало, чтобы тратить попусту дорогой боеприпас. И так по дороге обязательно попадутся желающие испытать силу моего гнева.

С утра я снова покормил и напоил оставшуюся на моей шее скотину и начал собираться идти наверх.

Лучемет и коробку с боекомплектом не могу оставить здесь на стоянке, понятное дело, а все остальное добро пока прячу в довольно густых кустах прямо в мешках.

— Пусть здесь меня подождут, — решаю так.

Ну, не таскать же мне все это добро туда-сюда, и так сверху придется что-то спускать, хотя бы те же ножи зверолюдов, которые я отложил. Ножи лежат на месте, камень так же стоит над лазом, а под ним меня ждет чертова ядовитая и разлагающаяся туша Твари.

Была ведь мысль спустится туда, проверить на еще какие-нибудь тайники само упокоище, а вот теперь стою смотрю на сдвижной камень и понимаю про себя — не хочу я туда идти!

Ни за какие коврижки! И не пойду!

Один раз повезло выжить — радуйся и снова в упокоище не лезь! Второй раз может так не повезти или отравление перейдет в хроническую форму. Не уверен, как говорят в нашем мире — не обгоняй!

Нашел себе шикарнейший подарок по жизни — переносной лучемет, в общем-то все, на что хватало фантазии выполнил!

Там еще сорок разных вещей или предметов Твари осталось неопознанными, так что есть над чем теперь поразмышлять

— Вот и не хрен там больше бродить! — я и решительно задвигаю камень обратно на лаз.

Потом подметаю под него ногой побольше грязи, забираю ножи и встаю перед зевом пещеры, прощаюсь с упокоищем и оставшимися там лежать зверолюдами одного из неизвестных мне степных племен.

— Теперь постоянный доступ воздуха и всяких мелких животных не даст вам так долго лежать! Да это и не беда, вам все равно уже, а разумных гостей здесь пока не будет.

Выношу все добро на склон, достаю лучемет из-за спины, уже, как опытный стрелок, легко вставляю деревянные колышки в нужные отверстия, а теперь выбираю, что и как нужно подрезать, чтобы козырек обрушился и закрыл собой вход в пещеру.

Приходится долго рассчитывать и примеряться, чтобы вырезать правильно кусок каменного козырька. И где его подрезать немного, и в каких местах отрезать от остального козырька.

Лучемет режет камень на минимальной мощности. Не так, чтобы очень быстро, но полметра сплошного препятствия я прохожу за десяток секунд. Картриджа на такую затею мне вполне хватило и еще там что-то осталось, так что можно меня поздравить с солидным запасом.

Армию им не убьешь и много крепостных ворот с решетками не разрежешь, только мне это и не требуется для счастливой жизни в Хуруме.

Но через какое-то немалое время козырек аккуратно обваливается, накрывает вход, оставив щели в десять сантиметров с обоих сторон.

Я заглядываю и там, и там, вроде все нормально выглядит, лаз полностью прикрыт сверху, возможно, что снизу, через раскатившиеся камни завала, если их оттуда старательно убрать, то можно его рассмотреть.

— Что смог — то и сделал! — говорю я себе, по старой привычке разговаривая с собой.

Подхватываю мешок с ножами и ножнами и начинаю финальный спуск вниз.

Эта история уже закрыта, возможно я сюда когда-нибудь вернусь, но, может, что и нет. Я своего добился и даже больше, а вот моим конкурентам за милостливое внимание Падшего Бога сильно не повезло.

На стоянке осматриваюсь последний раз, закапываю поглубже отрезанные щупальца, собираю все добро, оставшееся у меня и в пару заходов сношу его вниз. Сначала свою лошадку нагружаю мешками с трофеями, потом занимаюсь козлами, медленно и тщательно свожу их в одну длинную узду. Приходится снова брать скандальных животин под свой контроль, растягивая длинный повод между деревьями так, чтобы они не сбивались в кучу и не мешали мне насаживать на повод по очереди одного козла за другим. Иначе бы черта с два я с ними справился.

Время еще довольно раннее до встречи во время обеда, но мне уже здорово надоело сидеть под пещерой и хочется куда-нибудь поскорее уехать. Доберусь за полтора-два часа с таким обременением до проселочной дороги и там Терека дождусь.

Добраться удалось только до половины запланированного пути, потому что рогатые черти постоянно забредают в кусты, обматываются вокруг других деревьев, а я сильно разозлился и уже начал раздать хороших лещей по сознанию особо вздорной скотине.

Но тут как раз почувствовал, что навстречу ко мне кто-то едет по распадку и поднапрягшись, смог почувствовать Терека.

— Ну слава богу! — сказал вслух и остановился. — Кончилась моя одиночная эпопея!

Вскоре среди деревьев показался наемник и с ним вместе едут все четверо стражников.

Только наемник не стал сильно радоваться встрече и сразу с полусотни метров показал мне, что пока лучше молчать просто пальцем. Нет смысла его спрашивать про причину мыслесвязью, на таком расстоянии он меня не услышит.

Пришлось дождаться, сидя на коне и бросая внимательные взгляды по сторонам, кивнул Изавилу с парнями.

— В чем дело? — спросил я сразу, как только смог начать разговор.

— Следят за нами, ваша милость. Не знаю почему, но точно следят, — как всегда хмуро ответил Терек.

А остальные мои спутники, те же самые стражники с открытыми ртами рассматривают табун козлов за моей спиной.

— С этими все? — усмехнулся наемник, кивнув на блеющих козлов.

— Все. Скотину нужно подевать куда-то, хоть в лесу бросить, только подальше от этого холма, — теперь уже я кивнул назад головой.

— Не так все просто. За ними минимум десяток дружинников баронских едет. В десяти минутах езды.

— С чего это вдруг? — не понимаю я. — Вы там много дрались? Не заплатили за трактир?

— Нет. Вчера в соседнюю комнату заехали в трактире пара парней, видно, что служивых, но, одеты как простые мужики. И стали за нами следить все время, ну и трактирщик им начал подыгрывать. Я все это дело быстро прочувствовал и понял, что скоро нам начнут задавать какие-то нехорошие вопросы. Видно у следящих за нами очень большой интерес, но не к нам, а к тому дворянину, который два дня назад в трактире ночевал с одной из девок, — спокойно рассказывает наемник.

— Из-за чего так решил? — удивлен я, хотя уже начинаю что-то понимать.

— Трактирщик с хитрой рожей про тебя спрашивал, мол, когда можешь приехать, чтобы отдельную комнату тебе оставить, — усмехается Терек.

— Ага, до чего у него услужливость дошла, — понимаю я.

— И девка эта из прислуги все уши прожужжала, как тебя ждет, до чего ты ей понравился.

— Ну, это понятно, моя милость тот еще жеребец! Топтал ее всю ночь!

— Да нет, врут они все, я же чувствую, — не ведется на мою похвальбу Терек. — Ищут вашу милость в Патриниле. Кто-то из местных баронов точно ищет.

— Понял. Да, старина, ищет меня один местный владетельный сеньор. Только он не барон, а норр здесь называется. Норр Вельтерил. Его спесивый сынок бросил мне вызов на суд божьей воли и погиб. А трактирщик меня запомнил с тех пор, я у него останавливался тогда, хотя еще простым имперским отставником был. Ну и сообщил норру Вельтерилу, что убийца его сына снова здесь появился. Поэтому за вами и следят, ждут меня очень.

— Я тоже такое что-то почувствовал. Поэтому собрал парней и спешно выехал к тебе навстречу. С его милостью нам попроще станет вопросы решать. Что делать станем?

Я недолго думаю:

— Говоришь, следом едут?

— Да, я на склон заехал, как к тебе повернуть, в трубу увидел десяток-двенадцать всадников. Быстро идут, догоняют, наши следы на повороте вряд ли пропустят.

— Тогда возвращаемся назад. Очень удобное место есть, ручей дорогу пересекает и склоны оврага имеются. Там нас не объехать им никак! — решаю я. — Как раз и встретим погоню!

Я с помощью стражников разворачиваю козлов, быстро мы едем на подходящее нам место будущей схватки.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Сантехник 4

Content

Сантехник 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Nota bene