Лада Шведова

Первым делом самолёты

© Лада Шведова, текст, 2025

© Alen Min, иллюстрации, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Глава 1

Первым делом учеба

– Я тебя люблю, Юль.

Она неохотно оторвала взгляд от тарелки, по которой уныло размазывала гречку. Рядом стоял мальчишка, по-другому и не скажешь. Стоял, сжимая в руках пачку конфет с красным бантом сверху, и протягивал это добро Юльке. Точно ей, ведь рядом даже никого не было, столовая пустовала – основной наплыв здесь после третьей пары, а пока затишье.

Она хотела рассмеяться – ситуация со всех сторон комичная, но вдруг передумала. Что-то во взгляде этого явно первокурсника ее остановило. А взгляд у него был тот еще… серьезный такой, похожий на грозовое небо. И губы поджаты сурово, и брови светлые сдвинуты. Если бы не чересчур серьезное выражение лица, он был бы симпатичным, даже красавчиком – весь такой голубоглазый блондин, высокий и плечистый. Хотя курсантская форма на нем все равно висела, как и на остальных первокурсниках.

– Головой ударился? – спросила наконец Юля.

– Нет. – Он положил перед ней конфеты. – Сегодня День святого Валентина, вот я и… в общем, решил сказать.

Говорил он медленно и непривычно мягко, тянул слова. Юля давно привыкла к акцентам – в их универе собирались люди не только со всей страны, но и с ближнего зарубежья. Будущее авиации. Ветрова и сама проделала путь в пять тысяч километров ради обучения.

Первокурсник совсем не смущался, смотрел прямо и уверенно, что неожиданно смутило саму Юлю. Она глянула на конфеты, потом на парня, а потом опять на конфеты. Странно это все. Не сказать, что ей не признавались в любви, – признавались, но чтобы вот так… ни разу. Хотя, что с первокурсников взять? Странные персонажи, вечно готовые отколоть что-нибудь эдакое вроде танцевального номера в общаге или обесточивания целого университетского корпуса ради признания в любви.

– Это какой-то спор? – уточнила она. – Потому что, если спор, лучше закончить его здесь и сейчас. За конфеты спасибо, но начнешь доставать с глупостями – пожалеешь. Все понял?

– Это не спор. На любовь спорят только дебилы.

– Не могу не согласиться.

– Можно я с тобой сяду? – вдруг спросил он. – Ты выглядишь грустной.

Ей было тоскливо одной, это правда.

Канули в лету времена, когда они, хохоча до слез, заваливались на обед с девчонками, садились вместе за любимый стол и обсуждали все на свете – в основном парней, конечно. Нет, с подругами Юля поддерживала связь и видела их каждый день, но пары у них теперь не совпадали, да и вообще… они-то уже третьекурсницы, а она болталась на втором. Опять. Потому что в голову ей взбрело перевестись на другую специальность, и с этим переводом свалилось столько трудностей, что Юля не смогла все разгрести и за полгода. А света белого не видела и вовсе год. Из ее жизни ушли развлечения, дружеские посиделки, спонтанные свидания, прогулки до утра и прочие глупости, осталась только мечта.

Летать.

Но отчаялась она не настолько, чтобы ввязываться в сомнительный диалог.

Хотя раньше бы не упустила шанса позабавиться над первокурсником, просто потому что… ну кто так делает? Подкатывает с серьезными взглядами, конфетами и сразу вдруг любовью. Такие странные истории всегда весело обсудить с девчонками, тем они и ценны, но… ныне реальность у Юли Ветровой такова: все смешные (в основном не очень) истории связаны с учебой, хвостами, пересдачами, зубрежкой и только.

– Прости, приятель, но нет, – она указала на разложенные по столу тетради. – Мне готовиться надо.

– Готовиться к чему?

– К авиационному английскому.

– Хочешь, помогу?

Юля не сдержала усмешки. Она точно знала, что в голове у первокурсников свистит ветер, сама такой была. Безграничная свобода, новая жизнь, новые знакомства, возможности… Унылая учеба чаще скатывается на последнее место в приоритетах. И только к сессии приходит пора браться за ум, но даже это случается далеко не всегда.

– Я хорошо знаю английский, – добавил парень.

– Это не просто английский.

– В авиационном тоже разберусь, если понадобится.

– Обязательно, когда придет твое время. А сейчас обойдемся без лишних жертв, – она подвинула к себе тетрадь, намекая, что разговор окончен.

Но первокурсник ей попался на редкость упертый и непонятливый:

– Я несколько лет жил в Америке, – сказал он так, словно в этом не было ничего особенного. Значит, вот что у него за акцент! Почти неуловимый, но неправильность произносимых слов все же ощущалась, он просто делал это иначе. – Жил с мамой. Но она вышла замуж, и я прилетел к отцу, а он… в общем, отсюда.

– М-м-м.

– Еще я хорошо разбираюсь в физике и аэродинамике. Может, с твоей программой будет сложно… но только поначалу! И у меня есть приятель-гений, если что, он поможет.

Зависнуть в столовой, слушая историю жизни первого встречного первокурсника – вот, чего ей не хватало для полного счастья.

– Ценная информация, но я, пожалуй, все равно откажусь.

– Как хочешь. Но, если что, в открытке есть мой номер телефона. Запиши себе. Я приду на помощь в любое время. Хоть ночью! И все сделаю для тебя. Все, что захочешь.

Она честно пыталась разглядеть в этих словах подтекст или недоступный простым смертным юморок, но не смогла. Парень по-прежнему стоял перед ней с серьезным видом и сдвинутыми бровями, и как будто готовился то ли мир завоевать, то ли его уничтожить. Оба варианта подходили к такому сосредоточенному лицу.

Хотелось посмеяться над абсурдностью ситуации, но не было сил.

И куда только делась та веселая и беззаботная хохотушка, которая на спор забралась в общагу по ржавой пожарной лестнице? Потонула в авиационной терминологии, не иначе.

Странный первокурсник наконец-то соизволил ее покинуть, ну а Юля быстро о нем забыла и вернулась к мукам с английским. К самому ее невыносимому хвосту… Она знала, что после перевода досдавать придется много предметов, но казалось, это будет проще. К тому же тянулись еще и предметы текущие, поэтому все осложнялось… и это не говоря о физкультуре, которая оказалась в разы хуже любого английского! Юля никогда не была спортивной, но за последние полгода у нее появился пресс!

Пресс, блин! Долбанные кубики на животе!

Потому что физрук – козел. Потому что оказаться в сугубо мужском коллективе, на мужской специальности – там, где девчонок никто не ждет и им не рады, – нелегко. Надо быть во всем лучшей, чтобы тебя не считали вторым сортом. Даже в проклятой физкультуре! И жаловаться некому – она сама сделала этот выбор, сама добивалась перевода всеми правдами и неправдами, сама обивала пороги начальников и умоляла дать ей шанс, точно зная, что легко не будет.

Поэтому она выучит английский, доедая остывшую гречку, и отправится в спортзал – подтягиваться. Ведь козел-физрук заявил, что нормативов для девушек не существует, и оценки он ставит всем одинаково. Без предвзятости. И никаких поблажек только из-за того, что Ветрова девочка! Это было бы нечестно по отношению к остальным, настоящим курсантам. Да, физрук так и говорил – настоящим. Как будто она была подделкой.

Но она еще всем все докажет, обязательно.

Глава 2

Первым делом вечеринка

– Ветрова, я тебя не узнаю! – причитала в трубку Тома. – Опять занята?!

Они дружили с первого курса и еще год назад все свободное (и не очень) время проводили вместе. Потому что год назад Юля тоже была безопасницей, а еще встречалась с Серегой, который по совместительству являлся лучшим другом Эдика – парня Томы. Такая банальная компашка из парочек у них была: две подруги, два друга… Но ничто не длится вечно, и пока некоторые парочки прирастают друг к другу прочнее некуда, другие распадаются. Юлька с Серегой вот распались, пока Тома и Эдик светились счастьем, съезжались и планировали радужное будущее, искренне недоумевая, почему у других все не складывается так же просто?

Но за прошедший год у Юли вся жизнь перевернулась с ног на голову: случился перевод на другую специальность, множество долгов по учебе, трудностей, и да – расставание, из-за которого компания Сереги теперь смущала, что неизбежно при любом разрыве, даже самом дружеском и безобидном. Можно сколько угодно твердить про правильность решения и желание двигаться дальше, но трудно оторвать себя от человека, с которым провела больше года.

И это было потрясающее время! Правда.

И обид на Серегу у Юли не осталось.

Он вообще отличный парень, просто… порой весьма тяжело встречаться с кем-то «легким». В некоторые моменты это становится невыносимо, и то, что раньше в человеке привлекало, в новой реальности отталкивает. Юля сама стала инициатором разрыва, после долго сомневалась в принятом решении и – чего греха таить – избегала Серегу, чтобы не вляпаться в эти отношения вновь. Потому что сам Сибиркин от расставания был в шоке и поначалу сопротивлялся. Да он до сих пор намекал на прошлое!

В этом плане завал с учебой даже помогал – не до любовных переживаний.

Теперь же Тома звала ее на вечеринку, приуроченную ко Дню всех влюбленных. И раньше Юля уже одной ногой находилась бы на этой вечеринке, намалевав щеки яркими блестками и окрасив синим шампунем кончики волос – смывается легко, а образ классный и любимый. Но… теперь ничего из этого не хотелось. Блестки давно засохли, а новые Юля не купила.

– У меня в понедельник коллоквиум по метеорологии, – ответила она подруге.

– Сегодня суббота, Юль!

– И что?

– Завтра подготовишься.

– Завтра у меня…

– Еще миллион дел, знаю, – нетерпеливо перебила Тома. – Но ты пойдешь с нами, и точка! Даже Марина, и та согласилась пойти! А ты знаешь, как сильно она ненавидит громкую музыку. Тем более я не приглашаю тебя тусить в клуб до утра, а всего-то зову на университетскую вечеринку, которая продлится до одиннадцати вечера, и после тебе останется лишь дойти двести метров до общаги. Ну же, Ветрова, соглашайся! Мне ужасно тебя не хватает, а тебе, я знаю, не хватает в жизни веселья. Ты в последнее время и улыбаться-то перестала! Так не пойдет…

Нехотя Юля согласилась.

Так она оказалась в темном актовом зале в компании Томы и Марины – еще одной подруги из безопасниц. Позже должны подойти Дашка, Катя и Ритка – все бывшие одногруппницы. В прошлой группе с Юлей училось девять девочек.

Девять!

Смешно вспоминать, но когда-то ей казалось, что их мало, хотя это тридцать процентов группы! Для авиационного универа, в котором преобладали парни, – целая толпа. Сейчас же Юля была единственной девчонкой в группе из тридцати человек, а на потоке второкурсников-пилотов их всего двое.

Две девчонки на пять групп.

С ума сойти просто.

За полгода Юля так одичала, что забыла, каково это: обсудить во время пар новую тушь для ресниц или запросто спросить у кого-нибудь прокладку. В нынешних условиях само слово «прокладка» было под запретом. Его произнесение каралось месячной нормой глупых шутеек, словно в прокладках и правда было что-то комичное. Юля даже представить боялась, как парни отреагировали бы на «тампон». Пришлось бы скорую вызывать и госпитализировать всю группу, не иначе.

Актовый зал превратили в подобие клуба, но очень сельского: с гирляндами, вырезанными из бумаги сердечками и диско-шаром под потолком. Тот еще колхоз, как и любая другая вечеринка в стенах универа. Спасибо, хоть из колонок звучала современная музыка, а не какой-нибудь Валерий Леонтьев.

– Все-таки пришла! – На входе Юлю встретила Тома. Выглядела она потрясающе: высокая, стройная, с темным хвостом, собранным на макушке, и непривычными объемными стрелками. Просто роковая женщина, хотя Юля знала, что это вообще не про Тому.

– Ты была слишком убедительна.

– На опыте знаю, что теперь тебя можно вытащить в люди только угрозами.

– Люди! Не люблю их.

Тома рассмеялась:

– Ну хотя бы твое чувство юмора на месте. Идем скорее к девчонкам, всем страсть как хочется послушать про твои дела.

– Про метеорологию?

– Если настаиваешь, про нее тоже. Но начни с чего-то более интересного.

Несмотря на колхозность, популярность университетских сборищ все равно не падала, возможно, из-за их закрытости для внешнего мира – всегда интересно собраться исключительно «своими». Посмотреть на людей, которых обычно видишь только в форме, при других обстоятельствах, пообсуждать их. Выгода для руководства тоже имелась: чем меньше курсантов болталось по городу во время больших праздников, тем в разы меньше проблем было потом. Как говорится, все счастливы.

Курсантов со всех специальностей собралось предостаточно; они сновали по залу, общались, флиртовали и строили друг другу глазки – обычная игра полов. Правда, тут на одну игрунью приходилось по пяток игроков, но так даже веселее. Всем, кроме Юльки, которая своим унылым видом и думами о метеорологии распугала желающих с ней пообщаться, даже своих девчонок. Но что поделать? Она не хотела здесь быть.

На нее давили учебные долги.

Юля буквально чувствовала их на своих плечах. Эдак можно и горбиться начать.

Заиграл знаменитый медляк Metallica (опять диспетчер Славка Волков отвечал за музыку, а его репертуар был неизменен уже третий год подряд), из ниоткуда появился Эдик Исаев – парень Томы, и вытащил ее танцевать. Эти двое слепились в неразлучную парочку и даже спустя полтора года смотрели друг на друга сумасшедше-влюбленными глазами. Нет, Юля вовсе не завидовала, она, скорее, поражалась. У этих двоих как будто и проблем никогда не было, они так легко находили компромиссы… разве так бывает в жизни? Тем более с необязательным Эдиком, который мало отличался от Сереги. По крайней мере, до отношений с Томой.

Остальных девчонок тоже разобрали парни, а Юля танцевать наотрез отказалась. Лениво отбиваясь от приглашений, взяла себе лимонад и встала в сторонке, разглядывая юбку своего платья, которое раньше было любимым и эффектным, а теперь висело на ней, как на вешалке, и доставало аж до колен. Спасибо физкультуре и подтягиваниям. На покупку чего-то нового у Юли не было времени и сил. Да и денег тоже.

– Не хочешь танцевать? – От невеселых мыслей ее оторвал парень. Тот самый первокурсник из столовой. Юля его сразу узнала по едва уловимому акценту, даже оборачиваться не пришлось. Он говорил иначе даже среди всех приезжих: правильно, не коверкая слова, не ошибаясь, расставляя верные ударения.

– Нет.

– Как твой английский?

– За два дня не выучила.

Безымянный первокурсник не ответил, но и не ушел.

Со стороны, должно быть, казалось, что они вместе и болтают о чем-то, словно старые друзья. Юлька заметила, как на нее поглядывают подруги, танцуя с парнями. Ритка и Тома даже кивнули – мол, давай, Ветрова, не теряйся! Вливайся в общее веселье! А то встала стену подпирать… Но танцевать по-прежнему не хотелось, и Юля испытала нечто вроде благодарности к этому странному перваку За то, что стоял молча и не донимал новыми признаниями. За то, что не ушел, пока не закончилась длинная песня, и из-за этого никто больше не рвался вытащить ее танцевать. Что было странно – обычно парни друг друга не стеснялись. Конкуренция же. На одну девчонку по статистике десять ребят.

Как только танцующие парочки распались и разошлись по сторонам, Юля осталась одна. Она так и не повернулась, не рассмотрела первокурсника получше и теперь видела лишь широкие, обтянутые белой рубашкой плечи, длинные ноги в черных джинсах и коротко подстриженный светлый затылок.

– Какой симпатичный! – ахнула Тома. Возвращаясь, она успела разглядеть парня лучше самой Юльки, которая за минувшие дни и вовсе забыла, как тот выглядел. Помнила лишь светлые волосы, серьезный взгляд и плохо сидевшую форму. Видимо, бесконечные подтягивания что-то сделали с ее мозгом, и он катастрофически уменьшился в размерах.

– Нормальный, – отмахнулась Ветрова.

– Вы знакомы? Или он пытался познакомиться? Как его зовут?

– Понятия не имею, как его зовут. Но два дня назад он признался мне в любви.

– Что?! – засмеялась Тома, но увидев, что Юля не шутит, уточнила: – Правда, что ли? Просто подошел и в любви признался?!

– Ага. В столовой.

– А ты что?

– В ответ не призналась, если ты об этом, – ей вдруг тоже стало смешно. Как тут не посмеяться? Нелепость же! Никто так не делает.

– Вечно с тобой случаются странные истории.

– В этот раз я не при делах – сам придумал, сам влюбился, сам признался. Надеюсь, разлюбит и отстанет тоже как-нибудь сам.

– Да уж, не хотелось бы повторения истории с Ваней-усики.

– Или с Никитой-подглядывателем, – поддакнула Юлька.

– Или с Олежкой-серенадой.

– Боже, я привлекаю одних психов!

– Серега был нормальным, – сказала Тома и, поймав взгляд подруги, осеклась: – Прости. Прости, хорошо? Просто… все время вспоминаю, как весело нам было раньше. И Серега… Ему тоже тебя не хватает.

– Мы не сойдемся, как прежде не будет, – отрезала Юля и ушла от дальнейшего разговора под предлогом обновить бокал с лимонадом. Хотя от сладости уже свело челюсть.

Глава 3

Первым делом бывший

Серега, Серега, Серега… Сибиркин.

Можно пафосно заявить, что он был ее первой любовью, но это не совсем так. Он был чем-то большим. Человеком, которому жалкая Юля Ветрова впервые доверилась настолько, чтобы открыться и хотя бы попытаться организовать настоящие отношения. Симпатичный, веселый и задорный, очень неглупый, постоянно что-то выдумывающий… эдакий вечный двигатель. Он очаровал ее сразу, у них быстро завертелось, но Юлька всегда держала в голове мысль, что это ненадолго. Только на лето. Они неизбежно расстанутся, потому что… потому что в парней вроде Сереги Сибиркина влюбляться нельзя. И серьезные отношения с ними тоже не построить. Это аксиома. Может, только лет через двадцать, когда все это безудержное веселье хоть немного в нем потухнет.

Но их отношения каким-то образом продержались дольше одного лета. Они понимали друг друга слишком хорошо и находились на одной волне, и в итоге не расстались. А зря. Теперь-то Ветрова видела это четко – стоило быть умнее и все обрубить, а она не смогла. Погрязла в этих отношениях. Спустя год или два расставаться сложнее, чем в самом начале, особенно когда и причин-то особых нет. Кроме одной – полное отсутствие поддержки.

Причину Юля для себя сформировала не так давно, анализируя прошлое уже с холодной головой. Сначала это были фантомные ощущения неправильности происходящего, хотя ничего неправильного вроде и не было. Как посмотреть. Не то чтобы она ждала от своего парня особенных свершений, Луны с неба или поверженных драконов, но какой-то малости ей все же хотелось. Например, хоть вечерок побыть слабой в надежных сильных руках.

Но все было… иначе.

Когда Юля набралась смелости и рассказала Сереге о том, как она оказалась за пять тысяч километров от родного дома, почему сбежала так далеко, как сильно боялась отчима, он лишь потрепал ее по голове, заглянул в глаза и сказал, что она сильная и у нее все будет хорошо. И Юля ему поверила, ведь он так улыбался и, чтобы стереть ее горе, позвал кататься на сноубордах с друзьями. Было действительно весело и хорошо… а потом Серега об истории с отчимом не вспоминал, словно той и не было. Даже как-то спросил, почему она за два года ни разу не съездила домой и не навестила семью.

Тогда она оправдала это невнимательностью и тем, что Серега такой.

Но дальше – больше.

Когда Юля поведала Сибиркину о ссорах с матерью по поводу бабушкиной квартиры, и о том, что деньги с ее продажи должны были пойти на Юлину учебу, но их едва не присвоил отчим, а мать ему в этом потакала, Серега сказал, что все будет хорошо, она сильная, она справится. Больше он о матери не спрашивал, потому что… скорее всего, позабыл эту историю быстрее, чем Юля закончила изливать душу. Зачем забивать голову плохим? Тем более она и правда со всем справилась, как иначе-то.

Потом настала эра проблем с учебой, и Серега сказал, что она… да, сильная и справится. И все будет хорошо, разумеется. Разве у Юли бывает иначе? С ее-то силой и независимостью?

И таких историй просто тьма тьмущая, они похожи между собой, словно близнецы.

Поначалу Юля считала это нормой.

Ну что ждать от другого человека? Что он побежит вместо нее учиться или отбивать бабушкину квартиру? Выслушал – и ладно. Но… черт побери, как это бесило каждый раз! В конце этих отношений ее просто разрывала безудержная ярость из-за тупых ответов Сибиркина и его вечного: «Ты справишься! Дерзай и удачи, ты у меня сильная, независимая! А если не справишься, мы вон к Томке с Эдом в гости завернем, как раз давно не были. Отдохнешь с ними душой и забудешь о проблемах…» Все это совпало с ее переводом, когда от стресса, нервов и материнских криков в телефонную трубку она едва не сгрызла ногти вместе с пальцами. Тогда-то Юля и поняла, что одной лучше. Ей проще справляться без этой глупой и неоправданной ярости, без каких-либо надежд. К черту весельчака-Серегу, его веселую жизнь и его легкость. Надоело до ужаса.

Юля, конечно, понимала, откуда ноги растут. Сибиркин был из обеспеченной и очень хорошей семьи, бед и трудностей не видел даже издалека, но все же… Впрочем, какая теперь разница? Не Юле разгребать эти проблемы.

– Ветрова! Эй, Ветерочек! – Сибиркин. Легок на помине.

Она мысленно закатила глаза, в очередной раз пожалев, что не осталась в общаге.

– Привет, Ветерок. – Серега чмокнул ее в щеку, обдав ароматом колы и рома, и разулыбался. На его лице плясали огни цветомузыки. – Получила мой подарок?

Цветы. Пятьдесят одну розу с сердечком в середине; пошло, но в духе ее бывшего. На широкие жесты он никогда не скупился, потому что это легко, когда нет проблем со средствами. Он и розы-то отправил просто так – а вдруг прокатит? В этом Юля не сомневалась, Серега часто поступал именно так. «А вдруг?» – было его девизом, который невероятным образом работал чаще, чем могло показаться. И когда-то ей эта черта нравилась – в отличие от многих, он хотя бы пытался, действовал. Но теперь это раздражало, что было неизбежно после расставания.

Просто накопилось.

А ведь многие говорили, что они с Серегой похожи. Два сапога пара, все дела… И когда-то сама Юля думала так же, но теперь уже нет. Отличий у них все же больше, чем общего. Потому что она умела расслабляться и смеяться до упаду, демонстрировать внешнюю легкость и беззаботность, но в том и дело, что она только демонстрировала. А Серега нет. Беззаботность была его кредо.

– Получила, но не стоило. Друзьям таких подарков не дарят.

– Да я просто люблю тебя, – заявил он с широкой улыбкой на губах. И даже эти слова были ударом наугад, в любимое «а вдруг?».

Юле стало смешно. Вон оно как! Второе признание за несколько дней, что тянет на рекорд. И непонятно, какое из признаний смешнее: от незнакомого первака с серьезным взглядом, или от Сереги с его полупьяной ухмылкой.

– Может, потанцуем? – спросил он. – Как в старые добрые?

– Не думаю.

– Брось. Смотри, как Томке с Эдом весело. Мы тоже можем…

– Не можем, – перебила она. – Я тут вспомнила – мне пора.

Серега нагнал ее у гардеробной, когда она забирала куртку. Свою он забрать не успел, потому выскочил на улицу в одной рубашке. Февраль в этом году выдался не просто холодным, а арктическим, но Серегу такие мелочи не остановили.

– Эй, ну я же серьезно! – Он за руку остановил Юлю. – Может, хватит уже этих догонялок? Я понимаю, у тебя непростой жизненный период, но нельзя же всех от себя отталкивать только потому, что тебе тяжело. Тем более я этого не хочу. Никогда не хотел! Хватит быть такой… – Изо рта Сереги шел пар. Кажется, даже от волос шел пар, настолько холодно было.

– Какой?

– Такой, какой ты не была раньше.

Юлька зажмурилась. Ей надоело.

Может, дело и впрямь в жизненном периоде, из которого надо выкарабкаться, и все будет хорошо. Так часто бывает – сидя в яме, трудно увидеть свет. Трудно найти связь с другими людьми, все кажется каким-то неправильным. Но едва выбираешься наружу, и все идет на лад. Вливаешься в поток беззаботных и веселых людей, становишься одной из них, радуешься каждому дню и даже адскому морозу. Цветочкам с дурацким сердечком в середине, признанию в любви. Но пока сидишь в яме, ты унылое и безрадостное говно.

– Прошло много времени, – устало ответила Юля. – Нам не сойтись. Незачем, я не хочу и другой, прежней, уже не стану. Думаю, со временем мы сможем стать добрыми друзьями, но не больше.

– Ветерок, ну ты же не серьезно… Чего тебе не хватало? Я хотел познакомить тебя с родителями, свозить в Японию… у нас было столько планов! Ты мечтала о Японии. А теперь наши друзья поедут без нас.

У Сереги этот курс был последним, пятым – у пилотов специалитет. Сибиркин отлетал все положенные ему часы, равно как и его лучший друг Эдик, поэтому весной они собирались слетать куда-нибудь вместе. Их дружной четверкой. Но Юлька всех подвела, хотя она бы и без расставания никуда не полетела. Учеба, перевод, финансы… все упиралось в одно.

И о Японии она никогда не мечтала.

Мечтала Тома.

Честно говоря, перед самым расставанием Юля начала думать о том, что их с Серегой отношения – жалкая копия тех, что построили Тома и Эдик. Не раз и не два ей казалось, что Серега копирует счастье приятеля или стремится к похожей картине. Это, понятное дело, тоже не добавляло радости. И может, это даже не было правдой, и она все нафантазировала, но… неприятно же быть чьей-то копией.

– Ты заболеешь, вернись в здание, – сказала она.

– Нет, я тебя провожу!

– Я же сказала…

– Юль! – крикнул кто-то из темноты. Быстрые шаги сопровождались хрустом снега, и вскоре рядом стоял тот самый безымянный первокурсник. В отличие от Сереги, он был одет в форменный бушлат и шапку-ушанку Ну точно первокурсник! Только эта братия еще натягивала на себя страшные форменные шапки.

Первокурсник встал рядом с Юлей и вдруг взял ее за руку:

– Идем, я тебя провожу. – И потянул за собой.

Глава 4

Первым делом первокурсник

Как только они отошли на приличное расстояние от досугового центра, Юля освободила руку и буркнула:

– Мне не нужна была помощь.

– Знаю. Но ты выглядела так, словно не хотела продолжать разговор.

Юлька покосилась на спутника. Путь до общаги лежал через тренировочное поле, и сейчас оно было ярко освещено. Свет фонарей падал и на дорогу, так что на сей раз девушке удалось разглядеть горе-поклонника получше.

Права была Тома, парень-то симпатичный.

Настолько, что его не портила даже шапкаушанка, которая вообще на любом смотрится комично и по-дедовски. Потому что у конкретной ушанки нет ничего общего с теми модными шапками, что продавались в торговых центрах, это был реально пыльный раритет, который мог бы принадлежать старому алкашу у подъезда. Такая же история и с бушлатами весом под тонну Как же хорошо, что девочкам такие не выдаются и можно щеголять в обычной куртке!

Шли они недолго, но ресницы парня уже покрылись инеем и стали до неприличия длинными. Брови тоже замерзли и теперь походили на кусты. Юлька едва смогла сдержать улыбку, хотя чему радоваться? С такими морозами эти брови с ресницами можно наблюдать ежедневно на каждом встречном. Но почему-то именно сейчас ей было забавно.

Она разглядывала первокурсника, пользуясь тем, что он шел молча и смотрел перед собой, хотя наверняка чувствовал ее взгляд. Но позволял себя изучить. И даже этому не смущался – выглядел спокойным и расслабленным. Кроме длинных белых ресниц, Юлька успела рассмотреть и остальное: прямой нос, высокие скулы, пухлые губы и упрямый подбородок, как бы намекающий на характер его обладателя. Ветрова знать не знала этого парня, но чувствовала: он упертый, несгибаемый.

– Как тебя хоть зовут? – спросила Юля.

– Руслан. Руслан Владимиров.

– И что это было в столовой, Руслан?

– Ты о чем? – Он покосился на нее с удивлением.

– О том, что ты меня якобы любишь.

– Не якобы. Сказал, что думаю.

– И это было чертовски странно.

– Знаю, – он шумно вздохнул, выпустив облако пара. Задрал голову к небу, собираясь с мыслями, а потом пояснил: – Я не хотел… так по-дурацки. Хотел что-нибудь придумать и… познакомиться для начала. Но ты в последнее время ходила такой грустной, и я решил хоть немного тебя взбодрить. Тем более был праздник, остальные девчонки щебетали и улыбались, а ты… нет.

Ветрова не выдержала и рассмеялась:

– После объяснения все выглядит еще более странно!

– И ты улыбаешься, значит, цель достигнута.

– С этим не поспорить. – Они как раз добрались до общежития и остановились друг напротив друга. В форменном бушлате Руслан казался каким-то даже слишком большим и грузным, хотя без него был всего-то высоким и худым. Мех на воротнике его бушлата покрылся инеем, как и кромка шапки… Зверский в этом году февраль. Но почему-то в общагу возвращаться все равно не хотелось.

И Юля спросила:

– Так какой у тебя план?

– Пойду к себе, поиграю с соседом в плойку[1] и лягу спать.

– Я не об этом плане.

– А о каком? – В его глазах мелькнуло понимание: – А-а, об этом плане. Ну… он еще как бы не сформировался. Я же сказал, все получилось спонтанно. Не исключаю, что я сам себе все испортил, но жалеть не о чем. Лучше уж так, чем молчать.

– Мне сейчас совсем не до каких-то игр, Руслан. Правда. Поэтому… думаю, лучше тебе выбрать какую-нибудь симпатичную первокурсницу и влюбиться в нее.

Он посмотрел на нее с едва заметным укором, словно Юля брякнула самую вопиющую нелепицу на свете.

– Но это так не работает. Не нужна мне никакая первокурсница.

– Любишь девушек постарше?

– Только тебя.

Из Юльки вырвался нервный смешок:

– Ты опять это повторил! И откуда ты только такой взялся на мою голову?..

– Из третьей общаги, – в привычной серьезной манере ответил он и указал направление: – На третьем этаже живу. В триста пятнадцатой.

– Ты живешь в третьей общаге? Разве она не для преподавателей и аспирантов?

– Ну да. Так вышло.

Теперь Юля пригляделась к парню получше.

Ей стало интересно, как же он попал в эту общагу… Нет, он не был каким-то уникальным курсантом, впервые въехавшим туда, но, скажем так, в третью общагу непросто пробиться. Надо как минимум умаслить множество людей, ответственных за расселение. Ведь если остальные жилые корпуса пестрели стандартными комнатушками с общим туалетом и единственной на весь этаж душевой, то третья общага была современной, с отдельными квартирками и без назойливой комендантши внизу. А еще с прямым выходом в город, ведь она считалась преподавательской.

В их университете было множество непростых курсантов, сотни на каждом потоке. Отпрыски авиационных боссов, иностранцы… Кому-то родители покупали квартиру в честь поступления, чтобы «сыночка-корзиночка» жил в комфорте (ни грамма осуждения, при наличии возможностей Юля первой одарила бы своих детей всем, чем смогла бы); кто-то снимал жилье рядом с универом, как ее бывший парень Серега; кто-то получал удовольствие от общажных трудностей и веселой компании, как Эдик Исаев – парень Томы. Правда, в этом году он тоже обзавелся собственным жильем, чтобы затащить туда любимую девушку и не выпрашивать ее каждый раз у родителей.

В общем, при наличии бюджета вариантов расселения много, удивляться нечему, но третья общага… Этот конкретный первокурсник не просто мажор, а мажор со связями. Потому что эта общага лучше любой квартиры. Она новая, она на территории универа, но с отдельным входом, она, блин, даже с собственной парковкой! Почти до любого корпуса можно добраться за пять минут, а между парами гонять домой.

Что удивительно, Руслан мажором совсем не выглядел.

Хотя в такой ушанке даже Илон Маск сошел бы за Васю с трактором.

Но у Юли все равно пропал запал поддевать парня – наелась она уже «легких» отношений с людьми из другого мира, довольно с нее. Все эти: «Купить? Легко! Заплатить? Изи! В Японию слетать? Ерунда! Экзамен не можешь сдать? Купим! Как это у тебя нет заграничного паспорта? Так не бывает, он у всех есть!» И так далее до бесконечности.

С деньгами все легко и просто, и глупо винить Серегу за то, что он вечно их тратил, ни о чем не задумываясь, но… Юлю это напрягало. Она честно пыталась побороть свои комплексы, понимая, что суть проблемы совсем не в Сереге, но не вышло. Просто у нее в подкорку въелась мысль, что деньги – не просто бумажки, не просто покупки. Это власть. Всегда власть. Так ее отчим получил власть над матерью и много лет попрекал каждой копейкой, хотя сам далеко не состоятельный олигарх, а вполне себе среднестатистический магаданский мужичок.

Сколько всего у нее в голове, мрак просто!

– Спасибо, что проводил, Руслан, – сказала она, – но мне пора.

Он кивнул. Как всегда серьезно, и Юля опять едва удержалась от смешка. Ну как можно даже кивать серьезно?! И как этим можно ее каждый раз смешить, да еще столь быстро?

– Ты записала мой номер? – уточнил он.

– Который был на открытке?

– Да. Это мой.

– Не обижайся, но мне он ни к чему.

Он не обиделся, а со всей своей комичной важностью сказал:

– Ты все-таки запиши. Вдруг… Я же не прошу твой номер и не собираюсь тебя донимать. Но мне так спокойнее.

В этот раз Юля не удержалась и засмеялась. До общаги она так и шла – посмеиваясь и прокручивая в голове их странный диалог.

Глава 5

Первым делом физкультура

С физруком у нее не заладилось с самого начала.

Только увидев среди остальных второкурсников Ветрову, он побагровел и долго выспрашивал, как же среди стройных рядов оказалась баба. Он так и сказал – баба! Юля тогда едва не задохнулась от возмущения.

Нет, она всякое слышала за первые недели учебы, порой авиационные старички – основная масса преподавателей – в выражениях не стеснялись, но «бабой» ее нарекли впервые, да еще с таким пренебрежением. И она, пожалуй, даже не обиделась бы, преподавай у них физкультуру привычный дедочек лет под девяносто. Ясное дело, на таких глупо обижаться и доказывать, что женщины порой могут робко отходить от плиты и деторождения, занимаясь чем-то еще. Но физрук сам был вчерашним выпускником! Ему было двадцать три года! Двадцать три! Не сто двадцать три! Потому «баба» из его уст звучало особенно мерзко и непростительно. Уж точно не гребаному физруку решать, кому место в авиации, а кому нет.

– Курсант Ветрова, все уже построились, а ты где ходишь? Опять месячные начались? – гадко ухмыльнулся Антон Викторович, наблюдая, как Юлька занимает место в цветастом ряду парней. Зимой они по часу бегали на лыжах, оттого все одевались в горнолыжные костюмы.

Юля промолчала. Много чести отвечать на этот идиотизм.

Ха-ха, месячные!

По-хорошему на такое можно и жалобу написать, Тома советовала это сделать сотни раз. Даже порывалась поговорить с заведующим кафедрой. На правах спортивной гордости университета, Тома с Тимуром Рустамовичем была на короткой ноге и даже звала его по имени, чем вызывала ярость у ревнивого Эдика.

Но Юля не хотела жалоб и разбирательств, потому что… да, потому что она, блин, девочка. Среди кучи парней. И если она будет по каждому такому поводу бегать со своими слезливыми жалобами, так и останется долбаной девочкой с долбаными месячными. Бабой, которой в авиации не место. В общем, все это слишком сложная и тонкая материя. Шаг влево – ты дура и терпила, шаг вправо – истеричка с жалобами и ПМС. Нужен какой-то баланс, но как его достичь, Юля еще не разобралась. И подозревала, что это невозможно, потому что идеального выхода из такой ситуации нет.

Впрочем, ситуацию частенько скрашивали ее одногруппники, которые, в отличие от Ветровой, бабскими комплексами и закидонами не страдали. И махровым сексизмом, как ни странно, тоже, по крайней мере, громкое большинство.

Вот и сейчас Игорь Дюжев выдал:

– Плохо вы учились, Антон Викторович, на своем физкультурном. Месячные – они раз в месяц приходят, а вы на прошлой неделе уже шутили про это. Раз в месяц – легко запомнить… Хотя это мне, я-то не на физкультурном.

Парни заржали, физрук побагровел и уставился на Ветрову. Само собой, в шутке Дюжева (кстати, довольно смешной) тоже виновата «баба с месячными», и никак иначе. Она вообще источник всех бед.

– Тишина! Тишина, я сказал! – рявкнул Антон Викторович.

– Какой-то вы нервный, неужели и у вас нелегкие дни? – со смешком заметил Олег Шмелев – рослый спортсмен, который на ряду с Томой считался легкоатлетической гордостью универ ситета, оттого мог позволить себе любые выходки.

– Курсант Шмелев, на выход! Сегодня ставлю пропуск.

– На каких основаниях?

– Говоришь много.

– Я лишь обеспокоился вашими нелегкими днями. Это забота.

– Я сказал – пошел вон!

– Ладно, ладно! Не кипятитесь так, я же понимаю, дело нервное. Только мне Тимур Рустамович разрешил не ходить на лыжи в дни тренировок, поэтому не пропуск, а официальное освобождение поставьте, будьте любезны. – Олег ушел, напоследок весело подмигнув Юльке.

Она училась с этими парнями полгода, и кто бы знал, как часто ей хотелось придушить каждого! За их дурацкие шуточки, за манеру общения, за кривые подкаты… за все хорошее! Но случались и такие вот моменты, когда от глупой благодарности впору прослезиться. К счастью, Юля не отличалась особой сентиментальностью. А еще точно знала – это лишь начало.

В смысле, ненавистная физкультура только началась, и раздраконенный физрук еще отыграется за нанесенную обиду. И не на парнях, разумеется, – тут каждому палец в рот не клади, оттяпают по локоть, – а на Юле, по которой все видно и понятно. Например, по старенькому костюму сразу можно определить, что ее попадание в пилоты – результат ослиного упрямства и труда, а не вопрос денежных средств. И нет за Юлей никого, кто бы за нее заступился, а значит, можно называть ее «бабой».

И нет ничего нового под солнцем.

Они вышли на улицу, проехали разминочные круги, хрустя морозным снегом и согреваясь. Антон Викторович собрал всех возле елочек за первым корпусом и сообщил, что сегодня они поедут три километра на время. Время пойдет в зачет по итогам семестра.

– Ну что, Ветрова, тут твои защитники за тебя не проедут, придется все ножками да ручками, – ухмыльнулся он, довольный собой. – Или попросишь кого-нибудь надеть парик и прокатиться вместо себя?

– Разве что вас, Антон Викторович, – ухмыльнулся Булат – почти двухметровая гора мышц. Обычно Булат помалкивал, но когда встревал, мало находилось желающих ему ответить. С такой горой не поспоришь. – Вы по росту больше всех подходите, в парике будете копией Ветровой!

Парни в очередной раз загоготали, а Юлька поняла – ей конец.

Зачет по физкультуре будет самым адски сложным, что вообще выглядит глупо, учитывая такие дисциплины как физика, электрооборудование самолета и высшая математика. Но там у нее настолько напряженных конфликтов не было. Пока.

– Авдеев, поедешь первым! – рявкнул физрук.

Его лицо было алым, и вряд ли виной всему февральский мороз. От мороза глаза не вращаются бешено, и руки не путаются в лыжных палках (что парни в очередной раз дружно обсмеяли). Когда Антон Викторович наконец разобрался с палками и укатил на финиш засекать время, Ветрова повернулась к парням и сказала:

– Завязывайте его цеплять. Пожалуйста, – смотрела она в первую очередь на Дюжева, которому лишь бы что-нибудь прокомментировать. Он всегда лез на передовую, потому что мог, точно зная, никто его не отчислит. Даже если он физрука с ногами и руками в снегу прикопает.

Хотя и остальные быстро просекли, что Антон Викторович жаловаться на неподобающее поведение не побежит, ведь тогда все вскроется. Парни живенько вывалят подробности происходящего на физкультуре.

– Да ладно тебе, Юльчик, – хмыкнул Дюжев. – Разве тебя не бесит этот тупой физкультурник? Ума как у зубочистки, ростом два вершка, а чего-то вечно пыжится. Мы вообще единственная группа, которая в минус тридцать на улицу тащится. Потому что кто-то неадекватен.

– Его ума вполне хватит, чтобы создать мне проблемы на зачете.

– Да мы сами ему проблемы создадим!

– Не надо. Пожалуйста, – повторила она, заранее зная, что это провал.

– Гнать его ссаными тапками из нормальных мест, – поддержал Дюжева Леня Стрельцов. – Мы пару видео записали – ему конец. А ты молодцом, Юльчик. – Он потрепал ее по плечу. – Нормальный повод создала. И теперь никаких лыж в мороз. Зашибись же! Будем в футбик в зале играть, как остальные.

И Юльке опять захотелось придушить ушлых одногруппничков.

Вот такие качели.

Глава 6

Первым делом последствия

Лекцию по физике прервал скрип двери. Чеканя шаг в поточную аудиторию прошел дежурный, подошел к преподавателю и что-то тихо сообщил. Взгляд Льва Яковлевича прошелся по рядам и остановился на Юле. Разумеется.

– Ветрова, вас вызывают на разговор.

Она вздрогнула от неожиданности.

В смысле ее вызывают? Кто, куда, зачем? Но не у физика же спрашивать, в самом деле…

Под заинтересованными взглядами целого потока она собрала вещи и на ватных ногах спустилась вниз, одернув по дороге форменную юбку и поправив китель. Дежурный первокурсник открыл перед ней дверь и выпустил в коридор.

– Кто меня вызывает? – спросила она.

– Ректор.

– Что?! Зачем?!

Парень пожал плечами: ясное дело, ректор перед ним не отчитывался.

А у Юли все поджилки затряслись… Что за вызов среди дня? Из-за ее хвостов? Но на каждый пропущенный из-за перевода зачет у нее назначена официальная дата защиты, как и на каждый экзамен. Она ничего не пропустила! Не налажала так, чтобы ее вызвал к себе сам ректор! Да кого вообще когда-либо вызывал ректор?! Для этого есть деканы, начальники курсов, главы кафедр, проректоры… в общем, очень много людей, которым до курсантов больше дела, чем ректору.

Она так задумалась, что не сразу заметила, как дежурный повел ее не к гардеробу, чтобы забрать куртку, а в сторону спортивной кафедры. Значит, ректор пожаловал сюда? В другой корпус?! Для него это как добраться до соседней галактики. Все даже еще хуже…

Перед Юлей тут же пронеслись события недельной давности и той роковой физкультуры. Она до последнего надеялась, что все образуется и забудется, но кто-то из ее одногруппников слил те видео с язвительными замечаниями физрука в соцсети. И даже после этого она надеялась, что видео никого не заинтересуют. В конце концов, что интересного в шутках про месячные? Ан нет, сам ректор аж до другого корпуса добрался!

Дежурный пропустил Юлю в кабинет заведующего кафедрой.

Чувство было таким, словно он ее на казнь сопроводил.

Внутри оказался самый пугающий состав, который Ветровой приходилось видеть, у нее даже колени подогнулись от нехорошего предчувствия. За столом сидел Тимур Рустамович – заведующий кафедрой, а рядом с ним Сергей Валентинович Русаков. Ректор. По другую сторону красовался его первый заместитель, а также начальник по воспитательной работе, начальник курса и еще незнакомый Юльке мужчина лет шестидесяти. Можно не сомневаться, тоже какой-нибудь начальник, мать его. Даже на линейке в честь первого сентября не собиралось так много важных персон.

Пока у Юльки подгибались колени, потели ладони и бешено стучало сердце, дверь позади распахнулась и вошел еще один человек:

– Тимур Рустамович, вызывали?.. – он осекся, тоже увидев состав участников будущего разговора. Ветрова даже оборачиваться не стала, потому что знала – это физрук. И сейчас им обоим придет конец.

– Антон Викторович, проходите. И дверь за собой прикройте, будьте добры, – сурово сказал Тимур Рустамович. Выглядел он непривычно серьезно и даже угрожающе, хотя всегда казался Ветровой приятным человеком. Или так на нее повлияли рассказы Томы, которая с «Тимуром» практически дружила, каталась на соревнования и всякие командно-спортивные вылазки.

Физрук прошел вперед, сел на предложенный стул. И по дороге мазнул по Юльке таким ненавидящим взглядом, что она и устояла-то чудом. Просто у нее перестали слабеть и подгибаться коленки, и вместо этого застыло все тело. Она бы вряд ли сейчас смогла сесть, разве что с прямыми, как две палки, ногами.

– Думаю, все мы прекрасно понимаем причину собрания, – роль главного на себя взял все тот же Тимур Рустамович. Перед ним лежал телефон, и наверняка там были загружены те самые видео. – Антон Викторович, вам есть, что сказать? Советую хорошо подумать перед ответом.

Физрук тяжело сглотнул.

– Эти случаи вырваны из контекста, чтобы представить все в неправильном свете. Единственное, что я могу сказать – для меня все курсанты равны, особого отношения я не проявлял. Записи искажают реальность.

– Вы тоже так считаете, курсант Ветрова? – Взгляд Тимура Рустамовича упал на Юльку, которая за последние минуты перешла от мелкой дрожи к абсолютному спокойствию. Первый шок прошел, пора встречать реальность. Потому что за Юлю этого никто не сделает.

– Я не видела записи, – ответила она.

– И не загружали их в сеть?

– И даже не снимала.

– Тогда спрошу напрямик, – он посмотрел на экран телефона и процитировал: – «Девушка подвергается систематическим издевательствам и унижениям, и все с попустительства администрации университета». Это правда? Вам действительно настолько сложно у нас учиться?

– Неправда.

– А это, между прочим, заголовок целой статьи.

– Это неправда, – упрямо повторила Юля. – Статью я тоже не писала.

– С вами все ясно, – кивнул Тимур Рустамович и вновь вернулся к подчиненному: – А вы, Антон Викторович, объясните, как можно вырвать из контекста фразы вроде «бешеный ПМС», «опять месячные» и «бегаешь хуже обезглавленной курицы». И я правильно понял: вы обращаетесь так со всеми курсантами без исключения, и только на видео нам попались случаи с Ветровой?

Физрук промолчал, и лишь алые уши выдавали его состояние.

– Полагаю, мы все прояснили. Вы можете идти, Антон Викторович, – все с тем же олимпийским спокойствием выдал Тимур Рустамович. – Мы пообщаемся с вами позже, но я полагаю, вам понятно, что это будет за разговор. А пока свободны. У вас по расписанию группа, займитесь ею.

Хлопнула дверь, Ветрова осталась перед начальством одна.

Ее и без того шаткое положение в очередной раз пошатнулось. Она стояла и смотрела на всех этих начальников и умирала в душе. Она боялась до чертиков, потому что… потому что из тех жалких девичьих единиц, что умудрялись поступить или перевестись на пилотов, до конца доучивались… да почти никто!

И Юлю кто только не предупреждал… что будет так.

Всегда сложно, всегда с борьбой и диким стрессом. Постоянно. Без исключений. Каждый день. И она думала, что справится со всем, всегда же справлялась… но как страшно! Ее прямо сейчас могут выставить прочь просто из-за глупого скандала с физруком. И конец большой мечте.

– Юлия, вы должны были прийти ко мне и все рассказать. Тем более, судя по всему, недостатка в свидетелях у вас не было, – тон Тимура Рустамовича немного смягчился. Наверное, он опасался, что она тут хлопнется в обморок, а то и помрет от разрыва сердца. – Почему вы терпели и довели до крайности?

– Я… справлялась.

– Ни один преподаватель не может общаться так с вами. Вы это понимаете?

Она кивнула.

– Вы терпели по каким-то своим причинам, но теперь мы вынуждены из-за этого разгребать скандал и доказывать, что у нас тут не ненавидят девушек. Вы должны были сообщить до того, как кто-то слил в сеть эти видео.

Еще один кивок.

– У вас есть предположения, кто это сделал, Ветрова? – вклинился в разговор ректор. Его голос был тихим, вкрадчивым… но сам мужчина Юлю всегда немного пугал. Такой весь круглый и улыбчивый, на первый взгляд похожий на добродушного Колобка, но первое впечатление обманчиво, как и его улыбка. С этой самой улыбкой он легко подписывал приказы на отчисление.

Юля общалась с ректором, когда переводилась, и тогда… тогда она клятвенно пообещала, что не доставит ему проблем. Ни единой проблемы. Что ректор о ней даже не услышит, не вспомнит о ее существовании до самого выпуска. И только после этого он подписал приказ о переводе.

– Ни единого.

– А если подумать?

– Полагаю, это был кто-то из группы, – выдала она очевидность.

– Фамилию не назовете?

– Извините, но я не знаю.

– Может, у вас есть подозрения?

– Нет, – прошептала она, краснея все больше. Ректор смотрел на нее так, что хотелось исчезнуть, обратиться в пыль. Да и остальные… никто ей не верил. Конечно, все прекрасно понимали: она знает или догадывается. И даже расскажет, если пригрозить как следует.

Но грозить ей не стали.

Пока.

Задали еще с десяток вопросов про случившееся, про Антона Викторовича и его обращение с курсантами. Затем заставили подписать заявление о систематических нарушениях и требовании разбирательства. Дату проставили двухнедельной давности. Якобы она пожаловалась до слива видео, а администрация все это время вела расследование и «держала руку на пульсе». Все это походило на попытку помахать кулаками после драки, но это не ее дело. Юле еще пятьдесят раз напомнили, что в случившемся она виновата сама, поскольку не пожаловалась, и отпустили с миром.

Она вышла в коридор, свернула за угол и бессильно прижалась к прохладной стене.

Ее трясло от пережитых эмоций.

Глава 7

Первым делом чувство вины

Она так и стояла в закутке неподалеку от спортзала, собираясь с мыслями. Возвращаться на физику до звонка все равно нет смысла. Она уже пропустила большую часть лекции, а остальное вряд ли способна воспринять. Кто там обычно записывает лекции? Славик Евсеев, у него и почерк приличный, можно будет нафоткать материал и переписать все дома.

Дверь спортзала вдруг открылась, оттуда вывернул кто-то.

Но не прошел мимо, как Юля надеялась, а остановился, вглядываясь в тупик и стоящую в тени девушку. Она бросила в коридор гневный взгляд, как бы говоря: «Иди куда шел!» Но эффект получился обратным. Парень свернул в ее сторону, и вскоре выяснилась причина – то был назойливый первокурсник. Руслан, кажется… В этот раз не в грузном бушлате и даже не в плохо сидящей форме, а в шортах и футболке. С влажными от пота светлыми волосами и раскрасневшимися после физры щеками.

– Все хорошо? – спросил он. В его голубых глазах читалось неподдельное беспокойство, такое, что нестерпимо захотелось его стукнуть. Хотя Юля была в таком взвинченном состоянии, что ей хотелось стукнуть кого угодно, да хотя бы стену спортзала!

– Нормально. Иди куда шел.

Но Руслан, само собой, совету не последовал. Вместо этого подошел ближе и встал напротив Юльки, пытаясь поймать ее взгляд. Она упорно смотрела в сторону, кусая от напряжения губы, эмоции до сих пор не улеглись. Даже наоборот, от пережитого ее заметно потряхивало. Все эти взгляды начальников, допрос… Больше всего она опасалась, что от нее не отстанут и заставят-таки выдать автора видео. Она бы не смогла. Или смогла? Хорошо, что хоть обошлось. Пока.

Понаблюдав за ней, настырный Руслан сделал очевидный вывод:

– Ничего с тобой не нормально. Что-то случилось?

– Нет.

– Почему ты тогда не на паре?

– Тебе какая разница?! – взорвалась Ветрова, она и так держалась из последних сил. – Я же сказала – иди куда шел! И меня не трогай! Отвали. Так понятнее? Проваливай, блин!

– Но…

– Оставь. Меня. В покое!

Она отвернулась, но все равно заметила, как он вздрогнул и попятился. Сначала медленно, а потом развернулся и молча ушел. Юля успела увидеть его спину и поникшие плечи, и ей сразу стало стыдно за свою вспышку, потому что первокурсник Руслан Владимиров уж точно не виноват в ее многочисленных проблемах.

Поэтому день спустя она надумала подойти к нему сама, увидев в столовой во время большого перерыва. Самое людное время, в такое и знакомых-то не всегда в толпе разглядишь, все ведь в одинаковой форме, но Руслан как-то сразу попался ей на глаза, когда она уныло ковыряла рыбу и рис. Он ни разу на нее не посмотрел, а Ветрова вся извелась от чувства вины и пыталась поймать его взгляд, чтобы понять, прощена или нет. Хотя какое ей дело, спрашивается? Но дело было, вина тоже присутствовала. И она, честно говоря, устала это анализировать.

– На кого ты все смотришь? – Сидящая напротив Тома заметила, что внимание подруги ускользает. Обернулась и тоже разглядела Руслана: – А, на первака. Все еще симпатичный. Форма ему очень идет.

– И правда симпатичный, – Марина тоже посмотрела на Руслана. – Только насчет формы не согласна, вижу пятно на кителе – это сразу минус.

– Нет там пятна!

– Есть-есть. Очень неаккуратно.

– Простим ему этот тяжкий грех, – дипломатично решила Тома, глянув на молчаливую Юлю. – Не всем быть аккуратистами. Хотя мне всегда казалось, что нашей Юле блондины не нравятся.

Ветрова отмерла:

– Что?! Он мне не… Я нахамила ему. Когда все случилось с физруком. Была на взводе, а он подошел и начал выпытывать, что у меня произошло.

– Это он зря. Все мы знаем, Юлю Ветрову лучше не донимать.

– Глупости!

Тома пожала плечами:

– В последнее время ты всегда… на нервах. Поэтому я и мучаю тебя попытками куда-то вытащить. Сразу видно, тебе очень надо. Чтобы не кидаться на людей и потом не изводить себя из-за чувства вины. – Она опять обернулась на Руслана и пожала плечами. – Просто подойди к нему.

– Я так и собиралась. После обеда.

– Иди сейчас, потом в толпе не поймаешь.

Подумав немного, Юля-таки отправилась в сторону Руслана.

– И скажи ему, чтобы почистил китель! – вслед прокричала Марина.

Руслан заметил ее, когда она почти подошла. Разговор за его столом быстро стих, словно к парням подошла строгая училка и при ней ни-ни, на Ветрову уставилось сразу пять пар любопытных глаз. А она отметила, что друзья у Руслана такие… сильно ему уступающие. На вид типичные затюканные ботаны, один даже комично прыщавый и очкастый, этакий эталон клише. Зачем ему очки, у пилотов же стопроцентное зрение!

– Мы можем поговорить? – спросила она.

– Конечно. – Руслан встал и следом за Юлькой отошел к панорамному окну столовой. Сейчас оно полностью покрылось кружевными морозными узорами, а обычно за окном можно было разглядеть голубые елочки и задний двор университета. Летом там часто обжимались парочки, думая, что за елками их не заметно, но яркие белые рубашки сразу притягивали взгляд.

– Я не… Прости, что накричала тогда.

– Накричала и накричала, – пожал он плечами.

– Нет. Не стоило так делать… мне жаль.

Он кивнул, да так серьезно, словно они логико-философский трактат обсуждали.

Юля вдруг осознала, что совсем не понимает этого первокурсника. Не понимает, что у него в голове. Обычно не так уж и сложно угадать, о чем думает парень и что сделает дальше. Особенно, когда учишься в месте, наполненном тестостероном. Скажем так, здесь флиртовать и бревно бы научилось, потому что это ежедневная рутина. Общаться на языке заигрываний, предугадывать дальнейшие события, даже читать людей. Уж за три года эту науку постичь несложно. Но в конкретном случае Юля уперлась в тупик.

– Я просто подумал, ты пришла ко мне, – сказал вдруг Руслан.

– К тебе?

– Ну да. Посмотрела расписание и пришла.

– Я даже не знаю, в какой ты группе.

– В пятой. П-5.

– Зачем бы мне приходить? Ни за что бы так не сделала.

– Я просто подумал… неважно, – отмахнулся он. Но под вопросительным взглядом Ветровой пояснил: – Я видел те видео из анонимного паблика. Подумал, вдруг тебе понадобилась помощь, а номер мой ты потеряла.

– И ты смог бы помочь? – хмыкнула Юля. – И как, интересно?

– Придумал бы что-нибудь.

– Смотрю, это твой любимый план – придумать что-нибудь, – она уже откровенно веселилась, глядя на его серьезный вид. Опять. Просто безумие какое-то, не иначе.

Буквально все, что связано с этим парнем, было так странно.

Даже ее желание извиниться. Да с чего бы вдруг?! Не в первый раз она на кого-то накричала, в конце концов. Ситуации всякие возникали… Вспомнить хотя бы Даню Рылова, бывшего одногруппника. Да они ежедневно цапались! Точнее, Даня цеплял Юльку, а она слала его в самых красочных выражениях, исконно магаданских, и ни разу – ни разу! – не подумала за это извиниться. И угрызений совести у нее не случалось. А тут из-за какой-то ерунды места себе не находила… неужели все из-за его глупого признания?

– Меня ждут друзья, – Юля улыбнулась на прощание и отправилась к своему столу и давно остывшей рыбе. Вместо того, чтобы убраться восвояси, Руслан пошел за ней, словно личный телохранитель. Закончилось все тем, что он под внимательными взглядами девчонок отодвинул для нее стул, кивнул всем в знак приветствия и ушел.

– Какой обходительный, – заметила Марина без намека на иронию.

– Я была права, форма ему идет, – улыбнулась Тома и пояснила для остальных: – Это тот самый влюбленный первокурсник с вечеринки.

– Влюбленный? – подхватила Ритка, хотя до этого усердно пялилась в телефон. – Ветрова, ты как всегда! Уже влюбленный… Убедись только, что ему есть восемнадцать.

– Пригласи его на вечер игр, – посоветовала Марина и просто не смогла не оседлать любимого конька: – Ты передала ему про китель? Если не вывести пятно сразу…

Тома поспешила перебить:

– Как здорово ты придумала! Точно! Нам как раз не хватает одного игрока.

– Это решается просто – я могу не приходить, – буркнула Юля, чувствуя себя вредной дворовой бабкой. Ну почему в последнее время она такая? Тома же ради нее все и устроила, чтобы подбодрить.

Это не озвучивалось прямо, но игровой вечер – их давняя традиция, что началась в момент, когда Тома и Эдик съехались. Раз в неделю или две они собирали друзей и распаковывали настольные игры.

Было весело, хотя поначалу многие звали вечера «домом престарелых». Но в такое быстро втягиваешься… А потом Юлька с Серегой расстались, и веселье закончилось. Нет, в настолки они все еще играли, но теперь всем приходилось лавировать между половинками расставшейся парочки. Если на вечер заявлялся Серега, то не приходила Юлька, просто потому что… не хотела. Сама же Юлька приходила только в том случае, если Сибиркин обещал отсутствовать, что случалось не так часто.

Глупо все это… наверное.

Но лучше так, чем извечные шуточки о скором воссоединении, замечания, как хорошо всем вместе и о том, что было раньше… а такое всегда проскальзывало. Даже когда Тома выговаривала Эдику, чтоб молчал, он все равно вспоминал о лучшем друге. Что уж говорить об остальных парнях, которые с Томой не встречались и покладистыми из-за этого факта не были. Там один Колян с его подколами чего стоил. Но это тоже дело обычное, когда пара распадается в компании. Всегда кто-то становится жертвой, отщепенцем. Это неизбежно. И как бы Тома ни пыталась выискивать компромиссы, все равно все было криво и не как раньше.

И это дурацкое «как раньше» тоже раздражало пуще некуда. Какая-то возведенная в абсолют ностальгия, честное слово. Словно лучше уже и не будет, только и осталось, что вспоминать это проклятое «раньше». Веселый первый курс, практику с долгим самолетно-закатным летом, не менее событийный второй курс. Когда учеба не обременяла и даже веселила, а каждый день был праздником. Или так только казалось?

– Конечно я приду, – поторопилась исправиться Юля под обиженным взглядом подруги. – Но одна. Или вон Ритуську с собой затащу. Ты как, Рит? – Она отклонилась назад, ловя реакцию бывшей одногруппницы.

– Прости, Юльчик, но я пас. Иду в кино с Димой-диспетчером… или Димой-спасателем, я еще не определилась, какому из Дим дать шанс. Может, одного отложу на воскресенье.

– Отличный план. А я тогда Наташку позову. Кузьмину.

– Которая тоже из пилотов? – заинтересовалась Тома.

– Ага.

– Не знала, что вы общаетесь.

– Вот и заобщаемся, – улыбнулась Юля.

Наташка училась в параллельной группе и поначалу Ветрова правда думала, что они станут подругами. Как-никак, находятся в одинаковом положении – разве это не повод сблизиться? Но Наташка, а точнее, Натаха, как ее звали парни, дружелюбием не отличалась, а с Юлькой даже не всегда здоровалась, словно она нарушила идиллию, когда ворвалась в мир пилотов. Раньше Натаха была там единственной девушкой, а теперь их сразу две.

Но кто откажется от веселой тусовки со старшекурсниками?

Глава 8

Первым делом спонтанность

Суббота нагрянула неожиданно. После пар Юля до самого вечера занималась физикой, чтобы освободить время, – на следующей неделе у них коллоквиум, который ну никак нельзя завалить. Хотя физик у них приходящий, основная его работа вообще в другом университете, и поэтому он был одним из немногих, кто Юлю жалел. И тянул изо всех сил как «единственную девочку».

Из крайности в крайность, как говорится. И оба края как-то так себе, если честно. Вот бы никто не зацикливался на том, кто она такая, но это мечта из ряда фантастики.

Тома позвонила, когда Юля была уже одной ногой на улице.

– Прости, – зачастила она, забыв поздороваться. – Но Эдик позвал сегодня Серегу. Хотя я говорила ему этого не делать! – Ее голос стал строгим: явно выговаривала стоящему рядом Эдику. И он что-то там бубнил в ответ.

– Я тогда…

– Не смей оставаться дома! Вот не смей!

– Том, ты же понимаешь…

– Вообще-то, не совсем! Точнее, совсем не понимаю! Вы же с ним оба такие классные, веселые и адекватные! Так какого черта ведете себя, точно в детском саду?! Ну расстались, с кем не бывает! Теперь что, я не могу видеть свою подругу в одной комнате с Серегой? И долго это будет продолжаться?

– Мы можем находиться в одной комнате. Меня просто бесит, что вы все сводничаете, стоит нам оказаться рядом! Сил нет это терпеть. Как только перестанете, все образуется.

– Так не терпи! Возьми да наори, как на своего первака! Эдика можешь даже стукнуть, разрешаю! – Следом за «разрешением» раздался возмущенный бубнеж самого Эдика, который не собирался становиться грушей для битья. – А нечего шутки свои шутить, – шикнула на него Тома и вернулась к разговору: – В общем, я тебя жду, Ветрова! И не хочу слышать твоих оправданий. Ты обещала испечь торт! Мы все купили, ждем тебя.

– Я приду, – пообещала она и вышла из общаги.

Стоянова, нахалка, знала, чем зацепить. Кулинарией. Тайной Юлькиной страстью. Точнее, всякими кондитерскими штучками. Это началось еще в школе: в моменты стресса она закрывалась на кухне и что-нибудь пекла. Обычно это были печенья. Сотнями. Смотря, насколько все плохо. Однажды она извела целый пакет муки, а для печенья не осталось в доме тарелок. Тогда отчим дал ей затрещину за помаду на губах, а мать сказала, что Юле это показалось. И вообще, помада Юле не идет.

Все-таки как хорошо, что между ней и этими людьми пять тысяч километров!

Уже позже Юля освоила другие рецепты, более сложные. Как оказалось, не всегда достаточно просто замешать тесто, навалив ингредиенты в кучу, это практически наука. Реакция соды и уксуса, температура крема… Порой нужно учесть так много всего, что о проблемах и думать-то некогда. Это расслабляет и занимает лучше любой терапии. Но Юля жила в общаге, и на местной плите готовить ее не тянуло. Возможно, после того случая, когда на первом курсе она увидела, как парень жарит в сковородке носки. Ответов у нее до сих пор не было, да и получить их не очень-то хотелось.

С переездом Томы и Эдика на свою квартиру в Юлину жизнь опять вернулось кондитерское дело. Она с удовольствием приходила к ним в гости и что-нибудь готовила. И мысленно строила планы на будущее – когда-нибудь и у нее будет современная кухня и крутая техника, и не придется больше побираться у друзей или жить с отчимом. У нее еще обязательно все будет, она сделает для этого все. Сама.

Друзья жили в десяти минутах ходьбы от универа в высокой новостройке-свечке рядом с рекой и парком. Красивое место, даже зимой. И вид… С двадцать второго этажа виднелись и река, широкая и сейчас замерзшая, и мосты, и городские огни, и даже огни аэропорта с постоянно взлетающими или садящимися самолетами.

В крайнем случае Юля засядет на кухне, будет готовить и считать самолеты – все лучше, чем киснуть в общаге, дичать, а потом кидаться на людей. Да и Тома права, хватит игр в прятки, взрослые же люди. И расстались вроде как друзьями… И стоило бы сосредоточиться на этой мысли, на той самой «взрослости», о которой она рассуждала, но все ее последующие действия взрослыми назвать было ну никак нельзя.

Просто она вдруг увидела знакомую плечистую фигуру, бредущую из ближайшего супермаркета к третьей общаге, махнула рукой, чтобы привлечь внимание и… предложила пойти с ней на этот игровой вечер. А еще была в шаге от банальности вроде: «Притворись еще при этом моим парнем, ха-ха!»

– Я с тобой? К твоим друзьям? – уточнил Руслан. Разумеется, с предельной серьезностью, словно Юля тусовалась среди нобелевских лауреатов, и он мысленно планировал, какие уравнения ему стоит изучить, чтобы вписаться.

– Ну да. Или у тебя другие планы? Если так…

– Нет у меня планов. Занесем продукты только, хорошо? И я переоденусь.

– Подожду тебя на улице.

– Не глупи, сейчас ниже минус тридцати. Идем.

Они поднялись на третий этаж в триста пятнадцатую – она запомнила! Руслан отпер дверь и пропустил ее вперед. Зашел следом, включил свет, пошарив где-то над ее головой. Юля почувствовала, что от него пахнет мятой… должно быть, дело в жвачке. Она отвернулась, пока он не засек ее за обнюхиванием. А то поймет все неправильно, начнет на что-то надеяться… а у них и так уже перебор с количеством общения.

Примерно в этот момент Юля пожалела о своей спонтанности.

Не подумала о чужих чувствах, но отступать было поздно.

– Ты пока осматривайся, я скоро, – сказал Руслан и скрылся за ближайшей дверью.

Она уже с любопытством глазела по сторонам.

Ей еще не приходилось посещать третью общагу, но она слышала, что здесь прикольно. И правда: все было новеньким, чистеньким. Коридор соединялся с гостиной и кухней, справа дверь, судя по всему, в ванную. Слева спальня, в ней-то и скрылся Руслан. Большие окна, скромный балкончик. Окна выходили на университетскую медсанчасть. Забавно. Все компактное, но для одного человека просто хоромы. Словно в глянцевом сериале о студенческой жизни, особенно если сравнить с реальными общажными клетушками. И это в минуте от универа!

– Я готов. – Руслан вышел из спальни.

Юля не успела разглядеть, в чем он был до этого, но теперь выбрал синие джинсы и синюю водолазку, которую с такими глазами носить – преступление. Они и так у него слишком синие. Вся его одежда была дорогой и качественной, вряд ли купленной в провинциальном городе, что только подтверждало подозрения на его счет. Непрост мальчишка. Но ужасно хорош собой. Еще и блондин… Ей стоило остановиться и прекратить его разглядывать! Все равно не ее поля ягода – таких она уже наелась.

– Так нормально? – уточнил он.

– Так ты покоришь всех девчонок разом.

– Мне всех не надо.

– Идем уже, – рассмеялась Ветрова. Да-да, опять! Опять он смешит ее, даже не пытаясь шутить. Пожалуй, в других обстоятельствах у Руслана Владимирова определенно был бы шанс. Быть может, даже из-за этих его странностей.

Он сменил бушлат на красную куртку, натянул простую серую шапку, обул тяжелые ботинки и сразу преобразился. Хотя в ушанке он Юльке тоже нравился. Мысль была внезапной, и она поспешила отогнать ее подальше, потому что… да у нее и так сложностей по горло.

Даже для коротких свиданий нужен запал, искра, если угодно. А Юля в последнее время чувствовала себя переваренной рыбой. Ездили они как-то на шашлыки-рыбалку все вместе, и вот пока Ветрова удила рыбу с парнями, Тома варила суп. И почему-то она была уверена, что рыба варится не меньше двух часов, а то и три – для полной готовности. Вот той кашеобразной рыбой из кастрюли Юля себя в последнее время и ощущала. Запала хватало на учебные разборки, и только.

– Зачем я иду к твоим друзьям? – спросил Руслан.

Точно. Лучше обговорить этот вопрос, пока он не надумал лишнего.

– Притворяться моим парнем тебе не придется, не волнуйся. Просто… придем вместе, вот и все. Повеселимся. Как ты, кстати, относишься к настольным играм?

– Сориентируюсь, – с таким настроем сомневаться в его словах не приходилось.

Глава 9

Первым делом чизкейк

Тома открыла дверь в шапке и теплой куртке.

– Я должна найти пластилин! – сообщила она на ходу. – Для настолки… Эдик тоже в магазине, ищет свекольные чипсы. Кухня в вашем распоряжении. Пока-пока. – И убежала, закрыв за собой дверь.

Правда, пока Юлька и Руслан переглядывались, Тома заглянула в квартиру:

– Кстати, приятно познакомиться! – И опять исчезла.

На кухне друзей Юля ориентировалась отлично, все-таки не раз здесь бывала. Пока Руслан мыл руки, она достала необходимые продукты из холодильника, нашла посуду и прошерстила шкафчики в поисках печенья.

– Тебе помочь? – Руслан появился в дверном проеме. Весь такой красавчик в этой своей водолазке… и совсем уже не мальчишка в подвисающей форме, как ей показалось изначально.

Боже, и о чем она только думает?

Точнее, в какой момент она начала думать о нем так? Смотреть на его руки и плечи. И вместо странного первака вдруг красавчик нарисовался, надо же! Это все из-за отсутствия личной жизни, не иначе. Она так давно забила на парней, они как будто для нее исчезли. И теперь непривычно и даже странно хоть на миг ощутить интерес не к физике.

– Можешь посидеть рядом, – она указала в угол, где находился небольшой столик с тремя стульями вокруг.

– Но я бы лучше помог.

– Я собираюсь готовить чизкейк с шоколадным печеньем. Это быстро и просто.

– Не хочу сидеть, когда ты занята.

Он это серьезно?

Судя по всему, более чем.

– Ладно, Супермен, – засмеялась Юля и кинула Руслану пачку печенья: – Половину нарежь, а вторую половину накроши в пыль.

– Это как?

– Положи в пакет и покатай скалкой.

Он посмотрел на Юльку с подозрением, словно ожидал, что сказанное – глупая шутка. Но Юля вообще-то не шутила… но ей все равно было смешно. Дурацкий этот Руслан, и откуда взялся на ее голову? Весь такой серьезный, но при этом рядом с ним улыбка так и лезла на лицо.

Пока бедолага неловко справлялся с печеньем и пакетом (Юля следила за этим зрелищем как ястреб, боясь упустить забавные моменты неравной борьбы), она растопила масло и подготовила форму Смешала крошки печенья с маслом и выложила на дно.

– Теперь ты займешься сливками, – сообщила она горе-кулинару Выдала ему венчик, налила сливки в миску и сказала: – Взбивай. Они должны стать пышными и увеличиться в объеме.

– Но они же жидкие, – Руслан покачал миску в доказательство.

– Я в тебя верю.

Сама она быстро растопила белую шоколадку, смешала ее с творожным сыром и желатином. Руслан тем временем воевал с венчиком и сливками, разбрызгивая их направо и налево. Вид у него был сосредоточенный, словно он мир покорял, не меньше. По щеке стекали сливки… и на синей водолазке расползлось пятно. О, Марина бы с ума сошла от такого зрелища.

– Хватит уже, помощничек, – не удержалась Юля.

Руслан ее не услышал, поэтому она подошла и остановила его, забрав венчик. Сливки были измучены, но вполне готовы для чизкейка. Рецепт много раз проверенный и беспроигрышный, такой не испортить даже криворукостью помощника.

– У тебя тут сливки. – Она потянулась к лицу Руслана и вытерла его щеку.

Не подумала… получилось как-то само собой. Простой ведь жест, естественный… они готовили вместе, смеялись… или Юля смеялась, а он выполнял невыполнимую миссию и, возможно, покорял мир. Но щеки Руслана вдруг покраснели, а сам он тяжело выдохнул, глядя на Юльку сверху вниз горящими и немного безумными глазами. Словно она не тронула его едва заметно, а совершила что-то из ряда вон.

– Всего лишь сливки, расслабься, – весело повторила она и облизала палец.

После этого Руслан совсем застыл, его взгляд потемнел. В какой-то момент он перестал выглядеть забавным и нелепым первокурсником, и Юля почувствовала, как у нее самой уже загораются щеки. На кухне вдруг стало не хватать воздуха и слишком пахло сладким чизкейком.

Пока Ветрова размышляла, что же такое с ней творится, Руслан шагнул ближе. Все еще с тем самым темным взглядом. Юля застыла на месте вместо того, чтобы рассмеяться и его оттолкнуть. Надо было это сделать, но она отчего-то не смогла, так и смотрела на него снизу вверх, выжидая и думая, какой же он высокий. И как близко его губы. Красивые губы, между прочим! Такие пухлые, хорошо очерченные и напрашивающиеся на поцелуй. А Юля так давно не целовалась и совсем забыла, каково это.

– Юль, я… – прошептал Руслан едва слышно, но она все же услышала.

Вздрогнула и отшатнулась. Потому что… она что, правда собиралась целоваться с этим Русланом? Конечно, она собиралась, ведь думала о его таких красивых губах! И даже успела представить… о, нет. Нет-нет!

– Надо открыть форточку, – пробормотала она, огибая Руслана.

Ей определенно нужен воздух, февральский и морозный, чтобы прийти в себя. Сколько там за окном? Ниже тридцати со знаком минус? И воет ветер? Отлично, как раз погодка для срочной реабилитации.

Как назло, форточка отказывалась открываться, ручка не поворачивалась, или Юле просто не хватало роста, чтобы надавить на нее как следует. Руслан подошел и ей помог. Молча и стараясь не касаться.

– Надо срочно смешать сливки, пока они не осели, иначе чизкейк не получится. – Боже, что она несет? Конечно, он получится, потому что это беспроигрышный вариант для незадачливых кулинаров. – И там еще шоколад. Застынет. – Нет, он не застынет, он уже в сыре!

Юля мельком глянула на Руслана – он смотрел на нее, как всегда, внимательно, словно понимал все на свете и не возражал. И почему-то сейчас это не веселило, а бесило. Почему она нервничает, а он такой весь уверенный и непробиваемый?!

Она быстро и слегка нервно доделала чизкейк, не понимая, что с ней творится. На пустом месте же разволновалась! Словно впервые с кем-то едва не поцеловалась. Даже не близко! Ветрова вообще из-за парней никогда не нервничала, считая их… чем-то вроде побочного развлечения в жизни. Первым делом самолеты, а парни по остаточному принципу – вот ее правило. И лет до тридцати оно не изменится: Юля не собиралась идти общепринятым путем, она хотела для начала обрести уверенность в себе. Что угодно, лишь бы не повторить путь матери с ее зависимостью от постороннего мужика. Поэтому не ей нервничать из-за поцелуя, который даже не состоялся. Да еще с первокурсником!

Боже, она слишком много об этом думает.

– Двадцать минут в холодильнике и готово. – Юлька захлопнула дверцу холодильника и натолкнулась на внимательный взгляд. И не выдержала: – Ну что ты так смотришь?

Руслан отвел взгляд, но ответил:

– Я совсем тебе не нравлюсь?

– Ты мне… Ты привлекательный парень, думаю, ты и сам это прекрасно понимаешь, – вздохнула она.

– Тогда в чем проблема?

– В том, что мне это не интересно сейчас, ясно? И… надо еще растопить шоколад, покрыть им чизкейк. Скоро вернутся Тома и Эдик, а мы заняты совсем не тем… И вообще, зря я тебя сюда позвала. Подала неверный сигнал. Просто у меня такой бардак сейчас в жизни, что я… горазда на глупости. Прости за это.

Руслан ничего не ответил и молча подал ей шоколадку.

Глава 10

Первым делом экивоки

Вернулись Тома и Эд, а за ними подтянулись остальные – Колян с девушкой, Серега и еще двое его приятелей, а позже подошла и Марина. До последнего она думала, что не успеет, но смогла отпроситься с работы и приехать.

Все дружно познакомились с Русланом – единственным новичком в компании. Знакомство получилось неловким из-за истории Юльки и Сереги, а еще из-за присутствия этого самого Сереги. Остальные парни в знак солидарности новичку даже не улыбнулись и поглядывали на него свысока, резко вспомнив, что все присутствующие здесь – скорые выпускники, а Руслан… а что Руслан? Не летал еще даже, авиационного керосина не нюхал, а потому зелен и смешон. Даже еще не птенчик, а так – желток.

И только Марина приветливо сказала:

– Всегда рада новым лицам. Нужна влажная салфетка?

– Зачем?

– У тебя тут пятно…

Вскоре приехала пицца и другие закуски, все собрались в гостиной и загалдели про полеты и трудоустройство. Тома притащила бокалы и стаканы на выбор – напитков у Исаевых, как все давно прозвали эту парочку, всегда было много. Отец Эдика летал по всему миру и чего только не привозил, а сын все это тащил потом в универ приятелей угощать. В Эдике была хороша его безграничная щедрость к друзьям.

– Что будешь? – спросила Тома у Юльки.

– Я сделала горячий шоколад, буду его. Мне завтра готовиться к зачету.

– Поняла. А Руслан что будет? – Тома повысила голос, обращаясь к парню. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, хоть и выглядел равнодушным. Но пока остальные парни, перекрикивая друг друга, говорили о полетах и авиакомпаниях, он вынужден был стоять рядом с девчонками, словно молчаливый телохранитель.

Зря Юлька его притащила, зря.

– Я не пью алкоголь, – сказал он.

– Какие вы серьезные, – посмеялась Тома и ушла дальше.

– Посидим часок и уйдем, хорошо? – Юля чувствовала свою вину за этот вечер. За парней, которые нарочно вычеркивали Руслана из общей беседы, на Серегу, который зыркал с намеком на победу, что даже не имело смысла. Какую еще победу? Почему расставание, даже самое, на первый взгляд, дружеское, все равно ни черта не дружеское?

Руслан посмотрел на Юлю своим фирменным внимательным взглядом:

– Зачем так торопиться? Мне все нравится.

– Нравится?

– Конечно.

– Ну раз нравится…

Тома достала настолку – в этот раз «Экивоки». Не менее получаса все спорили о том, как же играть: только за себя или в командах. Если в командах, то сколько человек должно быть в каждой. А потом, как делиться. Ничего нового, каждый игровой вечер начинался с бурных споров, но без неловкости не обошлось. Юлю упорно толкали в команду к Сереге, снабжая это дело шутками вполне себе приятельскими, но все равно напрягающими – сколько можно? Хотя Ветрова уже знала ответ. Эта пластинка заела как минимум до выпуска Сибиркина. Хорошо, что осталось недолго.

В итоге они все же разделились и разыгрались. Юля постепенно начала радоваться, что пришла, а ведь могла сейчас в общаге разглядывать учебники и опять унывать. А эти «Экивоки» здорово отвлекали и заставляли смеяться до упаду, глядя, как Колян пытается изобразить словосочетание «салатовая уховертка», а Марина объясняет, что такое галиматья, но никто не может это отгадать. Этот простой вечер был так нужен Юле, которая в последнее время стала слишком тяжелой на подъем. Она и сама это понимала, но любые радости упорно откладывала на потом: когда-нибудь после перевода, когда-нибудь после экзаменов, когда-нибудь после сдачи хвостов, когда-нибудь после выпуска… Синдром отложенной жизни.

А смешнее всего вместе взятого оказался такой серьезный Руслан Владимиров.

Он что-то показывал, стоя в центре комнаты, но Юля не могла понять, что именно. Просто завороженно смотрела. На него, на пятно от сливок на его водолазке, на сурово сведенные светлые брови и взгляд голубых глаз. Каждый раз Руслан смотрел на нее так, словно остальные не имели значения. Юля вдруг вспомнила момент на кухне, посмотрела на его губы и пунцово покраснела, будто выпила бокал вина.

– Это «Любовь и голуби»! – крикнул кто-то.

– Что еще за «Любовь и голуби»?!

– Фильм такой советский.

– Ни разу не слышал.

– Классику знать надо!

Руслан тем временем сел рядом с Юлькой. От него приятно пахло шоколадом, который он тоже пил. А Ветрова, похоже, слишком забылась, потому что позволила себе сидеть так близко и даже не подумала отодвинуться. Опять эти неверные сигналы… или, быть может, очень верные? И она расслабилась настолько, что ей подумалось… Руслан же ей нравился, глупо это отрицать. И нравился сильно. Да, он первокурсник, слишком серьезен, а еще не без странностей: чего стоит его признание в любви в столовой… Нет-нет, самолеты все еще первым делом, но ведь можно попробовать? Не нырять в ненужные отношения, а просто дать шанс кому-то новому. Может, именно это и было ей нужно все время? Перестать откладывать маленькие радости и хоть иногда поднимать голову от учебников.

Она мысленно усмехнулась, вспомнив, как звала себя переваренной рыбой и думала, что ни на что уже не способна, запала не хватает. А тут вон оно что – приободрилась! Да так быстро, что даже смешно.

Первая партия оказалась за командой соперников, было решено сделать перерыв. Все разбрелись по квартире, кто-то вышел на площадку. Юлька помогала Томе отнести посуду на кухню и загрузить все в посудомойку, и в какой-то момент вместо Томы с грязными тарелками в руках возник Серега.

– Ты его специально привела, да? Этого мальчика, – спросил он с добродушной насмешкой, но Юля напряглась. Потому что ничего дружеского у них с Серегой не осталось, и все фантазии о том, что можно быть друзьями… короче, нельзя. Не бывает так.

– Специально? Ты о чем?

– Чтобы я приревновал.

– Да я не хочу, чтобы ты ревновал! – не выдержала она. – Потому что мы расстались! Не в шутку не на время, а всерьез и навсегда. И уже говорили об этом много раз.

– Ветерок, ну ты чего? – Серега шагнул ближе, улыбка с его лица пропала. – Мы же с тобой как Бонни и Клайд, как Сид и Нэнси – созданы друг для друга. И слишком похожи, чтобы просто так расстаться. Все хорошо было. Я не сделал ничего плохого, чтобы ты со мной вот так.

Это правда, ничего плохого он не сделал.

Но это ведь не причина быть вместе и дальше, если одному этого уже не хочется. Почему-то все вокруг считали, что расставание должно обязательно иметь глубокую причину – изменил, ударил, обокрал… Но иногда врозь просто лучше, чем вместе. Вот такая банальщина, для многих почему-то недоступная.

И все бы ничего, если бы такие разговоры не отравляли для Юли все, чем она жила раньше. Даже Тома с Эдом оказались от нее отрезаны из-за присутствия рядом Сереги, из-за этих разговоров, которые надоели еще сто лет назад! Из-за вопросов в духе «Как все исправить?» И почему-то каждый такой беззаботный вечер заканчивался одинаково – мыслью, что не стоит Юле больше приходить, чтобы не жевать одну и ту же тему раз за разом. И вся расслабленность быстро растворилась.

– Мне нравится другой, ясно? – выпалила она неожиданно даже для себя самой, хотя использовать Руслана не собиралась.

– Другой? Этот мальчик-зайчик, что ли?

– Он самый. Поэтому… просто давай не будем общаться, хорошо? Некоторое время. Мы не смогли остаться друзьями, это очевидно.

– Юльк, ты говоришь какую-то чушь. Мы прежде всего друзья.

– Я тоже так думала, но обойдемся без дружбы.

– Из-за… него?

– Из-за тебя в первую очередь. – Она обошла Серегу, стараясь его не касаться.

Руслан нашелся в гостиной, где о чем-то говорил с Мариной. Скорее всего, о марках пятновыводителей. Не думая ни о чем, Ветрова подошла, взяла его за руку и повела за собой. В прихожей они не без труда отыскали свои куртки, быстро и смазано со всеми попрощались и ушли. Руслан поглядывал на Юлю тем самым темным взглядом, от которого подгибались колени, а она всеми силами убирала с лица глупую улыбку, что норовила приклеиться к губам.

Глава 11

Первым делом поговорить

Поездка в лифте была пыткой: Руслан всю дорогу смотрел на нее так серьезно, просто прожигал взглядом. И молчал. Слишком яркий свет подчеркивал темноту его глаз, а вот волосы казались совсем светлыми и мягкими на ощупь, и Юле так хотелось запустить в них руку, потрогать. Быстро же она разогналась, ничего не скажешь… Но в какой-то момент она и правда отпустила себя. Впервые за многие месяцы позволила себе расслабиться, расправить крылья. Ненадолго.

Руслан, должно быть, почувствовал перемены, или просто был настойчив по природе своей, потому что опять шагнул к ней. Юля затаила дыхание, но… в этот момент двери лифта распахнулись. Она выпорхнула на площадку, а потом и на улицу. Руслан вышел следом, на ходу натягивая шапку.

Где-то по пути Ветрова остановилась и резко к нему повернулась:

– Ты должен знать – я не оправдаю твоих ожиданий. Собственно, я не буду даже пытаться. На первом месте у меня учеба, она на пьедестале. Я не смогу видеться с тобой так часто, как тебе захочется, возможно, буду игнорировать сообщения и забывать о назначенных встречах. У меня примерно миллион проблем, и я не та девушка, с которой… просто и весело. Так может казаться на первый взгляд, но я не такая. Больше нет. Не забавная и раскрепощенная старшекурсница, или что ты там обо мне думаешь… Я ходячая проблема и сложность.

– Мне все нравится, – ответил Руслан.

– И это меня тоже беспокоит, – она неловко хохотнула и потопталась на месте, глядя, как под ногами утрамбовывается искрящийся под фонарем снег. – Что за прикол с любовью? Я его не совсем поняла. Это был оригинальный способ познакомиться или как? Только начистоту.

– Или как. По-твоему, в тебя нельзя влюбиться?

– С первого взгляда? Прости, но я большая девочка и в такое не верю.

Он кивнул, хотя как это толковать было неясно.

– Руслан, – надавила Юля, глядя на него со всей серьезностью, хотя на губы в очередной раз просилась глупая улыбка. Эта его фишка с серьезностью… сводила с ума. Можно ли запасть на чью-то серьезность?! – Я сейчас о том, что… возможно, мы с тобой сходим в кино. Или на каток. Или… без разницы, суть ты понял. Но мне хотелось бы знать подробности. Понимать, что у тебя в голове.

– А ты любишь все препарировать и обсудить, да?

– Да, люблю. И искренне считаю, что диалог – хороший способ понять друг друга.

– Не знаю, что еще тебе объяснить. Ты правда мне понравилась сразу, и встречались мы не один раз, просто ты меня не замечала. Для тебя я нескладный первокурсник, а сколько таких вокруг… но я тебя заметил, это главное. И понял, какая ты.

– Понял как? По тому, как я жевала котлету в столовой?

– Мы виделись не в столовой, хотя и там тоже.

– А где?

Судя по всему, рассказывать он не хотел. Его и без того серьезный вид превратился в суровый – брови сдвинуты, губы поджаты. Только поглядите! Как в любви признаваться, так сама уверенность, а как что-то объяснять – в кусты. Но Юля все равно изо всех сил сдерживала улыбку. Было в Руслане что-то такое, что ненадолго возвращало ее прежнюю.

– У ректора, ты тогда переводилась. И я тоже оформлял документы, потому что приехал позже, чем следовало. Зашел подписать бланк, секретарь меня пропустила, а внутри была ты.

Та самая встреча, когда принималось решение о ее переводе! Юля тогда для себя решила – не уйдет, пока не получит положительный ответ. При необходимости она в знак протеста и к ректорскому столу себя привязала бы или к какой другой мебели. Помнится, она тогда столько говорила, умоляла и даже угрожала, что сейчас страшно вспоминать этот поток сознания. И вот это понравилось Руслану Владимирову? Да он точно псих!

– Еще был случай с Редисом, – продолжил Руслан.

– Каким еще редисом? Я вообще редис не ем.

– Нет, Редис – это человек. Коля Калашников. Он так-то умный, все экзамены сдал на высшие баллы, но со странностями, за это над ним издеваются. Как-то раз его привязали к лопастям в сентябре.

Ах, тот Редис.

Парнишку привязали не к лопастям работающего самолета, пугаться не стоит, а к памятнику на территории университета. Юля тогда торопилась на пары, но заметила первокурсника в слезах и отвязала его. А потом… в общем, был у нее пунктик на издевательства, ну не могла она с таким мириться, хотя и убеждала себя думать о собственных проблемах, коих выше крыши, а не о чужих. Но когда ты сама была жертвой отчима… мимо уже не пройти.

Ветрова отыскала обидчиков (было несложно, они гордились сделанным) и пообещала им завал на зачете по начертательной геометрии, если удумают повторить свой «подвиг». А потом показательно заявилась на эту самую геометрию и долго хихикала над шутками преподавателя, который вообще-то считался суровой грозой первокурсников, о нем без малого легенды слагали. Но Юля в свое время нашла к нему подход. Не настолько, чтобы Герман Львович кого-нибудь завалил по одному ее слову, но небольшого показательного выступления с его искренней улыбкой хватило, чтобы напугать глупых перваков.

Кто же знал, что за ней все это время кто-то наблюдал.

– Этот Редис – твой друг, что ли?

– Нет, но мы в одной группе.

– Ясно.

– Был еще случай…

– Хватит! – напугалась Юлька. – На сегодня достаточно, а то я решу, что ты за мной намеренно следил.

Руслан кивнул. Пока они стояли и разговаривали, его щеки успели покраснеть от мороза, а брови и ресницы начали покрываться инеем. У Юли, должно быть, похожая картина… Беда с этими морозами. Но почему-то прямо сейчас холодно не было.

– Идем уже в общагу.

В этот раз он взял ее за руку уверенно и без колебаний. И посмотрел так, что Юля не осмелилась освободиться или засмеяться, хотя последнего очень хотелось. Теперь они брели по безлюдной улочке, словно сладкая парочка, и это было так странно, но вместе с тем правильно и комфортно.

Юля подумала, что Руслан свалился на нее подобно снегу.

– Значит, ты сходишь со мной в кино? – спросил он, когда они пересекли проходную и оказались на территории универа.

– Схожу. Но большего не обещаю.

– Мне обещаний и не надо.

– А что тебе надо? – развеселилась она. – Только не говори какую-нибудь пошлость вроде: «Тебя!»

– И что в этом пошлого?

– Да буквально все.

– Видимо, мы с тобой по-разному понимаем пошлости, – ответил Руслан.

Они остановились возле ее общаги.

Фонарь не горел – один умник еще осенью бросал камешки в окно своей девушки, но оказался мазилой. С тех пор так и не починили. Но зимой света хватало: белоснежные сугробы, яркие окна, искрящиеся в воздухе снежинки…

– Думаешь? И как же их видишь ты? – Юле до ужаса захотелось его смутить.

Но он не поддался:

– Расскажу не раньше, чем мы сходим в кино.

– Ты и шутить умеешь?

И он… улыбнулся, сверкнув ямочкой на правой щеке и как бы говоря: «Я еще и не то умею!» Интриган, однако. Но его нехитрые уловки как-то очень прицельно работали на Юле Ветровой.

Глава 12

Первым делом поцелуй

Из общежития вывалилась толпа девчонок, едва не сбив их с ног.

Руслан поймал Юлю за плечи и так взглянул, что у нее опять закружилась голова. Странный получился вечер. Она смотрела на его лицо, его губы… Кажется, еще ни разу она столь пристально не разглядывала чьи-то губы. Ей и в голову не приходило, что они могут быть такими красивыми, такими притягательными, особенно, если их обладатель при этом умеет так серьезно смотреть.

Юля уже поняла кое-что об этом первокурснике – он на редкость нахален.

Просто не так нарочито, как это часто бывает, его нахальство не показное. Кто, если не последний наглец, подошел бы к ней в столовой и у всех на виду признался в любви? Юля могла отреагировать как угодно, да хоть на смех его поднять! Это был риск, и еще какой! Но он подошел и даже тогда выглядел упрямым безумцем, которого не сдвинуть с места, пока он того не захочет. И сегодня, с ее друзьями… всю дорогу он был невозмутим, словно не замечал злых взглядов Сереги (а их было немало), и куча шумных незнакомцев не могла его смутить.

Вот и сейчас он уверенно наклонился к Юле и поцеловал ее, придерживая за плечи. И опять: обычно такая уверенная и легко умеющая поставить на место Юля поплыла от этого поначалу совсем неумелого поцелуя. Может, Руслан Владимиров все-таки умеет смущаться? Потому что целовался он совсем не как тот нахал, которого она успела нафантазировать. Он действовал… словно наугад и впервые, но с легкой сумасшедшинкой и жадностью, которая передалась и Юле.

В какой-то момент она вцепилась в его куртку и перехватила инициативу, показывая, как надо. С удовольствием прошлась языком по его полной нижней губе, почувствовав, как Руслан напрягся всем телом, позволила углубить поцелуй. И опять – он был в этом неумел, это легко считывалось. Но почему-то Юле все равно казалось, что этот поцелуй – лучший в ее жизни. Из-за его взгляда, такого глубокого и искренне-восторженного, что у нее самой подгибались колени. Из-за его хватки, а он держал ее так, словно разжать руки было выше его сил.

Руслан что-то понял, но подул колючий февральский ветер, и Юля не без труда смогла оторвать себя от парня. Не хотелось подхватить простуду после поцелуев на морозе. Хотя было так жарко, что вероятность получить тепловой удар была куда выше.

– Тебе не понравилось? – спросил он так серьезно, что Юле пришлось прикусить губу, чтобы не заулыбаться во все тридцать два. Опять!

– Понравилось, – ответила она честно.

– Я смогу лучше.

– Не сомневаюсь, обычно так все и бывает.

Он посмотрел на нее так, словно собрался доказывать прямо сейчас, не сходя с места. Его щеки раскраснелись то ли от мороза, то ли от энтузиазма, и Ветрова почему-то ставила на последнее. И как ей хотелось слететь с катушек с этим странным, серьезным, но при этом таким забавным и классным Русланом! Буквально один вечер с ним перевернул для нее многое, так быстро этот парень смог подобраться к ней… и об этом стоило подумать. С холодной головой. Юля Ветрова – это прежде всего трезвая голова, так было всегда.

– Я… – Она шагнула назад, не позволяя Руслану опять наброситься на нее с такими неумелыми, но горячими поцелуями. – Мне пора. Не будем торопить события, хорошо? – увидев на его лице тень сомнений, она поспешила добавить: – Это не из-за поцелуя, мне правда все понравилось.

Он кивнул.

– Кино в силе?

– Да. Думаю, да. Я… сама напишу, хорошо? У меня на этой неделе зачет, надо подготовиться и вычеркнуть хоть один пункт из списка моих забот. А потом можно и в кино.

– Что за зачет?

– Гидравлика.

– За первый курс?

– Да.

– У меня сейчас гидравлика, я уже сдал курсовую. Могу помочь с подготовкой. Заодно и сам подготовлюсь.

Юля засмеялась:

– Насколько я знаю, тем, кто рано сдал курсовую, Валерий Ильич ставил автоматы. Тебе нет нужны готовиться к этому зачету. Ко всему прочему, тебе гидравлику сдавать в начале лета, зачем тратить на нее время в феврале?

Руслан посмотрел на нее с укором:

– Уже почти март. И если мы будем готовиться вместе, какая это трата времени?

– Даже если не будет поцелуев?

– Даже если так. И их не будет, ты же сказала – надо готовиться. Я понятливый.

А еще он чокнутый, но об этом Юля умолчала, в очередной раз с трудом подавив улыбку. Рядом с этим парнем она впадала в какую-то смешливую эйфорию, чем бы это ни было. А Тома еще говорила, что она больше не улыбается. Ага, как же! За этот вечер аж щеки разболелись.

– Не будем тебя испытывать – встретимся, когда я все сдам. – Это решение Ветровой далось с трудом. Потому что мозг к концу вечера, да еще после поцелуя, совсем разбушевался и начал подкидывать картины совместного обучения. И так выходило, что стремящаяся к знаниям Юля в них совсем не училась, даже наоборот – донимала вечно серьезного и сосредоточенного Руслана Владимирова. Его светлая челка падала на хмурый лоб, и он постоянно повторял, что они встретились не ради развлечений… но постепенно его оборона таяла.

От фантазий Ветрову оторвал невесомый поцелуй в краешек губ:

– Если что, я рядом. – И он ушел в направлении третьей общаги.

Опять подул морозный ветер, поднимая с дороги сухие снежинки, а Юля все смотрела и смотрела вслед Руслану. Его красная куртка быстро (непозволительно быстро!) исчезла за поворотом, а девушке вдруг стало холодно. Наконец-то лютый мороз дал о себе знать, ущипнув щеки.

В общаге она честно пыталась учиться, но не могла сосредоточиться. Серега словно с цепи сорвался – начал донимать звонками, хотя раньше вел себя прилично, мог написать пару сообщений, не более. Они же друзья, а друзья общаются, скидывают друг другу мемы и имеют множество общих шуток. Тома тоже не отставала: интересовалась, что произошло и почему Юля ушла так быстро. Подруге она написала сообщение, а Серегу игнорировала.

Но даже не это отвлекало от гидравлики, а Руслан.

Хотелось узнать о нем больше.

Как так вышло, что настолько привлекательный парень толком ни разу не целовался в свои восемнадцать лет? Они не говорили об этом, но… это же понятно. Юля задумчиво уставилась в открытую тетрадь, вспоминая подробности поцелуя, хотя обычно… Ладно, стоит признать, с этим парнем все необычно. От его упрямого и такого серьезного взгляда до поступков. А тут еще и неопытность вылезла, которая… Просто почему? Да ему девчонки прохода давать не должны, он же… красавчик! Даже в форменной ушанке, в которой и Тимоти Шаламе будет выглядеть не слишком презентабельно, Руслан все равно оставался красавчиком! А уж без нее… Боже, она слишком много начала о нем думать.

А у нее самолеты первым делом.

Глава 13

Первым делом Восьмое марта

– Зачет, – с кислым видом объявил Валерий Ильич – гидравлик.

Юля подала ему зачетку, искренне гордясь собой – в последнюю неделю она и правда неплохо поработала. И пусть ее одногруппники почти все получили по предмету автомат, потому что на самом деле никому эта гидравлика не нужна и, скорее всего, к пятому курсу полностью выветрится из головы, Юле все равно нравилось делать эти шаги вперед и что-то изучать. И еще ей нравилось оглядываться назад, на ту девчонку, что едва тянула в школе физику и умной никогда не считалась. Для нее это было настоящим преодолением себя, и понимать, как много шагов вперед было сделано… это помогало продолжать путь к мечте.

Валерий Ильич расписался, натянуто улыбнулся и протянул зачетку обратно:

– Держите, Ветрова. Не скажу, что заслужили, но как не пойти вам навстречу.

– Что вы имеете ввиду? – не поняла она.

Гидравлик пожал плечами:

– Говорят, из-за вас преподавателей увольняют. Такие нынче времена.

Не сказать, что эта тема обсуждалась так уж ярко, но физрука и правда уволили, что после скандала с утекшими видеозаписями неудивительно. Увольнение ему прочили сразу, но руководство делало вид, что разбирается в вопросе и не рубит с плеча. Говорилось о расследовании… но было ли оно на самом деле, неясно. По крайней мере, с Юлей никто больше пообщаться не пожелал. Хотя ничего нового она сказать не могла – все необходимое есть на видео.

– Преподавателя уволили не из-за меня, – пряча зачетку в сумку, пробормотала Юля. У нее горели щеки, и вовсе не из-за намеков на чье-то увольнение, а… просто бесило, что она якобы не заслужила зачет. По гидравлике, мать ее! По гидравлике, над которой все ее одногруппники ржали, как кони, потому что в прошлом году этот самый Валерий Ильич пришел на зачет, молча собрал зачетки и всем проставил «автоматы». Даже злостным прогульщикам, даже Никите Лошкареву, который разговаривал сам с собой и ловил по коридору тараканов (к счастью, его все же отчислили, потому что пилот из него… ну такой). Но Никита Лошкарев заслужил, а Юля Ветрова – нет, хотя выучила лекции и сдала курсовую.

– А из-за кого? – не унимался гидравлик.

– Из-за его поведения.

– Такое дело, Ветрова: никто не уволил бы человека, не будь в группе пилотов вас. Не думайте, что я как-то вас притесняю, но Юленька, подумайте головой: вам детей рожать. А на пилотов воздействует радиация, и летать вы будете ежедневно. Это я вам говорю как отец пилота. Ему сейчас тридцать, а у него полно проблем со здоровьем. Но он мужчина, а вы…

– А мне рожать, – подсказала Юля.

– Именно так. Понимаю, что сейчас среди молодежи ходят другие настроения и модно лезть туда, куда не следует, но логику-то никто не отменял. Женщины не работают грузчицами – почему? Или шахтерами. Потому что есть сугубо мужские профессии, в которых женщинам не место. Но когда они лезут, получается… бардак.

– Все еще не понимаю, как моя принадлежность к женскому полу связана с увольнением Антона Викторовича. Он обращался с курсантами, как с мусором, такие люди не должны преподавать.

– Ох, Юленька, не представляю, что бы с вами было в армии, – преподаватель покачал головой, приняв вид добродушного дядечки, который все подскажет, все разъяснит. Даже если его никто не спрашивал.

Она подхватила куртку, сумку и отправилась к выходу, решив, что говорить больше не о чем. Потому что таких разговоров за время перевода у нее случилось… возможно, тысяча? Буквально с каждым встречным-поперечным, и вовсе необязательно мужского пола. В секретариате добродушные дамы тоже любили вставить словечко. И все с непременным намеком на роды, детей и место женщины в этом мире. А между тем ее фотографии размещены на официальном сайте университета с лозунгом: «Ты можешь быть кем угодно! Юлия Ветрова, будущий пилот». Вот так: в рекламе женщина-авиатор – это красиво, это притягивает взгляд, а в жизни никому не надо, даже не имеющему отношения к авиации гидравлику.

– Юленька, не обижайтесь на правду, – сказал мужчина вслед. – Но в мужском мире все иначе, понимаете? Антон Викторович просто не понял, что стоит разделять вас и остальных ребят, он пытался с вами на равных. Как с парнями. А вы немного недопоняли друг друга… Но это как в армии, парней нужно гонять и муштровать, чтобы из них вышел толк.

– Спасибо за зачет, – сказала Юля и ушла.

Радость от поставленной напротив гидравлики галочки оказалась с душком.

Впрочем… Юля привыкла. Осталось только в этом себя убедить и не дергаться каждый раз при словах «дети» и «рожать». Можно подумать, это единственное, к чему должна стремиться девушка. Можно подумать, в полетах радиация настолько лютая, что Чернобыль отдыхает. Но вот в чем дело: женщины-пилоты есть, и они летают. И да, рожают. И даже – сюрприз! – после тридцати, а то и после сорока лет! Потому что мир изменился, самолеты тоже другие. Не трясущиеся в небе кукурузники. Но объяснять это мужчинам вроде Валерия Ильича напрасная трата времени.

В таком совершенно упадническом настроении Юля поплелась на пары – она еще успевала на лекцию в поточной аудитории. Ей даже написал старшина, интересуясь, как прошел зачет и явится ли она. Юля ответила, что уже бежит, недоумевая, с чего бы Егору так волноваться о ее зачете?

Но причина выяснилась, когда Юля бежала по опустевшему коридору – звонок уже прозвенел, курсанты разошлись по аудиториям. А «поточки», как назло, в самом дальнем углу здания… И где-то на пути ей встретился Дима Малышкин, одногруппник. В руках он держал розу, такую большую, что она казалась ненастоящей и практически закрывала собой всего тощего Димку. Улыбаясь, он протянул цветок Юле.

В полном шоке она взяла розу.

Она правда была каких-то нечеловеческих размеров и доставала Юле до подбородка. А еще была темной, едва ли не черной, но на самом деле это был глубокий бордовый оттенок.

– Дим…

– Иди на пару, опаздываешь, – заявил с широкой улыбкой Малышкин.

– Но…

– Иди же!

– Ну ладно, – пробубнила Юля, все еще находясь в оцепенении. Впрочем, Малышкин никуда не денется, можно будет с ним поговорить позже, во время перерыва, например.

Через пару шагов перед ней вырос Дэнчик Леонов… тоже с огромной розой и улыбкой во все тридцать два. Уже начиная что-то подозревать, Юлька свернула в очередной коридор, по всей длине которого выстроились ее одногруппники. И все с этими большущими розами в руках.

Она и забыла, что сегодня седьмое марта, а завтра выходной.

Кто-то по дороге взял у нее куртку и сумку, чтобы не мешались, а сама она шла по коридору, принимая от парней гигантские розы. До самой аудитории она добралась с трудом – собранный букет оказался увесистым и объемным – больше самой Юли. Но это удобно, он скрывал намокшие ресницы. Кажется, Ветровой еще в жизни не было так… приятно. Настолько, что глупые слезы так и лились из глаз. Ее мальчишки-одногруппники бывали разными и, откровенно говоря, иногда теми еще невыносимыми козлами, но сейчас казались любимыми и неповторимыми.

Последнюю розу ей вручил Рияз Ахметович – метеоролог.

Кажется, он не переживал, что пара была сорвана, ведь до самого перерыва они фотографировались и смеялись, а парни с улыбками отмахивались от Юлькиных «спасибо», считая, что ничего особенного не сделали.

Но момент и правда был особенным.

И показывал, что после плохого порой случается прекрасное.

Глава 14

Первым делом подруга

Марина громко ахнула, увидев стоящий в углу букет.

– Вот это размер! Неужели от пятнистого первокурсника?

– Нет, от ребят. – Юля тоже покосилась на букет, вспомнив, какими усилиями его тащила до общаги (после метеорологии парни вприпрыжку побежали в столовую, разом позабыв о джентльменстве), а потом искала тару побольше, чтобы туда уместились все цветы. Подошло только ведро, позаимствованное в кладовой. Но в нем столь внушительный букет устоять не мог, пришлось опереть его о стену. Ветрова весь вечер потом разглядывала эти гигантские розы и глупо улыбалась.

– Как мило, – оценила подруга. – Запечатлели момент?

– Конечно.

– Хвались!

Смеясь, Юлька продемонстрировала Марине кучу снимков, которые на самом деле получились эффектными, даже кинематографичными: во-первых, все парни неожиданно пришли в форме, как будто готовились к фотосессии, во-вторых, их лица были по-настоящему радостными, а не как это часто бывает на общих снимках. Ну и Юля среди них, да еще с этими цветами, совсем на себя не походила.

– Как будто кадры из фильма. – Марина вернула Юле телефон.

– Да уж.

Был уже вечер, праздник – Восьмое марта.

Но так вышло, что развеселая раньше Юля Ветрова теперь заделалась в зубрилки-домоседки, а Марина никогда не любила вечеринки, да и в последнее время работала на двух работах, так что вечер в общаге был для нее сказкой. Все местные девчонки разбежались по клубам (в одном предлагалось бесплатное шампанское, и говорят, несмотря на морозы, очередь выстроилась до городских окраин), Тому наглым образом украл Эдик и увез ее на горнолыжный курорт. Поэтому праздник получился тихим, общажным, с большим количеством кофе и свертком из разного крутого швейцарского сыра, который Марине подарили на работе.

– «Тет-де-муан», – прочитала Юля, беря в руки замысловатый сырный кружавчик. – Вкусно! Как будто пармезан, но немного ореховый… Или я фантазирую, потому что на вкус как сыр.

Марина засмеялась и тоже попробовала.

Несмотря на их простецкое Восьмое марта, выглядела она, как всегда, впечатляюще: в узких брюки с высокой талией, в обтягивающей темной водолазке и с собранными в высокий идеальный хвост рыжими волосами. В общем, что-то среднее между киношной секси-шпионкой и строгой учительницей. Юлька же кое-как собрала на макушке светлые волосы и облачилась в теплую домашнюю пижаму. Ну а что? Комфорт важнее… Наверное.

Порой, глядя на Марину, Юля начинала думать, что можно обойтись и без комфорта, если выглядеть так. Но лень раз за разом брала свое. С этим переводом она и краситься-то перестала: какой смысл, если парни все равно не понимают, есть ли на ее ресницах тушь? Вот девчонки всегда могли разглядеть и даже высказать вслух что-нибудь эдакое… И иногда Юля скучала по этому чувству, по девчонкам, по их подколкам и обществу. Редких встреч по выходным откровенно не хватало, но с подругами они хотя бы были… а вот с прежними одногруппницами – нет. И Юля – кто бы мог подумать! – соскучилась по Вале Сорокиной! По Вале, которая высмеивала остальных за не слишком аккуратный маникюр, блин! Как по такому вообще можно скучать? Но Юля вот скучала.

– А как там твой… Руслан, кажется? Прости, в музее такая запара, что я свое имя иногда забываю, что уж говорить об остальных, – Марина засмеялась и взяла еще сыра, но поглядывала на Юльку в ожидании ответа.

– Договорились встретиться завтра. Сказал, готовит сюрприз.

– Почему не сегодня?

– Потому что сегодня я с тобой и только с тобой. – Юля крепко обняла подругу и подлила обеим еще кофе. Гулять так гулять! В комнате так пахло розами, что голова кружилась… а может, кофе оказался чересчур крепким.

Марина сделала внушительный глоток и спросила:

– Звонила матери?

– Да. А ты?

– Да.

– И как?

– Плохо, конечно, как иначе?

– И у меня, – вздохнула Юля.

В последнее время ужасные внутрисемейные отношения стали их главной темой.

Ситуации были похожими, но все же различались. Марина жила под давлением матери, сбежала из дома в общагу и выживала всеми силами. У нее упала успеваемость из-за необходимости работать, она едва вывезла ужасный первый год самостоятельной жизни, за которым последовал период небольшого, но подъема. Марина справилась, привыкла. Но с ее внутренним стержнем это не было чем-то удивительным, кажется, от Марины иного никто и не ждал.

У Юли все было сложнее: отношения всегда были ужасными с отчимом и только с ним. Но после перевода, когда выяснилось, что учиться придется на год больше (хотя за ее учебу никто не платил, ведь Юля поступила на бюджет и перевелась тоже на бюджет), отчим накрутил и мать. И теперь каждый разговор с ней превращался в пытку. Мало того, что она говорила словами мерзкого упыря Анатоля, так еще и… кажется, сама поверила в то, что он нес: Юля – взрослая баба и должна содержать семью, тех, кто ее растил и воспитывал. И все в таком же диком духе. И перевод этот отсрочил начало больших заработков, которые так ждал глупый Анатоль. Ну не бред ли? Юля скорее бы сдохла, чем отдала ему хоть копейку!

Само собой, в свете таких семейных умозаключений каждый звонок домой теперь был пыткой. Вот и сегодня с банальных поздравлений они быстро съехали на Юлины долги и ее же бесполезные мечты. Все крутилось вокруг одной заезженной пластинки: Анатоль тоже считал, что из бабы пилота не выйдет, и все это дурь в башке, розовые мечты глупой принцессы. Хотя поступление в другой город он тоже считал дурью, ведь работать можно сразу после школы. Мерзкий, мерзкий Анатоль… его бы вообще никогда не вспоминать, и уж тем более в праздник.

Юля никогда не требовала поддержки от матери, не просила верить в ее мечты. Но было бы здорово обойтись без скандалов и попыток вставить палки в колеса. Иногда даже такое уже поддержка.

Словно почувствовав Юлино настроение, Марина протянула ей сыр:

– Держи! Это «Реблошон». Воняет ботинком.

Ветрова засмеялась:

– Ты уверена, что эти сыры тебе подарили с добрыми намерениями?

– С намерениями точно, насчет доброты сомневаюсь.

– Поклонник?

– Друг Германа Марковича, – легко призналась Марина, хотя раньше при слове «поклонник» могла одеревенеть. Но работа в мужском коллективе и жизнь в общаге сделали свое дело, она привыкла реагировать на безобидные слова спокойно, хотя не сказать, что стала открытым человеком. – Летает по всему свету, но каждые выходные возвращается в наш город. Кажется, у него мать болеет, но переезжать в Москву отказывается.

– И сколько этому поклоннику лет? – Юля знала, что Генриху Марковичу, начальнику музея, далеко за шестьдесят. Когда-то он тоже летал, но был списан по состоянию здоровья. Во время музейной практики он чего только не рассказывал о полетах… Примерно тогда Ветрова и загорелась идеей летать. Сначала несерьезно, но потом уже неизлечимо заболела небом.

Марина засмеялась:

– Столько, сколько ты подумала. И я же сказала – это друг Генриха Марковича. Думаю, он меня подкармливает из жалости. Говорит, я похожа на его жену в молодости, а значит, быть мне роковой женщиной.

– Боже! Он точно на тебя запал!

– Не думаю. Он все время показывает мне фотографии жены и сетует, что их сын несовершеннолетний, так бы он нас обязательно познакомил. Но в следующем году он будет взрослым первокурсником, так что как знать, как знать.

– Год в общаге точно сделал из тебя роковую женщину, – одобрила Юлька.

– Да это все дружба с тобой виновата, Ветрова! И это была шутка, первокурсники все для тебя.

– Да мне и одного хватит. – Тем более, такого чудного и не похожего на других. Юля уже достаточно созрела, чтобы признаться как минимум себе: завтрашнего дня она ждет с нетерпением.

Глава 15

Первым делом экстрим

Руслан написал утром, попросив прийти в спортивном костюме. Зимнем, теплом и горнолыжном, само собой. У Юли такого не было, если не считать старенькой куртки, что она надевала на физкультуру. Пришлось одолжить его у Томы. К счастью, выбирая себе приличный костюм, подруга руководствовалась удобством в движении, что позволило Юльке упаковать грудь в чужую куртку. А вот штаны пришлось подвернуть – у Томы и рост какой-то совсем не девчачий, да еще и ноги от ушей. В общем, фигуры у них совсем разные, но зимняя одежда на то и зимняя – всем пойдет. Если не приглядываться к подвороту штанин.

С Русланом они встретились возле третьей общаги. Он вышел с высокой сумкой, в которую обычно пакуют горнолыжное оборудование. Юлька уже видела такую у Томы, поэтому направление их свидания поняла сразу. И немного скисла.

Словно почувствовав это, Руслан сказал:

– Мне показалось, что кино – слишком скучно. Да и нет сейчас фильма, который тебе бы понравился.

– Откуда ты…

– Когда мы играли в эти ваши «Экивоки», твоя подруга сказала, что ты любишь триллеры и ужастики. Я посмотрел расписание: с самого февраля крутят одни комедии и романтику.

Юля почувствовала, что у нее горят щеки.

И даже не от мороза – в последние дни стало почти тепло, всего-то минус десять градусов. По меркам прошедшей зимы просто тропики. А в краску ее опять вогнал Руслан. Ну кто, вот кто способен не только расслышать в потоке чьих-то шуток информацию о предпочтениях девушки, но еще и подойти к банальному походу в кино так основательно? Может, Юле просто не везло раньше, но… кажется, еще ни разу парни не смотрели расписание, не интересовались ее вкусами. Кино – это просто кино: пошли, посмотрели, пообщались. Ветрова всерьез считала, что парни по природе такие: не заморачиваются и мыслят иными категориями.

Но не Руслан Владимиров, очевидно.

Сегодня он опять выглядел сногсшибательно: в синем комбинезоне казался еще выше и внушительнее, чем раньше, из-за яркого солнца и снега глаза его превратились в неестественно голубые, такие, какие девчонки часто фотошопят себе в соцсетях не зная меры. Юля часто посмеивалась над таким цветом. Ну не бывает настолько голубых глаз у людей, но вот перед ней вдруг очутилось живое доказательство ее неправоты.

Из-за всего этого взгляд девушки то и дело сползал на собственные нелепые подвороты – они смотрелись по-дурацки. Еще и куртка высокой Томы оказалась длинной, почти до колен, в итоге выглядела Юля совсем не сногсшибательно. Не так, как ей внезапно захотелось. Еще и тушь засохла за ненадобностью, и пришлось идти как есть.

– И я знаю, что ты ненавидишь лыжи, – невозмутимо продолжил Руслан, – но твои друзья обожают кататься. И я подумал, что… тебя просто никто не научил. Любовь же не всегда случается сразу. – Он стрельнул в нее быстрым взглядом, в котором Юле почудилась ирония.

Она уже поняла, что Руслан Владимиров умел шутить, просто не как остальные люди. Впрочем, это относилось и ко всему остальному. Даже вон к свиданию подошел по-своему.

– Решил научить меня кататься ради друзей?

Он пожал плечами:

– Друзья – это важно, а ты явно своих любишь. Логично разделить их интересы, тем более… я почти уверен, что любовь у тебя все же случится. И не к лыжам. Я взял для тебя доску, а это совсем, совсем другое. Для тебя это будет как летать, наверное. Я на это надеюсь.

– Как-то я пыталась встать на сноуборд, но…

– Но ты не делала этого со мной.

Она рассмеялась, и опять из-за серьезности его тона.

Если бы эту фразочку произнес кто-то другой, она звучала бы пошло или пафосно, но Руслан каким-то образом выдал это естественно, да еще с таким взглядом, что у Юли мурашки по спине побежали. И думала она совсем не о каких-то там сноубордах.

Горнолыжку они выбрали ту, что в центре города: спуск там был небольшим, даже компактным, вел к реке. Далеко добираться не пришлось, что уже хорошо. По дороге Юля успела выяснить, откуда у Руслана взялась любовь к катанию. Как оказалось, в Америке он этим серьезно занимался.

– Что, и сальто умеешь делать?

– Умею, – с полуулыбкой ответил он так, что сразу становилось понятно: сальто – это ерунда для детишек, и умеет он намного больше. Впрочем, Руслан и выглядел спортсменом, ничего удивительного.

– И тебе нравилось?

– Больше всего на свете… я так думал.

– Почему тогда бросил?

– Сильно и неудачно поломался, выпал из тренировок на целый год. И за этот год вырос так, что для возвращения пришлось бы многому учиться заново, что не проблема, но вряд ли мои усилия имели бы смысл. Великоват я стал для пируэтов, а в некоторых видах спорта это практически приговор, конец карьеры. – Он рассказывал спокойно, обстоятельно, но Юля все равно почувствовала, что ему до сих пор обидно, и не зря он говорил о катании в контексте первой любви. У Руслана Владимирова она была такой – совсем не к девушке.

– Мне кажется, у тебя замечательный рост, – тихо сказала она.

Руслан внимательно посмотрел на Юлю… и кивнул? Просто кивнул, как будто признал очевидное. Вот кто, кто так реагирует на комплименты? А Юля так надеялась его смутить.

Народу на горнолыжке почти не было – обеденное время, еще никто не проснулся, не собрался. Каталось всего человека три, еще трое сидели на подъемнике. Оказалось, что Руслан заранее купил ски-пассы, чтобы не терять время, один сразу отдал Юле и показал, куда его спрятать. В куртке Томы для этого был специальный карман.

Далее Руслан выдал ей шлем и маску, поставил перед ней ботинки, слишком большие по размеру, но для первого раза сойдет. Юля уже надевала такие, но там была обычная шнуровка, тогда как здесь вместо этого предполагался странный механизм. Пока она соображала, что к чему, Руслан обулся сам и сел перед ней на корточки. Совсем не смущаясь взял ее ногу, заправил нижнюю часть штанов в ботинок, что-то там объясняя (кажется, о снеге и что так он не попадет внутрь), а потом показал, как работает этот механизм. Кажется, показал…

Юля не смотрела и не видела, у нее вообще перед глазами все поплыло, хотя Руслан ничего такого не делал и даже на нее не смотрел. Объяснял серьезно и сосредоточенно, а она… а у нее щеки горели. И она чувствовала каждое его касание, хотя что там можно почувствовать, в трех-то носках?! Но у нее почему-то закружилась голова, стоило Руслану придержать ее за ногу.

И тут он посмотрел на нее снизу вверх.

Как всегда серьезно и прямо. Юля закусила губу, надеясь, что он не поймет, что с ней творится, какую заполучил над ней власть, даже не напрягаясь. Она глубоко вдохнула сквозь приоткрытые губы, наблюдая, как стремительно меняется и темнеет взгляд Руслана. Кажется, он все понял.

Они так и смотрели друг на друга, пока он не очнулся первым:

– Давай другую ногу. Или хочешь сама?

– Нет, – едва смогла пробормотать она. – Помоги.

Глава 16

Первым делом падения

На улице стало попроще, мороз моментально привел в себя.

Юля решила винить во всем жару раздевалок – натопили, что называется. Перестарались. У кого угодно в таких условиях загорятся щеки. Кажется, что-то такое она даже сообщила вслух, что и вовсе никуда не годилось, но ее несло и несло по этим странным волнам. Спасибо, хоть Руслан не стал как-то по-особенному реагировать на Юлино поведение. Поглядывал только со значением и серьезно кивал.

Пока они возились на вершине склона, солнце ненадолго скрылось и пошел снег. Не очень интенсивный, катанию такой не мешает. Руслан помог Юле забраться в крепления и приковать ноги к доске.

– Пусть я всегда недолюбливала лыжи, они мне все равно нравятся больше, – проворчала она, упав на пятую точку сразу, как только Руслан отпустил ее руки. – Хотя бы потому, что при падении там можно «открепиться». А как падать, будучи привязанной к неудобной доске…

Руслан тихо посмеялся и сказал:

– Ты все поймешь… однажды.

– Звучит не очень убедительно.

– Надеюсь, что увижу момент твоего прозрения, – невозмутимо продолжил он и ловко прыгнул на месте вместе с этой неудобной доской, перевернувшись в воздухе. Только вот у Руслана доска казалась другой, пластичной и податливой, что ли. Теперь он стоял перед Юлей, как будто совсем не напрягаясь и не скользя, точно корова на льду (к сожалению, примерно так Ветрова всегда ощущала себя, соприкасаясь с зимними видами спорта).

Руслан протянул руку:

– Вставай. Нельзя долго сидеть на снегу.

– Можно подумать, что я не упаду, едва только встану.

– Нет. Я буду тебя держать. Обещаю.

Прошлый горнолыжный опыт Юли состоялся с Серегой, Томой и Эдиком.

Как же еще? Они были неразлучной четверкой… Помнится, Серега тогда тоже обещал всему научить, поддержать. В итоге он повозился с Юлькой полчаса и свалил в закат, сообщив, что она должна отработать парочку приемов, а он пока покатается, чтобы не мерзнуть. Юля даже не поняла, что она должна была отрабатывать, и в итоге еще через час сплошных мучений и набитых синяков ушла пить глинтвейн с Томой. Они еще смеялись – мол, дар обучать других есть не у всех, и у Сереги, к примеру, он отсутствует напрочь. Но поездка все равно вышла отличной и веселой. Это уже потом Юля вспомнила про Серегу и его очередное: «Ты справишься!» – и разозлилась задним числом.

Руслан, конечно, казался терпеливым малым, но кто его знает?

Они слишком мало знакомы. Пока.

Юля подала ему руки, он осторожно подтянул ее наверх, крепко придерживая за предплечья. Ее замотало во все стороны сразу, точно осинку в буйный ураган, а неуправляемая доска поехала вперед и вправо.

– Встань на пятки! – приказал Руслан. – Да, вот так! Чувствуешь? Доска цепляет склон и перестает скользить. Это называется задний кант. Если перевернешься лицом к склону, то тормозишь передним – доска точно так же зацепится. Пока все понятно?

Юля неуверенно кивнула, про канты она уже слышала.

Далее Руслан объяснил ей про колени (не выпрямлять до конца), ведущую ногу и езду начального уровня – «елочкой» на переднем канте и заднем. Потом насыпал еще понятий вроде «кантоваться» (понтоваться, блин!), «поймать кант», «орех», «аквалангист», «скорпион», «телевизор», «повесить полотенце»… Кажется, последнее он объяснял уже смеха ради, пытаясь Юльку развеселить. И опять она заметила, что Руслан-то умеет пошутить… и побесить.

– Мы едем или болтаем? – взвилась она. – Исполнить «телевизор» мне все равно не светит… примерно никогда. Трамплины меня не интересуют, я же этот… «орех».

– Ты быстро ориентируешься.

– Было бы в чем… Это далеко не авиационный английский.

– Который еще проще, – поддакнул Руслан и сказал уже серьезнее: – Я хотел дать тебе время привыкнуть, ноги не сразу адаптируются под неудобное положение и поначалу может быть странно, но потом ты перестанешь это замечать. Если готова – поехали.

И они поехали… хотя, как поехали? Поползли.

Конкретно Юля ползла с отвратительным скрежетом, снег под ней выдавал просто немыслимые звуки. Руслан держал ее за руки, ехал спиной к спуску и ловил, стоило ей податься вперед. Сам при этом даже не шелохнулся ни разу, словно не на доске стоял, а на своих двоих. Или был не человеком, а скалой – надежным и недвижимым.

Постепенно Юля расслабилась и смогла проехать первые метры, уже не цепляясь за опору столь отчаянно. В конце склона попросила Руслана ее отпустить: перепада высот почти не было, страха упасть и разбиться тоже. Юля ехала на заднем канте с черепашьей скоростью, которая казалась ей сумасшедшей, и обмирала от восторга. Поймав взгляд Руслана, она… нелепо споткнулась и сама не поняла, как оказалась на снегу.

– Это называется «поймать кант», – сообщил Руслан, поднимая ее на ноги. – Такое надо прочувствовать… и лучше как раз с твоей скоростью. Если ехать быстро, то разбиться можно здорово, и ничего поделать не успеешь.

Потом они ехали на подъемнике, болтали о всяком и спускались снова. И так много-много раз, пока Юля не освоила злополучную «елочку». Стемнело, загорелись фонари. Оказалось, прошло много часов. Время пролетело незаметно, но вместе с тем ощущалось в больных мышцах и усталом теле. Правда, едва Юля избавилась от доски и ботинок, ей показалось, что она парит, настолько легко стало передвигаться.

– Боже, это отдельный вид удовольствия, – сообщила она, закатив глаза.

– Это только начало, – невозмутимо ответил Руслан.

Юля скосила на него подозрительный взгляд, но лицо парня было привычно серьезным, никакой тебе иронии или смешинок в глазах. Но Юле почему-то всегда чудились всякие полунамеки… или ей хотелось, чтобы это были они. Потому что Руслан Владимиров… ну мог же позволить себе чуть больше! Тем более после его признания в любви. Но он всегда действовал не так, как Юля привыкла. Это она уже поняла.

Они сели в небольшом баре при горнолыжке, Руслан настоял на глинтвейне.

Кроме них там были еще люди, и все выглядели презабавно – кто в термобелье, кто во флисках и тяжелых штанах, с мятыми волосами, алыми щеками… Юля сразу перестала переживать о своем внешнем виде. Правда, увидев Руслана, начала снова – черная термоводолазка эффектно обхватывала его крепкий торс и выгодно контрастировала со светлыми волосами, которые были в беспорядке, но идеальном. Далеко не мятое гнездо, как у большинства катальщиков.

Глинтвейн пошел на пользу и хоть немного расслабил.

Руслан тоже улыбался чаще обычного, поглядывая на Юлю. Если бы существовало понятие «серьезная улыбка», то мастером по ее исполнению был бы определенно Руслан Владимиров.

– Почему ты живешь в третьей общаге? – Этот вопрос ее давно интересовал, ведь туда студентов не селят. Даже таких мажоров, как Эдик Исаев. Хотя Эдик, кажется, и не пытался туда попасть.

Плечи Руслана заметно напряглись, он уставился в полупустой бокал:

– Чтобы не жить с отцом.

– У вас плохие отношения? Не отвечай, если не хочешь…

– Нормальные отношения.

Юля поспешила сменить тему, но былая непринужденность пропала.

Вскоре они собрались и отправились в сторону университета.

Глава 17

Первым делом ректор

Во вторник Юлю вызвали не куда-нибудь, а к самому ректору на разговор. Опять через дежурного, только в этот раз ректор ожидал ее в административном здании в своем кабинете.

– А ты крута, Юльчик, – не смог промолчать Игорь Дюжев. – Некоторые записываются к Русаку на прием за месяц, а тебя он сам добывает. Скоро и дорожку ковровую расстелет…

– Заткнись, а? – не выдержала она. – Между прочим, все проблемы начались из-за вашего видео.

– Какого видео?

– С физруком!

– А, забыл уже… И что за проблемы? Уволили урода, и поделом.

Юля не стала ничего объяснять, все равно Дюжев не поймет. У него принципиально иная логика, мол «На что тут злиться? Мы же ради тебя расстарались, Юльчик! Защитили, такие мы отважные защитники! И теперь нашу девчонку не обидят всякие там хамоватые физруки». А остальное – детали, главное-то, что все получилось как надо. План такой, что сам Шерлок бы вздрогнул от его хитрости.

И даже вызовы к ректору для них – это внимание. Прикольчик даже, ведь Русак такой потешный! Шутки шутит, и вообще, мировой мужик… И, наверное, с парнями вроде Дюжева так оно и есть, а вот у Юли от одного вида ректора поджилки тряслись. Этот взгляд его жуткий, лицо вечно красное… и нарочито вежливый тон, который пугал больше любого хамства. Она даже отчима своего так не опасалась, как Русакова, ведь в его руках, считай, ее будущее, ее мечта.

До приемной она добралась на ватных ногах.

Секретарь попросила ее присесть на диванчик и дождаться, когда Сергей Валентинович освободится. Ждать пришлось минут тридцать, которые показались Юле вечностью. Что она только не успела надумать про эту встречу! Она и вспотела, и побледнела, потом покраснела, а еще начала мерзнуть… а ведь психолог на ВЛЭКе[2] даже отметила Юлину высокую стрессоустойчивость. Просто тут сказался накопительный эффект: когда там началась история с физруком? Примерно месяц назад? Вот с тех пор Ветрова и ждала выволочки или чего-то похожего.

– Можете пройти, – сообщила секретарь холодным тоном.

Юля кивнула и все на тех же ватных ногах прошествовала к Русаку на ковер. Во всех смыслах «на ковер» – тот и правда лежал в его кабинете перед столом. Причем такой допотопный, какой уже не встретишь в кабинетах у современных начальников. С новеньким ремонтом, дорогим дубовым столом и окном в пол он смотрелся особенно грустно и здорово отвлекал на себя внимание, Юля каждый раз на него пялилась.

– Присаживайтесь, курсант Ветрова, – Русак указал на череду стульев по другую сторону ректорского стола. Юля послушно упала на один из них.

Сергей Валентинович не спешил начинать разговор, сидел и тыкал в планшете, позволяя Юле насладиться всеми ковровыми узорами. Он всегда так делал – тянул время, словно ему больше заняться нечем. Это, похоже, свойство натуры такое. У Ветровой в школе классным руководителем был математик, вот он поступал точно так же: вызывал к себе и тянул, тянул… А иногда собирал класс и тоже как затянет паузу перед всеми, и попробуй пикни! Это хорошо нагнетало напряжение, когда они были помладше, но потом математик растерял авторитет… в отличие от Русакова, перед которым Юля трепетала достаточно, чтобы получасовое ожидание и все эти паузы успели ее порядком достать.

Нехотя Русаков отложил гаджет и уставился на Юлю:

– Ну что, курсант Ветрова, как продвигаются ваши дела с учебой?

– Х-хорошо, – от долгого молчания Юля даже запинаться начала.

– Никто больше не обижает?

– Нет.

– Уверены? Не хотелось бы очередного скандала с вашим участием в социальных сетях. Сейчас, знаете ли, модно напирать на травлю женщин, якобы везде их притесняют. И любая мелочь раздувается до увольнения.

– Уверена.

– Уверены, – повторил Сергей Валентинович и выдержал очередную паузу, глядя на Юлю внимательным рыбьим взглядом. – И готовы все повторить для комиссии? Для журналиста из Москвы?

– Для ж-журналиста?!

– Быть вам звездой, курсант Ветрова. Даже Москва вами заинтересовалась.

Юля промолчала, не зная, как реагировать. Точнее, она не понимала, какой реакции от нее ждет Русаков, оттого решила перенять его тактику долгих пауз и ожидания. Он сам сейчас все пояснит, для этого и вызвал.

Так и вышло:

– С вами побеседуют и сделают несколько фотографий, – сообщил ректор. – Ничего серьезного, рядовой онлайн-журнальчик со статьей о госучреждениях. Алина, мой секретарь, подготовила для вас тексты ответов, изучите их. И бога ради, Ветрова, не наболтайте ничего сверху, мне и так хватает головной боли из-за ваших выходок. И почаще улыбайтесь, никаких постных мин, как сейчас. Все понятно?

Юля кивнула.

– Улыбка, курсант! Где ваша улыбка?

– Мне надо потренироваться. – Сейчас она все равно не могла изобразить ничего стоящего, ее слишком трясло.

– Ясно, – он вздохнул так, точно уже разочаровался. – Вместе со списком вопросов и ответов Алина даст вам еще один. Это уже серьезнее. Приедет комиссия с проверкой. Мало мне было веселых флешмобов с полуголыми курсантами, так еще это… Разговаривать с комиссией придется в одиночестве. Не буду напоминать про ваше обещание не создавать проблем. Надеюсь, вы и без меня его не забыли, но напомню про другое: как правило, скандальные курсанты не доучиваются даже до начала полетов. Потому что пилот – не та специальность, на которой можно развлекаться, снимать видео, пранки там всякие ваши, избавляться от неугодных преподавателей и при этом успевать получать знания. Нет, Ветрова, так не бывает. Вы либо учитесь и сосредоточены на своей мечте, либо скандалите и вылетаете. Как я уже сказал – до начала полетов. – Теперь рыбьи глаза смотрели на Юлю с намеком на угрозу.

Хотя почему с намеком?

Это и была угроза, даже не завуалированная.

Впрочем, при переводе Русаков говорил ей практически то же самое, словно чувствуя, сколько проблем она доставит. Возможно, он даже предпочел бы отчислить ее к чертовой бабушке, оставив физрука, но внимание комиссии, прессы… и на время Юля стала неприкасаемой. Но только на время. Ее положение зыбко, она еще не закрыла все учебные долги.

– Мы поняли друг друга? – спросил Сергей Валентинович.

– Больше никаких скандалов, – кивнула Юля.

– Вот и хорошо. Не испытывайте мое терпение, Ветрова, вам не понравится.

Глава 18

Первым делом английский

Неделя выдалась напряженной: визит к ректору, еще один зачет из списка долгов за перевод, и в качестве вишенки на торте – коллоквиум по физике. Выходных Юля ждала как никогда, ей просто хотелось лечь в общаге на кровать и глядеть в потолок. Возможно, много часов подряд. Какие там увеселения, если в душе ты выжатый, отжатый и еще раз сто пережатый лимон?

Но полежать долго не получилось. На следующей неделе у них будет аудирование по авиационному английскому, и этот предмет нельзя провалить. Даже не из-за того, что пересдать нельзя – можно, но в будущем это аукнется. Английский важен, без него никуда не попасть, можно будет полученный диплом на помойку выкидывать. И все же… поскорее бы уже начались тренажеры, подготовка к полетам… Многие не представляют, как много надо пройти «до», чтобы добраться до заветного самолета. Да хотя бы до тренажерного центра!

В разгар сражений с английским ей написал Руслан – поинтересовался, чем она занята. За окном шел слабый снег, как бы намекая, середина марта – это еще зима, а что месяц считается весенним, так это по ошибке. Успел наступить вечер… Выходной пролетел с сумасшедшей скоростью, а Юля все битвы с неуступчивым английским пока проигрывала. Возможно, потому что большую часть дня переписывалась с Томой и Мариной. А теперь вот и с Русланом.

Р: если ты забыла, я как раз знаю об английском все

Ю: забудешь тут:)

Р: приходи ко мне, вместе разберемся.

Я могу тебя встретить

Юля мысленно вздохнула, глядя на экран телефона.

Дело в том, что Руслан этот… в общем, потрепал ей нервы. Взять хотя бы то их свидание: оно закончилось совсем не как свидание! Непонятно, что это было вообще. После катания и глинтвейна он довел ее до общаги, сдержанно кивнул и убрался восвояси, хотя Юля всю дорогу представляла, как он ее поцелует. Еще улыбалась шла, предвкушая очередной забавный момент. Такой ожидаемый, немного неловкий, но сильно желанный. Руслан так на нее смотрел, что у нее внутри все пекло… но она, похоже, неправильно его поняла, что, впрочем, часто случалось с этим парнем. У них вообще все развивалось странно, но при этом завораживающе.

Недосвиданием все не ограничилось, и за неделю они виделись еще несколько раз.

Иногда Руслан провожал ее утром на пары, если им было по пути, а еще они ужинали вместе почти каждый вечер в бесплатной столовой. Но больше ничего. Ничегошеньки. Юля начала думать, что это какой-то особенный вид пикапа, вынуждающий жертву набрасываться на охотника первой, потому что… Как еще это понять? Или ему одного поцелуя достаточно? Нацеловался на месяц вперед? И почему она вообще об этом все время думала? Видимо, дебильный пикап таки сработал.

Потому что даже сейчас она не смогла ответить отказом.

Ю: не стоит, сама дойду. Но сначала схожу на ужин

Р: не ходи в столовую – я сегодня готовлю Ю: ты еще и готовишь?!

Р: пытаюсь. Ты говорила, что любишь все необычное

Ю: и что же необычного меня ждет? Неужели десерт?:)

Юля отправила последнее сообщение и мысленно скривилась: ну почему, почему ее слова отдают пошлостью? Она даже не подразумевала… Или это уже от отчаяния мозг генерирует такие вот сообщения? Отчего-то каждый раз общаясь с этим парнем, Юля была на взводе и как будто ничего не контролировала.

Р: нет, не десерт. Горячее

Ю: звучит неоднозначно. Мне нравится

Р: второе блюдо. Так понятнее?

Юля перечитала сообщение и приуныла. Горячее, блин. Второе блюдо, мать его! Почему он просто не прислал в ответ смайлик? Смайлик был бы отличным решением, оставил бы намек на загадку, позволил додумать. Все так делают – отправляют долбаные смайлики! А тут – второе блюдо!

Р: через сколько тебя ждать?

Никуда уже идти не хотелось, потому что этот парень опять с ума ее сведет. Сколько раз Юля успела пожалеть, что с ним связалась? Тысячу примерно. Но почему-то теперь она не могла послать Руслана подальше. Он ей нравился. Сильно. Даже вот таким странным и непривычным. А может, его странность и вовсе была причиной ее влечения.

Ю: через полчаса. Норм?

Р: жду

Р: не забудь учебники

– Забудешь тут! – фыркнула Юля, обращаясь в пустоту

Посидела некоторое время, гадая, зачем ей это все надо, но в итоге побежала в душ – срочно мыть голову и брить ноги. Хотя зачем ей бритые ноги, спрашивается? Никто на них не посмотрит… такими темпами еще пару лет как минимум. Но надежда умирает последней.

В спешке Юля высушила волосы, быстро прошлась недавно купленной тушью по светлым ресницам и повертелась перед зеркалом. Главное, не перестараться. Но глаза почему-то так ярко блестели, словно она как раз перестаралась, а то и вовсе насыпала блесток… в итоге Юля собрала волосы в небрежный пучок в стиле «я усердно училась и не расчесывалась дня три». Правда, пучок необходимой небрежности собрался раза с пятого – предыдущие получались и правда не слишком аккуратными.

До третьей общаги она добежала за две минуты. Вредных комендантов здесь не было, на третий этаж она попала беспрепятственно. Замерла перед нужной дверью и постучала, чувствуя, как беспокойно бьется сердце. И в последнее время такое происходило все чаще. Может, виновата весна?

Руслан открыл сразу, словно ждал ее за дверью.

Выглядел он… собой. В простой футболке без принта и домашних спортивных штанах он просто с ума сводил. Пока он вешал ее куртку Юля невольно разглядывала его широкие плечи, узкую талию, крепкие ягодицы. Помешательство какое-то. И с какой стати при знакомстве он показался ей нескладным первокурсником? Совершенно обычным, среднестатистическим? Наверное, она его тогда просто не разглядела. А потом видела в ушанке, которая слишком отвлекала.

– Взяла английский? – спросил он преподавательским тоном.

– Взяла.

– Хорошо. Я волновался, что ты забудешь.

– Не забыла.

Руслан кивнул и прошел в сторону кухни. Как показалось Юле – слишком поспешно. А еще она уловила его привычный темный взгляд, что не могло не радовать. Не зря она мучилась с этим «небрежным» пучком. Не зря надела под куртку черную майку и лосины, так хорошо сидящие на фигуре. А что? Простой же вечер. С ужином и английским, ничего такого. Можно не прихорашиваться, прийти в домашнем. Вот только домашнее тоже бывает разным, и футболка с дыркой в подмышке, оставленная в общаге, это подтвердит.

Глава 19

Первым делом романтика

На ужин он приготовил что-то тайское: рис с ананасом, яйцом и курицей.

И ужасно смущался, когда Юля постанывала от удовольствия (ничуть не переигрывая, было правда вкусно!) и говорила, что в жизни ничего лучше не пробовала. Что тоже было правдой – этот рис с ананасом таял во рту сладко-острым удовольствием. Можно ли от вкусной еды испытать оргазм? Очень даже, по крайней мере, Юля была на грани. Хотя дело было не в еде, а во взгляде, которым ее прожигал Руслан. До ужаса хотелось перебраться к нему на колени и смутить его еще больше, но вместо этого Юля сидела и слушала о составе блюда, а потом отвечала на вопросы об авиационном английском.

– Проблема даже не в английском, – вздохнула она, поняв, что смущать сейчас будут ее, долго и со вкусом. – А в том, что я многие темы даже на русском объяснить не смогу. Типа… «Принцип работы авиационного двигателя». И на зачете надо несколько абзацев пересказать! Мы про двигатели только на третьем курсе будем слушать. На русском! Это, блин, как-то нелогично…

– Разберемся, – пообещал Руслан и отправился варить кофе.

Варить!

Кто из восемнадцатилетних парней вообще варит кофе в турке? В общаге все заваривали «3в1» и постанывали от счастья, распивая эту сладкую бурду! И хорошо, если один пакетик на двоих не делили, это считалось удачей.

Пока Руслан возился с кофе, молол зерна и наливал воду, Юля следила за его напряженной спиной, за уверенными, но все равно немного отрывистыми движениями. И у нее дыхание участилось от одного этого зрелища, ей до искр в кончиках пальцев захотелось подойти, погладить ладонями его спину, прижаться сзади, пока он, весь такой серьезный, сосредоточен на кофе. Захотелось провести носом по его спине и вдохнуть его запах. Кожу покалывало от этого невыносимого желания.

Боже, она совсем с ума сходить начала!

Потому что все это время ждала чего-то.

Постоянно.

После их поцелуя сколько времени прошло? Одна вечность, две? Или все три уже минуло? А Руслан все тянул и тянул с новой атакой на ее губы. А Юля, между прочим, не только не возражала, она уже с нетерпением ждала… эти самые три вечности. Клиент, как говорится, готов и ну очень хочет продолжения. И не понимает, где оно запропастилось, это самое продолжение.

Все еще глядя на Руслана и его спину, она резко встала и шагнула к нему, благо кухня была совсем маленькой. Руслан и понять ничего не успел, когда она сделала ровно то, о чем мечтала – обняла его сзади и уткнулась в спину. Этот сиюминутный порыв затмил разум, она не думала, просто сделала, чувствуя так много… Как напряглись его мышцы, как сам он закаменел. Кажется, она даже его сердцебиение ощущала! И пахло от него головокружительно – свежестью чистой футболки и горьковатым парфюмом.

– Ты… – он тяжело сглотнул. – …что де лаешь?

– Не знаю, – прошептала она в ответ, ведя носом по его спине.

Он резко выдохнул и повернулся к ней.

Его глаза были совсем черными – никакой привычной синевы. У Юли от одного его взгляда голова шла кругом: а как иначе, когда на тебя смотрят вот так?! На нее так никто и никогда не смотрел. Никогда. Это выбивало почву из-под ног и заставляло парить. И внутри что-то сладко сжималось от мучительного предвкушения грядущего. А Руслан, этот проклятый Руслан, опять тянул и стоял столбом. Хотя и выглядел так, словно держится на голом упрямстве.

– Может, ты меня поцелуешь? Я вроде как намекаю всеми силами.

– Разве ты не говорила, что сейчас у тебя не тот жизненный период? Что надо подождать?

– Значит, вот, что ты делал? Ждал? – Если бы в этот момент она могла рассмеяться, то точно бы это сделала. Но от напряженного ожидания ей было не до смеха. Она чувствовала, как его руки скользят по спине, как его дыхание смешивается с ее. Она слышала, как стучит его сердце. У нее от предвкушения сводило живот и голова шла кругом.

– Конечно. Не надо было?

– Не надо ждать сейчас.

К счастью, больше его уговаривать не пришлось (вот это да, уговаривать!).

Он наклонился к Юле и поцеловал ее сначала осторожно, скользя по верхней губе, потом по нижней, потом уже смелее, касаясь языком. Юля выгнулась в его руках и позволила делать так, как захочется: изучать ее, пробовать на вкус. И в какой-то момент Руслан сорвался, из его действий исчезло сдержанное джентльменство, поцелуй перешел в разряд головокружительных и со стороны наверняка слегка чокнутых.

Юля держалась за его напряженные плечи, гладила мышцы… подставляла шею. Резко выдыхала каждый раз, когда чувствовала, как он напряжен ниже. Почему-то от одной этой мысли у нее все тело покалывало. Разве бывает так хорошо? Еще как бывает! С парнями, которые только на вид все такие собранные и серьезные, а внутри них бушуют такие страсти… И все это сейчас доставалось Юле.

Их прервало громкое шипение убежавшего кофе.

– Надо… – прошептала она.

Он даже не ответил – мотнул головой, не в силах остановиться. Не переставая целовать ее шею, он развернул Юлю спиной к плите и убрал турку, чтобы перестала шипеть. На кухне запахло кофе. Руслан вернулся к ее губам и начался новый этап безумия, которое хорошо бы вообще не кончалось. И лишь где-то на краю сознания Юля подмечала детали: например, как быстро этот парень все схватывал, как ловил ее реакцию на происходящее. Как быстро перешел от неумелых поцелуев к таким, которые кружили голову и заставляли кожу пылать.

Последствия кофейного побега они убирали позже, когда Юлька, беспорядочно хватаясь за столешницу, влетела ладонью в остывшую лужу. У нее тряслись руки, когда она отжимала тряпку в раковину. У нее горели губы, да и все тело тоже. У нее разбегались мысли, совсем. Какой уж там английский…

Позже они пили кофе у плиты, глядя друг другу в глаза.

И тогда Юля решилась на вопрос:

– Руслан, как так получилось, что ты… что раньше… – Боже, как трудно, оказывается, озвучить что-то настолько простое, но настолько же и неловкое! – Что ты… У тебя никого не было, да?

– Не было, – без стеснения ответил он.

– Но почему? Ты же такой… – «потрясающе-красивый» недоговорила она.

– Мне никто не нравился.

– До меня никто?

Он пожал плечами и задал встречный вопрос:

– А у тебя разве не так? Ну… было раньше, в смысле.

Юле тотчас захотелось провалиться сквозь землю или выпрыгнуть в окно, которое как раз было близко. Зачем, спрашивается, она этот разговор вообще затеяла? Оказалась в итоге сама в этой неловкой ловушке.

– Не все ждут великой любви, чтобы… ну, ты понял.

– Понял, – кивнул он и отпил кофе. Подумав немного, спросил: – Значит, для тебя нормально… подпускать к себе человека, ничего к нему не чувствуя?

Юля все это время упорно смотрела в окно, но тут не выдержала и вскинула на Руслана гневный взгляд:

– На что ты намекаешь, интересно?!

– Ни на что, просто спрашиваю.

– Ну это какой-то обвинительный вопрос, знаешь ли.

– Я не думал, что это так прозвучит, просто… я теперь не совсем понимаю, кто я для тебя. Развлечение на вечер? На неделю? Способ весело провести время и забыть об учебе? Я… не думаю, что меня устроит такой вариант, понимаешь?

Юля кивнула, но не знала, что еще сказать.

Глава 20

Первым делом прошлое

Раньше Юлю не беспокоили все эти устаревшие глупости в стиле «девушка всем все должна». Потому что… Да кто в это верит сейчас? Что плохого в сексе, в конце концов? Ничего. Открывать для себя что-то новое – нормально, встречаться с парнями и спать с ними, если тебе этого хочется и все совершеннолетние тоже нормально. Ненормальны люди, которые пытаются за такое пристыдить.

Да и не сказать, что кто-то пытался. Ни разу она с таким не сталкивалась. Отчим, разумеется, не в счет, Юля его и за человека-то не считала никогда. Так… урод, что постоянно разглядывал ее сальными глазенками и звал шлюхой за тушь на ресницах и гигиеническую помаду на губах. Клинический случай, по которому нельзя судить об обществе и современных мужчинах в целом. Правда, эта простая истина дошла до Юли ближе к восемнадцати годам, до этого она парней сторонилась, точно чумы.

Но все изменил Даня, одноклассник.

Она всегда ему нравилась, но симпатию он демонстрировал лишь взглядами. Позже он объяснил это тем, что Юля казалась ему слишком грубой и неприступной, потому что всегда отмахивалась от парней и глядела волком. Но в одиннадцатом классе они случайно столкнулись в зимнем парке и завертелось… Встречаться стали не сразу, а со временем. Юле казалось, что это настоящая любовь. Она с удовольствием проводила время с семьей Дани, с его матерью и вовсе умудрилась подружиться так, что до сих пор они поздравляли друг друга с праздниками. И только позже Юля поняла, что любовью это вовсе и не было. Точнее… это была любовь к чужой семье, такой теплой и настоящей, как с картинки. И эта семья казалась Юле спасением, каждый вечер она возвращалась домой с ужасом и неохотой.

Даня стал ее первым парнем, но не любовью, и в конце концов Юля легко оставила его позади. Она просто поняла, что не хочет возвращаться туда, где есть отчим, а в их городе шел набор на поступление в авиационный институт. И находился этот институт так далеко, как Юля и мечтала. Тогда она не болела авиацией, не считала самолеты произведением искусства, не любовалась людьми в форме… Тогда она просто бежала. Но авиация дело такое – ею заболеваешь быстро и неизлечимо, даже если изначальная причина поступления была иной.

И для нее эта причина перевесила отношения с Даней.

Он этого не понял, говорил, что любит и будет ждать… просил передумать. Юля выбрала тогда себя и уехала. И ни разу об этом не пожалела. Отношения разладились за несколько месяцев, потому что расстояние было слишком большим, а на выходные в Магадан не сгоняешь, тем более без денег.

В финансовом плане Юле поначалу было тяжело, даже очень.

Она поступила на бюджет, но стипендии вообще ни на что не хватало. Она много подрабатывала сначала официанткой, потом фотографом. А два года назад умерла ее любимая бабушка, оставив ей квартиру. Совсем маленькую и на окраине Магадана, но для обычной студентки – это состояние, способное изменить жизнь.

Как тогда бесился отчим, который мечтал обновить машину!

Разумеется, это вылилось в очередной конфликт, но на расстоянии уже не поорать, брызгая слюной, и не помахать кулаками. Юля его просто заблокировала, а с матерью общалась только в моменты, когда та шла в магазин или находилась дома одна. Хотя мать и убеждала разделить наследство и часть передать отчиму (который к бабушке вообще отношения не имел!).

Но для самой Юли, которая во время всех этих наследственных дрязг начала рассматривать перевод в пилоты как реальность, это стало знаком. Возможностью изменить жизнь. И что-то передавать отчиму… ни за что!

Примерно в это время закрутились ее вторые настоящие отношения – с Серегой Сибиркиным. И с самого начала это не было чем-то серьезным, ни намека на настоящую любовь… Отношения наполнялись иным: смехом, легкостью и взаимной симпатией. Хорошо проведенным вместе временем, общими друзьями. И да, сексом. Таким же веселым, каким был и Серега. И что с того, если они оба при этом с ума от любви не сходили? В реальности это случается чаще, чем кажется, не все любят всех. Порой дружеский фундамент намного прочнее и благодатнее, чем непонятная любовь.

И почему такие отношения не имеют права на жизнь?

С точки зрения Юли очень даже имеют, особенно, если оставили после себя только хорошее (по большей части). С точки зрения Руслана Владимирова – похоже, что нет, у него все категорично и однозначно. Но ему всего восемнадцать, наверняка он все переосмыслит… Однако почему-то эта его категоричность Юлю обидела. Словно он ее осудил, хотя и не сказал об этом прямо. Но все равно… осадок остался неприятный.

Она отставила в сторону чашку с недопитым кофе и отправилась собирать вещи. Не садиться же теперь за английский? После всего это будет… странно. Лучше уйти и все обдумать по отдельности. Хотя над чем тут думать? Все, этот самолет сел, зарулил на стоянку и вырубил двигатели.

Руслан отправился за ней следом и взял за руку, отвлекая от сборов. Юле захотелось тотчас ее одернуть, но так она бы выглядела взвинченной истеричкой, чего ей совсем не хотелось. Поэтому она мягко улыбнулась и сказала:

– Лучше я пойду. Все равно мы не английским были заняты, так что…

– Я тебя обидел? – спросил он, заглядывая ей в глаза.

– Нет. Конечно, нет!

– Я же вижу, что да. Мы с тобой друг друга неправильно поняли. То, на что ты обиделась… – он осекся и, судя по виду, мучительно подбирал слова. – Мне неважно, – наконец выдал Руслан. – Все, что у тебя было раньше и почему – неважно. И тем более я не осуждаю наличие бывших парней, я же не дебил. Просто для меня все по-другому, мне никогда… не хотелось тратить время на тех, кто не интересен, понимаешь? С кем мне не хочется… всего.

– У тебя все или ничего, стоило понять это сразу, – вяло отшутилась Юля, припомнив, что история началась с признания в любви. И тут как бы все ожидаемо, если парень начинает сразу в лоб, то и дальше ничего не поменяется.

– Прости, не хотел тебя обидеть.

– Ты не обидел, – сказала она уже спокойнее и правда расслабилась. Руслан все еще держал ее за руку, за предплечье, его ладонь была такой горячей, а пальцы словно невзначай поглаживали кожу, здорово отвлекая.

Остаться очень хотелось, но Юля знала, что лучше сейчас уйти.

– Ты вовремя расставил приоритеты, – продолжила она. – Потому что для меня все по-прежнему. Первым делом самолеты и все такое… Ты как будто требуешь гарантий, а я их дать не могу, потому что… ну не бывает же так, Руслан. – Она посмотрела в его темно-синие глаза и перешла едва ли не на шепот: – Если у тебя все так… категорично, то я не хочу стать коварной соблазнительницей, которая потом… уйдет.

– Я сделаю так, что тебе не захочется уйти.

– Свяжешь меня, что ли?

– Нет. Только если тебе такое нравится.

Юля не смогла сдержать улыбку:

– Этот твой юмор… всегда невовремя прорезается.

– Я не шутил. Просто обозначил готовность меняться. Но мне бы хотелось, чтобы и ты… не рассматривала меня как мимолетную забаву, потому что так… не думаю, что смогу.

– Люди для меня не забава, Руслан. Но… мне надо время подумать.

Он кивнул и отпустил ее руку.

Глава 21

Первым делом предложение

Через неделю, спустя очередной изнурительный зачет и сдачу сложной курсовой по электрооборудованию, Юля смогла выбраться к Томе. Эдик уехал в Москву, подруга скучала и писала в их общий чат грустные сообщения, призывая собраться вместе как в старые добрые времена. Марина откликалась каждый раз и часто навещала Тому, а Юля опять оставалась в стороне, корпя над курсовой. Сдать «Электрооборудование» было важно перед началом тренажеров, которые уже маячили на учебном горизонте.

– Никогда не привыкну, что мы видимся так редко, – вместо приветствия пожаловалась Тома. – Когда ты уже все хвосты свои закроешь?

– До лета закрою точно. Или меня отчислят.

– Не отчислят. У Эдика в группе… – И начался рассказ об Эдике и его шалопаях-друзьях, которые учились из рук вон плохо, зато летали хорошо. Бывает и так, что не все способны постичь законы электротехники, а в самолет садятся, как влитые. Вот только полеты начинаются не сразу, и преодолевать учебу приходится. И друзья Эдика преодолевали… финансовым образом.

– Мне такое не по карману, – отрезала Юлька, которую вся эта простота, что хуже воровства, раздражала еще во времена отношений с Сибиркиным. У того тоже все было легко и просто: купил, договорился, подмазался, поулыбался… – Да и глупо это: лучше выучить и быть способной отстоять знания, чем потом трястись, в любой момент ожидая отчисления.

– Это да, но я ужасно за тебя беспокоюсь, Юль. Ты стала призраком.

– Все со мной хорошо. – Она обняла подругу и поторопилась пройти на кухню – уж очень хотелось ей что-нибудь приготовить. Порой Юля и сама удивлялась, как в ней сочетаются такие несочетаемые черты, а именно нелюбовь к бытовым ужасам типа уборки и страстное желание потратить день на какой-нибудь замудренный торт. Учитывая ее проблемы со временем, это и правда было странно, но она отдыхала душой в такие моменты.

Тома тоже появилась на кухне:

– Что будем готовить?

– Ореховый торт.

– Класс, я купила фундук. Маришка будет через час, дождемся ее или…

– Нет уж, пусть приезжает на все готовенькое, раз опаздывает.

В итоге торт они собирали вдвоем, болтая о всяком. Юлька неохотно рассказала о своих горе-интервью (да, даже эти встречи вписались в ее бесконечную неделю), Тома выспросила подробности и поохала, словно Юля не повторила для галочки пару фраз, написанных секретаршей ректора, а как минимум побывала на шоу Опры[3].

– Хватит так охать, – не выдержала она. – Это вообще было… недобровольно. Меня к себе ректор вызывал, обещал, что до полетов не доучусь, если не буду хорошей девочкой.

– Что, прямо так и сказал?

– Не прямо, но я умею читать между строк.

– Да уж. Русак бывает жестким и слов на ветер не бросает, – уверенно сказала Тома и, поймав вопросительный Юлькин взгляд, пояснила: – У Эдика на курсе было много историй с мгновенным отчислением. Но там, конечно, далеко не твоя ситуация, в том смысле, что все было по делу. Но жестко. С Русаком трудно договориться, он и деньги-то не берет.

– Вот и со мной будет… жестко. Ректор просто так к себе не вызывает, а для меня сделал исключение. Да и в лицо уже знает… Как много курсантов он знает лично? Вряд ли больше десяти.

– Эдика знает. Когда-то его отец учился с Русаковым, а потом их пути разошлись. Исаев-старший выбрал пахать на крупную авиакомпанию, а Русаков на ту, в которой работала его мать. И летал он недолго, быстро ввелся в командиры и списался.

– Почему подался в ректоры? – заинтересовалась историей Юлька.

– Кто знает! Может, семейный конфликт – не зря же так быстро летать перестал. Или его мечта других муштровать. В любом случае, место непыльное и он тут, считай, царствует. А в авиакомпании пришлось бы сражаться с матерью. Про нее тоже говорят, что она… в общем, сложная сильная женщина, генеральным директором была на тот момент. Все как подобает.

– Смотрю, Эдик вводит тебя в курс авиационных дел.

– Да, вечно что-то рассказывает, у них там настоящая «Игра Престолов» творится, – Тома вдруг застыла и повернулась к Юльке: – Он сделал мне предложение. Восьмого марта, когда вытащил в ту поездку. Упал вдруг на колено… а я сначала даже не поняла, думала, ногу подвернул… Оказалось, с ногой все в порядке.

Юля забыла о пломбирном креме, который надо мешать без остановки:

– Боже мой, Стоянова! И ты молчала?! – Она кинулась было к подруге с поздравлениями, но вовремя заметила, что Тома не выглядит счастливой, и вернулась к крему: – В чем дело? Ты не рада? Я думала… – Она думала, что Эдик и Тома созданы друг для друга и вообще тонут в сахарных отношениях. Они даже не поссорились ни разу за два года. Разве что из-за того, кто друг друга обожает больше.

– Я рада, конечно, – неуверенно сказала Тома. – Но… все сложно. Эдик выпускается в этом году, а я в следующем. Но он не хочет ждать моего выпуска и предлагает перевестись на заочку А я… не уверена.

Юля подумала немного и сказала:

– Полагаю, мою позицию на этот счет озвучивать не стоит.

– Озвучь, я же и рассказала тебе для этого.

– Хорошо. – Она сосредоточилась на креме, пытаясь его спасти. – Я думаю, что вы с Эдиком создали проблему на пустом месте. Год – не бог весть как долго, а с возможностями Исаева он может прилетать к тебе чуть ли не каждую неделю. Из Москвы лететь всего час. Тем более, твой учебный год – не год вовсе, там будет практика, диплом… Тогда уже ты сможешь приехать к нему. Все, проблемы нет. Я даже не понимаю, как она вообще у вас возникла.

Тома кивнула:

– Да. Да, я… наверное, тоже так думаю. Не хочу на заочку.

– Так в чем трудность? Скажи ему.

– Это только кажется, что сказать просто! Ты бы видела, каким воодушевленным был Эдик с этими своими планами. Свадьба осенью в Царицыно, в гостях половина его курса, пока еще всех можно собрать. Затем осенняя Европа – он мечтает показать мне любимые места, – а уже потом все остальное.

– А работать твой Эдик не собирается?

– Он уже устроился, в феврале летал на собеседование. Переобучение начинается в октябре, после свадебного путешествия. Будет летать на «Боинге».

– Ясно.

– А сейчас он улетел домой расписывать планы родителям.

– Эдик твой… – Юлька покачала головой, пытаясь подобрать верные слова. – В общем, пылает энтузиазмом. Что понятно – он по уши в тебя влюблен. И, скорее всего, перевод на заочку никак не скажется на тебе и твоем будущем, учитывая, что ты собралась замуж за Исаева и станешь частью его авиадинастии. Но все это лирика. Вопрос: чего хочется тебе? Я уже поняла, что доучиться без переводов А замуж, Том? Замуж ты хочешь?

– За Эдика? Конечно.

– Уже летом?

Тома улыбнулась:

– Вообще-то, осенью. Выездная церемония в Царицыно. И… пожалуй, да, я этого хочу. Я никогда не стремилась оказаться замужем в двадцать один, и вообще считала, что лучше с этим делом не торопиться и для начала прожить вместе несколько лет, но раз так все складывается, то я не против. У меня нет серьезных принципов и горы предубеждений, как у тебя. И… я люблю Эдика, я в нем уверена. Если он хочет… а он хочет. Его родители тоже рано поженились.

– Значит, осталось только обсудить твою учебу, – резонно заметила Юля. Крем загустел, она отправила туда темную шоколадку и быстро перемешала, наблюдая, как она тает. Вроде ничего не пригорело, для домашнего торта, что сметется за один раз, пойдет.

– Обсужу. И останусь. Ты права, стоило сказать ему сразу. Но это правда сложно, когда он весь такой влюбленный, рассуждающий о поездках в Европу и моей свободе на целый год, ведь я буду на заочке и в любой момент… куда угодно.

– Это не причина не отстаивать свои интересы.

Глава 22

Первым делом девичник

Марина пришла, как и обещала, ровно через час.

Вместе они устроились в гостиной на огромном диване, пока на фоне крутились песни из плейлиста Эдика – было лень врубать что-то свое, вот и приходилось слушать старый рок. Тома сварила всем кофе и вытащила из холодильника еще жесткий торт.

Конечно, их беседа не могла не коснуться самого интересного – парней. И так как Тома уже почти два года могла рассказать об одном лишь Эдике и его косяках, а Марина парней избегала как вид, выступить пришлось Юльке. Коротко она рассказала подругам о последних встречах с Русланом, а точнее, о самой последней, после которой он куда-то запропастился. Ветрова выглядывала его в столовой или по дороге из одного корпуса в другой, но ни разу так и не встретила. А на сообщение не решилась – зачем? Все равно у них не выйдет ничего.

– В общем, я опять в пассивном поиске, – подытожила она безрадостно.

Марина подняла темно-рыжую бровь:

– Написала бы ему, в чем проблема? Он же явно тебе нравится.

– Нравится, но… там все сложно.

– Не поняла, в чем сложность. Он хочет с тобой встречаться, он тебе нравится – ну так встречайтесь!

– Легко сказать, – пробормотала Юлька и под заинтересованными взглядами подруг неохотно продолжила: – Руслан… в общем, очень резкий на решения. Ну сами подумайте, кто сразу начинает с признания в любви? А он начал! И еще он говорил всякое…

– Замуж позвал? – предположила Тома.

– К счастью, не настолько резкий. Но я бы не удивилась, учитывая… У него никого не было, – решилась на откровенность Юля, точно зная, что подруги дальше болтать не станут. – И я в сомнениях, не случится ли так, что я… пересплю с ним, а потом брошу. Не хочу быть такой, как большинство парней. Ну, знаете, которые морочат головы, обещают золотые горы, тащат в постель, а потом растворяются в закате. Хотя закат – это даже слишком долго, скорее, они исчезают с первыми лучами солнца.

Тома стрельнула взглядом в Марину и сказала:

– Как-то ты слишком заморочилась на его девственности.

– Думаешь?

– Он же не барышня из девятнадцатого века. Уверена, переживет весь этот эпик. И почему ты вообще решила, что тебе захочется раствориться в закате? Девственник – это не приговор, он быстро всему научится.

– Звучишь как специалист, – поддела Ветрова подругу. – Неужели Исаев…

– Угу, с его-то репутацией!

До встречи с Томой Эдик любил погулять, это правда. В частности, встречался какое-то время с их одногруппницей Катькой, да еще много с кем. Но потом как отрезало – влюбился. Тома поначалу сильно переживала по поводу слухов, но потом успокоилась, а сейчас и вовсе об этом шутила.

– Дело вообще в другом, – уверенно продолжила Юля. – В том, что рано или поздно я свалю в закат. Я всегда так делаю. Потому что в любых отношениях приходит время выбора… и мне еще ни разу не захотелось выбрать парня. И не захочется, я точно знаю. Я всегда выберу полеты, карьеру и свое будущее.

– Почему обязательно надо делать выбор?

– Потому что так получается. Всегда.

– Серега не заставлял тебя выбирать, – осторожно напомнила Тома.

– Да, но он меня не поддерживал и стал грузом на шее. И я решила, что время, потраченное на него, того не стоит, и лучше его направить на что-то более полезное. Поэтому выбор был, и я выбрала. Как только личная жизнь становится мне в тягость, я легко от нее избавляюсь и сделаю так снова без малейших колебаний.

Лишь бы не зависнуть с каким-то козлом, как это случилось с ее матерью.

– Просто ты не влюблялась по-настоящему, – уверенно сказала Марина.

– Возможно, и не хочу.

– Возможно, поэтому ты избегаешь своего первокурсника – боишься, что с ним это случится. И выбор придется сделать другой. В его пользу.

– Возможно, ты слишком проницательна, Белова.

– Возможно, тут не надо быть проницательной – все на поверхности.

– Возможно, надо перестать говорить «возможно» и пойти сварить кофе, – вклинилась Тома, вставая на ноги и собирая пустые чашки. – Без меня ничего интересного не обсуждать – это приказ!

Она ушла, оставив Юльку с Мариной ковырять торт.

– На месте Руслана мне бы не хотелось, чтобы ты… ну, знаешь, думала только о том, что он никогда ни с кем не был. Я встречала парней, которые, едва узнавая, что я… как Руслан, сразу шли на попятную. Словно я прокаженная, понимаешь? Словно если ты не переспала с кем-то до двадцати, то уже никому не понадобишься. Что ты фригидная, страшная и так далее.

– Тебе просто одни козлы попадались, – уверенно ответила Юля.

А еще Марина была из тех девушек, перед кем тушевались все. Даже видавшие виды преподы с репутацией отбитых на голову тиранов ее побаивались и предпочитали отступать. Было в ней что-то такое… серьезное, строгое и пугающее. То, как идеально она всегда выглядела, какими отточенными и аристократичными были ее движения, насколько уверенно звучала каждая произнесенная фраза. Она даже брови поднимала на свой лад – так, что сразу хотелось спрятаться, попутно выискивая за собой совершенные грехи и обмирая от стыда за каждый из них.

Поэтому тот факт, что парни от нее разбегались… удивлял и был логичным одновременно. С одной стороны, все предсказуемо, никому не нравятся испытания, но вот с другой, более приземленной, Марина была красоткой. Рыжая, кудрявая, высокая и тонкая, она походила на Мериду из «Храброй сердцем», и только ленивый не сравнивал Белову с непокорной принцессой. Но ее красота как будто отпугивала, а не притягивала, потому что к ней прилагалась непростая личность. Для большинства парней это почему-то было минусом – слишком сложно, слишком напряжно и так далее.

Когда-то Юля и сама не знала, как с Мариной общаться. Они бы вряд ли смогли подружиться, не объедини их Тома с ее способностью найти общий язык с кем угодно. Целый год она упорно держалась меж двух огней и вечно мирила совсем не понимающих друг друга Марину и Юлю. А потом… все образовалось. Они обе повзрослели, сблизились.

Сейчас Юля не представляла себя без подруг, потому что в моменты падения в темноту они были рядом. Когда она отталкивала людей и тонула в переживаниях о будущем, Тома звонила ей каждый день и вытаскивала в люди, а Марина приходила в общагу и читала лекции о глажке форменных рубашек. Последнее с Юлей работало даже больше, потому что было смешно. Кажется, ее всегда смешили странные вещи.

– Не козлы мне попадались, а трусы, – безапелляционно заявила Белова. – Козлы как раз бы сделали все то, что ты сказала: наобещали золотых гор и свалили на все четыре стороны. А трусы… трусят. И спасибо им за это. Пусть уж лучше бегут, – хмыкнула она, но быстро посерьезнела: – А ты не беги, Юль. Если он нравится тебе так сильно, как мне это видится, то не беги. Позволь себе полюбить, что в этом ужасного? И почему все обязательно упрется в этот твой выбор?!

– Он просто… так часто ставит меня в тупик.

– Значит, теперь твоя очередь. Напиши ему.

– Что?

– Сообщение, Ветрова. Напиши ему сообщение.

– Не хочу, – уперлась Юлька. – Я еще ничего с ним не решила! А бесцельно ходить вокруг друг друга… что тут приятного? Это мучение и трата времени, а я своим слишком дорожу. У меня вон скоро тренажеры начнутся, а инструктор там, говорят, зверь… а значит, я буду страдать.

– Я согласна с Мариной – напиши Руслану. – Тома появилась в гостиной с новой порцией ароматного кофе. – Ты и так ходишь вокруг этого парня, Юль. Потому что он слишком тебе нравится, чтобы ты его забыла. А это значит… значит, нечего тут решать – действуй!

И под взглядами подруг Ветрова достала телефон.

Глава 23

Первым делом весна

Юля так Руслану и не написала – не придумала ничего стоящего.

Девчонки в этом плане не слишком помогли, хотя и накидали столько идей, что Ветрова устала смеяться, а выпитый кофе едва не пошел носом. Но, понятное дело, не все гениальные мысли стоит вываливать в сообщениях малознакомому человеку – не поймет же. Решит, что Юлька чокнутая, и правильно сделает.

Вместо этого она настроилась зайти к нему и поговорить с глазу на глаз. А что? Третья общага как раз по дороге, это будет такой визит… случайный. И немного омраченный весенним дождем, что моросил всю дорогу, пока Юля бежала от дома Томы, перепрыгивая лужи и грязные подтаявшие сугробы. Скоро апрель, пора бы им и вовсе исчезнуть.

Возле общаги Юля долго мялась, сомневаясь во всем подряд, что достало даже ее саму. Но она же не такая! Она редко колебалась в жизни, даже принимая судьбоносные решения. Она уехала из родного Магадана за тысячи километров, вообще ни разу не подумав, как это может быть страшно. А тут что? Какой-то парень! Да еще младше ее, первокурсник! С ним она должна быть… крутой и уверенной. Но почему-то выходило наоборот.

Вот и сейчас она кляла дождь, от которого не удалось защитить волосы, и теперь они свисали унылыми сосульками. Тушь наверняка размазалась, но не из-за дождя, а из-за подруг с их бесконечными шутками. И нос, поди, покраснел, а еще ноги грязные, потому что в такую погоду лишь один человек способен пройти по улицам и не испачкаться – это Марина. Черт знает, как у нее это выходит.

– Вы заходите? – спросил ее молодой человек. Она его узнала – это эколог, от которого с ума сходили все девчонки-безопасницы. Но Юля, к сожалению, этого безумия не застала – перевелась к тому времени.

– Да, я… зайду.

Он мило улыбнулся и открыл ей дверь, пропуская вперед.

– Живете здесь? – спросил по дороге к лестнице. Там он еще раз открыл ей дверь и с мягкой улыбкой пропустил вперед. Буквально за несколько минут Ветрова поняла, чем он так приглянулся девчонкам.

– Нет, я во второй. А здесь… пришла в гости.

– А, вы курсант. Специальность?

– Эксплуатация воздушных судов.

– Ничего себе! – искренне удивился эколог и поспешил добавить: – Простите, я не знал, что там учатся девушки.

– Иногда бывает.

На третий этаж они поднялись вместе и даже по коридору шли в одну сторону. И только в конце эколог притормозил возле апартаментов с номером триста тринадцать и коротко кивнул:

– Что ж… вам наверняка непросто, но желаю удачи.

– Спасибо, – ответила Юля и остановилась у соседней двери.

Взгляд молодого мужчины стал заинтересованным:

– Так вы к Руслану?

– Ну… да. Вы знакомы?

– Конечно, иногда играем вместе в «Фифу». Хороший парень.

Юля кивнула, подтверждая, – хороший. И, как ни странно, сам факт общения двадцатипятилетнего эколога с восемнадцатилетним Русланом ее не удивил. Потому что Руслану наверняка скучно с одногодками. Она видела, как он скучал даже среди компании Эдика в вечер с «Экивоками». Потому что умом он сильно взрослее их всех. Он очень… другой.

Эколог кивнул ей в очередной раз и скрылся за дверью.

А Юля как могла распушила волосы-сосульки, вытерла рукавом щеки, несколько раз глубоко вздохнула, потопталась на месте, рассмотрела потолок – идеальный, к слову, ни одного потека или трещинки. Хотя и общага это лишь номинально… Юля мысленно хмыкнула: о чем еще подумать? О дизайне? О плитке под ногами? О коврике со смешной надписью?

Надо просто постучать.

Что она и сделала.

Сначала робко, а потом уже не стесняясь, потому что открывать ей никто не собирался. Вот тебе и поговорили… И как раньше люди друг с другом встречались без мобильной связи и предварительной договоренности? Стояли под дверьми, ждали друг друга, ловили момент или что?

Дверь распахнулась, когда Юля собиралась уходить.

Почему Руслан не открывал так долго, стало понятно сразу – он был в душе. И торопился настолько, что успел натянуть лишь штаны, поэтому Юля смогла насладиться и стекающими по голой груди каплями, и чуть распаренной кожей, и цитрусовым ароматом геля. Этот наглый девственник ее нарочно соблазняет. Да так тонко работает, что не подкопаться.

– Проходи, – спокойно сказал Руслан, точно ее визит – обыденность и ничуть его не удивил. – Я пока найду футболку. Прости, что в таком виде, я никого не ждал… В общем, я сейчас.

Юля: а) забыла, зачем пришла; б) надеялась, что он никогда не найдет футболку.

Но он нашел, потому что мир иногда то еще несправедливое место.

– Ты чего застыла? Раздевайся.

– Совсем? – пошутила она.

– Совсем не надо, холодно будет. У нас перебои с отоплением.

– До сих пор не научилась отличать, когда ты издеваешься, а когда говоришь, что думаешь. – Она стянула куртку, повесила ее в коридоре и поплелась за Русланом на кухню.

– Ты обязательно научишься, не такая уж это сложная задача. Как английский? Получила зачет?

– С этим зверем все еще впереди, но радиотехника позади.

– Хорошо. Хотя я не сомневался в тебе. Много долгов осталось? – Спрашивая все это, он заваривал чай в большом чайнике. Видимо, по Юле понял, что она вся мокрая, замерзшая и ей бы согреться.

Но вот чаем ли?

– Не так, чтобы очень. В целом, экзамены первого курса я одолела еще в безопасниках – там был стандартный набор: химия, физика, высшая математика, общий английский и… забыла, что еще. А вот специфических мелочей много накопилось, в них вся загвоздка. Но сейчас даже не это главное: через неделю у нас начинаются тренажеры.

– О! Это интересно. Тебе уже назначили напарника?

– Ага. Витальку Горского.

– И как он? Нормальный? – Руслан поставил на стол чайник и сел напротив.

– Вроде да… – Юля заерзала под его внимательным взглядом и сказала: – Но я же не об этом пришла поговорить. А…

Договорить он ей не дал – протянул руку и переплел свои пальцы с ее:

– Знаю, зачем ты пришла. Ты же здесь, верно?

Глава 24

Первым делом мы

Дальше все обошлось почти без разговоров. Они пили чай, грелись, смотрели друг на друга… Руслан гладил ее пальцы, а она плавилась от его легких, почти невесомых прикосновений. За окном барабанил мартовский дождь, что к вечеру разошелся и превратился в ливень. Лужи будут до колен, зато грязный снег наконец растает…

– Ты сильно торопишься? – спросил Руслан.

– Нет.

– Хочешь, посмотрим что-нибудь?

Юля кивнула, и он отправился за ноутбуком. И опять совсем не таким, какими пользуются студенты в общагах и обычные люди. Ноутбук Руслана сам по себе тянул на целое состояние и, возможно, был даже дороже бабушкиной квартиры в Магадане, которую Юля недавно с боем продала.

В очередной раз она поняла, что совсем не знает этого парня.

Все, что у нее есть – это собственные наблюдения.

Уместно ли будет спросить у него о нем же? Впрочем, у кого еще спрашивать, не у соседа же… Но как будто такие вопросы задавать не принято, человек должен рассказать сам. Или за человека все рассказывают его знакомые, например. Но так вышло, что у Юли и Руслана не находилось точек соприкосновения, а сам он был не таким ярким, чтобы о нем судачили другие, как о том же Эдике Исаеве. Поэтому да, только сам Руслан Владимиров мог рассказать о Руслане Владимирове. Но он как-то не торопился.

– Я сейчас встретила эколога, – сказала Юля. – Оказался твоим соседом.

– Да, так и есть.

– Вы… дружите?

– Можно и так сказать, – ответил Руслан.

– Любишь ты отвечать загадками.

– В наших отношениях нет ничего интересного. Мы не лучшие друзья, если ты спрашивала об этом. Когда мы познакомились, Юра надеялся, что я окажу ему услугу. Это была мелочь, для меня нетрудная, я согласился. С тех пор приятельствуем.

– И какую услугу ты мог оказать экологу?

– Не уверен, что… Это его дело, понимаешь? Личное.

Надо ли говорить, что загадок стало только больше, а Юле до смерти захотелось все разузнать о личных делах неинтересного ей эколога? Так и работает недосказанность и интриги, и настала пора прочувствовать все на себе.

Чутко уловив настроение Юли, Руслан со вздохом пояснил:

– Начальница его кафедры… женщина в разводе. И Юра ей понравился. Слишком понравился, настолько, что работать стало сложно, а увольняться ему никак нельзя – университет предоставил жилье, что помогает экономить. В пригороде у него больная мать на полном иждивении, ему вообще… не до служебных романов. Атмосфера с начальницей накалилась до предела, вопрос его увольнения был почти решенным. Но я… договорился, в общем. Пока он остается.

– Ты договорился с начальницей кафедры охраны труда и промышленной безопасности? С Гризельдой?! – Юля ее прекрасно помнила еще по первому курсу – женщина та еще. Жуткая. Звали ее вовсе не Гризельдой, а Эммой Марковной, но кличка тянулась за ней неведомо с каких годов и передавалась курсантами из уст в уста.

И слухи про нее ходили всякие… как раз такие, какие озвучил Руслан. Говорят, целый год она жила с пятикурсником, а началось все с несданного экзамена и угрозы отчисления. Но слухи дело неблагодарное, не все из них оказываются правдой. Чаще даже наоборот. Тем удивительнее, что в этот раз все попало в цель.

– Как с ней можно договориться? – не поняла Юля. – Ты же не продал ей свою девственность, верно?

– Нет, смог уберечь для тебя.

– А если серьезно, Руслан. Как?

– Через отца, – пожал он плечами. – Конечно же, не сам.

– А отец у тебя…

– Со связами, о чем и узнал Юра. Так мы смотрим кино или нет?

Вместе они забрались на его кровать, водрузив ноутбук на заблаговременно придвинутый журнальный столик. Юля собиралась еще порасспрашивать Руслана обо всем, но интерес к истории с экологами быстро растворился из-за… Руслана, конечно. Легко пытать его вопросами, когда он сидит напротив, но теперь-то они улеглись рядом, совсем близко. На кровати. У Юли начали путаться мысли, потому что… Нет, в самой кровати ничего особенного нет. Наверное. Кровать как кровать. Но… это как бы кровать.

В последнее время она начала себя чувствовать озабоченной, честное слово.

Неужели на нее так действует отсутствие у него опыта? Или он сам? Раньше она за собой подобного не замечала и тем более не сходила с ума от мысли, что оказалась рядом с парнем в одной кровати. Сидя и в одежде, но… Как тут не думать о всяком? Но она точно умела не думать… в прошлом. Да что далеко ходить: в феврале ее одногруппник, умник Ромка Ермолаев, помогал ей с курсовой. И за неимением в общаге других мест, они точно так же сидели на кровати, корпели над вычислениями. И что? И ничего, конечно же. Потому что это, блин, логично.

Надо уже взять себя в руки.

Правы были подруги, не смогла бы Юля не думать о Руслане. Поздно отступать. Потому что этот парень уже пробрался к ней под кожу. Словно разрушительный вирус, он отравил ей кровь… мозг. Всю ее отравил. И ей это нравилось. Она не могла перестать улыбаться, находясь рядом с ним. Или просто думая о нем.

И пока ее штормило из стороны в сторону, Руслан ничего – сел, облокотился на сваленные у стены подушки, ноги вытянул. Лицо его как было невозмутимым, так и осталось. Кажется, он что-то спрашивал о фильме и ее предпочтениях, и в итоге выбрал сам, видимо, решив, что она спит на ходу.

– Это новый сериал, – серьезно объяснил он. – Про военных летчиков. Весь сюжет на полетах сосредоточен, я подумал, тебе такое понравится. Но есть и «Призраки дома на холме» – ужастик, как ты любишь.

Про летчиков посмотреть очень хотелось, тем более, про сериал она уже слышала от других ребят, но не в таком же состоянии в него погружаться. Она вряд ли запомнит хоть один кадр.

– Ужастик, – решила Юля.

Руслан переключил серию и сел обратно.

Они оказались близко. Очень. Она чувствовала запах его цитрусового геля для душа, но ей хотелось большего. Хотелось прижаться к его груди и сделать полный вдох. Хотелось устроить голову на его плече, хотелось, чтобы он ее обнял. Они же… ну, встречаются теперь? Значит, она может… хотя бы не думать обо всем так много, а просто сделать.

И она сделала – придвинулась к нему, прилегла на плечо в точности так, как ей этого хотелось. А Руслан, словно прочитав мысли, осторожно обнял ее за плечи. И как хорошо это ощущалось! Все тело словно стало наэлектризованным и напряженным, но одновременно с этим мягким и податливым. Странный баланс, но так уж он чувствовался.

А за окном все барабанил мартовский дождь.

Глава 25

Первым делом ожидание

В какой момент они начали целоваться, она и сама не поняла.

Они просто лежали рядом, Юля осторожно водила пальцами по его груди, все время думая, что зря он надел эту чертову футболку… Голова кружилась от его запаха, и было так хорошо и тепло рядом с ним. Она словно впервые за много месяцев смогла расслабиться и забыть о проблемах, что окружали ее с самой осени. Юля давно уже не знала, что такое дом, но слышала, как многие описывают что-то хорошее именно так.

«Чувствуется как дом». «Хорошо, как дома».

И Руслан смог подарить ей такое ощущение, наверное, своей надежностью, даже фундаментальностью. Уверенностью в том, что делает, чувствует. Таких парней вроде как и не существует в реальности, по крайней мере, Юля всегда так считала.

Думая обо всем этом, она осторожно провела носом по его шее, вдыхая запах цитрусов, а потом Руслан повернулся и одарил ее таким взглядом, от которого все внутри сжалось напряженной пружиной. И он поцеловал ее – напористо, уверенно и совсем не нежно. Нетерпеливо, но уже не так, как раньше. У него было мало практики, но он схватывал налету. Покусывал шею, зарывался ладонью в волосы, пока она пробиралась под его футболку и касалась голой кожи. Но сделать того же он не торопился – держался на «первой базе» и как будто не собирался покорять «вторую». Хотя Юля бы не возражала, более того, она бы настаивала, потому что уже вся звенела от напряжения и желания, что подпитывалось так долго.

Оторвавшись от его губ, она прошептала:

– Ты… ты можешь зайти дальше.

– Могу? – хрипло переспросил он, глядя на нее совсем темными глазами.

– Да.

– Хорошо. Буду иметь ввиду. – И в этот раз в его глазах плясали черти, Юля видела их так отчетливо, что в их существование было невозможно не поверить.

– Будешь иметь ввиду?! – почти рявкнула она, толкая Руслана в грудь. Он сразу с нее слез, сел на кровати и… улыбнулся. Черти в его глазах стали еще ярче, их наверняка было видно из космоса. Грудь Руслана вздымалась от частого, напряженного дыхания – было видно, насколько он возбужден, но… Кажется, дьяволята в его глазах оказались сильнее первобытных инстинктов.

– Буду обязательно, – подтвердил он со всей серьезностью.

– Ты издеваешься?!

– Нет.

– Ты издеваешься! – В этот раз она утверждала.

– Нет же. Просто… зачем торопиться? Не логичнее ли растянуть удовольствие?

– В чем смысл его растягивать? – Боже, теперь она звучала, как нимфоманка с зудом во всем теле, что даже не было преувеличением. – Я же пришла к тебе, я… разве тебе самому не хочется… ну… пройти дальше? Пусть не до конца, но не останавливаться на одних только поцелуях?

– Хочется, конечно, – не стал он отрицать очевидное, потому что это самое «очевидное» в данный момент оттягивало штаны. – Но не всем желаниям стоит следовать. Это скучно. А смотреть, как ты напролом идешь к цели, намного веселее.

Не выдержав происходящего, Ветрова швырнула в него подушкой:

– Да ты, блин, хренов манипулятор! Даром что девственник… Погоди, ты вообще девственник, или это была байка для меня, чтобы стало интереснее, – передразнила она его веселый тон.

Он уже откровенно засмеялся:

– Тебя послушать, так я злой гений. Но могу поддержать твою игру и пообещать, что ты сама все поймешь. В нужное время. Это ведь не так сложно будет.

Юля разве что не закипела от негодования.

Вы только на него поглядите, выискался умник! А ведь еще совсем недавно стоял напротив нее в столовой, весь такой серьезный (Юлина бабушка в этом случае использовала комичное «сурьезный»), со сдвинутыми бровями и далекоидущими намерениями. И Юля логично предположила, что ее будут добиваться. Но… не так же! Как он вообще смог перевернуть ситуацию настолько? Вот же гад.

– Страшный ты человек, Руслан Владимиров, – сказала она серьезно. – Теперь мне кажется, что у меня против тебя вообще не было шансов. В том смысле, что в столовой на День святого Валентина я оказалась в ловушке. В твоей, умело расставленной.

– Так нравится меня демонизировать?

– Не нравится, что ты… что ты…

– А мне в тебе нравится все. – Он притянул ее к себе и легко поцеловал в губы. – Но сама подумай, куда нам торопиться? У нас есть время. И я… боюсь, что не смогу выпустить тебя из своей постели, когда у нас все начнется. А тебе к тренажерам надо готовиться, к английскому. Не могу же я думать только о себе и своих желаниях.

– А стоило бы!

– В другой раз… возможно.

– Охотно верю, манипулятор, – ответила она уже спокойнее.

– Досмотрим серию? Или…

– Серию. Никаких тебе «или».

Руслан с улыбкой кивнул и заново загрузил ноутбук – тот успел отключиться, пока они выясняли отношения. Руслан опять устроился на подушках, чуть подняв ногу (видимо, его возбуждение еще не схлынуло), а Юля демонстративно села сбоку, прекрасно понимая, как глупо выглядит со стороны. Осталось только руки на груди сложить, да губы надуть. Но… гад же он!

Бесконечная темная серия так и прошла мимо, Юля засобиралась к себе в общагу, пока еще не слишком поздно. Не хотелось бы лезть через туалет на втором этаже, как это делали опоздавшие. Сейчас такой дождь, наверняка будет скользко и грязно… да и хотелось все обдумать.

– Знаешь, ты не похож ни на кого из моих знакомых, – сказала по дороге Юля. Они с Русланом шли под одним зонтом, держась за руки. – Мне иногда с тобой так сложно и непонятно… что я теряюсь.

– Все сложности ты сама придумала.

– И ведешь себя совсем не как другие в восемнадцать. Мои одноклассники в этом возрасте наливали воду в презервативы и выкидывали их из школьных окон – вот типичное поведение.

Руслан скосил на нее недоуменный взгляд:

– Не понимаю… хочешь, чтобы я этим занялся?

– Нет! Конечно, нет. Просто ты слишком взрослый для своих лет.

– А, ну это объясняется легко, – ответил он, останавливаясь у ярко освещенного крыльца общаги. – В детстве я часто был предоставлен сам себе. После развода родителей жил с бабушкой, которая мало знала о детях и вела себя со мной так, словно мне пятьдесят, а не пять. После была жизнь с матерью в другой стране, где тоже приходилось не воду в презервативы наливать, а приспосабливаться. В моей жизни появился спорт, всякие сборы и соревнования, где тоже требовалась самостоятельность. Любой человек – продукт своего окружения, так что будь я твоим одноклассником, мог быть и другим.

– Мне нравится так, как есть, – улыбнулась Юля.

Они долго целовались на прощание и так увлеклись, что Юля едва успела забежать в общагу. Руслан стоял под зонтом, глядя на нее фирменным серьезно-внимательным взглядом, от которого внутри все сжималось и парило одновременно.

Она и правда влюблялась в этого парня.

Или уже… влюбилась.

Глава 26

Первым делом напарник

На тренажеры она почти летела, потому что после всей этой зубрежки они были голубой мечтой. Практически самолетом! Да это и есть самолет, просто стоит на земле и вместо вида из окон – экраны с симуляцией. Но с симуляцией достоверной: если накосячить в кабине, самолет рухнет. Если взлететь… самолет да, полетит. Кажется, там даже аэродромы прогружены: если садиться в Венеции, то полоса, рулежки и заход будут копировать реальность. Хотя до Венеции они вряд ли долетят, скорее, будут тренировать заходы на местные аэродромы.

До поздней ночи Юля сидела перед распечатанным планом кабины и заучивала термины, расположения переключателей и перечень действий севшего в кабину пилота. Инструктором у нее и ее напарника Витальки Горского был назначен Федор Семенович Иванько с репутацией лютого деспота. Ветрова не раз и не два наблюдала эпичные видео с его участием, в которых он орал благим матом и отчитывал курсантов, точно школьников. В ответ ему мямлили оправдания, но так тихо и неуверенно, что по рукам шла дрожь – это ж надо, так парней запугать.

Боясь сходу разъярить Иванько, как это часто бывало с другими преподами, Юлька добыла страшные форменные брюки, от которых плевались все девчонки, предпочитая юбки, выпросила у бывшей одногруппницы выданную университетом рубашку (свою она продала еще на первом курсе из-за ее тотальной страшноты и купила более симпатичную и женственную замену), на рубашку нацепила жилетку, а поверх – китель. Галстук тоже не забыла.

К зеркалу подошла почти с ужасом, точно зная, что оттуда будет выглядывать бесформенный мешок. Волосы зализала в пучок, от макияжа отказалась, ведь за время учебы ей столько раз прилетало что-то вроде: «Только ресницами хлопать и умеете!» А тут нет ресниц – нечем хлопать. Шах и мат.

Юля понимала, что перебарщивает, но как же она устала всех и всюду раздражать! Лучше уж так, мешком, чем опять угодить в скандал. В первый день она проведет разведку боем, понаблюдает за Иванько, а там решит, стоит ли при нем надевать юбку или волосы распускать, или это будет красной тряпкой для быка. Не хотелось бы истории «Физрук 2.0».

С Виталей Горским – напарником для будущих тренажеров – они встретились возле общаги. Виталю с Юлей закрепили волей случая, впрочем, как и остальных, выбирать себе пару было нельзя.

– Юлек, с тобой что? – ахнул Виталя, прищурив светлые глаза, которые при ярком солнечном свете казались почти прозрачными, тогда как яркие веснушки светились издалека. – Заболела?

– С чего ты это взял? – спросила она, одновременно печатая сообщение Руслану – он желал ей удачи.

Его пожелание было коротким и чуть суховатым, полностью в духе Руслана. Он даже переписывался не как остальные, намного лучше. Его короткие сообщения были смешнее и информативнее длинных полотен, каждое хотелось перечитать и сохранить на долгую память. Что немного странно. Кажется, Юля стала странной вместе с этим парнем, но ей все нравилось.

– Выглядишь ужасно.

– Ну спасибо, Горский!

– Да я ж правду говорю, – развел руками Виталя, который никогда тактом не отличался. Тем не менее, Юлю полностью устраивал такой напарник, ведь Горский не был избалованным мажором или шалопаем, как тот же Дюжев. Он хорошо учился, почти не пропускал пары и не тупил на ровном месте. Но и совсем уж ботаном не был. Крепкий середнячок.

Они должны сработаться.

– Все выучила? – поинтересовался Виталя.

– Да. Даже посмотрела пару видео, чтобы не запутаться в приборах.

– Вот это ты заморочилась! Хотя в этом есть смысл: говорят, Иванько всегда жестит, особенно в первый день – проверяет на прочность. Если запомнит как слабака и неуча, все, пиши пропало. Ну и сразу начинает кого-то звать «вторикеллой», есть за ним такая фишечка.

– «Вторикеллой»? Типа вторым пилотом?

– Да, но в уничижительном ключе. «Вторикелла» – это… как тебе объяснить? Отсылка к Формуле-1. Там в команде гоняются два пилота, и как только один начинает уступать другому, подстраиваться под него ради командного успеха, он становится «вторикеллой». Это такое насмешливое народное звание. Типа, первый второго полностью нагнул и поимел, а второму все нравится. Он сдался.

– Неприятное прозвище.

– Это да. Но ты, если что, сильно не расстраивайся, идет?

– Ты на что намекаешь? – нахмурилась Юлька.

– Да ни на что, Юль. Ничего плохого в том, чтобы быть второй, нет. Ты и так крутая девчонка, мы тебя все обожаем и уважаем, на руках готовы носить и от злодеев защищать. А Иванько за шестьдесят, нечего его слушать и на него обижаться. Тем более, тренажеры надолго не затянутся, а на полетах инструктор будет другим.

Очень хотелось ответить на этот пассаж что-нибудь язвительное или угрожающее. Мол, еще посмотрим, кто из нас «вторикеллой» станет! Но махать кулаками перед Виталей не хотелось, тем более в столь туманных обстоятельствах.

Его слова запросто могут оказаться пророческими.

Юля этого Иванько не знала и ни разу не встречала, поэтому как он к ней отнесется, неизвестно. Но если судить по ее опыту – плохо. Как уволенный физрук или нарочито-сердобольный гидравлик с беспокойством о родах. Собственно, поэтому она столь тщательно собиралась утром и сейчас походила на бесполый мешок с картошкой.

Тренажерный комплекс встретил их грозной монументальностью – здание было внушительным, советского типа, вокруг плотным строем росли голубые ели. Юля сразу вспомнила, как они с девчонками фотографировались здесь на первом курсе из-за красивых видов, так сильно напоминающих ретро-футуризм. Потом они ходили на экскурсию к тренажерам, как и остальные первокурсники любых специальностей. Тогда она даже предположить не могла, что вернется сюда… как курсант. Пилот. Не просто поглазеть на обстановку, а сесть в кабину.

Почему-то от одной этой мысли Юля разволновалась.

На проходной у них проверили студенческие и пропустили в тренажерный центр. Заблудиться тут было сложно. Несмотря на монументальность и размеры здания, внутри было гулко и пусто, тренажеры требовали много свободного пространства.

Иванько их уже ждал, по виду лютым не выглядел.

Сухо поздоровался, сообщил, что первая сессия продлится три часа, в течение которых они изучат оборудование, отработают очередность действий, указанную в чек-листе, а также руление и, если повезет, взлет.

– А теперь прошу на борт, – сказал он.

И пока Юля поворачивалась к тренажеру, который снаружи выглядел обрубком самолета с установленными впереди экранами, Виталя помчался занимать место командира. Иванько проводил его долгим взглядом, покачал головой и жестом пригласил Юлю пройти вперед.

Глава 27

Первым делом тренажеры

Внутри тренажера они расселись по сиденьям, инструктор пристроился сбоку Экраны уже были включены и имитировали стоянку самолета на аэродроме. Впереди тянулась рулежная дорожка, вдалеке виднелась взлетно-посадочная полоса. Текстуры были словно из старой игры – резкими, угловатыми, тогда как Юля точно знала, что на более крутых тренажерах для самолетов типа Боинга симуляция намного более точная и впечатляющая. Но у них самая низшая учебная ступень, до Боинга еще летать учебные часы и получать диплом.

– Отрабатываем алгоритм действий, – скомандовал Иванько. – Надеюсь, оба готовы к сегодняшнему занятию? Тогда, вперед по чек-листу «Check before engine start»[4] по очереди.

Юля быстро скользила взглядом по оборудованию, пытаясь сопоставить увиденное с тем, что было в методичке. На рисунках и схемах все выглядело иначе, пусть и узнаваемо. Почти всегда. Например, топливный кран она нашла почти случайно, ведь на схеме он как будто вообще был наверху! А не между пилотами рядом со стояночным тормозом.

Подготовку самолета к вылету начал Виталик – так приказал Иванько. Со своей частью напарник справился, хоть и не слишком уверенно: говорил с вопросительной интонацией, тер лоб, забыл упомянуть про пломбу и дергался от вопросов Иванько, который, словно коршун, почуявший жертву, насел на Виталика и быстро выбил его из колеи. Выглядело это страшно.

– «Parking brake» – проверяем, зафиксирован ли он, – в свою очередь Юля старалась звучать уверенно и указала на стояночный тормоз. Он находился в правильном положении.

– «Alternative air», – взгляд Виталика метался по самолету в попытке отыскать заветную ручку, отвечающую за подачу дополнительного кислорода в двигатель, и в итоге уперся в Юлю. Она осторожно указала под панель, потому что Виталю ей было жаль.

– Что там? – надавил Иванько.

– Закрыто, все в порядке.

– Точно? Это вам курсант Ветрова подсказала или сами догадались?

– я…

– Курсант Ветрова, продолжайте.

– «Electric Master», «Avionic Master», «Essential bus» – все выключено, – заученно отрапортовала Юля, указав на главные выключатели электрооборудования, радиоэлектрооборудования и шины основных потребителей.

Она и сама словно отключилась от реальности и вошла в режим бездушного робота, который анализировал изученное в методичке и быстро перекладывал все на реальность. Многие термины использовались только в английском варианте и никак иначе, а перевод мало объяснял их смысл.

– «Engine Master» в положении «OFF».

– «VOTER switch» – «AUTO».

– «Fuel pumps» в положении «OFF», – Виталя наконец взял себя в руки.

– «All lights switches» – «OFF».

– «Emergency switch» – «OFF»[5].

– Вы специально игнорируете пломбы, курсант Горский? – опять влез Иванько. – Не в первый раз уже.

– Я не игнорирую, я… у Ветровой часть легче, даже искать ничего не надо.

– Обидно, но это вы сидите на месте командира, Горский, вы сами сюда бежали сломя голову, а значит, уверены в себе и своих знаниях. И это вы сейчас должны перечислять все. Один. Ветрова, можно сказать, вам помогает по доброте душевной. Но я устал уже вас поправлять. Курсант Ветрова – по чек-листу до конца, иначе мы сегодня не только не взлетим, но и порулить не успеем.

– «ELT» в положении «ARMED», «Circuit Breakers» – все кнопки утоплены, «Flap selector» – «UP», «Pitot heat», «Fuel transfer» в положении «OFF». Теперь регулируем педали.[6]

– Регулируем, – подтвердил Иванько.

В этот раз он не давил, не торопил, а терпеливо объяснил, как это делать, как педали должны чувствоваться под ногами пилота. Это было важным моментом, ведь в самолете педалями фактически рулят. Это как если бы в машине отсутствовал руль и все управление велось бы ногами, все повороты и маневры в том числе. Сначала непривычно, но потом станет проще простого, по обещанию инструктора.

Далее они пристегнулись, Юля закончила с чек-листом, постоянно чувствуя на себе горящий взгляд Виталика. С одной стороны, она его прекрасно понимала – Иванько и правда его не щадил, с самого начала прополоскал и выжал, с другой – нечего было бежать к самолету раньше инструктора. Логично, что Иванько должен был подняться первым, хотя в итоге он пропустил даже Юлю.

Прогрузились экраны на панели управления, Иванько показал, как на тренажере увеличить или уменьшить уровень топлива (в реальности все настолько просто не работает – нужны заправщики и это самое топливо).

– Горский, запрашиваем у диспетчера разрешение на вылет.

– Добрый день. Разрешите запуск.

– Это кто же так информацию запрашивает, Горский? Что из ваших слов может понять диспетчер? «Северка-руление, 02-508, стоянка первая, информация сьерра, разрешите запуск», – вот минимум, что вы должны сообщить для понимания диспетчером ситуации.

– Северка-руление, 02-508, стоянка первая, информация сьерра, разрешите запуск, – повторил Виталик.

– 02-508, добрый день. Северка-руление, запуск разрешаю. Теперь дублируйте мои слова – так диспетчер узнает, что вы его поняли, Горский.

– Запуск разрешаю, 02-508.

– Разрешаете? Вы никак сами уже диспетчер?

– Запуск разрешили, 02-508, – ответил уже красный Виталик.

– Что дальше? Ветрова, ваш черед позориться.

– Дальше мы должны показать техническому составу, что запускаем двигатель, – уверенно сказала Юля. Спасибо дружбе с Эдиком и году, проведенному с Серегой – успела наслушаться о полетных косяках. И злополучное: «От винта!» подводило многих новичков. – После ждем, когда нам это подтвердят, и запускаем двигатель.

– Как ни странно, позор откладывается, но вряд ли надолго. Продолжайте.

– После запуска двигателя проверяем давление масла, включаем «Avionic Master», ждем, пока происходит самотестирование автопилота. Греем двигатель, проводим брифинг.

– Курсант Ветрова проводит брифинг, – он протянул ей информацию полета.

У Юли от напряжения на лбу выступила испарина.

Может, это в тренажере было так жарко, а может, не стоило напяливать на себя и жилетку, и толстую рубаху, и китель сверху. Идиотизм, в самом деле. С другой стороны, хорошо, что нервничала она, собираясь утром в общаге, а не сейчас. Почему-то Юле «до» было страшнее, чем во время тренажерной сессии.

– Погода хорошая, руление планируем прямо, затем направо по магистральной в начало полосы. Взлетный курс 214, после взлета выполняем правую коробочку[7] с набором высоты триста метров. Далее визуальный заход на полосу 21.

– Отлично. «Before take-off check»[8] проводит курсант Горский.

В этот раз инструктор все пояснял и направлял Виталика почти беззлобно, потому что многие вещи курсант даже со второй попытки сделать не сможет, что уж говорить про первую посадку в тренажер. В общем, Иванько оказался нормальным – не свирепствовал на пустом месте, хотя мог уже по сто раз унизить обоих.

Пожалуй, в следующий раз Юля не будет так «наряжаться».

Пока Виталя разбирался с авиагоризонтом, Юля украдкой взглянула на время и поняла, что прошло больше часа. А они даже с места тронуться не успели, хотя казалось, что все делали быстро.

Глава 28

Первым делом порулить

До взлета у них едва-едва дошло.

Точнее, взлетела одна Юля, и то на несколько минут.

Просто у нее с рулением как-то сразу задалось, наверняка от страха, и она смогла не только удержать «самолет» на взлетно-посадочной, но и не скатиться от центральной оси. И пусть ее первый разгон был немного пьяный, но он был же! Хотя все случилось так быстро, что динамику своих же действий она уловила с трудом. И получилось все у нее и правда от страха. Это как на экзамене, когда в голове всплывают сведения и формулы, которых там никогда и не было. Настоящие чертоги разума.

Впрочем, после удачного взлета все пошло не так гладко. Юля с трудом выдерживала необходимый курс, про высоту и говорить нечего. Вариометр скакал то вверх, то вниз, о заветных трехстах метрах оставалось только мечтать, Юля то поднималась выше, то снижалась до двухсот метров, проскакивая нужную высоту Несмотря на все это, на посадочную прямую она вышла на нормальной траектории и смогла перевести самолет на снижение, выполнив все процедуры. Оставалось только попасть на полосу и выдержать скорость. Но Юля перелетела посадочную зону и села с креном. Тренажер оглушил звуком удара самолета о землю. Посадка получилась жесткой.

Уже потом, когда настал черед Горского взлетать, Юля отметила некоторые упущенные при собственной попытке нюансы и мысленно тренировала постановку ног на педалях, нажатие на тормоз и процедуру руления, наблюдала за показаниями на экранах. В отличие от Юльки, у Виталика не все получилось сразу, потому что он беспорядочно жал на педали, вот самолет и вихляло из стороны в сторону. В самолете педали отвечали и за руление, и за торможение.

Иванько объяснил им этот момент, но Виталя не понял деталей.

– Оси держись! – орал Иванько. – Да куда же ты…

В итоге три часа прошли незаметно.

– «After landing check»[9] и «Parking check»[10] проведем в следующий раз, – грозно сообщил Иванько. – Чтобы все от зубов отлетало! Горский, думайте про руление, тренируйтесь выдерживать направление. Ветрова, ваша задача не воронить показания приборов. В следующий раз будем взлетать, садиться и парковаться. И на тренажеры можно приходить в летном костюме, – внезапно добавил он, глядя на Юлю. Боже, он что, видит ее насквозь?! Не зря все считают Иванько таким жутким, хотя он даже ничего особо жуткого и не сделал.

Хотя Виталик так не считал.

Когда они вывалились на улицу, он выругался сквозь зубы, поминая Иванько цветастыми фразочками, а затем и вовсе злобно сплюнул на грязный снег. Возле тренажерного центра этого снега было много – солнечные лучи сюда не попадали ни в какое время суток, и сугробы, бывало, лежали до мая. Уже рыхлые и совсем на сугробы не похожие, скорее на грязные непонятные пласты.

– Гад! – не мог угомониться Горский. – Хрен старый!

– Да брось, все прошло не так плохо.

– Угу. Да он просто запал на тебя, поэтому у тебя «не так плохо». Извращенец похотливый, мерзкий старый хрыч…

– И «вторикеллой» он никого не обозвал, – зачем-то продолжила бессмысленный диалог Юля.

Ей стало обидно за Иванько, который оказался нормальным инструктором.

Разве он виноват, что Виталик не мог в педалях разобраться? Нет! И за это он сразу стал извращенцем, кто бы сомневался! Нет, Юля и к такому привыкла – как только ей ставили «отлично», это почти всегда означало, что препод «запал». Словно других вариантов не могло быть в принципе. Но что забавно, за несколько лет учебы она ни разу не заметила, чтобы хоть один преподаватель проявил к ней нездоровый интерес. На ноги там глянул или еще куда. Не было такого! А ведь Юля к таким вещам внимательна после отчима с его сальными взглядами. Хотя какие могут быть взгляды, когда большая часть преподавательского состава близка к столетнему юбилею…

– Не обозвал?! – взвился Горский. – Да он прямым текстом сказал, что ты в следующий раз будешь летать, а я так, учиться рулить. Гад… – Он еще раз сплюнул и ушел в зону для курения.

Юля недоуменно пожала плечами и отправилась в столовую.

По дороге ее догнало сообщение Руслана, в котором он просил его дождаться. Его пара заканчивалась через пятнадцать минут, плюс пять минут бега от второго корпуса до столовой. Юлю это устраивало – пар у нее сегодня не было, а погреться на весеннем солнышке хотелось.

На территории университета было пусто, все сидели на занятиях, и лишь редкие курсанты слонялись без дела. В основном, конечно, тянулись в столовую, сейчас там лучшее время. Ни очереди на раздаче, ни забитых до отказа столов, можно устроиться у окна и неспешно пообедать. Но после звонка начнется форменное безумие. Юля до сих пор помнила, как попала в замес на первом курсе и ее едва не растоптали в этой очереди. Голодные курсанты способны на все.

– Эй, Ветерочек! – Раздался позади знакомый голос.

Даже оборачиваться не потребовалась, так звал ее только Серега.

Вскоре Сибиркин поравнялся с Юлей и широко улыбнулся. Он был без формы и вообще расслаблен, впрочем, как и в любой другой день своей жизни. Этим он ее и привлек когда-то, так что глупо его сейчас за это винить.

– Ждешь кого-то? – спросил он насмешливо.

– Жду. Не тебя.

– Как грубо! Да я и не думал, что меня… Неужели того твоего мальчишку?

– А если и так, что с того? – взвилась она.

– Да ничего, Ветрова! Не смотри так яростно. Я же это… по-дружески к тебе.

– Твое «по-дружески» меня с некоторых пор напрягает.

– Да я понял, понял! Обещаю больше на нервы не действовать. Что было, то прошло. До меня, как видишь, дошло. Ну да, обидно было, что у нас с тобой все так… Думал, на выпускном познакомлю тебя с предками… – Поймав Юлькин яростный взгляд, он закатил глаза: – Хватит так зыркать. Или планами уже тоже делиться нельзя?

Серега повздыхал немного и сказал уже нормальным тоном:

– Давай и правда будем друзьями, а, Ветерок? Мне тебя не хватает. И мне правда хочется услышать, как у тебя дела, что в жизни происходит. Томка отнекивается, мол, у меня не спрашивай, за спиной подруги болтать о ней не стану. Банда вы, блин. Тебя я потерял и понял это, но кто поможет мне не совершить таких ошибок в следующий раз? Только ты, друган.

Юля посмотрела на него исподлобья.

– Ты сама обещала, что станем друзьями со временем, – надавил Серега, почувствовав слабину. – Считаю, время пришло. А то скоро выпущусь и останешься без лучшего друга, Ветрова.

– Сразу лучшего? – хмыкнула она.

– Ты же меня знаешь, я только по высоким целям. Ну что? – Он протянул ей руку, предлагая дать «пять». – Друзья навек?

Подумав, она ударила по его ладони в ответ.

Все-таки Серега всегда был для нее прежде всего приятелем, с которым легко быть на одной волне, чем парнем. Она знала, что дружить они будут… когда-нибудь. Просто ждала, пока и Серега дойдет до схожей мысли. Вот, дошел… кажется. По крайней мере, улыбался беззлобно, на «все как прежде» не намекал, придраться было не к чему.

– О, а вон и твой мальчуган бежит, – он указал в сторону малых корпусов. На горизонте и правда виднелась одинокая фигура Руслана. – Пойду, не буду его бесить, а то скажешь потом, что я нарочно между вами клин вбиваю. Свидимся, Ветерок! А еще достань меня уже из черного списка и получи все скопившиеся дикпики, что я тебе отправлял. – Он махнул рукой и ушел в сторону первого корпуса.

– Придурок, – пробормотала Юля, мысленно закатив глаза.

Само собой, Сибиркин шутил. Он и во время их отношений подобными вещами не промышлял и уж точно не будет делать этого теперь, Серега так-то адекватный. А вот юморок у него всегда был дурацким, особенно когда дело касалось друзей и близких. Можно сказать, этой глупой шуткой он и правда записал ее в друзья.

Глава 29

Первым делом столовка

– Все нормально? – спросил Руслан. По случаю первых теплых весенних дней он был одет только в китель, без верхней одежды. Совсем как в их первую встречу в столовой… хотя Юля и по его ушанке скучала. Ну забавно же было! Стоило его сфотографировать украдкой.

– Все замечательно, – улыбнулась она, встала на носочки и поцеловала его в краешек губ. Его взгляд сразу потеплел.

– Хочешь, не пойдем в столовую, а сходим в кафе?

– Не хочу. Для меня дорого ходить в кафе. И пусть я точно знаю, что для тебя – нет, но… мне так не нравится. Не подумай, что я собираюсь отставить каждый рубль или что-то типа того, но давай просто… пойдем в столовую.

– Я тебя понял. Столовая так столовая.

Они влились в толпу спешащих на обед курсантов, хотя самый ажиотаж начнется после следующей пары, во время большого перерыва. Сейчас, можно сказать, цветочки, начало бойни. По вторникам давали рыбу, и этот не стал исключением. А Юля ужас как любила столовскую рыбу, которую остальные называли сухим ботинком.

– Не против сесть с моими ребятами? – Руслан указал на дальний стол, за которым сидела компашка… В общем, этих парней она бы даже первокурсниками не назвала. Младшеклассники – вот, что приходило на ум прежде всего. Все как на подбор либо тощие, либо прыщавые, либо мелкие. В основном, все и сразу. Как туда затесался красавчик Руслан, оставалось загадкой, но то, что и в подборе компании он умудрился выделиться, не удивляло.

– Не против, – ответила Юля с мысленным вздохом.

Она опасалась, что на нее будут пялиться, точно на музейный экспонат – живая девчонка, да еще блондинка, – но такого не произошло. Парни увлеченно обсуждали связь математики с авиационными расчетами и видели лишь друг друга.

– Смотри, – вещал рыжеватый парень в очках, которые вряд ли ему нужны, ведь в пилоты не берут людей с плохим зрением. – Если ветер дует относительно полосы под тридцать градусов, то боковая составляющая равна половине общего ветра, который был передан диспетчером.

– Да ерунда! – спорил с ним мелкий мальчонка ростом со стол.

– Не ерунда, все правильно говорит Виток. Если взять курс посадки триста шестьдесят градусов, ветер – тридцать градусов и десять метров в секунду, то боковая составляющая – пять метров в секунду, – кивнул Руслан, сразу уловив суть разговора.

– Да какого хрена? Не так будет!

– Так и будет! – отчаянно взвыл рыжий, словно в этом споре его жизнь решалась. – Потому что синус тридцати градусов равен чему?

– Одной второй.

– А я о чем!

– Но если мы берем местные показатели: полоса ноль два, диспетчер дает ветер пятьдесят градусов и десять метров в секунду, боковая составляющая сколько?

– Тоже пять метров в секунду. Потому что синус тридцати градусов равен одной второй. Леший, ты почему такой тугой?

Юля с улыбкой ковыряла рыбу, прислушиваясь к разговорам. С одной стороны, парни рано задумались о боковой составляющей ветра, первый курс все же, с другой – у этого Лешего будет время понять суть вычислений.

Так и не прекратив спор, парни собрались и ушли.

– Интересные у тебя друзья, – сказала Юля.

Руслан посмотрел на нее из-под полуопущенных ресниц:

– Интересные, но ты думаешь, что у нас мало общего?

– На первый взгляд, так и есть.

– Как минимум мы все девственники, – невозмутимо сказал он.

В этот момент почему-то покраснела Юля, хотя должно было быть наоборот.

– Ты порой бываешь таким…

– Каким?

– Невыносимым собой.

– Это можно сказать о многих, – теперь он улыбался. – Так почему ты думаешь, что ребята мне не подходят?

– Если на то пошло: я вообще не знаю, кто тебе подходит. И не только в качестве… компании, но и в качестве девушки. Немного странно, что ты обратил внимание на меня.

– И что в этом странного?

В ответ она пожала плечами – не хотелось объяснять про свою неуверенность. Та, наверное, свойственна всем влюбленным, но Юле не приходилось еще от нее страдать. Она знала, что для многих является привлекательной – натуральная блондинка, смешливая, симпатичная, в форме. Но привлекательность для среднестатистических парней и для таких, как Руслан, все же отличалась. Или нет? Или она наградила восемнадцатилетнего пацана слишком высокими требованиями? Но почему-то ей казалось, что Руслан ни за что бы не запал на любую симпатичную блондинку Она на это надеялась.

Дурацкая штука эта влюбленность, короче говоря.

Заставляет мяться на ровном месте.

– Виток, который налету делал вычисления, гений, – пояснил Руслан. – С пятнадцати лет пишет сайты, знает такие вещи, которые не укладываются в голове. Он очень умный, хоть и своеобразный. Но для меня интересный.

– Пишет сайты? – Юля припомнила, что Виток – рыжеватый паренек в очках. – Как тогда он оказался здесь, почему не поступил на программирование?

– Потому что у него дед летал, отец летал, а значит, Виток тоже должен, и неважно, хочется ему этого или нет. И неважно, что он тут как среди умственно-отсталых существует, за ним даже математичка не успевает и очень этого стесняется. От скуки он уже все выучил, даже про боковую составляющую ветра.

– Грустно это все.

– Не то слово.

– На тебя тоже давят? – догадалась Юля.

Руслан в ответ улыбнулся:

– На меня? Нет. На меня трудно надавить, я не очень… податливый. Я бы даже сказал, что совсем неуступчивый.

– Буду иметь ввиду.

– Не стоит, на тебя это не распространяется.

– Вот как? Значит, если я тебя что-нибудь попрошу, ты сделаешь?

– Конечно, – серьезно кивнул он, еще не уловив ее иронии.

Теперь она улыбнулась уже совсем хитро и наклонилась ближе к нему, чтобы их не услышали соседи по столу:

– А если я попрошу тебя встать, взять меня за руку и отвести к себе? Сейчас день, слишком яркое солнце, поэтому, как только мы окажемся у тебя, я попрошу опустить жалюзи. В комнате станет темно, но не слишком, я буду видеть твои глаза, твой взгляд. Мне нравится, как он меняется, темнеет – вот как прямо сейчас. А потом…

– У меня пара, – хрипло ответил Руслан.

– Я попрошу ее прогулять. А сейчас попрошу дослушать, ведь я еще не все сказала. Мы у тебя, жалюзи опущены. Первое, что я сделаю, это сниму с тебя китель, затем распущу галстук, все время глядя в твои уже черные глаза, слушая твое участившееся дыхание. Расстегну рубашку, но снимать ее не стану. Не сразу. Сначала посмотрю, что там внизу…

Бедный парень выглядел так, словно сейчас упадет со стула:

– Юль, прекрати, пожалуйста, – это был то ли стон, то ли шепот.

– Прекратить? Я только начала.

– Может, мы хотя бы выйдем на улицу?

Она рассмеялась и откинулась на стуле:

– Это тебе за выходные, понятно? И в следующий раз я не остановлюсь.

Он заметно выдохнул и серьезно сказал:

– Я на это надеюсь.

Глава 30

Первым делом напряжение

Следующая тренажерная сессия выпала на вечер и, как назло, после физкультуры. По случаю теплой апрельской погоды они всей группой ходили на стадион сдавать три километра на время. Ради такого события Тома даже отпросилась со своей пары и пришла поддержать Юлю, все время бубня про распределение нагрузки:

– Помни, тебе захочется побежать быстрее, вначале будет много сил. Когда бежишь соревнования, это всегда так. У тебя не соревнования, конечно, но похоже. Видно, как ты волнуешься. Так вот, держи темп, чтобы в конце не развалиться. У непрофессионалов всегда так происходит.

– Том, мы с тобой бегали не раз, я помню про темп, – ответила Юля, разминаясь.

– Это верно, но я же говорю – соревновательный процесс сбивает с непривычки. Просто держись привычного темпа, и уложишься в нужное время, хоть и самый нижний порог. Но вообще меня удивляет, что ты должна бежать наравне с парнями, это же, блин, странно! Стоило переговорить с Тимуром Рустамовичем об этом.

– Нижний порог меня устраивает, не надо ни с кем говорить.

Подруга кивнула и протянула ей воду с элеутерококком – большим «секретом» всех легкоатлетов. Не сказать, что это волшебный допинг, всего-то травяная настойка из аптеки, но бежится после нее в разы легче.

В итоге Юля пробежала так, что новый физрук, Владислав Олегович, подошел к ней и спросил:

– Ветрова, вы профессионально бегом занимались?

– Что? Нет, просто готовилась. Я… пробежала по нижнему порогу?

– Вы пробежали по верхнему с большим отрывом. Где-то на грани со спортивным разрядом. Не думаете присоединиться к университетской команде? Сейчас как раз начало соревновательного сезона, скоро начнутся эстафеты.

– Нет, – прошептала она, с ужасом представив, что к ее делам и зубрежке добавится еще и бег на постоянной основе, а также всякие сборы и соревнования, как у той же Томы. Но Тома-то спортсменка, ей такое всегда нравилось, а Юля ненавидела бег, и ненавидела люто.

Интересовало ее одно:

– Я… я получила зачет?

– У вас были сомнения? Зачет был бы вашим, даже пробеги вы на три, а то и четыре минуты медленнее.

– Но как? Там же тринадцать минут!

– У парней, Ветрова. Внимательнее надо быть. – Владислав Олегович усмехнулся и отправился на финиш – встречать следующих бегунов.

Юля упала на резиновое покрытие дорожки и уставилась в голубое небо. Оказывается, если стараться слишком сильно, можно ненароком выполнить спортивный разряд даже по ненавистному бегу, к которому еще год назад вообще не была расположена.

В таком положении ее и нашла Тома:

– Не стоит валяться долго, лучше походи или сделай заминку, так в себя придешь быстрее и мышцы не сильно забьются. И оденься – тело разгоряченное, простудишься вмиг. В апреле всегда так.

– Конечно, мамочка. – Она ухватилась за протянутую подругой руку и поднялась на ноги, хотя ей и правда хотелось еще полежать. Мышцы горели огнем, легкие тоже, а бодрость после финиша сменилась усталостью. – Это ты поговорила с нашим физруком насчет нормативов?

– Нет.

– Он сказал, что… я по женским.

– Я давно говорила: все, что тебе навешал уволенный хрен Антон Викторович, было чушью собачьей. Стоило сразу обратиться к заведующему кафедрой и все выяснить. Тимур Рустамович мигом бы его приструнил, а так он только безнаказанность свою почувствовал и начал над тобой измываться. И дошло до… этого вашего скандала.

– Ты была права. Возможно.

– Возможно? – хмыкнула Тома. – Ветрова, ты же сама всегда меня толкаешь говорить, объясняться, озвучивать и не мутить тайну на пустом месте. А как дело коснулось тебя самой, так в кусты?

Юля через голову натянула толстовку и ответила:

– Объясняться я тебя толкаю в основном с Эдиком, а это немного другое.

– Ой ли?

– Еще как «ой», Тамарка. Даже знай я, чем все обернется, не уверена, что поступила бы иначе. Не могу я жаловаться по каждому поводу, понимаешь? Это так не работает. Если залезла в мужской мир, в мужскую специальность, надо не ныть, а соответствовать. Криками о равенстве равенства не добиться, к сожалению. Только делом можно заставить себя уважать.

– Хорошо бы еще не надорваться при этом.

– Это верно.

После бега Юля успела закинуть вещи в общагу и принять душ.

В сторону тренажерного комплекса она мчалась на всех парах, с еще мокрой головой. Ноги подкашивались после забега, но опоздать к Иванько было намного страшнее. Ничего, ноги – дело наживное.

В этот раз по чек-листу они пробежались намного быстрее. Инструктор сразу сообщил, что «Check before engine start» и «Before take-off check» будет проводить каждый по очереди. Юля начинала, Виталик наблюдал и очень недовольствовал по этому поводу. Но она слишком умаялась за день, чтобы думать о Виталике и его проблемах, поэтому просто выполняла задания Иванько, в том числе и после взлета. Под присмотром инструктора ей удалось поднять самолет в воздух, держаться курса и сесть на аэродроме назначения. Были моменты, когда Иванько орал и срывался, но Юля была так заторможена после ударной дозы физкультуры, что ни разу даже не дернулась, а просто летела дальше.

– Ветрова – удовлетворительно. Передавайте управление Горскому.

– You have control.

– I have control[11].

Обратная дорога была за Виталей, и вот с ним Иванько рассвирепел уже на всю катушку, указывая то на пьяный разгон (Горский все «елозил» по полосе во все стороны), то на корявое следование курсу, то на дырявую память. Виталя и правда забыл дать команду техникам разойтись и забыл выйти на связь с диспетчерами.

Горский тупым не был, он неплохо учился, просто его стрессоустойчивость сыпалась под давлением, что сразу читалось – чем больше на него наезжал Иванько, тем больше терялся Виталик. А еще его заметно напрягала Юля, не зря он все время на нее косился, особенно в моменты, когда она подсказывала. Поняв, как сильно его это бесит, она прекратила, но стало только хуже. Иванько теперь сам к ней обращался и делал это намеренно.

– Горский, берите пример с напарницы. Она тоже звезд с неба не хватает, но по сравнению с вами звезда. На сегодня закончили.

Иванько отпустил их на пять минут раньше. Виталик улетел от тренажера быстрее истребителя, а Юля потопталась немного возле инструктора и осторожно спросила:

– Зачем вы так с ним? Он же… еще больше косячит.

Наверное, не стоило даже лезть не в свое дело, но ей было интересно.

Иванько повернулся к ней, смерил насмешливым взглядом, кинул на стол журнал полетов и сложил руки на груди:

– Расскажу вам одну историю, Ветрова, она же и будет ответом на вопрос. Лет двадцать назад моя супруга получила права. Мы с ней выехали вместе в город, был вечер, она за рулем. Очень боялась, но дороги пустовали, а я подсказывал. И вот она допустила ошибку, которая едва не стоила нам жизней – проглядела знак остановки. Пролетела поворот и выехала на трассу, по которой на огромной скорости неслась фура. Жена должна была остановиться у знака и пропустить машины, а она сделала то, что сделала. И счет шел на мгновения, я помочь не мог, потому что сидел в пассажирском кресле, я даже крикнуть ей ничего не успевал. Была наша небольшая машинка против гигантской фуры, которая никогда бы не смогла затормозить. И вот моя супруга выжала газ до пола и понеслась вперед, на решение у нее ушла доля секунды, которая спасла наши жизни.

Юля сглотнула, представив произошедшее.

– Понимаете? – продолжил Иванько. – В ситуации жуткого стресса она быстро приняла решение. Правильное. Опустим сейчас часть, в которой она в принципе виновата в ситуации, не в ней суть. А в этом моментальном умении собраться. Не отправить машину в кювет, не нажать на тормоз, не вильнуть на встречку – вариантов убиться было много. В стрессе все путаются и редко действуют себе на пользу, но для большинства людей это не критично. А вот для вас и Горского – да, потому что вы будете нести ответственность за сотни людей на борту. Сейчас в самолетах есть автопилот, полеты безопасны, но всегда есть вероятность, что все пойдет не по плану и сесть придется на кукурузном поле. И я сомневаюсь, что Горский это сможет. А вы… насчет вас я пока не сделал однозначного вывода, но полагаю, в ситуации с фурой вы бы тоже нажали на газ.

Глава 31

Первым делом аэродинамика

Она сидела в общаге и корпела над аэродинамикой, когда позвонил Руслан.

– Сегодня опять не могу, – разочарованно вздохнула она.

Их встречи были такими редкими, что целомудрие Руслана береглось само по себе – у Юли не было и шанса уделить время парню. Своему парню. Но он, кажется, не возражал, по крайней мере, ни разу не выразил недовольства. Только всегда предлагал помощь, а иногда встречал ее после пар и провожал до общаги, и это были самые долгие их встречи за последнюю неделю. Но она с самого начала его предупреждала, что будет ужасной девушкой. Скучной заучкой как минимум до лета, потому что по-другому это не работает. Не всем все дается шутя.

Руслан и сейчас не отступил от традиций:

– Коллоквиум? Могу помочь.

– Ты изучил аэродинамику второго курса раньше времени?

– Я нет, а вот Виток – да.

– Твой гениальный друг?

– Он самый. И он готов тебя натаскать, только с одним условием.

– С каким?

– Дашь номер своей подружки, – вздохнул Руслан.

– Тома почти замужем, Марина всегда на работе. И откуда он вообще знает о моих подружках?! – удивилась она с опозданием.

– Он и не знает. Ему подойдет любой номер.

– Это так странно. Почему он тогда не напишет в соцсетях любой девчонке?

– У него нет соцсетей, – сообщил Руслан. – Приходи, Юль. Я бы очень хотел тебя увидеть. А Виток гений, решит все твои уравнения и объяснит, если вдруг что не понимаешь.

– Приду. – Она и сама ужасно по Руслану скучала. – Но… как Витка зовут? А то мне неловко будет к нему обращаться… так.

– Витя. Я ему напишу, он встретит тебя у общаги, вместе дойдете, заодно и познакомитесь.

Она согласилась и кинулась к зеркалу – смотреть, что там вообще происходит и можно ли спасти ситуацию. Был уже вечер, она успела смыть тушь. Нос покраснел – это они с Томой вместо обеда час просидели на солнышке, поедая мороженое. Кто знал, что в апреле можно так быстро обгореть.

Кое-как замаскировав красноту тоном, она зачесала волосы в хвост, надела черные джинсы, рокерскую футболку и кожаную куртку. Неплохо, и для Руслана должно быть непривычно. Удивить его очень хотелось, а то он видел ее в основном только в форме. Или в зимних пуховиках, о которых, к счастью, уже можно забыть.

Рыжий Виток (или Витя) ждал ее у общаги с недовольным видом.

Глянул мельком, неловко дернулся и практически побежал вперед, споткнувшись по дороге о бордюр и ногой ухнув в глубокую лужу. Юля покачала головой и поплелась следом. Виток периодически тормозил и оглядывался, дожидаясь ее и отряхивая пострадавшую в луже ногу. Вот и познакомились, вот и пообщались по дороге.

Может, на первом курсе она бы и поиронизировала над чужими странностями, но она слишком давно училась среди парней и каких только историй не слышала. Взять хоть ту, в которой к Лильке Ниловой поклонник спустился с крыши и постучал в окно ее двадцатого этажа в семь утра. Лилька потом две недели заикалась. Поэтому нервозность и дерганность Витка были понятны – никак девчонка живая рядом, а девчонки – это ж другой вид, что-то близкое то ли к змеям, то ли к драконам, такие же непонятные чешуйчатые существа.

Ей даже стало интересно, что Виток будет делать с номером девчонки и станет ли ей писать. Юля не хотела выступать сводницей, тем более таким образом, она и согласилась-то только потому, что была у нее подходящая для Витка кандидатура. Олька, бывшая одногруппница. Тоже гениальная, тоже со странностями, в прошлом году перевелась в другой университет – решила пойти в программисты. Что это, если не судьба? У этих двоих уже много общего.

Руслан встретил Витка рукопожатием, а Юлю коротким, но многообещающим поцелуем в губы и взглядом, от которого внутри потеплело. Юле подумалось: если этот парень в восемнадцать умеет взглядами столько рассказать, что дальше-то будет. Мужчины обычно матереют, хитреют и далее по списку. Руслан ее с ума сведет, это точно.

А еще он, словно нарочно, надел синюю водолазку – ту самую, что так ему шла.

– Не знал, что можно так скучать по кому-то, – шепнул он ей на ухо украдкой. От его слов по спине побежали мурашки.

– Я тоже… не знала, – ответила она, глядя на его губы. Одного короткого поцелуя ей было мало.

Виток все эти нежности не оценил и крикнул из другой комнаты:

– Учиться будем или шептаться? – И, когда Юля с Русланом подошли к нему, важно поправил круглые очки и сообщил: – Я, если что, не из таких.

– Каких таких? – заинтересовалась Юля.

– Таких, – он обвинительно указал почему-то на нее. – Если вы ищете… третьего для своих безумных утех, то это не ко мне. А то знаю я вас, старшекурсниц. Вам лишь бы того… свежее мясо заполучить.

Юля только и смогла моргнуть.

А вот Руслан не растерялся:

– Боюсь, придется нам и правда заняться аэродинамикой. Ты же не расстроишься? – и он улыбнулся ей совершенно по-иезуитски.

– Расстроюсь, но что поделать, – в тон ему ответила Юля и достала из рюкзака набор тетрадей и методичек. До завтра ей надо сдать большую работу со множеством расчетов, а к следующей пятнице выучить две темы для коллоквиума. Она надеялась, что как минимум с расчетами умный Виток помочь сможет, потому что некоторые вещи она не понимала, даже если знала, какую формулу использовать.

Руслан на всех сделал кофе, работа закипела.

Виток преобразился, оказавшись среди знакомых формул и терминов, от прежних недовольства и неуверенности не осталось и следа. Теперь он смотрел не на Юлю, а как будто сквозь нее. В общем, полностью погрузился в процесс.

– Ну смотри: планируют два самолета. Один тяжелее, другой легче. Какой из них пролетит дальше?

– Надо подумать, – ответила Юля.

– Тот, что легче, – вклинился Руслан. – В фильмах всегда сбрасывают все тяжелое, чтобы дотянуть до места назначения.

Виток красочно закатил глаза:

– Владимиров, уж ты-то не позорься, ты же не дурак! Должен знать, что в фильмах все делается для красивости и создания искусственного напряжения. А мы говорим про законы аэродинамики здесь. И самолеты планируют.

– Дальность планирования равна качеству, умноженному на высоту. Качество равно подъемной силе, поделенной на лобовое сопротивление, – сказала Юля. – В обеих формулах нет массы. И в условиях не говорилось про ветер, который внес бы свою лепту.

– В нашем случае масса неважна, все верно, – кивнул Виток и обратился к Руслану: – Учись у подружки, она умнее тебя!

– Поэтому она моя подружка, – улыбнулся он, глядя на Юлю.

– Ой, даже не начинайте! – Поежился рыжий умник. – Двигаемся дальше. Где больше подъемная сила: в горизонтальном полете или в наборе?

– В наборе!

– Курсант Владимиров, садитесь, два!

Юля едва сдержала усмешку.

Надо ли добавлять, что работу по аэродинамике она потом сдала на «отлично»?

Глава 32

Первым делом конфликт

– Прогуливать тренажеры, курсант Ветрова, – последнее, что стоит делать, если вы и правда заинтересованы в будущем, – отчитывал ее Иванько. – И нет, я не буду ради вас менять расписание или искать окно. Время на тренажерах расписано до лета, это вам не математику пересдать. Готовьтесь самостоятельно. Как? Это ваши проблемы, тут я не помощник.

Иванько ушел, а она так и не смогла выдавить ни слова в свое оправдание.

Хотя как тут оправдаться? Прогуляла по собственной тупости? Отмазка слабая, что-то на уровне «мое расписание съела собака». Не для курсанта это, хотя в Юлиной истории – о, совпадение! – и правда присутствовала собака. Псина сутулая, если точнее. А если уж совсем поименно, то Виталик Горский ее попросту подставил, а она, дурочка такая, с удовольствием подставилась. Так что еще неизвестно, кто в ее прогуле виноват больше.

Дело было так: новая тренажерная сессия выпала опять на вечер, и за пару часов до ее начала позвонил Виталик и сообщил, что Иванько перенес тренажеры на следующую неделю. Позвонил их старшине и перенес – то ли заболел, то ли какие семейные проблемы возникли. И Юле в голову не пришло засомневаться в этой информации, проверить через того же старшину, потому что… да с чего бы подозревать Горского во всех грехах? И с чего бы Горскому устраивать такие вот школьные глупости? Последний вопрос, впрочем, так и висел без ответа.

Юля без доли сомнений позвонила Руслану и, захлебываясь от счастья, сообщила об образовавшемся окне. Они отправились в город на прогулку. Неделя была до того солнечной и теплой, что сидеть дома не хотелось, особенно Юле, которая и без того в затворницу превратилась.

Они с Русланом спустились к реке, долго бродили по набережной, смотрели на плывущие по воде куски льда и на огни моста, соединяющего две части города. А еще они целовались. Много. До обветренных пусть и теплым, но еще весенним ветром губ, до косых взглядов редких прохожих, до той грани, после которой просто целоваться уже мало и начинаешь задыхаться от желания продолжить. Хотя Юля задыхалась еще… когда они там познакомились? В феврале? Вот с тех пор.

А потом этот замечательный вечер был испорчен.

Постфактум. Одной лишь новостью о том, что Юля прогуливала… считай, самое важное в своем обучении. Прогуливала ради поцелуев. И неважно, что ненамеренно, но она не могла не думать о том, какой бы выбор сделала, не появись в ее жизни Руслан. Захотела бы она проверить слова Горского? Уточнила бы у старшины детали? Возможно. А тут ей было плевать на все – она побежала к Руслану, потому что так по нему скучала.

Правда вскрылась через два дня, когда Юля заглянула в журнал и увидела у себя прогул, да не лекции какой, а тренажеров!

– Это как понимать? – обратилась она к Егору, их старшине.

– Ветрова, читать разучилась? Кстати, все хотел спросить: как это тебя угораздило прогулять Иванько? Он же будет подписывать допуск к полетам, а если не подпишет – все, кранты. А за прогулы он может и не подписать, вредный же, как черт, ненавидит, когда его время тратится зря. Мой старший брат был у него закреплен, ходил на «треники» даже с температурой сорок, все время за полеты свои трясся.

– Он же отменил… – В этот момент до нее все дошло, и она горько спросила: – Ничего он не отменял, верно?

– Конечно, нет! Иванько, говорят, и не болел ни разу за последние двадцать лет.

Горского хотелось придушить, но пары закончились, и он уже убрался куда-то. Скотина! Юля вспомнила, как эти два дня он здоровался с ней и улыбался, словно ничего особенного не произошло. Двойная скотина. Кто бы мог подумать? А главное, за что? Почему? Просто из-за того, что он никак не мог освоить руление и мотался по полосе, как пьяница? В этом все дело? Избавился от Юли и позанимался с Иванько больше, один? Это же… это же по-детски и глупо.

Но оставлять все как есть Юля не собиралась, хоть и не придумала, что скажет идиоту Виталику. Возможно, просто выцарапает ему глаза? Уж очень ей этого хотелось. Именно поэтому она взяла себя в руки и отправилась в первую очередь не карать Горского, а объясняться перед Иванько.

Инструктора она нашла в тренажерном центре, он торопился на обед и Юлю слушал вполуха. Хотя там и слушать было нечего, ведь она лепетала про недоразумение и перенесенную тренажерную сессию. Жаловаться на Горского, словно маленькая глупая девочка, которую жестоко обманули взрослые дяди, не хотелось. Как-то это… мелочно. Вот как поступил Горский, эдакое зеркальное отражение.

Иванько ее лепету не внял.

От обиды хотелось расплакаться.

Эмоции не улеглись, как она надеялась, а наоборот, всколыхнулись с новой силой. Особенно, когда она увидела идущего вразвалочку Виталика. Рядом с ним семенила счастливая первокурсница и разве что в рот не заглядывала этому козлу.

– Горский! – рявкнула Юля и направилась к напарнику.

Он лениво на нее оглянулся и сказал:

– Не сейчас, Ветрова.

– Нет, сейчас! – Так как Виталя и не думал останавливаться, она обогнула его и встала на пути. – Мы поговорим сейчас.

– Неужели не видишь, что я занят? – Он кивнул на первокурсницу. Выглядел победителем по жизни, эдаким супергероем, рисовался перед девчонкой изо всех сил: мол, погляди, как я крут. Крутые парни же всегда ото всех отмахиваются, при этом отвратительно скалясь.

Но Юля легко могла сыграть в эту игру:

– Как твои лобковые вошки? Смотри, опять ВЛЭК не пройдешь.

– Ты что такое несешь? – Виталя побледнел и посмотрел на первокурсницу. – Чушь это, не слушай ее.

– Чушь, но я бы побереглась.

– Слышь, Ветрова…

– Замяли, мне все равно лень продолжать. У меня один вопрос, надолго не задержу. Просто объясни, какого черта ты подставил меня перед Иванько? Знаешь, кто так делает? Мужики, у которых нет яиц. – Она посмотрела на первокурсницу и сказала: – Советую принять это к сведению и прямо сейчас уйти. Он – козлина, а у тебя большой выбор из нормальных парней Девчонка – очень симпатичная, к слову, – пару раз моргнула, пунцово покраснела, что-то пробормотала себе под нос и поспешила ретироваться. Оставалось только надеяться, что Горского она пошлет подальше.

Тем временем Виталик пунцово покраснел:

– Совсем охренела, Ветрова? Ты что меня позоришь?

– Ты сам себя позоришь. Например, своей выходкой, которую ты так и не объяснил. Неужели это все из-за придирок Иванько? – Юля усмехнулась и покачала головой: – А знаешь, он ведь был прав, когда сказал, что ты потенциально хреновый пилот. Стрессоустойчивость у тебя и впрямь позорно маленькая, раз пары неудачных занятий тебе хватило, чтобы начать воду мутить и устранять не конкурента, а напарника. Это же, блин, жалко, Виталя! Ты бы позанимался еще, дал себе шанс. А ты так быстро сдался… – Юля вдруг поняла, что ее злость испарилась без остатка, потому что… да жалок Виталик, вот и весь ответ.

И она… засмеялась. Не над Виталей, скорее над собой и своей вспышкой.

Но Горскому показалось иначе. Его щеки стали уже совсем алыми, он вдруг замахнулся и влепил Юле пощечину. Вроде и не сильную, но такую неожиданную, что она была как гром среди ясного неба.

Она уставилась на Виталю с недоумением, не веря, что произошло то, что в итоге произошло. Горский, в свою очередь, смотрел на нее с ненавистью, такой дикой и страшной… и взгляд его бегал от Юли за ее спину. Ветрова обернулась и увидела, что там стоит симпатичная первокурсница – не ушла все-таки, решила дослушать этот скандал. Возможно, ее присутствие и стало последней каплей.

– Ты… – прошептала Юля, но договорить не успела – на Горского кто-то налетел, сбивая его с ног. По светлой макушке Юля сразу опознала нападавшего. Руслан. Он тоже шел из столовой и все видел.

Глава 33

Первым делом драка

– Нет, подождите, Руслан!..

Дальше все было быстро, суетно и страшно, с неизменной толпой вокруг – курсанты как раз покидали столовую и торопились на пары, но останавливались и собирались вокруг, желая посмотреть, что же происходит, кто дерется, почему, зачем… Руслан, сильный и крупный, подмял под себя Горского, но тот не сдавался, на его стороне была ярость. Парни катались по грязному весеннему асфальту под веселое улюлюканье остальных.

– Эй, там Гору бьют! – закричал из толпы кто-то знакомый.

Юлька обернулась и увидела одногруппников, которые преображались на глазах и явно собирались поучаствовать в происходящем. И если за мгновение до этого Юля хотела кинуться к Руслану и умолять его прекратить, то теперь побежала наперерез Дюжеву и Булату, опасаясь настоящего замеса.

В их магаданской школе мальчишки дрались часто, и Ветрова знала наверняка: если не остановить все в зародыше, начнется адреналиновая бойня, где уже не останется правых и виноватых, своих и чужих. Будут только покалеченные. И раз дело происходит не в магаданской школе, где такие драки случались постоянно, то будут и отчисленные. Юля не раз слышала эти истории, после которых курсантов лишали погон.

– Нет! – С разбега она толкнула Игоря в грудь. – Не смейте, понятно?

– Ветрова, при всем уважении…

– Горский меня ударил! По лицу! Если вы сейчас побежите его спасать, значит, поддерживаете… – Пока она это говорила, Дюжев отодвинул ее в сторону и кинулся в гущу событий. С ним все ясно, он отчисления не боялся.

Но хотя бы Булат остановился и спросил:

– Это правда? Гора тебя ударил?

– Да!

– Понял. Эй, Игорек… – Он тоже отодвинул Юльку с пути.

И началось невесть что.

Следом за Игорьком и Булатом прибежали Дэнчик и Леха, а потом из-за угла вывернула компания Руслана. Виток и остальные. Те вообще долго не думали – помчались в гущу драки, словно львы, но отлетели оттуда как орлы, правда, сильно подбитые. А может, из-за размеров было бы уместнее сравнить их с воробьями.

Юля бестолково металась вокруг и не знала, как это остановить. Подойти она боялась, какой из нее боец? В лучшем случае будет прижимать китель к окровавленному носу, как Виток. Прямо на дороге месились уже человек десять, все выглядело страшно и грязно. А остальные снимали на камеру и обхохатывались, словно веселее в жизни ничего не видели.

В итоге все прекратил, кажется, начальник курса спасателей. Мужчина походил на гору, он легко растолкал толпу, отпихнул Руслана от Горского, раскидал остальных и поднял всех на ноги. Начались крики, разбирательства, в центр выволокли и подбитого Витка, у которого из носа лилась кровь каким-то нереалистичным потоком. Казалось, внутри человека просто не может быть столько крови.

Но Юля смотрела только на Руслана. Он выглядел целым… относительно. Больше грязным и мятым, чем избитым, хотя по щеке текла тонкой струйкой кровь – ему рассекли бровь. И он еще не успокоился: дышал часто и поглядывал на Горского так многообещающе, что даже Юле стало страшно за горе-одногруппника.

– Твою ж мать, это че за боевые воробушки? Мелкого в санчасть, и быстро! – рявкнул начальник курса. – Имя и курс узнаю потом. – Он наугад ткнул пальцем в толпу и приказал: – Ты – отведи, проследи, чтоб не помер. Потом придешь ко мне с именем. И платок какой хоть прижмите ему, пока идете!

– К носу?

– Господи боже мой, нет, к заднице! Давайте, ну же, вперед, курсант!

Затем мужчина огляделся и гаркнул:

– А остальные почему не на занятиях, товарищи курсанты? Если через минуту увижу здесь хоть одного праздношатающегося, отправлю к проректору как участника драки. Ну же! Раз-два, раз-два! Разбежались! Быстро! Хотя погодите. Ты, ты и ты – да, вы, с телефонами. Стоять! Развернуться, подойти ко мне. Будете свидетелями, раз так любите все на камеру снимать. Талант пропадать зря не должен.

Через минуту возле столовой из добровольцев осталась только Юля.

– Девушка, миленькая, вас это тоже касается – на пары! Живо.

Она мотнула головой: не уйдет.

– Уйди, Юль, – буркнул Руслан, вытерев грязный нос. – Просто уйди.

– Но…

– Значит, девушка имеет отношение к драке? – догадался начальник курса и посмотрел на Юлю внимательнее: – Курсант, представьтесь.

– Это моя девушка, она… беспокоится. Драку начал я. Курсант Владимиров, – Руслан посмотрел на Юлю и почти выкрикнул: – Уйди уже! Неужели не видишь? Не до тебя сейчас. Не нужна мне твоя поддержка.

От его тона хотелось расплакаться, хотя все она прекрасно понимала – он защищает. От очередного скандала с ее участием. Но легче от этого не было.

Руслан смотрел на нее уже умоляюще и одними губами повторил:

– Уходи.

Ее как будто опять ударили.

Возможно, из-за этого, а еще из-за пережитых эмоций из носа резко потекла кровь, словно она, как и Виток, получила по этому самому носу. Юля даже не почувствовала, только увидела, как на асфальт что-то капнуло, прижала руку к лицу и почувствовала влагу.

Начальник курса шумно вздохнул, покачал головой и ткнул пальцем в одного из снимавших видео:

– Ты, оператор хренов, девушку до санчасти, а потом в штаб, к проректору по воспитательной работе. Отснятый материал не забудь. Девушку по дороге бросать не вздумай – проверю потом. Все ясно?

– Так точно, – парень подхватил Юлю под руку.

– Нет, я…

Но начальник курса уже закрыл широкой спиной остальных.

Юля и ее провожатый отошли на пару шагов, она выдернула руку из его хватки и полезла в сумку на поиски салфетки или платка. Нашла только влажные, но на безрыбье, как говорится… Кровь все не желала останавливаться, Юля нервно терла нос и наверняка уже все лицо успела вымазать из-за того, что салфетки были влажными. Провожатый топтался рядом, с беспокойством поглядывая на начальника курса. Потом не выдержал и сказал:

– Идем уже в санчасть, ну? У тебя это… кровь идет. Еще в обморок свалишься, а мне потом отвечать, что вовремя не доставил.

– Не пойду я никуда, ясно? – огрызнулась Юля. – Сейчас кровь остановится, и с вами к проректору. Потому что драка началась из-за того, что один козел меня по лицу ударил.

– И что? Не в смысле удара, а в смысле это и без тебя выяснят. Или придешь к проректору позже и все расскажешь. У тебя, вон, кровь все льется – кошмар просто! Выглядишь как Кэрри[12]. Идем… – Он осторожно потянул ее за локоть.

Юля зло выдохнула, но пошла. Просто потому, что санчасть была близко, а ей как минимум надо привести себя в порядок. И без зеркала понятно, что к проректорам в таком виде не ходят. По дороге она оглянулась и увидела, как участников драки погнали в сторону административного корпуса.

Что там будет?

Скандал, разгром, отчисления – без вариантов.

И начнут с Руслана, как с зачинщика драки, поэтому она должна быстрее отделаться от провожатого и бежать на выручку своему парню. Он же и про удар промолчит, с него станется. Лишь бы ее не впутать.

Глава 34

Первым делом новость

Добраться до проректора быстро не получилось. В санчасти как раз наступило время затишья, когда все группы курсантов уже прошли весеннюю медкомиссию, а следующая ожидалась только осенью. По своей воле, понятное дело, здесь никто не появлялся. Поэтому Юльку встретили как умирающую, чуть ли не на каталку уложили у самого входа, хотя у нее и кровь-то давно перестала идти.

Пока она не сдала дополнительные анализы и не выпила сладкий чай с печеньем, на волю ее не выпустили, да и то предложили отвезти на машине. Учитывая, что санчасть находилась в трех минутах пешего пути от общаги, предложение почти позабавило. Почти. Юля просто не в состоянии была забавляться и думала только о Руслане и всех тех проблемах, что на него теперь свалятся.

Тратить время на переодевание она не стала, у административного корпуса встретилась с Мариной и взяла у нее пушистый шарф, чтобы прикрыть испорченную рубашку и общий странный внешний вид. Передавая шарф, Марина, при всей ее железной выдержке и умении не задавать вопросы в неудобные моменты, не удержалась от этих самых вопросов.

– Потом, хорошо? – И Юля побежала разбираться, забыв, что на входе прошлой осенью поставили турникет, и теперь курсантов пускали к администрации только по записи. Либо в сопровождении кого-то из старших. А так как Юля прибыла одна, ее не пустили, и никакие мольбы не помогли.

Такая строгость объяснялась просто – случился инцидент. Группа курсантов проникла в здание и… В общем, был скандал с дверными ручками и, предположительно, экскрементами. Тогда, осенью, слушать о чужом идиотизме было забавно, а сейчас, когда этот идиотизм привел к ограничениям, уже не очень.

В итоге Ветрова позвонила начальнику курса, но он сбросил звонок – наверняка уже, как и все причастные к группе провинившихся, находился у проректора на разборках. Юля топталась у турникета почти час, пока дежурный не попросил ее удалиться.

– Но я должна там быть! – рявкнула она.

– Я понял, но не могу. И… это что, кровь? – Он указал на ее ворот. Шарф сбился в сторону, обнажив пятна на рубашке, которые и в начале-то выглядели не очень, но теперь и правда пугали.

Вместо ответа Юля молча развернулась и отправилась в третью общагу – ждать Руслана. Она так волновалась за него, что просто не могла вернуться к себе! А тут еще добавилось это дурацкое бессилие, когда до чертова проректора добраться сложнее, чем до английского короля!

Руслана в общаге, само собой, не было и быть не могло.

Она присела возле двери и приготовилась к ожиданию, прокручивая в голове все ужасные сценарии. Драки на территории, да еще и в форме, всегда карались жестко, даже если информация о них доходила до руководства с опозданием. Как правило, через видеозаписи очевидцев и вездесущие интернет-паблики. В этом плане жизнь шла чередом, но парни ничему не учились. Драка в форме считалась позором. А тут все произошло на глазах начальника курса, средь бела дня.

В общем, все плохо.

Горский придурок, если кого и отчислять, то его.

– Добрый день. Юлия, если не ошибаюсь? – Над ней стоял молодой эколог и приветливо улыбался. – Ждете Руслана?

– Я…

Взгляд его упал на ее рубашку:

– Боже мой, что с вами случилось? – Он скинул сумку на пол и присел рядом с ней с таким видом, словно собирался реанимировать. – Юля, это кровь? Я сейчас же отведу вас в медсанчасть…

– Я только что оттуда, – ответила она. – И со мной все в порядке.

– Но кровь…

Пока эколог смотрел на нее со смесью ужаса и недоверия, она вспомнила, что он не просто сосед Руслана по общаге, а вообще-то преподаватель. Опираясь на стену, она быстро встала и затараторила:

– Да-да, вы правы, мне нужна ваша помощь! Срочно. Меня не пустили к проректору, а мне очень надо, понимаете? Проведите меня! Руслан… он подрался из-за меня. И теперь его отчисляют, прямо сейчас! А я даже не могу объяснить, почему это произошло. Он не виноват, он ни в чем не виноват!

– Кровь на вас чья?

– Моя. Это… из носа. От стресса. Или удара – парень дал мне пощечину, а Руслан… в общем, он увидел и накинулся на него. Он меня защищал, понимаете? Разве за такое можно отчислять?

Эколог окинул Юлю долгим взглядом и спросил:

– Значит, Руслан вам не рассказал? Не переживайте за него, Юля, с ним все будет в порядке. И бежать никуда не надо, только хуже сделаете своей истерикой. Вам лучше лишний раз не светиться в качестве участницы драки.

– Но…

– Русаков его отец.

Повисла пауза.

– Родной? – Она и сама не поняла, почему задала этот наиглупейший вопрос. Изначально собиралась спросить: «Что за Русаков?!», что было бы еще глупее, потому что ректор Русак – это вам не Джастин Бибер. Второго можно не знать или давно забыть, но первый – фигура важная.

– Полагаю, что родной, – с иронией ответил эколог (Юля поняла, что не знает даже его имени), наклонился за сумкой и толкнул дверь своих апартаментов. – Заходите, не стоит торчать в коридоре. Мы с Русланом обменялись ключами на всякий случай. Мне только надо найти его, это займет пять минут.

– Я…

– Заходите, пожалуйста. Не хватало еще, чтобы Руслан потом и мне морду начистил, узнав, что я оставил его девушку сидеть на грязном полу за дверью. По вашему лицу вижу, что для таких шуток рано, но ничего страшного и правда не произошло. Успокойтесь. И я бы посоветовал вам сходить домой, привести себя в порядок и заняться делами. Уверен, Руслан напишет сразу, как только освободится, незачем терять время, ожидая его здесь.

– Ключ ищите, – буркнула она и, поняв, как это прозвучало, шмыгнула носом добавила: – Пожалуйста. Не могу сейчас уйти и… делами заниматься.

Она ждала, сидя на банкетке, пока безымянный эколог обыщет несколько полок и еще какие-то шкафы, пытаясь при этом быть веселым и впутывая Юлю в разговор. Потом, к счастью, отстал – понял, что она не расположена к беседам. В голове вообще стало пусто, она даже не обдумала толком внезапную новость «сын Русака». Видимо, испытанный стресс опустошил до звона в ушах.

– Вот, нашел, – эколог протянул Юльке ключ и даже открыл дверь. – Если что, стучитесь. Ну и вообще… пусть Руслан мне напишет, как все прошло. Беспокоиться за него глупо, но он мой друг, хотелось бы убедиться, что после драки все кости целы.

Оставшись в одиночестве, Юля привалилась спиной к двери и некоторое время так и стояла. А потом повернулась к зеркалу и ужаснулась. Даже странно, что ее не эвакуировали обратно в санчасть, потому что выглядела она так, будто была готова отправиться на съемки фильма ужасов без грима. Бледная, красноносая, взъерошенная и грязная. Нельзя встречать Руслана в таком виде, никак нельзя…

Глава 35

Первым делом печеньки

Время шло, а Руслан все не появлялся.

Юля успела умыться, а потом и вовсе обнаглеть и принять душ. Правда, о наглости она задумалась уже позже, сидя в кресле в чистой футболке Руслана и глядя в окно. Все-таки она заявилась в чужую квартиру, хозяйничает тут, пока настоящий хозяин… где-то. Просто у них с Русланом все складывалось так просто и естественно, что она с опозданием задумалась о своих правах на чужой территории.

Прав был эколог, стоило идти к себе, а не рваться к Руслану.

Жаль только, что умные мысли приходят с опозданием и для них надо успокоиться. А Юля успокоилась. То ли долгий душ привел ее в себя, то ли слова соседа, но больше за судьбу Руслана она не тревожилась. Если он и правда сын Русакова (а с какой стати экологу врать?), то никто не отчислит сына ректора, даже если он будет пьяным ползать по территории и пропускать все занятия. О мелкой стычке возле столовой и говорить нечего.

Прошло два часа, Руслан так и не появился, и на сообщения не отвечал. Он их даже не читал. Возможно, разбил телефон. Скорее всего. Потому что… ну он же у проректора, а не на допросе в полиции по подозрению в тройном убийстве! Уж сообщения мог бы прочитать, пусть и оставить без ответа. А тут абсолютная тишина.

За успокоением пришел голод, Юля сходила в соседний магазин, рассудив, что если она обнаглела до душа и чистой футболки, можно не останавливаться и что-нибудь приготовить. Готовка всегда приводила ее в равновесие и отвлекала, а если Руслан планировал задержаться еще дольше, хорошо бы себя чем-то занять.

Она накупила ингредиентов на три вида любимого печенья – овсяного, шоколадного и кокосового, вернулась и принялась за дело. Включила для фона лекцию по авиационному английскому, найденную на просторах интернета. Лекция была из стамбульского университета и звучала забавно, но английский – он везде английский, тем более, набор терминов не отличается по всему миру. Главное, не подхватить турецкий акцент во время прослушивания.

Еще через два часа в дверь постучались.

Руслану стучаться ни к чему, да и не он это пришел, а эколог. Тоже беспокоился. На запах печенья он пробрался на кухню, они сварили кофе и сели за стол. Юля наконец-то выяснила, что мужчину зовут Евгением Ульяновичем, и он правда на редкость приятный человек. Не зря девчонки в него все поголовно влюблены. Даже в этой ситуации: вряд ли ему хотелось коротать время с какой-то непонятной Юлей, но он не уходил, хвалил печенье, что-то рассказывал. И так до возвращения Руслана.

– Наконец-то наш герой пожаловал! – хмыкнул Евгений и пошел встречать этого самого героя. – Руки-ноги-зубы целы?

– Целы, – ответил Руслан, глядя на стоящую в отдалении Юльку.

– Хорошо. Развлекайтесь, молодежь, а я пошел лекцию на завтра добивать.

Как только за ним закрылась дверь, Юля метнулась к Руслану и буквально упала в его объятия. Он сжал руки за ее спиной, уткнулся подбородком в макушку… а потом словно опомнился и отстранил со словами:

– Ну ты что, ну я же весь грязный. – Китель у него и правда был весь испачкан, как и брюки. Как и ворот выглядывающей рубашки. Ну и волосы тоже чистотой не отличались, даже в тусклом освещении коридора в них виднелось мелирование из земли. Апрельские драки, они такие – не самые чистоплотные.

– Плевать! – Юля опять его обняла. – Я просто рада, что все обошлось. Все ведь обошлось?

– Конечно. За меня не стоит волноваться.

– Да, Евгений Ульянович сказал… Ты не против, что он меня впустил? Я вела себя, как сумасшедшая, у него не было выбора.

– За этим я и оставлял ему ключ. – Он опять отстранился и улыбнулся немного устало: – Дай мне пять минут, хорошо? Я только смою с себя грязь и переоденусь. Не могу так. А ты напиши пока Витку, пожалуйста. Он там жив вообще? Как дурак в драку кинулся, и куда только гениальные мозги подевались… А у меня телефон вхлам, ни с кем связаться не могу.

– Напишу.

– Только его номер…

– Спрошу у Ольки. Виток должен был ей написать, помнишь?

В пять минут он не уложился и вернулся через пятнадцать. С покрасневшими от горячей воды щеками, влажными волосами и пахнущий цитрусами. На рассеченной брови выступила кровь – видимо, задел рану, пока мылся. Юля кинулась на поиски перекиси, но ничего не нашла и в итоге прикладывала к его брови обычную салфетку. Руслан смеялся над ее действиями и над планами купить перекись. Мол, зачем она, если есть вода из-под крана?

Самое время вспомнить, почему мужчины живут меньше. Даже такие серьезные и, на первый взгляд, самостоятельные они все равно… ну, мужчины. И гениальный Виток, который, как оказалось, лежит в санчасти с сотрясением мозга. Он там сколько дрался? Две секунды, не больше. А пострадал, как главная ударная сила.

Закончив эпопею с врачеванием, Юля придвинула к Руслану тарелку с печеньем:

– Рассказывай.

– О чем?

– Обо всем.

Он посмотрел на нее с иронией:

– Ты тут навыдумывала всякого, да? Ничего особенного не было, Юль. Наорали, отчитали, пригрозили, заставили писать объяснительные, распустили, вот и все дела. Даже морды у всех целы, что кипиш разводить?

– Не делай из меня дуру, первокурсник. На моей памяти из-за драк поотчисляли кучу народа. Один раз даже за драку в клубе, который вообще не на территории универа. Что вам говорили, что будет? Без экивоков.

Этот гад опять засмеялся, схватил Юлю за талию и усадил к себе на колени.

Если это и был хитровыдуманный отвлекающий маневр, то он сработал. Сразу стало как-то не до вопросов. Волновали лишь его губы, что оказались так близко, его глаза, которые потемнели еще во время «врачевания» – да-да, Юля заметила, не слепая. Волновали его руки, сжимающие талию. Его горячая кожа, пахнущая цитрусами.

– Руслан, – прошептала она. – Хватит, а?

– Я ведь ничего не делаю. – Он носом зарылся ей в волосы. – А от тебя кокосом пахнет, просто с ума сойти как.

– Значит, хватит ничего не делать.

Он осторожно убрал прядь волос с ее лица и спросил:

– Юль, а с тобой все хорошо? Я видел…

– Это была ерунда, Руслан.

– Он же тебя ударил. Это не ерунда.

Умом она это понимала.

Но и объяснить, что пощечина Виталика была поглаживанием, если сравнивать с теми, что раздавал ей в прошлом отчим… не хотела она это объяснять и даже вспоминать. Слишком стыдно и неприятно. Уезжая из дома, она пообещала себе, что никто и никогда, но вылез этот долбанный Горский и… Юля теперь думала, что кровь у нее пошла из-за этого. Ее словно отбросило в прошлое, в ту жизнь, полную стресса и страха. И стыда.

Руслан вытер стекающую по ее щеке слезу и притянул Юлю к себе. Вместо всех утешений и заверений, что никогда больше такого не случится, он сказал:

– Я люблю тебя, Юль.

– И я тебя люблю, дурацкий ты первокурсник.

– Очень… мило.

Она оторвалась от его груди и серьезно сказала:

– Никаких тебе «мило», Владимиров. Или правильнее сказать Русаков? Даже твой сосед в курсе, а я… Почему ты не сказал?

– Не знаю. Зачем? Ты ведь тоже не рассказала о родственниках все и сразу. Нет разницы, кто мой отец, на наши отношения он все равно не повлияет. Но… возможно, рассказать стоило, чтобы ты не волновалась за меня. Такую ситуацию я не предвидел.

– Я бы все равно волновалась за тебя, Руслан. Тем более, тебя не было так долго.

– О, тебе понравится причина моего отсутствия: мы чистили грязный снег за первым корпусом и отвозили его к забору на тачках. Напарник твой – слабак, всех достал нытьем и жалобами на мозоли. Но летать с ним тебе не придется, не волнуйся.

– Его отчислят? – Несмотря ни на что, Юля не желала Горскому такого.

– Нет. Но он обещал сделать все, чтобы поменяться экипажами.

– Ты там его запугать умудрился?

Вместо ответа он легко поцеловал ее в нос и потянулся за печеньем.

Глава 36

Первым делом исцеление

Где-то между кокосовым печеньем, горячими прикосновениями, взглядами и умопомрачительными поцелуями Юля пропала. Этот первокурсник, который и целоваться-то толком не умел, теперь делал это так, что из головы исчезали все мысли. И все время хотелось большего: больше поцелуев, больше прикосновений. Больше, больше… всего остального. Или так ощущалась влюбленность? Не обычная симпатия к парню, а настоящее чувство, смешанное с химией, напряжением, томлением, ожиданием и бесконечным желанием зайти дальше.

– Я тут подумала, – прошептала Юля, – может, хватит уже ждать?

Он прижался лбом к ее лбу, тяжело сглотнул и кивнул:

– Я тут подумал о том же. – И легко поднялся, подхватив ее на руки. А у нее все чувства взметнулись и бросились врассыпную, и сердце, без того рвущееся из грудной клетки, сошло с ума от радости. Само собой, и без сомнений не обошлось: а что, а как все будет, а вдруг обоим станет неловко?

Юля даже в свой первый раз так не волновалась, как сейчас.

Тогда для нее все было иначе, теперь ей даже казалось, что… бесчувственно. Любая же девушка волнуется, это нормально. А вот Юля совсем нет. Она примерно представляла весь процесс, знала, что будет больно и готовилась потерпеть. Ну и потерпела. Ничего возвышенного и окрашенного в любовный флер с ней не случилось. То г д а. Да и дальше обошлось без неловкости, потому что она всегда умела говорить о чувствах и опасениях без стеснения. То г д а.

С Русланом все по-другому.

С переизбытком эмоций и постоянным стремлением не разочаровать. С желанием касаться и никогда не останавливаться. Со страхом его потерять хоть на мгновение. Боже, да она бы сошла с ума, даже выпусти он ее из рук прямо сейчас! Не пережила бы и такого короткого разрыва.

К счастью, Руслан был далек от этой мысли.

Он осторожно опустил ее на кровать и навис сверху. Света было мало – лишь фонарь за окном, – но его хватало, чтобы видеть темный и немного безумный взгляд, припухшие от поцелуев губы. Юля осторожно взялась за край его футболки и потянула наверх, жадно рассматривая открывшееся тело, касаясь теперь так, как ей давно хотелось. Фигура Руслана была великолепна, как и он сам, целиком и полностью. В очередной раз она вспомнила, как нарекла этого парня «обычным симпатягой» и решила, что он вообще не в ее вкусе – больно уж серьезен.

Сейчас она улыбнулась себе прошлой и такой слепой. И с чувством поцеловала Руслана, без слов благодаря за настойчивость; за то, что он открыл ей глаза на истину; за то, что оказался на ее пути; за то, что увидел первым и не упустил.

– Давай только… не спешить, – прошептал он, когда она пыталась раздеть его дальше. – Не хочу, чтобы ты разочаровалась.

Можно подумать, такое вообще рассматривается!

Да она уже не разочарована.

Юля осталась без одежды намного быстрее, чем он.

И она тонула в его темном взгляде, позволяла себя изучать. И чувствовала все осторожные ласки в точности так, как и поцелуи – сначала робкие, изучающие, а потом уже… другие, заставляющие гореть в огне, выгибаться и просить большего. Кто бы мог вообще подумать, что это так сексуально. Юля словно открывала себя заново, ведь она всегда считала себя той, кто не любит долгих прелюдий, всех этих чрезмерных касаний. Но чертов первокурсник ворвался в ее мир, перевернул вообще все и никак не мог остановиться. Хотя она бы прибила его, сделай он это.

Разделся Руслан сам, надел презерватив и навис над Юлей, смакуя момент, наслаждаясь их синхронным тяжелым дыханием, раскрасневшимися лицами, напряжением, уже давно достигшем пика. Взглядами. Юле казалось, они застыли в этом моменте, зависли в нем, чтобы надолго запомнить. Она уж точно не забудет его никогда.

Первый толчок выключил ее из реальности, ведь ожидался так долго, что это почти свело с ума. Остальные она как будто даже не запомнила, плавая на волнах безудержного счастья, цепляясь за плечи, кусая его шею, вдыхая головокружительный запах. Этот парень – чертов идеал. Несуществующий экземпляр, который вдруг взял, да воплотился на ее пути со всем своим целомудрием и серьезностью. И как же хорошо, что он никуда не собирался с него уходить.

Позже она лежала на его груди, слушая, как часто бьется сердце.

Наслаждаясь каждым ударом, каждым прикосновением рук – Руслан гладил ее спину будто бы бездумно, но от каждого прикосновения кожа пылала. В какой-то момент они перешли к ленивым поцелуям, которые быстро превратились в обжигающие, и все закрутилось вновь. Юля и не знала, что так бывает – с потерей времени, себя и мыслей. Когда напротив он, его частое дыхание, его взгляд. И хочется больше, больше всего этого.

За полночь они вывалились на пустую улицу словно двое сумасшедших. Просто Руслан сообщил, что вот-вот умрет от голода, как будто даже этого стыдясь. Печенье они прикончили еще раньше, а энергии потратили ой как много – такой пробел быстрым перекусом не восполнить.

В апрельских лужах отражались огни фонарей, ночь была теплой, с чистым небом и пахнущим весной воздухом. Город давно спал, все кафе, соседствующие с универом, закрылись. Ближайший круглосуточный супермаркет был в получасе ходьбы. Но Юля не зря училась здесь третий год и кое-что знала.

– Шаурма! – сказала она, и глупо засмеялась, ведь что смешного может быть в шаурме? Но она была в таком безумном состоянии, что при виде шаурмы, должно быть, скончается от хохота. Непонятно только, как с этим состоянием бороться. Впрочем, кому оно надо?

– Обожаю шаурму… наверное, – с улыбкой сообщил Руслан. – Но тебя больше.

– Правда? Даже сейчас, в момент дикого голода?

Он задумался ненадолго и уверенно ответил:

– Шаурму я хочу меньше.

– Подкат засчитан. – Она легко поцеловала его в губы и взяла за руку.

Без спешки они дошли до улочки с круглосуточной шаурмой, которая не раз спасала голодных курсантов, и жадно набросились на купленную еду, забыв обо всем на свете. Где-то между делом выяснилось, что Руслан ни разу не ел ничего подобного, а только лишь слышал.

– Ну ты и девственник, – пробормотала с набитым ртом Юлька.

– Уже не актуально, – ответил он, помахав в воздухе наполовину съеденным свертком.

Так же держась за руки, в свете мигающих желтым светофоров, они вернулись к общаге, за всю прогулку не встретив ни единого человека. Как будто мир существовал для них одних. Юле это даже нравилось – город без людей, ночь, огни. Предвкушение, новый виток напряжения, когда знаешь, что будет после прогулки. По взглядам Руслана было понятно – еще как все будет. Их ночь только началась.

Глава 37

Первым делом завтрак

Заснули они на рассвете, за час до оглушительного звона будильника, призывающего собираться на первую пару Юля с трудом разлепила глаза, рукой нащупала телефон и вырубила звук, попутно вспоминая, какой сегодня день и что за пара будет первой. Потому что дойти до нее не получится никак. Тут бы встать, что тоже сложно, когда попала в крепкий кокон из ног и рук.

– Пора вставать? – прошептал Руслан полусонно.

Едва не ослепнув от подсветки телефона, Юля посмотрела расписание, убедилась, что сегодня у нее две лекции по физике, которые можно пропустить. На лекциях все равно больше сотни человек – весь курс пилотов, и ее отсутствие вряд ли кто-то заметит. Да и пропуски на лекциях отмечают старшины. Своему она написала, попросив прикрыть, в том числе и на утреннем построении.

Е: будет сделано, Ветрова! Ты в порядке?

Егор был в курсе вчерашней драки и Юлиного в ней участия.

Впрочем, ничего удивительного, он жил с Булатом в одной комнате.

Ю: все ок. Спасибо!

Е: на АД придешь? Там практика, но могу отмазать

Ю: приду:)

Е: ждем всей группой. Горский в особенности

Вспоминать о Горском хотелось меньше всего на свете. Уж точно не в тот момент, когда по спине скользили горячие губы, которые за ночь успели обнаглеть в край. Юля невольно заулыбалась, вспоминая.

– Готовлю нам кофе? – между поцелуями спросил Руслан.

– Ты понимаешь, что такое мечтает услышать утром каждая девушка? – Она повернулась к нему, осторожно прикоснулась к брови и лбу, на котором расплылся некрасивый синяк. И на челюсти тоже… а вчера как будто ничего и не было. – Очень больно?

– Вообще ни капли. Торопишься на первую пару?

– Нет, старшина обещал прикрыть. А…

– А у меня освобождение и направление в медсанчасть.

Вот бы вообще никогда не вставать с кровати – с Русланом было так тепло и хорошо. Но зубы неплохо бы почистить, был у Юли пунктик на этот счет, да и вообще… в душ хотелось. И кофе. Руслан делал умопомрачительный кофе. И пусть до практики по аэродинамике больше четырех часов, Юле необходимо вернуться в общагу, переодеться.

– Давай свой кофе, – она улыбнулась, выпутываясь из его рук. – А потом сходим в столовую на завтрак. Опять хочу есть, напасть какая-то.

Пока она была в душе и тонула в цитрусовом аромате геля (она подсмотрела марку и твердо решила купить себе такой же), Руслан смог не только кофе сварить, но и соорудить подобие завтрака из кусочков хлеба, сыра и масла, обжарив все это до хрустящей корочки.

Просто. Почему. Он. Такой?

Таких же не бывает, разве что в сказках. Глядя на завтрак, вдыхая запах кофе, Юля пыталась напомнить себе, даже внушить, что Руслан не идеальный. Он сам говорил, насколько упрям и неуступчив, как трудно его переубедить, что у него тяжелый характер. Юля это замечала, умом понимала, что Руслан сложный, но… какая, к черту, разница? Он лучше всех, и точка. Только благодаря ему она ожила и впервые за этот долгий год начала улыбаться.

– Может, все-таки расскажешь, что вчера было? Ну… у проректора.

– Я уже говорил – ерунда. Я сообщил, что затеял драку, и это правда. Горский твой отмалчивался, остальные утверждали, что пытались разнять. Но Цветковский знает меня в лицо, поэтому не стал давить, а просто собрал объяснительные и всех отправил чистить снег. И так до конца недели, если этот снег раньше не растает.

– А твой отец… он в курсе?

– Думаю, проректор доложил, да.

– Ужас.

– Ничего ужасного, – он ободряюще улыбнулся. – Может, отец и удивится, что я устроил драку – не в моем это духе, но факты говорят за себя. В чем тут разбираться? Поворчит и забудет. Может, зайду к нему сегодня, послушаю, что скажет.

Юля не разделяла оптимизма Руслана.

Чем дольше она жила с мыслью, что ее парень – сын Русака, тем больше волновалась по этому поводу. Она не нравилась ректору, он всегда так на нее смотрел… как на досадное недоразумение, возникшее на его пути. Проблема с физруком, прессой, московской проверкой, теперь вот с дракой его собственного сына. Слишком много неприятностей от одной мелкой девчонки. И от этого на душе было неспокойно.

– Что такое? – Руслан заметил ее задумчивость.

– Ничего, просто… мне кажется, он будет против. Тебя и меня.

– Против чего?

– Наших отношений, Руслан.

Он засмеялся, словно она озвучила самую смешную в мире шутку:

– Против наших отношений? Мой отец? Как это может быть?

– Не понимаю, что тут смешного, – проворчала Юля, смущенная его реакцией

– Он же мне отец, а не раздающий приказы хозяин. Честно говоря, с трудом представляю себе разговор, в котором может всплыть такая тема. Он никогда ничего не скажет на твой счет, даже не думай об этом.

Не сказать, что у Юли когда-либо была здоровая семья, учитывая ее проблемы с матерью и отчимом, но… как будто родители имеют привычку высказываться об ошибках, совершенных чадами. Возможно, Руслан просто еще ни разу не доставлял отцу проблем и делал все правильно? И жил он много лет далеко – в другой стране, а по телефону многого не выскажешь.

В общем, его веселый тон Юлю не успокоил. Скорее наоборот.

Но тревога быстро забылась за поцелуями Руслана, медленными сборами, перемешанными с постоянным желанием друг друга касаться, совместном пути до общаги по опять безлюдной территории университета, ведь прилежные курсанты сидели на парах.

Пока она собиралась на аэродинамику, Руслан жадно за ней наблюдал.

Сосредоточиться было невозможно, глупая улыбка лезла на лицо, а пальцы путались в пуговицах рубашки. Юля знала, что у него много планов: визит в санчасть (проректор обязал), визит к пострадавшему Витку… но Руслан тоже не мог от нее оторваться и уйти. Четыре часа, выторгованные прогулянной физикой, пролетели быстрее ветра, а грядущая разлука казалась вечностью.

Они долго целовались у первого корпуса, не обращая внимания на остальной мир, в который еще придется как-то выбраться. В нем придется прожить до следующей встречи, что сейчас представлялось непосильной задачей.

– Мы еще встретимся сегодня? – спросил Руслан, переплетая их пальцы.

– Я не… – «Надо собраться, надо собраться. Первым делом самолеты, учеба, проблемы… вот это вот все. А парни, даже самые идеальные, не могут затмить собой все, что было так важно». – Я напишу, хорошо? Не помню расписание на завтра, но там точно есть электротехника и… я напишу.

– Хорошо, буду ждать.

В первый корпус тянулись курсанты, по случаю теплого апреля одетые в форму и без курток. А Юля застыла в толпе, наблюдая, как Руслан сначала медленно отходит назад, а потом растворяется среди остальных.

Глава 38

Первым делом родственники

На практике по аэродинамике ее встречали так, словно это она вчера подралась. Причем с огромной толпой и всех раскидала аки Джеки Чан. Вот такого уровня было приветствие.

Присутствовала только ее группа, но улюлюканья было столько, словно Юля на лекцию заявилась. После парни вытолкали в середину Горского и тот пробормотал, как ему жаль, что он больше никогда так не будет и вообще поступил ужасно. Выглядел Виталик запуганным и все время косился то на Булата, то на Игорька, дергался от их взглядов и продолжал бормотать извинения по пятому кругу, хотя Юля тоже пять раз повторила, что извинения приняты.

И опять она оказалась на этих качелях, когда с одной стороны акцентировать внимание на произошедшем не хотелось, как и видеть зашуганного Горского, слышать извинения, наблюдать за его унижением… Ничего из этого ей не хотелось, тем более в столь помпезном стиле, со стоящим среди аудитории несчастным Виталиком. Хотелось просто забыть и двигаться дальше.

С другой стороны, парни так искренне беспокоились за нее, так поддерживали… да, с перебором, но они всегда так действовали. Что с физруком и видеозаписью, что на Восьмое марта, хотя тогда Юля едва не расплакалась от их энтузиазма (и когда тащила до общаги тяжелый букет, который весил как она сама). И вот сейчас, с Виталиком. Насколько она поняла, вчера Булат затеял целое расследование, отсмотрел снятый во время драки материал и сделал выводы. Поверил Юле, в общем. И начался еще один виток разборок в общаге. К счастью, Юля все это выслушала постфактум. К сожалению, слушала не она одна, а еще и преподаватель по аэродинамике – пара уже началась, а парни все не утихали, им было не до учебы.

Закончилось все тем, что аэродинамик тоже отчитал Виталю – как иначе!

Юля так устала краснеть и быть в центре этого не самого приятного внимания, что открыла тетрадь и уткнулась в задачку, что они решали с Витком. Тогда она не до конца поняла логику гения, теперь вот есть время над ней подумать.

Где-то в конце практики в дверь постучался дежурный.

– Курсант Ветрова, вас к ректору вызывают, – сообщил аэродинамик.

У Юли все внутренние органы разом ухнули вниз. Потому что ректор теперь не просто ректор, а еще и отец Руслана. Потому что в последний раз он вызывал к себе, чтобы пригрозить отчислением, если она доставит еще какие-либо проблемы. Потому что она знала, знала, что так будет. Что не закончится все неловкой аэродинамикой и вынужденным раскаянием Горского.

На ватных ногах она вышла из аудитории.

– Сама дойдешь? – спросил дежурный. – А то я хочу того… в столовку сбегать. Пока у всех пары, там никого нет, не придется в очереди толкаться.

– Беги, – кивнула она, лишь чудом поняв, что от нее хотят.

В этот раз в здание администрации ее пустили, хватило студенческого. Поднимаясь на второй этаж, Юля достала телефон, думая, написать ли Руслану… Потом решила, что не стоит. Пока. Вдруг… пронесет? В это слабо верилось, но не зря говорят, что надежда умирает последней.

Надежда умерла, едва Юля зашла в кабинет ректора.

Русак смотрел так … как никогда прежде. Тяжело, исподлобья, как на личного врага. Раньше он все улыбался, шутки шутил, общался вежливо, но теперь… сразу было ясно – разговор получится другим.

Он даже присесть ей не предложил, а выдвинул вперед листок с размашистой подписью и сказал:

– Это приказ о вашем отчислении, Ветрова. Подписанный.

– Ч-что? Но…

– Не будем играть в игры, я это не люблю. Мы оба понимаем, кто вы и кто я. Вы перевелись-то только по моей милости, Ветрова. Понимаете? Потому что я пошел вам навстречу, пожалел. Имел полное право отказать, но не отказал, подумал – а пусть девчонка идет к своей мечте, почему нет? Глаза горят, небо ждет, на вид не дура. Но также легко я могу эту мечту у вас отнять, мне ничего не стоит. Осталось лишь дать приказу ход.

Речь шла о ее мечте, поэтому Юля взяла себя в руки.

И холодно ответила:

– Я вас поняла. Что требуется от меня? Держаться подальше от Руслана?

– Вы сообразительная, я сразу это в вас видел.

– Можно спросить почему? Чем я вас не устраиваю? Происхождением? Тем, что родилась в Магадане? Или дело в личной неприязни, и это она заставляет вас рушить чужие жизни?

Сергей Валентинович вдруг улыбнулся:

– Ветрова, вы что там себе надумать успели? Дело вообще не в вас, вы мне не интересны. Дело в Руслане, которого не должно здесь быть. Он оказался в пилотах по глупости и чужой прихоти, его место в хорошем университете на хорошей специальности. А потом на нормальной работе, на которой не придется убивать себя ночными рейсами и стрессами.

Что для кого-то мечта, для другого – черная, неблагодарная работа, это не новость.

Но иронично, что ректор, который и сам летал, вот так относится к профессии, и готов сделать все, чтобы сын не сел в самолет, а изучал какой-нибудь бизнес в Лондоне или куда там Русак мечтал отправить Руслана.

– Не понимаю, как я связана с его выбором специальности. Или вы полагаете, что после расставания он захочет улететь от меня на край света и только поэтому от всего откажется?

– От «всего» – это от чего? – Сергей Валентинович устало вздохнул и покачал головой. – У него нет мечты летать, как у вас, Ветрова, и не было никогда. Мы договаривались, что он проведет здесь год, осмотрится и примет решение. Вы же в курсе, что он жил с матерью в Америке и собирался учиться там? Но чужая прихоть привела его сюда. Руслану не нравилось, зимой он почти вернулся обратно. Прошло всего несколько месяцев, и вот он заявляет, что остается. Не надо быть гением, чтобы понять причину, тем более после вчерашней драки.

И если устранить причину, повода остаться у Руслана уже не будет. Вот, что хотел от нее Русак. Чтобы убралась с дороги сына и не мешала его светлому будущему, а заодно не испортила свое.

Самое смешное, что еще зимой, как раз когда Руслан, как оказалось, собирался оставить учебу, Юля бы даже не задумалась об ответе. Где ее будущее и где какой-то парень? Она бросила Серегу, потому что он мешал ей учиться и все время что-то хотел, хотя провела с этим человеком больше года. Она бросила Даню, потому что он тянул ее остаться в Магадане. Но сейчас она не могла открыть рот и пообещать, что покончит с Русланом. Не могла даже кивнуть. Хотя и знала, что сделает все, и пусть это выжжет ей сердце и раздавит… сейчас. Но потом ведь будет легче.

– Надеюсь, мы друг друга поняли, Ветрова. Приказ будет лежать у меня на столе, в любой момент я дам ему ход. Не подведите в первую очередь себя.

Она молча развернулась и вышла за дверь.

Глава 39

Первым делом инструктор

Последним, кого она сейчас хотела видеть, был Иванько.

Как он вообще оказался на улице, почему не в тренажерном центре муштрует очередных курсантов? Но нет же! Иванько шел от парковки к первому корпусу и выглядел так, что Юля его не сразу узнала. Он… улыбался! В рабочем летном костюме и темных очках он вообще мог сойти за курсанта, несмотря на тридцатилетнюю разницу в возрасте.

– Курсант Ветрова! – Он остановился, поэтому и Юле пришлось притормозить. – Почему не на паре?

– Я… меня Сергей Валентинович вызывал.

– Ваши интриги добрались до него? Однако ж!

Юля промолчала, настроения отпираться и что-то объяснять не было.

Похоже, выглядела она совсем жалко. Иванько покачал головой и снисходительно улыбнулся:

– Ветрова, хотите совет? В случаях вроде вашего лучше не молчать. Молчание имеет свойство приводить к еще большим потерям. Понимаете, о чем я? Стоило сразу сказать мне о Горском и его поступке. Да-да, я не первый год работаю и понял причину вашего прогула… и скажи вы мне сразу, я бы сделал курсанту выговор и сам бы поменял вам напарника. Если у вас до такой степени не складывается, зачем мучить его, вас, а заодно и меня? Я-то уж точно не хочу наблюдать вашу драму. Я учить вас должен, а не мирить. И поверьте, впечатлений о выговоре Горскому бы надолго хватило. Но теперь его тупость помножилась на ваши убеждения, что сдавать напарника нехорошо, или вашу жалость: мол, он исправится, ошибся и вообще дурак, а дураков жалеть надо. И что в итоге? Видео с дракой я посмотрел утром, через час после этого помятый Горский просил о смене экипажа, а еще через несколько часов вы идете от ректора с прибитым видом. Картина маслом.

Он был прав, конечно.

Юля и сама могла выдать похожую речь на следующий день после случившегося. Но вчера ей все виделось иначе. И да, стучать на Горского и правда не хотелось, потому что жалко дурака, потому что стукачество – последнее дело и всегда вызывает замешательство. А еще Юля девочка. Эта причина была самой весомой, пожалуй. И самой неловкой, потому что другим не понять того, что она испытывала каждый день.

У любого другого ее одногруппника глупый конфликт с Горским закончился бы потасовкой в общаге. Да даже разговором с Иванько! Это было бы… другое. Парни же. А Юля опять встряла так же, как с физруком: начнешь жаловаться – и ты плаксивая девочка, которая залезла туда, где ей не место, поэтому и ноет постоянно. Но Юля, к сожалению, не могла пойти к Горскому и втихую намять ему бока, «поговорить по-мужски» и так далее. Вот и… промолчала. Опять.

И это вылилось в очередную ситуацию, как с физруком. Один в один же!

Иванько, казалось, не смущало долгое молчание, он смотрел на Юлю сверху вниз с улыбкой. Хорошее настроение у человека, надо же! На тренажерах такого не бывало.

– Скажу вам кое-что, Ветрова, – нарушил молчание он. – Удивлен, что никто не донес до вас эту мысль сразу, но… похожий разговор у меня был с дочерью пять лет назад. Примерно на столько моя дочь старше вас. Хотите знать, где она сейчас? Летает в крупнейшей авиакомпании, второй пилот. И она тоже училась, как и вы. Но ей было еще сложнее – на тот момент девчонок-пилотов не было даже на параллелях или других курсах. Понимаете? Она была вообще одна. И все ей говорили, что она дочь Иванько, вот и весь ответ – пропихнул папка в пилоты. Она всегда всем что-то доказывала, забывая об одном: люди, которым нужны доказательства, как правило, не стоят усилий и потраченного на них времени. Их мнение тоже ничего не стоит, через годы вы вообще забудете большинство имен и фамилий. Единственный человек, которому нужно что-то доказывать – вы сами, Ветрова. И уж тем более не стоит равнять себя с курсантами мужского пола или делать как они. У вас свой путь, вставайте на него и идите вперед, и за это вас будут уважать.

От этой речи у Юли глаза увлажнились и все силы ушли на то, чтобы не пустить слезу при Иванько. Просто… это же с какой удачей надо родиться, чтобы заполучить такого отца? Его дочери повезло. И Юле тоже повезло встретить инструктора со зверской репутацией, но всегда правильными словами.

– Спасибо, – только и смогла она выдавить.

– Моя речь не означает, что теперь вам можно не готовиться к тренажерам. Завтра спрошу с вас вдвойне – за пропуск.

– Поняла.

– Так бегите готовиться, курсант, – Иванько улыбнулся и отправился по своим делам. Юля смотрела на него, пока он не скрылся за чередой голубых елей.

Почему-то после этого разговора стало легче.

От Русака она выбегала сама не своя, а сейчас успокоилась, взяла себя в руки. И даже за это стоило сказать спасибо Иванько… Не будь Юля уже безумно влюблена, она бы определенно влюбилась прямо сейчас. Пусть безответно и безнадежно, но, честное слово, этот мужчина заслужил.

И если до встречи с ним Юля еще думала, как поступить, то теперь не сомневалась – надо поговорить с Русланом. Он умный парень и не испортит все необдуманными действиями. Этого она в душе опасалась больше всего, запуганный ректором мозг то и дело подкидывал красочные картины: вот Руслан идет скандалить с отцом, в результате чего Юлька вылетает из универа; вот он предлагает что-то сомнительное вроде тайных отношений, все неизбежно открывается, и Юлька вылетает из универа… и так далее, еще много вариантов с одинаковым исходом. И ни одного положительного, при котором Юля осталась бы учиться и сохранила столь хрупкое счастье с Русланом.

Но две головы всегда лучше.

Да и кому, как не Руслану, знать своего отца и его мотивы?

Иванько вовремя отчитал ее за привычку замалчивать. Это столько раз ни к чему хорошему не приводило, что повторить опять такой же финт – верх глупости. Отныне Юля прислушается к совету и будет идти своим путем. Боже, Иванько прав даже в том, что не стоит копировать парней! Все равно это не сделает Юлию Ветрову одной из них, но разве это плохо? Ничуть. Равноправие – не о том, чтобы стать кем-то другим.

У Юли свой путь.

Глава 40

Первым делом медсанчасть

Руслана она нашла в медсанчасти на втором этаже, выделенном для госпитализированных курсантов. Обычно там царила пустота, как в фильмах об апокалипсисе. Курсантов было не так-то просто заставить лечиться, даже на последнем издыхании никто не ляжет в больницу. Единственный шанс – приволочь без сознания и привязать к койке. Или, как в случае с эпидемией ветрянки на втором курсе, вести под конвоем из двух начальников курса.

Виток все же лег в санчасть, пусть и не по своей воле. Когда Юля поднялась к нему в палату, он спал, а Руслан сидел на широком подоконнике и смотрел в окно. На его светлых волосах играло весеннее предзакатное солнце, и он показался Юле таким красивым, что защемило сердце.

– Ты чего здесь? – спросила она шепотом. – С Витей все хорошо?

– Говорят, да, но я хотел убедиться, что его гениальные мозги не пострадали. А он все спит и спит, Рэмбо.

Лежащий на кровати единственный в большой палате пациент смотрелся очень… слезовыжимательно. Виток и в обычное-то время тянул лет на тринадцать, а теперь выглядел на все девять. И пусть Юля не знала, что такое пресловутый «материнский инстинкт», сейчас она определенно испытала его вместе с жалостью. Потом перевела взгляд на Руслана и поразилась, как эти двое могут быть одного возраста и учиться в одной группе. Да они же практически отец с сыном!

Она вдруг рассмеялась, скорее всего от нервного стресса, и сказала:

– А меня твой отец вызывал к себе.

– Правда? Зачем? – Руслан не выглядел обеспокоенным, она же смеялась.

– Грозился отчислить, если ты не уедешь… куда-то там, – она наконец смогла взять себя в руки и сменить тон. – Не думаю, что ты должен был узнать об этом разговоре, но… один человек подсказал мне, что скрывать все подряд глупо и даже опасно. Он говорил о другом, об учебе, но и в отношениях это правило работает. И я это всегда знала, просто… парень, с которым я встречалась до тебя, к нему я бы не пришла с проблемой. Вообще ни с какой, даже самой мелкой, у нас все было иначе… на легком позитиве, который не стоит портить. Но я подумала…

– Ты правильно сделала, – Руслан спрыгнул с подоконника, подошел к ней и обнял. А потом сказал самые простые, но самые нужные слова: – Все будет хорошо. Он тебя не отчислит.

Она вдохнула его запах и расслабилась, потому что поверила.

Это не прозвучало стандартной отговоркой, Руслан обещал.

– Ты уедешь?

– С ума сошла? Ни за что.

– Расскажешь, что у вас происходит?

– Расскажу. – Он помог ей забраться на подоконник, который существовал в этой палате в качестве лавочки для посетителей. – Но там ничего особенного, ты не подумай.

– Ага, ничего особенного! Чтоб ты понимал: для меня учеба за границей – это уже что-то офигеть какое особенное, – хмыкнула она. – Как и жизнь в Америке. За свои восемнадцать лет я посетила только Магадан и его окрестности, теперь прошли годы и еще один город прибавился. Для меня особенной станет поездка в Турцию! Да какую Турцию, хватит Сочи или Москвы! А у тебя переезды, скандалы, интриги, расследования… отец-ректор. Боюсь представить, что еще, но понимаю, что это самое «еще» существует.

– Есть еще бабушка, – с явной неохотой сказал он.

– Бабушка… – Юля вдруг припомнила что-то такое: кажется, Тома рассказывала ей про родню Русака и какие-то авиационные интриги. Но вот беда, на тот момент ректор интересовал ее мало.

– Много лет была генеральным директором крупной авиакомпании.

– Боже мой!

– Бабушка всегда хотела, чтобы я прошел в авиацию. Сначала полетал, потом возглавил отряд или что-то вроде того. Таким она видела мой путь. Но потом я уехал с матерью и долго жил в другой стране. Бабушка звала меня обратно, она… не из тех, кто ценит зарубежное образование и стремится в другую жизнь. А вот отец хотел для меня противоположного и не обрадовался, когда я объявил об учебе здесь. Думал, я прогнулся под бабушку, и это испортит мне жизнь. Но я… просто хотел попробовать, посмотреть. Никто меня палками сюда не гнал и ничего не заставлял, я сам так решил. И с бабушкой у нас уговор: она не станет наседать и примет любое мое решение. Их с отцом распри отдельно, я – отдельно.

– Русак… Сергей Валентинович сказал, что тебе здесь не нравилось.

– Не нравилось, но не в том смысле, в котором он это понял. Мне было тяжело перестроиться на другую страну, других людей, другой образ жизни. Все поменялось слишком резко для меня, даже говорить на русском было сложно на постоянной основе, я отвык.

– И теперь ты хочешь остаться?

– Конечно.

– Если из-за нас, то… это неправильно, Руслан.

– Не из-за нас, – уверенно ответил он. – Может, немного из-за тебя. Ты вроде как заразила меня любовью к тому, что делаешь, стремлением это делать. Может, отчасти я оказался здесь из-за бабушки и ее речей о преемственности поколений, но только рядом с тобой понял, что и правда хочу летать. Или чтобы мы летали вместе.

– Никто не летает парочками, это заблуждение.

– Знаю. Но мы бы могли ждать друг друга из командировок, жаловаться на ночные рейсы и шумные гостиницы. Я буду привозить икру с Камчатки, а ты сыр из Испании. Я – финики из Дубая, а ты – омуля из Иркутска.

– Какие у тебя… специфические знания.

– Дедушка до сих пор летает, и все его истории только о том, что и откуда он привез. Учитывая повторяемость его командировок, я годами слушаю про омулей и финики. И даже смог найти в этом романтику, но тоже только из-за тебя.

Юля отвернулась к окну из-за всех этих невозможных чувств к Руслану.

– Мне нравится такое будущее, – прошептала она. – Но для этого… надо, чтобы меня не отчислили. И я до сих пор не понимаю, как ты убедишь в этом отца. Он выглядел серьезным в своих угрозах.

– Разве мой рассказ о себе не выявил наличие могущественного союзника? Ты понравишься бабушке, она от счастья с ума сойдет, узнав, что ты будущий пилот. У отца есть власть, но бабушка… противник иного уровня. Как только она узнает, что меня хотят отправить к матери, выйдет на тропу войны.

– Прямо-таки войны? Не слишком ли это?

– Нет, она боевая женщина. Тебе понравится. – Он потянулся к ней и осторожно заправил за ухо прядь волос. За окном садилось апрельское солнце, и в его лучах Руслан был особенно красивым, просто до безумия!

Он легко поцеловал ее в нос, потом спустился к губам. Юля закрыла глаза, ожидая продолжения, но едва Руслан дотронулся до ее губ, как за его спиной раздался сиплый голос:

– Да вы издеваетесь?! Прямо в моей палате?! Ну нафиг, я в кому хочу…

Глава 41

Первым делом гений

Проснувшийся Виток оказался капризным и быстро просек, что печальным положением можно воспользоваться. В результате Руслан и Юля сначала сгоняли в магазин за пирожными, потом притащили кофе, но даже этим дело не ограничилось, и Руслан отправился в общагу за вещами приятеля.

– Ну и наглый же ты, – не выдержала Юля.

Она осталась в санчасти, чтобы Виток не скучал: пила с ним кофе, ела пирожные.

А Руслан не только в общагу пошел, но еще и бабушке звонить. Он не сказал прямо, но это подразумевалось, поэтому к Юле вернулось волнение: как все будет? Неужели и правда ситуация разрешится в ее пользу? Вот так просто? Интересно, если бы она сразу пожаловалась на физрука, все решилось бы так же легко? В этом у нее были сомнения, но… назад уже не отмотать.

С другой стороны, заведующему физкультурной кафедрой Тимуру Рустамовичу ничего не стоило поменять группы и придушить конфликт в зародыше, вопрос только в его желании. Захотел бы он? Тома утверждала, что захотел бы обязательно, но она на всю спортивную кафедру смотрела сквозь розовые очки – ее-то там обожали и чуть ли не на руках носили как главную спортсменку университета.

– Почему бы мне не побыть наглым? – Виток дерзко разулыбался. – Вы тут такие виноватые вокруг меня скачете, грех не воспользоваться. Хотя по секрету могу сказать: вы не виноваты. Оба. Я вообще-то сам в драку полез, сам получил, причем даже не от Руслана.

– Он волнуется, потому что твой друг.

– А ты, выходит, за компанию?

– А я, потому что драка из-за меня случилась.

– И что? Я-то в нее уж точно не из-за тебя полез. Вот еще!

– Рада знать, держи и дальше в курсе, – хмыкнула Юля, отвлеклась от созерцания снующих под окнами курсантов и посмотрела на больного: – Я тебе не нравлюсь? Сложилось такое впечатление.

– Неверное впечатление, ты вообще-то прикольная.

– Тогда боюсь представить, как ты общаешься с теми, кто тебе не симпатичен.

– Я с ними не общаюсь, – с недоумением выдал он. – Где логика вообще?

– Молчишь, если к тебе обращается кто-то малоприятный? – Разговор с Витком ее неожиданно увлек. – А если это преподаватель или начальник курса, например? Им-то необходимо иногда отвечать.

Виток подумал и сказал:

– Они пока не сделали ничего, чтобы мне не понравиться.

– А если сделают?

– Буду игнорировать, не вижу проблемы.

Чужая стратегия вызывала вопросы, но в таких случаях лучше не вдаваться в детали и оставить интригу.

– Как ты игнорировала Руслана, – продолжил Виток. – Он так-то на тебя запал еще осенью, глаз отвести не мог. Мы подходили к тебе и подружкам твоим, когда вы сидели возле футбольного поля с мороженым. Вы посмотрели на нас, как на дебилов-первокурсников, и промолчали.

– Не было такого! – возмутилась Юля.

– Еще как было! Я потом ему говорил, что девчонки – токсичное зло, только и умеют уничижительно глядеть. А он уперся рогом и все повторял, что ты не такая, а особенная и целеустремленная… На других не смотрел, хотя я предлагал клин клином. Потом, видимо, он смог придумать, как тебя зацепить.

Еще как смог – в любви признался.

Может, она тогда и приняла его за обезумевшего первокурсника, но определенно сразу запомнила. В отличие от случая со знакомством рядом с футбольным полем, которое стерлось из памяти. То есть, с девчонками она там точно была, тем более осенью – поесть мороженое в теплую погоду в тени елочек у них что-то вроде традиции. Но чтобы к ним подходил Руслан? Вряд ли Виток все выдумал, а значит, Юля и правда не обратила на него внимание. Даже не отметила, какой он красавчик. Возможно, это сигнал: ей необходим поход к окулисту.

– Не все девчонки зло, – назидательно сказала Юля.

– В обратном ты меня не переубедишь, – замотал головой Виток.

– Разве ты не сказал, что я прикольная?

– Зло может быть прикольным, не вижу противоречий.

– Я уже жалею, что дала тебе Олин номер. Кстати, зачем тебе ее номер?

– Для доказательной базы.

– Я скажу ей, чтобы она тебе не отвечала, потому что зло – это ты, – окончательно уверилась Юля. Но, как ни странно, жалость к пострадавшему Витку не пропала. Возможно, из-за его вида худосочного подростка. Но чутье подсказывало, что девчонкам с этим странным парнем придется туго.

– А я больше не буду помогать тебе с аэродинамикой.

– Даже если Руслан попросит?

Вместо ответа Виток шумно выдохнул и обиженно сложил руки на груди. Видимо, это означало, что странные парни друзей не бросают и их просьбам потакают, даже если просьба заключается в помощи чистому, но прикольному злу.

– Дай угадаю: теперь я еще и манипулятор? – развеселилась Ветрова. – Не волнуйся, я не стану давить на тебя через Руслана. И вообще, тогда была разовая акция, в дальнейшем я собираюсь справляться с аэродинамикой самостоятельно. Моя эпопея с пересдачами почти завершилась, поэтому… Боже, я, наверное, с ума сойду от количества свободного времени!

Виток подумал немного и выдал:

– Просто поступи на заочку.

– Что?

– Заочное дополнительное образование, можно выбрать что-нибудь наземное, насколько я знаю, как раз после второго курса. И у тебя не будет свободного времени вообще. Проблема решена, не благодари.

Юля засмеялась от абсурдности данного предложения и смеялась до тех пор, пока от Руслана не пришло сообщение: он просил его не ждать и сказал, что вещи приятелю занесет позже. Сейчас у него образовалось важное дело.

После этого сообщения ее смех сошел на нет, а в душу вернулась тревога, изгнанная ранее все тем же Русланом. Не надо быть гением, чтобы понять, какое дело у него так экстренно возникло, и куда он столь торопливо направился. И сколько бы Юля ни убеждала себя, что нет причины для паники – это же Руслан! – ледяные щупальца волнения все равно опутывали и утягивали в бездну сомнений.

На кону ее будущее.

Если Русак пойдет на принцип и подпишет приказ об отчислении… все будет плохо.

Глава 42

Первым делом ностальгия

Повторить эпопею с экологом, ключом и водворением в квартиру Руслана не получилось: во-первых, в этот раз Юля не была на взводе, чтобы бегать по территории с безумным видом и приставать к людям; во-вторых, вряд ли у эколога есть в запасе еще парочка ключей.

Поэтому она отправилась в общагу готовиться к тренажерам. Пожалуй, это лучшее, что она могла сделать в данной ситуации, хотя все стандартные процедуры у нее уже от зубов отскакивали и учить там было нечего.

– Приходи к нам, – предложила Тома, позвонив после короткой переписки. – У нас суперкомпьютер с джойстиком, во время полетов Эдик постоянно играл в симулятор. Сейчас вон тоже летает, но на Боинге уже, готовится. Многие же так делают, потом в реальных условиях летать проще. Это почти настоящий тренажер.

– Многие, у кого есть суперкомпьютер, – напомнила Юля. – Я по увеличенной распечатке из методички готовилась, мой старенький ноутбук не способен потянуть «Flight Simulator». Он даже от видео перегревается, а от фотореалистичной программы наверняка взорвется.

– Так надо было к нам! Хоть каждый день! Эдик бы с тобой с удовольствием полетал. Он вечно меня донимает, но мне не интересно слушать про особенности захода на посадку в условиях сдвига ветра, а уж когда он на формулы расчета переходит… Кто бы мог подумать, что полеты это так нудно!

– Кто бы мог подумать, что Исаев способен на занудство?

– Ха! Ты его плохо знаешь, – хмыкнула Тома. – Это он с друзьями весь такой простенький и милый, а дома как упрется в свой тренажер и расчеты, так все – тушите свет! А ты приходи обязательно. Я и так чувствую себя виноватой, потому что не догадалась позвать тебя раньше.

– Узнаю Стоянову, вечно ты винишь себя за всякую ерунду.

– Ничего не ерунду, – обиженно засопела Тома. – Ты в последнее время так занята, что я даже не знаю, как к тебе подступиться, чтобы не превратиться в назойливую подружку. Еще и ситуация с Серегой эта дурацкая… прости за нее, хорошо? Его сейчас с нами нет, честное слово!

– Вот ты вспомнила! Да и вообще… у нас вроде как мир.

– У вас всегда был мир, просто странный.

– Это да. Но недавно мы встретились, и он вел себя… как раньше. Помнишь лето нашего знакомства? Мы тогда играли в волейбол всей общагой, встречали закаты…

– Мыли самолеты[13], – подсказала Тома.

– Даже не напоминай про этот беспредел.

– Почему? Было весело! Но на втором курсе еще лучше: помнишь, как мы разыгрывали авиакатастрофу и должны были всем оказать помощь? В результате в «выжившие» были записаны только те, кто изначально не пострадал – вот такие мы медики.

Юля невольно засмеялась, вспомнив то лето. Тоже на аэродроме, как и любая другая практика. В закутке возле развалившегося самолета они сначала выживали в экстремальных условиях, строя укрытия, что было весело, а потом перешли к медицине, что оказалось еще веселее.

Особенно случай с Олежкой Рыжиковым, которому накладывали шину на ногу из подручных средств и наложили так тщательно, что Рыжикову понадобилась настоящая медицинская помощь. Или как Никита привязал своего пациента к самолету, забыв, что тот по сценарию «горел», катастрофа же. И еще миллион похожих в своей нелепости случаев, в дымке ностальгии они казались особенно забавными.

– Если посмотреть со стороны, моя нынешняя учеба и вполовину не так весела и занимательна.

– Это потому что в безопасниках проще. Безопаснее. А ты выбрала сложный путь, потому что такая крутая. А если хочешь услышать больше комплиментов, приходи уже к нам, Ветрова! Сколько можно тебя уговаривать, в самом деле? Давай-давай, десять минут пути, и ты уже летишь на тренажере под руководством опытного наставника.

– Это ты про Эдика? – вздохнула Юля, но пообещала прийти.

Собиралась она нарочито медленно, надеясь, что Руслан объявится, но он пропал с концами. Русак его там съел, что ли? Не выдержав, она написала парню сообщение и получила очень… не очень ответ.

Р: мы в аэропорту, бабушку из Москвы встречаем. Боже мой, что?!

Она перечитала сообщение несколько раз, мысленно подсчитывая, сколько прошло времени. Выходило, что бабушка Руслана вылетела из Москвы практически со скоростью света. Собиралась так точно с ней. Потому что долететь куда-то и правда можно быстро, а вот пройти все досмотры, добраться до аэропорта, тем более в Москве, целая процедура. Юля вспомнила, как ее бабушка собиралась по полдня в соседний магазин, и поразилась настолько сильным отличием двух женщин.

Ну и страшно опять стало. Целая эпопея развернулась, блин…

Причины медлить не осталось, тем более в одиночестве Юля и правда вся теперь изведется, поэтому она пошла ва-банк и заглянула к Марине, которая жила двумя этажами выше. Марина оказалась в общаге – читала книгу с видом строжайшей библиотекарши. На оранжевой обложке красовалось имя Алана Пиза – эту часть обучения безопасников Юля упустила, хотя «профайлинг» звучал интересно.

– Давай к Томе? – предложила Ветрова.

– Она мне уже написала, я хотела дочитать главу. Посидишь минут пятнадцать?

– Без главы совсем никак?

– Надо закончить, – отрезала Марина в особой манере, которая другим могла показаться грубостью, но тех, кто Белову знал, она умиляла. Потому что Марина вовсе не грубила, а недоумевала, как Юля вообще сподобилась на столь странный вопрос?

Бывают люди усредненные, со своими особыми чертами, но обычные, читаемые и понятные. Юля к таким относила себя, Тому с ее парнем, того же Серегу. Да вообще почти всех знакомых. Но встречались и исключения. Им точно была Марина Белова. Юля всегда это знала. Ну и теперь Руслан, которого точно усредненным не назвать.

Спустя обещанные пятнадцать минут Марина закрыла книгу и направилась к шкафу. На сборы ей понадобилось меньше минуты – в армии она бы стала звездой. По дороге Юлька расспрашивала подругу про профайлинг и предлагала разглядеть ложь на своем лице. Марина смеялась и отвечала, что в жизни все работает не так.

– И вообще, я только начала изучать тему. Но уже подумываю писать диплом у нашего психолога. Не хочу про аэропортовый шум или охрану периметра, эти темы не для меня.

– Диплом! Белова, ты говоришь со второкурсницей специалитета, которой еще три с лишним года учиться. Я и слова-то такого знать не должна. Диплом! Фу, не произноси его.

– Осталась бы с нами, пришлось бы выучить.

– Нет, пожалуй, это не то, чего мне хотелось.

– Неужели с нами было так плохо? – удивилась Марина, набирая код от домофона. До Томы с Эдиком никогда по-человечески не дозвониться, поэтому код был выдан всем друзьям, чтобы не стояли под дверью.

Ответ Юля сформулировала только в лифте:

– Знаешь, мы с Томой как раз болтали об этом по телефону и пришли к выводу, что в безопасниках было точно веселее. Еще я была с вами и все такое… Посещать пары и практику с любимыми подругами совсем не то, что происходит со мной сейчас. Это было… тепло и приятно. Сейчас мне холодно, сложно и на пути постоянно возникают трудности, которые надо преодолевать. Преодолеешь одну, а за поворотом еще пяток поджидают, и так постоянно. Но я ни о чем не жалею. Вы по-прежнему со мной, а я там, где хочу быть. И неважно, если за поворотом ждет еще тысяча препятствий, они всего-то приближают к цели.

Глава 43

Первым делом бабуля

– Федор Семенович, здравствуйте. Вы не против моего присутствия? – Голос звучал глухо, принадлежал женщине. Юля не заинтересовалась посетительницей, была сосредоточена на процедуре запуска.

Теперь ее напарником по тренажерам стал Булат, а они всегда неплохо ладили.

Во-первых, он казался намного старше и серьезнее остальных одногруппников, во-вторых, с самого начала относился к ней с уважением и поддерживал после перевода в пилоты. Булат был спортсменом и дружил с Томой, и как бы через подругу уважал и Юлю тоже. На первый взгляд схема сложная, но у местных атлетов своя атмосфера, там все друг за друга горой.

– Что вы, Зинаида Викторовна! – благостно залепетал Иванько. – Вот это сюрприз! Проходите, у нас тут тренажерная сессия в самом разгаре – уже запускаемся.

– С удовольствием посмотрю, – ответила женщина.

Сидя в кабине ее было не разглядеть, но Юля и Булат переглянулись. Уж очень их поразило восторженное бормотание Иванько. Этот мужчина никогда не лепетал, он насмехался, орал и отчитывал, а стало быть, в тренажерный комплекс пожаловала большая шишка. Вот только Юля не смогла придумать ни одной подходящей кандидатуры, все ректорско-проректорские должности заняты мужчинами, равно как и деканаты. На ум приходила лишь экологичка – начальница кафедры, – но с чего бы Иванько перед ней распыляться? В общем, личность таинственной посетительницы осталась загадкой.

– Курсант Ветрова, запускаемся, – скомандовал Иванько.

– 04-301, информация дельта, разрешите запуск.

– 04-301, запуск разрешаю.

– Запуск разрешен, 04-301.

Она махнула рукой в открытое окно, оповещая несуществующий персонал о запуске, после разрешения от инструктора провела брифинг с Булатом, вместе они выполнили проверку оборудования перед взлетом. В отличие от первого раза, теперь это давалось легко, почти на автомате.

– 04-301, готовы к рулению.

– 04-301, рулите прямо по перрону, налево по магистральной, вправо РД-альфа, – вместо диспетчера скомандовал Иванько.

– Руление разрешили, прямо по перрону, налево по магистральной, вправо РД-альфа, 04-301, – подтвердила Юля и сняла самолет со стояночного тормоза. Затем увеличила обороты двигателя, и борт тронулся. Она вырулила на взлетку, увеличила тягу до взлетного режима, самолет начал разбег. На скорости отрыва она потянула на себя ручку управления. Лайнер поднялся в воздух в штатном режиме.

Они с Булатом уже не считались новичками, которых требовалось знакомить с оборудованием, и их «полет» был поделен на две части, как и в реальности. Сначала взлетает и садится один, потом другой. И сегодня оба должны были пройти через процедуру отказа двигателя.

У Юли он отказал почти сразу.

Она перевела самолет на снижение для сохранения скорости.

Полет не был реальным, вместо опасности – пытливый взгляд Иванько, который точно добавлял в происходящее огня. Двигатель в ее случае не горел, она сразу начала искать подходящую для посадки площадку. Увидев такую, взяла на нее курс и попробовала перезапустить двигатель, но не получилось. Тогда она спланировала – о, чудо! – так, что самолет не загорелся.

Булат повторил предыдущую симуляцию, только двигатель у него загорелся. Он оценил местоположение самолета и запас высоты – аэродром был близко. Двигатель горел, но работал, можно было долететь. Булат выполнил разворот на посадочный курс и, держась выше нормальной траектории, выключил горящий двигатель и перекрыл подачу топлива. Сесть он смог, но Иванько торжественно оповестил, что это незачет, ведь они забыли связаться с диспетчером.

– В таких случаях не стоит забывать о «звонке другу», – сообщил инструктор с улыбкой и отпустил их.

Булат выпрыгнул из кабины первым и помог выбраться Юльке.

Тут-то она и почувствовала на себе пристальный взгляд, от которого волосы на затылке зашевелились. Нужды оборачиваться не было, она и так знала, кто на нее смотрит – таинственная посетительница. Взгляд Иванько таких эмоций не вызывал.

Юля спокойно собрала вещи, подошла к Федору Семеновичу и забрала у него журнал. И только в этот момент позволила себе взглянуть на гостью. Она выглядела… величественно. Высокая, для женщины даже запредельно, еще и на каблуках. В белом брючном костюме и бежевом тренче, что сразу выдавало в ней приезжую – не ходят здесь так в апреле месяце: светлые брюки будут до колен измазаны уже после двух минут ходьбы. Образ дополнялся остриженными в каре седыми волосами и взглядом пронзительно-голубых глаз, настолько ярких, что казалось, женщина носила линзы.

Но нет, не носила.

Юля уже видела в точности такие же глаза. У Руслана.

Вот и новый виток знакомства с его родственниками… Надо полагать, бабушка собственной персоной. Та самая, которая должна поставить на место ректора Русакова, а значит, еще более опасная. С таким взглядом она и выглядела опасной… Юля почувствовала себя мелкой, нескладной и косноязычной, потому что рядом с такими особами всегда себя так чувствуешь.

– Федор Семенович, у нас есть несколько минут на один небольшой полет? – разглядев Юлю, бабушка Руслана (хотя язык не поворачивался назвать эту женщину бабушкой) обратилась к Иванько.

– Конечно, проходите.

– Курсант Ветрова, верно? Не составите мне компанию? – Вопрос застал Юлю у спасительного выхода. Она решила, что это слуховая галлюцинация, точнее, на это понадеялась. Но нет, конечно же, нет!

Иванько жестом указал Юле на тренажер, мол, полезай без вопросов. Юля понятия не имела, почему он так выслуживается перед этой женщиной, как и сам Иванько понятия не имел, что здесь происходит. Что это не просто полет, а своеобразное знакомство.

Юля вернулась на свое место и вежливо спросила:

– Вы тоже пилот?

– Нет, дорогая, – ответила женщина, ловко настраивая педали под свой рост. – Но я мечтала об этом всю жизнь. Просто не всем это дано, слишком многое должно совпасть: время, момент, удача, воля случая… в моем случае все было против.

Подумав, Юля согласилась.

В ее жизни все совпало, словно части сложного пазла, начиная с мечты сбежать из Магадана и короткого разговора с одноклассником, когда тот рассказал об авиационном университете. Вместе с одноклассником они прошли медкомиссию, и Юля оказалась здесь. Затем лето, встреча с Серегой и первый полет на самолете с ним же. И понимание – она хочет так же. Упорства с ее стороны было много, этого не отнять, но и совпадений накопилось предостаточно.

Вместе с Зинаидой Викторовной – так представилась бабушка Руслана – они взлетели и сели после короткого полета по кругу. Юля лишь изредка подсказывала, а Иванько сидел рядом и улыбался. Эти двое явно были хорошо знакомы. В очередной раз можно отметить, как тесен авиационный мир.

– Прогуляемся? – предложила Зинаида Викторовна, когда они покинули кабину.

– У меня занятие, – неловко ответил Иванько.

Женщина рассмеялась:

– Федор, я предлагала не вам. Честно говоря, я пришла сюда, чтобы посмотреть на Юлю. Руслан мне это строго запретил, но он расписал вас так, что я решила – он вас выдумал. Влюбленные мальчишки состоят из фантазий.

Юля удивленно моргнула, не зная, как воспринимать ее благодушность. Или ее после тренажерного полета так до доброты развезло? В таком случае, Юля предпочла бы поговорить с ней в кабине, но вряд ли Иванько обрадуется срыву занятий.

– У меня сейчас перерыв сорок минут, – сказала Юля. – Потом начнется пара. Можем… можем пообедать вместе.

– Отлично. Бесплатная столовая все такая же ужасная? Сходим туда.

Глава 44

Первым делом знакомство

Обычно сюда не пускали кого попало, но бабушку Руслана, конечно, пустили. На входе в столовую дежурил начальник курса спасателей и, увидев Зинаиду Викторовну, он разулыбался так, что Юле стало не по себе. Он же сопроводил их в начало курсантской очереди, чтобы не пришлось стоять в толпе, и минут через пять Юля сидела напротив бабушки Руслана и смотрела, как та ковыряет ложкой суп – нечто среднее между солянкой и рассольником. Выглядело все это почти так же дико, как если бы напротив восседала Мадонна.

– Руслан уже спешит сюда? – спросила Зинаида Викторовна.

– Не знаю, – ответила Юля.

– Ты ему не сообщила?

– Нет.

– Вот как? И почему?

Юля пожала плечами:

– Вы же не зря узнали мое расписание и пришли на тренажер. И я не та девушка, которую надо постоянно от кого-то защищать, – сказав это, она мысленно вздохнула, припомнив, что в последние дни ее парень только этим и занят. Но должно же это когда-нибудь закончиться?

– Похвально. – Зинаида Викторовна отведала суп с непроницаемым видом, хотя эта полусолянка даже среди голодных курсантов не слишком почиталась – от нее потом форма неделю воняла, словно ее в этом супе прополоскали.

Промокнув губы салфеткой, женщина попросила:

– Расскажи о себе, Юля Ветрова.

– Что вас интересует?

– Все.

– По-вашему, нормально вот так кого-то допрашивать?

– Это у тебя магаданские манеры просятся на свет?

– Это у меня нервы, – Юля вздохнула, мысленно приказывая себе успокоиться и ничего не испортить. С другой стороны, лебезить тоже не хотелось. Интуитивно ощущалось, что Зинаиде Викторовне это не понравится. Рассказать о себе можно, тем более, Юля не видела причин стесняться происхождения или прошлого в принципе. Она не мотала срок и не натворила ужасных дел, в ее биографии вообще ничего примечательного не было.

Быстро поменяв суп на гречку, она заговорила:

– Про Магадан вы знаете. Уехала оттуда в восемнадцать, когда поступила. Мать и отчим остались там. Была еще бабушка, это она… дала денег на билет и помогала, когда я только приехала. У меня не было стипендии, работы… Постепенно все наладилось настолько, насколько это возможно. Потом я заразилась мечтой с переводом на пилота, бабушка меня поддержала и в этом, но сам перевод не застала. В последний раз я видела ее в восемнадцать лет, когда уехала из родного города. С тех пор я сама по себе.

– А как же мать с отчимом?

– Мать не работает, отчим – инженер на заводе.

– Ты с ними в плохих отношениях?

– Не в хороших.

– Почему?

– Не сложилось.

– Даже с матерью? – удивилась женщина, но суть уловила: – А, из-за отчима.

Юля пожалела, что вообще упомянула о его существовании.

Ненавидела она этого человека, всей душой презирала! И из памяти хотела навечно стереть, а не обсуждать жизнь с ним, и уж тем более с посторонней. Но она все еще бабушка Руслана, а значит, портить с ней отношения не стоит.

– Причин много, – уклончиво ответила она. – В том числе мой перевод. Попасть на свой курс не получилось, я сейчас должна быть на третьем, но вернулась на второй. Плюс специалитет, и вот уже два лишних года обучения.

– Ты разве не на бюджете?

– На бюджете.

– Но родители все равно недовольны?

– Да, так и есть.

– И тебя это не остановило.

– По-вашему, я должна была остаться на месте, чтобы угодить отчиму и маме?

– По-моему, ты все сделала правильно, – женщина мягко улыбнулась, глядя на Юлю пронзительно-голубыми глазами. Даже в столовой с не самым лучшим освещением цвет казался ярким.

У Юли пиликнул телефон: Руслан спрашивал, на обеде ли она. Сам он шел от второго корпуса, значит, через несколько минут будет здесь. Сейчас весна, сдавать верхнюю одежду в гардероб или толкаться, чтобы ее забрать, не надо.

– Руслан скоро придет, – сообщила Юля. – Если не хотите, чтобы…

– Пусть приходит, я выяснила все, что требовалось.

– Не очень-то много вопросов вы задали.

– А много и не надо.

До прихода Руслана они почти не разговаривали.

Зинаида Викторовна все смотрела на Юлю, серьезно так, по-руслановски. Теперь понятно, на кого он так сильно похож – на бабушку! Даже ростом и фигурой, породистым чуть вытянутым лицом. Ректор Русаков больше походил на колобка, в нем отсутствовала семейная статность, и лишь умение взглянуть так, что мороз шел по коже, выдавало в нем родство с Зинаидой Викторовной Русаковой.

– Бабушка! – Рядом с их столом вскоре возник Руслан. Сегодня он был не только в форме, но и в фуражке, которая сделала его еще выше. – Я же сказал, чтобы ты к ней не лезла. Она вообще тут ни при чем.

– Ой, ну ладно тебе, милый, я же ее не съела.

У Юли увиденная сцена не укладывалась в голове.

Во-первых, Руслан не ассоциировался с «милым», во-вторых, Зинаида Викторовна не выглядела женщиной, умеющей улыбаться глазами – а именно это она сделала, увидев внука. Ну и сразу стало понятно, что отношения у них теплые, это всегда видно.

Юля живо представила обратную сцену, где Руслан знакомился бы с ее родными. Волна презрения от отчима, сдобренная остроумными в его скудоумном понимании шутками, и мать, наблюдающая за происходящим безмолвной тенью.

– Не съела? – Руслан окинул Юлю быстрым взглядом, словно и впрямь искал следы укусов.

– Все хорошо, – улыбнулась она. – Мы столкнулись случайно.

– Так уж случайно?

– Абсолютно, – подтвердила Зинаида Викторовна. – Я зашла к бывшему ученику – он инструктор, а там Юля твоя летает.

– А на ней, конечно, написано, кто она такая.

– Пилот, девушка, второй курс – не такая большая выборка.

Руслан в совпадение не поверил, но спорить не стал.

Вместо этого сменил тему:

– Зачем ты пришла в столовую? Ты же теперь пропахнешь этими щами!

– Это рассольник, милый.

– Нет, это солянка, – сказала Юля.

Они неловко переглянулись и вместе рассмеялись.

Юля наконец смогла расслабиться. Кажется, знакомство с бабушкой прошло не так плохо. От нее не веяло теплом, она даже на бабушку-то не походила совсем, но все же… она смеялась, улыбалась. Не выказала пренебрежения или недовольства, не обозвала Магадан дырой, и по виду любит и считается с Русланом, как он и говорил. Это добавляло веры в хороший исход.

Глава 45

Первым делом Филя

Руслан держал Юлю за руку, ведя по перелеску, что скрывал загородный поселок от любопытных глаз. Хотя скрывал его не только перелесок, но еще и двухметровый забор с воротами и охраной, но это уже другая история. Полгода назад Юля даже не собиралась представлять, где там живет ректор, это ее не интересовало, а теперь она шла к нему в гости на семейные майские праздники, что бы это ни значило. Но вряд ли они вместе будут сажать картошку.

Перелесок быстро закончился, открывая вид на ряд двух-трехэтажных домиков. Все были разными, но отстроенными в похожем стиле, между соседями отсутствовали заборы. Выглядело симпатично, как на картинке. Юле еще не приходилось бывать в таких красивых местах.

– Что думаешь? – спросил Руслан.

– Красиво.

– Я спрашивал не о твоих впечатлениях об окружении, а о мыслях в целом. Ты всю дорогу напряженно молчала.

Это правда. Пока они ехали в такси, она не вымолвила ни слова, лишь смотрела, как мимо проносились загородные виды и другие машины. И пусть она знала, что эпопея с ее отчислением вроде как закончилась, не начавшись, чему поспособствовала вовремя прилетевшая Зинаида Викторовна, осадочек-то остался. Да и ее отношения с Русаковым лучше не стали – он же ее недолюбливал и никогда этого не скрывал! Она была для него занозой, что вечно доставляет неудобства.

При таком раскладе лучший вариант – контактировать друг с другом как можно меньше, благо Юля разрешила большую часть своих проблем и подошла к будущей сессии без долгов за предыдущую. Но ректор был и останется отцом ее парня и скрываться от него до конца учебы не получится, если уж у них с Русланом все серьезно.

А все казалось серьезнее некуда.

Несколько последних ночей она провела у него, а сегодня утром Руслан предложил забить на общагу и жить с ним. Между прочим, даже Тома, влюбленная в своего шалопая-Эдика без памяти, выжидала год, и то Юля говорила ей, что она торопится, не стоит бежать к парню так быстро. А сама-то, сама в итоге едва не померла от счастья, представляя, как хорошо будет просыпаться с Русланом каждое утро и собираться вместе на пары, попивая кофе и упоительно целуясь.

Но она все же нашла в себе силы отказаться и не спешить.

Для начала как минимум сдать летнюю сессию.

Потому что парень у нее самый горячий и классный, но самолеты… делят с ним первое место. Их с пьедестала не скинуть. Они тоже ее любовь. И Юля никогда не задвинет их на второй план.

– Просто боюсь, что все в итоге пройдет ужасно.

– Не пройдет, – ответил Руслан с присущей ему железобетонной уверенностью, которая порой – чего душой кривить – была далеко не подарком.

– А если пройдет?

В этот раз вместо ответа он притянул ее к себе и поцеловал так, что и идти-то уже никуда не хотелось. Хотелось вернуться и провести весь день вдвоем. И к черту хорошую погоду, майское солнышко и запахи цветущих деревьев. Поцелуи Руслана постепенно превратились в оружие, которое он так умело (и с удовольствием!) использовал против нее.

– Мы отлично проведем время, вот увидишь, – пообещал он.

Вскоре они свернули с основной дороги на зеленый газон. Права была Юля, полей для высаживания картошки не предвиделось. Сергей Валентинович нашелся на заднем дворе возле гриля, который больше походил на ресторанный, чем на домашний. Их приближения отец Руслана не заметил – сосредоточенно готовил, весело напевая себе под нос, и лишь когда они подошли близко, он вздрогнул от неожиданности и за молчал.

– О, дети! А вы вовремя! – улыбнулся он вполне искренне. – У меня все готово. Руслан, беги в дом за бабушкой и вино к мясу захвати из холодильника. А! И выпусти Фильку, я его в доме запер, чтобы он гриль не уничтожил.

Руслан ободряюще улыбнулся и ушел, оставив Юлю с ректором.

Просто кошмар наяву.

– Я… принесу тарелки, – нашлась она. Ей было слишком неловко наедине с Русаком, но он остановил ее:

– Тарелки все уже в беседке, Ветрова.

– Тогда…

– Давайте вы просто перестанете смотреть на меня, как кролик на удава. Никто вас не отчислил в итоге, все нормально. Учитесь себе. У вас с Русланом большая любовь, понял. Хотя еще больше у него любовь с бабушкой, – хмыкнул он. – В общем, вам повезло.

Похоже, это что-то вроде… извинений?

Своеобразных, в стиле Русака, но все же.

– Хотите на пару убиваться ночными полетами в Томск и командировками на Камчатку – милости прошу, – продолжил он. – Но появятся у вас свои дети, Ветрова, и вы меня поймете. Для них всегда хочется лучшего. Не романтичных бредней о небе, а комфортной реальности. А если для этого еще и возможности есть – бери и пользуйся, все уже готово и на блюдечке лежит, то и вовсе… – Он покачал головой и отмахнулся: – В общем, делайте, что хотите.

Примерно так он ей сказал, когда она переводилась: «Делайте, что хотите, Ветрова».

Правда, перед этим прочитал похожую лекцию о том, что ей это не надо, в голове у нее сплошная романтика о полетах, и реальность ее обязательно разочарует. И почему другим всегда виднее?

Она не ответила, не любила натужные благодарности. Может, со временем у них наладится, а может, и нет. Но за то, что он ее не вышвырнул из универа, рассыпаться в восторгах глупо.

Русаков этого, кажется, и не ждал. Он выговорился и отвернулся к грилю.

Юля уже хотела пойти за Русланом в дом, как оттуда выскочило нечто черное, больше и лохматое. Надо полагать, тот самый Филя – гроза гриля. В два прыжка (и это не преувеличение!) Филя преодолел метров двадцать и оказался рядом. Огромная морда выглядела задорной и позитивной, но сам Филя весил как две или три Юли, а может, и еще один Руслан заодно. Завидев незнакомку, Филя остановился, как вкопанный, поглядывая настороженно, но с намеком на восторг. Юля же подобралась, не зная, чего ждать.

– Ветрова, держите. – Сергей Валентинович сунул ей в руки блюдо с мелко порубленным мясом. – Выдавайте ему по маленькому кусочку так, чтобы он выпрашивал еду только у вас, понятно? Он еще щенок, от энтузиазма может стол сначала снести, а потом съесть все, что на нем было… вместе с самим столом. В общем, у вас сегодня важная миссия. Не подведите, курсант.

Блюдо она взяла.

– А Филя… кто?

– Не видно разве? Пес, Ветрова!

– Никогда такой породы не встречала.

– Тибетский мастиф. Не стойте столбом, бога ради! Дайте понюхать ему руку, а потом покажите, что у вас есть. Отвлекайте, пока он не очнулся и не лишил нас обеда…

Филя оказался тем, кем и выглядел – большим восторженным добряком, готовым за угощение продать душу. А еще он был спасителем праздничных выходных и главной звездой, ведь только его Русаковы и обсуждали: как он уничтожил соседские цветы, как облаял мотоциклиста, как катался на спине или как охотился на белку.

С Филей другие темы не поднимались, поэтому выходные запомнились позитивом, собачьим лаем, ярким солнцем и запахами – смесью цветов, зелени и шашлыка. А еще прогулками по перелеску в компании того же Фили, пока Руслан и Юля медленно брели вдоль поселка, пес успевал пробежаться туда-обратно раз по пять.

Все прошло намного, намного лучше, чем можно было представить.

Глава 46

Первым делом хэппи-энд

– Раз, два, три… бежим!

Это безумие, но Юля участвовала в забеге. Всей группой они дождались окончания экзамена по аэродинамике и понеслись наперегонки, отмечая событие. Аэродинамика, один из сложнейших экзаменов этой сессии, в их группе была последней. Остальные отстрелялись раньше и почти отдыхали.

Вывернув из прохладного здания, они промчались мимо стоящего, словно памятник, самолета на большое поле, изумрудное благодаря свежей траве. Здесь часто играли в волейбол или футбол, но после сессий. А сейчас они просто бежали, держа в руках зачетки, а в случае Юли еще и туфли, которые пришлось скинуть по дороге. Погода была жаркой, летней, с серьезно припекающим солнцем, поэтому в кителе на экзамен не пришел никто – все были в белых рубашках.

Где-то в середине поля они повалились на траву, захлебываясь от смеха.

Юля смеялась громче всех, потому что ее сессия была почти двойной, бесконечной и растянутой во времени. Она длилась почти год! Эпопея с переводом, долгами по экзаменам и курсовым. Казалось, во всем этом не будет просвета, но вот же он! Наступило лето и… свобода! Теперь Юля Ветрова не просто курсант взаймы, а будущий пилот без единого вопроса за спиной. С повышенной стипендией, которой так не хватало. Со сплошными пятерками в зачетке, даже по аэродинамике!

В последнее вообще не верилось, ведь в школе Юля ненавидела физику и вообще ее не понимала. Оказалось, понять легко, если захотеть. Если стимулом станет не просто знание, а небо. Полеты. Самолеты. Вот это все. Ради такого можно выучить даже теорию струн, а уж аэродинамику и подавно.

– Ветрова, хватит валяться! – В бок толкнул одногруппник Игорек. – Вставай, будем сохранять момент на память! Самые адские и унылые первые курсы позади, впереди только полеты! Надо отметить…

Слава Егоров достал из рюкзака большой фотоаппарат, Булат вытащил на поле идущего мимо бедолагу и заставил делать снимки. А они бесились всей группой: прыгали на газоне, демонстрировали в камеру зачетки, Женя Щукин исполнил сальто, а после парни и вовсе подхватили Юльку и подкинули в воздух. Больше всего в этот момент она боялась, что, бросив вверх, они про нее забудут, потому что все эти мальчишки ужасно рассеянные. Но обошлось, ее поймали и поставили на землю.

А кадр получился забавный, да и остальные тоже: счастливые улыбки, летящие галстуки… Они все были детьми в этот момент. Юля не представляла, что тот же Булат умеет улыбаться и с удовольствием фотографироваться, обычно он смотрел волком, едва замечал направленную на него камеру. А тут свобода, которую может познать только закрывший сессию курсант, а еще яркое солнце всех заразили этим счастьем.

– Ветрова, а вон и твой первак чешет! – заметил глазастый Игорек. – Это же он, да? Блондинчик… эй, Горский, не хочешь вызвать его на повторную дуэль?

– Я тебя потом вызову, – пообещала Юля и отправилась навстречу Руслану.

Лето было ему к лицу. Он подзагорел и стал просто неприлично красивым, настолько, что Юле вечно хотелось закрыть его собой, чтобы никто не смотрел на ее сокровище. У него сегодня тоже был экзамен – высшая математика, и он тоже был в белой рубашке и погонах. Ох уж эти мужчины в пилотской форме…

С улыбкой он подхватил Юлю на руки и покружил в воздухе. Она вцепилась в его шею, смотрела в голубые глаза и не верила своему счастью. Не верила, что так бывает, что такие парни существуют. Идеальные.

– Улыбочку, парочка! – Вездесущий Игорек подбежал к ним с фотоаппаратом. – Ну же, Ветрова! На обложку воображаемого журнала «Любовь и авиация»!

– Улыбайся, а то он никогда не отстанет, – шепнула Юля Руслану.

– Отлично, отлично! – обрадовался Дюжев, нащелкав кадров, и быстро отвлекся: – О, а это там кто? Аленка Смеликова? Але-е-ена, любовь моя, не спеши так… – И он убежал за неизвестной Аленой.

Юлины одногруппники начали расходиться с поля.

Кто-то отправился в общежитие к девчонкам голосить под окнами, кто-то в столовую, потому что голод мощнее любой девчонки, а кто-то прочь с территории – отмечать закрытую сессию. Ночью будет весело во всем городе, курсанты всегда самые шумные и сплоченные.

Может, Юля это все даже увидит, потому что вечером они тоже собрались в город гулять до рассвета. Вместе с Томой, Мариной, Эдиком и даже Серегой, который в последнее время держал слово и вел себя нормально. Не как бывший, а как старый приятель. Но это, скорее, заслуга Руслана и его способности глянуть так серьезно, что до любого доходило: лучше не выделываться.

Тома и Эдик неделю назад прилетели из Японии, а Юля до сих пор не слышала ни одной их истории – вся была в аэродинамике и других экзаменах. Зная это, ее никто не донимал, но Юля-то понимала, как Томе не терпелось все рассказать. Ну и времени у них осталось мало: скоро Эдик с Серегой отгуляют выпускной и уедут летать по-настоящему, на больших самолетах. Тома с Мариной останутся еще на год, но у них будет много практики, диплом… и почти не останется обычных учебных дней. И они тоже уедут. Поэтому стоит ловить совместные моменты, пока есть такая возможность.

Хотя Юле тоже не терпелось летать.

Не на тренажере, не на учебных самолетах, а на больших. Приходить на рейсы в форме и зваться пилотом. И это все будет. Скоро. Осталось всего-то три года, самое сложное точно позади.

И самолеты первым делом, когда рядом правильный парень, понимающий, как важна чья-то мечта. Готовый иногда отступать и пропускать эту мечту вперед и помогать в ее достижении. А еще лучше, разделяющий ее, единомышленник. Встретить такого почти такое же чудо, как полет.

Эпилог

Весь июнь они летали с областного аэродрома. Для кого-то – настоящее наказание, а Юле нравилось. Взлетать и садиться на грунтовую полосу сначала было непривычно, но позже в этом нашлась определенная романтика. Как и в полетах над бесконечными лесами и полями. Как и в ожидающих свой взлет самолетах. Со стороны казалось, что они стояли в чистом поле, сверкая на солнце белоснежными крыльями.

– Ты как, первой полетишь? – спросил Булат, глядя на Юлю сверху вниз. В летном комбинезоне он выглядел крупнее, чем обычно – просто гора, а не двадцатилетний парень. Тогда как Юлька в своем комбинезоне, наоборот, обмельчала. Может, потому что на складе не было девчачьих размеров, ей выдали что было, и с подвернутыми брюками она смахивала на Гавроша.

С Булатом они отлично слетались и даже подружились, но это неизбежность, когда сначала сидишь вместе в тренажере, а потом в самолете, и так больше двух лет. Соседом невольно проникаешься.

– Первой. Ты не против?

– Не, я все равно еще сонный.

Юля забралась в кабину слева, Булат – справа.

Запросив разрешение, они быстро взлетели. Уже без инструктора, вдвоем. Давно уже вдвоем – четвертый курс, как-никак. И опять сбылось то, что раньше казалось невозможным. Но вот она, Юля Ветрова, летит слева навстречу мечте. Собственными руками управляет самолетом, умеет садиться и взлетать. Вести расчеты, связь… а столько всего казалось невозможным еще недавно.

Булат приоткрыл окно, впустив в кабину свежий воздух.

– Как там Рус? – спросил он.

Дружба с Юлей привела его к приятельству с Русланом – иногда эти двое собирались вместе даже без Юли. В их компанию затесались еще и эколог с Витком, и более разношерстную четверку нарочно было не придумать.

– Сегодня у него первый полет.

– Поэтому и спросил, как он. Готов?

– По-моему, для него это обычный день. Ты же его знаешь.

– Знаю, но… как вспомню, сколько глупостей я сам наворотил поначалу, так вздрогну, – хмыкнул Булат. – Человек-косяк. Удивлен, что Крапивин не выкинул меня из самолета за шкирку прямо налету и не запретил к нему приближаться. Терпеливый инструктор попался.

Внизу проносились поля и сверкали в солнечных лучах реки. Не будь у них с Булатом строгого плана, Юля летала бы вечность, настолько ей все нравилось. Но они заканчивали маршрут, и скоро их ждет посадка на аэродроме. Там они поменяются местами, и пилотировать будет уже Булат, а она полетит рядом.

– Хочешь сегодня к нам? – спросила она. – Выслушаем все его косяки.

– И похохмим над птенцом? Я только за.

– Договорились.

– А печенек своих классных наделаешь?

– Не борзей, а то расскажу, как ты в самоволку «горочку» исполнял.

– Как будто ты не исполняла! – засмеялся Булат.

Юля тоже улыбнулась. Да, было такое. Захватывающее ощущение.

Забегая вперед, похохмить над «птенцом» не удалось. Но Юля это и так знала, такой уж ей парень достался – ни грамма сомнений в себе, максимум собранности и умения все понять с первого раза. Его первый полет прошел идеально.

Возможно, они и в небе были вместе, просто над разными аэродромами.

Сноски

1

Речь об игровой приставке PlayStation.

2

ВЛЭК – врачебно-летная экспертная комиссия.

3

Речь об Опре Уинфри – знаменитой американской телеведущей.

4

Проверка, проводимая перед запуском двигателей.

5

Ребята идут по специальному чек-листу, он строго на английском языке. По сути, они перечисляют приборы и проверяют правильность их положения: тумблер запуска двигателя, переключатель блоков управления двигателем, топливные насосы, посадочные фары + рулежные фары + навигационные огни + стробоскоп, аварийное электропитание.

6

Аварийный радиомаяк, автомат защиты сети, переключатель управления закрылками, обогрев трубок Пито, переключатель перекачки топлива.

7

Коробочка – полет по кругу.

8

Проверка, проводимая перед взлетом.

9

Проверка, проводимая после посадки.

10

Проверка, проводимая после парковки самолета.

11

Пара фраз, используемая пилотами во время выполнения полета. Дословно переводится как:

– Контроль за тобой.

– Контроль за мной.

12

Кэрри – персонаж одноименного романа Стивена Кинга.

13

Девушки вспоминают события первой части.

Content

Лада Шведова
Первым делом самолёты

Глава 1 Первым делом учеба

Глава 2 Первым делом вечеринка

Глава 3 Первым делом бывший

Глава 4 Первым делом первокурсник

Глава 5 Первым делом физкультура

Глава 6 Первым делом последствия

Глава 7 Первым делом чувство вины

Глава 8 Первым делом спонтанность

Глава 9 Первым делом чизкейк

Глава 10 Первым делом экивоки

Глава 11 Первым делом поговорить

Глава 12 Первым делом поцелуй

Глава 13 Первым делом Восьмое марта

Глава 14 Первым делом подруга

Глава 15 Первым делом экстрим

Глава 16 Первым делом падения

Глава 17 Первым делом ректор

Глава 18 Первым делом английский

Глава 19 Первым делом романтика

Глава 20 Первым делом прошлое

Глава 21 Первым делом предложение

Глава 22 Первым делом девичник

Глава 23 Первым делом весна

Глава 24 Первым делом мы

Глава 25 Первым делом ожидание

Глава 26 Первым делом напарник

Глава 27 Первым делом тренажеры

Глава 28 Первым делом порулить

Глава 29 Первым делом столовка

Глава 30 Первым делом напряжение

Глава 31 Первым делом аэродинамика

Глава 32 Первым делом конфликт

Глава 33 Первым делом драка

Глава 34 Первым делом новость

Глава 35 Первым делом печеньки

Глава 36 Первым делом исцеление

Глава 37 Первым делом завтрак

Глава 38 Первым делом родственники

Глава 39 Первым делом инструктор

Глава 40 Первым делом медсанчасть

Глава 41 Первым делом гений

Глава 42 Первым делом ностальгия

Глава 43 Первым делом бабуля

Глава 44 Первым делом знакомство

Глава 45 Первым делом Филя

Глава 46 Первым делом хэппи-энд

Эпилог

Сноски