Дикие Земли

Глава 1

Пологий склон невысокой горы, широкая полоса изломанных ёлок, дирижабль, охваченный пламенем. Огонь разгорается. Лижет смолистые ветки…

Из гондолы прыгают матросы, стюарды. Спасаются. Кто сам. Кому помогают…

Двое морячков спускают на землю товарища. У одного плечо в крови, у второго голова перевязана. Третий совсем плох — без сознания…

Я вдруг понимаю, что сижу у подножья дерева, на которое приземлился, и уже какое-то время за этим всем наблюдаю. Причём наблюдаю сквозь пальцы правой руки. Сгибаю их… Разгибаю… словно впервые увидел.

«Димыч! — взрывается мысль. — Что с ним?»

Вскакиваю с тем, чтобы его разыскать… И остаюсь сидеть, как сидел.

Тело не подчиняется.

* * *

Такое мы уже проходили. Удар в голову, кратковременная потеря сознания, и нас с Мишенькой поменяло местами. Теперь контролировал тело он, а я был всего лишь сгустком сознания.

Стечение обстоятельств не радовало, но и с Димычем надо что-то решать. Посадку он точно пережил. По крайней мере, вылетая в окно, я слышал его непечатное восклицание. Но среди спасающихся людей приятеля не обнаружилось, так что стоило предполагать самые нехорошие варианты. Оступился-ударился, ногой где-то застрял, дыма до беспамятства наглотался… Накручиваю себя, конечно, но мало ли.

«Мелкий, ёкарный ты бабай, поднимайся! — прикрикнул я. — Надо найти Менделеева!»

— Вам надо, вы и ищите, — мстительно прошипел Мишенька, после чего с угрозой добавил: — И на вашем месте, я бы о своей судьбе беспокоился. Знаете, что я сделаю в первую очередь и с преогромнейшим удовольствием?

Догадаться несложно, но я промолчал. Ждал, когда засранец сам выговорится.

— Найду священника! — Мишенька уже не шипел, его голос звенел торжеством. — И он избавит меня от вашего присутствия. Навсегда. Слышите? Навсегда!

«Ну-ну, найдёт он, — поддел его я. — Ты выживи здесь для начала. Потом до людей доберись…»

— И выживу, и доберусь, — перебил меня Мишенька, пренебрежительно фыркнув. — Мне даже делать ничего не придётся. «Романоff АэростаТS» уже наверняка снарядили спасательную миссию. Нужно просто дождаться.

А вот здесь меня мелкий уел. Императорская семья ради одной только репутации обязана отреагировать. К тому же им как минимум надо разобраться в причинах и определить виноватого. Показать заботу о пассажирах. Иначе люди просто перестанут летать. Не говоря уже об исках, которые могут вчинить родовитые родственники погибших или пропавших.

«Ну хорошо, избавился ты от меня. Дальше-то, что делать будешь? — спросил я. — Мы в Диких Землях, забыл?».

— А вот это уже не ваше собачье дело. Со своей жизнью я как-нибудь сам разберусь, — грубо огрызнулся Мишенька, но не утерпел, добавил с ноткой самодовольства: — Да хоть вашим же планом воспользуюсь. Чем не вариант?

«Хочешь к вольным охотникам, что ли, примкнуть? — с усмешкой уточнил я. — Больно им нужен такой мямля и неженка».

— Но боевой маг, очень даже! — с горячностью возразил он.

Ах, вот где собака порылась. А я-то думал, откуда в прежнем капризном мажоре и нытике столько уверенности? Теперь всё встало на свои места. Боевой маг, конечно же, сильно сказано, но мелкий, похоже, недаром тренировался. Как минимум восстановил магические каналы…

В затылок вонзился «Укол чужого внимания», между лопаток разлилось жжение «Чувства опасности». За спиной треснула ветка, под чьей-то ногой мягко хрустнула лежалая хвоя, над ухом прошелестел простуженный голос:

— С кем ты это тута гутаришь, хлопчик?

Я вскочил, обернулся… Твою мать, никак не привыкну. Конечно же, вскочил и обернулся не я. Мишенька.

— Да так, вслух размышляю, — машинально ответил он, рассматривая незнакомца.

Худощавый мужик средних лет. Обветренное лицо, усы подковкой, цепкий взгляд. В интонациях слышалась забота и участие — разговаривал словно родной. Одет неброско, добротно — как для похода или для продолжительной жизни в полях. И неплохо вооружён. Нож, револьвер, скорее всего, артефакторный, и метатель. Паровой, судя по конструкции у мужика за спиной. (это уже я отметил, не Мишенька. Видел такие у отцовских охранников в нашей усадьбе).

— Живой? Сам смогёшь иттить? — продолжал расспрашивать незнакомый мужик.

— Смогу, — кивнул Мишенька, поднимаясь на ноги, и с надеждой спросил: — А вы из спасательной миссии?

— Ага, из неё, — неизвестно чему ухмыльнулся мужик и ткнул пальцем мелкому за спину. — Сосёнку видишь? Вон ту с двумя кронами?

— Вижу, — подтвердил Мишенька, проследив направление взглядом.

— Вот и дуй туда. А там тебя примут. Скажешь: Добруш прислал. И на вот, держи — мужик протянул, видавший виды, грязный платок. — Уйми кровянку-то, не то клифт испаскудишь. Вещь, поди, дорогая. Жалко.

С этим он хозяйским жестом пощупал материал сюртука, будто приценивался.

— Я запомню вашу доброту, — снисходительно бросил Мишенька, прижимая кусок ткани ко лбу. — Подойдите ко мне, когда здесь закончите. Подумаю, чем вас отблагодарить

— Это не сумлевайся, отблагодаришь, — снова непонятно усмехнулся мужик и направился к дирижаблю.

Секунду спустя послышался его крик:

— Сюда, православныя! Уходить надоть, пока здеся к демонам всё не сгорело!

Мишенька же пошёл, куда было велено, не сильно задумываясь над странностями поведения «спасателя». А навстречу из леса выходили ещё мужики. Похоже одетые, тоже вооружённые, с такими же обветренными лицами. Но, судя по взглядам, уже не такие добрые, как тот, первый.

И хоть я слабо представлял, как здесь проходят спасательные операции, на спасателей они близко не походили. Я поделился наблюдением с мелким, но тот даже слушать не стал. Хотя «Чувство опасности» уже растеклось по спине, словно меня «Финалгоном» намазали. В два слоя, причём.

«Что я говорил⁈ — ликовал Мишенька, продираясь сквозь очередные кусты. — И нашли, и спасли. Теперь готовьтесь, сударь. Недолго вам осталось сидеть у меня в голове. И бога ради, уменьшите уже это жжение. Мне неприятно».

Я не ответил. Качал ситуацию.

* * *

И чем больше качал, тем больше расстраивался.

Жизнь в который раз поставила меня в интересную позу. Да так, что разогнуться могу не успеть. Я попал. Менделеев пропал. Где мы — совершенно неясно. Нет, понятно, что в жопе, если в целом судить. Но хотелось бы больше конкретики.

Мишенька неожиданно проявил силу характера и вернул себе магию. А самое смешное, что я же к этому его и подвёл. Но, честно сказать, мне сейчас было совсем не до смеха. «Весы» давали девяносто девять процентов, что мелкий настроен решительно. И если он доберётся до батюшки, то я в деталях узнаю, как проходит обряд экзорцизма.

Спасатели ещё эти… Слишком уж быстро они появились и слишком целенаправленно шли. С такими рожами идут не спасать. С такими рожами идут за добычей.

«Ёкарный бабай, да что это я? Дары же работают», — спохватился я и запустил «Обнаружение жизни» и «Эмоциональный окрас».

Перед глазами проявилась россыпь точек. Те, что оставались около дирижабля, окрасились в зелёный. Их эмоции укладывались в спектр от растерянности до нерешительной радости — люди не могли поверить, что остались в живых. Прочие же были красными, с аурой холодной расчётливости и жаждой наживы, что означало: враги. И мужик с усами подковкой. И те, что вышли из леса. И те, кто ждал у сосны с двойной кроной, там я увидел ещё человека четыре.

«Мелкий, выслушай и постарайся отнестись серьёзно, — сказал я, вкладывая в голос максимум убедительности. — Не знаю, кто эти люди, но они точно не из спасательной миссии…»

— Знаю я ваши штучки, — перебил меня Мишенька. — Снова какую-то пакость задумали? Хотите перехватить контроль? Не выйдет! Даже слушать не стану.

«Да что ж ты трудный такой! — разозлился я. — Не хочешь, не слушай, но магию свою приготовь! Поверь, нас ждут неприятности».

Моя пылкая речь не возымела успеха. Мишенька только фыркнул, ускорил шаг. А через минуту уже выходил на опушку у сосны с двумя кронами. Как раз там, где я обнаружил ещё четверых.

— Добрый день, господа, — вежливо поздоровался он и проговорил условную фразу: — Добруш сказал, что здесь принимают.

«Берегись!» — крикнул я, ощутив уколы «Максимальной угрозы» с двух направлений.

Но предостережение запоздало. Мишеньку уже принимали в лучших традициях силовиков. Дубинкой по шее, руки за спину, мордой в асфальт. В нашем случае — в землю.

Собственно, как я и предполагал.

— Как вы смеете! — возмутился мелкий, когда его пеленали. — Отпустите… Развяжите немедленно! Я г-г-г…

Слава богу, фамилии не назвал. Не успел. Под ребро прилетел подкованный нос сапога, и Мишенька задохнулся от боли. Умеют бить, суки. Я тоже прочувствовал.

— Будешь орать, заткнём рот, — пообещал грубый голос.

«Боевой маг из тебя, как из говна пуля, — не сдержал раздражения я. — Предупреждал же, придурка».

«Думал, вы опять лжёте», — мысленно прокряхтел Мишенька.

«Думал он… Думать — это не твоё. Эх, лучше бы тебе по тупой башке настучали, — проворчал я. — Пользы было бы больше».

«И что теперь делать?» — спросил Мишенька, растеряв всю давешнюю уверенность.

«Разбираться, в какое дерьмо влипли», — недовольно буркнул я и запустил «Панораму».

А когда появилась картинка, начал вникать в общий расклад.

* * *

На опушке, под кронами сосен стояли тентованный грузовик и пикап на зубастой резине. Грузовик — паровая полуторка — пыхтел на холостых и портил воздух угольным выхлопом. Пикап тоже пыхтел и был похож на те джипы, что сопровождали нас с отцом на Суд Чистой Крови, только с кузовом. В кузове — пулемёт. За пулемётом — стрелок.

Конечно, это я по старой привычке так обозвал: пулемёт. Дура в кузове, по сути, тоже пули метала, но устройство принципиально другое. Так что для простоты понимания, лучше назвать её: паромёт. Скорострельная установка на станке, с приводами для пара, с подачей зарядов и неслабым калибром. Судя по всему, штука убойная.

Из оставшейся троицы особо выделялся один. Он сидел на подножке полуторки, лениво лузгал семечки, и всем своим видом показывал, кто тут главный. Невысокий, но крепкий. Короткий бобрик светлых волос, шрам на половину щеки, волевой излом рта. Одет получше других, сплошь в чёрное. Кожаный тренч, застёгнутый на все пуговицы, перехватывали ремни портупеи. На ремнях — две кобуры с револьверами. Штаны галифе заправлены в щёгольские сапоги.

Прочие двое, стоявшие рядом, — два молодца, одинаковы с лица. Обычные, ничем не примечательные костоломы, похожие друг на друга, как бройлеры из одного инкубатора. Узколобые, мускулистые, с аурой цепных псов. Готовые выполнить любую команду по щелчку пальцев хозяина, не думая ни о причинах, ни о последствиях. Они-то и скрутили Мишеньку-долбоящера.

Кто эти парни?

Объяснение напрашивалось только одно. Мы напоролись на ватагу вольных охотников. А перец со шрамом — их капитан.

«Весы шансов»? Сто процент совпадения.

Как они подоспели, так вовремя?

Случайно, скорее всего. Были где-то поблизости, увидели падающий дирижабль и заглянули на огонёк. Их мотивы не составляли загадки. Мародёрство, конечно же, но мало ли чем можно поживиться на месте крушения, если позволяют моральные принципы. А вот зачем они берут пленников, да ещё по жёсткому варианту, я так и не понял? Выкуп? Так ведь не за каждого и дадут.

Тем временем от «Архангела» начал прибывать «спасённый» народ. Их принимали по прежней схеме: кулак в дышло, ремень на руки, и добрый вечер.

Как по мне, проще было бы всех оптом под стволы поставить, но охотники, похоже, рисковать не хотели. Полезли бы буром, и кто-нибудь обязательно пострадал. А так, втёрлись в доверие, типа спасатели, бдительность усыпили, потом по одному, по двое приняли под белые рученьки.

Людей собрали, построили в ряд, поставили на колени. Меня/Мишеньку присоединили к остальным грубым пинком. Охотнички рассредоточились и демонстративно взяли всех на прицел.

— Всех притащили? — спросил главный со шрамом, сплёвывая семечковую шелуху.

— Вот, Прош, последний, — послышался сиплый голос. — в дирижабеле шкерился.

Добруш, что подставил под молотки меня с Мишенькой, втолкнул в ряд Менделеева.

Я мысленно выдохнул: «Слава богу».

Причём слава богу два раза. Первый — что Димыч целый и невредимый. Второй — что его поставили в дальний конец шеренги. С мелким у него по-любому возникнет недопонимание, это если мягко сказать.

Успокоившись по поводу друга, я активировал «Панораму», чтобы посмотреть, с кем попал в переплёт, и снова напрягся. Матросы, стюарды, два офицера с «Архангела»… Всё. Морячков, генеральского адъютанта с барменом и тяжелораненых среди пленников не было.

Я запустил «Обнаружение жизни». Все зелёные точки здесь — выстроились в кривую линейку. И ни одной в ближайшей округе.

Получается, их убили? «Весы шансов» дали девяносто процентов за подобный исход.

Новость меня не то, что шокировала, но не обрадовала точно.

Охотники, мародёры, киднэпперы. Теперь ещё и убийцы. Причём обтяпали всё так ловко, что остальные пленники — ни ухом, ни рылом. Это я «Эмоциональным окрасом проверил». Нет, потом-то, конечно, сообразят, но пока все слишком растеряны.

Очередная проблема обрисовалась чётко и ясно. С людьми, которые вот так легко пошли на крайние меры, надо смотреть в оба. Шаг влево, шаг вправо — и привет, пуля в голову.

Как бы ещё это Мишеньке втолковать?

* * *

Пока я размышлял над вопросом, события развивались.

Главный со шрамом покинул подножку полуторки, неторопливо прошёлся до середины шеренги и остановился напротив.

— Ну что, господа, — торжественно произнёс он, раскинув руки, словно хотел всех скопом обнять, — добро пожаловать в Дикие Земли.

Глумился, скотина.

Над строем пленников прошелестел звук, который, иначе, чем скептическим хмыканьем, назвать сложно. Охотники приподняли стволы. «Цепные» напряглись, в готовности порвать за неуважение к боссу. Но тот даже бровью не повёл и продолжал приветственную речь.

— Вам повезло, что я с парнями был рядом и поспел на помощь. Само собой, помощь у нас не бесплатно, — здесь он хищно оскалился, после чего продолжал: — Теперь за вами должок. А в Диких Землях долги заведено отдавать…

— Это с какого такого рожна, ежа мне в штаны? Помощи мы не просили!

По голосу и «ежу» я понял, что говорил мичман Трофимов.

— Не просили, но получили, — придавил интонацией главный со шрамом. — Но поскольку сегодня я добрый, то обеспечу вас возможностью отработать. А тех, кто работать будет хорошо, может быть, даже отпущу.

— Это возмутительно! Вы попираете законы Российской Империи! — вознегодовал один из офицеров с «Архангела», — Кто вам дал право…

— Право здесь только одно! — рыкнул главарь, теряя терпение. — Право сильного! И оно у меня есть! Или кто-то хочет поспорить?

Он обвёл пленников звереющим взглядом, и все сразу потухли. Похоже, спорить никто не хотел.

— Вы скажите, сколько стоят ваши услуги? — нарушил тишину Мишенька, по своей наивности надеясь решить проблему деньгами. — Мы заплатим, у нас есть такая возможность…

«Мелкий, дебил, рот закрой! — рявкнул я. — Тоже мне выискался, олигарх недоделанный».

«Чего? — мысленно огрызнулся Мишенька. — У вашего Менделеева денег куры не клюют. Заплатим, и нас отпустят».

«Ага, отпустят. Два раза, — скептически хмыкнул я и предупредил: — Ты только про Димычевы деньги ему не вздумай сказать».

Но предупреждение запоздало. Внимание к себе мы уже привлекли. Главный со шрамом переместился к Мишеньке вместе со своими цепными. Жестом приказал им поднять мелкого. И заговорил, доверительно положив руку ему на плечо.

— Видишь ли, мой юный друг, — вкрадчиво начал он. — Всё, что у вас есть и так уже наше…

На этих словах его рука скользнула за отворот Мишенькиного сюртука и вернулась с зажатым в пальцах документами и бумажником из крокодиловой кожи.

— Нехилый лопатник, — с одобрением заметил главарь и, передав портмоне одному из цепных, приказал: — Глянь, что внутри.

Тот глянул. Клацнуло, словно настоящий кайман схлопнул челюсти. Брызнула кровь. На траву упали откушенные фаланги трёх пальцев. Следом бумажник. И цепной с воплем:

— Ай, сука! Кусается!

Принялся его остервенело топтать.

«А вот не хрен без разрешения чужое трогать», — позлорадствовал я и приготовился к неизбежному наказанию, но главный со шрамом неожиданно развеселился.

— Теперь хоть со спины буду вас различать, — выдавил он, когда отсмеялся, и, жестом приказав обыскать остальных, принялся изучать документы: — Мишель Смолл. Изгой. Да ты парень, у нас не из простых…

* * *

— Я граф Смолокуров Михаил Александрович, — отчеканил Мишенька, задрав голову, как упрямый ишак. — И убедительно прошу, не называть меня этим плебейским именем.

«Ой, дура-а-ак», — протянул я, хлопнув себя незримой ладонью по незримому лбу.

Мелкий сейчас добавил нам геморроя, размером в кулак. И если кто-то здесь в курсе последних событий…

Реакция главного показала, что за новостями здесь не следят.

— Ого, целый граф, — прищурился он. — Небось и магией владеешь?

— Владею, — с вызовом ответил мелкий, явно не отдавая отчёт в своих действиях.

«Конченый, — прошипел я, закипая от злости. — Ты только что лишил нас последнего шанса».

«Дворянину не пристало юлить», — парировал Мишенька со своей обычной надменностью.

— Это ты молодец, что предупредил, — покивал наш собеседник и добавил, дёрнув щекой: — Браслетики на него наденьте с ошейничком. И остальных проверьте насчёт волшбы.

Цепной, тот, что остался с целыми пальцами, метнулся к пикапу, а вернувшись, исполнил что приказали. А мы с Мишенькой обзавелись комплектом из трёх стальных обручей. С вмонтированными камнями, фактурой похожих на яшму, и застёжками, как на полицейских наручниках.

«Дотрынделся», — прокомментировал я, пытаясь сообразить, как эта хрень работает…

Но меня отвлёк сиплый голос, прилетевший от дальнего края шеренги.

— Прош, тута, кажись, депеша какая-то… Кажись, печать Двухголового… Кажись, для тебя.

* * *

Тут меня словно током ударило. Проша — Прохор. Шрам — Меченый. Капитан ватаги вольных охотников. Мог бы догадаться и раньше.

«Получается, к этому упырю мы с Димычем ехали?».

Получается так.

Поворот неожиданный, но пока непонятно, куда он нас с Менделеевым приведёт. Что там в письме, я так и не выяснил. Впрочем, дёргаться поздно.

Меченый уже вскрыл конверт и начал читать.

Глава 2

Меченый дочитал конца. Нахмурился, словно что-то прикидывал. Прикинул, и его губы растянулись в улыбке. В резиновой.

— Чего ж ты молчишь, друг дорогой, — воскликнул он, явно перебирая с радушием, и кивнул двум цепным: — Развяжите и проводите к машине.

Те кинулись исполнять. Я же прогнал Меченого через «Эмоциональный окрас». Да с ним и без Дара всё было ясно: фальшь, скрытые замыслы, радость близкой наживы. Большой наживы, причём.

И подоплёка всего крылась в содержании письма.

«Ёкарный ты бабай, Димыч, — с досадой подумал я, вспомнив разговор в поезде. — Зря ты меня тогда не послушал».

А Димыча цепные уже тащили к пикапу. Он же, впав в ступор от стремительной смены событий, мало что понимал и практически не сопротивлялся. Уже у дверей оглянулся и, растерянно посмотрев на меня, промямлил:

— Э-э-э… Меченый… Прохор… Простите… Я здесь с товарищем.

Но его уже запихнули в машину, а Меченый его не услышал. Да и вообще, вёл себя странно. Весь подобрался, словно пантера перед прыжком — ноздри хищно раздулись, щека задёргалась в нервном тике, пальцы то расходились веером, то сжимались в кулаки.

— Добруш, — подозвал он охотника с усами подковкой. — Остаёшься за старшего. Быки, хабар всё на тебе. И смотри мне, если что, спрошу, как с понимающего.

— Чать не впервой, справлюсь, — степенно кивнул Добруш и уточнил: — А ты? Разве не с нами?

— У меня срочные дела появились. Провожу вас до Пяти Дымов и уеду. Всё, давай, грузимся, некогда, — быстро проговорил Меченый, хлопнул его по плечу и развернулся к пикапу.

— Так хлопцы, каторжан в кузов и по коням, — скомандовал Добруш своим и, подпихнув коленом ближайшего пленника, добавил уже для нас: — И без фокусов мне.

В следующие две минуты я узнал, что Мишенька совершенно не приспособлен для скоростной посадки в грузовик. Что кузов полуторки слишком тесен для шестнадцати человек. И что чувствуют селёдки, когда их пихают в банку. А касаемо фокусов… Пофокусничаешь тут под прицелом четырёх ручных паромётов.

Тронулись, и стало совсем нехорошо.

Дорог здесь, понятное дело, не было, плюс подвеска рессорная, поэтому трясло, как в китайской арбе. Зубы лязгали на каждой колдобине. Прилетало то коленом, то пяткой, то локтем. Швыряло то о борт, то о днище, то о соседскую голову. Мишенька отбил всё, что можно отбить, и обзавёлся парой новых шишек на лбу.

Я поначалу пробовал отследить наш маршрут «Панорамой», но вестибулярка взбунтовалась и перестала распознавать где верх, а где низ. Вдобавок от мельтешения кадров и резкой смены фокуса жутко разболелась голова, и я завязал с этим делом.

Хуже всего пришлось паре матросов, что надышались дымом в пожаре, и стюарду со рваной раной в боку. У дирижабля они ещё держались, но к концу поездки совсем приуныли.

Через полчаса, по примерным прикидкам, пытка закончилась. Наш живодёрский транспорт тормознул у пригорочка, рядом с двумя такими же грузовичками. Пикап с Меченым упылил по его делам дальше. А мы принялись выгружаться. Первыми, предварительно откинув задний борт, из полуторки повыпрыгивали охотники. Следом, охая и кряхтя, поползли мы.

Я… (Ёкарный бабай, никак не привыкну. Конечно же, не я. Мишенька)…одним из последних ощутил под ногами твёрдую землю, разогнулся со скрипом, да так и застыл, оторопев от изумления… Судя по сдавленным матеркам, проняло не только меня.

И если у кого-то ещё оставался запал на побег или бунт, то увиденное это желание напрочь отбило.

* * *

Пять огненных сопок, мал мала меньше, курились дымком. Склон самой низкой оплыл стывшей лавой. Лощина, зажатая между ними, была по колено засыпана пеплом. Из пепла, насколько хватало глаз, торчали хребты невиданных тварей. Судя по всему, неживых.

— Эт-то что ещё за чудь, ежа мне в штаны? — сочно выразил общую мысль мичман Трофимов.

— Тю, — откликнулся один из охотников. — Нашёл чудь. Обычные лупоглазы. Они бы вас и сожрали, если б не мы.

«Действительно, обычные. Прости, что спросили. Таких же в лесах под Рязанью полно», — мысленно хмыкнул я.

«Что, правда? Какой кошмар!» — поразился Мишенька, не распознав в моей реплике едкий сарказм.

Я в ответ закатил глаза и сокрушённо покачал несуществующей головой.

На самом деле, хрен его знает, где лупоглазы водились. Твари были похожи на полутораметровых головастиков с четырьмя голенастыми лапами, буркалами размером со средний арбуз и зубастой пастью во всю тупорылую харю. Длинные мясистые языки повываливались изо ртов. Лиловая бородавчатая шкура сочилась обильной слизью и сукровицей из ран, явно оставленных пулями.

«А что они делают?» — спросил озадаченный Мишенька.

Он имел в виду десяток мужиков, которые бродили среди уродливых туш.

«А ты вон своего благодетеля спроси. Добруша», — ответил я с долей злорадства.

Хотя объяснить, чем мужики занимались, да и что здесь в принципе произошло, труда особенного не составило бы. Логическая цепочка собралась быстро. И даже без применения «Весов», думаю, я не ошибся.

Дикие Земли — следы недавнего извержения — твари — наши «спасители», чудом оказавшиеся близ места крушения — дырки от пуль в бородавчатых шкурах — мужики возле тварей.

Очевидно же, что охотники приехали сюда именно за лупоглазами, а дирижабль для них был левым прибытком. Стрелки накрошили чудовищ, оставили рабов «собирать урожай», а сами отправились мародёрить.

По большому счёту, я что-то подобное и ожидал встретить здесь, в Диких Землях. Единственное, что смущало: мужики и близко не походили на рабов. Больше напоминали бригаду специалистов на выезде. Трудились без спешки, но не отлынивали, одеты не в рванину, не выглядели измождёнными.

За ними даже приглядывать никого не оставили. Ну, почти никого. Пикап с паромётной установкой, что стоял на вершине пригорочка, у которого припарковалась наша полуторка, да двое охотничков, старавшихся держаться в теньке. Но они больше за округой следили, чем за рабочими.

А те, облачённые в брезентовые фартуки и высокие болотные сапоги, методично потрошили монстров. Причём потрошили явно со знанием дела. Брали не всё. Глаза, которые мужики ловко вылущивали из орбит специальной приблудой, складывали в пузатые бочки литров на сто. Из брюха доставали нечто похожее на жёлчный мешок и выдаивали его в бочонки сильно поменьше.

И что-то подсказывало: нам вскоре предстояло освоить этот процесс до мельчайших подробностей.

* * *

Предположения оправдались больше, чем полностью. Нас согнали к краю лощины. Рандомно разделили на группы и развязали. Меня попутно избавил от сюртука заботливый Добруш.

— Вот и отблагодарил, не пришлось даже думать, — сказал он, с удовольствием погладив жёлтый подклад, после чего по-разбойничьи свистнул и призывно взмахнул рукой: — Митрич, Горглый, Дергач, подь сюды.

А Мишенька, получив свободу и разозлившись выходкой Добруша, решил себя показать. Я буквально увидел, как внутри забурлила магия, как вскипело Хранилище, как потоки пошли по каналам. Вскинулся с желанием удержать мелкого от очередной глупости… и не стал его останавливать.

Он же втянул живот, выдохнул, сложил пальцы, чтобы скастовать Смоляные шары… И, зашипев от боли, тут же их разложил. Камни в ошейнике и браслетах впитали магические эманации, раскалились и ошпарили кожу. Двойной эффект, мать его. Отбивает сразу и желание, и возможность магичить. И слава богу, что попытка осталась незамеченной. Иначе нам бы ещё охотнички накостыляли. Для закрепления полезного опыта.

«Почему не предупредили? — набросился на меня Мишенька. — Ведь знали же, что так будет⁈»

«Не, ты посмотри на него, — опешил я от такого наезда. — Во-первых, дружок, надо сначала спрашивать, а потом предъявлять. Во-вторых, ты меня не больно-то и слушаешь. А в-третьих, хотел посмотреть, как эти штуки работает».

«Посмотрели?» — обиженно набычился Мишенька, дуя на обожжённые запястья.

«Посмотрел, — не стал отпираться я и включил ответку: — А ты зато понял, что не хрен лезть поперёд батьки в пекло. Ты, вообще, на что рассчитывал? Или у тебя какой хитрый план был? Ты расскажи, расскажи, не стесняйся».

«Не было плана, — буркнул Мишенька уже без прежнего задора. — Просто хотел наказать мерзавца за воровство и обман».

«И получил бы заряд свинца от тех вон парней, — я по привычке кивнул бесплотной головой на охотников с паромётами, — Блестящий конец последнего из Смолокуровых».

«И что вы предлагаете? Терпеть выходки этих подонков? Сразу видно, что вы не дворянин», — снова запалился Мишенька.

«Не терпеть, дурень, а выжидать подходящего момента, — остудил его я, пропустив мимо ушей последнюю реплику. — Мало наказать всех обидчиков, нужно остаться в живых самому. А героически погибнуть в бою, много ума не потребуется».

«Хорошо, хорошо, убедили, — с неприязнью поморщился Мишенька. — И хватит нотаций».

«Хватит, так хватит, но, надеюсь, урок ты усвоил», — оставил я за собой последнее слово.

Между тем на зов Дробыша явилась колоритная троица. Суетливый коротышка Дергач, длинный как столбовая верста Горглый, и Митрич — седой как лунь, крепенький дедок с бородой веником и лукавым блеском в глазах. Он, похоже, среди трудяг верховодил. Шёл впереди и первым обратился к Добрушу тоже он.

— Чего от работы отвлёк-то? — в скрипучем голосе не прозвучало ни нотки страха или угодливости. — Забыл, у нас сдельщина?

Мишенька никак не отреагировал, а вот я немного выпал в осадок. Как-то не увязывалась в моём представлении сдельщина и подневольный труд. Ещё одна непонятка, с которой стоило разобраться.

— Не трусись, Митрич, пока всё не соберём, не уедем, — успокоил его Добруш и показал глазами на нас. — Разбирайте пополнение. Каждому по отряду. Растолковать что к чему, обучить, ну и пригляд по первому времени тоже за вами.

— Не было заботы, купила бабка порося. А оно мне сдалось, с желторотыми вошкаться? — возмутился Митрич, хлопнув по бёдрам ладонями, но потом, хитро прищурившись, уточнил: — Нет, если оно в зачёт долга пойдёт, тогда оно конешно… А так нет. Категоричекски не согласный лишнюю обузу на себя взваливать.

— Десятина с их выработки тебе пойдёт, — неохотно процедил Добруш, полминуты подумав.

— Две десятины, — тут же повысил ставку хитрый дедок.

— Совсем берега потерял, старая перечница? — рыкнул Добруш. — За две десятины Проша с меня три шкуры спустит. А потом и с тебя.

— Ладно, ладно, — пошёл на попятную Митрич. — Просто спросил. Десятина так десятина.

— А нам? — в один голос потребовали Дергач с Горглым. — Мы тоже хотим.

— А вы ещё прошлые грешки не отработали, — рявкнул Добруш, окончательно выходя из себя. — Всё, хватит базарить! Разбирайте кому кого и за дело!

Новые вводные меня загнали в тупик окончательно. Долги, манера общения Митрича с Добрушем, манера общения Добруша с Митричем, не укладывались ни в какие шаблоны. Если бы я был у руля, то давно бы начал расспрашивать. Но у руля был Мишенька.

И нас уже разобрали и повели обучать.

* * *

Попали мы к деду.

Компанию составили мичман Трофимов, два незнакомых стюарда и офицер, который говорил про законы и право. Кстати, у него на запястьях и шее красовался такой же антимагический набор, что и у нас с Мишенькой.

«На боевого мага, вроде не очень похож, — подумал я. — Интересно, какой волшбой он владеет? Мелкий, а ну-ка узнай».

Но мелкий замкнулся в себе и не проявлял интереса к общению. Даже мне не ответил. Зато начал вещать Митрич, и я весь превратился в слух. Глупо было бы пропустить первую лекцию от старожила Диких Земель. А что дед — старожил, в этом я ни секунды не сомневался.

— Так, сынки, мотайте на ус. Второй раз повторять не буду, — проскрипел он, направляясь глубже в лощину. — Зарубите себе на носу главное правило: слухать меня как господа бога. И ещё три, тоже главных. В неостывшую лаву не лезть, руки тварям в пасть не совать, от охранщиков ни ногой.

— А я думал, они вас… нас охраняют, чтоб не утекли, — вставил реплику мичман Трофимов.

— Дурень, — не оборачиваясь, припечатал дед. — Куда ты тут утечёшь? На сто вёрст вокруг Дикие Земли.

Я, мысленно, поблагодарив мичмана за активность, отфиксировал информацию: пока не разведаю местность, бежать смысла нет. А Митрич остановился у непотрошёной лиловой туши и, пнув мёртвую тварь сапогом, продолжал инструктаж:

— Это лупоглаз обнаковеный. Тварь страхолюдная, не особо опасная. Но ежели зевнёте, подцепит язычищем и отчекрыжит вам ноги. Зубищи у неё будь здоров.

— Неопасная, — недоверчиво протянул мичман Трофимов. — Кто же тогда опасный?

— С опасными лучше тебе не встречаться, сынок, — хмыкнул Митрич и, достав из-за пояса хитрую приблуду, показал её всем. — А это ваш основной струмент на сегодня.

Струмент представлял собой черенок с большой ложкой на одном конце и коротким клинком на другом. Ложка шириной с две ладони была заточена с края. Клинок бритвенно-острый и формой походил на сапожный нож.

— И чего с ним делать? — полюбопытствовал мичман Трофимов.

— Сейчас покажу, — сказал Митрич и распорядился, посмотрев на двух стюардов: — сынки, бочечки вон те прикатите поближе. Будем хабар в них складывать.

* * *

Обслуге и мичману, как людям неизбалованным деньгами и положением, было проще обвыкнуться с новым статусом пленника. К подчинению им не привыкать, приспосабливаться они умели, поэтому впитывали информацию как губка, и делали всё, чтобы не усложнять себе жизнь.

Стюарды убежали, ещё не дослушав, и уже через минуту вернулись, притащив, что потребовал Митрич. Тот, довольный таким послушанием, одобрительно крякнул и приступил к потрошению.

— С любой твари берём только артефактные потроха. У лупоглаза это печёночный пузырь и бельма, — вещал он с видом профессора анатомии, сопровождая свои слова действием. — Бельма выковыриваем вот так… Ложечку под нижнее веко… вот таким вот движением… Раз. И два. Их отправляем сюда вот, в раствор (в большом бочонке дважды плюхнуло) Теперь пузырёк… Шупаем ребро с правого боку… и вдоль ребра, р-р-раз. Потом рукой в брюхо… ага, шупаем печень и ниже… оп-па, подрезаем, готово. Главное, не расплескать.

Митрич сцедил пузырь в малый бочонок, на треть наполненный тягучей маслянистой субстанцией, и обвёл нас всех взглядом:

— Понятно?

— Да чего ж не понять? Не сложнее, чем свинью потрошить, — кивнул мичман Трофимов. — Можно попробовать?

— Нужно, — довольно ухмыльнулся Митрич, передавая ему приблуду.

Мы переходили от туше к туше, меняясь по очереди. Мичман, стюард один, стюард второй повозились, но справились. Неожиданно ловко получилось у офицера. Он хоть и выглядел недовольным, не стал качать права и выпотрошил лупоглаза ловчее, чем дед. Словно всю жизнь этим занимался.

— Эт ты где так наблатыкался? — оценил проявленное мастерство Митрич.

— Врач я с «Архангела». Раньше хирургом служил, — тяжело вздохнул офицер.

И я его вспомнил. Судовой медик. Видел мельком в суматохе после обстрела. Заодно определился и с его магией. Лечебная, скорее всего. Как у Пётр Петровича.

— Не кручинься, сынок, всё наладится. Лекари в Диких Землях на вес золота, не пропадёшь, — приободрил его Митрич, забрал ложко-нож и, остановив взгляд на Мишеньке, протянул ему инструмент. — Давай, сынок, ты последний остался.

— Я вам не мясник, — заявил он, брезгливо отталкивая рукой испачканную слизью и кровью приблуду. — Дворянину не пристало…

Что дворянину не пристало, он недоговорил. Ложка с треском впечаталась ему в лоб.

— Что я говорил? Слухать меня, — отчеканил Митрич, погрозив ему пальцем. — Что я говорю? Потрошить лупоглаза.

— Не буду! Меня от одного вида этой твари тошнит, — заупрямился Мишенька, утирая лоб рукавом. — И не смейте меня бить!

— Так то ж не битьё, то ж наука, — почесал бороду Митрич, озадаченно посмотрел на струмент и снова протянул его Мишеньке.

— Не буду! — с надрывом завопил тот, отшатнувшись всем телом

«Ты что здесь ромашку устроил? — зашипел я на мелкого. — Делай, что говорят!»

— Не буду!!!

* * *

Мишенька был на грани нервного срыва, а мне стало не по себе. Да что там скрывать, по-настоящему страшно. Потому что я знал, к чему этот концерт приведёт. Потому что не контролировал ситуацию. Потому что не хотел умирать. Вот так. Беспомощно. Внутри чужой головы.

Почему сразу умирать? Тут всё просто. Нас захватили с единственной целью. Работать. И вряд ли кто-то станет упрашивать. Кто не работает, тот не ест. В конкретном случае, не живёт. Показательная казнь решит проблему с минимумом затрат. И другим послужит наукой, чтобы впредь не куражились.

Как бы я хотел ошибиться… Но сработавшие Дары показали, что нет. Позвоночник пекло «Ощущением опасности». Под кожу впивались иглы «Чужого внимания». В затылок стучалось «Направление максимальной угрозы».

— Митрич, что там у тебя за буза? — послышался сиплый голос. — Кто там чем недоволен?

Я оглянулся… не смог и, чертыхнувшись, запустил «Панораму».

От пригорочка с припаркованными полуторками к нам спешил Добруш, на ходу доставая из кобуры револьвер.

Сука, в моём сюртуке.

Глава 3

Мишеньку накрыло по полной.

Глаза налились кровью, как у быка. Изо рта с хрипом вырывалось дыхание. Сердце кузнечным молотом било в грудь, мощными толчками разгоняя по жилам кровь.

Ярость превратила Хранилище в кипящий источник, энергия переполнила магический контур и требовала применения. Браслеты с ошейником ощутимо нагрелись, недавние ожоги пекло, как огнём, но мелкий от этого даже не вздрогнул. Он бы уже давно скастовал максимально убойное заклинание, если б его пальцы не сводила нервная дрожь.

Говорить с ним сейчас бесполезно, убеждать бессмысленно. На любой раздражитель он только больше ярился. И даже думать связно не мог. В голове полный бедлам. Вспышки мыслей. Сумбурные реплики.

«Чтобы я, Смолокуров…»

«Как ты посмел, плебей, руку поднять…»

«Ненавижу. Всех ненавижу…»

Мишенька, тяжело дыша, обернулся, углядел Добруша в сюртуке с жёлтым подкладом, и решил хоть напоследок, но поквитаться.

«Подлец, обманщик и вор! Сейчас я тебе устрою!»

«Задолбал ты, чучело, своими выходками», — ругнулся я и попытался достать охотничка Даром Псионика.

А что ещё делать? Сейчас мы с мелким на одной стороне баррикад.

Далеко, но шанс был. Древо уже достигло уровней, на которых суб-способности активировались невербально. «Локус контроля» мне вряд ли удастся, но с «Убеждением» могло получиться. Короче, пробовать надо. И если я подчиню Добруша… Нет, не буду загадывать… Вот только для воздействия нужен устойчивый визуальный контакт. А взгляд Мишеньки метался, словно у буйнопомешанного.

«Ты можешь прямо в глаза ему посмотреть⁈» — мысленно рявкнул я.

И вместе с Мишенькой задохнулся от удара под дых.

— Ты что творишь, остолоп? Жить надоело? Сам сгинешь и других под монастырь подведёшь, — прошипел на ухо мичман Трофимов и, ещё раз всадив кулак под ребро, громко крикнул через плечо: — Штатно всё, господин офицер. Малой чуть лупоглазов глаз не испортил. Расстроился.

Митрич думал недолго. Сунул Мишеньке в руки струмент, сам включился в игру и заторопился навстречу охотнику.

— Та не, Добруш, всё ладно, тебе померекалось, — проскрипел он, закрыв нас спиной, и принялся заговаривать Добрушу зубы вслед за Трофимовым. — У мальца, прост, не совсем получается, чуть глаз не спортил, вот и осерчал. Я, ить, им всем втолковал и про выработку, и про учёт, и про строгость твою… Так-то ребятки смекалистые, будет с них толк.

Я испытал к старику прилив благодарности. Если бы он хоть взглядом, хоть жестом пожаловался, тут бы нам с Мишенькой и кердык. А так, вроде как процесс идёт, люди учатся, за артефакты радеют. Да и Добруш вряд ли захочет лишний раз с Меченым объясняться. У того нрав крутой. Недосчитается пары рабочих рук, да и вычтет из доли.

— Не брешешь? — нахмурился охотник, с трудом вникая в поток красноречия Митрича.

А я почувствовал, как пропало «Направление максимальной угрозы» и с каждой секундой отпускает «Чувство опасности». «Уколы чужих взглядов» остались, но уже не такие острые.

— Та не, чё б я брехал, — сделал честное лицо хитрый дед, — Я ж на сдельщине, сам знаешь. Какой мне резон?

— Гляди ж у меня, — пригрозил Добруш, убирая револьвер в кобуру. — Хабар порченый пойдёт, с тебя спрос будет.

— Так, ить, я с пониманием, — согласно тряхнул бородой Митрич. — Потому и шумим.

У Мишеньки на глаза навернулись слёзы от боли, и дышал он пока через раз, но я считал, что мы очень легко отделались. Добруш, развернулся и побрёл восвояси, ругаясь сквозь зубы за испачканные зря сапоги. А Митрич дождался, пока он отойдёт, и погнал нас к следующей туше, с глаз начальства долой

«Мужикам спасибо скажи», — посоветовал я мелкому.

«За что спасибо? За то, что избили? Унизили?», — просипел Мишенька, скрипнув зубами от злости.

«Дебил», — не стал я ничего объяснять и сплюнул бы, если б было бы чем.

* * *

За эмоциональным всплеском обычно следует спад, и я, если честно, думал, что мелкий потухнет. Но тот едва отдышался, чуть не бегом, кинулся потрошить лупоглазов. Его ярость никуда не ушла. Просто чтобы не сойти с ума окончательно, Мишенька нашёл на кого её вылить.

Лиловые головастики были действительно гадкими и на вид, и на ощупь, но Мишенька переборол тошноту. Он работал с упоением и самоотдачей маньяка. Вырезал глаза, вспарывал животы, доставал потроха. А внутри у него бушевала лютая ненависть. Он видел не тварей. Он сейчас крошил конкретных людей.

Этот монстр — Добруш, ложный спасатель, что обманул, обокрал и унизил. Ложку ему под нижнее веко, поглубже… вот так… глаз долой… и второй… Этот — мичман Трофимов, плебей, что посмел поднять руку на благородного. Нож ему под ребро, да пошире, пошире… чтобы кишки в пепел вывалились. Этот — я. Подлый захватчик, мерзкий двойник и первоисточник всех бед. Ложку в глаз. Нож в печень… Ещё бы сердце достать… И раздавить в кулаке.

И так по нескончаемому кругу. Я, Добруш, Трофимов, Несвицкий… Менделеев когда-никогда.

Артефактные потроха вылетали в ритме швейной машинки. Остальная команда сбилась с ног собирать. Ловили глаза, выдаивали пузыри, подтаскивали бочки. Митрич для порядка покрикивал и тачковал, чего и сколько добыли, чиркая в блокнотике химическим карандашом. Мне же досталась роль статического наблюдателя.

Мишенька на контакт не шёл, а гормональная буря в одном на двоих организме мешала сосредоточиться.

Я поначалу пытался вычислить место падения нашего дирижабля по дыму пожара. Отслеживал окружение с помощью «Панорамы». Всё ждал, не покажется ли настоящая спасательная команда. Но здесь повсюду дымы, а сумбурные метания Мишеньки меня быстро запутали. Пришлось оставить эту затею и вникать в анатомию лупоглазов, гадая, что там такого в глазах и для чего применялось содержимое желчных мешков.

Наконец, монстры закончились. Непотрошённые, я имею в виду.

Мичман Трофимов предусмотрительно забрал у Мишеньки ложко-нож. Бригады приступили к погрузке. А Мишенька с видом работника дня побрёл к пригорку, где стояли машины.

Уставший, руки по локоть в крови, одежда перепачкана слизью. В горле першило от вездесущего пепла, ладони покрылись мозолями, запястья и шею саднило от недавних ожогов… Зато адреналин пережёг и на какое-то время угомонился.

Но я был уверен, что ненадолго. Мысли от меня он скрыть не мог.

* * *

Судя по репликам работяг, задачу на сегодня мы выполнили. Причём раньше, чем ожидалось. И оставаться здесь больше, чем нужно никто не планировал. Вероятно, тому были причины — недаром же все со стволами, и пикап с крупнокалиберным паромётом в прикрытии. Но с этим мне ещё предстоит разбираться.

Погрузка заняла минут сорок. Нас побригадно распределили в машины, естественно, под присмотром охраны. Грузовики тут же тронулись, вытянулись в походный порядок и покатили на базу. Это тоже выяснилось из разговоров.

Ехали долго и в целом комфортнее, чем в первую нашу поездку. Трясло меньше, места хватало, ещё бы подушку под задницу и было бы вообще хорошо. Умаявшиеся мужики поначалу обменивались впечатлениями, потом их сморило. Митрич лучился довольством, подсчитывая свою долю в блокнотике. Охотнички, сидевшие у заднего порта, лениво погладывали то на нас, то на улицу.

Мишенька строил планы возмездия. С виновниками своих бед он определился, когда потрошил лупоглазов. Теперь выбирал для них (для меня в том числе) изуверскую казнь. Впрочем, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не руками. Пока он не придумает, как избавится от антимагических браслетов с ошейником, напрягаться не стоило.

Я и не напрягался. Сканировал «Панорамой» округу и знакомился с местностью.

Просёлок наезженный, в две колеи. Очевидно, Пять Дымов — популярное место у охотников Меченого и не только. Очень возможно, что сюда и другие ватаги ныряли. В остальном, глазу не за что зацепиться. Однотипный горный пейзаж: скалы, дымящие сопки, вулканы в пятнах пожарищ. На склонах хребтов — зелёные пятна уцелевших лесов. И десятки ручьёв, речек, речушек. Бурные, мелкие, с каменистым дном. Я сбился со счёту, сколько таких колонна переехала вброд.

Несколько раз замечал движение в лесу и на склонах, корректировал фокус, но в деталях рассмотреть не успевал. Те, кто двигался или прятались, заслышав звуки моторов, или качественно маскировались. Впрочем, «Чувство опасности» не давало поводов к беспокойству, поэтому я не стал заострять на этом внимание. Насмотрюсь ещё. Не хочется даже себе признаваться, но, судя по всему, я здесь застрял. Но вот как надолго, это вопрос…

Я оставил Дар «Визора» фоном и принялся размышлять.

Пока из наших с Димычем планов мы реализовали два пункта. Добрались до Диких Земель и скрылись с радаров. Он с Боде-Колычовских, я со всех остальных. Это безусловные плюсы, они же единственные. Дальше затык.

Менделеева увезли непонятно куда, неизвестно зачем. Я сижу в Мишеньке, как в неисправной машине. Смотреть могу, управлять — нет. Сравнение образное, но удивительно точное. Стоит только добавить, что машина летит под откос. И с этим надо было срочно что-то решать. Но боюсь, не успею. Мелкий, сам того не понимая, старается себя уничтожить, поэтому время отпущенной мне/ему жизни стремится к нулю.

Никто не станет терпеть закидоны засранца с боевой магией, неуживчивым характером и завышенным чувством собственного величия. Поэтому, с учётом нравов обитателей Диких Земель, его, скорее всего, пристрелят в ближайшее время. И на этом фоне все остальные проблемы, задачи, желания, просто терялись. И что с этим делать, пока непонятно…

Тут картинка снаружи сменилась, и я отвлёкся от невесёлых дум. Переключился на «Панораму», и понял, что подъезжаем.

* * *

С высоты, база охотников была как на ладони.

Она занимала приличный кусок территории и напоминала сразу лагерь старателей, сибирский острог, ПВД армейского подразделения и немного пиратский форт, каким его показывали в мультике «Остров сокровищ». И располагалась в излучине горной реки, меж двух холмов, с заросшими ельником склонами. На приличном удалении от действующих вулканов.

Разумная предосторожность. Если тут полыхнёт, одни головёшки останутся.

Не знаю, Меченый ли, или кто до него, но к строительству подошли основательно. Как, впрочем, и к безопасности. Периметр замыкала стена не ниже трёх метров из двух рядов брёвен, поставленных на попа. В пространство между рядами засыпали камней и земли. Сверху устроили дощатый настил, по которому курсировали часовые, и соорудили навес от дождя. Четыре вышки с прожекторами и крупнокалиберными паромётными установками на турелях перекрывали все возможные направления. У подножия каждой пыхтел паровой двигатель с генератором, обеспечивая электричество для ламп накаливания и перегретый пар для оружия. Въезд на территорию осуществлялся через единственные ворота. Рядом с воротами построили будку, размерами три на три. Судя по всему, караулка.

В местной фортификации я специалист не большой, но учитывая длинник стены, парочку вышек я бы добавил.

За оградой размещались постройки. Срубы с плоскими крышами, больше похожие на блиндажи: стены мощные, двери узкие, вместо окон — бойницы (горизонтальные, высотою в бревно). На территории базы я выделил условных пять зон.

Жилая состояла всего из трёх зданий. Приземистая длинная казарма для рядового состава. В том же ключе, но короче — помещение для командиров промежуточного звена. И сруб-пятистенок. Единственный здесь с двускатной кровлей, нормальными окнами, крылечком с точёными балясинками, ставенками и резными наличниками. Напрашивалась аналогия с боярским теремом. Очевидно, жилище Прохора.

Рядом хозяйственный сектор. Сарай для всякого-разного. Кухня с летней пристройкой. Длинный стол под навесом, для принятия пищи. Ёмкость для воды, куба на три. Возле ёмкости — ряд умывальников. Ну и баня, конечно, куда ж без неё. Баня, кстати, топилась — над трубой вился дым. А вода, похоже, центральная. Подавалась по трубопроводу напрямую из речки, посредством паровой помпы.

Складская зона, её не узнать невозможно. Мощный бокс, массивные двери, погрузочный пандус. На каждой двери висел амбарный замок, пандус топтал часовой с паромётом. Что в боксах хранилось, догадаться несложно. Артефакты, что же ещё. К слову, внутри не всё помещалось. На открытой площадке, защищённой от непогоды навесом, громоздились бочки, коробки и ящики. Скорее всего, там складировали менее ценное.

Мехдвор определялся по характерным ангарам. Гаражи, мастерские, ремонтная зона, небольшой склад запчастей… ну, я так думаю, что запчастей, магазинов здесь нет, сломается что, купить негде. На площадке перед ангарами стоял припаркованный транспорт: мощный тягач с открытой платформой, две полуторки, два паромётных пикапа и ещё какая-то техника, заботливо накрытая брезентовым пологом. Тоже два. У ворот мастерских раскорячился большой бронеход, окрашенный в хаки. Там бригада механиков возилась с гидравликой. Ещё один бронеход, покомпактнее и на ходу торчал у ворот. Скорее всего на боевом дежурстве.

Ну и последняя, пятая зона напоминала лагерь в лагере. Концентрационный, хотелось добавить. Ограда из колючей проволоки в человеческий рост. Калитка без замка, на хлипком крючке, причём закрыта она была изнутри. За оградой — барак, сарай, дровник, умывальники, большая бочка с водой, стол под навесом. На задах дымила банька и, как мне показалось, полевая кухня. Похоже, какой-то быт для трудяг всё же есть, но с ним у меня ещё появится шанс познакомиться.

Отдельного внимания заслуживали ещё два момента.

Туалеты. Обычные деревенские, типа сортир, уж не знаю, кто под них ямы копал. У нас свой поплоше. У охотников свой подобротнее. У Прохора личный. Дизайнерский. С декоративной резьбой и окошечком в виде сердечка. Не очерствел, видать, Прохор душой, где мог, тянулся к прекрасному.

И второе. Над лагерем, точно над центром, висел аэростат. Небольшой воздушный шар, способный поднять к небу корзину с человеком внутри. Если уточнять, с наблюдателем. От корзины к лебёдке, закреплённой внизу, спускался трос, посредством которого шар приземляли. Чем обеспечивали подъёмную силу, я недодумал.

Мы уже въехали на территорию базы.

* * *

Колонна сразу зарулила к складам. Там мы разгрузили бочонки. Митрич сдавал, сверяясь с записями в блокнотике, кладовщик (здесь его называли каптенармус) проверял и вносил приход в амбарную тетрадь.

Насколько я понял, учёт вёлся двойной. Общий: что именно и какое количество поступило. И поимённый: кто и сколько добыл. Причём вписали даже вновь прибывших. Кому не придумали прозвища, тех по фамилиям. Меня/Мишеньку обозначили как Бесноватого.

Когда закончили, Митрич, при участии Дергача с Горглым, построил всех в колонну по три и повёл к «концлагерю». Удивительно, но охранять нас никто не остался. Охотнички во главе с Добрушем ушли ещё до начала разгрузки. Странное поведение. Получается, трудяги предоставлены сами себе? Или что?

Похоже, не одного меня удивила подобная безалаберность.

— Бать, а чего конвойных убрали? — спросил мичман Трофимов. — Не боятся, что убежим?

— А куда ты отсюда денесся? — усмехнулся тот. — Да и потом, глаза-то разуй. Вон, вон, и вон. Тебе мало?

Дед сопровождал свои слова жестами, поочерёдно ткнув пальцем в патрульных на стене, стрелков на вышках и бронеход у ворот.

— Да нет, хватает, — поморщился мичман, озадаченно почесав висок.

— Вот то-то. И добрый тебе совет. Дурные думки из своей бестолковки выкинь, дольше проживёшь. И остальным спокойне́й будет, — наставительно проскрипел Митрич.

На том разговор оборвался. До колючей ограды дошли в задумчивой тишине. Митрич, просунув руку сквозь проволоку, откинул крючок, запустил всех и зашёл сам. Здешние старожилы сразу направились к бане. А новенькие беспокойно осматривались и топтались в нерешительности, не зная, что делать.

Мишенька потянул носом, учуял в воздухе нотки дыма с оттенками ароматов общественного туалета, и брезгливо скривился.

— Это что, нам придётся здесь жить? — недовольно спросил он, выделив интонацией последнее слово.

«Похоже на то, — подтвердил я. — И ещё ты узнаешь, что газеты не только читают».

Глава 4

— О, нашего брата прибыло! Где вы их откопали?

Из барака вышел мужик, которого в полях с нами не было.

— Выбросом принесло, — хмыкнул Митрич и представил вновь прибывшим незнакомого работягу. — Это Мартемьян, по хозяйству у нас хлопочет. Он вам всё покажет, расскажет и поставит на довольствие. А я, пожалуй, пойду. Устал.

Дед ушёл, оставив нас на попечение завхоза. А тот уже вовсю знакомил с местными порядками.

— Ко мне можно по-простому, хлопцы. Март или дядька Март, кому как на язык ляжет, — уточнил насчёт имени он, после чего продолжал: — Хозяйство у нас небольшое, разобраться несложно. Сортир там, на заднем дворе. Кому, что простирнуть, либо самому сполоснуться, это в баньку. За ночевьё тоже не переживайте, места всем хватит. С одёжкой обувкой, если попортите, подберём что-нито. Будут какие вопросы, не робейте. Живём артелью, так что подходите без стеснения. Давайте, хлопцы, обвыкайтесь пока, а там и вечерять будем.

— Что Бесноватый, поди в диковинку тебе? — хлопнул Мишеньку по плечу мичман Трофимов. — Привыкай теперь. Глядишь, и станешь нормальным человеком.

— Оставьте собачьи клички для себя и себе подобных. Обращайтесь ко мне по имени-отчеству. Михаил Александрович, — Мишенька с брезгливой миной стряхнул его руку. — Жить в хлеву? Увольте. Я не собираюсь к подобному привыкать.

«Что ж ты дебил-то такой, — простонал я. — Иди лучше отмойся. Тебя и так здесь не сильно любят, а чуханом прослывёшь, вообще заклюют».

И это единственное, в чём Мишенька меня послушался.

До вечера он проявил себя ещё трижды. Чуть не сблевал в туалете и, передумав туда заходить, помочился снаружи на стенку. Отказался от ужина, обозвав вполне приличные щи, мерзостными помоями. А зайдя в барак и принюхавшись к характерным запахам мужского общежития, высказался и по этому поводу. Определил новое обиталище, как сарай для свиней.

А, как по мне, вполне нормальное жильё. Чем-то на казарму похоже… Ну да, и на тюремную камеру, но немного совсем.

Вдоль стен протянулись нары в три этажа. На досках лежали набитые душистым сеном тюфяки с небольшими подушками. И пахло, надо сказать, одуряюще. Аромат высушенного разнотравья успешно перебивал запах портянок и пота. Между нарами — широкий проход. Взлётка. На взлётке — две чугунные печки, по типу буржуек, с трубами, уходящими в крышу. Между печками — лавки и стол. Не знаю, что мелкому не понравилось. Я видал места и похуже.

Между тем Мишенька вскарабкался на верхний этаж, лёг с самого края и, отвернувшись к стене, собрался поспать.

Он закрыл глаза, а у меня словно свет выключили.

Так-то, с моими Дарами — небольшая проблема, но я не спешил запускать «Панораму». В темноте лучше думалось, а мне нужно было привести мысли в порядок.

* * *

Ага. Легче сказать.

За прошедший день столько всякого приключилось, что в голове царил полный бардак. Крушение, Дикие Земли, плен — читай рабство. Что с Димычем, до сих пор непонятно. Живой он там, вообще, не живой? Я застрял у Мишеньки в голове. Сам Мишенька чудил не по-детски. И надо из всего этого дерьма выгребать.

Идейки в принципе были.

Антимагический комплект на мои Дары не влиял, и, чисто теоретически, я мог устроить локальный Армагеддон даже сейчас. Но для мне этого необходимо мало-мальское содействие Мишеньки, а тот сотрудничать явно не собирался. Можно даже избавиться от браслетов, или хотя бы попробовать, была бы уверенность, что мелкий не налажает. А он обязательно налажает. Получит доступ к магии и превратится в берсерка. Слетит с катушек, как пить дать. А тут на трезвый рассудок действовать надо. Стратегия нужна. Тактика.

К разработке стратегии перейти не удалось. Отвлекли. Мужики закончили ужин и вернулись в барак. Говорил Митрич. Похоже, подводил итоги начатой раньше беседы.

— Значится, на том и порешим, сынки. Двоих из вашинских оставляем с Мартемьяном на хозяйстве. Дохтур с нами, но его бережём. Я потом ещё с Добрушем переговорю, чтобы его от ошейника избавили. И помним, их норма ложится на вас.

— Да помним, бать, — ответил за всех мичман Трофимов. — Этого, может, тоже оставим. От греха.

Я почувствовал «Уколы чужого внимания» и навострил уши.

— Не, с собой в поля заберём, — возразил дед. — Ему полезненно будет ручонками поработать. Видал, как он сегодня пахал? А труд он даже благородного облагородит.

— Бать, может, всё-таки ну его, — продолжал гнуть свою линию мичман. — Сам же видел, что у Пяти Дымов было. Едва отбрехались.

— Ништо, Трофим, отбрешемся и вдругорядь, — добродушно проскрипел Митрич. — Денёк поглядим ишшо, авось малец перебесится.

— А коли нет? — задал резонный вопрос тот.

— А коли нет, — голос деда стал жёстче. — Земля приберёт. Места здесь дикие, дураки долго не живут.

— Ну разве что так — согласился мичман Трофимов.

— Ладно, сынки, хватит лясы точить, — закруглил разговор Митрич. — Айда по койкам. К завтрему надо отдохнуть маненько.

* * *

Ёкарный бабай. Два… три раза ёкарный бабай.

Долбаный Мишенька за неполный день успел настроить против себя всех окружающих. И это становилось проблемой, которую нужно решать прямо сейчас. Если пустить на самотёк, Мишенька завтра ещё что-нибудь отчебучит, и чем всё закончится, одному богу известно.

Собственно, способ, что с гарантией вернёт мне контроль, мне знаком. Но где найти человека, который даст мелкому в лоб аккуратно, но сильно?

Нет, в том, что Мишенька выпросит, я был уверен. Он до белого каления и святого Петра доведёт. Вот только засранца скорее в жерло вулкана скинут или скормят твари какой. Так что этот вариант нерабочий. Тут только на случай надеяться. Поэтому его лучше оставить как запасной.

Был ещё один способ, причём безболезненный. И Мишенька его знал, но, само собой, со мной делиться не станет. И в то же время он как-то смог вернуться, чтобы маменьке письмо написать. И позже неоднократные попытки предпринимал, пока я Трифоном его не вылечил. Но почему только ночью?

Так стоп. Ночью.

Похоже, нащупал. Голова начала работать в правильном направлении. Если Мишенька нашёл способ, то и я найду. Тем более с арсеналом Даров Интуита.

Ключевое слово «ночь». Так ведь? Для верности прогнал через «Весы Шансов», получил сто процентов.

Хорошо, качаем дальше. Что я делал ночью? Естественно, спал. Значит, что-то происходило во сне. Но с кем? Со мной или с Мишенькой… Вернее, не так. С реципиентом происходило или с донорским разумом? Твою мать, снова не так. Я хоть за рулём, хоть нет, всё одно донорский разум. Так кто есть кто? Запутался окончательно.

Сейчас бы дыхательная гимнастика помогла. А лучше медитацией думательные способности разогнать. С применением мудр концентрации. Но чего нет, того нет. Попробую справиться так.

Чуть успокоившись, я принялся лопатить проблему с начала.

Ночь. Есть.

Сон. Есть.

Кто спит и с кем происходит?

Скорее всего, спит тот, кто за рулевого. К тому же я сейчас бесплотный сгусток чужеродного разума и сна у меня ни в одном глазу. Значит, в конкретный момент спит Мишенька, и что-то происходит именно с ним. Или в нём? Неважно, пусть будет в нём.

«Весы шансов»?

Да, дело в Мишеньке.

Отлично, ещё немного продвинулись. Ночь. Сон. Спит Мишенька. Что происходит во сне?

Я напрягся, пытаясь хоть что-нибудь вспомнить… Но, чтобы вспомнить, надо это что-нибудь знать. А физиологии нас не учили. Не говоря уже о физиологии мозга. В своё время я, конечно, расширял кругозор в плане самообразования — что-то из статей вычитал, что-то в интернете посмотрел — но сейчас ничего путного в голову не приходило. Но ведь и Мишеньке далеко до академика Павлова, а он как-то справился. Значит справлюсь и я.

Словно в насмешку, вокруг разлилось царство Морфея. Мужики выводили такие рулады, можно было раскладывать на голоса. Кто присвистывал, кто причмокивал, кто шлёпал губами. Кто… А нет. Этот звук характерен для другого отверстия. К дыханию отношения не имел. Обоняние подтвердило, что я не ошибся…

Так, ладно, отвлеклись, теперь думаем дальше. Погоди, а это ещё что за хрень? Мне показалось или стало светлее? Да, точно светлей.

Впечатление, словно в голове неоновую подсветку зажгли. Мозг задвоился призрачной аурой, та запульсировала, налилась перламутром. Мишенька беспокойно завозился во сне. Так продолжалось минут десять. Потом все эффекты пропали, так же вдруг, как возникли, и оставили меня в полной растерянности.

Что это было, вообще?

«Весы Шансов» здесь мне не помощник, им нужна чёткая версия. А я увиденное внятно описать бы не смог, не то что интерпретировать. Решил подождать, вдруг ещё повторится.

В томительном ожидании прошло часа полтора, и, действительно, повторилось. Только на этот раз посильней. Светило ярче, пульсировало резче и чаще. И аура. Она почти отделилась от мозга, преобразившись в сгусток света с хвостом. Как головастик, что пытался вырваться из нервной системы, но хвост почему-то застрял, поэтому не получилось. Снова десять минут. Снова погасло.

И я вновь принялся ждать, строя догадки. Цикличность прослеживалась. И по идее, на третий раз головастик должен выбраться на свободу. Что потом? А вот потом и посмотрим. Главное, чтобы это потом наступило.

В предположениях я не ошибся.

Ещё через полтора часа свет включили. Головастик вытянул из позвоночника хвост, вобрал его в голову и стал похож на медузу. Чем? Множеством щупальцев-ниточек, соединяющих призрачный сгусток с позвоночным столбом. И ниточки эти по одной, по две, по три втягивались в тело медузы с влажным хлопком. И где-то к седьмой минуте напротив меня сияла перламутром идеальная сфера.

Сфера чего? Тут я ни на миг не задумался. Мишенькиного сознания, естественно.

Но если он там, а я тут, тогда мозг свободен? Выходило, что так. И ещё выходило, что мелкий говнюк не имел тайных знаний, а просто действовал методом тыка.

Остался один вопрос. Каким образом мне занять его место? Рук нет, ног нет, крылья не выросли. Как двигаться-то? Но Мишенька ведь как-то смог. Я затаил дыхание, чтобы не спугнуть удачу, и мысленно потянулся к серому веществу…

Получилось. Мой призрачный образ переместился ближе, коснулся нервной ткани… И меня втянуло внутрь с таким же влажным хлопком.

* * *

Какое-то время я не верил в успех.

Лежал, не дышал, боялся пошевелиться. Но ощущения говорили сами за себя. Получалось, я в теле.

Наконец, собрался с духом, шумно выдохнул и открыл глаза. Пошевелил пальцами правой руки, потом левой, согнул ногу в колене. Сел. Пять минут — полёт нормальный. Пугало одно. Когда я с этим феноменом столкнулся впервые, Мишенька не удержал контроль. Послание матушке он смог написать, но проснулся-то я. И для полного спокойствия мне нужно было хоть какое то обоснование произошедшего тогда и сейчас. Очень уж не хотелось, чтобы нежданчиком вышвырнуло обратно во внутренний мир.

Ждал, наверное, час или больше. Не вышвырнуло. Наверное, Мишенька тогда слишком ослаб после неудачной инициации. Такое напрашивалось объяснение.

Чуть успокоившись по этому поводу, я решил лишнего не заморачиваться, но и засыпать не спешил. Контроль-то я захватил, но оставался нюанс. Мишенька легко мог провернуть ту же штуку следующей ночью. И мне кровь из носу надо придумать что-то такое, чтобы ему помешать.

В принципе, как это осуществить, я догадывался.

Теория, конечно, кривая, но, судя по всему, сознание как-то привязано к фазам сна и покидало физический мозг на третьем цикле. А те следовали с промежутками часа в полтора. По-хорошему надо бы засечь время с таймером, но где его взять, таймер тот. Так что, если всё сложить и умножить, весь процесс укладывался в пять часов. И чтобы не дать Мишеньке шанса вернуть контроль, просто нужно спать меньше.

Но это гипотетически.

Нагрузки — что нервные, что физические — предполагаются аховые, и я могу элементарно устать, вследствие чего вовремя не проснуться. Это я к тому, что нужен кто-то, кто будет меня будить. Или обычный будильник. Эх, Трифона бы сюда… Ладно, придётся справляться без Трифона.

Как бы там ни было, главную проблему я решил. Не без оговорок, конечно, но всё-таки. А это значит, получил целый ворох вопросов, неотложных к решению. Я теперь я, поэтому надо двигаться дальше. И первым делом требуется отыскать Димыча. Или хотя бы понять, что с ним случилось.

Задача посильная, даже отсюда. Для этого у меня есть целый набор инструментов.

Я наложил на «Панораму» «Обнаружение жизни», добавил «Эмоциональный окрас». Чтобы отъюстировать суб-способности и понять, как интерпретировать результаты, прошёлся сочетанием Даров по бараку.

Двадцать семь зелёных точек. Фон ровный. Желаний никаких. Спят.

Отлично, поехали дальше.

«Панорама» взлетела ввысь, открывая вид на базу с высоты птичьего полёта.

Ночь. Тихо. Темно, как в угольной шахте. По округе лениво ползали световые пятна прожекторов. Во дворе, у лебёдки, торчал полуспущенный шар. Очевидно, наблюдательный пост на ночь сворачивали. На стенах движение. Часовые. Сейчас лично мне никто зла не хотел, поэтому все точки тоже были зелёными.

Патрули два по два, курсировали по стене. Четыре бойца застыли на вышках. Ещё трое охраняли ворота. Два пеших и один в бронеходе. Эмоции? Внимание, напряжение, ожидание смены. Не у всех. На третьей вышке чувак явно заснул.

Так, будем считать, тут десяток. Где остальные?

Я перенёс Дары на казарму. Обнаружил ещё тридцать пять человек, с тем же фоном, что у трудяг. Помещение комсостава. Ещё пятеро. Спят. И в караулке с десяток сидел в полудрёме. Вероятно, бодрствующая смена, не знаю, как у них здесь служба поставлена.

А вот в тереме Прохора всё интереснее. Трое. Бодрствуют. Причём двое именно что бдят, хоть и сидят относительно неподвижно, а один, как заведённый, ходит по кругу. По квадрату вернее. Очевидно, его перемещения ограничены стенами комнаты.

Я прогнал их через «Эмоциональный окрас» и получил два результата.

У тех, кто сидел неподвижно, фон, как у сторожевых овчарок, но это точно не цепные псы Прохора. У тех эмоции тяжелее. А третий, тот, что ходил, излучал беспокойство, надежду, испуг и… чувство вины? В последнем не очень уверен, но общий расклад это никак не меняло. Логично предположить, что первые двое охраняли третьего. Но у третьего была определённая доля свободы. Он не связан, не избит, ему на текущий момент ничего не грозит. Я бы такое увидел.

Это Димыч, других выводов у меня не возникло.

«Весы Шансов»? Да, он. С вероятностью в девяносто восемь процентов.

Сказать, что с плеч свалилась гора, ничего не сказать. Мне реально стало легче дышать. Главное, Менделеев здесь и живой, а с остальным разберёмся.

Единственно, Прохора с подручными я не нашёл. Ни в доме, ни в лагере, ни в ближайшей округе. Уехал куда-то. Но куда? Здесь мне Дары не помощники. Входящей информации слишком мало. Надо поспрашивать… И сделать это как можно скорей.

Между лопатками защипало от неясного пока «Чувства опасности».

* * *

Помимо того, что Димыч жив и здоров, я убедился ещё в нескольких вещах, и все меня не порадовали.

Мутный рекомендатель Менделеева с нехорошим прозвищем Двухголовый не соврал, как минимум в одном. Многочисленность и обеспечение ватаги Меченого впечатляли. Насчёт удачливости это ещё надо смотреть, но обезбашенным его назвать можно смело. Даже я понимал: чтобы залезть так глубоко в Дикие Земли, надо или много наглости, или мало ума. В силу чего, ситуёвина слегка усложнялась. Шестьдесят пять рыл. Армагедон устроить будет непросто.

Плюс работяг ещё двадцать семь. Не факт, что они мой личный бунт поддержат. Просто из двух соображений.

Во-первых, как я понял, их и тут неплохо кормят. В смысле где-то они, может, и подневольные, но не на положении бессловесных рабов. Митрич, тот, вообще, дикий перец. За что-то они вкисли, да. Но судя по всему, их теперешний статус неокончательный. Складывалось впечатление, что они какой-то косяк отрабатывали. Причём косяк в денежном выражении.

А во-вторых, Мишенька тут уже столько насрал, что его авторитет упал ниже плинтуса. Он сейчас у самого основания пищевой пирамиды, и на роль лидера не тянет никак. За ним попросту не пойдут. А то и палку в колесо вставят, если вообще не прибьют. И это ещё одна сложность, с которой предстоит разбираться.

Даже я, законченный индивидуалист, привыкший работать один, от помощи сейчас бы не отказался. Один в поле не воин. Даже такой, как я. Нет, не так. Я и один воин. Просто в слаженной группе козью морду устраивать легче.

И я решил с этим делом не тянуть. В смысле восстановления авторитета. Тем более за окнами уже просветлело.

* * *

С этим я аккуратненько, чтобы ненароком никого не потревожить, слез с третьего яруса и отправился во двор. Там натаскал дров к бане, набрал полный бак и разжёг огонь в печи. Горячая вода всегда пригодится. Потом наполнил умывальники из бочки. После чего занялся собой. Мишенька-дятел, вчера не удосужился одежду почистить.

Между тем лагерь потихонечку оживал. Со стороны кухни охотников долетел стук топора. Протопал сменный отряд, наверное, менять караулы. У лебедки завозились мужики, наполняя воздушный шар летучим агентом. Наблюдатель влез в корзину, трос прослабили, аэростат взмыл вверх, к прежней позиции.

— Бесноватый, ты, что ль, печь затопил? — в дверях барака показался Митрич.

— Я ещё дров про запас натаскал и воды, — откликнулся я, перечислив свои недавние подвиги. — Кухню только не трогал. Не знаю что где.

— Ты ночью с лежанки не падал? — подозрительно сощурился Митрич. — Тебя, прям не узнать. Как подменили…

— Да не, дед. Я всегда такой. Вчера перенервничал просто, — выдал я несложное объяснение. — Сам пойми только в первом классе летел, и на тебе, собирай желчь с лупоглазов. Вот и сорвался.

— Лан, сынок, не журись, со всеми случается, — мгновенно оттаял Митрич. — Чаёк будешь? С сухариками? Вчера, ить, не ел ничего.

— А завтрак планируется?

— А как же. Мартемьян уже встал. Чичас новых помошничков растолкает и сварганит чего-нито.

Но позавтракать не довелось ни мне, ни деду, ни остальным работягам.

— Вижу выброс на Лысой горе! — прилетел сверху крик. — Плевок! Красный!

Мне ни о чём не сказало. Но судя по озабоченному виду Митрича для него эти слова что-то значили. А через минуту прибежал вестовой.

— Митрич поднимай своих, выдвигаемся!

Глава 5

Нездоровое возбуждение охватило весь лагерь.

Когда трудяги во главе с Митричем прибежали к складам, там уже царила деловитая суета. Охотники заводили машины, подгоняли амуницию, получали-проверяли боекомплект. Я опознал бойцов из вчерашнего десятка. И углядел ещё пятерых, вероятно, приданных в усиление. Эти сейчас облачались в экзо-броню в ангарах на мехдворе.

— Митрич, готовь своих по Красному протоколу, — распорядился, походя Добруш.

«О даже как. Протоколу, — мысленно удивился я, не ожидая услышать от местных подобной терминологии, и только потом заметил свою бывшую вещь: — Сука. В моём сюртуке».

— Не учи учёного, — проскрипел Митрич, отмахнувшись, как от назойливой мухи, и продолжил чуть тише: — съешь говна копчёного.

Конец фразы Добруш не услышал и ускакал дальше, колыхнув жёлтым подкладом.

Полуторки пришлось подкатывать на загрузку вручную. Двигатели ещё не набрали паров и пыхтели на холостых, набирая температуру в котлах. А что значит «протокол Красный», я так и не понял. Казалось, таскали мы всё, что под руку попадёт, бессистемно. Бочонки, короба, ворохи пакли. Рулоны войлока. Тяжёлые инструментальные ящики. Дымогенератор с запасом розжига и влажных опилок. Герметический куб, сваренный из листового металла. ЗИПом к нему погрузили ручной воздушный насос, два мотка брезентовых шлангов, по типу пожарных рукавов, и жестяной раструб-насадку.

Я носился наравне с остальными, то и дело отслеживая на себе удивлённые взгляды. Закончили минут через тридцать. К тому времени и транспорт оказался готов, и охотнички управились со своим снаряжением.

Выдвинулись в три грузовичка и два паромётных пикапа. Колонну замыкал тягач с открытой платформой. На последнюю загрузились бойцы в тяжёлой броне. Работяги расселись по полуторкам в три бригады, под чисто номинальной охраной из двух охотников. Мы, понятно, с Митричем и ещё парочкой старожилов, с которыми по объективным причинам вчера не удалось познакомиться.

Я залез в числе первых — у кабины меньше трясло. Ещё не уселся, как услышал за спиной шёпот мичмана.

— Бать, ты его, что, к кузнецу сводил?

Дед в ответ только крякнул довольно. А я обернулся и, хоть параллель с кузнецом была не очень понятна, протянул Трофимову руку.

— Спасибо тебе, дружище, что прикрыл. И не обессудь за вчерашнее.

— Да, ладно, дело житейское, — неуверенно протянул мичман, ответив рукопожатием, но взгляд у него потеплел.

— Так, сынки, ручкаться опосля будете, — прервал обмен любезностями дед. — И, чтобы все вернулись целёхоньки, слухай сюды…

Я приготовился слухать и тут же скривился, как от скрипа песка по стеклу. В барабанные перепонки изнутри ворвался негодующий Мишенькин вопль. Засранец проснулся, понял, что с ним приключилось, и закатил сольный концерт.

«Бесчестный мерзавец! Как вы посмели воспользоваться моим беспомощным состоянием⁈» — орал он, не помня себя от бешенства.

Скорее всего, он имел в виду сон, но прозвучало двусмысленно.

«Ты девушка, что ли, чтобы я тобой пользовался? — огрызнулся я и со злостью добавил: — Заткнись, слушать мешаешь».

«Немедленно верните всё как было! — не успокаивался он. — Я требую! Слышите, требую!»

«Ага, только шнурки поглажу, — пообещал я с ухмылкой. — Ты для начала вести себя научись. Потом будешь требовать».

«Не вам, подлый мошенник, преподавать уроки хороших манер!» — с ненавистью окрысился он.

«Даже не собирался», — отрезал я, надеясь тем закруглить разговор, чтобы всё-таки послушать Митрича.

Но мелкий не унимался. Голосил всё сильнее и даже показалось, начал биться о стенки черепа с той стороны. Как буйнопомешанный, честное слово. Бесило жутко, но хуже было другое. Всплеском негативных эмоций он снова разбередил Хранилище, и магия пошла по каналам. Браслеты с ошейником восприняли это, как подготовку к волшбе, нагрелись и доставляли ощутимое неудобство.

Кажется, доктор тоже что-то почувствовал. Я заметил, как он поёжился, словно замёрз и нет-нет косился на меня с интересом. Надеюсь, что с праздным. Мне сейчас меньше всего надо, чтобы кто-то догадался о моей двойной сущности.

Короче, благодаря стараниям Мишеньки, инструктаж Митрича я профукал. Уловил лишь одно: поперёк батьки в пекло не лезть.

Но это и так было ясно. Истина прописная.

* * *

Пока гавкался с мелким, пока привыкал к его беспрестанному гундежу, не заметил, как время прошло. Лысая Гора оказалась сильно ближе к лагерю, чем вчерашние Пять Дымов. Не прошло и часа, как мы очутились на месте.

Платформу оставили на удобном для разворота участке под охраной двух паромётчиков. Остаток пути «тяжёлые» преодолевали пешком. А мы проехали ещё с километр и остановились у самого входа в долину, что раскинулась у подножья горы.

Название «Лысая» говорило само за себя. Её узнал бы любой, даже прежде не видя. Одинокая полукруглая сопка с кратером на вершине. На выжженном склоне багровела клякса, пышущей жаром, лавы. Над долиной в дрожании воздуха колыхалось алое марево выброса. Ощутимо несло серой, гарью, и перегретым металлом.

Вот и ответы сразу на два вопроса, даже спрашивать не пришлось. Что за плевок. И почему плевок красный. Но это всё внешние проявления, подробности ещё предстояло узнать. Как минимум, хотелось бы выяснить, что принёс выброс, и по какой причине охотники усилились бронедоспехами.

Тем временем пикапы разъехались по дороге, прикрывая колонну с двух направлений. Охотники рассредоточились в складках местности. «Тяжёлые», когда добрались, грамотно перекрыли подходы к долине. Работяги выгрузились, но остались стоять возле полуторок, под присмотром пары охотников и непосредственно Добруша. Ждали, когда рассосётся марево. Дед Митрич сказал, вслепую не лезть.

Я же испытывал чувство близкое к эйфории и впитывал реальность каждой клеточкой организма. Моего организма.

Ёкарный бабай, как же это здорово, управлять своим телом без посредника. Смотреть куда хочешь, крутить головой, ходить, говорить, трогать… Даже статус невольника, со всеми сопутствующими ограничениями, не мог испортить мне настроения.

А вот Мишенька мог.

«Тело моё! — взвился он, прочитав мои мысли. — И я верну себе контроль при первой возможности!»

Конечно, вернёшь, но кто бы позволил. Впрочем, ввязываться в бессмысленный спор я не стал. Предпочёл провести время с пользой.

Текущую ситуацию, я расценивал, как временное недоразумение, поэтому наши с Димычем планы оставались в силе. Разбогатеть и по возможности получить/вернуть себе титул. А для этого надо иметь хотя бы приблизительное представление, как и что делать. Поэтому я интересовался всем, до чего мог дотянуться Дарами или обычными органами чувств. Смотрел, слушал, оценивал. Анализировал.

Сейчас я перенимал опыт ватажников. Где припарковали транспорт? Почему именно там? Как распределили позиции? Откуда ждали вероятной угрозы? Какой?

Хотелось бы ещё с ТТХ разобраться. Машин и вооружения. О дальности прицельного выстрела и скорострельности паромёта я, например, понятия не имел. Об эксплуатации парового двигателя тем более. А надо бы. Знания прикладные и, скорее всего, пригодятся в ближайшее время. Но ликбез мне вряд ли кто проведёт, а начну расспрашивать — вызову подозрения. Так что эту тему пришлось оставить до удобного случая.

Зато удалось рассмотреть экзо-броню с близкого расстояния — один из «тяжёлых» занимал позицию совсем рядом.

Доспех лишь отдалённо напоминал полицейский, что я видел на городовом с бляхой 12545. Судя по выцветшей краске на бронепластинах, этот армейский. Раза в полтора больше. По виду списанный или с длительного хранения. И вряд ли на артефакторной тяге. Это я догадался по объёмистому горбу на спине. Внутри пыхтел компактный паровой двигатель, булькал котёл, из трубы вырывался угольный выхлоп. В руках «тяжёлый» держал паромёт, похожий на те, что стояли в пикапах, но калибром поменьше. Ну и привод к нему шёл всё от того же движка.

Не слишком удачная конструкция, на мой взгляд. Топливо подкидывать, за водой следить, давление поддерживать… А если при огневом контакте уголь закончится? Или вода выкипит? Боевых кочегаров с водоносами я что-то не наблюдал. Кстати, надо уточнить, какой у доспеха ресурс.

* * *

Пока я вникал в тонкости ватажного дела, клякса лавы на склоне остыла. Ветер и солнце разогнали красную хмарь, оставив алую взвесь только в низинах. Долину и склоны Лысой горы словно обсыпало серебром. И сверху набросали гранатовых зёрен.

— Фартануло, язвить меня в душу, — выдохнул Добруш с алчным блеском во взгляде.

— Да уж как кому… — проскрипел Митрич и скривился, словно хлорки хлебнул.

Я слушал в два уха и смотрел в оба глаза, стараясь понять обоих. Если соединить две фразы в одну, получалось что мы наткнулись на нечто ценное. И в то же время очень опасное. Уточню. Ценное для ватажников. Опасное для нас, работяг.

— Митрич, хорош сачковать, — засуетился Добруш, непроизвольно потирая руки в предвкушении жирного куша. — Надо до вечера тут всё подгрести.

— Всё не получится, — веско возразил дед и привёл аргументы: — В ложбинах много хмари осталось. Ближе, чем на сажень не подойдёшь.

— Это кто тебе запретил?

— Так опасно же. Если рванёт, ребятишек только за зря положим.

— Тож мне беда. Этих положим, новых возьмём. В долговых ямах вашего брата с избытком, — нехорошо усмехнулся Добруш и врубил босса. — Хватит бакланить, старый. Поднимай каторжан. Начинаем.

— Где ты тут баклана нашёл? — процедил, заиграв желваками, Митрич. — Ты языком-то не ляскай. Прикусишь.

Кремень дед. Такого не переломишь. А вот Добруш начинал потихоньку беситься. Ущерб авторитету. Да в присутствии подчинённых. Подобной дерзости он спустить не мог. И его рука поползла к револьверу.

Я не стал дожидаться развязки и втиснулся между ними, активируя суб-способность «Внушение».

— Забудь, — шепнул я, заглянув в глаза Добрушу. — Иди посты проверь. Дальние.

Добруш на мгновение замер с расширившимися зрачками. После чего бестолково лапнул рукой кобуру, повернулся и, не проронив ни слова, ушёл исполнять.

По-хорошему надо было невербальную команду дать, но я не хотел рисковать. Боялся, что не получится. Впрочем, и так вышло неплохо. Кроме деда. никто и не видел, что именно произошло. Митрич же покосился на меня изумлённо, но развивать тему не стал. Громко откашлялся, привлекая внимание остальных, и начал руководить:

— Так, Горглый, Дергач, вас учить только портить. Во-о-он с того края вставайте, а там сами участки поделите. Молодых беречь. Пока не вникнут, к артефакции не допускайте. И к Алой Хмари близко не лезьте. Горглый, тебя особливо касаемо.

— Да хорош наговаривать, Митрич, — откликнулся Горглый. — Я чо? Дурнее дурного?

— Я сказал, ты услышал, — отрезал дед. — Всё, идите.

— А мы куда, бать? — проявил инициативу мичман Трофимов.

— А вы, сынки, хватайте тару, струмент, и за мной, — распорядился Митрич и потопал прямиком к склону, где буйно колосились непонятные пока артефакты.

Мы следом, нагруженные скарбом, как вьючные ишаки.

* * *

Остановились, не доходя до серебряной россыпи метров пять. Старожилы без лишних указаний принялись сооружать что-то вроде пункта приёма и упаковки товара. Дед же начал распределять обязанности.

— Хмурый, Молчун, как здесь управитесь, начинайте собирать урожай. А я пока молодёжью займусь.

Слова адресовались двум трудягам, полностью оправдывавшим свои прозвища. Оба угрюмые, неразговорчивые, себе на уме. И глазки бегали. В разведку бы я с такими типами не пошёл. Да о чем я? Какая разведка? Ко мне не цепляются, и хрен с ними.

— Так, а вы сынки, слухайте сюды, — уже привычно обратился к нам Митрич и, мотнув головой на серебристую россыпь, сказал: — Эта артефакция зовётся разрыв-тюльпан и к ней надо со всем уважением. Выглядит, как цветочек, но силища в ём огроменная…

Артефакт действительно напоминал одноимённый цветок, только стебель был серебристым, а вместо лепестков — цельный кристалл, глубокого гранатового оттенка. И на что способны эти цветочки, я уже знал. Убедился на собственном опыте во время воздушной атаки. Мичман Трофимов, кстати, тоже заметно напрягся. А Митрич между тем продолжал:

— Зарубите себе на носу главное правило. К Алой Хмари, ближе, чем на пять шагов ни ногой. Уяснили?

Мужики вразнобой подтвердили, что да. Я просто кивнул.

— И второе главное правило. Если бутон не раскрытый, а кристалл торчит вот настолько, — дед показал кончик мизинца, — берём. Если нет, обходим сторонкой. Иначе, может рвануть.

— А не раскрытые, разве не могут? — спросил я, вспомнив, какой ад творился на мостике.

— Не. Нераскрытым активация надобна, — пояснил Митрич. — Если грамотно срежешь, ими можно гвозди заколачивать. Ничего не будет

— А как грамотно срезать-то, бать, — вклинился с вопросом мичман Трофимов.

— Это я сейчас покажу.

Митрич порылся в инструментальном ящике. Вытащил гибрид секатора и ножниц для резки металла на длинных ручках. Перешёл к краю серебряного цветника, там опустился на колено и принялся объяснять:

— Гляди, сынки. Срезаем под корешок. Иначе не доедет, раскроется. Вот так ножничками раз… Складываем по десяточку и листком обворачиваем…

Практические занятия проходили по вчерашней схеме: рассказал, показал, дал попробовать. С той разницей, что тогда это были противные лупоглазы, а сейчас цветы изумительной красоты. И я бы получил эстетической наслаждение, если б не Мишенька.

Я уже попривык, воспринимая мелкого как запущенный случай мигрени. И тем не менее его негатив мешал сосредоточиться на важных аспектах. И да, голова действительно разболелась, вдобавок к жжению под браслетами…

Ликбез закончился. Мы каждый повторили по разу, под зорким наблюдением Митрича, и тот остался доволен результатами. Да, собственно, там ничего сложного не было. Секи и секи хрустящие стебли, напоминавшие фактурой фольгу. Даже думать не надо, только следить за бутонами.

Между делом я узнал и запомнил имена товарищей по бригаде. Правда, только по прозвищам. Стюардов Митрич называл Суетой и Корягой, а к лекарю обращался уважительно: либо «дохтур», либо Лексеич. Ну и Трофим, конечно же, но его я ещё по «Архангелу» знал.

Убедившись, что материал мы усвоили, Митрич нарезал каждому по деляне, а сам, прихватив Лексеича, отправился к ящикам. Принимать, сортировать и упаковывать артефакты.

* * *

Размеренная механическая работа хорошо приводила нервы в порядок.

Щёлкали ножницы, мягко хрустели стебли, разрыв-тюльпаны, один за другим, ложились на обгоревшую землю. Я увязывал их в пучки, неосознанно стараясь подобрать по калибру. Эти двенадцать и семь — пучок. Эти ближе к двадцатке — пучок. А эти похожи на тридцатимиллиметровые. Тоже пучок.

Острой опасности не чувствовал. Нет она, конечно, была, но так. Общим фоном. В формате: может, рванёт, а может, и нет. У низин с Алой хмарью вероятность артефактного взрыва повышалась, но я туда старался не лезть. А втянувшись в процесс, и вовсе стал получать удовольствие.

А отчего бы и нет? Если разобраться, могло быть и хуже. Сейчас же я жив-здоров, в своём теле, получаю в копилку новые знания. Дары при мне. Нашёл Димыча. Скоро придумаю, как отсюда свалить…

Почему скоро. Прямо сейчас и придумаю. По крайней мере, смогу обозначить моменты, которые требуют проработки. И не отрываясь от заготовки тюльпанов, я принялся набрасывать план, что приведёт меня к светлому будущему.

Туда, где денег немерено… Срезал десяток цветочков, увязал, положил.

Туда, где я верну себе имя… Срезал десяток цветочков, увязал, положил.

Туда, где я накажу всех врагов… Срезал десяток цветочков, увязал, положил.

Туда, где нет треклятого Мишеньки… Срезал десяток цветочков, увязал…

Положить не успел.

Похоже, мелкий отследил общий ход моих мыслей и взбесился по новой. Хранилище закипело, магия с утроенной силой рванула в каналы, браслеты припекли кожу раскалённой сковородой. А тюльпаны… Они словно водой напитались. Стебли вытянулись, бутоны набухли… И начали раскрываться.

Все десять. Прямо в руке.

Позвоночник пробило «Чувством опасности». Ладонь ожгло «Направлением максимальной угрозы»

Я среагировал на рефлексах. Гаркнул:

— Своя!

И, отшвырнув взрывоопасную связку в сторону, упал на четыре мосла. С надеждой, что никого не заденет.

Рвануло. Сквозь звон в ушах пробились возмущённые крики. Я выдохнул. Поднялся отряхиваясь. Но, оказалось, ничего ещё не закончилось.

От «Чувства опасности» зазудело всё тело. «Направление максимальной угрозы» жгло пятки и свербило в паху. Я так себя чувствовал, когда в прежнюю бытность на минное поле случайно забрёл.

А тюльпаны… Резко пошли в рост.

Все что были на метр вокруг.

Глава 6

Вариант у меня был один. Бежать.

И я стартанул со всех ног к краю цветочного поля.

Сзади рвануло.

Такого пинчища под сраку я не помнил давно. Я мяч. За спиной — гигант-футболист. Аналогия полная. Взрывной волной меня подняло и швырнуло вперёд. Я летел в облаке серебристых конфетти, как сюрприз из новогодней хлопушки, и боялся лишь одного.

«Только не потерять сознание. Только не потерять…»

Не потерял. Приземлился удачно.

На излёте сгруппировался, инерцию погасил кувырком. В запале вскочил… Тут же шлёпнулся на корячки. Ноги меня не держали. Да и с остальным было не то, чтобы очень. Голова кружилась, перед глазами плыло, чуть подташнивало. Звуки, если они и присутствовали, не пробивались сквозь толстый слой ваты. Ага, из носа капнула кровь. Из ушей потекла. Вероятно, контузило.

— … !…!…!

Я с трудом сфокусировал взгляд — подклад, жёлтый. Перевёл выше — усы подковкой на искажённом гневом лице. Добруш. Матерится. Машет рукой. Тычет пальцем мне за спину. Что-то хочет сказать?

— Говори громче! Не слышу! — крикнул я, показав себе на ухо.

— … !…!…!

— Громче говорю говори!

— … !…!…что ты… наделал⁈

Я наделал? Обернулся и понял, что он имеет ввиду.

По долине стремительно растекался огненный вал. Пламенем по тополиному пуху. Только быстрее и круче. Бутоны взрывались целыми пачками, во все стороны летели искры, сверкали ошмётки серебристых стеблей и листков. Трещало так, словно кто-то поджёг склад петард из Китая…

— Ох ты ж мать…

Финальным залпом праздничного фейерверка рванули низины, заполненные Алой Хмарью. Новый Год, честное слово. Красиво не передать.

Работяги сломя голову бежали от этой красотищи к машинам. Спасали себя, хабар и инструмент. О последнем, скорее всего, рачительный Митрич озаботился. Мне, например, в голову бы не пришло.

Но мысли были. И они мне не нравились.

Несложно представить, сколько ватажники сейчас потеряли. Вернее, не приобрели. Но суть проблемы от этого не менялась. Точной денежной стоимости артефактов я, понятно, не знал, но думал, что много. Сейчас ватажники отойдут и начнутся поиски крайнего, чтобы повесить на него все убытки…

А вот. Добруш уже отошёл.

Но и я оклемался, так что сделать себя козлом отпущения так просто не дам. Просканировав охотника «Эмоциональным окрасом», уловил яркие чувства. Горечь несбывшихся надежд, кипящая ярость, негодование с сильной примесью ненависти. И жгучее желание на ком-нибудь всё это выместить.

— Бесноватый, от тебя одни только беды, — прошипел он, прожигая меня злобным взглядом, и потянулся за револьвером.

«Да что ж за привычка, каждый раз ствол хватать?», — подумал я и активировав «Внушение», раздельно и чётко произнёс: — Бесноватый не виноват. Произошёл самоподрыв газа метан. Стечение обстоятельств.

Реакция зрачков и общее ступорозное состояние Добруша показали, что суб-способность сработала. Подгадав момент, когда он начал приходить в себя, я нацепил ошарашенный вид и стал оправдываться, словно в продолжение разговора.

— Сам не знаю, как получилось, — причитал я, для достоверности размахивая руками. — Вот так держал… а оно, как полезет… потом вокруг. Потом, ка-а-ак бабахнет! Меня. ка-а-ак подбросит. И вот. В аномалию наверно попали.

На последней фразе придавил «Убеждением».

Вряд ли Добруш имел ясное представление об аномалиях, но поверил безоговорочно.

— Бесноватый не виноват. Самоподрыв газа метан. Аномалия. — механически повторил он, вздрогнул, будто очнулся от сна, и недоумённо уставился на кобуру

Старался понять, почему у него там рука. С мысли его сбил подоспевший дед Митрич.

— Чё прицепился к мальцу? Говорят же тебе, анормалия. А он ни при чём. Вон, у него даже браслеты холодные, — протарахтел дед, распихивая нас друг от друга, и сокрушённо покачал головой. — Ох, беда-горе… Сколько хабара потеряли, сколько хабара…

Я машинально тронул ошейник, тот в самом деле остыл. И Мишеньку неслышно с момента падения. Очевидно, страх задавил истерию и теперь мелкий забился в тёмный закуток головы, там молча дрожит. Я заметил, что он, вообще, сильно переживает за себя ненаглядного. Особенно в плане смерти и боли. Тот же блокирующий комплект в подтверждение. Вчера едва обожгло, сразу пропала охота магичить. А то, что сегодня запястья пекло, так это он больше мне боль причинял. Мстительный, сволочь.

Пока я размышлял над причинно-следственной связью, Добруш окончательно пришёл в чувство и хмуро посмотрел на Митрича:

— Хоть сколько-то успели собрать?

— Четыре ящика, — откликнулся дед.

— А могли бы сорок четыре, — вздохнул Добруш и поморщился, словно свежего навозу нюхнул. — Ох разорётся Проша, когда узнает. Ох, разорётся.

— А ты ему про анормалию расскажи, — посоветовал дед и тут же перевёл тему. — Ладно, делать здесь, всё одно, неча, давай собираться. Грузимся, сынки. Едем.

* * *

В лагерь возвращались в пришибленном настроении.

Охотнички, скорее всего, уже высчитали свою долю и в мыслях потратили. А тут на тебе, вышел облом. Новички с дирижабля, осознав, насколько близко были от смерти, приуныли. И старожилы скисли, но те по своим причинам. Судя по всему, здесь тоже замешаны деньги. Не зря же Добруш упомянул в разговорах долговую яму и должников.

Меня, конечно, расспрашивали, что там случилось и по какой причине произошёл взрыв. Но я отбоярился сказкой про аномалию. Митрич поддерживал эту версию и важно кивал: мол, да, такое случается. По его взгляду я понял, что он не верил мне ни на грош. Но при посторонних не пытался выведать правду. Похоже, у нас ещё предстоит разговор.

Я, честно сказать, тоже расстроился. В живых остался практически чудом. Чистым везеньем не потерял Контроль. Если так дальше пойдёт, хоть каску проси. И носи постоянно. Единственное, что успокаивало: мелкий угомонился. Но это на время, скорее всего.

Кстати, из происшествия у Лысой горы я многое вынес.

Во-первых. Мы с Димычем два долбоё… ящера. Явились покорять Дикие Земли, как провинциалы — Москву. Как, ёкарный бабай, вчерашние школьники. Ноль опыта, ноль практических навыков и море амбиций. В случае Менделеева — денег. Но деньги, как таковые, здесь не играют, их сюда везти смысла нет. Отсюда, да. А привезённые — просто отнимут. Тем или иным способом. В лучшем случае безболезненным.

Во-вторых. Мы с Димычем два долбоё… ящера, но здесь больше Димыч. Что он мне тогда за список показывал? Сердце демона? Железа Дракона? Глаз Кошмара? Я, мать его, сегодня просто цветы собирал и то едва выжил. Куда нам замахиваться на дракона? А как выглядит Глубоководный Кошмар, я даже представлять не хочу.

В-третьих. Мы с Димычем два долбоё… ящера. Но в этом случае больше я. Эпический подвиг хотел совершить? В одну каску оказать услугу Российской Империи? Уникальную. Дикие Земли пережуют, выплюнут и не заметят. Таких героев, как я, тут сотнями бродит.

Было ещё и в-четвёртых, и в-пятых, но эти пункты уже касались не настолько глобальных вещей.

Стало понятно, почему так много свободных мест в нашем бараке. И что рядовым охотником наниматься в ватагу смысла особого нет. Если они все такие, как кодляк Меченого, а думать по-другому попросту глупо, то мы с Димычем быстрее подохнем, чем доберёмся до поставленных целей. Превратимся в обычное пушечное мясо. Разменную монету. Дешёвый расходный материал. Будем или на выбросы гонять за малую долю, или стены в лагере охранять за недорого. Но чем тогда такой вариант отличался от армии? Нет, здесь даже хуже.

Мысли, безусловно, глубокие, но на текущий момент не имеющие практической ценности. Сначала нужно получить свободу, добраться до безопасных мест, и там радикально менять подход к ситуации. Глядишь, и деньгам Менделеева найдётся достойное применение.

Намётки у меня уже были. Осталось уточнить кое-какие детали.

* * *

На базу приехали рано, и, само собой разумеется, сидеть просто так, нам никто не позволил. Дармовую рабочую силу надо использовать. Вот нас и использовали, где только могли.

Я напросился на склад.

Отчасти потому, что не горел желанием с Митричем объясняться, но больше преследовал другую цель. Сбор информации. А работа нужна была для прикрытия.

Склад для разведки подходил как нельзя лучше. Место оживлённое, просмотр во все стороны, разговаривают здесь не стесняясь. Пригляд, опять же, околонулевой. Потому как, куда ни плюнь — всюду ватажники с паромётами, да и куда ты с подводной лодки денешься. Короче, то, что доктор прописал. Что-то увижу, где-то подслушаю, об остальном догадаюсь.

Перекатывая бочонки под открытым навесом, я отслеживал патрули. Таская тяжёлые ящики со слада на склад, наблюдал за механиками. Сортируя коробки на полках, слушал ворчание кладовщика. Во время перекуров сканировал всех, кто попадал в поле зрения, на предмет боевой магии.

Всё запоминал, анализировал и делал выводы, прогоняя самые смелые через «Весы».

Постепенно начала складываться выпуклая картинка.

Что хорошо, волшбой здесь никто не владел. По крайней мере, из тех, кого я успел просканировать. Артефактное оружие, да, было у каждого первого. Магия — нет. И амулетов от ментального воздействия, тоже не обнаружил.

И это для меня большой плюс.

Караул, похоже, заступал на весь световой день и в сильно урезанном составе. Вышкари никуда не делись, их, как и прежде, было по штуке на вышку. Но стену топтал одинокий патрульный, а у ворот дежурил единственный человек. Ни экзо-доспеха на нём, ни бронехода рядом. Охрану, наверное, ближе к вечеру усиливали.

Информация не особо полезная. Днём я так и так на прорыв не пойду, поэтому во внимание принял, но в расчёты не взял.

А вот механики с кладовщиком порадовали. Первые, насколько я понял, готовили транспорт к дальнему перегону. Второй сетовал, что артефакты из тварей вот-вот начнут портиться, что склады забиты не самым ценным добром, и сильно сокрушался по поводу неудачи у Лысой горы. Очевидно, готовили конвой для отправки в Лососиную бухту. Вряд ли скупщики приедут сюда. И если бы сегодня всё получилось, они бы прямо с завтра с утра и отправились. А это уже наталкивало на интересные мысли.

Опять же, по разговорам, я понял, что Меченый уехал, не сказав, куда, и его скоро не ждут. Опять же мне на руку. Без хозяйского глаза, народец расслабился. Нет, службу, конечно, блюдут, но без особого рвения. Так что этим моментиком тоже нужно воспользоваться.

Пока ещё смутно, но последовательность действий начала вырисовываться.

От идеи спалить все к хренам с помощью магии я отказался. Какой смысл напрягаться, когда можно потихоньку свалить? Причём с меньшими трудозатратами. Подбивать народ к бунту я не стану, по тем же причинам. Плюс, в людях я не уверен. Нет, кузькину мать, я при необходимости, конечно, устрою. Но это будет план Б.

Теперь, что касается плана А.

Скорее всего, колонна поедет под охраной большей части охотников. Пикапы, доспехи, скорее всего, даже бронеходы возьмут. И это естественно. Там их бабло, и они будут беречь его сильнее, чем девственность своих дочерей. Возможно, кого-то из работяг заберут на разгрузку-погрузку, но это не точно.

На базе останется малый отряд. А те по-любому расслабятся. Ватажники же. Пиратская вольница. Где-то проспят, где-то забьют, где-то бухнут. А чего бы и нет? Всё ценное увезут, им останется только базу стеречь, работяг и собственное здоровье. Но база без артефактов вряд ли кому-то понадобится. Мы так и так никуда не сбежим. А здоровый образ жизни здесь не котируется.

«Весы шансов» показали, что я если и ошибся, то ненамного.

Вот и отлично. Осталось понять, на чём убегать.

Тут выбор сильно сужался, а все варианты имели слабые стороны. К местному транспорту я до сих пор относился с опаской, и его вероятно весь заберут. Пешком? Я не сильный сторонник пеших прогулок на дальние расстояния. А в условиях Диких Земель, так и вообще. Аэростат… Тоже такое себе средство для путешествий. Медленное, неуправляемое и опасное. Но, пожалуй, самое подходящее из всего, что имелось в наличии…

Похоже, придётся на нём.

И в принципе могло получиться. Вероятность, что выезжать на выбросы мы не будем, максимальная. Не на чем, и не с кем. Это понятно. Поэтому шарик будет стоять на земле. Осталось выяснить чем и как его заполнять и дело в шляпе. Куда прилетим, конечно, хрен его знает, но что отсюда выберемся, это факт.

Здесь я отвлёкся и на всякий случай проведал приятеля, тем же способом, что и вчера. Наложил на «Панораму» «Обнаружение жизни», добавил «Эмоциональный окрас» и просканировал обиталище Меченого. Увидел ту же картину. Два сторожа, Димыч. Димыч спит. Скорее всего, вчера перенервничал, умаялся, вот и прилёг отдохнуть.

Ну ничего, это только на пользу. Думаем дальше.

А дальше процедура побега органично поделилась на три последовательных этапа. Освободить Димыча. Покинуть периметр базы. Прибыть в Лососиную бухту. Всё просто как телячье мычание, но при проработке деталей начинался затык.

Сторожей в доме Меченного я вырублю, не вопрос. Но до них нужно сперва добраться и желательно не замеченным. Как? С шаром этим ещё… Ну ладно, надули его, взлетели и полетели… Под перекрёстным огнём паромётов? А если ветра не будет? Если будет, но подует не в нужную сторону? И насчёт последнего пункта меня терзали сомнения. Как бы не пришлось до Лососиной бухты на своих двоих телепать. И это по Диким-то Землям.

Да хрен с ним, дотелепаем. Не в рабстве же мне до конца дней куковать. Придумаю что-нибудь. Тем более время у меня есть, хоть и слегка ограниченное. А кое-что я и нынешней ночью выясню.

На этом бы я и закончил, но работать пришлось ещё два часа. Зато получил подтверждение одной из теоретических выкладок. Ближе к вечеру охрану базы и в самом деле усилили.

* * *

Работяги возвращались в барак с тем, чтобы отмыться, поесть, отдохнуть перед завтрашним днём. У меня же занятий ещё оставалось не в проворот.

Я по-быстрому сполоснулся под умывальником. Перекусил на скорую руку. И, выпросив у Мартемьяна вафельное полотенце и кусок хозяйственного мыла, отправился в баню, где затеял большую стирку.

Выглядело логично, особенно после сегодняшних приключений, но в действительности я время тянул. Митрича избегал, чтобы не пристал с расспросами-разговорами. Ну и ждал, пока все намоются, чтобы остаться в одиночестве с определёнными целями. Нет, ничего предосудительного. Просто хотел уточнить, что с Дарами, проверить Хранилище с каналами, подумать в относительной тишине. Ну и Мишеньке хвоста накрутить, если получится.

Интерес не был праздным. Всё это мне нужно, чтобы подготовиться к бегству.

Задумка удалась. Когда народ рассосался, я прошёл в парную, залез на полок, там устроился в позе лотоса. Глаза закрыл, из пальцев соорудил Мудру Концентрации и затянул:

— Ом-м-м…

Даже кто и зайдёт, особенно не удивится. Ну, сидит человек, мычит… Может, я так кайфую от бани. Кстати, и впрямь кайфовал. Обстановочка расслабляла. Даже не заметил, как провалился во внутренний мир.

* * *

Мишенька на контакт не пошёл. Натерпелся страху у Лысой Горы и теперь где-то отсиживался. Ну хоть истерить перестал. В силу чего и магическое хранилище успокоилось.

Я проверил систему каналов на предмет целостности. Разрывов не обнаружил и сколько-то времени потратил на повторение заклинаний, формулы которых подслушал ещё на «Архангеле». Вроде ничего не забыл. Хотелось бы ещё знать, какое, что из себя представляло, но это сейчас меньшая из проблем. Припрёт, на интуитивном понимании вылезу или сымпровизирую, в крайнем случае. Главное последовательность движений не перепутать.

Закончив с магией, я перешёл к Древу Даров.

С последней моей медитации оно не сильно изменилось. Такое же чёрное, усиленное волшбой Смолокуровых. Нераскрытая третья почка на «Визоре». «Кинетик» с «Псиоником» почти у пятого уровня. «Псионик» чуть выше «Кинетика». Наверное, потому, что сегодня я его применял. «Инсайт» тоже подрос — его суб-способности работали постоянно — но до своего четвёртого уровня пока недотягивал.

Жаль. Про «Модуль» придётся забыть. А вот «Взлом» и «Локус контроля» уже можно пробовать. Как и невербальную активацию остальных заклинаний.

В конкретный момент «Локус» испытать было не на ком, а обкатать «Взлом» я мог, не сходя с места. На чём? Да на тех же треклятых браслетах. Их так или иначе снимать, и хотелось бы не напильником.

Вместе с тем, уверенности в успехе я не испытывал. «Взлом» — суб-способность двухкомпонентная и в применении сложная. Сначала нужно распознать механизм, потом его вскрыть. И получится у меня, не получится… Но ведь не попробуешь — не узнаешь.

Да ладно, где наша не пропадала.

Я выдохнул и потянулся мыслью к защёлке ошейника.

Глава 7

Прошла секунда, другая… пятая…

На десятой перед глазами проявился чертёж. Белыми линиями на синей бумаге, схема запорного механизма.

Я с удовлетворением хмыкнул. Суб-способность сработала. По крайней мере, первый этап. Осталось, чтоб сработал второй.

Всмотревшись в схему, хмыкнул ещё раз. Замок из простейших. По типу защёлки наручников. С одной стороны — пластина с зубами, с другой — подпружиненный стопорок. И если вот здесь прижать, а вот так потянуть…

Щёлк.

И ошейник свалился мне на руки.

Покрутил, посмотрел — чёрный металл, камни цвета бордо в молочных прожилках, ничего сверхъестественного — и положил его рядом с собой на полок. Невольным движением тронул шею. Болит.

«Дока, что ли, расковать? Пусть полечит, — пришла в голову мысль, — Нет, палево. Если сдадут, может поломать все мои планы. Ладно, перетерплю, недолго осталось. Не нагноилось бы только».

Ещё дважды повторив процедуру, скинул браслеты и вынырнул из внутреннего мира в реальность, чувствуя себя гладиатором, избавившимся от оков. Хоть сейчас в бой против гнусных рабовладельцев.

Поддавшись порыву, я сочинил Смоляные шары — единственное заклинание из Мишенькиного арсенала, в котором был стопроцентно уверен. Живот втянул, выбросил перед собой сразу обе руки, особым образом поджал безымянные и мизинцы. В ладонях тут же вспухли тягучие чёрные сферы. Через миг тихо хлопнуло, и они вспыхнули пламенем. Синим.

— Ох, ты ж, мать… — вскрикнул я, не ожидая такого эффекта, и развеял волшбу.

Не хватало ещё баню спалить. И самому угореть, накануне побега.

Вдохнул, выдохнул, чуть успокоился. На подвиги продолжало тянуть, но для начала решил просто попариться. Оно и руки займу, и для здоровья полезно, и грязь смыть с себя не мешает. А потом, глядишь, и отпустит.

Попариться получилось и даже с веником, но с помывкой вышел облом.

В бадье не оказалось холодной воды — мужики всю использовали, а та, что в баке была слишком горячей. Я нашёл ведро в предбаннике, вышел во двор, но в бочке тоже плескалось на дне, даже зачерпнуть нормально не получилось…

«Ну тут уж сам бог велел, — усмехнулся я. — Заодно проверю, как нас охраняют».

С этой мыслью я, как был голышом, дошёл до калитки, толкнул…

Тут же раздался пронзительный свист, и темноту прорезал ослепительный луч. Вышкарь на ближайшей к бараку вышке развернул прожектор, и я оказался в пятне света. Как клоун на цирковой арене.

Бенефис, твою мать. Ладно хоть на звук не стреляли.

* * *

— Куда-то собрался? — послышался сверху язвительный голос.

— За водой, — ответил я в темноту и поднял над головой пустое ведро, в подтверждение своих намерений. — Не стреляйте.

На стене послышались шаги, говоривший приблизился и, рассмотрев меня во всех подробностях, и выругался:

— Тьфу, прости господи, срам-то прикрой. Новенький, что ль? Правил не знаешь? Вам потемну запрещено выходить за колючку.

— Новенький, да. Говорили, забыл… — виновато промямлил я, усиленно моргая, чтобы адаптироваться к смене света и тени.

Сначала различил силуэт с паромётом на изготовку… Потом проявилось светлое пятно лица. Я встретился с настороженным взглядом охранника… И меня осенило. Раз уж так сложилось, почему бы и не попробовать?

— Новенький, да, — уже громче повторил я, зафиксировал визуальный контакт и, активировав «Убеждение», мысленно приказал: — Скажи своим, что всё под контролем. Вода в бане кончилась. Иду к общей бочке. Пропусти. Своим скажи, что ты разрешил.

По идее невербальный приказ должен сработать. Но полной уверенности не было.

— Чё стоишь, зыришь? — грубо спросил патрульный, и у меня душа ушла в пятки. — Иди.

Я сначала не поверил ушам. Но в следующий миг понял, что нервничал зря. Невербальный «Псионик» прошёл, и это значило, что мои возможности возросли кратно.

— Нормально всё! — прокатился над лагерем крик. — У каторжан вода кончилась. Молодого послали. Я пропустил.

Так просто? По всему выходило, что да. Шаги патруля удаляясь затихли. Вышкарь отвернул прожектор для наблюдения за стеной. Я остался один, никому не интересный, ненужный. Собственно, чего и хотел.

По-хорошему бы чресла прикрыть, и браслеты для маскировки обратно напялить, но возвращаться не стал. Боялся спугнуть удачу. К тому же, нагой человек по умолчанию не воспринимается как угроза. Поэтому пойду-ка я так.

Босиком, с берёзовым листком, прилипшем к ягодице, и с ведром в руке я направился к кухне, но остановился на середине пути.

У лебёдки возился охотник, опуская аэростат. С моим появлением не всполошился, даже мой внешний вид его не смутил. Наверняка подумал, что раз меня выпустили, были на то причины, и продолжал заниматься своими делами. А я не стал упускать новый шанс и решил выяснить ещё кое-какие подробности, нужные мне для побега.

— Наверное, тяжело вот так каждый день туда-сюда шар гонять, — посочувствовал я, чтобы завязать разговор, вроде как мимоходом.

— Привыкли уже, — охотно откликнулся тот. — Да и с лебёдкой несложно. Вот когда руками тягали, это да, тяжеловато приходилось.

— Чем шар надуваете, дымом?

Я специально задал глупый вопрос, чтобы его спровоцировать. Обычно после такого, оппонент чувствует себя умнее и хочет это продемонстрировать. Так и случилось.

— Ха, сказанул, — фыркнул охотник. — Дым — это прошлый век. Летучим агентом из железы наполняем.

— Ого, — сделал я большие глаза. — Получается, у вас шар артефакторный?

— А какой же ещё? — усмехнулся охотник. — Интересуешься?

— Ага. С детства, — кивнул я, изобразив на лице любопытство.

Ему то ли скучно было, то ли общения не хватало, но он оказался словоохотливым и принялся объяснять. Даже наводящих вопросов не пришлось задавать. Оставалось лишь вникнуть в детали и запомнить, что он говорил.

— Смотри. Вот здесь, — он показал на металлический короб, от которого отходил брезентовый шланг. — Газовая железа голубого дракончика. Это я сам соорудил, а дракончика наши же и добыли.

Здесь он выдержал театральную паузу, чтобы я проникся. В его голосе прозвучала гордость, неприкрытая, как моя нагота.

— Да ладно⁈ Чё, правда? — я добавил в интонации восхищения, чтобы его не расстраивать.

— А то ж, — надулся он, словно индюк, и продолжил, ткнув пальцем в коробку поменьше, но с проводами и кривой ручкой сбоку. — А вот это магнето. Крутанёшь вот так. По проводам пойдёт электричество, железа возбудится и выдаст порцию агента. И так пока шар не надуешь.

— А на ночь вы его нарочно сдуваете? Чтобы не улетел? — уточнил я, припомнив вчерашние свои наблюдения.

— Та, не. Клапан травит, никак не починим, — нехотя признался охотник.

На этом я решил откланяться. Всё, что нужно, выяснил и торчать здесь дольше, только вызывать лишние подозрения.

— Лан, дружище, благодарю за науку. Пойду я. Старшие за водой послали, — показал я пустое ведро. — Замешкаюсь, заругаются.

— Бывай, — откликнулся тот, вращая привод лебёдки.

* * *

Сказать, что я очень гордился собой — ничего не сказать.

А чего бы и нет, после таких-то успехов? «Взлом» освоил, невербальную активацию отработал, нашёл способ выбраться за колючку, выяснил, как функционирует шар. Так что для гордости имелись все основания.

Я ещё немного пошлындал по территории базы, чтобы определить пределы дозволенного, и обнаружил, что пределов тех нет. Если не приближаться к складам, мехдвору и воротам, я на хрен никому не сдался — специально отслеживал «Уколом чужого внимания». Махновщина, как она есть. Ватажники — раздолбаи. Но, как бы там ни было, я решил дальше не рисковать. Набрал в общем баке воды и отправился восвояси.

Там закончил с водными процедурами, обтёрся вафельным полотенцем и, завернувшись, в него же отправился спать. Браслеты, естественно, обратно напялил, хоть и не сильно хотелось.

Кстати, проблему с Мишенькой я тоже решил. Вернее, она решилась сама. Пока экспериментировал с Дарами, пока болтался по лагерю, пока сидел в бане, время-то и прошло. И лёг я ближе к трём ночи. А будили нас сосранья. Так что времени на сон оставалось немного, как раз в пределах четырёх часов. Но это мне устраивало как нельзя больше.

За ночь план побега в голове до конца уложился. «Весы» давали больше восьмидесяти процентов на успех. Осталось дождаться, когда ватажники повезут артефакты.

И желательно, чтобы это произошло поскорей

* * *

С моими желаниями ватажники не считались и с отправкой конвоя затягивали. Возможно, хотели гребануть ещё чего-нибудь ценного, вроде тех же разрыв-тюльпанов, но конкретных причин не знал даже Митрич.

В принципе, ждать я умел, поэтому не особо расстроился. Тем более с пользой время провёл. Получал новый опыт и систематизировал знания.

В день, сразу после событий на Лысой горе, выбросов не наблюдалось, и нас отправили кайлить вулканическую слюду. Охрана номинальная, извержение давнее, работа, честно сказать, не то чтобы сильно тяжёлая, но убивала своим однообразием. Нам раздали кирки, и мы до вечера долбили породу, сортировали осколки и грузили в полуторки неподъёмные ящики. Потом разгружали, под недовольное бурчание кладовщика.

Я так понял, что это организовали, чтобы нам просто руки занять. Артефакторный материал был из самых дешёвых.

…

Следующий день с утра обнадёжил. Дозорный на шаре известил о Синем плевке у Рогатого Кряжа. И мы поднялись по тревоге по «Синему» протоколу. Между делом Митрич меня просветил, что это значило. Плевок, понятно, — малый выброс. А Синий — означало большую вероятность появления воздушной твари. Драконы, виверны, летучие змеи и всё из этого ряда. С артефакторным наполнением, само собой разумеется.

Мы покидали в полуторки универсальные инструментальные ящики, бочонки с консервантами, короба с прокладочной паклей и погрузились сами. Охотники выдвинулись в усиленном составе, прихватив ещё бронеход необычного вида. Открытая платформа на шести ногах с местом водителя и зенитным орудием. Тоже списанное армейское. Движок паровой.

Теоретически, на этот раз, главная роль отводилась ватажникам. Они должны были сбить летучую тварь, ну а трудяги — её разделать и добыть артефакты. Как в случае с лупоглазами. Но когда мы прибыли к месту, всех ждало разочарование. Синий кокон выброса уже почти развеялся, а тварь, если она и была, уже улетела. А в Диких Землях появилась новая опасность. Воздушная.

Чтобы хоть как-то компенсировать неудачу, остаток дня мы провели, срубая стволы вулканического самшита. Артефакт поделочный, не самый востребованный, но всяко лучше, чем возвращаться с пустыми руками.

…

А вот третий день укладывался в мои планы и обещал приблизить час «икс».

Солнце оторвалось от горизонта едва на ладонь, как произошёл новый выброс. Красный, но не плевок. Наблюдатель обозначил его как «столб». Скорее всего, что-то мощнее. Мы собрались по Красному протоколу и выехали в направлении Кривого Ущелья. Так называлась очередная локация.

* * *

События развивались по тому же сценарию, что и у Лысой горы. Добрались, припарковали машины, выгрузили барахло. Охотники с Добрушем прикрывали, мы ждали от Митрича сигнала к началу работы.

Этот вулкан стоял в устье ущелья и был больше всех, что я прежде встречал. Склоны багровели потоками лавы, у подножья колыхалось облако Алой Хмари, в воздухе витал странный гул. Когда красную муть развеяло ветром, стало ясно, что там гудит. Вернее, жужжит.

Открылся вид на два улья. По типу осиных, но размерами с трёхстворчатый шкаф, с единственным входом/выходом. И у каждого входа/выхода сидели здоровенные полосатые твари в оранжево-чёрной расцветке. С жвалами как у пневмокусачек, и жалом размером с пику отбойного молотка.

Я уже догадался, что мы снова впёрлись, но хотелось бы немного подробностей.

— Митрич, это что за хрень?

— Улей огне-шершней, — откликнулся тот и, скривившись в недовольной гримасе, добавил. — Сука, двойной.

— А что с ним не так? — спросил я, уловив тревогу в его интонациях.

— Если не угадаем, с какого начать, все здесь ляжем.

Ответ исчерпывающий, хотя не сказать чтобы сильно воодушевляющий. И ложиться здесь не входило в мои ближайшие планы.

— Давай-ка с этого момента поподробнее, — попросил я.

И Митрич дал подробностей, больше, чем мне хотелось.

Огне-шершни — разновидность боевых артефактных тварей, которых используют для снаряжения армейских боеприпасов. Их скупают в любых количествах, по очень хорошей цене, как те же разрыв-тюльпаны. И если бы здесь висел один улей, все в ладоши бы хлопали. Но здесь два. И это полная жопа.

Фишка в том, что какое-то время после выброса шершни неагрессивные. И если подгадать нужный момент, их можно добыть без особого риска. Но в случае с двойным ульем надо понять, в каком они быстрее оклемаются. Не угадаешь — и кердык. Рой вырвется и уничтожит всё живое в ближайшей округе.

И двойной комплект оборудования с собой никто никогда не возил. Во-первых, громоздкое оборудование занимало место. А во-вторых, двойной улей — случай из категории уникальных.

«Огне-шершни. Они-то и обычные, сука, смертельно опасные, а уж эти… Один укус, и ты труп», — зябко поёжился я и спросил, когда Митрич закончил: — Знаешь, как определить с какого начать?

— Не-а, — сокрушённо помотал головой Митрич. — Тут как монета ляжет. Решкой али орлом.

— И как я понимаю, мы отказаться не можем? — уточнил я.

— Сдурел? — с возмущением вылупился на меня дед. — Кто ж от такого куска отказывается? Тут деньжищи дурные.

Его недоумение вызвало недоумение у меня, но, очевидно, в Диких Землях своя шкала ценностей. И словно в подтверждение, прискакал возбуждённый Добруш.

— Время уходит, старый. Не тяни. Начинай, — отрывисто проговорил он и добавил, посмотрев на меня: — Только этого подальше держи. Чтобы не приключилося анормалий.

— Разберёмся. Ты лучше своим хвоста накрути, чтоб не зевали, — отмахнулся Митрич и крикнул, разворачиваясь к работягам: — Так, сынки, слухай сюда. Готовим дымарь, куб и вакумулятор. Работают старички, молодёжь на подхвате…

Что подразумевал дед под «хвоста накрути» я не догадывался, но Добруш понял и без возражений убежал к своим, раздавая не ходу указания. Работяги же бросились исполнять приказ деда. Разводили огонь в дымогенераторе, настраивали мехи подкачки, разматывали шланги, монтировали к кубу воздушный насос.

В общей суете я не участвовал. Размышлял.

* * *

Митрич дал ясно понять, чем двойной улей чреват. Промахнёмся и досвидос. А умирать не хотелось. И в орлянку с судьбой играть желания не было. Как определить нужный улей? Только гадать? Надеяться на интуицию? Наработок нет даже у деда…

Так. Стоп. Хрен ли я сопли жую?

Я Интуит или кто? Задача как раз для меня. Не справлюсь я, кто тогда справится?

С этим я вышел вперёд и отрешился от постороннего. Напряг слух, включил «Панораму» на максимальный фокус, наложил сверху «Эмоциональный окрас» и начал сканировать ульи. От «Чувства Опасности» зудело всё тело, но это реакция на общую ситуацию. «Направление максимальной угрозы» пока знать о себе не давало.

Слух. Жужжание. Справа чуть гуще. Слева чуть тише.

«Панорама». Справа шершней-охранников пять. Слева всего только двое.

«Эмоциональный окрас». Правый улей кипит злостью и раздражением. Левый гораздо спокойнее.

По всему выходило, что первым сагрится правый рой.

«Весы Шансов»? Девяносто процентов.

К тому времени мужики размотали шланг от вакуум-насоса, нацепили на него жестяной раструб, раскочегарили дымарь (тоже со шлангом) и теперь ждали команды от Митрича, с какого улья начать. Но тот медлил, опасаясь принять ошибочное решение.

— С правого, — крикнул я. — Правый первый.

— Куда лезешь, сопляк? — огрызнулся Горглый. — Митрич, чего молодой раскомандовался?

— Рот закрыл. Командую здесь только я, — жёстко обрубил его дед и, повернувшись ко мне, спросил: — Как понял?

Я накидал ему наблюдений, которые мог сделать любой из присутствующих, если бы был повнимательнее. Естественно, о Дарах умолчал. Митрич с минуту подумал, кивнул — мол, согласен — и приказал:

— С правого начинаем.

Группа Дергача отвечала за дымарь, а сам он подобрался к поближе и начал окуривать шершней-охранников и создавать дымовую завесу перед входами/выходами. Горглый со своими людьми потащил шланг с раструбом к правому улью.

Ну всё, точку невозврата прошли, и, если честно, я нервничал.

Весы давали на успех девяносто процентов.

Но всё же, десять оставалось на неудачу.

Глава 8

«Может, сбежим?» — дрожащим голосом прошептал Мишенька.

Если честно, меня и самого подмывало, но репутация труса нужна сейчас меньше всего. Да и потом, далеко ли от роя сбежишь? Один хрен умрёшь, только уставшим.

Я не ответил, но мелкий прочитал мои мысли.

«Идиот», — отреагировал он.

Возможно, но выяснять уже поздно.

— Сынки, не зевай! — крикнул Митрич.

Молчун с Хмурым налегли на рукояти насоса. Захлопали клапана. Куб превратился в подобие гигантского уродливого пылесоса. Горглый подбежал, ловким движением смахнул с двух ульев шершней-охранников, после чего приставил раструб к входу/выходу правого. Левый окуривал дымом Дергач.

Пока всё шло как по маслу. Моя догадка оказалась верна.

Внутри правого улья зажужжало сильней, и по шлангу, словно по гигантской кишке прокатилась волна перистальтики. Нет, лучше с прожорливым удавом сравнить, который начал заглатывать шершней по одному и целыми пачками. Вскоре к жужжанию присоединился металлический звон. Первые шершни попали внутрь куба и начали долбить в стенки с той стороны.

— Не пробьют? — спросил я, с опаской покосившись на характерные выпуклости, что появились на железных листах.

— Та не, — самодовольно усмехнулся Митрич и хозяйским жестом похлопал по крышке. — Сталь специальная. Артефакторная. Ща побеснуются маненько и успокоятся.

Мне оставалось только верить на слово. И ещё надеяться, что десять процентов на неудачу не проявят себя.

Подбежал, взбудораженный размерами предстоящей добычи, Добруш.

— Старый, всё заберём? Влезет?

— Не загадывай, плохая примета, — строго одёрнул его Митрич, а я почувствовал приближение беды.

Похоже, Добруш всё-таки сглазил.

Между тем поток тварей в шланге заметно ослаб, сошёл на нет и насос работал уже вхолостую. Горглый приставил ухо к поверхности улья. Что-то послушал. Кивнул сам себе и перебежал ко второму

— Куда⁈ Рано, етишь твою меть! — завопил дед, от злости дёрнув себя за бороду.

За жужжанием шершней Горглый ничего не услышал. Перекрыл вход/выход левого улья раструбом. Придержал его одной рукой и, не оборачиваясь, вскинул в победном жесте другую. С оттопыренным большим пальцем. Мол, всё хорошо, мужики, работаем дальше.

И всё бы так, но из правого улья выбралась здоровенная оранжево-чёрная тварь.

Злая, как тысяча демонов.

* * *

Дальше всё произошло в один миг.

Никто ещё толком сообразить ничего не успел, шершень взлетел и долбанул Горглого жалом в затылок. Голова раскололась, как переспевший арбуз. Стенки улья заляпало мозгами и кровью, а тварь уже взмыла в воздух и выцеливала новую жертву.

Народ ударился в панику. Дергач бросил шланг дымаря и кинулся наутёк наперегонки с остальными трудягами. Новички в едином порыве нырнули под днища машин. Трофим, уж на что дерзкий малый, и тот спрятался за колесом.

Хмурый с Молчуном ещё крутили насос, но уже активно посматривали по сторонам, прикидывая в какую сторону ломануться. И ломанулись бы, если б Митрич не приказал им остаться.

Я тоже не дёргался. Прямой угрозы не чувствовал, а на общую ситуацию повлиять не мог. Вернее, не знал, каким образом.

«Почему не стреляют! — завопил Мишенька. — Прикажите им! Пусть убьют эту мерзкую тварь!»

И действительно. Ватажники организованно перемещались по местности, с оружием на изготовку. Но их паромёты по какой-то причине молчали. Манёврами руководил Добруш, показывая направление взмахом руки с зажатым в ней револьвером.

«Не стойте столбом! Делайте что-нибудь! — продолжал голосить мелкий. — Не хочу погибать из-за вашей тупости!»

Ёкарный бабай, только злил.

Одного взгляда хватило, чтобы вникнуть в смысл передвижений охотников. С текущей позиции стрелять просто опасно. Даже при плотном огне, в злоедучую тварь не сразу-то и попадёшь, а вот полный улей разнести — запросто. Рой вырвется, и тогда всем придёт однозначный кердык…

Рой!

Вот тут-то меня и ошпарило.

Спасаясь от огне-шершня, все забыли, что Горглый уже не живой. А тот, безголовый, фонтанировал из перебитых артерий остатками крови и ещё каким-то чудом стоял и удерживал раструб. Долго он так не продержится, колени уже ослабли.

На принятие решения ушла доля секунды. Я не альтруист, но за свою жизнь стоило побороться.

— Стоять! Качать! — рявкнул я на Хмурого с Молчуном, пригвоздив их к месту «Внушением». — А это дай мне.

Я выдернул из пальцев Добруша артефакторный револьвер и рванул к ульям с низкого старта.

В голове орал Мишенька, Митрич кричал что-то вслед, трёхэтажно выразился Добруш. Я даже не пытался услышать. Сейчас важно успеть. Остальное не имело значения.

* * *

Спасло меня то, что шершень погнался за людьми Дергача и я не пересёкся с ним курсами. Попасть в одиночную воздушную цель из револьвера практически нереально. Даже из артефакторного. Тут нужен дробовик или магия. Но мне тогда в голову не пришло скинуть браслеты. Привык уже шифроваться, да и мысли были забиты другим.

Мне оставалось преодолеть половину пути, когда стало понятно, что безнадёжно опаздываю. Горглый падал. Ещё пара-тройка секунд, вход/выход откроется, и к первой твари добавится минимум сотня. И тогда все узнают, как выглядит кузькина мать.

Я ускорился, насколько это возможно, на бегу активировал «Сдвиг» и выгадал эти секунды. В тот же миг Горглый осел. Но Дар удерживал раструб на месте, пока я не добежал.

Споткнувшись о безголовое тело, я схватил металлический конус, прижал к стенке улья и заорал во всю глотку:

— Качай!!!

Сквозь адреналиновый туман в голове уловил, как зашумел поток воздуха в шланге. Услышал сердитое жужжание засасываемых шершней… и странное «фыть-фыть-фыть» за спиной. Обернулся. Ватажники, наконец, сменили позицию и садили из паромётов очередями, не боясь разворотить ульи.

Прежде, чем зловредную тварь смогли пристрелить, она прикончила ещё троих работяг. А напоследок показала, почему её назвали огненной. Кто-то меткий уложил заряд паромёта в брюшко, и огне-шершень исчез в ослепительной вспышке. Прихватив с собой ещё одного. По счёту четвёртого.

Увидев такое, Мишенька взвыл на одной тонкой ноте. А я вцепился в раструб как клещ, и на цыпочки встал, чтобы не осталось даже тоненькой щели…

Так и стоял, пока по плечу не похлопали.

* * *

Мой безрассудный поступок могли оценить только жители Диких Земель. Кто не раз и не два видел выброс. Кто знал, что каждый такой выброс приносит. Кто на своей шкуре испытал способности артефакторных монстров. Одним словом, ватажники. (Старички-работяги тоже к ним относились. Они, по факту, все в недавнем прошлом охотники).

На меня теперь смотрели с нескрываемым уважением. Каждый норовил пожать руку, потрепать по плечу, высказать слова благодарности. Мои попутчики по «Архангелу» присоединились к общей тенденции. Если кто из них и не понял, чем могло всё закончиться, тому объяснили.

Я ощущал себя ни больше ни меньше, а национальным героем. Правда, немного тупил. Не отошёл ещё от нервного напряжения. Я хоть, по большому счёту привычный, но не каждый день смотрю в глаза смерти.

Страсти улеглись во многом стараниями Митрича с Добрушем.

У меня забрали шланг с раструбом, вытащили из окостеневших пальцев артефакторный револьвер и проводили к полуторкам. Дед нарезал работягам задач. Командир охотников разогнал подчинённых по точкам. Народ занялся делом.

Ватажники охраняли. Работники собирали струмент, грузили куб с хабаром и хоронили погибших. Как оказалось, в последний путь здесь провожали без церемоний. Тела перенесли к склону горы, сверху навалили камней, кто-то прочитал короткую отходную. И всё. Разошлись. Жизнь продолжается.

Но это так, сиюминутное наблюдение. Надеюсь, меня нескоро коснётся.

* * *

— Сынок, — проскрипел Митрич, когда он, я и Добруш остались одни, — Я никак в толк не возьму. Горглый вроде свалился, а воронка осталась висеть… Не знашь почему?

— Чего полегче спроси, — хмыкнул я, отводя глаза в сторону. — Зацепилась, наверно, за что-то.

— Да там вроде не… — дед осёкся, посмотрел на меня с хитрым прищуром и легко согласился. — Ну да, наверно. Зацепилась. Почему же ещё.

— Не, ну ты хлопче, конечно, дал, — вклинился в разговор Добруш, обнимая меня, как закадычный приятель. — Если б не ты, все здеся остались. Проша вернётся, поговорю за тебя. Пойдёшь к нам в ватагу? Такие оторвяги нам ох как нужны.

— Поговори, — кивнул я. — Спрос в нос не бьёт.

Ну не рассказывать же ему о своих планах.

— Но в любом случае с этого хабара тебе причитается, — великодушно пообещал Добруш. — Заработал. Честная доля твоя.

— Ты про мою честную долю не забудь, — переключился Митрич на меркантильную тему, доставая блокнотик. — Я тут прикинул. Получается, что после сегодня, не я вам, а вы мне должны. И ещё пара хлопцев тоже ярмо скинут…

— Всё бы тебе считать, старая перечница, — поморщился Добруш, впрочем, без особого раздражения. Богатая добыча настроила его на миролюбивый лад. — Это с какого такого перепугу мы стали должны?

— А ты сюда посмотри, — не стушевался дед и сунул ему под нос разворот с записями. — Вот столько приблизительно взяли. Вот столько оставалось за мной. Вот моя договорённая доля. Вот остаток. Вот столько за Хмурым. И Дергач ещё на вчера почти долг закрыл.

«И когда только успел всё подбить?» — мысленно удивился я расторопности Митрича.

— Ладно, ладно, — не стал спорить Добруш. — Проша приедет, посмотрим, что кому причитается. Если всё ровно, оформим бумаги и катись на все четыре стороны. А то может к нам? А дед? Каптенармусом.

— Вы мне вот уже где, — честно признался тот, постучав ребром ладони по шее, и бережно спрятал блокнотик в карман. — Я в город. К нормальным людям хочу. И чтобы хоть недельку без всего этого.

— Ну как знаешь, — хохотнул Добруш. — Если надумаешь, возвертайся. Примем без разговоров.

— Не надумаю. С первым же конвоем в Бухту уеду.

Я бы расстроился, если бы не собирался удрать той же ночью.

* * *

Мужики управились со всеми делами, мы, как обычно, загрузились в машины. Колонна тронулась, вытянулась в походный порядок. Впереди паромётный пикап, за ним три полуторки, платформа с тяжёлыми, другой пикап замыкал.

Нашу бригаду определили во второй грузовик вместе с хабаром. Я сидел на своём месте возле кабины. Рядом стоял куб. В кубе монотонно гудело. Огне-шершни обвыклись и агрессивности не проявляли. Сердито жужукали лишь когда колесо попадало на камень или в рытвину, и машину подбрасывало.

Мерный гул, болтанка, нервное напряжение… Меня укачало и клонило ко сну. А спать мне сейчас ни в коем разе нельзя. Не дай бог, Мишенька вырвется. Или нужный момент прозеваю. Тогда все задумки пойдут псу под хвост и придётся начинать заново. Чего не очень хотелось.

Чтобы себя хоть чем-то занять, я раз за разом прогонял в голове перспективные планы.

…

Что касалось побега.

Конвой, скорее всего, сформируют сегодня. Погрузка — дело не быстрое, но если управимся, ватажники могли выехать в ночь. Я бы не стал рисковать, но здесь народец отбитый на голову, так что лучше предусмотреть и такой вариант.

За колючку выберусь тем же способом, что и вчера. Нет, не голым с ведром. Предлог подходящий придумаю, а когда подойдёт патрульный, подчиню его Даром «Псионика». К дому Меченного проберусь без проблем, а вот там уже, как карта ляжет. Главное, чтобы мне дверь открыли, но это я по месту соображу.

Что потом… Потом гребу Димыча и вместе с ним бегу к воздушному шару. Нужно ещё момент подгадать, когда его только посадят. Тогда с заправкой не придётся возиться. Сядем и полетим. Так. Нож ещё нужен. Но это в доме Меченного найдём. Не забыть только.

Ещё бы по-хорошему вышкарей из уравнения выключить. Хотя бы ближайших. Но не бегать же мне по периметру? Или бегать? Как вариант можно разыграть сцену, вроде как верёвка порвалась, и шар улетел. А мы с Димычем типа наблюдатели. Не успели выпрыгнуть из корзины. А что могло сработать. Пока разберутся кто где, пока своих посчитают, мы выскочим из зоны огня… Да, хорошо. Туда ближе ещё через «Весы» прогоню и буду действовать по ситуации.

Ладно, будем считать, получилось. Сбежали. И даже без приключений добрались в Лососиную бухту. Что дальше?

Честно сказать, я понятия не имел.

Нет, кое-какие намётки, конечно же, были. Но надо честно признать, что первоначальный план оказался кривым. Менделеев близко не представлял, что творится в Диких Землях, а уж я и подавно.

А это что значит? Это значит нужна информация. Причём из достоверных источников. Иначе тебя здесь разденут, разуют, ещё и должным останешься. Долговые-то ямы откуда-то да взялись.

Кое-что я узнал, пока батрачил на Меченого, но это сущие крохи. С таким багажом мы точно далеко не уедем. Нужен глобальный подход.

И пока напрашивалась единственная идея. По прибытии в Лососиную бухту искать рыжих близняшек, через них выходить на отца. Кто там у нас граф Дибич, Димыч тогда говорил? Комендант? Вот и отлично.

Само собой, я не собирался использовать девочек втёмную. Чистый сбор информации без дальних пробросов. Прямой вопрос, прямой ответ. Да — да, нет — нет, до свидания. Единственно, надо всё как-то обставить достойно. И гардеробчик сменить, чтобы не выглядеть оборванцами.

И ещё бы я к себе Митрича привязал. Как не знаю, но мужик мне понравился. Обстоятельный, грамотный, опытный. Своего не упустит, но и у других не возьмёт. Да взять хотя бы как он за мужиков сегодня радел. За Хмурого и этого… как его… Дергача. Меня опять же не сдал. Так-то у него конкретики не было, но подозрениями мог поделиться.

…

— Митрич, — отвлёкся я от своих размышлений. — А где тебя в Лососиной бухте искать?

— А ты, сынок, с какой целью интересуесся? — хитро прищурился тот.

Ответить я не успел, копчик пронзила острая боль. Сначала подумал, на кочке подпрыгнули. Но нет. Сработало «Чувство опасности». И тут же толкнуло в висок «Направление максимальной угрозы».

— На пол! — заорал я, падая сам и утягивая за собой Митрича.

Следом, ничего не спрашивая, повалились мужики.

В ту же секунду под частое «фыть-фыть-фыть» тент прошила паромётная очередь.

«Направление максимальной угрозы» долбануло в бок, пересчитало несколько рёбер…

— Теперь из машины!

Схватив деда за шиворот, швырнул его к выходу. Пинком придал ускорение мичману. И ломанулся сам, по ходу движения вытолкнув дока. Только оказался на улице, по доскам правого борта забарабанило. Посыпались щепки. Охнул припоздавший стюард, которого Митрич окрестил Суетой. Жалобно звякнула стенка куб.

«Придурки, шершней же выпустите!» — мелькнула заполошная мысль.

Меня словно услышали и перестали лупить по полуторкам. Похоже, атакующие знали, что мы идём не пустыми. Даже не так. Они точно знали, с чем мы идём.

Вокруг уже кипел бой.

Пули свистели во всех направлениях, щёлкали по камням, выбивая острую крошку. Противно заныл рикошет. Второй. Третий. Грохнуло. Взорвался пикап в авангарде.

«Екарный бабай, вот только этого мне не хватало», — подумал я, спрятавшись за колесо и активировал «Панораму».

Бабая помянул ещё раз, когда увидел общий расклад.

* * *

Колонна застопорилась в дорожной петле, проходившей в коротком ущелье. По сторонам невысокие, но отвесные склоны. Впереди узкое место, зажатое между скалистыми выступами. Дальше сосновый лесок.

Вот сразу за выступами нас и встречали.

Два шестиногих шагохода с зенитными паромётами укрылись за россыпью камней на обочинах и поливали колонну перекрёстным огнём. На опушке лесочка стоял паромётный пикап. Пока не стрелял, видимо, на подхвате. На склонах рассредоточились чужие ватажники, отстреливая тех, кто выскакивал из полуторок. Во фланг заходил боевой бронеход.

«Ни хрена себе подготовились», — промелькнула невесёлая мысль.

Я таких и в самом деле, прежде не видел. Приземистый. «Рук» нет, только «ноги» и башня. Из башни торчала нереальная пушка и пулемётная спарка калибра двенадцать и семь. Бывший армейский, тоже наверняка со списания, но нам и его за глаза.

Теперь я понял, зачем на Красные выбросы выезжали «тяжёлые». Не радовало другое. Нападавшие не планировали оставлять живых.

Глава 9

Ватажники Меченого — парни кручёные, но сейчас удача была не на их стороне. Противник грамотно использовал фактор внезапности. Пяти минут не прошло, как нас осталось едва половина.

Я активировал «Эмоциональный окрас» в связке с «Обнаружением Жизни» и получил тому подтверждение.

В авангарде колонны догорал паромётный пикап. Головная полуторка раскурочена, брезентовый тент — в решето. Рядом валялись тяжелораненые и убитые. У нас мёртвый водитель в кабине и трое подстреленных в кузове. Те, кто двигался в последнем грузовике, все целёхоньки. Работяги, так же как наша бригада, спрятались за колёсами. Охрана отстреливалась. Арьергардный пикап отгонял огнём нападавших. «Тяжёлые» уже десантировались с тягача и втягивались в перестрелку.

Я быстро пересчитал зелёные и красные точки. Соотношение сил удручало.

У них человек пятнадцать на склонах, экипаж два по два в шестиногих машинах, и трое в пикапе, что прятался на опушке в лесочке. Ещё трое в шагающем танке, не знаю, как его ещё обозвать. С нашей стороны всего одиннадцать активных бойцов. Пятёрка в экзо-броне, четыре пехотинца с лёгкими паромётами, и стрелок с водителем на пикапе. Остальные нонкомбатанты-трудяги. Не вооружены.

Расклад нужно срочно менять…

«Вам что, больше всех надо?» — как всегда, не к месту встрял Мишенька.

Я хотел было ответить, но почувствовал множественные уколы чужого внимания. Рядышком. Буквально здесь, за спиной. Мелкий тоже почувствовал и не удержался от едкого комментария.

«Вон сидят, дармоеды, смотрят. Ждут, пока мы опять всё решим».

Мы? Я внутренне усмехнулся. Обычно участие Мишеньки в любых заварухах сводилось к истошным крикам и язвительным выпадам. Но, если уж он нас обобщил, пускай будет «мы». С этой мыслью я обернулся.

На меня и в самом деле смотрели. У заднего борта нашей полуторки собралась вся бригада. Митрич, Трофим, Лексеич, Хмурый, Молчун и Коряга (один из стюардов с «Архангела»). Второй — Суета — стонал подраненный в кузове. Там же скрипели зубами ватажники из охраны. Им тоже досталось.

Эмоциональный окрас показал смесь испуга, надежды и веры. Веру в меня. Надежду, что я вновь найду выход из критической ситуации… Как недавно у Кривого Ущелья.

— Ты, милок говори, чего делать, — проскрипел ободряюще Митрич, — а уж мы с сынками подхватим.

Если б я знал… Но похоже, придётся.

— Так, дед, ты под молотки не лезь, твоя голова нам ещё пригодится. Остальные слушай сюда…

На вдумчивый план времени не хватало, действовал по наитию. Нам сейчас надо инициативу как-то перехватить и огневой мощи добавить. Желательно, пока шагающий танк не выйдет на дистанцию выстрела…

— Трофим, ты старший. Задача. Раненых вытащить. Паромёты с охранников снять… Ты стрелять хоть умеешь?

— А то ж, — бодро откликнулся он.

— Один себе заберёшь, второй отдашь… — я пробежал взглядом по лицам, прикидывая, кому бы отдать, сделал выбор. — Вон, Молчуну. Выполнять.

Лязгнули запоры, задний борт с грохотом распахнулся. Мужики, пригибаясь и прячась от выстрелов, потащили наружу троих. Сначала ватажников, попутно стаскивая с них паромётные агрегаты. Потом Суету. Им всем досталось по пуле в конечность. В какую — не разбирал.

— Док, — подозвал я Лексеича, — огнестрел лечишь?

— Без инструментов? Без магии? — скептически хмыкнул он.

— Вот тебе магия, занимайся.

Я трижды активировал «Взлом», браслеты свалились с него, как листья с осеннего дерева. «Эмоциональным окрасом» почувствовал массовый всплеск удивления, но отвлекаться не стал. Объясняться будем потом, сейчас были занятия поважнее.

Оставив мужиков возиться с ранеными и разбираться с оружием, я переключился на внешнюю обстановку. Она поменялась. Не сказать, что сильно улучшилась, но как минимум выровнялась.

Экипаж вражеского шагохода перемудрил с манёвром, не смог поднять машину по каменной осыпи, и теперь они шагали в обход с тем, чтобы зайти в тыл. А наши ватажники в экзо-броне давали жару по полной и смогли подобраться к последней полуторке. Трое остались удерживать новый рубеж. Двое выдвинулись в нашу сторону. Шли медленно, методично поливали свинцом склоны ущелья, выдавливая атакующих с удобных позиций. Красных точек стало меньше на пять. Враги откатились назад, но отступать явно не собирались. «Эмоциональный окрас» подтвердил.

Почему? Тут и дурак догадается.

Камень преткновения лежал в нашей полуторке. Вернее, не камень, а куб. Набитый огне-шершнями под завязку. Слишком большой кусок. Слишком заманчивый. И даже отдай мы нашу добычу, ничего не изменится. Они пойдут до конца, просто из страха ответки со стороны Меченого. Сейчас перегруппируются, скорректируют действия и снова попрут.

А вот и уже.

Одна шестиногая установка с зениткой осталась в укрытии. Вторая сдала назад и засеменила к входу в ущелье с той стороны. И когда к ручным паромётам присоединится её крупный калибр, парням в экзо-броне станет туго. Пока спасало одно. Наш разбитый пикап загораживал узкий проход, и габариты не позволяли шестиногой машине протиснуться.

Между тем, вражеские паромётчики распределились на равные группы по пять. Те, что на левом склоне начали беспокоить «тяжёлых» огнём. Те, что на правом, двигались скрытно, не привлекая внимания. Очевидно, какую-то пакость готовили для наших парней. Нас, понятно, в расчёты не брали.

Зря. Будет сюрприз.

* * *

Давно не работал в таком напряжении.

Приходилось использовать сразу три нити Древа Даров. Способностью Визора наблюдал за развитием ситуации в общем. Суб-дарами Инсайта отслеживал приближение пяти красных точек. «Взломом» Кинетика вскрывал замки своих браслетов с ошейником… И это ещё магию не использовал…

— Молчун, на тебе Лексеич и Митрич. Головой отвечаешь, — рыкнул я, когда оковы упали в дорожную пыль. — Трофим, прикрой.

Разжёвывать задачу, времени не осталось. Противник уже вышел на опасно-близкое расстояние. Ещё немного, и мы окажемся в зоне поражения их паромётов.

Прицелившись в скопление красных точек, я скастовал Смоляные Шары. Сразу два. И один за другим запулил их по высокой дуге. На склоне дважды сочно плюхнуло. Кто-то взвыл от боли. Кто-то от страха. Кто-то смог только булькнуть — смола залепила дыхательные пути.

— У них магик! Отходим! — раздался панический вопль.

— Никуда вы, друзья, не пойдёте, — процедил я и метнул на голос ещё два шара.

Крик оборвался. Жахнуло синее пламя. На склоне полыхнула сухая трава. Я накинул ещё и прищучил четвёртого. Последнему всё-таки удалось убежать.

Я перевёл дух и только сейчас осознал, что мичман, даже ствол высунуть не успел, не то что прикрыть. А так нельзя, зарвусь и выловлю пулю в голову. Тем более сейчас меня начнут окучивать не по-детски. А вот уже и начали. Похоже, боевой маг в таких стычках — приоритетная цель.

Пехота противника с левого склона переключилась с парней в экзо-броне на меня. Поток свинца прошёлся впритирку с полуторкой, заставив меня отскочить. Следом второй стрелок выдал длинную очередь. Слава богу, снайпера у них нет…

Твою мать. Зато есть зенитка. Подключился крупный калибр и перемолол дорожные камни в мелкое крошево.

По щеке чиркнуло. Из глубокой царапины потекла кровь. Осколок гранита распорол рукав и впился в плечо. Я поморщился, подвигал рукой. Вроде работает. Но это только начало. Это они пока куб с артефактными тварями берегут… А как пристреляются, вот тут-то я попрыгаю.

Допрыгаюсь, если точней.

* * *

«Мелкий, помогай, раз уж обозначился», — рявкнул я, закрываясь рукой от новых осколков.

«Ничего не обозначился, — с вызовом откликнулся тот, но потом осторожно спросил: — А что от меня требуется?»

«Амбразуру грудью закрыть, твою мать, — вызверился я. — Какие заклинания есть из защитных?»

«Из защитных — переспросил Мишенька и, подумав, сказал: — Пятое, одиннадцатое, двадцатое и двадцать седьмое».

Я попытался вспомнить, в каком порядке он их тренировал на «Архангеле», но понял, что бесполезно. В горячке боя быстро не соображу. А уже припекало.

«Ты с-ска не умничай, — зашипел я кипящим чайником. — На пальцах объясняй. Быстро!»

Наверное, во время общения с Мишенькой у меня был дикий вид. Трофим сбледнул с лица и на всякий случай попятился. Но это я всего лишь краем глаза отметил. Слушал, что наговаривал мелкий.

«Коротко выдохнуть. Левую руку согнуть и прижать к груди, — частил он, наконец проникнувшись торжественностью момента. — Правой ладонью совершить круговое вокруг левого локтевого сустава. Длинно вдохнуть».

Осваивать практическую магию в боевой обстановке, такого даже бразильская система не предусматривала. У меня ни теоретических знаний, ни практики. А из опыта применения — только Смоляные шары. Но жизнь заставит и не так раскорячишься.

Я повторил, что мне рассказал Мишенька. Сначала на словах, чтобы запомнить последовательность. Потом на деле. И когда длинно вдохнул, у меня на левой руке замерцал круглый щит диаметром около метра. Полупрозрачный. Янтарного цвета. И ужасно хлипкий на вид.

Осколки камней он выдерживал, это я в тот же миг убедился. Но соваться с таким под стволы паромётов… Я бы точно не стал. Не говоря уже о крупном калибре зенитки.

— Мужики, ближе держитесь, — крикнул я и, закрывая новым умением себя и парней, спросил Мишеньку: «Есть что серьёзнее?»

«Одиннадцатое, — начал он и тут же поправился: — Смоляная Завеса. Но…»

«Что, но?»

«Там надо в полный рост встать. И заклинание второй ступени магического мастерства…»

«И? — потерял я терпение. — Да не тяни ты кота за подробности!»

«Что непонятно? — недовольно огрызнулся он. — У вас опыта нет. Большой риск выжечь каналы».

«Если нас задвухсотят сейчас, твои каналы никому в хрен не упрутся! — рявкнул я. — Рассказывай, что за Завеса!»

«Простите, нас что сделают?» — не к месту озадачился Мишенька.

«Да говори уже, етит твою мать!» — заорал я.

«Не надо на меня повышать голос! — не остался в долгу Мишенька, но тем не менее внял и стал зачитывать, как по учебнику: — Встать в полный рост, спина прямо, обе руки вытянуть над головой. Сосредоточиться на рубеже, где хотите поставить завесу. На длинном вдохе руки опустить ладонями вниз. С коротким выдохом поднять до уровня груди. Движение словно птицу на волю выпускаешь…»

Ох уж мне эти цветистые аллегории… Птицу он выпускает… Какую птицу? С каким усилием? Как высоко? Ладно, попробую, чем чёрт не шутит. Правда, не уверен, что успею встать в полный рост.

И всё же я встал, стараясь держаться в проекции куба. С неохотой развоплотил Янтарный Щит, которым до сих пор продолжал прикрываться. Вытянул руки над головой. И прикинув, где бы мне хотелось поставить преграду, вдохнул, выдохнул, отпустил…

И хрен там заночевал. С первого раза не получилось.

И со второго не получилось. И с третьего. На меня уже смотрели с беспокойством — не повредился ли я умом на фоне смертельной опасности. А я всё размахивал руками. Дозировал вдохи. Соизмерял силы. Отпускал то воробья, то голубя, то ворону. Вышло, только когда представил, что курицу перекидываю через забор.

Со стороны головного пикапа послышался звук, словно вылили бочку воды. Воздух сгустился от склона до склона. Потемнел. И через секунду уплотнился до состояния… Жидкой резины, наверное. Ну или смолы. Кипячёной. Причём, что там за ней, было видно. Правда, как через двойной слой тонировки.

А вот пули не пролетали. Зенитка продолжала колотить короткими очередями, с моей стороны вспучивались пузыри, но и только. Хорошее заклинание. Вот только непонятно, сколько продержится.

Да сколько бы ни продержалось, всё наше. Подаренный шанс надо использовать максимально. Зенитку, будем считать, отсекли, но пехотинцы остались. И сейчас я ими займусь.

* * *

Трофим с Молчуном уже начали без меня.

Один заполз под полуторку, второй пристроился у колеса и, распределив между собой сектора, они шмаляли из паромётов по левому склону. Пока без особых успехов — красных точек всё ещё оставалось пять, но там, похоже, задумались. По крайней мере, стрелять стали реже.

Я собирался подкинуть тематик для размышлений.

Единственно, мне отсюда было не очень удобно. Далеко, да и угол не тот. Поэтому, скастовав и прикрывшись Янтарным Щитом, я высунулся из-за полуторки с тем, чтобы перебежать ближе.

Дуром взвыло «Чувство опасности». «Направление максимальной угрозы» пощекотало под левым соском. И потухло.

Очередь из вражеского паромёта прилетела мне в грудь… но угодила в щит.

И тот выдержал. По руке пробежала лёгкая дрожь. Магическая защита поглотила энергию выстрелов. С янтарной поверхности мне под ноги скатились сплющенные кусочки свинца.

Ну вот и отлично. Хоть испытал, на что способно новое приобретение. Осталось вернуть должок.

С этой мыслью я зашвырнул на позицию неприятеля Смоляной Шар, постаравшись сделать его покрупнее. Естественно, одним не ограничился. Правда, пришлось чаще работать рукой. Двумя было полегче. Бомбил заклинанием, пока все красные точки не посерели. И только тогда успокоился.

Успех? Несомненный. Но его надо развить. И в первую очередь было бы неплохо увеличить личный состав. За счёт возвратных потерь, разумеется.

— Док, что с трёхсотыми? — обернулся и, наткнувшись на непонимающий взгляд медика, уточнил: — В смысле с ранеными.

— В строю, — ответил тот. — Бегать пока рановато, но учитывая ситуацию…

— Трофим, в кабине должен быть паромёт. Вооружи пополнение. Молчун, на всякий случай прикрой, — распорядился я. — Остальным слушать сюда…

Продолжить я не успел. Перебили.

— Это с какого такого, тут каторжанин командует? — с гонором спросил один из охранников, просидевший всё веселье на жопе.

Ёкарный бабай. Он или поглупел по причине ранения, или с рождения тупой. В любом случае объяснять, что к чему, у меня желания не было. Я сделал два быстрых шага. Схватил его за грудки, приподнял над землёй и, усиливая слова суб-даром «Внушение», прорычал:

— Твой командир Трофим. Вопросов не задавать. Слушаться беспрекословно, — после чего этого отпустил и навис над другим: — Если у тебя есть вопросы, разрешаю спросить.

Второй охранник оказался умнее. Поелозил на заднице, помотал головой, всем своим видом показывая, что не дурак и всё понял. Ну и славно. С этим разобрались, но Трофиму всё равно скажу, чтоб приглядывал. Не, лучше Митричу.

— Дед, — начал я, но слова не понадобились.

— Присмотрю, — коротко кивнул он.

Так. Ещё одну проблему закрыл. Осталось две, но критичных. Непосредственно боевых. У противника ещё достаточно сил, чтобы проблемы из критичных превратились в фатальные. И с этим надо срочно что-то решать.

Получалась классическая вилка.

Тут мы. В активе три паромёта, Смоляная Завеса, мои Дары и магия мелкого. Против нас две зенитки и пулемётный пикап.

Там чуть больше десятка ватажников. Из полезного: пять тяжёлых, четыре лёгких ствола и крупный калибр на пикапе. Нонкомбатантов, понятно не считаю. От тех сейчас толку нет. Против них шагающий танк.

И тут и там ситуация шаткая. Тонкая даже можно сказать. И где порвётся в первую очередь, предугадать очень сложно. Слишком много случайных факторов, которые невозможно учесть. Я их просто не знал.

Сколько продержится Смоляная завеса? Минуту, две, час? Схлопнется, и шестиногие зенитки пойдут на прорыв. Нашей бригаде сразу придёт кердык, растопчут и не заметят. Потом ударят по замыкающей группе. Танк ещё этот… Слабые места? Запас хода? Возьмут его броню наши калибры, не возьмут? Пикап, тот вообще, переменная неизвестная. Максимально мобильная группа. Может танку помочь, может шестиногих усилить, а может ударить во фланг. Как вариант, спешенными.

Кстати, где он? «Обнаружение жизни», показало, что переместился ближе к зениткам. Ну вот, о чём я и говорил.

Куда ни кинь, везде клин получался. И мне на два фронта не разорваться.

— Смолл, — тактично окликнул меня док, тронув за локоть. — Там есть раненые. Им надо помочь.

Зашибись, о раненых я не подумал. И да, помочь надо. Но теперь мне разрываться на три фронта. Дока без прикрышки оставлять нельзя. Слишком кадр ценный.

— Да ёкарный бабай, за что хвататься-то?

Глава 10

Принять решение не помогли даже «Весы».

Я прогнал через них варианты и получил фифти-фифти. И там, и там могла случиться полная жопа. С равной вероятностью. Разве что ракурс будет другой.

Танк уже подбирался к выбранной точке. К первой зенитке присоединилась вторая. Подтянулся пикап. И теперь они уже в три ствола пробовали защиту на прочность. Та пока справлялась с напором свинца. Но ключевое слово «пока» напрягало.

Пара «тяжёлых», всё так же неторопливо, шли к нам, контролируя оружием склоны ущелья. Позади выстроились в клин их трое коллег. Работяги и ватажники с паромётами, увидев, что у нас всё затихло, неуверенно потянулись им вслед.

Такой был общий расклад, и он мог измениться в любую секунду.

«Мелкий, сколько Завеса продержится?» — спросил я, заканчивая с наблюдениями.

«Мне откуда знать? — буркнул он. — На полигоне держалась, пока не сниму. А здесь…».

И то верно. Диточку вряд ли под стволы подставляли. Освоил тему, и ладно. С этим понятно, но дальше то что? Я бросил взгляд на Смоляную Завесу. Она пузырилась от множества попаданий, но сколько ещё простоит, хрен его знает. На всякий случай лучше будет людей отвести.

— Так, — сказал я, наконец определившись с дальнейшими действиями. — Собираемся и отходим. Если нас здесь убьют, раненым мы не поможем.

За спиной загромыхала тяжёлая поступь.

— Это с какого тут каторжанин командует. — прогудел голос, усиленный переговорным устройством экзо-доспеха.

Ёкарный бабай, как же меня задолбал этот вопрос.

Даже странно, почему в Диких Землях, где царит право силы, его мне задают. МНЕ. Именно так с трёх заглавных. Достаточно было посмотреть, как я расправился с нападавшими, чтобы догадаться, кто главный в этой песочнице. Но, очевидно, деталей ватажники не разобрали. Видели, что кто-то магичит, а что это был именно я, не заметили.

Я рывком обернулся, и вместо ответа скастовал на левой руке щит. В правой полыхнула синим пламенем чёрная сфера. Насчёт взаимодействия янтарной защиты с крупным калибром по-прежнему был не уверен, но получилось эффектно.

— Так бы сразу и сказал, — сдал назад «тяж». — Приказывай.

Я даже растерялся немного. Не ожидал настолько быстрой капитуляции. Похоже, в «тяжёлые» тупых не берут. И этот момент сэкономил нервы и время на длительную прелюдию. Осталось ввести их в курс дела.

— Там, — я развоплотил заклинания и ткнул пальцем на выход ущелья. — Защита. За ней две зенитки и паромётный пикап. Чужие. Задача: помножить на ноль.

— Сколько стенка продержится? — уточнил тяжёлый, бросив взгляд на Завесу.

— Не скажу.

— С этой стороны пропускает?

А вот это хороший вопрос.

«Мелкий?»

«Не знаю. Не должна, вроде, — раздражённо проворчал Мишенька. — Я на занятиях в неё не стрелял».

«А магические заклинания? Проходя?» — уточнил я с прицелом на будущее.

«Точно нет. Это я пробовал».

— Ну-ка, пальни, — предложил я, повернувшись к тяжёлому.

Тот шагнул в сторону, поправил прицел и нажал спуск. Паромёт коротко фыркнул. Завесу перечеркнула череда попаданий. По зыбкой поверхности расплылись круги, словно в озеро кинули пригоршню камней. Тем всё и закончилось.

— Не пробило, — сообщил «тяж».

— Спасибо, кэп, — буркнул я, соображая, как поступить. — Давай так…

Два чувака в экзо-броне значительно нас усилили. Одно дело прыгать на кучку слабо вооружённых людей, и совсем другое — бодаться с двумя терминаторами. Так что там сильно задумаются, когда увидят этих парней.

— Ты туда, ты туда, — скомандовал я, показав, куда именно. — Берёте на прицел шагоходы, и ждёте, когда завеса спадёт. И сразу шарашите на поражение. Уяснили?

— Да чего ж непонятного, — гуднул тяж, махнул напарнику и побежал исполнять.

Я подождал, пока они займут позиции, и с удовлетворением хмыкнул. Всё прошло как по писаному. Зенитчики не стали бога гневить и прекратили обстрел. Но и уходить не спешили. Да всё равно. Пока у нас здесь паритет сил.

— Трофим, Митрич, остаётесь с Лексеичем. Прикрываете, помогаете… короче, по ситуации. Если что, на рожон не лезьте. Пусть тяжёлые разбираются. Это понятно?

— Угу, — кивнул мичман.

— Да ты не беспокойся, сынок. Мы волки битые, сообразим, что-нито, — успокоил меня Митрич. — Ты сам то, с нами? Или собрался куда?

— Я быстро. С танком разберусь и вернусь.

— С каким ещё танком? — оторопел Митрич.

— Забей, — бросил я и побежал в хвост колонны. Объяснять было некогда.

План действий придумывал по ходу движения.

Было бы хорошо, если б ватажники связали противника боем ещё на подходе, а я выступил в роли засадного полка. Тогда бы и со слабыми местами шагоходной машины разобраться успел, и фактор неожиданности использовал бы по полной. Но наши ушли с прежних рубежей и сильно осложнили задачу тем, что оголили тылы.

Даже пулемётный пикап, который оставили для прикрытия и наблюдения, втянулся в ущелье. И что стрелок, что водитель, больше смотрели сюда, чем назад.

Теперь танк незамеченным выйдет на прямую наводку и перестреляет нас, словно мишени в тире.

«Ёкарный бабай, ну что за дебилы» — ругнулся я.

Ватажников нужно срочно заворачивать. Хотя бы тяжёлых. Но горло драть бесполезно. Всё равно не услышат. А если услышат, то не сразу поймут. А если поймут, то не факт, что правильно отреагируют.

Я ускорился, поминая недобрым словом отсутствие тактической связи.

* * *

— Вы трое, за мной, — крикнул я, на бегу, поравнявшись с тяжёлыми. — А вы найдите укрытие.

Последняя фраза предназначалась работягам и ватажникам сопровождения, которые шли на некотором удалении. И если честно, я рассчитывал на мгновенное и беспрекословное подчинение. Но, как это обычно бывает, вмешался человеческий фактор.

— Ничего не попутал, малой? — пророкотал один из тяжей. — С какого это ты раскомандовался?

— Куда-то собрался? — прогудел второй и, сделав шаг, перегородил мне дорогу. — Сбежать под шумок решил, шкура?

Чтобы в него не влепиться, я оттормозился сразу обеими ногами, оставляя в дорожной пыли две полосы. Остановился злой как собака. Думал, уже всё всем объяснил. Кто не совсем тупой сам понял. Оказалось, ошибся. От ярости даже в голове помутилось, и я на время отпустил «Панораму».

В мыслях уже сформировалась ядрёная трёхэтажная фраза, когда спину ошпарило «Чувством опасности». Это встрял третий тяжёлый.

— Да что с ним базарить, — рыкнул он, вскидывая свой паромёт. — Пристрелить как собаку. Ну-ка Грек, отойди.

«Направление максимальной угрозы» показало, куда он прицелился, но я даже моргнуть не успел. Как, впрочем, и Грек отойти. Вмешалась карма и поставила жирную точку над «i». Подкалиберным бронебойным в тупой голове.

Незадачливый стрелок застыл обезглавленной статуей, фонтанируя кровью из перебитых артерий. Про меня тут же забыли. Все оглянулись, чтобы понять, кто стрелял. Мне не пришлось. Я его и так видел.

Танк, который вырулил на позицию, пока мы здесь мило беседовали.

— Рассыпались, добоклюи! — гаркнул я и сам шарахнулся к ближайшему склону, заметив подходящих размеров валун.

Странно, но выстрела я не услышал, хотя тут в ущелье, должно долбануть так, что порвались бы перепонки. Только какой-то гул был… странный… на грани инфразвука… Но со странностями буду разбираться потом. Если выживу. Сейчас экипаж должен поправить прицел и шарахнуть ещё раз.

Но выстрел почему-то задерживался.

«Мелкий, не знаешь, что за ствол у них?», — спросил я, воспользовавшись передышкой.

«Гауссметатель», — проворчал Мишенька.

Мог бы и сам догадаться. Не то чтобы я сильный эксперт в местных стрелялках, но о принципиальном устройстве пушек Карла Фридриха Гаусса представление имел. Я сразу отметил необычную форму орудия, но тогда не придал значения. Теперь понял, что в толстом кожухе причудливой формы скрывались электромагниты.

Недостаток гаусс-оружия тоже был мне известен, но порадоваться я не успел. Низкую скорострельность главного калибра экипаж с лихвой компенсировал спаркой двенадцать и семь.

Сыпануло часто и густо.

Предупреждённый «Чувством опасности» и «Направлением максимальной угрозы», я скастовал щит и вжался в каменистую стенку. В идеале позицию бы сменить, но отсвечивать сейчас смерти подобно. Тем более, паромётчик выбрал цель покрупнее. А именно: ватажников в экзо-броне.

И вот им пришлось пошевеливаться.

Тяж, что заговорил со мной первым, маневрировал и вёл ответный огонь. Грек ушёл в сторону и подбирался к третьй полуторке, чтобы использовать ту как укрытие. И тоже стрелял. Под частое «фыть-фыть-фыть» молотило, как градом по жестяному корыту. Успеха пока никто не добился. Танку ручная кинетика была, как об стену горох. Экзо-броня тоже справлялась. Но, очевидно, парням приходилось сложней.

Придурки из пикапа просто слиняли, когда увидели, кто на огонёк заглянул. Может, и правильно. Трусливый поступок, конечно, но сделать они ничего не могли. Только погибнуть, покрыв себя славой.

— С-ска мать, — выматерился я, поймав щитом парочку рикошетов.

Для понимания, что будет дальше, мне даже «Весы» не нужны. У танкового шагохода все крупные козыри. Если сравнивать, то мы сейчас как рыба в ведре. А у него в руках острога. Крупнокалиберная, спаренная. Тут даже по теории вероятностей нам мало что светит. Если у него хватит зарядов, конечно. Или не заклинит чего.

«Мелкий, есть что-нибудь по-настоящему мощное?»

«Есть. Смоляной Аргамак, — нервно хихикнул Мишенька. — Гарантированное выгорание хранилища и каналов. Пробовать будете?»

«Придурок, нашёл время выёживаться! — рыкнул я. — Давай что попроще!»

«Да не знаю я! — заорал он. — Уничтожать бронеходы меня не учили!»

«Ты накидывай. Я разберусь».

«Седьмое, двенадцатое, восемнадцатое…», — сбивчиво зачастил мелкий снова по номерам.

«С-ска, ты издеваешься, что ли?» — прошипел я.

«Ой, простите», — спохватился он, — Смоляная бомба, Торфяное болото, Терпентиновый дождь…'.

О тонкостях применения я расспросить не успел.

Зубы заныли. Первый тяж дёрнулся в сторону. В воздухе прошелестел бронебойный заряд.

Я обернулся, проследив траекторию выстрела, и увидел, как на склоне ущелья вспухло облако пыли, песка и камней. Взрыва вновь не услышал. Похоже, стреляли простыми болванками. В смысле без артефакторной начинки.

Ну хоть в чём-то нам повезло. И ещё повезло, что ущелье изгибалось дугой. Иначе снаряд попал бы в Смоляную Завесу. И та вряд ли бы выдержала запредельную мощь.

Но это если экипаж будет стрелять со стационарной позиции.

Твою мать, сглазил. Пошли.

Танк действительно тронулся с места и, смешно приседая, двинулся вперёд. Башня крутнулась слева направо, справа налево. Стрелок придавил гашетку и выдал спаренный поток свинца, выкашивая перед собой всё живое. И одним из этих живых был я.

«Делайте же что-нибудь!», — завопил в панике Мишенька.

«Да делаю, м-м-мать…»

Сейчас бы вторую такую завесу поставить. Но выпускать птиц под непрерывным огнём, показалось не лучшей идеей. Поэтому я скрючился за своим валуном и, прикрывшись щитом, принялся окучивать шагоход Смоляными Шарами.

Как дробина слону.

Только броню чёрным испачкал. И экипаж переключился исключительно на меня, как на основную угрозу. Башня развернулась, орудие опустилось, пулемётчик начал поливать мой валун как из шланга. До выстрела из главного калибра осталось… Хрен знает, около двух минут.

«Сука! — взвыл я в приступе беспомощной ярости. — Как же тебя, падлу достать⁈»

И Древо Даров словно услышало. Услышало и ответило как.

* * *

Я почувствовал, как внутри что-то хлопнуло, под диафрагмой разлилось тепло и дышать стало легче. Это встал на четвёртую ступень Инсайт. Следом с задержкой в секунду пробудился Модуль и начал накидывать варианты. Первая суб-способность звалась «Подбор уязвимостей».

Она работала в связке с «Панорамой». Показывала слабые места противника, на которые я мог повлиять. Выглядело как стоп-кадр с приближением фокуса, и нужное место обводилось в кружок с характерным щелчком фотокамеры.

Щёлк. Фокус сместился к корме шагохода, и кружком обвело выхлопную трубу. Чуть сместилось на бронированный горб, под которым скрывался двигатель, обозначив какой-то агрегат в верхней части. Наверное, котёл. Или расширительный бак.

Щёлк. И целая россыпь кружков рассредоточилась по башне и корпусу. Внутри блестело стекло. Вероятно, прицелы и оптика. Простецкие, но в этом мире они уже должны быть.

Щёлк. Неосмотрительно приоткрытые люки.

Щёлк. Сочленение ног-опор со жгутами гидравлических шлангов.

Ну и достаточно. Со слабыми местами определились, осталось понять, как их использовать. Усилием мысли я отключил новый дар и стал перебирать варианты.

«Взломом» повредить механизмы? Да те же соединения шлангов раскрутить. Нет. Этот дар у меня пока слишком слабый. Дистанция велика, и время поджимало.

Трубу заткнуть Смоляными шарами? Танк в постоянном движении, хрен попадёшь. Оптику залепить? Вариант, но пулемётчик будет вслепую стрелять. А кого не пристрелят, тех просто затопчут.

Нужно что-то тотальное. Чтобы за один раз и с гарантией. И желательно не сильно трудоёмкое, чтобы под кинжальный огонь не попасть…

«Терпентиновый дождь, думаю, как раз подойдёт, — предложил Мишенька, отследив ход моих мыслей. — Вторая ступень мастерства. Движений минимум. У вас должно получиться».

«Давай».

Мелкий дал, я повторил. Особым образом вздохнул-выдохнул, вскинул кулак над головой, разжал пальцы, развернув ладонь вниз… Над башней сгустилась изжелта-зелёная туча и разродилась дождём. В воздухе повис терпкий дух скипидара.

Токсичная жидкость покрыла броню, смывая чёрные плюхи и краску. Потекла в щели. Хлынула в люк… Из башни вырвался крик боли. Танк встал. Стрельба прекратилась. Не знаю, что там за яд такой, но судя по всему очень не слабый.

«Давай! Наваливай!» — в кровожадном азарте завопил Мишенька.

«Где только слов таких нахватался», — подумал я и навалил.

Повторил заклинание. Туча ещё уплотнилась, изжелта-зелёное засверкало кислотным оттенком, вниз захлестал… уже даже не ливень, а настоящий водопад. Крик перешёл в нечленораздельный вой. Из башни, яростно отплёвываясь и раздирая руками глаза, полез экипаж.

— Живыми брать! — заорал я тяжёлым.

За фырканьем паромётов те меня не расслышали. Троих бронеходчиков покрошили на фарш в мгновение ока.

Здесь отбились, но праздновать ещё рано. У меня ещё там две шестиногих зенитки и пулемётный пикап.

— За мной, — приказал я и побежал туда, где оставил товарищей.

За спиной загрохотали шаги. На этот раз меня послушались беспрекословно.

* * *

Больше воевать не пришлось.

Увидев меня в сопровождении ещё двух терминаторов, чужие ватажники проявили завидную смекалку и скорость. Поняли, что им ловить больше нечего, бросили шагоходы, и, погрузившись в пикап, слиняли быстрее поросячьего визга. А у меня нарисовалась очередная проблема.

Мои попутчики по «Архангелу», получив в руки оружие, явно не собирались его отдавать. И судя по всему, хотели пересмотреть свой статус. И я это желание разделял. Митрич, похоже, тоже мутил какую-то тему.

Пять минут не прошло, а народ скучковался по группам.

Новички во главе с Трофимом столпились у меня за спиной. Старички обступили Митрича. Охотники отошли к тяжёлым. Те, кто подтягивался от третьей полуторки, быстро просекли фишку и присоединялись каждый к своим.

Я машинально прикинул соотношение сил.

После сражения с танком наши ряды поредели, но ватажники сохранили абсолютное большинство. У них четверо в мобильных доспехах. Пять человек лёгкой пехоты. И где-то потерялись те два укурка из пикапа. Выжили, нет, не скажу.

У меня — Трофим, Суета, Коряга и трое матросиков из бригады Дергача.

У Митрича. Сам Дергач. Молчун с Хмурым. И ещё пара лбов.

Лексеича я в расчёты не брал. Как и раненых, с которыми он до сих пор занимался.

Подоплёка ситуации ни для кого вопросов не оставляла, и в воздухе запахло грозой. Скорее всего, охотники давно восстановили бы свой статус-кво, если бы не моя персона. Вернее, мои способности боевого мага.

«Убьём их всех! — подзуживал меня Мишенька, распробовавший вкус крови. — Щит. Терпентиновый дождь. Кто разбежится, добьём Смоляными шарами».

Но я сканировал ватажников «Эмоциональным окрасом» и убивать не спешил.

Разве только, если они не начнут первыми.

Глава 11

Напряжение нарастало. Ещё немного, и стены ущелья снова окропятся человеческой кровью.

— Бесноватый ты с нами? — с тревогой в голосе уточнил Трофим.

— С вами, с вами, — невесело хмыкнул я. — Куда ж мне деваться.

Хотя, кто с кем, это с какой стороны посмотреть. Если дойдёт до огневого контакта, у них без меня нет ни единого шанса. Ситуация сильно не радовала. Вдобавок ко всем неприятностям ломала первоначальные планы. Я здесь. Димыч там. И чем дело закончится пока непонятно.

Ощутив «Укол чужого внимания», бросил взгляд влево. Увидел Митрича, который пристально смотрел на меня. Прочитал в глазах тот же вопрос. Снова хмыкнул. Ответ, соответственно, тот же. Мне Митрич с Трофимом ближе, чем все ватажники этого мира. Само собой, из присутствующих.

«Чего вы тянете? Нападайте! Ну!», — потребовал Мишенька в очередном припадке агрессии.

И здесь вынужден с ним согласиться. Нападение — лучшая из защит. Будь я один, так бы и сделал. Но пока на меня никто не напал. А успев прокачать ситуацию своими Дарами, я выбрал выжидательную тактику. От обороны.

Бессмысленную бойню устраивать не хотелось, а любое движение с моей стороны вызовет ответное действие. Пальцем шевельну и получу залп из всех стволов. Стрелять начнут просто из страха. И учитывая огневую мощь ватажников, мы так или иначе понесём потери. Смоляную завесу поставить я не успею. Янтарный щит прикроет только меня и тех, кто за мной. Так что Митрича и его группу сразу заминусуют. Чего нельзя допустить.

Поэтому я приготовился скастовать щит и тут же атаковать Смоляными шарами, но пока перебирал эмоции здесь собравшихся. Не только противника, но и соратников. Чтобы понять, кто слабое звено там, и на кого можно рассчитывать здесь.

В рядах ватажников преобладала опаска. Я показал, на что способен в бою и цепляться со мной никто из них горячего желания не испытывал. Даже парни в мобильных доспехах надеялись, что до стрельбы не дойдёт. Особенно Грек. Тот вообще переживал, что я припомню ему начало знакомства и прибью его первым.

Среди моих всё было не однозначно. Решимость идти до конца определилась лишь у Трофима и у троих матросов с «Архангела». Суета откровенно трусил и втихомолку искал, где бы спрятаться. Коряга проявлял обречённость и покорность судьбе.

Справа, где док пользовал раненых: усталость, облегчение боли, смутная радость, что остались в живых. Первое чувство, понятно, исходило непосредственно от Лексеича. Второе и третье — от его пациентов.

Слева, в группе Митрича: угрюмость, уверенность в своей правоте, адреналиновый шквал в преддверии боя и… Предвкушение выгоды?

«Да ладно! Кто это там у нас такой предприимчивый?», — изумился я и повернулся, чтоб посмотреть.

Конечно, Митрич. Кто же ещё? Но тот уже и сам открыл свои карты.

— Ну что сынки, погутарим за дела наши грешные? — проскрипел он, обращаясь к ватажникам, и чуть опустил к земле ствол паромёта.

Слова и жест Митрича были восприняты с энтузиазмом всеми без исключения. Плохой мир всегда лучше доброй войны. Что конкретно он затевал, никто не догадывался, но и не интересовался особо. По рядам прокатился вздох облегчения. Напряжённость чуть спала. В эмоции вплелась большая доля надежды. А Митрич между тем продолжал:

— Вы там порешайте, кто у вас теперича старший, а мы тут пока с хлопчиками потолкуем.

До обсуждения не дошло. В той стороне, где док уложил раненых, сначала послышалась возня, потом слабый голос.

— Нечего здесь решать, — просипел Добруш, неловко поднимаясь на ноги. — Я старший, как был, так и остался. А ты чего удумал, старый хрыч?

— О, гля-ка Добруш. Совсем как живой, — схохмил ничуть не смутившийся Митрич. — А я уже думал, тебя того этого…

— Не дождёшься, — буркнул Добруш и, прихрамывая, направился к нам.

Митрич что-то шепнул Молчуну и выступил ему навстречу.

С появлением командира ватажники воспрянули духом, заметно успокоились и, как бы это странно ни прозвучало, расслабились. Похоже, ответственность на себя брать никто не хотел, а старшие на то и старшие, чтобы решать все проблемы. Похожие эмоции испытывали и старички-работяги. Только мои пребывали в растерянности. Да и я от них недалеко ушёл. Происходящее всё ещё оставалось за пределами моего понимания.

Но если посмотреть с другой стороны, сейчас эти пределы можно расширить.

Насколько я успел узнать Митрича, он ничего не делал с бухты-барахты. У него всё всегда распланировано, ходы записаны, и в запасе несколько вариантов. И раз он поднял тему, значит всё уже сто раз просчитал и уверен в успехе. Как минимум заготовил аргументы для конструктивного разговора.

Я решил не дёргаться и приготовился слушать, стараясь не отвлекаться на недовольный бубнёж Мишеньки. Он сейчас единственный рвался в бой и подбивал меня развязать военные действия.

* * *

Добруш с Митричем остановились друг против друга, аккурат посерёдке между враждующими сторонами.

Все следили за развитием событий. Ватажники со старичками с интересом. Новички с долей тревоги. Я же, помимо прочего, отслеживал ситуацию Дарами. И локальную: наблюдал за изменением эмоционального фона, чтобы не прозевать нападение. И общую: шерстил «Панорамой» дорогу в двух направлениях и ближайшие горы. Не исключал, что беглецы вернутся сюда с подкреплением.

Между тем диалог начался, и не сказать, что в дружелюбных тонах.

— Ну, старый, и какого лешего ты решил тень на плетень навести?

Добруш, несмотря на ранение, с ходу начал давить. Набычился, расщеперился, навис над Митричем, показывая, кто тут главный. Но тот тоже не пальцем деланный. Не поддался.

— Ты охолонь, милок, охолонь, — процедил Митрич, прожигая Добруша взглядом. — Хочу кое-что прояснить, чтобы потом вопросов не возникало.

— Нашёл время. На базу вернулись бы, там Проша всё на порядок бы и поставил.

Вот здесь согласен. На базе разговаривать было бы как минимум безопаснее. Но оставались сомнения в решениях Прохора. Похоже, Митрич мою точку зрения разделял.

— Проша? — скептически хмыкнул он. — Твой Проша с нами под пули не лез. И когда он ещё нарисуется… А потому мы всё решим здесь и сейчас. Ты и я. Как два старшака.

— Это с каких это пор ты старшаком заделался, старый?

— Я, милок, в старшаках ходил, когда ты ещё поперёк лавки помещался. И за меня в Диких Землях тебе любой скажет, — с насмешкой проговорил Митрич.

— Любой, — фыркнул Добруш. — А чего тогда в долговую яму попал?

— За то и попал, что законы ватажничьи соблюдаю, — отрубил дед. — Но это уже дело прошлое. Я долги с лихвой все закрыл и теперича вольный охотник. Как и все мои хлопцы. И они мне доверили слово держать. Или ты сомневаешься в моём праве?

Добруш буркнул в ответ что-то ругательно-невразумительное и было потянулся за револьвером, но тут же отдёрнул руку. Видимо, Митрич насчёт прав не наврал.

— Если сомневаешься, ты оспорь! Докажи свою правду, — продолжал давить он и в его интонациях прозвучала угроза уверенного в себе человека. — Хлопцев твоих только жаль. Полягут ни за что ни про что.

На этих словах дед сокрушённо вздохнул, явно играя на публику, и его ход оправдал себя полностью. Ватажники загомонили, показав, что зазря полечь они не хотят. А «Эмоциональный окрас» передал недовольство и несогласие с линией Добруша. А тот и сам уже понял, что мальца перегнул и пошёл на попятную.

— Ладно, ладно. Чего ты быкуешь? Я просто спросил…

Митрич тут же этим воспользовался для закрепления достигнутого успеха. Он достал из кармана блокнотик, поднял его над головой и, повысив голос, сказал:

— Вот здесь у меня всё про всех записано. Сколько был должен и сколько отдал. Если кто хочет, может проверить. Нет таких? — он обвёл ватажников пристальным взглядом. — Тогда будем считать, эту тему закрыли. Так?

Последняя фраза предназначалась непосредственно Добрушу. Если тот скажет слово, задней уже не бывать.

— Так, — нехотя кивнул он. — Ты только уточни, кто твои, кто чужие.

Я напрягся. Этот камень полетел в мой огород. Но Митрич уже полностью владел инициативой и словно знал наперёд, что этот вопрос зададут.

— Хорошо, что спросил, — довольно хмыкнул он и снова развернулся к ватажникам: — Как думаете, ватажнички, сколько бы вас осталось в живых, кабы не Бесноватый? Ляксеич скольких подлатал? Скольким остальные сынки помогли?

В ответ повисло гробовое молчание. Задумался даже Добруш.

— Ну? Чего языки в жопу засунули? — не давал спуску Митрич. — Я жду.

— Да чего уж там, старый, — пророкотал Грек через усилитель экзо-доспеха. — Раскатали бы нас в плоский блин, если б не он.

— А теперь спрошу вас, кто они теперича? Каторжане али вольные люди? — задал вопрос Митрич, разыгрывая партию, как по нотам.

На этот раз ответили без промедления, синхронно в несколько голосов.

— Вольные.

— Прошли крещение кровью.

— Заслужили свободу.

— Добруш, ты скажи, — прищурился дед.

— Я-то скажу, — отвёл глаза тот. — Не знаю, как Проша посмотрит.

— А это уже забота твоя. Решаем здесь и сейчас. Забыл? Или ты не старшак?

Митрич технично перекрывал все лазейки и Добруш, как бы ему ни хотелось обратного, был вынужден признать наш статус свободных людей.

— Ладно, согласен. Без парней нам бы худо пришлось. Подловили нас как тупоголовых бакланов, чего там базарить, — согласился он и пообещал (без особой уверенности): — С Прошей решу.

Всё есть. Старшак договорённости зафиксировал. Я прямо сейчас могу отсюда свалить, и никто мне слова не скажет. Единственно, свободу, как, впрочем, и жизнь, в Диких Землях надо ещё сохранить, но это уже дело второе.

Начало разговора откровенно порадовало. Я прямо на этом бы и закончил, но Митрич, похоже, только размялся.

— Таперича насчёт бакланов, — протянул он и с хитрым прищуром глянул на Добруша: — Как трофеи будем делить?

* * *

Первый этап переговоров плавно перетёк во второй. Но если основные вопросы утрясли, что называлось, без крови, то материальный аспект Добруш собирался отстаивать до последнего.

— А ты ухи не переел, часом, старый⁈ — взбеленился он. — Тебе ещё и трофеи⁈

— А как же? Или мы не участвовали? — сделал удивлённое лицо Митрич и тут же хлопнул себя по лбу, словно что-то запамятовал и вдруг вспомнил. — Ах да, ты ж не видал. Провалялся всю заварушку. Эх, надо было сказать Лексеичу, чтоб тебя скареду не лечил.

— Эй, ты говори да не заговаривайся, — огрызнулся Добруш. — Я ваших заслуг не умаляю. Вопрос был к тому, что мы здесь почти всю технику потеряли.

— Ну, мил человек, технику вы как раз по своему недосмотру и потеряли, — развёл руками Митрич. — Ты же в передовом дозоре и ехал. Считай сам засаду и проворонил. Так что винить тебе некого. А вот мы с хлопчиками, как раз технику-то и спасли. А какую и самолично добыли.

— Ну-ка, ну-ка, расскажи мне, старая перечница, какую технику ты само лично добыл? — уел Митрича Добруш.

— Так я сейчас не за себя, — вывернулся тот. — Я сейчас за Бесноватого толкую. Танковый шагоход, я щитаю, должно определить единолично ему.

— В счёт вашей общей доли, — тут же ввернул Добруш.

— А хоть бы и так, — не стал упрямиться дед и с язвинкой отметил: — Бесноватый, в отличие от некоторых, хлопец не жадный. Поделится с боевыми товарищами.

— По рукам? — протянул ладонь Добруш

— По рукам, — ответил рукопожатием дед, довольный новой победой…

В хвосте колонны оглушительно громыхнуло, по ущелью прокатилась взрывная волна, дохнуло скипидаром и разогретым железом.

Это рванул предмет торга. Я по запарке не убрал двойной Терпентиновый Дождь. Ядовитая жидкость, похоже, натекла в выхлопную трубу, там испарилась гремучими газами и,когда тех набралось критическое количество, взорвалась.

«Панорама» показала, как отлетел моторный отсек, и грозная боевая машина превратилась в недвижимость. Ладно хоть сама не загорелась. Во избежание дальнейших разрушений я развеял заклинание и расстроенно поджал губы. Шагающий танк мог бы мне пригодиться. А теперь его даже на металлолом не сдать. Накладные расходы съедят всю возможную прибыль.

— Жадность фраера сгубила, — прокомментировал Добруш, не удержавшись от шпильки.

— Эт да, — погрустнел дед, но тут же вернул себе боевой настрой и заявил: — одна шестиногая наша!

— Это ещё с какого бугра?

Торги продолжились с новой силой, и теперь все азартно следили, кто кого переспорит. Народ уже не грозил друг другу стволами. Все перемешались и столпились вокруг двух старшаков.

В конце концов, стороны пришли к соглашению. Пикап с шестиногой зениткой перешёл в собственность ватажников. Бывшим каторжанам на всех достался второй шагоход. Танк великодушно оставили мне в единоличное пользование. И Митрич ещё выторговал долю погибших работников.

На том и разошлись.

* * *

Я снял Смоляную завесу и народ, не делясь на своих и чужих, всем скопом принялся за работу. А той был вагон. Погибших похоронить, новую технику оприходовать, со старой разобраться. Понять, что ещё на ходу, а что можно отправить на свалку.

На ходу осталось немного. Головной пикап и полуторку превратили в полнейший утиль. Вторую, на которой ехал куб с огне-шершнями и наша бригада, слегка потрепало, но она могла ехать. Движок и колёса остались без повреждений. Третью изрешетил шагающий танк. Он же раздавил арьергардный пикап. Лишь тягач с платформой для «тяжей» не получил ни единой царапины.

Одним словом, мы потеряли больше половины подвижного состава. Что касалось состава личного, там было приблизительно так же.

Приключения у Кривого Ущелья и бой с неизвестной ватагой сильно проредили наши ряды. Старичков осталось шесть человек вместе с Митричем. У меня восемь, в том числе я и Лексеич. Ну и ватажников одиннадцать человек, во многом стараниями дока.

Но даже при таком раскладе транспорта нам не хватало. И трофеи только усугубляли ситуацию. В том смысле, что обратный путь грозил затянуться на неопределённое время.

Шестиногие шагоходы не приспособлены для длительных маршей. У мобильных доспехов сильно ограничен ресурс. А платформа у нас только одна, и на неё помещались либо те, либо те. Бросать дорогущую технику без присмотра Митич с Добрушем не хотели.

Ситуацию спасли две полуторки, которые я случайно заметил в лесочке, где до этого стоял чужой паромётный пикап. Вероятно, нападавшие на них и приехали. По идее, где-то должны быть припрятаны ещё две платформы — для зениток и танка, но я их быстро обнаружить не смог.

Хваткий дед тут же откусил один грузовик в нашу пользу. И меньше, чем через полчаса мы отправились в путь.

* * *

Рулил Хмурый. Мы с Митричем ехали на переднем сидении, как это полагалось старшаку и главной боевой единице.

— Ты не боись, сынок, не пропадём, — монотонно скрипел дед мне на ухо. — Главное, меня держись. Я уже без малого тридцать годков, как ватажничаю, все ходы-выходы знаю.

— Это ты вербуешь меня, что ли, старый? — усмехнулся я, покосившись на Митрича.

— А чего нет? — не стал запираться он. — С тобой на пару мы таких дел наворотим, только лопату готовь.

— Лопату зачем? — не понял я аналогии.

— Деньги грести, — хмыкнул он. — Зачем же ещё.

Принципиальных возражений у меня не было. Правда, я сам хотел его подтянуть, но по большому счёту, без разницы, кто будет главным. Мне сейчас нужно в тонкости вникнуть. Неписаные законы ватажников разузнать. С механикой выбросов разобраться, что, из кого и каким именно образом добывать. Ну и куда сбывать добытые артефакты, хотелось бы выяснить. Но с этим чуть погодим. Пока не закрою ситуацию с Димычем.

— Я подумаю над твоим предложением, — пообещал я и принялся корректировать планы спасения друга.

Новые вводные усложнили задачу.

Я теперь вольный, но Менделеев-то нет. Его с нами не было, а значит, на него недавние договорённости не распространялись. Больше того, Димыч — личный трофей Прохора. Недаром же Меченый его под замком держал. Кстати, до сих пор неясно для чего. Но с этим будем потом разбираться, делать то что?

Первоначальная задумка дождаться конвоя теперь не сработает. Нет, ватажники, скорее всего, повезут сдавать артефакты, но все вольные отправятся с ними. И если я останусь, это вызовет закономерный вопрос. На хрена?

То есть придётся всё провернуть сегодняшней ночью. В авральном режиме и на базе полной охотников Меченого. Ёкарный бабай, и придётся же. Альтернатив я просто не видел.

Хотя в принципе, всё могло получиться. По идее, мы теперь свободные люди и где-то даже герои. Какой смысл за нами приглядывать? Тем более, часть ватажников лично мне жизнью обязаны.

Так что, в принципе всё остаётся в силе. Дождусь ночи, выкраду Димыча и свалю на воздушном шаре.

Что касается Митрича, его я позже найду. Когда доберусь в Лососиную бухту.

На этом и успокоился.

* * *

О том, что сработал очередной сраный закон сраного Мёрфи, я понял, едва мы въехали на территорию базы.

У дома Меченого стояли два тяжёлых внедорожника с флажками на крыльях. У машин дожидались восемь бойцов в длинных чёрных плащах. Сам Прохор, общался с их командиром на ступенях резного крылечка.

«Чувство опасности» сработало в тот же миг, когда я разглядел бело-синие флаги с чёрным орлом. И четверых плащеносцев я тоже узнал. Псы Боде-Колычова, с которыми столкнулся на Большой Спасской.

Но это ещё полбеды.

Двое охранников вывели Димыча из дома и на моих глазах запихнули его в замыкающий джип.

Глава 12

Эх, надо было то письмо прочитать.

Хотя чего уж теперь рассуждать, и так всё стало понятно.

Рекомендатель Димыча с неприятным прозвищем Двухголовый разыграл сложную многоходовочку и преуспел. Кем бы он ни был, но тип, похоже, влиятельный, с обширными связями и хваткий, как осьминог. Очевидно, узнав о конфликте между бароном и Менделеевым, отправил последнего к Прохору, чтобы тот за ним до времени присмотрел. Слишком заморочено, как по мне, зато со стопроцентной гарантией, что Боде-Колычовские не найдут. А когда получил подтверждение, что Димыч попал куда надо, связался с бароном и тупо продал моего друга за хорошую цену.

Кстати, когда мы только въезжали в ворота, Прохор махнул рукой в нашу сторону и что-то сказал. Вероятно, нашего возращения ждали. И наблюдатель на шаре предупредил о приближении колонны. Поэтому и Димыча заранее погрузили, чтобы лишнего не задерживаться. Наверное, хотели до вечера обратно успеть.

И ещё я заметил, что гость и хозяин не питали особой приязни друг к другу. Разговаривали, да, но через силу. Меченый корчил из себя местечкового князя, всячески подчёркивая своё превосходство. Командир плащеносцев с трудом держался в рамках приличий. По манере общения и налёту брезгливости на лице несложно догадаться, что он принадлежал непосредственно к Роду. Молодой, но барон вряд ли сына послал. Скорее племянник или один из младших кузенов.

«Чувство опасности» однозначно трактовало ситуацию как критическую. Вряд ли у плащеносцев короткая память. Я их в Смоленске публично макнул рожей в грязь, а значит, не обойдут вниманием и меня. Не зря сюда представитель семьи заявился.

Пока конкретной угрозы не было. Но здесь ключевое слово «пока».

С нашим появлением в лагере воцарилась понятная суматоха. Потрёпанный вид колонны не остался незамеченным. Шагоходы на платформе, на которой обычно перемещались «тяжёлые», вызывали массу вопросов. И народ спешил выяснить, что приключилось. Новость быстро разлетелась по базе, и теперь к нам бежали все, у кого не было дел. Да и у кого были, тоже бежали. Даже вышкари с дневным патрульным подзабили на службу и смотрели на нас, чтобы хоть как-то утолить любопытство.

Меченный со своими гостями тоже прекратили общение, переключив внимание на колонну. Только охранники, запихнувшие Димыча в джип, поедали глазами Прохора в ожидании дальнейших распоряжений.

Все эти наблюдения, мысли и выводы пронеслись в голове, пока мы подъезжали к складам. И теперь мне нужно соответственно реагировать. А времени на принятие решения, желательно верного, оставалось с гулькин клюв, если не меньше.

«Ёкарный бабай, ненавижу работать в цейтноте».

Выругавшись про себя, я запустил привычную связку: «Панораму», «Обнаружение жизни» и «Эмоциональный окрас».

* * *

Лагерь запестрел разноцветными точками.

Вереница зелёных, распределившаяся по машинам — те, кто возвращался из рейда. Уставшие и радостные, что наконец-то попали домой. Хаотичное передвижение, тех, кто встречал. У этих преобладала аура любопытства. Одинокая в джипе — Димыч, терзаемый страхом и неопределённостью своего положения.

Красными были только люди из группы Боде-Колычовских и Прохор с парой подручных. На фоне ровной ауры цепных псов две выделялись. Нервоз и злоба от непонимания, что происходит. Это Прохор. И жгучее предвкушение скорой мести… Нет, жестокой расправы. Это молодой Боде-Колычов.

Не сказать чтобы я испугался, но под ложечкой ёкнуло…

И тут же сработал Дар Интуита. Я сначала подумал, что Модуль автоматически запустил «Подбор Уязвимостей». Те же щелчки, кружки и приближение фокуса. Но приглядевшись, понял, что ошибся. Дар перебирала слабые места, но не противника, а мои.

Так работала «Брешь в обороне» — очередная способность Инсайта. Показывала, на чём стоило заострить внимание в первую очередь.

Но не могла же она так быстро открыться? Или могла? Наверное, да. Особенно если принять во внимание плотность событий за сегодняшний день. Но разбираться сейчас было некогда, и я просто начал фиксировать поступающую информацию.

Щёлк. Обвело Димыча в джипе.

Щёлк. В кружок попал патруль на стене.

Щёлк. Прохор.

Щёлк-щёлк. Его псы. Беспалый, которому мой бумажник отчекрыжил фаланги. И второй, который пальцы абы куда не совал.

С двойным щелчком фокус приблизил молодого Боде-Колычова. И, с секундной задержкой, одного из восьми. Я сначала не понял, по какой причине Дар выделил этих двоих. Машинально вскинул в удивлении брови, чем активировал «Распознавание магии», и только тогда догадался в чём дело. Эта парочка обладала магическими способностями. У первого оранжевая аура, скорее всего, огня. У второго пепельно-серая. Непонятная.

После чего затрещало, как в наушниках счётчика Гейгера на атомном полигоне. Только и успевай замечать.

Вышкари. Ватажники, бегущие к нам. Ватажники уже подбежавшие. Ватажники, сидящие в автомобилях. Отдельно — Добруш. Отдельно — пулемётный пикап. Отдельно — парни в мобильных доспехах.

Боде-Колычовских обвело ещё дважды. Сначала крупно, как боевое подразделение. Потом россыпь мелких кружков обозначила что-то у каждого из них на груди. «Распознаванием магии» я углядел нечто мелкое и артефактное. Возможно, амулеты против ментальных атак.

«Извлекли урок после той нашей встречи. Подготовились, сволочи», — мысленно хмыкнул я, стараясь запомнить всё, что мне показывал Дар.

Напоследок «Брешь в обороне» отметила Митрича, Трофима, Лексеича и остальных работяг, теперь уже бывших. На этом способность потухла, посчитав свою миссию выполненной.

А я принялся складывать пазл.

* * *

С ватажниками всё понятно. Если, вернее, когда, я развяжу военные действия, их всех можно смело записывать в неприятели. И каждый из них станет противодействовать в меру сил и возможностей. Ну разве что те, кто был со мной в ущелье, два раза подумают.

С Боде-Колычовскими тоже вопросов не возникало. Они враги однозначные. Сюда приехали в том числе и за мной. И сделают всё, чтобы меня умножить на ноль. В случае если им не поступило приказа доставить живым.

Прохор с подручными. Последние будут тупо выполнять команды хозяина. А от Меченого стоило ждать любых неприятностей. Даже пулю в черепную коробку, если совсем взбесится. Не исключено.

Димыч. Его, скорее всего, показало, потому что он друг и через него на меня смогут давить. Револьвер, например, приставят к виску и потребуют сдаться. Товарищей по бригаде отметило, потому что они тоже близкие и могли пострадать. Лететь в меня будет со всех сторон, а пуля она, как известно, не штык. Дура она.

Но и я себя сильно умным не ощущал. Поскольку не мог придумать правильной тактики. Слишком много врагов. А исходная позиция просто хреновая.

«Бить нужно по площадям. Умениями массового поражения, — авторитетно заявил Мишенька и продолжил, словно зачитывал по учебнику: — На себя Обсидиановый Купол. После чего многократно применить Терпентиновый Дождь, потом ударить или Шарами, или Чередой Смоляных бомб».

«Это с каких это пор ты таким боевитым стал?», — не удержался я от подначки.

«Вы бы не отвлекались и слушали, что вам умные люди говорят, — надменно ответил он, пропустив моё замечание мимо ушей. — Бить шарами следует, через промежуток времени, когда воздух насытится взвесью дождя. В этом случае можно добиться взрыва усиленной мощи».

А вот тут я прислушался. Мелкий только что описал действие термобарического боеприпаса в местной интерпретации. Вполне себе решение, если бы не одно «но». Мои союзники тоже попадали в зону поражения взрыва усиленной мощи.

«Что за купол? — заинтересовался я. — И почему ты мне про него в ущелье не рассказывал?»

«Не успел. Да и не подходил он для тех условий, — объяснил Мишенька. — Купол статичный и непрозрачный, а там нужна была свобода манёвра».

«Теперь давай поподробнее, только быстрее», — поторопил его я, посчитав, что лишним ещё одно защитное заклинание точно не будет.

«Встать, выпрямить спину. Вдох-выдох. Оба короткие, — обычной скороговоркой зачастил мелкий. — Ещё один вдох. Руки вытянуть перед собой ладонями вместе. На окончании вдоха развести, описав дугу ладонями вниз. Одновременно присесть».

«Только на себя можно применять?» — уточнил я.

«Вообще-то, защита из категории индивидуальных, — нетвёрдо протянул Мишенька, обозначив пробел в своих знаниях. — Вероятно, можно и на других. Пробовать надо»,

Зашибись, конечно, но мы сейчас не на учебном полигоне, чтобы пробовать. Сейчас надо знать наверняка. А эксперименты в условиях, приближённых к боевым, обычно вылезают боком. И сильно не тем.

Рассказать об этом Мишеньке я не успел. Почувствовал «Укол чужого внимания».

Моё упущение, не уследил. Хмурый первым из колонны начал сдавать задом к складу, чтобы приготовить машину к погрузке. Моя сторона оказалась на виду, и я был, словно рыба в аквариуме. Карась. Тупой и жирный.

Я посмотрел в окно, отслеживая направление Дара, и увидел Прохора. Тот указывал на меня пальцем, ставя задачу подручным.

— Вон он, графёныш, в первой полуторке, — донёсся его резкий голос. — Давайте его сюда.

На слове «графёныш» молодого Боде-Колычова перекособенило, как будто ему вырвали разом половину зубов. Но это последнее, что я отметил. «Чужое внимание» сменилось «Направлением максимальной угрозы» — цепные псы Меченого бросились выполнять приказ.

Ну всё, понеслась.

Я толкнул дверь и выскочил из машины.

* * *

— Э, слышь, малой, подь сюды, — тут же окликнул меня один из цепных, кажется, тот, что с целыми пальцами.

— Ага, щаз, разбежался, — крикнул я, огибая моторный отсек, чтобы оставить его между собой и противником.

— Лучше не зли меня, — подключился беспалый. — Иди по-хорошему.

Они ускорили шаг и разошлись, с тем чтобы зажать меня в клещи и отрезать пути к отступлению. Я же не собирался ни бегать, ни отступать. Просто подпускал ближе. План действий у меня уже был. Кривой, правда, но другой не придумался.

Для начала хотел выровнять паритет сил и уменьшить количество потенциальных противников. Жаль, конечно, что Боде-Колычовских достать не получится. Далеко. И амулеты. Мать их ети.

Я набрал воздуха полную грудь и подключив «Внушение» гаркнул:

— Замёрзли все!

Получилось прям хорошо.

Способность накрыла всех, кто сейчас толкался у машин и у склада, а это практически девяносто процентов ватажников. Единственно я тем же самым выключил из уравнения возможных союзников, но они сейчас будут только мешать. Оставалось надеяться, что их не зацепит, когда всё завертится.

— Чего вы там встали, затупки⁈ — заорал от крыльца Меченый, не разобравшись в причинах случившегося. — Тащите сюда ублюдка! Бегом!

Но цепные закостенели на полушаге и только ошалело таращились. Даже мычать не могли. Остальные превратились в живые статуи, там, где их застал дар. По-моему, даже вышкарей зацепило. Тех, что ближе ко мне.

Пока ситуация складывалась как нельзя лучше, но всегда найдётся тот, кто всё поломает.

Боде-Колычовские прочухали, что теряют контроль и приняли меры. Баронский… племянник, буду называть его так, и тот, что с непонятной магией выдвинулись в моём направлении. Рядовые бойцы растянулись в цепочку, изготавливая паромёты к стрельбе.

На действия гостей Меченый отреагировал негативно. Воспринял как неуважение и покушение на личный авторитет. Пока не бесился, но близко к тому. Даже на время позабыл о подручных, не выполнивших приказание.

— Э, слышь! — окликнул он молодого Боде-Колычова, сбегая вниз по ступенькам. — Вы чё тут хозяйничаете? Попутали?

Тот в ответ отмахнулся, как от назойливой мухи. Второй же, с непонятной мне чёрно-серой магией, смещался в сторону, не отрывая от меня напряжённого взгляда. Словно целился, сука. И максимальная угроза сейчас исходила именно от него.

Вот он остановился. Характерно вдохнул-выдохнул. Раскинул в стороны руки со скрюченными в когти пальцами.

«Чувство опасности» взвыло дуром.

И, прежде чем он выкинул руки вперёд, я «перебросил курицу через забор». В смысле скастовал Смоляную Завесу. Успел за секунду. Магическая стена едва уплотнилась, как с той стороны в неё врезалась ловчая сеть. А за спиной моего оппонента проявился и ту же пропал силуэт паука с растопыренными когтистыми лапами.

— Твою мать, Добруш! — завопил Прохор, до которого наконец-то дошло. — Почему он у тебя без браслетов⁈

Добруш по понятным причинам ответить не мог, а Боде-Колычовские уже начали решать проблему по-своему. Бойцы предприняли манёвр, с тем чтобы обойти стену сбоку. Баронский племянник выпустил огненный шар.

Банальнейший фаербол. Ударился и расплескался потёками пламени. Но стена заметно прогнулась и загудела от магической мощи.

Подключился второй. Скастовал новое заклинание. Перед Завесой прямо из воздуха воплотилась паучья нога и начала терзать Смоляную завесу острым когтем.

«Против двоих нам долго не выстоять», — прокомментировал Мишенька тоном эксперта.

«Спасибо, кэп. Чего бы дельного предложил», — буркнул я и накидал противнику Смоляных шаров, чтобы жизнь малиной не показалась.

Бомбардировка фаерболами прекратилась — племянник отвлёкся, чтобы выставить щит. Паучья нога, похоже, работала в автономном режиме, но хоть какая-то передышка. Я соорудил новую Завесу прямо за первой, только сделал её подлинней. И тут же другую. Эту для Боде-Колычовских бойцов.

— Развлекайтесь, — крикнул я, увидев, как они шарахнулись в сторону.

К тому времени идея устроить термобарический взрыв показалась мне совсем привлекательной. И, скорее всего, её придётся реализовывать в кратчайшие сроки. Иначе хранилище магии истощится, и нам с мелким точно кердык. Конечно, не факт, что получится — противник опытный и однозначно что-то предпримет в ответ — но хотя бы простых бойцов с доски уберу. По крайней мере, попробую.

Да пожалуй, так и сделаю. Вот только Димыча надо прикрыть. Я накинул ещё Шаров отдельно магам, отдельно бойцам, после чего спросил Мишеньку:

«Что ты там говорил насчёт купола?»

'Встать, спину выпрямить. Вдох-выдох. Оба короткие… — начал повторять формулу тот, но дослушать я не успел.

Меченый наконец-то взбесился и пошёл вразнос. В буквальном смысле этого слова.

* * *

— Ты чего стоишь, вылупился, дятел мартовский⁈ — орал он патрульному с пеной у рта. — Пристрели ублюдка!

— Какого? — донеслось со стены.

Патрульный, видя состояние босса, решил уточнить, чтобы потом самому не попасть под горячую руку.

— Сначала того! — Меченый ткнул в меня пальцем.

— Он мне нужен живой! — воскликнул, обернувшись, баронский племянник.

— Мне по хрен, что тебе нужно! — рявкнул предводитель ватажников. — Выполнять!

Нет, понятно, что никому не понравится, когда мракобесят на твоей территории, но грубить то зачем? Сам же, сука, всё и затеял. Это всего лишь последствия. И я не люблю, когда меня называют ублюдком.

Поэтому на и тебе тоже.

Смоляной шар в синем пламени улетел в голову Прохору.

— Падла! — матюкнулся тот, кувырком уходя от удара, вскочил и завопил уже вверх: — Видишь его?

— Как на ладони! — прилетело в ответ.

— Стреляй!

— М-мать!

На этот раз я выехал на чистой удаче. Пуля из артефакторного револьвера ударила в землю рядом со мной одновременно с проявлением «Максимальной угрозы». Быстрый, зараза. Хорошо, что косой.

Я шарахнулся к заднему колесу, там забился под кузов, разминувшись с ещё одной пулей, но этот манёвр лишь усугубил ситуацию. Сейчас патрульный меня обойдёт и снимет как глупого тетерева. А я даже высунутся не могу, чтобы скастовать заклинание. Да, ватажник на шаре — мазила, но за вероятность случайного попадания «Весы» давали тридцать процентов.

Слишком много, чтобы во второй раз рассчитывать на удачу.

«Ну что, Мишель, похоже, приплыли?» — невесело усмехнулся я, отслеживая врагов «Панорамой».

Боде-Колычовские маги возобновили обстрел Смоляной Завесы. Их бойцы обошли стену и короткими перебежками приближались ко мне. С шара целился из револьвера мазила-ватажник. Патрульный выходил на позицию…

А вот и вышел уже.

Я высунулся из укрытия, и наши взгляды скрестились. Через целик прицела. Его — с той стороны. С этой — мой.

Ниже — бездонное жерло ствола.

И палец. Подрагивающий на спусковом крючке.

Глава 13

Патрульный стрелять не спешил.

Пыхтел, потел, шлёпал губами. Наверное, хотел получше прицелиться, чтобы снять меня с первого выстрела. Видать, боялся гнева Меченного, если не справится. Или выслуживался, гадёныш.

Я потянулся к нему невербальным «Внушением» и буквально почувствовал, как во что-то упёрся. Дальнодействия суб-способности не хватило.

Твою ж мать. Глаза ведь в глаза смотрю, а сделать ничего не могу. Расстояние не позволяет. Чуть ближе и он был бы мой. Хотя бы на десяток метров. Я неосознанно потянулся к нему… Вдруг в голове тихо щёлкнуло и взгляд… не знаю, как объяснить… Удлинился.

Ощущение появилось такое, что меня забросило на стену и теперь я стою с ним нос к носу. Буквально. Даже несвежее дыхание чувствую. Подфартило? Возможно. Но я разбираться не стал.

«Замри! — велел я мысленно. — И палец с курка».

Патрульный забыл, как дышать, и ме-е-едле-е-енно выпрямил палец.

«Молодец, — похвалил я его. — Теперь слушай задачу. Цель: чужие в чёрных плащах. Отсечь огнём. По возможности уничтожить. Выполнять. Нет, стой».

Он уже подорвался выполнять приказание и снова застыл. Он хоть уже и не смотрел на меня, но зрительный контакт не прервался. «Удлинитель» получился липкий и гибкий, но мне ли протестовать?

«Сначала сбей шар, потом чужие в чёрных плащах, — подправил я директивы. — Понял? Пошёл».

Патрульный понял, пошёл, на ходу выпустив очередь в шар. И наблюдателю стало не до меня.

— Э, придурок, ты что творишь⁈ — завопил он, схватившись за край корзины и чуть не выронив револьвер.

Оболочку аэростата перечеркнул пунктир попаданий. Из отверстий с шипением вырвался летучий агент. Корзина качнулась, шар стал плавно спускаться.

— Ну вот и отлично, — подумал я и, пока не начался тотальный замес, решил разобраться с проблемой приятеля.

Сейчас все отвлеклись на меня, а он, насколько я успел заметить, даже несвязан. И охрану к нему не приставили. Так что на месте его удерживал, единственно, страх. А это я быстро исправлю.

Высунувшись из укрытия, я нашёл взглядом Димыча и потянулся к нему новой способностью. Если честно, боялся, что не получится. Но всё прошло гладко. «Удлинитель» без труда проник через Смоляную завесу, преодолел лобовое стекло и оказался напротив лица Менделеева. И я, не теряя времени даром… не приказал — вложил ему в голову мысль. Попытался, вернее.

«Димыч…», — позвал я, но продолжить не успел.

— Кто здесь⁈ — вскинулся он, испуганно озираясь.

«Турук-макто, твою мать, — на автомате выпалил я, но потом поспешил успокоить приятеля: — Я это, я. Мишель Смолл. Не волнуйся…»

— Н-но… — окончательно растерялся Димыч. — Как ты…

«Да что ж вы такой тугодумный-то? — вклинился Мишенька, его перебив. — Замолчите и слушайте, что вам говорят».

Для меня же стало большой неожиданностью, что Менделеев его услышал.

— А это кто? — спросил он, вжимаясь в спинку сиденья. — Вас двое? Вы где?

«Заткнулись оба! — вспылил я. — Все вопросы потом. А сейчас ты берёшь ноги в руки и бежишь в рабочий барак, стараясь, чтобы тебя никто не заметил. Там прячешься в бане и не высовываешься, пока не скажу. Понял?»

— П-понял, — оторопело кивнул Димыч, — Н-но…

«Выполняй!» — мысленно прикрикнул я, от греха разрывая визуальный контакт.

Слава богу, Менделеев послушался. Он неуклюже вывалился из машины и, пригибаясь, крабиком, уковылял куда надо. Дверь в бане открылась. Закрылась. И, кажется, звякнул крючок. Но это уже скорее всего я напридумывал. Далеко было. Услышать не мог.

«Жду не дождусь посмотреть, как вы своему приятелю станете всё это потом объяснять», — язвительно хмыкнул Мишенька.

«Ну хоть у кого-то настроение хорошее, — подумал я и мысленно буркнул: — Давай сначала доживём до твоего „потом“».

Но для себя уже решил, что спишу всё на ментальное эхо.

* * *

Побег Димыча остался никем не замеченным.

Маги успешно разрушили первую Смоляную завесу и сосредоточенно занимались второй. У бойцов в чёрных плащах тоже были занятия. Они обошли преграду, которую я поставил специально для них, и уже подбирались ко мне с левого фланга.

Закончить манёвр им помешал подконтрольный патрульный, успевший занять позицию на стене. Зафырчал паромёт. Раздался сдавленный крик, а потом и второй. «Панорама» показала, что у Боде-Колычовских два в минус.

Баронский племянник отреагировал на чистых рефлексах.

В стену ухнул двойной фаербол, превратив патрульного в пылающий факел. Под его дикий вой взметнулся вертикально вверх третий огненный шар. Очевидно, племянник заметил в руках наблюдателя револьвер и расценил его как угрозу.

Магический огонь мгновенно прожёг дно корзины, расплескался по стенкам и, перекинулся на верёвки оснастки. Ватажник выпал в дыру, сопроводив свой короткий полёт шлейфом дыма, пронзительным воплем и суматошными взмахами рук. Но взлететь не сумел. Шлёпнулся на землю плашмя, влажно хакнул и, выплюнув сгусток крови, затих.

Зато взбеленился Меченый. И, похоже, его накрыло серьёзно.

— Ты чё, падла? — заревел он в надрыв.

Больше ничего не спросил. Выхватил из кобуры револьвер и всадил три артефакторных пули в голову младшему Боде-Колычову.

Его череп взорвался, обдав всех вокруг брызгами крови, ошмётьями мозга и дождём из кусочков костей. Огненный маг завалился навзничь. Его напарник ответил, не замешкавшись ни на секунду.

Из воздуха воплотилась паучья нога и снесла голову. Теперь уже Прохору.

Та ещё не успела упасть, а над лагерем взлетел скорбный крик.

— Пришлые Прошу уби-и-или! — не своим голосом взвыл вышкарь.

Второй подхватил, и они, даже без моих приказаний начали разворачивать паромёты внутрь периметра базы.

Их тут же сняли парой коротких очередей бойцы в чёрных плащах. А потом и остальных вышкарей. Превентивно. Хотя те ещё не оклемались от ментального удара «Псионика» и враждебности не проявляли.

На кипишь выскочили охотники, кто по каким-то причинам не смог встретить колонну. «Эмоциональный окрас» считал их желания. Ватажники алкали мести за босса. Но мочь и хотеть — разные вещи. Умения им не хватило. Противопоставить парням в чёрных плащах они ничего не смогли.

Родовая гвардия. Название само за себя говорило. У них и дисциплина получше и выучка покруче, и оружие помощней. Да и что такое револьвер против плотности огня паромёта? А там ещё и паучий колдун. Короче у парней шансов не было. Их перещёлкали за пару минут, и живые ватажники остались только с моей стороны Смоляной Завесы.

Убив последнего своими руками, маг развернулся. Я увидел, как помертвело его лицо, и понял: шутки закончились.

Племянник ли то был, сын ли барону, сейчас значения не имело. Погиб Боде-Колычов, а значит, у бойцов Рода два выхода. Сложить свои головы здесь. Или привезти барону головы тех, кто повинен в гибели родственника. И судя по налитым кровью глазам чародея, складывать он собирался лишь трупы врагов.

— Двое. Тело господина заберите, — прозвучал его голос карканьем ворона. — Остальные со мной.

* * *

— Да чтоб вас, — выдохнул я, наблюдая, как выстраиваются в атакующий клин трое бойцов в чёрных плащах.

Ещё двое грузили в джип тело баронского родственника. С волшебником — шесть. Хотелось бы сказать: всего шесть, но мне и этого за глаза. С их амулетами даже не маги для меня серьёзный противник. А тут ещё и паучий колдун…

— Ёкарный бабай, помяни чёрта, он и появится.

Паучий колдун скастовал заклинание, и перед ним заклубилась серо-чёрная взвесь.

А когда муть рассеялась, на месте остался стоять огромный паук. Размером с полуторку, на толстых волосато-членистых лапах, с кривым острым когтём на последней фаланге. Это я его ещё спереди не рассмотрел, но крест на спине видел отчётливо. И в голову пришла аналогия с немецким танком. А у меня гранат даже нет.

Маг отдал короткий приказ, паук щёлкнул жвалами, прыжком развернулся и кинулся в атаку. Парни в чёрных плащах выдвинулись за ним. Шли не спеша. Как фашистские автоматчики за «Пантерой».

Монстр сначала нацелился на Смоляную завесу. Бился с разбегу всей тушей. Долбил лапами. Даже кусал чудовищными челюстями. Но все его восемь антрацитовых глаз неотрывно смотрели на меня. И в каждом из них я прочитал обещание скорой и мучительной смерти.

— Твою ж мать, — содрогнулся я и, за отсутствием других собеседников, спросил Мишеньку. — И как с этой дурмашиной бороться?

«Боюсь, что никак», — с трепетом в голосе откликнулся он.

«В смысле никак⁈»

«В том смысле, что вашего уровня магических умений не хватит, чтобы его убить», — пояснил Мишенька.

— Ну охренеть теперь, — воскликнул я и вперился взглядом в самый большой антрацитовый глаз. — Замёрзни, скотина!

Приказ не прошёл. Дары на скотину не действовали. Тварь даже не вздрогнула и с прежним упорством продолжала долбить Смоляную завесу.

— Сука, — от души выругался я и принялся думать, благо время ещё оставалось.

Ладно, хрен с ним. У меня не получится. Но у кого-то же должно получиться…

И тут меня осенило, словно кто-то в лоб постучал. Алё, есть кто дома, придурок? У тебя целый взвод под рукой. С экзо-доспехами и артиллерией.

Стыдно. Но и на старуху бывает проруха.

Риск, что охотники порвут меня на куски, как только очнутся, естественно, был. Братских чувств ко мне они не питали. Но «Весы» давали за этот исход всего двадцать процентов. И основные расчёты я строил на том, что ватажники сейчас больше злились на Боде-Колычовых. Да, их заморозило даром «Псионика», но скорбный крик вышкарей слышали все. А гибель босса и сотоварищей по здешним понятиям оставлять без последствий нельзя.

Ну и паук, конечно же, в помощь для принятия правильного решения.

С этими мыслями я активировал «Внушение» на откат и гаркнул, что было сил:

— Отомри!

* * *

Чем хороши ватажники в подобных ситуациях, так это привычкой иметь дело с монстрами. Им даже говорить ничего не пришлось.

— Ох ты ж, ёрш твою меть! — воскликнул Митрич, увидев чудовище, и не успел оклематься, первым выскочил из кабины. — Хлопцы, айда, помогай.

Он грохнул кулаком по деревянному борту кузова и стремглав ускакал к тягачу. Там вскарабкался на платформу и принялся приводить зенитку в рабочее состояние. Слава богу, никто из наших не догадался двигатели потушить.

Кто посообразительнее, ринулись помогать. Кто посмелее, готовился к бою. А кто потрусливее создавали бестолковую суету. Делали вид. Правда таких было немного.

Цепные псы Меченого забыли про меня, а на паука не обратили ни грана внимания. Едва разморозились, выхватили револьверы и, не сговариваясь, высадили по барабану в паучьего мага. Как было бы просто, если б у них получилось. По Смолистой Завесе прокатилась череда артефактных разрывов и всё.

Но цепные, долго не думая, убежали к складам. Наверное, за оружием помощнее.

Под ногами задрожала земля, я уловил новый «Укол чужого внимания», обернулся. Четвёрка ватажников в мобильной броне направлялась ко мне. Угрозы не ощущал, поэтому просто ждал, когда подойдут, хотя у самого пятки чесались свинтить отсюда подальше. Не от «тяжёлых». От долбанного паука.

Первым приблизился Грек. Я думал за распоряжениями, как тогда в безымянном ущелье, но оказалось, ошибся.

— Бесноватый, ты бы отсюда свалил, — громыхнул он через голосовой усилитель доспеха и добавил уже для своих: — Парни, занимайте позицию. Вон там, чтобы сбоку стрелять. Оттуда будет удобнее.

Охотники, что называлось, работали. Спокойные. Ни тени волнения, ни намёка на страх. Их слаженные движения вселяли уверенность в результате. Благополучном для нас. Ну а чего бы нет, с такими стволами.

— Стенка пули не пропускает, помнишь? — повеселевшим голосом уточнил я.

— Помню. Дождёмся, когда спадёт.

— Справитесь?

— Да кто ж его знает. Вроде должны. Всё Бесноватый, вали. Тебе здесь без брони делать неча.

Грек махнул мне рукой, поудобнее перехватил крупнокалиберный паромёт и потопал к своим. А я попятился по направлению к Митричу, не в силах повернуться к восьминогому монстру спиной. Тот продолжал своё чёрное дело, и завеса уже совсем истончилась. Осталось чуть-чуть

Я едва себя сдерживал, так хотелось поставить вторую. А следом и третью. Но проблемы надо решать радикально.

* * *

— Пленник ушёл! — долетел встревоженный возглас от джипов Боде-Колычовских.

— Отсюда. Никто. Никуда. Не. Уйдёт. — размеренно процедил маг в ответ.

Каждое слово сопровождалось жестом или пассами рук. А когда он закончил, прямо из воздуха выпрыгнули ещё пауки. С десяток, не меньше, если не полная дюжина. На длинных, тонких ногах. Ультимативно чёрные. С красными пятнышками на спине.

Окрас каракурта каждый узнает, но эти были размером с овчарку. И если укус обычной Чёрной вдовы смертелен для человека, то… У меня по спине прокатились мурашки. Даже представлять не хотелось.

Дальше всё понеслось как в горячечном бреду шизофреника — только успевай поворачиваться.

Смоляная завеса не выдержала напора чудовища и лопнула, разлетевшись тягучими каплями. Каракурты с низкого старта рванули к ватажникам. Монструозный паук-крестовик ломанулся ко мне.

Тут бы мне и каюк, но безмозглая тварь не рассчитала усилий и врезалась башкой в нашу полуторку. Грузовик накренился, завис на миг на левых колёсах и с грохотом рухнул набок. Паук секунду тупил, потом заметил меня одним из многочисленных глаз и…

В бой включились парни в мобильных доспехах и отработали в четыре ствола.

Басисто зафыркали тяжёлые паромёты. Потоки свинца вспороли хитин. Из рваных ран хлынула чёрная кровь. Отлетела нога. Отшибло вторую. Но пауку хоть бы хны. На повреждения он плевал, причём плевал в буквальном смысле этого слова.

Монстр отрыгнул белый сгусток, «выстрелив» в одного из тяжёлых. Попал. Липкая жижа растеклась, залепила всё что только можно и начала застывать. Через минуту ватажник закостенел словно мумия, замотанный слоями бинтов.

А паук взвился в воздух и рухнул на второго тяжёлого. Подмял под себя и принялся окучивать когтями и жвалами. Броню не пробил, но и попыток не оставлял. Грек с уцелевшим напарником поливали монстра свинцом с тем же успехом.

Здесь пока паритет сил и пользы от меня как от козла молока. Не говоря уж о том, что случайный взмах лапой и прощай голова. А сегодня с ними и так уже некомплект, повторять судьбу Прохора не хотелось.

Поэтому влезать я не стал. На всякий случай создал Янтарный щит и отбежал, чтобы оценить обстановку.

* * *

Та была аховой. Я бы даже сказал: полный пиндец.

У Митрича по закону подлости что-то не ладилось. На одной шестиногой машине потух двигатель, на второй вышла из строя гидравлика. И теперь мужики в авральном режиме старались это все починить.

Каракуртов ещё на подходе проредили на треть из ручного стрелкового, но ситуацию это не сильно спасло. Пауки прорвались и атаковали людей. Прыгучие падлы. Один укус — один труп. Ватажники шарашили в панике во всех направлениях и добавляли потерь «френдли фаером».

Цепные почившего Прохора раздобыли пулемётный пикап и атаковали противника с фланга. Лихой наскок в стиле батьки Махно обернулся полным фиаско. Те двое, что занимались с телом племянника, закончили и ударили во фланг им самим. Превратив в решето вместе с пикапом.

Тройка бойцов в чёрных плащах уже вышла на позицию для максимально эффективной стрельбы. Треклятый колдун готовил вторую волну каракуртов…

Колдун! Возможно, если его прибить, пауки тоже сгинут?

«Прибить… — скептически фыркнул Мишенька, прочитав мои мысли. — Так он вам и позволил».

«Ты неизлечим», — вздохнул я и выдал настоящий залп из смоляных шаров.

Вышло неплохо, я даже загордился собой. Шары получились большими, тяжёлыми. Пламя — чистый ультрамарин. И скастовал я их два десятка меньше чем за минуту. Но всего, чего смог добиться — шугнул тройку бойцов и сбил колдуна с заклинания.

Он ответил россыпью мелких ловчий сетей и каждый мой шар… Каждый! Оказался сначала в ловушке, а потом на земле, не достигнув намеченной цели. Вдобавок злоедучая паутина не горела сама и тушила огонь. И в конце концов моя атака расплылась по территории безобидными чёрными кляксами.

«Вот ты дебил!» — обругал я себя.

Чего я туплю? Все мои союзники здесь, Димыч в бане, что меня останавливает?

«Терпентиновый дождь? — мгновенно оживился Мишенька. — Давайте. Только сразу двойной. А потом Смолистые бомбы!»

Он ещё говорил, а я уже особым образом вздохнул-выдохнул, вскинул кулак над головой, разжал пальцы…Развернуть ладонь вниз не успел.

В грудь ударила ловчая сеть. Следом вторая, побольше. Меня обмотало. Стянуло. А от силы удара я завалился навзничь. Как Статуя Свободы, ети её мать. Только без факела.

— Решил взять живьём, тварь⁈ — крикнул я, пока падал. — Ну тогда ещё пободаемся!

«Весы Шансов» показали семьдесят к тридцати.

Глава 14

Я сейчас напоминал куколку шелкопряда.

Липкая паутина залепила лицо, стянула грудь, лезла в рот, в нос. Я ничего не видел, с трудом дышал, но заклинание всё же смог удержать. Терпентиновый Дождь был готов. Осталось только довернуть ладонь вниз, чтобы обрушить потоки токсичной жидкости на паучьего мага.

— Сейчас я тебе покажу, где раки зимуют, — пробурчал я и…

«Не вздумайте!», — с тревогой в голосе воскликнул Мишенька.

«Опять ты под руку лезешь? Что тебя останавливает? — возмущённо прошипел я, но волшбу придержал. — Говори быстрее, время теряем!»

«Контрзаклинанием вам спутали концентрацию и прицел, — сбивчиво пояснил он. — Кроме того, я никогда не применял Дождь из горизонтального положения. Большая вероятность, что он сработает не так и не там».

«Вот любишь ты всё испортить, — недовольно проворчал я. — Что там может сработать не так?»

«Хотите попробовать на вкус терпентин? — съехидничал Мишенька. — Не удивлюсь, если ваше заклинание вас же и поразит. То есть нас».

«Аргумент», — согласился я, пропустив мимо ушей тон комментария.

Оно, и под обычный-то ливень попасть — невеликое удовольствие, а уж под ядовитый… Особенно, когда сбежать возможности не имеешь. С этой мыслью я распустил заклинание, сокрушаясь, что не успел достойно ответить паучьему магу.

Теперь же оставалось только лежать и смотреть. И как раз в этом паутина мне не мешала. Дар «Визора» прекрасно справлялся.

Наши ещё трепыхались, но бой в скором времени грозил превратиться в бойню.

Паук-крестоносец добивал второго «тяжёлого», но Грек с напарником уже не стреляли. Застыли двумя Электрониками с севшими батарейками. Насколько я понял, мобильные доспехи исчерпали ресурс. И теперь парни в экзо-броне для паука не противники — завтрак туриста. Разве что консервные банки повышенной прочности.

Мужики наконец-то завели шестиногие шагоходы, и один даже умудрились спустить. Я сначала обрадовался. Этот момент мог серьёзно изменить расклад сил, но развить успех мужики не успели. На платформу запрыгнули сразу две Чёрных Вдовы. Результатом: два трупа, паника, суматошные выстрелы. И трёхэтажный мат Митрича, который молодецким прыжком взлетел на кабину, оттуда на землю, оттуда бежать. Слава богу, дед уцелел, но о поддержке артиллерии, похоже, нам придётся забыть.

Какой-то ватажник догадался взобраться на вышку. Никем не замеченный, он развернул паромёт и длинной очередью скосил двух Боде-Колычовских. Как раз тех, кто изрешетил цепных Меченого вместе с пикапом.

«Идиот, — простонал я с досадой. — Надо было мага валить…».

Колдун же своего шанса не упустил. Сотворил заклинание «Паучьей ноги», и членистая конечность перебила сначала привода паромёта, а потом и шею недогадливому стрелку. Кровавые подробности скрылись в клубах перегретого пара. Разобравшись таким же образом со второй вышкой, маг колданул новую волну пауков. Те ринулись в бой, обеспечив Боде-Колычовским тотальное превосходство.

В довершение всех бед в лагере начался пожар. Горела стена, там, где баронский племяш сбил подконтрольного мне патрульного. И рабочий барак, на крышу которого снесло ветром пылающий шар.

Но это уже так, мелочи. Штришок к общей разгромной картине.

Скоординировать действия бестолковой команды я по понятным причинам не мог. Лишь скрипел зубами в приступе беспомощной ярости и дожидался трагического финала. А развязка уже приближалась.

Грёбаный монстр, наконец, добил свою жертву, развернулся и засеменил в мою сторону. Грека с напарником, что удивительно, пальцем не тронул. Вероятно, потому, что они не могли ему помешать.

Я наблюдал за его приближением сверху, невольно приспустив «Панораму». Слушал, как скрипит хитин в сочленениях омерзительных ног. И гадал. Тварь меня сначала прикончит? Или сразу сожрёт? Или отнесёт к хозяину? А как тот поступит? Здесь пришьёт или к барону доставит? Чтобы уже он поглумился.

Как по мне, пусть лучше сожрёт. Стрёмно, конечно, но хоть мучиться буду недолго. У барона фантазия. Может удовольствие на неделю растянуть.

«Может, всё ещё обойдётся, — пролепетал Мишенька, прислушиваясь к моим мыслям. — Барон — всё-таки дворянин. Не станет поступать низко».

«Наивный», — хмыкнул я, но в дискуссию решил не вдаваться.

Скоро всё выяснится. Чудовищу осталось сделать десяток шагов.

* * *

Над лагерем прокатился треск, словно замёрзшая река где-то рядом вскрывалась. В вышине сверкнуло магической синью. Тотчас дохнуло холодом.

Я краем глаза заметил движение… И охренел, разглядев, что именно двигалось.

Вернее, не двигалось, а летело.

Стремительной тенью промелькнуло ледяное копьё, прошило паука насквозь и пришпилило его к земле, как бабочку в планшет энтомолога. Попало прямо в перекрестье креста, будто бы кто-то специально целился. И осталось торчать в уродливой туше полупрозрачным телеграфным столбом.

Паук пронзительно заверещал, задёргал башкой, защёлкал противным жвалами… Прилетел второй кусок льда и раздавил ему голову вместе с теми самыми жвалами.

На этот раз неведомый маг с формами не старался и сделал обычную глыбу. Полигональную.

Я растерянно заозирался… В смысле врубил 'Панораму в режим поиска, и рыскал фокусом по сторонам, но смог заметить лишь гигантскую тень на земле. Что эту тень отбрасывало, не увидел.

А сверху уже долбили из крупнокалиберного паромёта по каракуртам. И не экономили артефактных зарядов. Внизу грохотало с характерным звуком разрыв-тюльпанов. Пауки лопались, расплёскиваясь кислотной жижей. И вскоре от них остались лишь яркие зелёные кляксы в обрамлении тонких конечностей.

Снова треснуло. Дохнуло морозом. И на Боде-Колычовских обрушился град ледяных стрел. Паучий колдун симметрично ответил и выставил защитные сети. Следом его бойцы отстрелялись вверх из своих паромётов. Но пули ударились в ледяную завесу и свинцовым дождём осыпались вниз.

Бой разгорался. Трещало, фыркало, грохотало. Сверкал магический лёд, летели сети и потоки свинца, полыхали взрывы артефактных тюльпанов. Короткая передышка и всё по новой.

«Что там?», — забеспокоился Мишенька.

Доступа к «Визору» он не имел, но мысли читал. И как изменился мой общий настрой, наверное, тоже прочувствовал.

«Хрен его знает, — откликнулся я, продолжая выискивать источник тени. — Кто-то прилетел и вписался за нас».

«Это спасатели. Говорил же, что нас здесь не бросят, — с важным видом предположил мелкий и тут же засыпал меня вопросами: — Как воздушное судно выглядит? Большое? Военное? Флаги какие? Как называется?».

«Да не вижу отсюда, — с раздражением откликнулся я. — Только тень внизу непонятная».

«Попробуйте свой Дар выше поднять» — посоветовал Мишенька.

'Не учи отца и баста, — огрызнулся я с видом, что сам догадался.

Но эту оплошность можно простить. Меня только что чуть не сожрать гигантский паук. Любой растеряется.

Я поднял Дар выше насколько мог и обомлел.

Да, судно. Воздушное. Спасательный бот. Во весь борт крупно надпись: «Романоff АэростаТS». И на носу совсем меленько: «принадлежности Архангела Уриила».

Но как⁈

Как в огненном аду смог кто-то выжить? Каким образом избежали плена? Смерти от рук охотников Прохора? Ответов на эти вопросы у меня не было, но, судя по всему, «Весы» в прошлый раз ошиблись. И я подумал о Добруше плохо.

Разглядеть кто там на палубе, так и не смог. Вокруг мельтешили защитные сети. А бликами ледяной атакующей магии слепило глаза.

* * *

Общий расклад сил теперь поменялся кардинально.

Ободрившись неожиданной помощью, ватажники обрели второе дыхание. Совместными усилиями они добили Чёрных Вдов, каким-то чудом избежавших обстрела с воздуха. После чего отбежали к дальней стене, там встали толпой, превратившись из действующих лиц в приглашённых зрителей, и задрали головы вверх.

Более, чем разумный поступок. Я сейчас про «отбежали к дальней стене». В замесе боевых магов обывателям делать нечего. Можно запросто не сносить головы.

И тем не менее нового противника паучий колдун не тянул.

Ему противостоял кто-то как минимум такого же уровня. Плюс диспозиция для него была не из лучших. Это он здесь на земле пауками всех закошмарил, а на спасательный бот запустить их не мог. Очевидно, сказывались какие-то индивидуальные особенности волшебства. А немногочисленные дальнодействующие заклинания его оппонент успешно купировал.

Но и доминировать у воздушного мага не очень-то получалось. Ледяные конструкты сыпались из него, как горох из рваной дырки в мешке, но защиту из паутины не брали.

Та же история случилась со стрелковым оружием. Даже артефакторные заряды с начинкой из разрыв-тюльпанов не могли преодолеть мощь магических защит. Поэтому и сверху, и снизу вести огонь попросту перестали. Чтобы впустую не тратить БК.

Ситуация складывалась патовая.

Но это лишь на первый и неискушённый взгляд. Я бы, к примеру, сейчас ударил во фланг. Шестиногие зенитки все целые, вон, стоят, движками пыхтят. Выгоняй на прямую наводку, да лупи, сколько хватит снарядов, или чем их здесь заряжают. И калибр там такой, что паучий колдун поневоле зачешется…

«Да что со мной? Дурак дураком. У меня же есть „Удлинитель“», — спохватился я, в который раз за сегодня обругав сам себя.

Но тут же выяснилось, что обругал зря. Третья способность «Визора» опосредованно через Панораму не сработала. Нужен был прямой визуальный контакт. А его я по понятным причинам обеспечить не мог. Проклятая паутина мешала.

И пока я с этим всем разбирался, колдуну в голову постучалась похожая мысль. «Эмоциональный окрас» передал, что он не отказался от мести, просто посчитал, что сейчас будет разумнее отступить. Чтобы потом вернуться, и уже на своих условиях поставить всё на места. Тем более, баронского родственника они давно погрузили, непосредственно с убийцей разобрались. А что задание барона не выполнили… Так выполнят. Немного попозже.

— Уходим, — бросил колдун уцелевшей тройке бойцов и принялся кастовать заклинания.

Защитные сети полетели одна за другой, выстраивая безопасный коридор до самых ворот. Когда он закончил, Боде-Колычовские попрыгали в джипы. Машины, пробуксовав всеми колёсами, тут же рванули с места в карьер. И маленькая колонна выскочила за периметр лагеря, оставив за собой пыльный шлейф вперемешку с угольным выхлопом.

Я было дёрнулся — не отследил по запарке: забрали они Димыча или нет — но потом успокоился. «Обнаружением жизни» нашёл в бане зелёные точки.

Целых три, почему-то.

* * *

Спасательный бот заложил плавный вираж и пошёл на разворот прямо над территорией базы. Сверху прилетел смутно знакомый голос:

— Да чтоб тебя, треклятая паутина! Эй, там, внизу! Смолл здесь? Живой? Экипаж с Уриила?

Голос я с трудом, но вспомнил. С его обладателем близко не довелось познакомиться, и общались мы единственный раз. Он звал нас с Димычем в бар, когда отчалила шлюпка с княжной и сёстрами Добруш.

Я подстроил фокус у «Панорамы» и действительно разглядел на палубе генеральского адъютанта. До синевы выбритого, чуть подшофе, как и положено настоящему офицеру. В глазах, немного навыкате, плясали бесенята. Хотел откликнуться, но получилось лишь промычать. Паутина и в самом деле треклятая. Залепила рот лучше иного кляпа.

— Здесь, здесь, вашбродь! И кипаж. И Бесноватый… тьфу, прости господи, то бишь Смолл. Тоже здесь. Все живые, кто выжил, — голосил Митрич, выбегая от стены на открытое место и размахивая руками. — Да вы спускайтесь, вашбродь. Не побрезгуйте принять благодарность.

— Не побрезгую, — довольно хохотнул адъютант. — А у вас наливают?

— А как же, — с готовностью подтвердил дед, тряхнув бородой. — И нальём, и накормим. Такое дело грех не обмыть.

— Тогда готовьтесь, я скоро! Паутинного мастера разнесу и вернусь, — кивнул адъютант и гаркнул своим, явно изображая капитана пиратского корабля: — Полный вперёд, парни. Покажем мерзавцам, как нападать на императорский флот!

Что он имел в виду, я не сразу сообразил. Наверное, ту злополучную атаку на «Архангела Уриила», благодаря которой мы оказались здесь. А Боде-Колычовских посчитал за заказчиков нападения. Возможно.

Пока я думал, винт на корме завращался быстрее. Спасательный бот завершил манёвр разворота, заметно ускорился и устремился в погоню за беглецами. Но, прежде чем улететь, наш спаситель совершил ещё одно доброе дело.

Воздушное судно поравнялось с очагами пожаров, и вниз обрушились потоки воды. Куда там моему дождю, настоящие водопады. Один мгновенно потушил огонь на стене. Второй залил напрочь крышу барака. Та уже, правда, почти догорела, но хоть что-то спасли.

* * *

— Ёкарный бабай, — восхищённо выдохнул я. — Ну и силища!

«Что там?» — вяло поинтересовался Мишенька.

Проще один раз увидеть, чем рассказать, но я попытался передать всю красоту и мощь, поразившего меня заклинания.

«Фи, обычный водный маг, каких тысячи, — пренебрежительно скривился Мишенька. — Просто работает не ниже… скажем… четвёртого уровня. Чтобы вам было понятнее».

От его интонации у меня появилось неприятное ощущение. Словно где-то дверь забыли закрыть и теперь в щели тянуло… не сквозняком. Концентрированным негативом.

«А ничего, что этот обычный водный маг нам только что жизнь сохранил? — с долей неприязни напомнил я. — Ну или как минимум здоровье».

«Лучше бы это были спасатели», — буркнул Мишенька, приоткрыв причину своего настроения.

«И чем лучше, постесняюсь спросить? — хмыкнул я. — И так вроде получилось неплохо».

«А тем, что нас бы, как потерпевших крушение, тогда поместили в больницу, — с неожиданной злостью окрысился Мишенька. — А там наблюдение докторов и обязательный лечебный сон. Вас бы сморило, а я за ночь вернул бы контроль. А потом вас бы изжил, как зловредную чёрную плесень».

Ну охренеть теперь. С чёрной плесенью меня ещё не сравнивали.

Это что получается? Пока я тут на семь потов исходил, наши шкуры спасая, мелкий говнюк строил долгосрочные планы? Получается так. Да как быстро смикитил, стервец. Сколько прошло с того времени, как бот появился? Пятнадцать минут? Вряд ли больше. А у него уже по полочкам всё разложено. И больницу продумал, и докторов, и сон лечебный. Красавец, мать его, просто красавец.

Впрочем, больших претензий я к нему не испытывал. Его мотивы мне абсолютно понятны и где-то даже близки. Я бы и сам поступил так же, окажись в положении Мишеньки. Неприятно удивляло другое. Как он так быстро из ватного мальчика превратился в кровожадного упыря?

Хотя чему удивляться? Бытиё определяет сознание.

Мальчик пережил такое, про что многие только в книжках читали. Он уже пролил первую кровь, пусть и моими руками. Столкнулся с человеческой сущностью в самых неприглядных её вариантах. Родителей потерял, сам не раз смотрел в глаза смерти. В рабство попал. Моё появление, опять же.

Немудрено, что всё наносное слетело с него как пух с одуванчика. Манеры, вежливость, детская нерешительность, всё осыпалось прахом. Сейчас бы его не напугали и дуболомы Раскольникова. Он уже знал, на что способна его боевая магия… Вернее, на что способен он сам.

Ситуация, безусловно, не радостная, но и печалиться незачем. В принципе ничего не изменилось. Друзьями мы всё одно не стали бы. Так что надо не забывать, что Мишенька готов к активным действиям и в средствах разбираться не будет…

От размышлений меня отвлёк окрик Митрича.

— Нашёл, вот он туточки. Вроде живёхонький. Кто-нибудь, дайте нож.

Послышался звук торопливых шагов. Захрустела взрезаемая паутина. И едва получив способность к самостоятельному передвижению, я тут же отполз подальше от бездыханной туши чудовища. Хотел вскочить, но Митрич придержал за плечо.

— Ты посиди сынок, посиди, пусть дохтур посмотрит.

— Да нормально всё, — не послушался я и всё-таки встал, отслеживая на себе его беспокойный взгляд.

У Митрича начала формироваться нехорошая привычка носиться со мной, словно курица с яйцом. Не знаю, внучка ли он во мне углядел или отводил весомую роль в своих планах, но с этим нужно срочно заканчивать. Я не Мишенька, мамка мне не нужна.

— Честно, дед, со мной всё в порядке, — успокоил я старика, стараясь сделать это помягче. — А доктор пусть на других смотрит. Наверняка есть на кого.

— Да есть… — тягостно вздохнул Митрич.

— Ну вот, и договорились, — улыбнулся я и кивнул на застывших «тяжёлых». — Ты вон лучше, Греку из брони вылезти помоги, а я побегу.

Последнюю фразу я бросил уже на ходу, с тем чтобы снова не увязнуть в пустых разговорах.

— Всё бы вам молодым торопиться, — недовольно тряхнул бородой Митрич и проворчал, проводив меня взглядом: — Бесноватый, как есть Бесноватый.

На самом деле я не просто так суету наводил. Спешил повидаться с приятелем.

Глава 15

Я ещё только зашёл за колючку, как в бане звякнул крючок. Дверь распахнулась. И через порог перескочил Менделеев.

— Мишель, ты не представляешь, как я рад тебя видеть, — воскликнул он и кинулся обниматься.

— Взаимно, Димыч, взаимно, — улыбнулся я, по-дружески похлопав его по спине.

Между прочим, выяснилось, что Дар не ошибся, когда показал не одну, а три зелёные точки. В бане, кроме приятеля, прятались ещё двое. Мартемьян — наш хозяйственник, и стюард, которого выделили ему в помощь. Сейчас они выглядывали из-за плеча Менделеева и с опаской таращились на меня.

— Уже всё закончилось? — с надеждой в голосе спросил Март.

— Сам-то, как думаешь, раз я здесь стою? — хмыкнул я и, чуть поразмыслив, добавил: — Ты лучше вот что, дружище, затопи-ка нам баньку. Да пожрать чего-нибудь раздобудь. Народ после боя голодный.

— Голова моя садовая, как только сам не допетрил… — вскинулся Мартемьян, — Щас, Бесноватый, всё будет. Изобразим в лучшем виде. Беги за дровами, телепень, да воды потом натаскай.

Он пихнул в бок помощника, а сам вернулся в баню растапливать печь

— Бесноватый? — удивлённо поднял брови Димыч и охнул, наконец-то меня рассмотрев: — Боже правый, Мишель, ты как будто из ада вернулся.

Из ада ли, нет, но выглядел я и в самом деле не очень. А по сравнению с Димычем так и вообще. Он — словно только что с дирижабля сошёл, разве что немного помятый. Я же грязный, оборванный, весь в паутине. Бомжа, переночевавшего на пыльном чердаке, напоминал. А вот насчёт ада Менделеев верно заметил… Только я сейчас один из главных чертей.

— Так, Димыч, охать будем потом, сейчас запомни одно. От меня ни на шаг. Народ здесь дикий, тебя не знает, а я у них вроде как свой. Уяснил?

— Уяснил, — кивнул он.

— Вот и молодец. Теперь рассказывай, как ты? Руки-ноги целы? Не били?

— Лучше бы били, — с досадой взмахнул рукой Димыч и заговорил, перескакивая с одного на другое. — Мишель, ты извини, что тогда не послушал. Сто раз тебя вспоминал… Стыдно признаться. Обмишулили, как деревенского ротозея на ярмарке… Прохор ещё этот, чистый актёр. Пока сюда ехали золотые горы сулил, а потом… Четыре стены и охрана. Три раза кормёжка, дважды в день туалет. Чуть с ума не сошёл…

В принципе, ничего нового я не услышал. Димыч только подтвердил мои предположения. Но от сакраментальной фразы «а я тебе говорил», я, хоть и с трудом, воздержался. Он и так натерпелся и, надеюсь, сделал соответствующие выводы.

— Ладно, чего уж теперь. Всё хорошо, что хорошо кончается, — сказал я, когда Менделеев замолчал. — Пошли, с людьми тебя познакомлю.

С этим я развернулся и направился к выходу. Очевидно, Димыч ждал отповеди с моей стороны. А когда той не последовало, успокоился и теперь бодро шёл рядом, живо интересуясь ближайшими перспективами.

— Ну и что, какие у нас дальше планы? Ты уже думал, как будем выбираться отсюда?

— Да думал…

Вот только все мои думки пошли псу под хвост. Единственно Димыча не надо вызволять. А шар, на котором планировал улететь, вон он, на крыше, превратился в обгоревшую тряпку. Но если посмотреть с другой стороны, всё не так уж и плохо. Возможных решений прибавилось.

Склады уцелели, и конвой ватажники по-любому отправят. Там добра на огромные деньги. А я теперь человек вольный, могу с ними уехать. Кстати, надо узнать, сколько там мне причитается. А можно спасательным ботом воспользоваться…

На этой мысли меня посетила пока ещё лёгкая паранойя.

Адъютант подоспел очень вовремя, тут не поспоришь. И на первый взгляд всё выглядело, куда как логично. Спасся сам и отправился спасать других, поддавшись благородным порывам души… Но вот его первый вопрос из общей логики выбивался. «Смол здесь…» Здесь-то я здесь, но точно помню, что нас друг другу не представляли. Откуда он узнал моё новое имя и почему первым делом спросил про меня?

Дары молчали, не давая поводов к беспокойству, но я задницей чуял, что тут есть подвох…

От размышлений меня отвлёк возглас Димыча.

— Ох ты ж мать… Прости господи. Жуть какая, — воскликнул он, застыв на месте как вкопанный.

— Чего?

Я не сразу догадался, что приятеля так впечатлило, и, лишь проследив за направлением его взгляда, понял в чём дело.

Менделеев рассматривал поле недавнего боя, переводя взор от объекта к объекту.

Дохлого крестовика в маслянистой луже, с уже подтаявшим волшебным копьём в середине спины. Ядовито-зелёные кляксы, оставшиеся от каракуртов. Чёрные — от моих Смолянистых Шаров. Паутинный тоннель, протянувшийся поперёк территории. Разбитую технику. Трупы. В чёрных плащах и в повседневной одежде охотников. Последних было значительно больше.

— Это всё ты⁈ — в смятении выдохнул он, обернувшись ко мне.

Масштабы побоища действительно поражали. Тем более что Димыч всего лишь разок видел, как я запустил хиленький Шар.

— Не всё, — хмыкнул я, — Даже не половина. Адъютанта генеральского помнишь?

— Ну да.

— Вот он и Боде-Колычовский колдун. А я уже так, на подхвате.

— Погоди, он же вроде погиб.

— Вот именно, вроде. Маг Воды, кстати. Сильный.

— А где он?

— Улетел, но обещал вернуться.

— А…

На Димыча, насидевшегося без нормального человеческого общения, напал словесный понос. Он был готов разговаривать на любую тему, и вопросов у него накопилось вагон. И он собрался их все на меня вытряхнуть. И вытряхнул бы, если бы его внимание не отвлёк Митрич.

* * *

Не знаю как, но ушлый дед технично перетянул одеяло на себя и раздавал указания уже не только бывшим работникам, но и бывшим хозяевам тоже. Сейчас Митрич распекал двух ватажников, что стояли с топорами в руках у паутинного коридора и озадаченно чесали в затылках.

— Ну чего рты раззявили? Рубите, рубите, — наседал он, сопровождая слова, рубящим взмахом ладони. — Надоть до гостей убрать эту пакость отседа.

— Да не рубится, она, Митрич, — виновато прогундосили они в унисон. — Мы уже всё перепробовали. Даже пилили. Крепкая падла…

— Жечь пробовали?

— Не горит.

— А ну-ка, мужики, отойдите в сторонку, — вмешался я в разговор. — Может, у меня что получится.

Дождавшись, пока все отбежали на безопасное расстояние, я скастовал Терпентиновый Дождь. Тучу постарался сделать длинной и вытянутой, чтобы на всю протяжённость тоннеля хватило, но в то же время лишнего не залило.

Хлынул ядовитый поток, по стенам потекли токсичные струи, в воздухе остро запахло скипидаром. Сначала показалось, что и терпентин не возьмёт паутину. Но пару минут спустя, она поплыла, скукожилась, как монтажная пена под растворителем. Процесс шёл всё быстрей и быстрей. Вскоре от магического конструкта осталась только влажная полоса на земле с дымкой взрывоопасных испарений.

На самом деле я рисковал, хоть и осознанно. И если бы не получилось, мне бы это в плюс не пошло. А так, пускай знают, кто здесь папа.

— С огнём аккуратнее, пока не развеется, — предупредил я, сделав вид, что всё прошло как задумано.

— Ты же говорил, что магию выжгло, — шепнул ошарашенный Менделеев.

— Возвращается потихонечку, — ответил я, пожав плечами.

— Ничего себе потихонечку…

— Вот это да, вот это я понимаю. Одно слово — магик. Раз, два и готово, — перебил его Митрич и подскочил ко мне с просьбой: — Бесноватый, а могёшь тем же макаром, вон ту страхолюду убрать?

Он ткнул пальцем в гигантского крестовика. И было неясно: дед или в мои способности безоговорочно верил, или так на вшивость меня проверял. В любом случае деваться некуда. Заявился — тащи.

И сейчас бы как нельзя кстати пригодился бы Мишенька. А тот после недавнего откровенного разговора умолк и носа не высовывал. Но всё получилось и без него. Под напором терпентиновых струй паук истаял, как прежде — тоннель.

Дед тут же накинулся на ватажников:

— Вы чего опять встали, дел нету? Топоры бросили, схватили носилки и покойничков наших таскать. Вон Добруш уже и полуторку под это дело приспособил. Давайте, давайте. Похоронить надоть до тёмного, не след их вот так оставлять.

— С пришлыми чего делать? — спросил один из тех, к кому обращался дед.

— А они тебе что, не люди? — нахмурился тот. — Тоже грузить и хоронить вместе с нашими. Господь на том свете разберётся кого куда.

Я машинально прикинул, сколько народа выжило после мясорубки, которую устроил паучий колдун.

Из старичков пока увидел только Хмурого. Он возился под капотом нашей машины, которую уже поставили на колёса. Из своих — Лексеич возился с ранеными. Ему помогал Трофим и один из матросов. Остальные если и уцелели, то обычными средствами я их пока не нашёл.

«Обнаружение жизни» показало всего двадцать семь точек. Я двадцать восьмой. Удручающая арифметика. С учётом, что меньше недели назад людей в лагере было около сотни…

* * *

— А это кто с тобой такой нарядный? Я, чегой-то, раньше его не видал, — проскрипел Митрич, сделав вид, как будто только заметил Димыча.

«Ну ещё бы, такой занятой. И видеть его ты не мог, потому что его в хозяйском доме держали», — с усмешкой подумал я, а вслух представил приятеля: — Дмитрий Иванович Менделеев. Мой друг и компаньон. Знакомьтесь.

— Вон оно как. Компаньон. Дмитрий Иванович, — усмехнулся дед, протягивая для приветствия руку. — А меня Митричем кличут. Я тута всем заведоваю.

— Да можно по-простому, без отчества, — смутился Димыч, отвечая неуверенным рукопожатием.

— И каким ветром, тебя к нам, милок, занесло? — начал допытываться дед.

— Тем же, каким и меня, — отрубил я. — Старый, тебе заняться нечем? Не приставай к человеку. Пусть сначала немного обвыкнется.

— А как же, — тут же сменил пластинку Митрич. — Без обвычки нельзя. Без обвычки можно до ветру пойти и себе в тапки нагадить. А давай, Мить, я тебе всё покажу. Заодно и работу проверю. Сам же знаешь, без хозяйского пригляда никак…

«Не отцепится дед», — мысленно констатировал я и кивнул в ответ на вопросительный взгляд Димыча. — Пошли, делать нечего.

Так-то нам было что обсудить, но Митрич прилип как репей и повсюду таскал нас за собой.

Сначала вернулись в рабочий барак, где перенаправили Марта с помощником на хозяйскую кухню и, соответственно, в баню. Там и почище, и попросторнее, и воду с дровами не надо таскать. Да и с продуктами побогаче. Насколько я понял, повар охотников погиб в заварушке.

Потом зарулили на склад, где задержались надолго. Митрич с каптенармусом высчитывали кто, кому, сколько должен. Рубились за каждую копейку, даже орали друг на друга, мало до драки не дошло. На этом этапе Димыч перестал скучать и начал вникать в суть разговоров. Да и мне было интересно. Мы же в том числе и за деньгами сюда приехали.

Когда крикуны пришли к соглашению, мы двинулись по большому кругу. Посмотрели, как «тяжёлых» достают из мобильных доспехов. Как переносят раненых в казарму. Как из казармы сооружают мед. блок…

Здесь нас Лексеич погнал взашей, чтоб не мешались. Митрич ничуть не смутился и тут же нашёл другие объекты. Как он выразился для командирской проверки. И мы пошли проверять…

Как чинят привода паромётных установок на вышках. Как утаскивают разбитый пикап. Как грузят обратно на платформу шестиногие шагоходы. Как полуторки готовят к погрузке. Проводили грузовик с павшими и похоронной командой…

— Где хоронить будут? — уточнил я.

— А тут недалече в распадочке погост обустроили, — откликнулся дед. — Вот там общий курган и насыпят. Не переживай, быстро управятся, дело привычное.

Я и не переживал, а вот Димыча от таких слов покоробило. Кстати сказать, вселенской скорби я на лицах ватажников не заметил. Даже по Прохору. Вероятно, его самые рьяные сторонники погибли в первых рядах.

Ну да и бог с ним, не будем о грустном. И да, у меня сложилось впечатление, что Митрич, кроме пригляда, преследовал ещё одну цель. Меня показывал. И себя в моём обществе. Типа мы вместе.

Для чего только?

* * *

Время шло, дела потихоньку заканчивались.

Уже вечерело, когда мужики начали подтягиваться к кухне на аппетитные ароматы. По одному, по двое и целыми группами. Уставшие, голодные, злые. А там снова Митрич.

— Куда за стол с немытыми грабками? Давайте поперву в баньку. Да и нехорошо без гостей начинать. Люди нам помогли, а мы им объедки.

Народ поворчал, поворчал, но всё же послушался. Действительно, нехорошо. И насчёт гигиены дед был полностью прав. Хотя и мужиков я понимал, у самого живот подводило.

Снова собрались за общим столом уже совсем в сумерках. Расселись по лавкам кто где. Добруш с Митричем устроились друг напротив друга в начале. Потом, плотно, два десятка охотников Меченого. Дальше — Дергач с Хмурым. Дальше мои: Трофим, Коряга и матрос с «Уриила» имени которого я так и не узнал за нехваткой времени. Лексеич, как уже стало обычным, занимался ранеными в импровизированном мед. блоке.

Мы с Димычем заняли места на отшибе. Хотели, наконец-то поговорить в относительной тишине, но снова вмешался Митрич. Он встал, перешёл к торцу стола и, демонстративно откашлявшись, промолвил:

— Ну что ватажнички, пока гостей ждём, заведём толковище?

— О чём толковать-то? — прилетело в ответ недовольное хриплое.

— Как жить дальше будем. Прохора убили, теперя каждый сам по себе. Вот об энтом и побалакаем.

— Твоя какая беда? — не унимался хрипатый. — На его место намылился?

— Ты язык прикуси, Горлопан, — рявкнул Добруш, поднимаясь с лавки. — Старый дело говорит. Ватага без капитана не ватага. А кто куда намылился, это уже люди решат. По закону так.

Горлопан ещё что-то неразборчиво буркнул, но его заглушил одобрительный гомон ватажников. Похоже, Митрич, знал, о чём говорил. И они с Добрушем заранее всё обсудили, и как раз последний метил на хлебное место.

— У меня свой интерес, — как бы между прочим добавил дед. — Есть ещё одна закавыка, которую надобно прояснить.

— Не темни старый, что за закавыка такая? — насторожённо нахмурился Добруш.

Очевидно, этот момент они не обговаривали.

— Эх, — почесал бороду Митрич, — не хотел говорить, пока капитана не выберем, но раз уж спросил… Свою долю пересчитать хочу. Свою и своих людей.

Его заявление произвело эффект сферического взрыва в вакууме.

— Ты охренел, старый⁈ — успел я разобрать слова Добруша.

После чего повскакивали и заговорили все разом. Громко, в негативном ключе. В основном матом. Денежный вопрос зацепил ватажников за живое. Терять нажитое непосильным трудом, тем более делиться с бывшими, скажем, рабами никто не хотел.

Димыч в испуге отполз к дальнему концу лавки. Митрич держался твёрдо, но на всякий случай сделал два шага назад. Мои сдвинулись ближе ко мне. Хмурый с Дергачём по широкой дуге переместились к Митричу.

Толковище, ещё не начавшись, мгновенно превратилось в базар.

А мне стало весело.

Теперь понятно, для чего меня старый по базе таскал. Показывал всем, какая у него силовая поддержка. И, кстати, сработало. Мужики ругаться ругались, но от рукоприкладства воздерживались. И нет-нет опаской косились в мою сторону.

Соглашусь, ход красивый. И пересчёт доли поддерживаю. Просто не люблю, когда меня используют втёмную. Но раз уж пошла такая пьянка, сыграю-ка я в свою дудку. Как там приснопамятный Прохор говорил в нашу первую встречу? Право здесь только одно — право сильного? Ну вот сейчас и проверим.

Я, в свою очередь, встал. Свистнул, привлекая, внимание. И когда стало тихо, громко и чётко сказал:

— Не хотите по совести, поступим по-моему. Чтобы вам проще было делить, я заберу половину.

Ответом мне была тишина. Гробовая. Народ взвешивал риски.

Я бы тоже прикинул, если бы хоть приблизительно знал, сколько хабара лежит на складах. Похоже много, раз мужики до сих пор не дали заднюю. И надо их как-то замотивировать.

Можно было убить вопрос посредством Даров. «Внушение» вполне бы справилось с ситуацией. Но я посчитал, что так неспортивно.

Поэтому запалил в руке Смоляной Шар и, хищно улыбнувшись, спросил:

— Кто-нибудь хочет оспорить?

Глава 16

Спорщиков ожидаемо не нашлось.

Но и соглашаться с «щедрым» предложением ватажники не торопились. Хмуро молчали, морщили лбы, с опаской косились на сгусток синего пламени в моей правой руке. Я же сканировал их Дарами, чтобы не прозевать начала атаки. Если кто на такое решится, конечно.

Прямой угрозы не ощущал. Опасность была, но общая — фоном. И без тенденции к росту. «Эмоциональный окрас» показывал целую гамму сильных эмоций: злость, возмущение с густой примесью страха и острые приступы жадности. В то же время я видел, что многие мужики задумались в поисках выхода из сложившегося положения. Такого, чтоб и в живых остаться, и лицо сохранить.

В целом «Весы Шансов» подтверждали, что тактика выбрана верная.

Совсем уж в угол я ватажников не загнал, и по факту они ничего не теряли. Арифметика циничная, но с учётом потерь в живой силе, на руки каждому выходило как бы не больше. И моральных терзаний я не испытывал. Потому что не хрен было меня хватать и заставлять против воли работать. Да ещё и бесплатно.

Тем не менее пауза затягивалась. И кто знает, чем бы дело закончилось, если бы напряжение не разрядил Горлопан. (Я его опознал по характерному прокуренному голосу).

— Вот это я понимаю! Вот это по-нашему! — воскликнул он, с явными нотками одобрения. — Раз, и половину оттяпал. Другому бы не отдали, но ты забирай. Тебе, Бесноватый, не жалко.

Красавчик. За такую подачу мне ему только спасибо сказать. Типа это не я отжал у них половину добра, а они разрешили. По своей воле сделали царский подарок. Впрочем, особенных возражений у меня не возникло. Ситуацию, так или иначе, надо финалить. А выход, предложенный Горлопаном, как бы не один из самых приемлемых. И для ватажников, и для меня.

— Айда к нам капитаном, а Бесноватый, — не унимался тот. — С тобой мы половину Диких Земель раком поставим. А, хлопцы? Дело я говорю?

Хлопцы поддержали предложение согласными возгласами, чем тотчас вызвали недовольство со стороны Добруша.

— Вообще-то, после Меченого старший я, — бросил он, одарив меня неприязненным взглядом.

— Ващет, старший здесь я, — бесцеремонно перебил его дед. — И толковище собрал тоже я. Так что сядь и примолкни пока. И вы, сынки, рассаживайтесь, будем продолжать.

На самом деле Добруш беспокоился зря.

Нет, так-то я понимал, что одиночке в Диких Землях ловить нечего. И даже вдвоём с Димычем мы далеко не уедем, так что свою ватагу надо собирать однозначно. Но именно, что свою. А приглашение Горлопана возглавить бывшую команду Меченого меня не прельщало. Слишком уж предыстория сложилась хреновая: пленение, рабство, смерть Прохора, в которой я отчасти замешан. Лояльности от них ждать как минимум глупо. Плюс Добруш по-любому зло затаит и подгадит при первом же удобном случае.

— Ну что сынки, бум щитать, один вопрос мы закрыли, — резюмировал Митрич, когда все расселись, и, достав блокнот с карандашиком, уточнил: — Значится, мне и моим хлопцам положили равную долю, и половина с хабара отойдёт Бесноватому. А среди своих пускай уже сам распределит кому сколько. Так?

Прежде чем записать, он обвёл всех изучающим взглядом. Я же мысленно усмехнулся его предприимчивости.

Хитрый дед внаглую протащил свой интерес, да так, что ему слова поперёк никто не сможет сказать. Возражения будут выглядеть камнем в мой огород, а как уже выяснилось, связываться со мной ватажники не горели желанием…

Да ёкарный бабай, Добруш всё же решился…

О моей позиции по поводу капитанского статуса он вряд ли догадывался, поэтому захотел набрать очков в предстоящей предвыборной гонке.

— Так-то оно так, но уж больно крутовато выходит, — проворчал Добруш, поднимая взгляд на меня, — Может, хотя бы треть заберёшь? А, Бесноватый?

Заднюю давать мне было нельзя. Начнёшь сопли жевать, делать поблажки — расценят как проявление слабости и тут же насядут. Твою мать, я-то думал, что мы пришли к соглашению. Уже и Смоляной Шар распустил…

— Если разобраться, из-за тебя, считай, всё и завертелось, — продолжал давить Добруш, приняв моё молчание за нерешительность. — Родовитые по твою душу приехали. По твою и вон, товарища твоего. Так что давай, Бесноватый, скидывай свою долю на треть.

Пиндец, выбесил, падла.

Без этой реплики я бы спустил всё на тормозах, но раз уж начались претензии, то их есть у меня.

— Из-за меня, говоришь? — прошипел я, и заклинание в руке вспыхнуло с новой силой. — То есть неуёмную жадность и безмерные понты Меченого ты в учёт не берёшь? И в невольники я к вам по своему желанию подался? И на смерть должен был, как бычок на бойню идти? Так, по-твоему, выходит?

С каждым словом во мне разгорался гнев. Хранилище забурлило горячим источником. Магия вскипела в каналах и требовала немедленного применения. Со стороны себя я не видел, но, наверное, выглядел страшно. Эмоции ватажников снова расцветились испугом и ожиданием неприятностей.

Добруш тоже заметно сбледнул. Но и назад пятками развернуться не мог, всё по тем же причинам. Если он сейчас сдуется, то прости-прощай капитанская должность. Прохор был прав, силу здесь уважают.

Ситуацию в который раз спас Горлопан.

— Да хорош, уже качели качать. Согласные мы на половину, — проговорил он с примирительной интонацией — Добруш, завязывай, пока Бесноватый у нас всё не отмёл.

— И то верно. После драки кулаками не машут, — поддержал его Грек. — Слово было сказано, чего опять ворошить?

— А на Добруша не серчай, он за людей впрягся, — добавил Горлопан. — Ну что, Бесноватый, решили? Предъяв к нам у тебя больше нет?

Дары показали, что ватажники действительно настроены на мировую, так что смысла нагнетать дальше не было. Поэтому я в знак добрых намерений потушил Смоляной Шар и, не сводя взгляда с Добруша, процедил:

— Решили. Только свой сюртук заберу.

— На, забирай. Он мне всё равно не впору пришелся, — буркнул тот, снимая трофей с жёлтым подкладом, но было видно, что ему полегчало.

Да всем полегчало, если честно сказать. И ватажникам, и бывшим трудягам. И Димычу, который так и сидел у меня за спиной, наблюдая за шоу с полуоткрытым ртом. Но ему только на пользу. Быстрее привыкнет к местным реалиям.

* * *

— Вот и ладненько, ясность внесли, — проскрипел Митрич, отметив что-то в блокнотике, после чего продолжил: — Теперь приступим к выборам капитана. Кого хотите, ватажники?

Вразнобой посыпались предложения:

— Бесноватого.

— Добруша хотим.

— Тебя, дед.

— Э, не, сынки. Староват я для таких должностев, — тут же отмазался Митрич. — А вам молодой нужон, с шилом в заднице.

С последней фразой он выразительно посмотрел в мою сторону.

Вот же зараза. Сам соскочил, а меня неприкрыто пиарит. Продолжает играть свою партию с не до конца понятными целями. И хоть бы для приличия спросил, чего хочу я. Надо будет поговорить с ним, чтобы так больше не делал. Шахматист, блин, любитель.

Ватажники продолжали горланить:

— Бесноватого!

— Добруша!

Я ощутил частые уколы «Чужого внимания». Среди прочих отметил взгляды Грека Трофима (выжидательные) и Добруша (недоброжелательно-насторожённый). И ещё Димыча. В спину.

— Мишель, надо соглашаться, — зашипел он, пододвигаясь ко мне. — Прекрасный же шанс. Смотри, сразу тебе и люди, и база, и снаряжение. И без копейки вложений. Такое нам надо.

Всё, Димыч ожил и вернул себе прежний авантюрно-предприимчивый настрой. Но в силу характера многие нюансы он упускал, а разжёвывать ему, что к чему, времени нет.

«Эмоциональный окрас» показал, что голоса разделились приблизительно поровну. Так что у меня были все шансы стать капитаном. А мне это в хрен не впилось. И пока не дошло до голосования, надо обозначить свою позицию. Иначе могли возникнуть осложнения.

— Димыч, давай я тебе позже всё объясню, — шикнул я на приятеля и, повысив голос, сказал: — Самоотвод у меня.

— Ващет, отказываться не принято, — неодобрительно цыкнул языком дед. — Общество уважило, доверие выразило, не след обижать людей.

«Ага, расскажи мне, про „отказываться не принято“», — с усмешкой подумал я, но возразить не успел.

В разговор влез Добруш.

— Неправда твоя, старый перец. Вообще-то, у нас здеся охотничья вольница, — веско проронил он. — Не хочет человек, зачем его заставлять? Ватагу по Диким Землям водить, оно дело такое. Тут опыт нужон. Шилом в заднице его не заменишь. Верно я говорю, ватажнички?

Те, кто изначально поддерживал Добруша, одобрительно загудели. Остальные задумались. Мои соратники с «Уриила» так и вовсе выпали из обсуждения, догадавшись, что их поддержка мне не нужна. Димыч, слава богу, тоже притих и перестал меня донимать.

Понятно, что Добруш свои цели преследовал. Но наши интересы сейчас совпадали, поэтому я решил ему подыграть. Одним ударом хотел двух зайцев убить. И капитаном ненужной ватаги не стать, и союзничка заиметь. Как ни крути, а он мне будет обязан.

— Всё так, мужики, Добруш дело говорит, — кивнул я. — Да вы сами посудите. Я здесь без году неделя. С порядками незнаком, ходов-выходов тоже не знаю. От меня для вас больше вреда будет чем пользы.

— Эт да, — раздалось в ответ сразу несколько голосов. — Чёт не допетрили. Ты, Бесноватый, хоть и фартовый, но зелёный совсем… Только давай без обид.

— Да какие обиды, — взмахнул рукой я и, воспользовавшись паузой в обсуждении, сказал: — Всё, Митрич, решили. Пиши. Кандидатура Бесноватого снимается, по служебному несоответствию должности.

С этим я вернул ему выразительный взгляд и приготовился додавить внушением, если он снова начнёт воду мутить. Но дед, похоже, и сам понял, что со своими играми палку слегонца перегнул.

— Эка слова-то какие мудрёные, — хмыкнул он, но всё-таки записал.

Толковище продолжилось, но недолго. За отсутствием других претендентов во главе ватаги единогласно поставили Добруша. Отчего он тотчас приобрёл важный вид и неожиданно ко мне подобрел. На том официальная часть и закончилась.

Ватажники ещё шумели, поздравляя нового командира, а Мартемьян с помощником уже готовились к предстоящему застолью. Расставляли тарелки, стаканы, приборы. Развешивали под навесом артефакторные фонари.

Осталось дождаться гостей.

* * *

За гомоном и накалом страстей толковища даже я не заметил, как в ночном небе сгустилась бесшумная тень. Над лагерем завис спасательный бот с «Уриила». И лишь когда с борта отдали концы, и по канатам заскользили швартовщики, от вышек прилетел предупредительный окрик.

Но прежде, чем ватажники сообразили, как и на что реагировать, из темноты появился адъютант. Моя очередная проблема.

Я уже позабыл как он выглядит, поэтому заново его рассмотрел. В процессе делал выводы, чтобы успокоить свою паранойю.

На первый взгляд, завзятый военный. Короткая стрижка, щёткой усы, вид лихой, слегка с придурью. Осанка, выправка, манера держаться… Вряд ли кадровый, скорее штабной. Сапоги вычищены до зеркального блеска. Сам выбрит до синевы. Мундир, местами потрёпанный, местами прожжённый сидел на нём как отутюженный фрак от-кутюр… И это, казалось бы, поздним вечером, после напряжённого боя, погони, в самых дебрях Диких Земель.

Впрочем, тут как раз ничего удивительного. Офицерские привычки не вытравить. И подделать такое нельзя.

Может, я попусту нервничаю? Может он действительно тот, за кого себя выдаёт? Штабной капитан, адъютант генерала и любовник генеральской супруги? Но нет, что-то не давало мне покоя. Что-то в нём не так. Что-то знакомое… Мелочи, которые я никак не мог ухватить. То ли в движениях, то ли во взгляде…

Я просканировал его «Эмоциональным окрасом» и опять ничего криминального не нашёл. Гусарская удаль, налёт усталости, остаточная злость… Не на меня, на кого-то другого. Немного пьян. Сильно голодный.

Непосредственной опасности я не чувствовал. А «Весы Шансов» ничего толкового не сказали в силу катастрофической нехватки информации.

«Ладно, понаблюдаем пока, — решил я. — Глядишь, и пойму, что он за фрукт».

А «фрукт» уже стоял рядом.

— Тю, народ, — присвистнул он вместо приветствия, окинув стол взглядом. — Обещали накормить, напоить, а здесь пустые тарелки. Сами небось всё сожрали?

— Как можно вашбродь. Ждём, ждём, как обещано. Ещё и не начинали даже… Да вы садитесь, садитесь, гость дорогой, сейчас всё принесут. — кинулся ему навстречу Митрич и, на ходу обернувшись, крикнул в сторону кухни: — Мартемьян, поспеши.

— Несу, несу, — отозвался тот. — Пять минут и будет готово.

— Другое дело, — довольно хмыкнул адъютант и полез за стол между мной и Димычем. — Господа, я к вам, если не возражаете.

Собственно, вопрос был риторический, а возражать было поздно, он уже сел.

— Поздоровкайтесь нехристи! — прикрикнул на ватажников Митрич. — Если бы не его благородь, уже бы перед апостолом Петром ответ держали.

Ватажники нестройно поздоровались, явно испытывая замешательство. Да оно и понятно. Местные ко мне только-только привыкли, а тут второй маг свалился как снег на голову. И чего от него ждать неизвестно. Обидится на косой взгляд или крепкое слово и превратит в сосульку. На что адъютант способен, все уже видели.

А Митрич с упоением продолжал изображать радушного хозяина.

— Вас как звать-величать, вашбродь? А то неудобно как-то…

— Платон Андреич Голохвастов. Но лучше обращайтесь: господин капитан, мне так привычнее, — откликнулся тот и наклонившись ко мне доверительно прошептал. — Для вас просто Платон и можно на «ты». Боевым товарищам нечего церемониться.

Здесь я с ним полностью согласен. Кем бы он там ни был, но жизнь мне он спас и это без дураков. Так что, паранойя паранойей, но о простой человеческой благодарности забывать не стоило. А что им на самом деле двигало, разбираться будем потом.

— Должник твой теперь, — протянул руку я. — Очень вовремя ты появился.

— Пустое. Сочтёмся когда-нибудь, — усмехнулся он, ответив рукопожатием.

А я для себя отметил, что рукопожатие крепкое, и продолжил исподволь за ним наблюдать.

— Догнали лиходея, господин капитан? — между делом поинтересовался Митрич результатом погони.

— Ушёл, подлец!

Капитан досадливо дёрнул щекой и хотел было поведать подробности, но появление Мартемьяна с огромной кастрюлей в руках увело разговор в новое русло. Наш хозяйственник поставил свою ношу на край столешницы, снял крышку и принялся раскладывать варево по тарелкам большим черпаком… В воздухе расплылось ароматно-аппетитное облако пара.

— Вы уж не взыщите, Платон Андреич. Чем богаты, — извиняющимся тоном произнёс Митрич.

— М-м-м… картоха с тушёнкой… беспроигрышный вариант, — потянул носом наш новый знакомый и крикнул, подняв руку вверх: — Мне сразу две порции. И со мной ещё семь человек, на них тоже оставьте. Они сейчас подойдут.

Стюард-помощник замельтешил от кухни к столу и обратно, таская закуски. Стол начал заполняться нехитрой снедью. Хлеб своей выпечки, уже нарезанный щедрыми ломтями. Пупырятые солёные огурцы. Краснобокие бочковые помидоры. Капуста квашенная с яблочком. Копчёное сало с толстыми прожилками мяса.

— Прелесть какая. Сейчас слюной захлебнусь, — сообщил капитан, неотрывно отслеживая перемещения стюарда туда и обратно. — Не поверите господа, три дня маковой росинки во рту не бывало. Только «Шустовским» и спасались. Василь молодец, два ящика с «Архангела» спас.

— Шустовским? — удивился Менделеев. — Это коньяком, что ли?

— Кто такой Василь? — уточнил я.

— Ну да, коньяком, — охотно подтвердил Платон. — А Василь… Бармен наш, с «Уриила». Вот такой парень. В денщики его себе заберу. Познакомлю потом.

— Кстати, о знакомстве, — откашлялся Менделеев и, вспомнив о хороших манерах, начал вставать. — Позвольте отрекомендоваться. Дмитрий Иванович…

— Он знает — с усмешкой перебил я. — Вот только интересно откуда? На «Архангеле» нас вроде не представляли. Не расскажешь, а, капитан?

Платон мазнул по мне взглядом, словно ножом полоснул и тут же вернул себе прежний бесшабашный вид.

— Безусловно, Мишель, никакого секрета тут нет, — расплылся он в голливудской улыбке. — Хлеб не передашь? И вон те помидоры.

Глава 17

Застолье продолжилось в формате: до чего дотянулся, то и твоё.

В большой семье едалом не щёлкают, поэтому, прежде чем начать разговор, мы застолбили пару тарелок с соленьями и целую булку хлеба на троих.

— Ну так и? — подтолкнул я к беседе Платона и, хрустко откусив огурец, приготовился слушать.

— Случайно всё вышло, — ответил он, отправив в рот полную ложку тушёной картошки. — Ай, чёрт, горячо… Ангелина Петровна…

— Ангелина Петровна? — невольно перебил я, услышав женское имя.

— Ну да, генеральша, — подтвердил капитан. — Увидела среди пассажиров двух представительных молодых людей и попросила меня навести справки.

— Погоди, погоди, а ей то зачем? Она вроде с тобой… — я запнулся, побоявшись ляпнуть чего-нибудь лишнего, и закончил фразу жестом, соединив указательные пальцы.

— Да не, упаси меня бог, — расхохотался Платон. — У нас вполне невинные отношения. Это для Пелагеи.

— Для Пелагеи? Это ещё что за зверь?

— Дочка генеральская. Ангелина Петровна спит и видит, как сбагрить падчерицу из дому. Ну вот я и выяснил.

— И как, постесняюсь спросить?

— Да, господи, Мишель, что ж ты такой дотошный. Элементарно же. Просмотрел списки пассажиров, там всё написано.

— Вот так запросто? Это, насколько я знаю закрытая информация.

— Изображения императоров порой творят чудеса, — ухмыльнулся Платон.

— Ну ладно, допустим, — задумчиво протянул я. — Но как ты умудрился уцелеть? Пожар, крушение, ватажники Прохора… Не каждый сможет.

Всё это я постарался подать нейтральным тоном, без пристрастия. Вроде как удивился небывалому везению.

Ну не укладывалось у меня в голове, как он просто выжил после таких приключений. И ладно, крушение — там спаслись многие, в том числе я. И то, что в плен не попал, тоже ладно. Если бы меня не поменяло местами с мелким, я тоже что-нибудь да придумал. Но как он не загнулся, проведя почти неделю в Диких Землях? Без еды, без воды, без крыши над головой. Всем вопросам вопрос. Места здесь негостеприимные, и неподготовленному человеку дать дуба, это как два пальца об асфальт.

— Сам до сих пор поражаюсь, Мишель, — ответил Платон. — Накидался я тогда знатно, до сих пор всё как в тумане. Удар. Я кубарем. Потом куда-то бежал, кого-то спасал, что-то тушил. Я маг воды, помнишь? Очнулся, рядом Василь, морячки и матросы с «Архангела». А вас никого… Вон, кстати, они идут.

Он кивнул на группу людей, подходящих к столу и, подняв руку, крикнул:

— Эй, милейший, как там тебя…

— Мартемьян, — машинально подсказал я.

— Да, Мартемьян. Не обдели моих бойцов своей превосходной стряпнёй.

— Сей секунд, ваше благородие. Никого не обидим, — откликнулся наш завхоз, крайне польщённый похвалой капитана.

Среди вновь прибывших я узнал бармена и морячков. Их осталось всего двое, в том числе тот, что конкурировал с Димычем за благосклонность Катрин. Остальных не помнил даже в лицо. Матросы с барменом уселись рядом с моими парнями, по ходу дела здороваясь и обмениваясь впечатлениями. Морячки устроились на отшибе. И судя по их насторожённым взглядам, чувствовали они себя неуютно.

Пока я рассматривал людей, капитан опустошил свою тарелку и потянулся к моей. Так и не тронутой.

— Эй, куда? Или, думаешь, я не голодный? — возмутился я, прикрыв тарелку рукой, и вернулся к расспросам. — Ты лучше вот что скажи. Раз ты такой могучий водяной, почему не помог команде с пожаром? Потушили бы ещё в воздухе, глядишь, всё бы иначе сложилось.

— Ну, знаешь ли, я ж не пожарный, — хмыкнул Платон. — Каждый должен заниматься своим делом.

— Ну так ты и не спасатель тоже, — возразил я. — А нас спасать прилетел.

— Ты меня сейчас прямо за живое задел, — обронил он, нарочито нахмурившись. — Нам, потомственным дворянам, свойственны благородные порывы души. Тебе ли не знать? Не в обиду, Дмитрий Иванович.

Вот тут-то я и сделал стойку, как охотничий пёс. Мне ли не знать? Этой фразой капитан выдал себя с головой.

Кто такой Менделеев, ни для кого не секрет: фамилия Димычева дяди в империи на слуху. Но я сейчас похож на кого угодно, только не на дворянина. И о моём истинном происхождении в списках пассажира ни слова. Это я знал наверняка. А это значит…

Да хрен его знает, что это значит. Разбираюсь пока.

Я просканировал Платона «Эмоциональным окрасом», но прочитать его не вышло. Капитан держал чувства, как песок воду. Увидел лишь отголоски эмоций. Приятную ауру дружелюбия, лёгкий налёт раздражения… и мелкую рябь чего-то такого, что не смог сразу интерпретировать. Словно занятой взрослый дядя вынужденно присматривает за несмышлёным ребёнком. Сравнение приблизительное, но другого на ум не пришло.

Да и бог с ним, отнесём в раздел непонятого. Но ровное дружелюбие и ЛЁГКОЕ раздражение… Извините. Устрой мне кто подобный допрос, я бы послал того лесом сразу и в три этажа. А он терпит. Почему?

Кто ты такой, капитан Голохвастов⁈

Последний вопрос я задал вслух, поймав его взгляд и применив невербальное «Убеждение». Мысленно приказал рассказать всё как есть. Без утайки.

И Дар словно в мягкую стену упёрся. Продавил чуть-чуть и отскочил назад. Даже не отскочил. Его отшвырнуло. Мгновенная боль пронзила затылок, отдалась в висках и заставила меня стиснуть зубы. А в стальных глазах капитана промелькнула усмешка.

— Кто я? — картинно изогнул бровь он. — Слуга царю, отец солдатам, — и после секундной паузы добавил, как ни в чём не бывало: — Простите, господа, вынужден на время покинуть ваше приятное общество. Есть хочу, как медведь бороться. Эй Мартемьян, там ещё что-то осталось в кастрюле?

С этим он встал и, прихватив свою тарелку, направился к краю стола и через минуту уже наводил шороху там. А меня будто к лавке прибили. Сотыми гвоздями.

— Что ты прицепился к человеку, Мишель? — зашипел Димыч, когда он отошёл. — Как выжил, почему не тушил… К чему весь этот допрос?

— Капитан не тот, за кого себя выдаёт, — выдавил я, понемногу приходя в чувство.

— И что? — не проникся он важностью момента, поскольку, само собой, ничего не заметил. — Тебе ли говорить? Я не за того себя выдаю. Ты не за того себя выдаёшь. Здесь все себя не за того выдают или что-то скрывают. Так что давай заканчивай. Если б не капитан, мы бы не здесь мило беседовали, а неприятно общались бы сам знаешь где, сам знаешь с кем.

Я открыл было рот, чтобы ответить, да так и замер задумавшись.

По большому счёту Димыч прав. Как ни крути, а капитану мы обязаны как минимум свободой, если не жизнью. Но ёкарный бабай…

Платон только что устоял перед моим даром «Псионика». И не просто устоял, но и каким-то образом его отразил с крайне неприятными для меня ощущениями. Конечно, можно списать на индивидуальную резистентность, такое бывает. Но я больше склонялся, что его специально готовили для подобных ситуаций. И «Весы Шансов» давали за подобную версию семьдесят пять процентов.

А теперь, внимание, вопрос. Что мне с этим знанием делать?

Держать рядом с собой чувака с крайне непонятной мотивацией, это как на пороховой бочке сидеть. И если рванёт, я и противопоставить ему ничего не смогу. Он и как маг сильнее, и к моим способностям устойчив. Мать его, я даже сбежать не могу. Смысл, если он меня в Диких Землях нашёл?

Ещё немного помусолив ситуацию так и этак, я пришёл к единственному приемлемому решению. Не предпринимать ничего. Копать дальше — только обострять отношения. Прямой конфликт — не вариант. Побег? Уже обсудили. Так что будем делать вид, что ничего сверхъестественного не произошло, и внимательно наблюдать за развитием событий.

Вдобавок, даже со всеми своими непонятками, капитан не воспринимался как враг. Ни Дарами, ни субъективно. Тем более уже поступками показал, что он за нас, а не против. Возможно, пока, но дальше посмотрим. По крайней мере, я предупреждён, а значит, вооружён. Так что не стоит паниковать раньше времени. Вот только приятеля надо в курс дела поставить.

— Хорошо, Димыч, согласен. С допросом закончили, — проговорил я. — Но ты имей в виду, от капитана стоит ждать чего угодно. Ты посматривай за ним и предупреди меня, если что. Хорошо?

— Хорошо, — с серьёзным видом кивнул он.

Похоже, наконец догадался, что я не на ровном месте буксую.

— И да, будет у меня к тебе ещё одна просьба… — начал я и не закончил, отвлёкшись на предмет нашего недавнего обсуждения.

— Я не понял, Мартемьян, — зазвенел в ночной тишине зычный голос Платона. — Почему мы до сих пор на сухую сидим? Под такую закуску, ты просто обязан налить. Тем более было обещано.

— Звиняйте вашбродь, замотался, — прогундосил тот и стремглав унёсся на кухню.

Его возвращение народ встретил довольным гулом. Март нёс в руках объёмистую бутыль, мутное содержимое которой не оставляло сомнений.

— Вот это дело, — оценил размер тары Платон и осадил мужиков, уже сующих под раздачу стаканы: — Соблюдайте субординацию, любезные. Я старший по званию.

— Твою мать! Только толпы синих охотников мне сейчас не хватало! — воскликнул я, вскакивая из-за стола.

— Каких? Синих? — удивлённо переспросил Димыч.

— Сиди здесь, никуда не ходи, — отмахнулся я. — Трофим, присмотри.

Последнюю фразу я бросил уже на бегу.

* * *

Нет, я не ханжа. Выпить по надлежащему поводу, в хорошей компании и под приличную закусь — дело святое. Но не самогон же глушить. И общество не самое подходящее.

Поэтому решительное нет и причин тому было несколько.

Во-первых, мне в хрен не впилось оставаться в лагере дольше необходимого. И необходимое я уже исчерпал. Меня прямо надирало отсюда убраться, и как можно скорее.

Во-вторых, вопрос безопасности. Череда последних событий сильно проредила личный состав. И реши кто напасть, достойно мы ответить не сможем. Тем более, если две трети ватажников перебухаются. Опять же махновская вольница. Найдётся доброхот, кто сторожевым поднесёт. А значит, сторожевых, считай, у нас нет. Своих парней если только поставить… Но их тоже раз два и обчёлся, они устали, и соответствующих навыков у них нет. А сам, один, я просто не вывезу. Даже с Дарами. Да и не нанимался я в постовые.

В-третьих, наши договорённости с ватагой теперь уже Добруша. Трезвыми они подписались под моими условиями. Но это трезвыми и под давлением. Пьяному же море по колено, а уж если пьяных толпа… Перепьются, начнут друг перед другом понты колотить и не дай бог кто-то вспомнит, что половина их хабара теперь моя. По-любому начнутся новые тёрки. Так-то небольшая проблема, но если я их всех перебью, кто этот хабар грузить-возить-разгружать будет?

И в-четвёртых. Как раз то, о чём я хотел просить Димыча и почему не собирался пить сам. Мишенька. Я за сегодняшний день вымотался так, что даже неполный стакан алкоголя вырубит меня наглухо. А мелкий, и я это чувствовал, затаив дыхание ждал этого момента. Думаю, не надо объяснять для чего.

Именно поэтому я стремился попасть в Лососиную Бухту. Купить там убойный будильник, снять номер в мало-мальски приличной гостинице, поставить будильник в эмалированное ведро и только потом выспаться. Пусть и с перерывами в четыре часа.

В идеале, я бы сейчас начал грузить машины и формировать конвой, с тем чтобы ранним утром уехать. Червячка заморили, чуть отдохнули и будя. А бухают пусть без меня.

Эти мысли я собирался донести до Платона и Митрича с Добрушем. Естественно, в части касающейся.

* * *

Сложности с взаимопониманием начались сразу же.

— О, Мишель, — с улыбкой на лице встретил меня Платон. — А вот это ты молодец. Не поспешишь, останешься с носом. Мужики, есть свободная посуда?

Кто-то заботливый пододвинул. Мутная жидкость трижды булькнула, проходя сквозь широкое горлышко бутыля. В нос шибануло крепкой сивухой и немного дикой ранеткой.

— Давай, Мишель, на брудершафт, — протянул мне полный стакан Платон. — Закрепим наше боевое братство.

Как бы, обижать капитана не стоило, но нет.

— Без обид, Платон, давай не сейчас и не здесь, — решительно отказался я и отозвал в сторону Добруша с Митричем. — Поговорим?

— Как хочешь, — хмыкнул Платон мне вслед. — Нам больше достанется.

— Чего звал, Бесноватый? — не очень приветливо спросил подошедший Добруш.

— Что-то не так? Не угодили гостям? Ты скажи, мы исправим, — вторил ему дед, но с некоторым беспокойством.

— Мужики, давайте с пьянкой заканчивать, — ответил я сразу обоим. — У нас дел ещё невпроворот, не время синить.

— А чего нет-то? — тут же набычился Добруш, похоже, успевший уже вкинуть сто пятьдесят. — Имеем полное право.

— Ватажники не поймут, — поддакнул Митрич, хотя и был трезвый. — Капитанство положено обмывать, порядок такой. Не нами заведено, не нам отменять. Да и неприятеля одолели два раза за сегодня, тоже повод.

Собственно, чего я и боялся. Доза вроде и небольшая, но алкоголь уже начал открывать двери, которые я недавно закрыл. Сейчас начнётся: «кто в доме хозяин» и «с какого рожна мы должны ему честно нажитое отдавать».

— А чего ты вдруг всполошился, а, Бесноватый? — всё же поинтересовался дед, после секундной заминки.

— Да с того, что на базе добра два вагона. А вы сейчас зенки зальёте и вас можно тёплыми брать, — буркнул я, раздражённый тем, что приходится объяснять очевидные вещи.

— Типун тебе на язык, — охнул Митрич, не ожидая такого ответа. — Да не. Здесь и ты, и его благородь… Не посмеют.

— Посмеют, не посмеют, это бабка надвое сказала, — проворчал я. — Проверять не хотелось бы. Полезут толпой в ночи, много мы вдвоём с капитаном навоюем?

— За свою половину переживаешь? — пьяно ухмыльнулся Добруш.

— За твою тупую башку переживаю! — вызверился я, моментально взбесившись. — Забыл, как нас Боде-Колычовский колдун по базе гонял? Один. А если он ещё с таким же вернётся? Или те, кого мы в ущелье нагнули, заявятся?

Я не просто так всё это сказал. «Весы Шансов» допускали обе вероятности.

— Нагнули раз, нагнём и ещё, — самоуверенно заявил Добруш.

Похоже, капитанство ему впрок не пошло. Потупел он, и сильно.

— Да ёкарный ты бабай, — выматерился я, понимая, что разговаривать мы можем до морковкина заговенья, — хотел же по-хорошему…

— Да не кипишуй ты, Бесноватый, всё решим, — заверил меня Добруш, но на его решения я уже положил болт.

— Так, бойцы, слушай мою команду, — рыкнул я, разворачиваясь к столу, и чтобы два раза не повторять, активировал «Убеждение». — Приём пищи закончить. В две шеренги построиться! Бегом, м-мать!

Народ из-за стола, как веником смахнуло. Минуты не прошло, а они уже перетаптывались в двух неровных рядах на свободном пространстве. И мои, и не мои, и приезжие. Даже Димыч неловко мялся конце строя, мучительно соображая, как он здесь оказался.

Платон же стоял, где стоял и с живым интересом наблюдал за представлением. На него дар «Псионика» опять не подействовал.

Да и хрен с ним, не мешает и ладно.

— Менделеев, ко мне. Остальные на первый-второй рассчитайсь!

Димыч с облегчением выдохнул и покинул строй чуть не вприпрыжку. А с расчётом вышла неразбериха. Ватажники попросту не догоняли, что от них требуется.

— Да чтоб вас, — ругнулся я и отдал новый приказ. — Первая шеренга направо. Вторая налево.

С грехом пополам разобрались, но всё ещё не догадывались, к чему весь этот цирк. Лица у всех были, мягко сказать, недоумевающие.

— Первая группа. Старший Добруш. Вторая группа. Старший Митрич. Задача. Переместить весь хабар из склада в грузовики. Конвой выдвигается через четыре часа. Время пошло. — выдал я набор рубленых фраз. — Ответственный за приёмку. Митрич. Вопросы?

Здесь я чуть притушил силу «Убеждения», чтобы совсем уж не превращать ватажников в тупое стадо баранов. И тут же об этом пожалел.

— Так ночь же, Бесноватый. Темно, — неуверенно промычал Горлопан. — Может, завтра?

— Темно, говоришь? — переспросил я с усмешкой. — А я подсвечу.

И запалил в руке Смоляной Шар.

Аргумент проверенный, других не потребовалось. Проняло даже быковатого Добруша. Он, по-моему, немного протрезвел и первым погнал свою группу к складу. Следом, покрикивая на свою бригаду, — Митрич. Довольный, что его дважды назначили старшим.

— Мишель, что это было? — прошептал у меня за спиной Димыч.

Прежде чем ответить, я поймал на себе пристальный взгляд капитана. Он смотрел, словно впервые увидел.

Глава 18

— Что это было? — переспросил я и, секунду подумав, ответил: — Родовая магия. Тайная.

Последнее добавил специально, чтобы не вдаваться в подробности. Посчитал ненужным раскрывать все свои возможности перед нашим новым знакомцем.

Но это Димычу можно было любую дичь в уши вкрутить — в магии он не особенно разбирался. Платон же мне не поверил. Я почувствовал «Эмоциональным окрасом», как его развеселил мой ответ. И в то же время насторожил.

«Знает стервец, что я Смолокуров, — подумал я, глядя капитану в глаза. — И что у Смолокуровых нет ментальной магии, тоже знает».

Да и хрен на него. В любом случае плясать перед ним я не собирался. И чтобы не развивать щекотливую тему, направился к складу.

Сейчас Платон побоку, в приоритете другие проблемы: забрать хабар, сформировать конвой и свинтить отсюда в темпе вальса. Но это на словах всё так просто. На деле же процесс нуждался в неусыпном контроле и личном присутствии. Причём последнее понадобилось тут же.

* * *

Когда я подошёл к складу, Митрич с Добрушем гремели в темноте замками, открывая ворота. Остальные топтались у пандуса. Эталонно тупили.

— Чего стоим, кого ждём? — громко спросил я.

— Дык, эта… темно, — выдал кто-то предельно идиотский ответ

— Говорил же, посветлу надо, — донеслось хрипатое из-за угла. — Генератор накрылся. Наглухо.

«Горлопан. Опять за своё», — подумал я и, конечно же, на слово не поверил.

К сожалению, ватажник не врал. Он с понурым видом стоял в торце складского бокса и светил фонариком на агрегат. Множественные пулевые пробоины на корпусе свидетельствовали о том, что генератор, питавший складские помещения, не пережил боя с Боде-Колычовскими и пришёл в полную негодность. Но не опускать же руки из-за подобной мелочи.

— А другой притащить не судьба? — спросил я, с трудом сдерживая раздражение.

— Без толку, — с ленцой откликнулся Горлопан, похоже, разбиравшийся в электрике. — Проводку тож перебило. В нескольких местах. Я проверил уже.

— Починить?

— Как раз до утра и провозимся.

Да ёкарный ты бабай. Казалось бы, чего проще: переместить энное количество из пункта А в пункт Б. Но нет же. Чёткий план, как всегда, упёрся в кривых исполнителей и бытовые проблемы.

Вдобавок мужики то ли не хотели проявлять инициативу, толи я перестарался с воздействием «Убеждения», но, как бы там ни было, снова пришлось разруливать самому. В мыслях я уже был в Лососиной Бухте, и меня мало что могло остановить.

— Март! — заорал я. — Тащи сюда фонари. Горлопан, бегом вон на ту вышку, разворачивай прожектор и мухой обратно. Вы двое, пикап вон туда подгоните. Мордой к пандусу. Выполнять!

Дары я не стал применять, чтобы окончательно не подавить умственные способности ватажников, но тех двоих, к которым я обращался последними, как Фома хреном смёл. Март тоже пошевеливался, собирая вместе с помощником артефакторные светильники под навесом, где мы недавно ужинали. Только Горлопан остался стоять. Мялся с явным желанием чем-то со мной поделиться.

— Говори, — разрешил я.

— Ты это, Бесноватый… не погорячился с прожектором? — прожевал он. — Прожектор уберём, сектор обзора выпадет. Непорядок.

«Архистратиг, твою мать. Замечание дельное, но не к месту».

Памятуя возможность возвращения Боде-Колычовских и неизвестных ватажников из ущелья, я мониторил Дарами округу в режиме нон-стоп. Горлопан этого по умолчанию знать не мог, но и рассусоливать с каждым умником у меня в планах не значилось.

— Прожектор. Сюда. Быстро, — гаркнул я со зверским выражением лица. — Остальное не твоя забота.

Третий раз повторять не пришлось. Горлопан даром что языкатый, но здоровьем рисковать не хотел. Поэтому через десять минут на погрузочной площадке света было хоть залейся.

— Ну вот, а вы говорили: темно, — резюмировал я, — Можно работать. Хмурый не стой телком, подгоняй нашу полуторку.

Ну вроде пошло. На погрузку встала одна машина. Вторая. Третья… И снова процесс застопорился.

Я рассчитывал на пять единиц грузовой техники, но получил всего три. У четвёртой заклинило скользящий клапан, а на пятой обнаружилась утечка на подающем пар патрубке. И сразу, чтобы внести ясность: это не я такой умный, это мне водила с пятой машины сказал. В паровых двигателях я как был дуб дубом, так и остался.

Первая поломка убила мотор наглухо, теперь там возни на три дня. С утечкой можно было ехать, но недалеко, недолго и медленно. С большим риском застрять где-нибудь по дороге.

— Что ж вы так, — с досадой попенял я водиле. — Видел, вроде чинили…

— Дык чинили, — развёл руками тот. — А оно, вишь, как…

— Одну хотя бы на ход поставите? — спросил я.

— Попробуем…

— Пробуйте.

Твою мать два грузчика в минус, а работать ещё даже толком не начали.

Новая неприятность вылезла, когда открыли ворота складов. Беглого взгляда хватило, чтобы понять, что весь хабар в три машины не влезет, как ни пихай. Не успел расстроиться, как уловил даром «Псионика» яркую вспышку эмоций.

«Кто это у нас такой бодрый?»

Естественно, Добруш.

— Парни, не стоим, не стоим, — внезапно оживился тот. — Грузим самшит. Да смотрите, чтобы всё влезло.

С этим он поспешно перебежал под открытый навес и первым схватился за ствол артефактного дерева.

Тем временем я просканировал его «Эмоциональным окрасом». Злорадство, работа мысли, желание облапошить. Кого? Тут и без Даров ясно. Меня, конечно, кого же ещё. Хваткий ватажник мигом сообразил, как извлечь выгоду из ситуации.

Я в артефактах деревянный, как тот самый самшит. И в душе не догадываюсь, что сколько стоит. А он, похоже, решил напихать в грузовики неликвида, в надежде, что я второй раз ехать сюда поленюсь. Или ещё по какой причине решу не вернуться, мало ли их здесь в Диких Землях? А когда на скупке его хитрый план вскроется, разведёт руками и сошлётся на спешку.

И всё бы у него получилось, будь я обычный человек. Без Даров. Но даже и так он мог меня объегорить. Меня. Но не Митрича.

— Добруш, ты ж вроде немного выпил? Или это тебе новое капитанство мозги набекрень поставило? — подскочил дед, по ходу дела оттормаживая ватажников. — Бросайте эти коряги, сынки, и бегом на третий склад. Оттуда начнём.

— Да какая разница, старый, — включил дурака Добруш, чтобы сильно не палиться. — Давай по порядку и начинать.

— Какая разница? — прищурился хитрый дед, погрозив ему пальцем. — Один гребёт, другой дразнится, вот и вся разница. Ты Добруш завязывай с этим, я на такие зехера сам мастак. Со мной не пролезет. На третий склад пошли, говорю. Я тута командую.

— Да командуй, командуй, я как лучше хотел… — проворчал Добруш, нацепив обиженный вид.

Но Дары показали, как ему это тяжело далось. Союзничек блин…

— Мишель…

* * *

Я обернулся. Димыч. Мял в нерешительности булки, но явно из благих побуждений.

— Чего? — рыкнул я, постаравшись смягчить тон.

— Могу чем-то помочь?

Я на нервозе чуть его не послал. Чем помочь? Да ёкарный бабай, бери и таскай! Но всё же сдержался. А чуть подостыв, и вовсе испытал чувство неловкости. Димычу здесь всё в диковинку, он пока ещё только вникал. Вдобавок использовать его как грузчика… Ну такое себе. Хоть с позиции дружбы посмотри, хоть с позиции логики. Нам сейчас головой надо работать, а не руками.

— Ты вот что… Дуй к Митричу и ходи за ним хвостом. Всё смотри, во всём разбирайся, — чуть поразмыслив, сказал я. — Что грузят в первую очередь, как называется, сколько стоит. Если что, скажи: я послал. А будет бузить, сразу зови. Уяснил?

— Уяснил.

Димыч прямо-таки засветился, получив индивидуальную задачу. Подорвался и бодрым сайгаком ускакал к третьему складу, откуда сейчас шла погрузка. А я сам дурак, мог бы и раньше его приобщить. И насчёт Митрича зря переживал. Он любил поучать и принял Димыча в помощники без разговоров.

Так, вроде ещё один вопрос наладили…

— Мишель…

— Кому там ещё… — рявкнул я, разворачиваясь, и осёкся.

Платон при всех непонятках, как минимум заслуживал вежливого обращения.

— Прости, в образ вошёл, — извинился я за случайную грубость. — Что хотел?

— Да пустое, я же вижу, сколько у тебя забот, — отмахнулся тот, ничуть не обидевшись. — Но сразу скажу, моя просьба тебе не понравится.

— Да чего уж там, говори. Тебе я не вправе отказать, — вздохнул я, стараясь не сильно кривиться.

— Людей дай, — сказал он и, заметив мою реакцию, выставил ладонь в успокаивающем жесте. — Немного. Ваську, пару матросиков и кого-нибудь из местных. Шлюп хочу к перелёту подготовить, а у меня там банки на нуле.

Возразить было нечего. На прикрытие с воздуха в предстоящем путешествии я очень рассчитывал.

— Хорошо, бери из своих, кого сочтёшь нужным, а из местных… — я пробежал взглядом по снующим туда-сюда ватажникам. — Вон, Горлопана забирай. Он один хрен больше суету наводит, чем таскает. Но вроде как по электрической части соображает. Горлопан!

— Чего? — подскочил тот, радуясь возможности откосить от тяжёлой работы.

— Поступаешь в распоряжение капитана, — приказал я. — Он тебе нарежет задач.

— Это каких? — осторожно поинтересовался ватажник, опасаясь, как бы его ещё сильнее не припрягли.

— Электрофорная машина нужна или артефакторный зарядник, — вклинился в разговор капитан. — И провода. Банки на шлюпе зарядить надо.

— Это найдём, — живо кивнул Горлопан с явным облегчением в голосе. Новая работа показалась ему непыльной.

Они ушли, а я скривился как среда на пятницу. Ещё минус четыре человека. А у меня ещё конь не валялся…

— Бесноватый…

— Да етишь твою меть, что ещё?

На этот раз у меня за спиной перетаптывался Грек. Было смешно наблюдать, как он, громадный даже без экзо-брони мнётся передо мной/Мишенькой. Взрослый дядька перед восемнадцатилетним сопляком. Тьфу ты, не к ночи будь он помянут…

— Ну, — поторопил я тяжёлого, не испытывая большой тяги к общению

— Ты это… — помялся он и, наконец выдал: — Уже думал, кого в охранение ставить будешь?

Ёкарный бабай, как всё сложно-то. Вообще-то, это забота Добруша. Думать. А моё участие должно было заключаться в получении сумки с деньгами. Или чека в банке, если здесь вообще в ходу безналичный расчёт. Но это в идеале. И оставь я всё на самотёк (читай: на Добруша), то сумка будет маленькой. Ну или чек на несколько нулей меньше. Так что, если хочешь сделать что-то хорошо, делай сам.

Но это всё лирика, на самом деле, конечно же, думал. В общем. Без персоналий. Пикап в авангарде. Пикап в тыловом охранении. Сверху прикрышка шлюпа с «Архангела». Ну и «тяжёлых», конечно же, возьму сколько-то. Конкретизировать хотел туда ближе к отправке, но раз уж Грек сам вызвался…

— Вот ты и займись, — приказал я. — Наземное охранение конвоя на тебе. Перед выездом доложишь диспозицию.

Инициатива всегда имеет инициатора. А мне одним геморроем меньше.

Я уже развернулся с тем, чтобы пойти посмотреть, как там дела у Митрича с Димычем, а Грек всё маялся, явно имея ещё что-то за душой.

— Ну! Рожай уже, что ты телешься, как девка на выданье? — прикрикнул я и добавил ему решимости «Убеждением».

— Ты это… Бесноватый… Мишель… — начал Грек перечислять мои имена-прозвища, не зная, как лучше ко мне обратиться.

— Смолл, зови меня Смолл, — сказал я.

— Ты ж всяко ватагу собирать будешь, Смолл? — на одном духу выпалил Грек, набравшись решимости. — Хочу с парнями к тебе пороситься. Возьмёшь?

Неожиданно.

Пусть начало нашего знакомства не задалось, но звено Грека я видел в бою. Парни резкие. Без «б» пошли на паука размером с сарай. Да и в ущелье неплохо себя показали. Уже не говоря про пятнашки с шагающим танком. С их лояльностью оставались вопросы, но этих я, по крайней мере, хоть как-то знаю…Заиметь вот так запросто тройку «тяжёлых»… Заманчиво, чёрт побери.

Единственное, что смущало: Добруш вряд ли обрадуется, если я вот так с ходу начну переманивать у него людей. А мы вроде союзничать собирались…

Да не. Пошёл он на хрен, союзничек. Он-то не заморачивался моральными принципами, когда хотел меня на долю обуть. Но в любом случае соблюсти приличия стоило. Не было большой необходимости переть сейчас напролом.

— Мы со своей снарягой, если что придём, — добавил Грек, расценив мою задумчивость как сомнения. — Мобильный доспех у каждого свой. С тебя только БК и текущее содержание. Ну и правильная доля, само собой.

— Это как это у каждого свой, — удивился я. — Вас разве не ватага обеспечивает?

— Не, — неожиданно по-доброму улыбнулся Грек. — Броня она как одежда. С чужого плеча не пойдёт. А с Добрушем мы решим, если ты насчёт этого паришься. Всё будет ровно.

А вот это он зря. У нас с Добрушем изначально уровни разные. И мне обязательно надо это показать. Хочешь не хочешь, а реноме мне нужно держать. Особенно потому, что я в теле юнца. Что ни говори, силу здесь реально уважают. А я на них жути нагнал до мокрых штанов. Так что я пока для них как для жевунов Гудвин. Великий и ужасный. А дам слабину, размажут и не поморщатся.

— Ты сейчас серьёзно? — надменно поднял бровь я.

— Прости, Бесноватый, ерунду сморозил, — растерялся Грек. — Но нам с Добрушем по-любому краями расходиться. Вот я и подумал.

— Что подумал, это ты правильно, — важно кивнул я. — Но тебе лучше думать два раза. Ещё раз такое услышу…

Угрозу я не закончил. Не озвученная, она лучше влияет.

— Да понял я, понял, — виновато потупился Грек, но тут же поднял голову и с надеждой посмотрел на меня. — Так что по моему вопросу?

По твоему вопросу, однозначное да, но загадывать наперёд — плохая примета.

— Давай так решим, — сказал я. — Ты пока охранением занимайся и свои дела с Добрушем попутно заканчивай. А к разговору вернёмся, как в Бухту приедем.

— Договорились, — тут же согласился Грек. — Тогда я пойду?

— Удивляюсь почему ты до сих пор ещё здесь, — пренебрежительно хмыкнул я.

— Понял, ушёл, — попятился Грек и развернувшись, припустил выполнять поручение.

«Ну вот и чудненько, — подумал я, проводив его взглядом. — Будем считать, „тяжёлые“ у меня уже есть».

— Бесноватый…

* * *

Меня дёргали надо не надо, и я задолбался решать вопросы, подчас не стоившие выеденного яйца. Но и не реагировать не мог. Мало ли чего серьёзного пропущу. Но в конце концов дела худо-бедно наладились и к рассвету конвой практически был готов.

Мужики починили четвёртую полуторку, пустив машину с заклинившим золотником на запчасти как донора. А Митрич умудрился ещё и платформу тягача загрузить наполовину. Вторую половину занимала наша шестиногая зенитка, которую дед ни под каким соусом не хотел оставлять в лагере.

Платон с помощью Горлопана зарядил свои банки, протянул такелаж и пополнил артефакторный БК паромёта.

Лексеич решал дилемму. Ему и свалить отсюда хотелось, и раненых он на произвол судьбы бросить не мог. Клятва Гиппократа ему, видишь ли, не позволяла. Потому наш док в форсированном темпе лечил пациентов, не жалея ни себя, ни внутренних магических резервов. Но судя по всему, к сроку успевал, хоть и выглядел так, что его самого впору в лазарет помещать.

Довольный Димыч стоял под фонарём и перечитывал записи, шурша целым ворохом бумаг. У меня пока руки не дошли поинтересоваться, но, очевидно, приятель провёл время с пользой.

Грек отобрал людей в охранение, а сам с двумя товарищами уже облачился в мобильный доспех и был готов выдвигаться.

Но вот как раз с этим и вышел затык.

По идее, «тяжёлые» на дальних прогонах перемещались на платформе. А там занимала место шестиногая дура. И Митрич, вставший насмерть, чтобы её не отдать. Добруш попытался его урезонить, но был послан по известному направлению в самых неприличных выражениях. Снова пришлось решать мне.

Так-то я Митрича понимал. Зенитка частично и моя тоже, а ответхранение здесь не в ходу. Да и возвращаться сюда только за ней, это, мало того, что не рентабельно, так ещё и лишние приключения на задницу. Не говоря уже о накладных расходах. Но и без «тяжёлых» нам никак. Дорога дальняя, приключиться всякое может.

Проблему решил Грек, чем заработал ещё несколько очков в моих глазах. Сказал, что они могут колонну сопровождать своим ходом. Правда, для этого пришлось выцыганить у Добруша артефакторное топливо для котлов мобильных доспехов. Он поначалу выкобенивался, но, когда я пообещал не претендовать на остатки хабара, сменил гнев на милость и дополнительно выделил двойной БК. Тоже артефакторный.

В итоге все дела утрясли и можно было отправляться в путь. Осталось выяснить куда и как долго. И если направление меня не особенно волновало, то фактор времени лимитировал сильно.

Я уже на пределе и меня по любому раскумарит. И если дорога займёт много времени, то засну я, а проснётся уже Мишенька.

А мне этого точно не надо.

Глава 19

— Всё сынки, рассаживаемся, едем, — засуетился Митрич, когда погрузка закончилась. — Путь неблизкий, надо поспешать.

— Неблизкий это сколько? — между делом поинтересовался я.

— Часа четыре киселя хлебать, а то и все пять, — обозначил перспективы Митрич и, осёкшись, сплюнул через левое плечо. — Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.

«Зашибись, — мысленно скривился я. — Как раз впритык. И это если без форс-мажоров».

И да, загадывать здесь — плохая примета.

В Диких Землях неприятностей можно на ровном выхватить. И ладно если придётся активничать. А, к примеру, колесо пробьём или застрянем где-нибудь или машина какая заглохнет? Это к тому, что, если я, не дай бог, засну, то ватажники вряд ли меня станут будить. Кто, чтобы лишний раз не связываться, кто из благих побуждений, но результат будет один. Пройдёт четыре часа, и велкам, Мишенька, добрый вечер. И нужно как-то подстраховаться по этому поводу. Меняться с мелким местами я не планировал.

— Димыч, — подозвал я приятеля. — У меня к тебе будет важное поручение.

— Какое? — спросил тот, принимая серьёзно-ответственный вид.

— Заметишь, что засну, буди…

— Зачем? — с удивлением перебил меня он. — Тебе бы только на пользу пошло. Вон бледный весь от усталости. Даже зелёный.

Дружеская забота тронула, но сейчас мне не до сантиментов. А объяснять… Нет. Долго, и, если честно, не готов я сейчас к откровениям. Поэтому положил руку Димычу на плечо, проникновенно посмотрел ему в глаза и, применив «Внушение», отдал команду:

— Будить меня. Каждый час. Без вопросов и возражений.

По расширившимся на мгновение зрачкам я понял, что команда прошла.

— Как скажешь, Мишель, — бесцветным голосом произнёс он, после чего вздрогнул и, проморгавшись, потряс стопкой бумаг, что до сих пор сжимал в руке. — Смотри, что у меня есть. Список самых ходовых артефактов. Составил со слов Митрича. Нам пригодится. Вот гляди…

Он принялся водить пальцем по строчкам, явно желая поделиться новыми знаниями, но я его остановил.

— Димыч, давай позже. Сначала до безопасных мест доберёмся, обустроимся, а там и посмотрим. — сказал я, добавив мягкости в интонации, и оглянулся в поисках Митрича. — Старый, определились, кто поедет?

— А как же, — откликнулся тот. — Давно уже. Тебя только и ждём.

— Водил и охрану собери, — приказал я и после секундного раздумья поправился: — Да всех собери. И людей капитана тоже.

Для чего мне это понадобилось? Тут всё просто: дорога дальняя, люди устали, у многих мотивация на нуле. Уснёт кто-нибудь за рулём и въедет куда-нибудь. Или машину перевернёт со всем вытекающим геморроем. В горах это сделать проще пареной репы. Не хватало нам ещё получить проблем по собственному недосмотру.

— Так, мужики, — сказал я, когда все собрались. — Дело важное, груз ценный, места опасные. Поэтому не спим. Охрана бдит, наблюдатели наблюдают, водители крутят баранку. Вопросы есть? Вопросов нет. Выдвигаемся.

Народу было немного. Кроме моих и пары людей Митрича, Добруш смог выделить в конвой всего семь человек. Это без учёта тройки тяжёлых, которых я уже считал за своих. Катастрофически мало для такого обоза. Особенно если учесть, какой груз мы везём. По этой причине я помощью «Убеждения» замотивировал ватажников по самое не хочу. Не спать, смотреть в оба, доехать любой ценой. Естественно, этот посыл я дал невербально.

Из-за Платона. Тот, хоть и оставался в стороне, но я чувствовал на себе его внимательный взгляд.

Пусть смотрит. В принципе, всё выглядело тривиально: командир делает накачку своим подчинённым перед ответственным заданием. Он бы и сам так поступил, будь на моём месте.

Теперь всё, можно ехать. У нас ещё в Бухте забот полон рот.

* * *

Народ распределился согласно штатного расписания, на скорую руку составленному Митричем, и мы тронулись.

Пикап головного дозора с Добрушем и Трофимом. Два грузовика, платформа, два грузовика. Пикап тылового прикрытия с Горлопаном и Дергачом. Тяжёлые во главе с Греком держались левого фланга. С воздуха колонну прикрывал спасательный шлюп с «Уриила». Там, кстати, летел Митрич. Напросился. И это его желание я поощрил. Лишние глаза в воздухе мне, ой как, не помешают, а учитывая меркантильность деда, смотреть он будет в оба.

«Чувство опасности» усилилось, едва покинули территорию базы. Но это нормально. В Диких Землях первая суб-способность Инсайта работала в режиме нон-стоп и постоянно держала меня в тонусе. Здесь главное — бдительность не потерять и пиковый рост не пропустить. А я и не собирался. Уже активировал привычную связку: «Обнаружение жизни», «Панораму» и «Эмоциональный окрас».

Хотя в целом я, конечно, утрировал. За безопасность можно было не волноваться даже с учётом нехватки людей. С моими Дарами врасплох меня застать надо очень постараться, а с Платоном мы отобьёмся от кого хочешь. По крайней мере, от местных упырей, точно. Разве что Боде-Колычовские вернутся с усилением и ещё парочкой колдунов. Ну или какую могучую тварь случайный выброс принесёт. Но за первый вариант «Весы Шансов» давали немного, а второй так и вовсе просчитать невозможно.

Как раз из этих соображений мы с Димычем ехали в центре колонны в нашей полуторке, за рулём которой сидел Хмурый.

Реши кто поживиться за наш счёт, транспорт с хабаром трогать не станут. Даже если допустить, что мы прозеваем атаку, то по логике вещей первый удар всяко придётся на дозоры. На пикапах, как ни крути, крупный калибр — аргумент в любом споре, да и выбить их проще всего. Но даже если их вынесут, у меня будет вагон времени, чтобы адекватно ответить. Плюс Платон. Плюс, опять же, крупнокалиберный паромёт на шлюпе. Плюс Грек со своими подключатся. Думаю, мы с ротой мотопехоты могли схлестнуться, если сравнивать огневую мощь. Причём с высокими шансами на победу.

Я, кстати, больше за Грека и его парней переживал: боялся, что они темпа не выдержат и отстанут. Но как выяснилось, переживал зря. Силовые агрегаты мобильных доспехов, да к тому же на артефакторном топливе давали фору по скорости даже пикапу. А уж полуторке, да ещё на пересечённой местности, так и вообще.

Так что вскоре наше путешествие вошло в ритм, и я перестал дёргаться по каждому поводу.

* * *

Дорога очень напоминала ту, по которой мы ехали в первый день от Пяти Дымов к базе. Просёлок в две колеи петлял между сопок, то ныряя в ущелья, то взбираясь на косогоры, то спускаясь с пригорков. Ну и горные речки приходилось преодолевать вброд. А их здесь десятки, если не сотни. Но это с учётом мелких ручьёв.

К слову, поспать мне толком так и не довелось.

Нет, напряжение последних суток, безусловно, сказывалось. Усталость навалилась уже на первых километрах пути, и меня ожидаемо сморило. Но горная дорога есть горная дорога. Машина то на камень наскочит, то в рытвину угодит, то по частой гребёнке проедется. Поэтому едва я начинал клевать носом, тут же бился головой о боковое стекло и просыпался.

Вдобавок Димыч, отлежавший бока за время, проведённое в плену, лучился энергией и крутил головой, впитывая новые впечатления. И периодически пихал меня локтем под ребро, каждый раз с новым вопросом.

Я как мог поддерживал разговор и мониторил округу Дарами в ожидании неприятностей. Но то ли фортуна решила для разнообразия решила повернуться к нам передом, то ли мы лимит приключений на ближайшие сутки выбрали, эксцессов не возникало. Моторы работали, колёса крутились, водилы уверенно преодолевали препятствия и чётко держали курс.

«Обнаружение жизни» как-то показало группу существ в ближайшем лесу. Причём не людей. Возможно, стая волков искала добычу, возможно, твари из недавнего выброса заблудились. Но кто бы там ни был, опасности они не представляли. Точки оставались зелёными, и как только мы приблизились, предпочли сами ретироваться.

И ещё разок «Панорамой» отметил движение, практически на пределе видимости. Вереница машин. Судя по всему, чужая ватага направлялась на промысел. Им не до нас. Да и вряд ли они догадывались о нашем присутствии.

В таком режиме прошло часа четыре или около.

К тому времени дорога ощутимо пошла под уклон, местность выровнялась, гор стало меньше, лесов больше. Мы как раз пересекали очередной соснячок, когда Хмурый бросил взгляд по сторонам и авторитетно выдал:

— Почти приехали. Ещё пару вёрст и будет Лососиная бухта.

— Где? — тут же вскинулся Димыч и прилип к лобовому стеклу.

Само собой, ничего не увидел, деревья заслоняли обзор. Но это ему. Мне же открывался превосходный вид с высоты птичьего полёта.

Не знаю, как тут дела обстояли с лососем, я бы назвал это место городом воздушных шаров.

* * *

Изрезанный ландшафт сверху напоминал монстра. Мифического кайдзю из японского фольклора, что вознамерился сожрать море.

При должной фантазии можно было разглядеть голову с раззявленной пастью и мощным рогом на лбу. Две толстые уродливые лапы с когтями, которыми чудище запихивало воду в необъятную глотку — дельту широкой реки. Вот между этими лапами как раз и располагалась бухта. И город с одноимённым названием.

Собственно, бухт здесь было несколько. Что же касается города… Ладно, пусть будет город. По крайней мере, размерам позавидовал иной мегаполис… На Лос-Анджелес издали чем-то похож. Деловой центр и бескрайняя малоэтажная застройка вокруг. Аналогия приблизительная. Самое высокое здание здесь максимум в пять этажей.

Лососиную Бухту можно было разделить на две условные зоны. Нет. Даже, скорее, на три.

…

Первая располагалась на голове и шее «кайдзю», носила название «Белый город» и выглядела вполне себе респектабельно. В том смысле, что здесь и дома посолиднее, и улицы попрямее, да и в целом почище, чего уж там говорить. По архитектуре — фрагмент Питера. Там взяли, сюда принесли. Этакий осколок местной цивилизации со всеми необходимыми атрибутами. Почтамт, вокзал, ратуша с часами и шпилем на башне. Магазины, гостиницы, ресторанчики. Несколько церквей с позолоченными куполами. И даже банк. Первый Дальневосточный — я умудрился прочитать вывеску, приблизив фокусом «Панораму».

Но это по форме. По содержанию же — оплот императорской власти в Диких землях. Армия, флот, силовые структуры.

Это я понял, когда рассмотрел на улицах патрули в мобильных доспехах, усиленные боевым шагоходом, определил казармы местного гарнизона и увидел военный порт, на условном роге «кайдзю». Там стояли два… Крейсера? Броненосца? Эсминца? Не знаю, как назвать правильно эти громадные туши с толстыми трубами и орудийными установками на носу, по бортам, на корме. В памяти тут же всплыл крейсер «Аврора». Так что пусть будут крейсеры.

«Говоришь, из Диких Земель выдачи нет? — скептически хмыкнул я, вспомнив слова Светлейшего. — Я бы с таким ресурсом всю ватажью вольницу раком поставил меньше, чем за день».

Но, с другой стороны, какой смысл Светлейшему врать? А для далекоидущих выводов у меня слишком мало информации.

Короче, ещё и с этим вопросом мне предстоит разбираться.

…

Вторая зона была воплощением хаоса. Беспорядочный частный сектор, занимавший основную территорию города. Ватажья слобода.

Что примечательно, застройку здесь составляли подворья. Лагерь Меченого, один в один, только размноженный. Высокий забор, внутри — дома, хозпостройки, обязательный гараж со стоянкой для техники. Здесь даже скотину держали, и кое-где я разглядел огородики. А вот бараков для невольников не увидел. Как и вышек с паромётными установками. Вероятно, безопасность обеспечивалась другими методами.

Над каждым таким подворьем висел аэростат — пункт наблюдения. А те хозяйства, что стояли на побережье, были оборудованы пирсами. Некоторые из них пустовали, но у многих на швартовах болтались суда. Однотипные: задранный нос с высоким фальшбортом, площадка для гарпунной пушки, труба, пара-тройка орудий и стрела грузового крана с лебёдкой. Китобой в исполнении милитари.

Похоже, собственники кораблей на архипелаг ходят или в открытом море водоплавающих тварей промышляют. Недаром же в списке супер-артефактов у Димыча значился Глубоководный Кошмар. Наверняка есть и попроще, хоть и менее ценные.

Но если с предназначением промысловых судов неясностей не возникало, то в целом вопросов прибавилось. Концентрация вольных охотников на квадратный метр в Лососиной Бухте зашкаливала. Мы в дебрях Диких Земель сцепились с чужой ватагой. Как они здесь уживаются?

Даже если допустить, что округа богата выбросами, жадность людская не имеет пределов. Повод для конфликта всегда найдётся, охотники — парни горячие. Должен же кто-то этот момент регулировать?

«Хотя, возможно, кто-то и регулирует», — мысленно протянул я, углядев некое подобие площади и группу зданий, явно административного назначения.

…

Ну и третья зона. Я выделил её чисто функционально и обозначил для себя как промышленную. Туда же отнёс бытовые предприятия общего пользования. Как минимум водонапорная башня и теплоэнергоцентраль здесь имелась.

Торговые лабазы, ремонтные мастерские, производства самой разной направленности были разбросаны по всей Бухте. Отдельного внимания заслуживала товарная станция на северной окраине Белого Города. Там раскинулся целый комплекс с подъездными путями, открытыми площадками для складирования всякого разного и с очень серьёзной охраной.

Кто чем конкретно занимается, я решил выяснить позже. Голова уже и так пухла от массы необработанной информации.

* * *

Пока я обозревал местность, колонна выехала из леса и встала.

Явной угрозы я не почувствовал, поэтому не торопясь покинул кабину, чтобы узнать, что случилось. Ну и размяться, конечно же. Всё-таки четыре часа непрерывной езды сказывались. Организм требовал движения.

Причина остановки оказалась простой: Платон решил выгрузить случайных попутчиков и распрощаться.

Спасательный шлюп уже висел в метре над землёй перед пикапом головного дозора. По навесному трапу спускался довольный как удав Митрич. Капитан, широко улыбаясь, шёл мне навстречу.

— Ну что,Мишель, был рад знакомству, — проговорил он, протянув руку. — Надеюсь, ещё свидимся.

«Надеюсь, нескоро», — подумал я и ответил рукопожатием, тем не менее пребывая в некотором замешательстве.

Все мои подозрения и пессимистичные прогнозы не сыграли. Получалось, Платон нам бескорыстно помог и теперь собирался отчаливать, не требуя ничего взамен. По-хорошему надо как-то отблагодарить, но не деньги же ему предлагать. Капитан, похоже, из той породы людей, которых подобное предложение может обидеть…

— Оставь дурные мысли Мишель, ты ничего мне не должен, — усмехнулся Платон, догадавшись о природе моего замешательства. — Жизнь длинная, сочтёмся ещё.

— Оно понятно, но мне и в самом деле неловко. — смущённо протянул я.

— Сказал же: пустое, — отмахнулся он и закруглил разговор. — Ну всё, дружище, бывай. Я полетел. Мне ещё народ куда-то девать, с имперскими дознавателями разбираться, генерала известить о моём возвращении. Ангелина Петровна, опять же, волнуется…

С этим Платон потрепал меня по плечу, развернулся и, сверкнув напоследок улыбкой, размашистым шагом направился к шлюпу. Его место тут же занял сияющий Митрич.

— Отличная штука, этот воздушный корабель, — поделился он впечатлениями от полёта. — Нам с тобой такую обязательно надобно заиметь.

— Нам с тобой? Заиметь? — изогнул бровь я, изображая непонимание.

— Ну да, нам с тобой. И ещё с приятелем твоим, Митькой, — кивнул дед. — Ватаге без воздушного шара никуда, но такой корабель стократ лучше будет. Таких дел наворотим…

Он говорил, словно мы уже обсудили детали, определили, кто за что отвечает и сколько кому причитается. Нет, так-то я ничего против не имел, но всему своё время. Не стоило бежать впереди паровоза.

— Давай, старый, сначала с текущими делами закончим, а потом будем корабли покупать, — остудил я пыл Митрича со строгими интонациями в голосе.

— Так, чего ж мы тогда стоим, — спохватился он, прихлопнув руками по бёдрам. — Поехали, сынки, поехали.

Митрич загнал по машинам ватажников, что тоже разминали конечности, пользуясь нежданной оказией. Спасательный шлюп взмыл в воздух, взяв курс на шпиль ратуши Белого Города. Наша колонна тронулась и ещё минут через сорок мы были на месте. Если уточнять, то на территории товарной станции. А если совсем уточнять, то у ворот огромной складской зоны с вывеской «Императорская артефакторная заготконтора».

Остались сущие мелочи: выяснить сколько мы за груз выручим.

Но основная задача — не пролюбить эту выручку.

Так-то честную половину мне обещали. Но это там в лагере и на словах. А здесь, когда объёмный груз вот-вот превратится в живые деньги, всё может поменяться радикальнейшим образом.

Глава 20

— Сколько⁈ — присвистнул Димыч. — Да я столько за год с двух заводов не зарабатываю. А ты за день…

Мы стояли в шикарном холле Первого Дальневосточного Банка у дубовой кассовой стойки, где за фигурной решёткой работали миловидные девушки. Димыч с ошарашенным видом таращился в чек. Я с улыбкой смотрел на Димыча. Рядом угодливо изогнулся банковский клерк.

Поводом для улыбок послужила семизначная сумма. Моя доля со сданного хабара составила без малого полтора миллиона. Я до сих пор не до конца разобрался в покупательской способности местной валюты, но раз уж самого Менделеева впечатлило…

— Не путай кислое с пресным, — справедливости ради заметил я. — Не заработал. Отжал. Тупо ограбил, если тебе так понятнее.

Но Димыч решил пропустить мимо ушей юридическую составляющую неожиданного богатства и продолжал пялиться в бумажку с водяными знаками.

К слову сказать, мои опасения не оправдались. Добруш на удивление легко расстался с деньгами, заплатив честную долю Митричу, его людям и моим мужикам. Я имею в виду те деньги, что причитались им с огненных шершней, за участие в заварушке в ущелье и за бой в лагере с Боде-Колычовскими. Своими честно заработанными я делиться не собирался. Эти средства наши с Димычем и пойдут строго по целевому назначению.

— Что дальше? — спросил Менделеев, наконец налюбовавшись на приятную цифру.

Хороший вопрос. Но перспективные планы мы обсудим чуть позже, пока же надо куда-то определить капитал.

Шарахаться с чеком по незнакомому городу, да ещё на ночь глядя — верх безрассудства. Отнять не отнимут, но потерять можно запросто. И вряд ли мне Добруш вторую такую бумажку выпишет. Плюс паранойя никуда не делась. Чек можно отозвать, аннулировать или ещё каким-либо образом обнулить. Так что лучше превратить его в живые деньги.

— Что дальше? — задумчиво протянул я и перевёл взгляд на банковского клерка.

— Желаете открыть счёт? — расплылся тот в подобострастной улыбке. — Могу предложить вам самые выгодные условия.

Ага, самые выгодные. Они же единственные. Конкурентов Первому Дальневосточному мною в Лососиной Бухте замечено не было. Что странно, деньги здесь, похоже, гуляли аховые.

— Пожалуй, да. Желаем, — важно кивнул я, хотя со стороны это смотрелось как минимум забавно.

Сейчас я в своих зачуханных шмотках и замызганном сюртуке с жёлтым подкладом выглядел как бомж с теплотрассы. Но эта проблема меня меньше всего волновала. Кого стесняться? Народу по вечернему времени в банке немного, все незнакомые. Да и по здравому размышлению, какая разница во что я одет? Хоть в мешок из-под сахара с прорезями. Когда на руках столько бабла, тебя везде примут как родного. Вот и клерка это обстоятельство ничуть не смутило.

— Пройдёмте со мной, господа, вот сюда, — залебезил он, сделав приглашающий жест в сторону отдельно стоящей конторки. — Сейчас всё оформим.

— Будьте любезны, — вставил реплику воспитанный Дмитрий.

Мы прошли. Клерк уселся на высокий стул, достал из ящика стандартные бланки и выжидательно посмотрел на меня:

— Не соизволите предъявить документ?

Этот вопрос поставил меня в тупик. Бумажник остался в доме Меченого. Ну, я так думал, что остался. За круговертью последнего дня не хватило времени его поискать. А там и остатки денег из траста Раскольникова, и временное удостоверение на моё имя.

Хотя, может, оно и к лучшему. Статус изгнанника, так или иначе, привлечёт повышенное внимание к моей персоне, чего не хотелось бы. Но, с другой стороны, и совсем без документов нельзя, надо будет озаботиться этой темой в будущем.

— Позвольте, — вмешался Димыч, верно истолковав мою задумчивость, — чек разве не на предъявителя?

— Всё так, — любезно согласился клерк. — И вы в любую минуту сможете получить по нему наличные средства. Но для открытия счёта необходимо удостоверение личности. На кого регистрировать? Согласны?

Согласен. Гулять по городу с сумкой живых денег идея ещё сумасброднее, чем таскать с собой чек. Но не в лагерь же за бумажником возвращаться? Впрочем, мне ли быть в печали? Дары мне на что?

— Так вот же он, — воскликнул я, сделав вид, что обнаружил пропажу.

— Кто он? — не сразу въехал Димыч.

— Документ, — пояснил я и, аккуратно выдернув чек из рук приятеля, положил его перед банковским служащим. — Пишите. Мишель Смолл. Англичанин.

Под воздействием «Убеждения» глаза клерка разъехались, съехались, после чего он послушно зашуршал пером по бумаге. Я дождался, пока в нужных графах появятся буквы, снял с конторки чек и тут же положил обратно.

— А вот это непосредственно чек, — проговорил я, не отпуская Дар. — Единственное попрошу, часть выдать наличными. Так можно?

Спрашивал исключительно для проформы. Даже если нельзя, я при желании всё хранилище отсюда вынесу, и никто мне слова не скажет.

— Безусловно, — кивнул клерк, не отрываясь от заполнения бланков. — Какую сумму желаете получить?

Я вопросительно посмотрел на приятеля, в мыслях уже определив его на роль бухгалтера нашего совместного предприятия. Идея возникла ещё в «Заготконторе», когда мы сдавали артефакты имперским чиновникам. Боец из него сомнительный, но в сфере купи-продай он чувствовал себя как рыба в воде. Торговался так, что даже Митрича озадачил.

— Тысяч сто, думаю, на первое время будет достаточно, — с ходу определился Димыч, похоже, и сам примерив на себя эту роль. — Давайте ровную сумму положим на счёт, а остаток заберём наличностью.

— Купюры какого достоинства господам предпочтительнее? — осведомился клерк. — Крупными сделать? Мелкими?

— Разными, — ответил Димыч. — По пять, десять и двадцать пять рублей. И сложите всё в какой-нибудь саквояж.

«Разумно», — мысленно согласился я.

Нам предстояли расходы совершенно разного толка. Совсем мелочь, само собой, не нужна, но для конспирации не стоило светить банкнотами крупного номинала. Не надо лишний раз людей на гоп-стоп провоцировать. А Димыч уже внимательно изучал договор, забрасывая клерка вопросами.

Колгота с оформлением заняла ещё полчаса, по истечении которого мы получили на руки документ об открытии процентного счёта, чековую книжку в солидном кожаном переплёте и потёртый портфель из крокодила, пухлый от денег.

Я бы не заморачивался, но рачительный Менделеев разбил наш капитал и определил миллион под четырнадцать процентов годовых с ежемесячным начислением, а четыреста тысяч положил на депозит. Без дохода, но зато мы могли распоряжаться средствами, как и когда нам будет угодно.

В портфеле же находилось восемьдесят шесть тысяч семьсот двадцать пять рублей, копейка в копейку. Димыч тут же округлил сумму до ровного, отблагодарив клерка за суету двадцатипятирублёвой купюрой. А меня охватило стойкое ощущение дежавю.

Снова банк. Я в рваной одежде, в руке сумка с банкнотами. А впереди вагон и маленькая тележка забот.

Кто бы знал, как меня забодала постоянная смена локаций. Не успеешь к одному месту привыкнуть, а тебя уже кидает в другое. И постоянно в форсированном режиме. Но и деваться некуда, жизнь заставляет.

* * *

Когда мы вышли из банка, часы на ратуше пробили семь. Само собой, вечера.

Чуть дальше по улице пыхтела движком наша полуторка с неизменным Хмурым на водительском месте. Грек в мобильном доспехе подпирал задний борт. У кабины о чём-то переговаривались Митрич и мичман Трофимов. И если первые трое целенаправленно ждали нас с Димычем, то последнего я не предполагал здесь увидеть.

Народ, получив причитающуюся долю с добычи, сквозанул на вокзал быстрее поросячьего визга. С единственным желанием: забыть приключения прошедшей недели как страшный сон и максимально быстро добраться до Хабаровска, Троицка, или куда тут паровозы ходили.

— А ты чего не уехал? — не удержался я от вопроса.

— Так, это… — замялся тот и, покосившись на Митрича, выдал: — Хочу в ватагу к тебе напроситься. Возьмёшь?

Да что ж ты будешь делать, заработал себе репутацию. Ещё палец о палец не ударил, а моя ватага растёт как на дрожжах. Вон, старый со своими первый на очереди. С Греком практически договорились. Теперь ещё и Трофим. Лексеича бы ещё заполучить, как штатного медика, но он такой вариант даже не рассматривал. Это Митрич ещё по дороге сюда выяснил.

— Чего это вдруг ты решил спокойную жизнь на вот это всё променять? — подозрительно прищурился я.

Не то чтобы меня сильно интересовали причины, просто я хотел посмотреть, насколько Трофим будет честен. Так-то он парень толковый, но случайные люди мне не нужны.

— Куражу не хватает, — откровенно признался Трофим.

— Куражу? — хмыкнул я. — Ты ж вроде стрелком на дирижабле летаешь. Где ещё больший кураж?

— Да не, там болото, — пренебрежительно скривился Трофим. — А здесь жизнь. Приключения… Ну и деньги, конечно же, тоже.

— В гробу я видал такие приключения, — вырвалось у меня. — Но почему ко мне вдруг решил? Почему, например, с Добрушем не остался?

— Шутишь? — искренне удивился он. — С Добрушем? После всего, что случилось?

Ну да, не подумал. Это сильно тупым и ленивым надо быть, чтобы присоединиться к недавним рабовладельцам.

— А что насчёт нас с парнями? — вклинился в разговор Грек. — С Добрушем мы всё порешали. Ты обещал…

«Смотри, как насели. Атаковали со всех сторон», — подумал я и, усмехнувшись, выставил ладони вперёд. — Всё, всё, от своих слов не отказываюсь. Считайте, что приняты.

— Вот это праильно, Бесноватый. Такие хлопцы на дороге не валяются. Особливо с мобильным доспехом, — одобрил моё решение Митрич и, возбуждённо потерев руки, добавил: — Ну чё, теперь гульнём? Вон у нас сколько поводов.

Поводов действительно было хоть отбавляй. Мы с Димычем, наконец, получили свободу и мало что предоставлены сами себе, но ещё и неприлично разбогатели. Моё предстоящее капитанство, опять же, по всем правилам надо обмыть. Хотя… наверное, с этим стоило повременить. Как таковой ватаги ещё нет, и думаю с её организацией найдутся некие подводные камни. Но раз уж речь зашла, было бы неплохо подтянуть все хвосты, связанные с финансами.

— Обязательно гульнём, старый, — не стал расстраивать Митрича я, — Но чуть позже. Давай сразу одно дельце обстряпаем.

— Эт, какое? — тут же насторожился он.

— Ты эту полуторку во сколько оценишь, если выставлять на продажу?

Не то чтобы я вот так прям жаждал расстаться с деньгами, просто колхоз не люблю. Раз ватага моя, то и имущество тоже должно быть моё. А трофейная полуторка в доле. Сейчас получалось на… Я быстро прикинул в уме тех, кто остался, получилось пять человек вместе с Трофимом. Остальные уехали. Но это их решение, никто за ними бегать не собирался.

Думал, такой вопрос заденет Митрича за живое, но тот только обрадовался. Ну ещё бы. По большому счёту и машина оставалась при нём, да ещё и денег обломится.

— Пятнадцать тыщ, — не моргнув глазом, оценил наш транспорт хитрый дед.

— Побойся бога, Митрич, — тут же встрял в разговор Димыч. — Она новая столько не стоит, а тут износ, амортизация… Пять.

— Пять⁈ — задохнулся от возмущения дед. — Мить, ты где такие цены видал? Смотри, какие баллоны. Новьё! Тринадцать, и это ещё по-свойски.

— За тринадцать я две такие куплю, — не уступал Димыч. — Семь, и ни рублём больше.

— Двенадцать, и это грабёж.

Страсти разгорались, никто не хотел уступать. На нас стали оглядываться случайные прохожие, и среди многих уколов внимания я выделил несколько особенно острых. Осмотрелся и увидел, кому эти уколы принадлежали.

На ближайшем к нам перекрёстке появился патруль. Пять бойцов в мобильном доспехе и армейский бронеход с тяжёлым вооружением. Они с неодобрением посматривали на нашу компашку и, судя по всему, оценивали, как сильно мы нарушали общественный порядок и какие к нам применить меры. Заканчивать день в местной кутузке не хотелось, поэтому я сработал на опережение.

— Восемь за полуторку и двадцать пять за зенитку, — озвучил я цены, которые меня бы устроили. — Так годится?

— Двадцать семь и по рукам, — откликнулся тот. — Но имей в виду, это только тебе.

— Договорились, — не стал кочевряжиться я. — Димыч, отдай ему тридцать пять и поехали. С мужиками сам тогда раскидаешься.

— А как же.

Две полные пачки четвертаков и червонцев поменяли хозяев. Мы запрыгнули в кузов, Хмурый тронул машину. Грек, понятное дело, бежал своим ходом, грохоча по мостовой железными сапогами.

Со стороны наш манёвр выглядел как поспешное бегство жуликов, и я какое-то время отслеживал «Панорамой» патруль. Опасался, что начнут преследование или того хуже откроют огонь. Но обошлось. Похоже, местных блюстителей правопорядка устроил и такой выход из ситуации.

— Ну что, куда мы теперь? В гостиницу? — спросил я Митрича, который на правах старожила, был у нас за проводника.

— Не, в гостиницу мы рылом не вышли, — усмехнулся тот, помотав головой. — В слободу поедем. Я там один постоялый двор знаю, баранину готовят — ум отъешь.

Постоялый двор тоже пойдёт. Мне сейчас вообще, лишь бы кровать была. Устал, как та лошадь.

* * *

Тот же день ближе к вечеру. Санкт-Петербург. Особняк на Университетской набережной. Рабочий кабинет Светлейшего Князя Меньшикова.

В изразцовом камине трещали дрова. На массивном бронзовом канделябре оплывали стеариновые свечи. Их неровное пламя гоняло тени по стенам, отражалось в дубовой полировке мебели и кое-как освещало кипу бумаг, разложенных на столе.

Даниил Константинович, одетый по-домашнему: в феску с кисточкой, шёлковый турецкий халат и мягкие шлёпанцы, сидел в глубоком кресле. Хмурился, грыз чубук давно потухшей трубки и невидящим взглядом смотрел в одну точку перед собой. Яркий свет ему сейчас был не нужен. В полумраке думалось лучше. А содержимое документов он и без того знал наизусть.

О чём думал? Да кто ж его разберёт? Мало ли у государственного мужа забот…

Раздумья Светлейшего прервал лёгкий стук в дверь. Петли скрипнули. В кабинет проскользнул адъютант с гирляндой телеграфной ленты в руках.

— Прошу прощения, ваша светлость, я с донесением. Вы приказали докладывать безотлагательно, — негромко проговорил он, останавливаясь навытяжку у порога. — Пропажа нашлась.

— Конкретизируй, — буркнул Меньшиков, раздражённым жестом бросив трубку на ворох бумаг. — Какая пропажа? Экспедиция Загоскина? Груз артефактов из Диких Земель? Транш казначейства на пять миллионов? У меня тут этих пропаж… и все безотлагательные.

— Наш агент вышел на связь. Сообщает, что объекту наблюдения за нумером тринадцать дробь семь удалось выжить в крушении.

— Вон, даже как, — всё ещё задумчиво протянул Светлейший, но морщины на его лбу заметно разгладились. — Есть подробности?

— Есть, ваше высокопревосходительство. Агент сообщает, что ему удалось наладить тесный контакт с объектом. Кроме того, обращает внимание на недюжинные способности объекта к ментальному воздействию и запрашивает инструкции.

— Он сейчас рядом с объектом? — уточнил Меньшиков.

— Никак нет, — отчеканил адъютант. — Для поддержания легенды ему пришлось на время уехать.

— Дальнейшие намерения объекта понятны?

— Такой информации не поступало, ваше высокопревосходительство. Уверенно можно говорить лишь о местонахождении объекта. Он только что прибыл в Лососиную Бухту. Предположительно, планирует получить статус вольного охотника и собрать собственную ватагу.

— Ну хоть что-то, — промолвил Меньшиков, потянувшись, взял со стола трубку и вновь принялся грызть чубук.

Кабинет погрузился в тишину, изредка прерываемую треском горящих поленьев. Адъютант, тот и вовсе превратился в статую, стараясь даже не дышать, чтобы случайно не сбить ход мысли Светлейшего. Так прошло минут пять или семь. Наконец, Меньшиков отмер.

— Агент должен любыми средствами войти в ближний круг объекта, — распорядился он. — Сроку даю три дня. По исполнению отчитаться. И да, пусть ещё изложит свои соображения по поводу крушения «Уриила». Всё, свободен.

— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство.

Адъютант щёлкнул каблуками, после чего выскочил из кабинета, прикрыв за собой дверь. Светлейший же, по-стариковски кряхтя встал из кресла, перешёл к камину и, уставившись на огонь, процедил:

— Когда мелкий засранец успел ментальной магией овладеть? И самое главное, где? У Смолокуровых её отродясь не было.

Глава 21

Постоялый двор носил название «Три топора» и представлял собой одноэтажное здание барачного типа. В центре располагалось что-то вроде рецепции, сразу позади, в отдельном пристрое, — обеденный зал, по сторонам — два крыла с номерами. Обстановка предельно простецкая, но за чистотой здесь следили.

Заведение держала семейная пара. Хозяин отвечал за сдачу жилья. Его супруга — за порядок и кухню. Дети — два мальчишки-подростка — им помогали, делали, что говорят.

Вчера нам, можно сказать, повезло, и мне удалось снять для нашей компашки левое крыло полностью. Вышло дороговато, зато каждому досталось по персональному номеру. И ещё два осталось в запасе. Ну, мало ли, ещё кто-то прибьётся. Но на самом деле я преследовал цель безопасности. Один вход всегда легче держать под контролем, чем несколько.

Гулянку мужикам я сразу зарубил на корню, ибо не хрен. Бухло всегда идёт рука об руку с неприятностями, а мне оно надо? После чего озадачил Грека охраной, а сам отправился спать. И к слову, наконец, выспался, хоть и за два подхода по четыре часа. Своевременную побудку мне обеспечил будильник, который любезно предоставил хозяин.

С утра Митрич забрал полуторку и вместе с Хмурым и Дергачом уехали утрясать личные дела и восстанавливать статус вольных охотников. Грек со своими приводили в порядок экзо-броню на заднем дворе — техника требовала ухода после длительного марша. Трофим подвизался с ними. Мы же с Димычем завтракали. Он отдавал должное шикарной яичнице с кровяной колбасой. Я со своей уже справился и теперь размышлял, рисуя чёртиков огрызком карандаша на обрывке бумаги и прихлёбывая из кружки контрабандный улун.

* * *

Идея отправиться в Дикие Земли уже не казалась мне столь привлекательной. Разбогатеть здесь, конечно, можно и достаточно быстро. Но, во-первых, с огромными рисками, а во-вторых, я пока не видел, как это приближало меня и Димыча к основной цели. Вернуть/получить титул, вот зачем мы приехали, всё остальное вторично.

Был ещё один моментик, который не радовал. Мы сюда сорвались, чтобы сохранить жизнь и свободу в моём случае, состояние и здоровье в случае Димыча. И здесь, как раз-то, и вышел затык. Если Несвицкий пока не в курсе, что я уцелел при крушении «Уриила» (ключевое слово: пока), то Боде-Колычов точно знал, что Менделеев живой. Плюс баронский колдун где-то здесь ошивался. Вряд ли он сдёрнул отсюда, не выполнив хозяйского поручения. Так что стоило ждать второго раунда.

По-хорошему его бы найти, с последующей ликвидацией, но я пока не готов. Как ни печально признать, но в открытом бою мне с ним не справиться. Поможет только атака с дальней дистанции. Причём атака внезапная. Но с местным оружием я не дружил, в магии явно проигрывал, а все мои Дары ближнего боя. Да и против артефактов ментальной защиты не пляшут. Так что ходить нам придётся, оглядываясь.

Плюс ко всем неприятностям, врагов у нас сильно прибавилось. Как минимум, парни, которых я размотал в безымянном ущелье и некий Двухголовый, кому мы сильно бизнес подпортили. Меченого убили Боде-Колычовские, но почему-то была уверенность, что спросят с меня. Ну и Раскольникова с его дуболомами не стоило списывать со счетов.

Впрочем, я не сильно расстраивался. Врасплох меня с моими Дарами застать практически невозможно, от колдуна мы в край убежим, но имелась ещё одна проблемка, от которой ни сбежать, ни избавиться. Моя личная. Мишенька. И он сильно портил мне жизнь.

Спать по четыре часа нереально бесило, вдобавок непонятно, что и когда мелкий выкинет. А он выкинет, в этом я не сомневался. И что самое неприятное, прогнать его нельзя, даже если найдётся способ. Почему? Тут как раз всё до элементарного просто. Жить в этом мире я собирался долго и счастливо, а для этого мне нужна магия Смолокуровых в полном объёме. Смоляной Аргамак очень меня усилит, не говоря уже о том, что с ним я легко верну себе имя и статус.

«Хрен вам, а не Смоляной Аргамак», — неожиданно прорезался Мишенька, прочитав мои мысли.

«Фи, мелкий, как грубо, — нарочито поморщился я. — Ты где таких слов нахватался?»

«С кем поведёшься», — фыркнул он с пренебрежением в голосе.

Я не стал вступать в бессмысленный спор. Нет так нет. Не очень-то и хотелось. Положа руку на сердце, я и не рассчитывал на сотрудничество. Как-нибудь сам разберусь. Думаю, в том перечне магических формул, что мелкий повторял на «Архангеле», есть нужная мне.

«Ну-ну, — хмыкнул он. — Без навыков, без наставника овладеть Хранителем Рода? Очень хотелось бы посмотреть».

Что и требовалось доказать. Способ призвать Аргамака мне точно известен, осталось выбрать из списка. Но в одном Мишенька прав. Применять высшую магию без базовых знаний и понимания общих принципов — идея такая себе. Чреватая неприятностями со здоровьем. Но что сейчас об этом говорить? Придёт время, буду решать, а пока…

— Ты иногда такой занятный бываешь, — заметил Димыч, неожиданно ворвавшись в наш мысленный диалог. — Словно с кем-то внутри себя разговариваешь.

Похоже, закончив с едой, он какое-то время за мной наблюдал. А я так увлёкся, что перестал контролировать мимику и эмоции. Нехорошо. Впредь надо с этим поаккуратнее.

«При случае непременно оставлю записочку вашему другу, — прошипел Мелкий с ехидным смешком. — Расскажу, кто вы такой есть на самом-то деле».

«Всё, заткнись, говорун мамкин», — огрызнулся я и пристально взглянул на приятеля.

Пытался понять: просто так он это сказал или о чём-то догадывался. Но мои подозрения оказались беспочвенными. Димыч — чистая душа — уже оставил щекотливую для меня тему и принялся делиться собственными соображениями.

— Я тут подумал, Мишель, мне тоже необходимо капиталом войти, — сказал он с несколько виноватыми интонациями. — А то как-то неправильно выходит: деньги твои, всё делаешь ты… Чувствую себя бесполезным придатком. А так переведу полтора миллиона на счёт и всё честь по чести. Половина твоя, половина моя. Получится вроде акционерного общества на паях. Как считаешь?

— Считаю, пусть твои миллионы лежат, где лежат, — ответил я, стараясь смягчить тон, чтобы не обидеть приятеля. — Не переживай, у нас и так всё по-честному. Пятьдесят на пятьдесят, как договаривались.

Денег у нас и в самом деле хватало, но солидный банковский счёт — единственный наш плюс. Остальное всё в минус. Людей нет, со здешними порядками незнакомы, что делать конкретно не знаем. Про такие вещи, как амуниция, техника и место хотя бы временной дислокации, я уже промолчу. Да чего там, элементарных мелочей не хватает. Даже эти убогие письменные принадлежности, пришлось просить у хозяйки.

Нет, все вопросы решаемые, да и Митрич, когда вернётся, что-нибудь присоветует, но хотелось сначала разобраться самому. Старый пройдоха подскажет, КАК решать. А ЧТО решать — это я уже должен сказать. Как капитан вольной ватаги.

А вот как раз и упёрлись в проблему. Ватаги без людей не бывает. С теми, кто есть, мы даже завалящий «Плевок» не осилим, не говоря уже о чём-то серьёзнее. Да и памятуя стычку в ущелье, мало добыть, добытое надо ещё удержать. Поэтому пункт один: люди. И было бы неплохо узнать, где их вообще набирают. По идее, в Бухте должно быть что-то вроде биржи труда.

Но чтобы людей набирать, их нужно где-то селить, не в гостинице же мне их размещать. Отсюда пункт два: ППД. И этот вопрос требовал углубленного изучения. Как тут обстояли с продажей недвижимости, ни я, ни Димыч, разумеется, и близко не знали. Не пришлось бы с нуля строить. Тот ещё геморрой.

Ладно, будем считать, народ нашли, разместили, что дальше? А дальше нужно чем-то этот народ занимать. Оно, конечно, понятно, что добычей артефактов из выбросов, но с учётом скопления охотников в Бухте, это просто слова. Где эти выбросы искать? Как туда добираться? Вернее, на чём? Ага, вот и нарисовались пункты три и четыре: разведка местности и транспорт. Сюда же пункт пять, объединим два в одном: амуниция и оружие. В том числе и тяжёлое. И это только навскидку.

Все эти выкладки я вывалил Димычу, как контраргумент. Типа, деньги не главное, вон сколько других проблем. Но тот понял по-своему.

— А я что говорю? Сам видишь, сколько всего покупать, нужны деньги. Ну так что, кладу полтора миллиона на счёт? — скороговоркой протарахтел он, вопросительно посмотрев на меня.

— Вот ты неугомонный, — невольно рассмеялся я и ответил, поднимаясь из-за стола. — Класть не надо, но, если не хватит, добавишь.

— Договорились, — вскочил обрадованный Менделеев и подхватил с соседнего стула портфель из крокодила, с которым не расставался. — С чего начнём?

— Для начала транспорт себе подходящий подыщем.

— Так есть же полуторка, — удивился Димыч. — Её разве для разъездов не хватит? Ну, на первое время.

— Полуторка, — фыркнул я. — Ты серьёзно хочешь на одной машине всё порешать? Да и потом, их всё равно покупать. Нам таких полуторок штук пять надо. Ещё пикапов минимум три. Платформа для брони. И нам с тобой, что-нибудь попредставительнее.

А полуторку я в гробу видал, на ней ездить. Пока куда-нибудь доберёшься, всю душу из тебя вытрясет. На лимузин вроде того, на котором мы добирались в суд, я не рассчитывал — неоправданно дорого, и не совсем по задачам подходит. Но денег как грязи, почему бы не подобрать что-нибудь мощное и комфортабельное? Если тут продают такое, конечно.

Пока я загибал пальцы, перечисляя необходимую технику, со стороны рецепции донеслись шум шагов и звуки зарождающегося скандала.

* * *

Какая-то женщина категорично требовала лучшие номера и завтрак для себя и своих людей. И то и другое немедленно

Голос показался знакомым и через минуту я понял, что не ошибся. В обеденный зал вошла крепкая дама. Если судить по одежде и манерам, явно из высшего света. С ней юноша бледный, его она держала за руку, как маленького. Следом — десяток крепких парней. И меня придавило аурой властности.

Дама мазнула по нам неприязненным взглядом, сморщилась, словно протухшую рыбу унюхала, и сказала сыначке, даже не постаравшись понизить голос:

— Ярослав, за тот стол не садись, ещё заразу от этих оборванцев подцепишь, — после чего бросила крепким парням: — Мальчики, не стойте, рассаживайтесь. И где буфетчик в конце концов⁈

Если честно, я ждал, что она прикажет нас вышвырнуть из заведения и мальчики, похоже, тоже. Они уже дыры просверлили глазами на мне с Димычем в ожидании соответствующего распоряжения. Но обошлось.

— И вам доброе утро, — мило улыбнулся я и направился к выходу на внутренний двор.

Хотел посмотреть, как там дела у парней и зацепить кого-нибудь с собой для усиления и в качестве проводника.

Тётка, конечно, настроение подгадила, но в целом была права. Мы с Димычем действительно походили на двух босяков. Кстати, ещё один повод отправиться за покупками. Если хотим решать дела, выглядеть нужно соответственно. Встречают по одёжке — истина давно известная.

— Помнишь её, — спросил, догнав меня, Димыч. — Я тебе ещё на «Урииле» рассказывал.

Конечно, я помнил, как такую забыть. Вдовствующая баронесса Амфельт с наследником. Супруг проигрался на бирже, наделал долгов, и, отчаявшись, не придумал ничего лучшего, как пустить себе пулю в голову. Кредиторы раздербанили семейное состояние. А она с остатками денег и родовой гвардии, отправилась в Дикие Земли поправлять дела. Железный Феликс, не женщина.

Тогда я посчитал эту информацию бесполезной и постарался поскорее забыть, поскольку думал, что мы никогда больше не встретимся. Но как выяснилось, ошибался. Судьба свела нас снова.

Неприятное соседство, надо сказать. И, к слову, баронесса — наш прямой конкурент. Перед ней стояли те же задачи: люди, техника, база.

Соперничать с женщиной я не планировал, но, походу, придётся. Не люблю стоять в конце очереди и выбирать по остаточному принципу. А баронесса, с её хваткой, выгребет всё самое приличное, до чего сможет дотянуться. Поэтому нам стоило поспешить.

* * *

Мужиков мы нашли в каретном сарае. Тяжёлые обихаживали экзо-броню, Трофим сидел на водительском месте шестиногой зенитки, осваивался с техникой. Похвальное начинание, но сейчас у нас другие приоритеты.

— Грек, знаешь, где здесь колёса раздобыть? — спросил я, когда мы с Димычем подошли к ним.

— Колёса, — недоумённо нахмурился Грек, отвлекаясь от своих занятий.

— Ну транспорт, — поморщился я его недогадливости. — Автомобилями где тут торгуют?

— А, вон ты о чём, — протянул он, вытирая руки замасленной тряпкой. — Есть одна площадка кварталах в трёх.

— Собирайся, покажешь, — распорядился я и подозвал к себе бывшего мичмана. — Водить умеешь?

— А то, — кивнул тот. — И паровые, и электрички.

— Тоже с нами, — сказал я и, развернувшись к бойцам Грека, добавил: — А вы на хозяйстве. За добром присмотрите и Митрича дождётесь. Скажете ему, где мы.

— По тяжёлому собираться? — прогудел за спиной Грек.

— Пожалуй, нет, — сказал я после минутного размышления.

Немедленного нападения Боде-Колывчовских я не ждал, а местную шпану отогнать, Грек и одним своим видом сможет. Он и без доспеха здоровый. Так что поставим в приоритет мобильность и побережём ресурс экзо-брони.

* * *

Час ранний, но Ватажья Слобода уже кипела движением.

Носились, лязгая разбитой подвеской, полуторки. По своим делам сновал пеший народ. Мимо прогромыхала колонна машин. Следом, подняв облако пыли, — вторая. В каждой — по паре паромётных пикапов, тройка тентованных грузовиков и платформа с «тяжёлыми». Последнюю сопровождал шагающий танк, вроде того, что я ушатал в безымянном ущелье. Похоже, охотники выдвигались на выброс, причём на солидный.

Я проводил глазами технику, поймав себя на мысли, что всё-таки по артефактам тут движуха была. Причём упорядоченная. Потому что едут спокойно, друг друга обогнать не пытаются. И судя по всему, едут за богатой добычей, иначе зачем им брать с собой танк? Бронеход, кстати, двигался своим ходом, значит, выброс не так уж и далеко.

Наблюдение откровенно порадовало, и я отправился дальше, по привычке активировав триаду Даров. Мои товарищи, разумеется, вслед за мной.

Кстати, насчёт шпаны не ошибся ни разу. Мы ещё не успели дойти до конца квартала, а я уже поймал на себе несколько взглядов. Из тех, с которыми прикидывают, кто мы такие и можно с нас что-нибудь поиметь. Желательно по халяве. Особенно интересовались портфелем из крокодила в руках Менделеева.

Край дикий, плюс артефакторная лихорадка и отсутствие имперских законов. Другими словами, здесь мёдом намазано для всякого сброда. Думаю, по вечерней поре нас бы уже прижали в какой-нибудь подворотне. Всё это я понимал, поэтому не удивился, когда дальше по улице увидел патруль.

Пять лбов в мобильных доспехах и мощный бронеход усиления. Они неспешно двигались встречным курсом, выстроившись в клин, и всем своим видом показывали, кто тут власть. «Тяжёлые» отслеживали каждого встречного взглядом. Бронеход, нет-нет, да и ворочал башней, выцеливая особенно подозрительных главным калибром. Не знаю, как здесь с «выдачи нет», но местный комендант явно не приветствовал ватажью вольницу и насаживал порядок твёрдой рукой.

Под ногами ощутимо задрожала земля под тяжёлой поступью шагохода. Патруль приблизился, и я рассмотрел гербы на броне. Золотой щит, три поля, орёл, лиса с петухом в зубах и три чёрных орлиных крыла. Родовая гвардия графа Дибич.

Я внутренне подобрался и, хоть «Чувство опасности» ничего такого не предвещало, приготовился к неприятностям. Мы без документов, выглядим как бродяги… Тут с обычным патрулём повстречаешься, беды не оберёшься, не то что с элитными бойцами властителя здешних земель. Упрячут в кутузку до выяснения личности и никакие Дары не помогут.

Я на всякий случай просканировал бойцов третьей суб-способностью Визора. Да, не помогут. У каждого на груди под бронёй сверкал артефакторный амулет против ментальной магии.

Невольно ускорив шаг, я принял к обочине и уже разминулся с патрульными, когда земля дрожать перестала. Под звук сервоприводов повернулась башня, и я кожей почувствовал, как мне в спину упёрлось жерло ствола.

— Мишель? Смолл? — пророкотал металлический бас в динамике бортового устройства.

«Началось», — подумал я и развернулся, приняв самый доброжелательный вид из возможных. — Допустим. Кто спрашивает?

Глава 22

Я успокоил спутников жестом и пока открывалась крышка люка на башне, думал, как на происходящее реагировать.

Вот так с ходу цепляться с власть предержащими, показалось мне не лучшей идеей. Зарекомендую себя бузотёром в первый же день, не отмоюсь. Потом задолбят придирками. Чтобы тут ни говорили про ватажничью вольницу, уверен, у коменданта рычаги влияния есть. Поэтому драку решил оставить на крайний случай, если уж вообще в угол загонят.

Тем временем тяжёлые Дибичей технично разошлись в стороны и взяли нас на прицел, но стрелять сразу не начали. Бойцы просто следовали некоему протоколу и как показал «Эмоциональный окрас», не совсем понимали, что происходит.

Я, собственно, тоже. В силу чего лихорадочно искал объяснения.

Имперские следователи отследили мои перемещения, прислали запрос в Лососиную Бухту, и меня сейчас просто задерживают по Смоленским делам? Эту версию я отмёл сразу. Тогда бы сработало «Чувство опасности». Ко всему прочему, «Весы» давали за подобный расклад минимум шансов. Значит, нет.

Граф каким-то образом выяснил, как я выгляжу, и хочет узнать, что случилось с его дочерями? Тоже мимо. Если спасательный шлюп с пассажирами не долетел до Хабаровска, он про меня вообще не должен услышать. Тогда что?

Рутинная проверка и выяснение личности? Вряд ли. Кто бы там ни сидел в шагоходе, он обратился ко мне по новому имени. Очевидно, знал меня лично и недавно. А кто из Дибичей меня может знать? Вот именно, только рыжие сёстры.

Вывод логичный, он же единственный, и тем не менее танки и девушки не вязались у меня в голове. Графини, конечно, девчата отвязанные, но, чтобы управлять тяжёлой техникой…

— Мишель! Жив! — вылетел из люка звонкий возглас.

Следом вынырнула девичья фигурка в комбинезоне и танковом шлеме. Прогрохотала сапогами по броне, ловко спрыгнула вниз. Да так лихо, что я успел заметить только милые ямочки на щеках и рыжий локон, выбившийся из-под головного убора.

Всё-таки младшая графиня Дибич. Одна из. Сейчас на ней не было разноцветных нарядов, по которым я их различал. Но первого назвали меня, а не Димыча. Значит, Мари.

Она подбежала, обняла и тут же отпрянула, покраснев от смущения.

Ну да, приличия должны быть. Тискаться с незнакомым мужчиной на людях — не самая хорошая мысль. Особенно при её статусе и положении. Но папашке всё равно донесут. Кто-то из пятёрки бойцов по-любому за графской дочкой присматривал, какой бы она самостоятельной и крутой сама себе не казалась.

— Добрый день, Катрин, — невнятно поздоровался я, прожигаемый недовольными взорами гвардейцев.

Да я и сам чувствовал себя… как минимум некомфортно. Во многом потому что не ожидал настолько трогательной встречи. На гвардейцев чихать, но фиолетовая рыжая… Слишком уж неприкрыто радовалась. Даже неудобно как-то.

Нет, Катрин мне определённо импонировала, и против её общества я ничего не имел, но всему есть время и место. А сейчас слишком много проблем, чтобы вешать себе на шею ещё одну. Да и потом, кто мы друг другу? Случайные попутчики и не более. Приятно провели время вместе, причём в строгих рамках приличий. Скоротали поездку и разбежались.

Похоже, Катрин так не думала. Поедала меня глазами и явно чего-то ждала. А я не знал, что сказать. Ну, кроме банальщины. И потихонечку начал злиться

Ёкарный бабай, во попал. У меня что дел больше нет, изображать здесь галантного кавалера? Да и одет я, мягко говоря, не для свиданий. И это ещё больше портило мне настроение.

— Графиня, вы? Безумно рад видеть, — заполнил тягучую паузу Димыч, за что я был ему благодарен.

Он у нас по женской части мастак, вот пусть и общается. Тем более, с этикетом знаком, и язык у него в этом плане подвешен. А я тут в стороне постою. Вместо мебели.

— Дмитрий, — живо откликнулась та, радуясь поводу сгладить неловкость. — Мы уж с сестрицей не чаяли увидеть вас снова.

— Передавайте мои поклоны Мари, — прижал руку к груди Менделеев. — Всё ли с ней благополучно? Как прошёл перелёт? Без злоключений?

— Да благодарю, всё хорошо, — кивнула Катрин и спросила, принимая озабоченное выражение: — Но вы-то, вы каким чудом смогли уцелеть в той ужасной катастрофе? И как вообще выбрались из Диких Земель?

— С божьей помощью, — улыбнулся Димыч и добавил, хлопнув меня по плечу. — Но в основном благодаря вот ему. Мишель у нас просто былинный герой во плоти. Победитель драконов и спаситель принцесс.

— Не преувеличивай, — отмахнулся я. — Принцесс там и близко не было.

— И тем не менее драконов ты не отрицаешь, — заметила Катрин, нахмурившись при упоминании принцесс, — Но вы же не заставите девушку мучаться любопытством? Поделитесь подробностями?

— Долго рассказывать, — поморщился я, — Катрин, ты извини, но мы, считай, только приехали и совсем не ожидали тебя встретить…

— Ох, прошу простить мою несдержанность господа, — спохватилась она, снова мило краснея. — У вас наверняка много дел. Да и у меня служба. А нам столько всего нужно обсудить… Поэтому приглашаю вас на званый обед. Скажем, в субботу… к двум пополудни. Как раз Мари вернётся из рейда. Устроим ей сюрприз.

Ненавижу сюрпризы. Но прежде, чем я успел придумать благовидную причину для отказа, Катрин сдвинула брови и наставила на меня указательный палец.

— Отказы не принимаются, — заявила она и, крутнувшись на каблуке, направилась к шагоходу. — Дорогу, надеюсь, найдёте.

— Да уж найдём, — буркнул я и, проследив, как девушка легко вспорхнула по броне и юркнула в люк, озадаченно посмотрел на приятеля.

И ведь придётся идти. С одной стороны, мне вот эти вот отношения сейчас вообще не в жилу. С другой стороны, думаю, не каждого в дом коменданта приглашают. Но опять же, как бы интерес Катрин мне боком не вылез. Не дай бог, папашка вобьёт в голову, что я клинья к дочке подбиваю… С его возможностями, мне даже в рейды ходить не потребуется, здесь же в городе и похоронят. Или пропадут без вести. Возможно, я немного сгущаю краски, но мало ли…

Димыч же не терзался сомнениями и пришёл в полный восторг от предложения младшей графини.

— А ты знакомиться не хотел. Видишь, какие полезные завели связи? — мечтательно проговорил он, явно думая о Мари, и вдруг забеспокоился: — Как думаешь, сам граф на обеде будет?

— Обязательно, — хмыкнул я. — Только не факт, что он нам обрадуется. Кстати, а сегодня у нас что?

За круговертью последних дней я совсем потерялся во времени.

— Пятница вроде с утра была, — неуверенно ответил Димыч.

— Твою мать…

— Бесноватый, я же правильно понял? — вклинился в наш диалог Грек. — На тебя положила глаз Рыжая Бестия?

— Рыжая Бестия? — переспросил я, приподняв в удивлении бровь.

— Дочь комендантская, — пояснил Грек. — Их у него две, обе оторвы. С ними даже отбитые предпочитают не связываться. Вторую за глаза Бешеной Лисой кличут.

Хрена себе погремуха. Я хотел уточнить, как он их вообще различал, но с мысли сбил развеселившийся Димыч.

— Бесноватый и Бестия, — хохотнул он. — Два сапога пара.

— Не умничай, — огрызнулся я, — А ты давай дорогу показывай. Далеко ещё?

— Почти пришли, — откликнулся Грек. — Вон, забор из горбыля видишь? Где ворота открытые. Нам туда.

* * *

На воротном столбе висел криво приколоченный щит.

— «Хозяйство М. Водовозова», — прочитал я, прошёл внутрь, огляделся, и увиденное мне не особо понравилось.

Не знаю, какой М. Водовозов хозяин, но так засрать двор надо суметь.

Угол справа зарос бурьяном и был по пояс завален металлическим хламом. Из груды покорёженных крыльев, капотов, дверей торчала кабина от полуторки без стёкол. Чуть дальше ещё одна. Валялась гнутая рама. Ржавели мосты без колёс. Двухосный прицеп (этот с колёсами) приспособили под мусорный бак, и тоже заполнили всякой рухлядью до краёв.

В углу слева дожидались ремонта битые тачки. Битые, это я по привычке так выразился. Некоторые выглядели так, будто на них Кинг-Конг наступил. А некоторые — словно их Годзилла пожевала и выплюнула. Я бы не удивился, если б так оно и было на самом деле.

В центре расположился гараж, больше походивший на сеновал. Внутри, судя по матюками и звону металла, пытались вдохнуть новую жизнь в одну из таких вот пожёванных.

Перед гаражом, на относительно чистой площадке, блестела краской техника, выставленная на продажу. И выбор откровенно не радовал. Две полуторки (одна открытая, одна с залатанным тентом), кургузый тягач без платформы и тройка пикапов. Третий, похоже, только что выкатили. Лопоухий мальчишка как раз закончил его мыть и теперь натирал баллоны чем-то чёрным и жирным. Процесс контролировал непосредственно М. Водовозов.

— ТщательнеЕ три, тщательнеЕ, — покрикивал он, стоя у пацана над душой.

— Да тру я, Макар Силыч, тру, — откликнулся тот, ожесточённо шоркая сапожной щёткой по ребристой резине.

— Да где ж трёшь? Вон пятно пропустил. Дармоеды, и за что я вам только копейку плачу…

Я таким себе всегда кулака представлял. Крепкий, кряжистый, с пузом. Бородатый. Лицо в оспинах, неприятное. В красной косоворотке навыпуск. Поверх — жилетка с атласной спиной. Широкие штаны заправлены в яловые сапоги. На голове картуз с высоким околышем.

Завидев нас, он прищурился, оценивая нашу платёжеспособность и, очевидно, пришёл к ошибочным выводам.

— Заблудились? — спросил М. Водовозов, невежливо сплюнув мне под ноги.

— Да нет, по адресу, — бросил я, раздражённо дёрнув щекой. — Говорят, у тебя можно транспорт купить. Продаёшь?

— Продаю, — хмыкнул М. Водовозов и, демонстративно осмотрев меня с ног до головы, уточнил: — Тем, кому осемнадцать годков есть и тем, кто с деньгами.

Намёк на мой/Мишенькин юный возраст и непрезентабельный вид был предельно прозрачен.

Да етиш твою меть, и этот туда же. Можно подумать, он здесь кастомными тачками торгует, а не восстановленным барахлом. Нет, так-то, мне на его мнение плюнуть и растереть, но осадочек неприятный остался. И очень захотелось сделать Макар Силычу больно. Например, руку сломать.

— Дядь, а ты ничего не попутал? — процедил я, заиграв желваками.

Выходка М. Водовозова не прошла мимо внимания Грека, и он тут же включился в «беседу».

— Слышь, убогий, — пробасил он, нависая над автоторговцем всей своей громадной тушей. — Ты бы язык прикусил, пока он у тебя ещё есть.

Макар Силыч заметно сбледнул с лица и сделал два шага назад, пробормотав неразборчивые извинения. Развивать конфликт я не стал. Не затем сюда шли.

— Ладно, Грек, успокойся, — притормозил я здоровяка. — Он уже всё понял и сейчас продаст нам самое лучшее, что у него есть. За недорого. Так ведь, уважаемый?

— Да, да, только самое лучшее и обязательно за недорого, — засуетился М. Водовозов. — Пройдёмте, я всё покажу.

— Трофим, Димыч, ваш выход, — кивнул я спутником и вслед за ними направился к ряду машин.

* * *

Смотрины длились недолго. Трофим обошёл кругом каждый пикап, покачал, заглянул под днище и, в конце концов, остановился рядом с тем, что стоял посерёдке.

— Вот этот ещё походит, — сообщил он, пнув переднее колесо. — Но в рейд я бы на таком не рискнул.

Да никто б не рискнул. Ни вида, ни форсу. Дрова они и в Африке дрова, хоть и свежепокрашенные в хаки. Я в местном автопроме, конечно, не сильный эксперт, но ожидания были другими. Рассчитывал как минимум на «Руссо-Балт», на каких ездила охрана отца. А про это чудо машиностроения даже и не слышал никогда.

— БЕКОС-Кроссли-25-М, — прочитал я аббревиатуру на шильдике и полез внутрь салона, осматриваться.

«М», походу, значило «military», потому что комфорт здесь отсутствовал как класс. Тесно, низко, сиденья жёсткие. Четыреста шестьдесят девятый УАЗ в базовом исполнении выглядел наряднее, чем вот этот вот Бекос. Хотя, в принципе, не сильно далеко от него ушёл.

Я для порядка подёргал рычаги, покрутил тонкий руль с тремя спицами, поглядел в кругляши приборов на убогой панели. Жесть, конечно. Но лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Пожалуй, возьмём. В крайнем случае, как хозяйку оставим, по месту гонять. Да и с ремонтопригодностью, похоже, тут проблем нет.

— Заведи, — приказал я М. Водовозову, вылезая обратно.

Но тот уже и сам занимался. Открыл лючок в моторном отсеке, что-то там поколдовал (мне с водительского кресла было не видно) — под капотом глухо хлопнул розжиг. Через секунду в топке загудело пламя, а выхлопная труба выплюнула первую порцию чёрного дыма.

Трофим принюхался. Положил ладонь на капот, постоял, прислушиваясь к вибрациям. После чего сунул голову в салон, отслеживая по датчикам, как котёл набирает пар и, судя по всему, остался доволен.

— Что скажешь? — спросил я.

— Нормально, — кивнул тот в ответ. — Движок живой, можно брать.

— Господ всё устраивает? — тут же подскочил М. Водовозов, сейчас являющий собой образец вежливости, — Оформляем?

— Смотри, быстрый какой, — остудил его рвение я. — Оформляем, оружие только на место верни.

Пикапы стояли с пустыми кронштейнами под паромётные установки, но самих стволов не было. Я это сразу заметил, но подумал, что хитрожопый барыга прибрал, чтобы потом отдельно продать. Перекуп, он и есть перекуп. Эпоха сменилась, сущность осталась. Но оказалось, я ошибался.

— Вы, наверное, недавно здесь, господин? — спросил М. Водовозов с извиняющимися интонациями. — С вооружением, это не ко мне. Это к оружейникам. И для всего, кроме личной стрелковки, нужна лицензия охотника и сертификат вольной ватаги. Так что звиняйте.

Новость не обрадовала, с тяжёлым паромётом я бы себя поуверенней чувствовал. Но правила есть правила, вряд ли М. Водовозов врёт.

— Ладно, — недовольно скривился я, — оформляем. Только ты два раза подумай, прежде чем цену назвать.

— Семь? — неуверенно откликнулся тот.

— Три с половиной, — тут же ополовинил сумму я, для верности придавив «Убеждением».

По-хорошему у этого чёрта машину бы даром забрать, чтобы впредь приветливее был, но люди работали, красили… Так что не стал жестить.

— Договорились, — без замедления согласился М. Водовозов и убежал в гараж.

Вернулся с амбарной книгой подмышкой и банкой белой краски в руках. Из банки торчала ручка малярного валика, из кармана — свёрнутый в рулон трафарет.

Как выяснилось минутой спустя, оформление транспорта в Диких Землях проходило по упрощённой программе. Никаких номеров, ПТС, техталонов и очередей в ГИБДД. На борт машины тупо наносилось твоё имя и номер. Продавец делал запись в книге. И всё, машина твоя.

* * *

Димыч отслюнявил Макар Силычу положенное. Тот собственноручно вывел надпись «00–01 Смолл», и мы покинули пределы его хозяйств на новой покупке. Трофим за рулём, я на переднем пассажирском сидении, Грек с Димычем на заднем диване. Грек, кстати, настаивал, чтобы вместо Смолл было написано «Бесноватый», но я воспротивился. Длинно, да и не нравилось мне это прозвище.

Только вывернули на улицу, навстречу попалась процессия. Суровая тётка, с ней Ярик за ручку, и трое суровых парней. Баронесса Амфельт, как я и думал, наступала на пятки. И чтобы остаться не у дел, следовало поторопиться. Но у нас пока другие дела.

Мы чутка поколесили по Слободе в качестве тест-драйва и отправились в Белый Город. За покупками. По логике вещей и как сказал Димыч, там магазины побогаче и выбор побольше. А нам… да чего уж там говорить, нам нужно всё, начиная от зубной щётки.

Не доезжая квартал, я обратил внимание на вывески.

«Ломбард Шниперсона». «Бакалея Шниперсона». «Галантерея Шниперсона».

— Притормози-ка, — приказал я Трофиму, когда мы поравнялись с «Торговым домом Шниперсона». — Зайдём.

— Думаешь? — с сомнением уточнил Димыч.

— Уверен, — отозвался я и выскочил из машины.

Глава 23

Шниперсона фамилия обязывала быть хитровыделанным.

Он выкупил весь квартал на границе Белого Города и Слободы, покрасил фасады, объединил дома переходами и устроил что-то вроде торгового центра. Ход хороший, получалось угодить и нашим, и вашим. Чистой публике — бутики с сувенирно-ювелирными лавками, авантюристам разных мастей — ломбарды и скупки.

Размах Шниперсона внушал. Он, казалось, стремился объять необъятное. Торговал всем чем мог, оптом и в розницу. Сдавал лишние площади арендаторам. Размещал деньги в рост под залог. Скупал артефакты из списка дозволенных. И похоже, втихую перерабатывал их в изделия, иначе откуда они появились в Смоленске? Я про свой пролюбленный бумажник и трость.

Но обо всём этом я позже узнал, сейчас же, толкнув массивную дубовую дверь, оказался в вестибюле «Торгового Дома» и с любопытством осматривался.

Если честно, я сам себе не смог бы объяснить такой эмоциональный порыв. В Смоленске хитрый делец ободрал как ту липку, а я снова пришёл, да ещё такой радостный. Наверное, мне просто захотелось прикоснуться к осколку чего-то знакомого в безумном калейдоскопе непривычного мира.

Само собой, Арон Яковлевича я совсем не ожидал здесь увидеть.

Где Лососиная Бухта, где Смоленск. Да и не создавал он впечатления любителя путешествий. А то, что он там, бизнес здесь… Ну мало ли. Никто же не запретил вести дела удалённо. Через доверенное лицо или наёмного управляющего, например.

Увидев грузного седовласого мужика в дорогом, но мешковато сидевшем костюме, с ермолкой на голове и очках на носу, я понял, что заблуждался. Шниперсон стоял ко мне вполоборота и что-то втолковывал симпатичной девице (чёрный низ, белый верх) и конопатому парню, одетому так же с поправкой на гендер.

— Арон Яковлевич, какими судьбами? — не сдержал восклицания я и раскинул руки в порыве обняться.

Сентиментальность мне несвойственна, но сейчас вполне объяснима. Он тогда единственный отнёсся ко мне по-людски, хоть и двигала им жажда наживы. Да и в принципе нормально пообщались…

Моё радушие наткнулось на ответный изучающий взгляд и раскололось вдребезги. Шниперсон характерным жестом сдвинул очки к кончику носа и внимательно посмотрел поверх оправы на меня и моих спутников.

— Исаак Яковлевич, с вашего позволения, — назидательно произнёс он, выделив интонацией первое слово. — И, если вы, юноша, упомянули Арончика, дай бог ему здоровья, чтобы получить у меня скидку, забудьте. Пускай мы одинаковы в профиль, но он себе там, я себе тут. Я доходчиво объяснил?

— Да куда уж доходчивее, — буркнул я и опустил руки, осознав, что обознался.

Это был не Арон Яковлевич. Похож, как две капли, да, но не он. Кто? Ну я ж не совсем дебил, чтобы теряться в догадках. Брат-близнец, кто же ещё.

А дубль-Шниперсон продолжал свой монолог с тем одесским говорком, который трудно с чем-нибудь перепутать:

— Но таки да, знакомство с Арончиком определённым образом о вас говорит. Арончик не стал бы иметь дело со всякими там халамидниками… Ой, только не надо делать такое лицо, я не хотел вас обидеть.

Хоть контекст был понятен, само слово я слышал впервые. И пока думал, как реагировать, Шниперсон выдержал паузу, между делом пощупав каждого из нашей компашки придирчивым взглядом. Сфокусировался на портфеле из крокодила, безошибочно определив в нём кошелёк, и неожиданно подобрел. Интуиция подсказала, что уйдём мы без денег.

— Итак, что привело столь видных господ в скромную лавку старого Шниперсона? — спросил он, но, как выяснилось, вопрос был риторическим. — Молодые люди хотят выглядеть? Тогда вы по адресу. Вижу, вкус у вас есть, но ваши старые вещи годятся только на тряпки. Сейчас мы вам подберём что-нибудь подходящее. Будут какие-то особые пожелания?

— Что-нибудь ноское и практичное, — сказал я. — О моде будем думать в последнюю очередь.

— Давайте сначала посмотрим, что у вас есть, а там определимся, — перебил меня Димыч.

— Давайте, — одобрительно кивнул Шниперсон, — но помните, Исаак Яковлевич скидок не делает.

— А если оптом возьмём? — вкрадчиво уточнил Димыч.

— Это меняет дело. Договоримся, — расплылся в довольной улыбке Исаак Яковлевич. — Пройдёмте за мной господа. Я займусь вами лично.

С этим он жестом отпустил своих работников и, подхватив нас с Димычем под локотки, утащил в боковую дверь.

* * *

Мы очутились в магазине готового мужского платья со всеми сопутствующими атрибутами. Манекены, облачённые в костюмы различных фасонов. Стойки, где на вешалках висели сорочки, жилеты и сюртуки с пиджаками. Стеллажи с полками, забитыми всякой всячиной.

— Девочки, у нас клиенты, — хлопнул в ладоши Шниперсон. — Обслуживаем этих двух господ по высшему классу.

В зал вышли продавщицы. Одна постарше, одна помоложе, но обе приятные. Похоже, эти земли не такие уж дикие, раз Шниперсон столько девиц в штат набрал. Димыч, к слову, тут же принялся оценивать фигуру молоденькой.

«Горбатого могила исправит», — мысленно поморщился я и уточнил, показав на Грека с Трофимом. — Этих двух господ тоже обслуживаем.

Трофим точно был гол как сокол. Вряд ли с последнего дележа ему много денег досталось. Да и потом, пока у нас приходов с выбросов нет, стоило подумать о зарплате. И о снаряге в едином ключе. Не хотелось бы, чтобы моих людей воспринимали как сброд.

— Ну ему мы без особых проблем подберём, — согласно кивнул Шниперсон, посмотрев на Трофима, перевёл взгляд на Грека и сомнением покачал головой. — А вот с ним не знаю, как быть. На его размер ничего готового нет, придётся шить персонально.

— У вас и ателье есть? — тут же оживился Димыч, прекратив раздевать глазами девицу.

— Вы что-то имеете возразить?

— Нет, возразить не имею, — ответил ему в тон Димыч. — Имею желание заказ разместить. Фрак пошить сможете? На меня и Мишеля?

— Фрак? — поперхнулся от удивления я. — На хрена козе баян? В смысле зачем?

— Ну как же, Мишель, — отозвался Димыч. — Нас же в приличный дом пригласили, забыл? Мы должны произвести впечатление… Хотя о чём это я, к завтрашнему дню всё одно не успеем. Эх, жаль. Ну да бог с ним, пойду выберу из готового. Дамы, показывайте, что у вас где.

Он умолк и, захватив с собою Трофима, отправился к стойкам с одеждой, в сопровождении продавщиц. А я с Греком остался. Идея Менделеева натолкнула меня на мысль.

— И всё же заказ мы у вас разместим, — задумчиво протянул я. — Исаак Яковлевич, форму пошить сможете?

— Форму? — переспросил тот. — Военную?

— Что-то вроде того.

— Почему нет, когда да?

— Тогда дайте бумагу и карандаш. Приблизительно накидаю чего хочу.

Можно было, конечно, ничего не выдумывать и обойтись местной полевой, но не принимала душа галифе с гимнастёркой. Художник из меня никакой, и тем не менее я, как мог, изобразил нечто вроде «афганки». Колени и локти усилены, тут и тут пуговицы, тут и тут накладные карманы, пояс и полы куртки утягиваются на завязках.

— Вот, типа того, — отдал я неказистый рисунок Исак Яковлевичу. — Индивидуальный пошив не нужен, просто типоразмеры. Да, и включите в цену две пары нательного белья и приличные сапоги.

— Головной убор нужен? — уточнил тот, с интересом разглядывая мои художества.

— Пусть будет кепи.

— Хорошо, — кивнул он. — Сколько комплектов?

— Думаю на человек тридцать-сорок в итоге, но пока начнём с трёх. Грек, подойди.

— Здесь я, — прогудел здоровяк у меня за спиной.

— Вот вам опытный образец, — сказал я, хлопнув его по плечу. — Их у меня три одинаковых, вот на них и делаем.

— Это чего ты затеял, Смолл, — насторожился Грек. — Если что, я не согласный на опыты.

— Приказы не обсуждаются, — отрезал я.

— Дарья, — крикнул Шниперсон куда-то в глубину магазина.

На оклик прибежала разбитная деваха — кровь с молоком — и уставилась на хозяина вопрошающим взглядом.

— Вот тебе молодой человек, сними мерки. У нас интересный заказ, я позже подойду, обсудим.

Дарья тут же взяла Грека в оборот. Тот, как ни странно, бурчать перестал и слушался беспрекословно. Мы же с Исаак Яковлевичем присоединились к Димычу. Он уже отложил ворох одежды и для меня в том числе, а сам возился в примерочной.

* * *

Менделеев подбирал на свой вкус, но в целом возражений у меня не возникло.

Заменой фраку послужил строгий костюм-визитка цвета «муссон», брюки оттенком светлее и жилет с галстуком тёмных тонов. Сорочка, естественно, белая. Но это на выход. Я померил, подошло, отложил. На каждый же день выбрал несколько однотонных рубашек и две классических тройки. Оливковую с лимонной прострочкой и песочную в мелкую кофейную полосу. Полосатую после примерки снимать не стал и сразу почувствовал себя человеком. Новый образ завершил длиннополый кожаный плащ. Светло-коричневый с жёлтым подкладом.

Димыч оделся приблизительно так же, только отдал предпочтение серому и чёрному с красным.

Трофима он вырядил в джинсы, клетчатую ковбойку с шейным платком и кожаный жилет с ремешками. Теперь мичман стал похож на заправского коровьего мальчика с богатого ранчо. А мы с Менделеевым, на хозяев этого самого ранчо. Во многом благодаря шляпам. Димыч почему-то на этот раз вместо общепринятых в российском обществе головных уборов выбрал каждому по американскому стетсону. С широкими чуть загнутыми полями и вмятиной на высокой тулье. Мне даже интересно стало, как мы в таких шляпах в Бекасе поместимся. (Бекас, это я, если что, так пикап окрестил).

Судя по качеству выбранных шмоток, стоили они как крыло самолёта, но вопрос с деньгами у нас не стоял. Поэтому мы набрали ещё всяких мелочей вроде носков-трусов, чтобы вдоволь. Димыч взял себе ещё пижаму и китайский, с драконом, халат, я — спортивный костюм и такой же комплект как у мичмана, только цвет рубахи другой. Димыч сказал, что в приличном обществе такое не носят, но я отмахнулся. Где я и где приличное общество. Пойдёт, дома ходить.

В конце концов, с покупками мы закончили. Молодую попросили добыть нам мыльно-рыльные принадлежности, предметы гигиены и всё, что к этому причитается, старшую оставили паковать вещи, а сами отправились за Шниперсоном в обувной, где по тому же принципу подобрали себе башмаки. Туфли на выход, ботинки на повседневку и сапоги для полей. Оттуда, опять же под неусыпным патронажем Исаак Яковлевича, перешли в новый отдел.

* * *

Здесь торговали снарягой и разрешённой стрелковкой. Что-то вроде нашего охотничьего магазина с поправкой на местные технологии. Димыч тут же прилип к витрине с револьверами. Трофим выпросил у продавца посмотреть какой-то ствол, как я понял недавно поступивший в продажу.

Модель называлась ПМШ-20АУ, что расшифровывалось как паромётный метатель Шпагина, и в общем походил на наш ППШ. 20 — количество выстрелов. А — артефакторный. У — усиленный. Деревянная ложа, дырчатый кожух, характерный скос компенсатора. Только дисков два. Первый, как положено, для патронов, во втором размещался… На самом деле хрен его знает, что там размещалось. Вероятно, та штука, которая вырабатывала пар.

— Смолл, купим? — почти простонал Трофим, обернувшись ко мне, и зачастил, опасаясь отказа. — Тут привод артефакторный усиленный и убойная мощность зарядов повышена. Ещё и короткий. Самое то в машине возить.

— Да купим, чего уж там, — усмехнулся я и, прикинув, сколько у меня всего народу, добавил. — Десять штук. БК заберём сколько есть, и по паре запасных дисков к стволу. Да и подсумки для них, если найдутся.

А что? Людей мне так и так вооружать, а здесь и убойность повышена, и неуклюжего рюкзака с угольным парогенератором нет. Плюс унификация по боекомплекту, что немаловажно. Тем более оформление не требовалось. Заплатил и владей. Так что возьмём, лишним не будет.

— Вот это я понимаю деловой подход, — одобрительно крякнул Исаак Яковлевич, очевидно, уже посчитав в уме барыши, и подал знак продавцу, чтобы всё принёс.

— От души, Смолл, — выдохнул Трофим и с поистине детским восторгом принялся возиться с новой игрушкой.

Оружейный маньяк, блин. Гарри Поттер так новой метле не радовался, как Трофим паромёту.

А меня не втыкало. Я вообще здешнее оружие не понимал. Артефакторное ещё куда никуда, но паровое… как по мне, это нонсенс. Как пар может заменить порох? Вот именно: проигрывает по всем параметрам. Кстати, я так до конца и не разобрался, почему порох здесь не в ходу. Вопросы задавал, но их всегда воспринимали как неудачную шутку. И напрямую не спросишь — тема общеизвестная, и моя неосведомлённость вызовет ненужные подозрения.

Я для порядка покрутил в руках паромёт, примерился к весу, прицелился в потолок. И отложил. Нет, на безрыбье, конечно, и рак рыба, но не моё. Тяжёлый, неудобный и развесовка кривая. Но этот из того, что есть, более-менее норм, на привычный автомат хоть как-то похоже.

— Принимай, проверяй, — приказал я Трофиму, а сам пошёл вдоль полок, посмотреть, что ещё предлагают.

Предлагали многое, но не особенно мне интересное. Ремни, вещмешки, портупеи. Ножи, топоры и даже лопаты — сапёрки, само собой разумеется. Аутфит для полей: палатки, спальники, примусы, котелки, раскладные столы-стулья. Смешно. Мне как-то слабо представлялся пикник в Диких Землях. Без забора вокруг я бы, к примеру, чувствовал себя неуютно.

У стеллажа с необычным инструментарием задержался. Узнал ложко-нож, которым мы выковыривали глаза лупоглазам и понял, для чего это всё. Приспособы для добывания всякого-разного из тварей, что лезли из выбросов. Даже не думал увидеть такое разнообразие. Надо будет сюда Митрича отправить, чтобы собрал пару ящиков с необходимым инвентарём.

От дальнейшего осмотра меня отвлёк радостный возглас Димыча.

— Мишель, как тебе?

Пока я воронил по сторонам, Менделеев присмотрел револьверы с причитающейся сбруей (зачем-то два сразу), нацепил их на себя и теперь изображал ганфайтера с Дикого Запада.

— Просто Клинт Иствуд, — усмехнулся я, показав ему большой палец.

Больше ничего не сказал. Не хотел портить Димычу настроение. «Кольт 'Миротворец», конечно, штука хорошая, но выбор не лучший, особенно в кавалерийском исполнении. Громоздкий, и ствол длинный — быстро не вытащишь. Ну и ладно, надоест ему эту тяжесть таскать, купим что-нибудь покомпактнее. Вот как этот экземпляр, например.

«Веблей 'Бульдог», в артефакторном исполнении, калибром 11 миллиметров. Убойная штука. То, что нужно накоротке. Оружие последнего шанса, его и возьму. Применять, дай бог, не придётся, но пусть будет. Да и насколько я понял, без оружия здесь ни один уважающий себя охотник не ходит. Зачем из толпы выделяться?

Трофиму до кучи прикупили ещё револьвер системы Нагана с кобурой на ремне, отчего мичман на какое-то время потерял от счастья дар речи. На том и закончили.

Вернее, это я так думал. Димыч же, пошушукавшись с Исаак Яковлевичем, потащил меня дальше. В ювелирный отдел. Зачем? Именно этот вопрос я задал приятелю, когда мы оказались среди стеклянных витрин и сверкающих золотом побрякушек.

— Мы в гости идём, — в который уже раз напомнил он. — Неприлично с пустыми руками. Мадемуазель, покажите это и это.

Последнюю фразу Менделеев адресовал продавщице с тем небрежным выражением на лице, что свойственно всем потомственным олигархам. Та кивнула, сверкнув белозубой улыбкой, и поставила на стекло два набора в изящных футлярах.

Смотрелось и в самом деле шикарно. На чёрном бархате искристый блеск драгоценных камней в оправе из червонного золота. Подвеска, колечко и серьги. Димыч подобрал украшения в соответствии с предпочтениями девочек. Для Мари — Лавовые Рубины глубокого вишнёвого цвета, для Катрин — Вулканические Сапфиры, дымчато-фиолетовые.

— Могли бы тортиком обойтись, — пробормотал я, увидев ценник на всей этой неземной красоте. — И цветочками.

На эти деньги мы могли купить три пикапа, и мне сдаётся, не восстановленных, а с конвейера. Нет, я не жадный, но делать такие авансы девушкам чревато последствиями. Она вобьёт себе в голову незнамо что, а ты отдувайся. Хотя, возможно, Димычу только на пользу пойдёт, глядишь, и остепенится. В любом случае в спор вступать я не стал, по глазам друга видел, что бесполезно.

Шниперсон быстренько выкатил общий счёт. И пока Димыч прятал ювелирные наборы в портфель, я, стараясь не сильно кряхтеть, выписал чек. Напоследок Исаак Яковлевич вручил нам визитки и список артефактов с ценами, по которым он их принимал. Намёк на дальнейшее плодотворное, прозрачнее не придумаешь.

На том и распрощались.

Уходил я, как бы это странно не прозвучало, в приподнятом настроении. Да, мы потратили уйму денег и времени, зато закрыли массу вопросов и обзавелись полезными связями. Шниперсон здесь по-любому все ходы-выходы знает и в дальнейшем нам пригодится. А деньги… а деньги ещё заработаем, за тем и приехали.

* * *

— Куда теперь, Смолл? — спросил Трофим, когда мы вместе с покупками загрузились в пикап.

— В Слободу, на центральную площадь, — ответил я, пристраивая стетсон у себя на коленях.

День радовал продуктивностью, не стоило ломать тренд. Часы показывали ближе к пяти, но у меня оставалась надежда успеть в местную администрацию. Насколько я понял, Земли тут только по названию Дикие, и своя бюрократия присутствовала в полном объёме. И чем раньше мы с Димычем вникнем в проблему, тем проще будет потом.

Глава 24

Слободская администрация выглядела сельсовет сельсоветом. Низкий штакетный забор, палисадничек с чахлыми ёлками, дорожка с бордюрами, отсыпанная мелким гравием. За забором — одноэтажное здание из уныло-серого силикатного кирпича. Двускатная крыша, центральный вход с невысоким крылечком, два крыла с пыльными, давно не мытыми окнами. Бюста какому-нибудь вождю не хватало, в остальном аналогия полная.

Под навесом крыльца пестрела россыпь табличек: «Управа по делам ватаг и ватажников», «Слободской мировой суд», «Главный зал толковища», «Департамент исправления наказаний», «Отдел прямого контрактования», «Биржа свободных вакансий». В отдельном пристрое с толстыми решётками на окнах и дверями на массивном замке располагалась та самая «Долговая яма», куда с утра отправился Митрич. Нам она ни к чему. Надеюсь, вообще, не понадобится.

Я кликнул Димыча, с ним направился к главному входу. Оказавшись в фойе, наскоро огляделся и недовольно нахмурился. Похоже, мы успели к закрытию. Ну или не успели, что равнозначно. В любом случае настроения мне этот факт не прибавил. Не для того сюда ехали, чтобы уйти с пустыми руками.

До пяти оставалось ещё десять минут, но народ уже массово покидал кабинеты и выходил в коридор. Народ большей частью мундирный, с портфельчиками — вероятно чиновники, что в моём представлении не слишком вязалось со статусом Диких Земель. Так-то я ждал здесь встретить нечто вроде конторы шерифа с вольным обращением и минимальным количеством клерков, а тут целый бюрократический аппарат.

— Любезный, — я ухватил за рукав одного помоложе, с набриолиненным пробором и петличками коллежского регистратора. — Не подскажете…

— Присутственные часы закончились, — с раздражением буркнул тот, пытаясь высвободиться из моей хватки. — Приходите в надлежащее время. В понедельник.

«Крыса чернильная! Да что он себе позволяет⁈», — гневливо отреагировал Мишенька, не привыкший к подобному неуважению.

Мелкий прорезался неожиданно резко, но на этот раз я был с ним солидарен. Не стоило так со мной разговаривать, если зубы, конечно, не жмут.

— И всё же придётся вам задержаться, — недобро процедил я и, нащупав нерв на локтевом сгибе невежи, точечно придавил.

В качестве урока на будущее, чтобы впредь не вёл себя как скотина. И, кстати, подействовало. Чиновник моментально перестал торопиться и теперь всем своим видом выражал готовность к сотрудничеству.

— Чего изволите, сударь? — спросил он, морщась от боли.

— Обращайтесь ко мне «Ваше Сиятельство», — высокомерно уточнил я, расправив плечи и добавив в голос брюзгливых интонаций, как это сделал бы Мишенька.

— Эм-м-м… — промычал он, безуспешно пытаясь найти на моих пальцах родовой перстень.

— Инкогнито, — высокомерно бросил я. — Вам о чём-то говорит это слово?

Задать дистанцию и обозначить собственный ранг сейчас не мешало. Здесь это работало, как не лучше грубой физической силы. И я угадал, клерка словно по волшебству подменили. Выбранная мной линия поведения убедила его лучше внешних атрибутов и документов.

— Прошу великодушно простить, Ваше Сиятельство, — залебезил он, преданно заглянув мне в глаза. — Сразу не распознал… Поймите правильно, у нас тут всякие ходят… Да ещё пятница, конец дня… Чем могу услужить?

«Сразу бы так, — удовлетворённо хмыкнул Мишенька и резюмировал: — Чернь должна знать своё место».

«Прижухни, сиятельный», — утихомирил я мелкого и обратился к чиновнику с сутью вопроса: — Хочу ватагу зарегистрировать. Чтобы как положено, по всем правилам, со всеми лицензиями, чтобы потом претензий ко мне не возникло.

— Извините, Ваше Сиятельство, но даже при огромном желании не в силах вам посодействовать, — с явным облегчением выдохнул он. — Неделя тому, как этот вопрос курирует канцелярия коменданта. Директива с самого верха пришла. Я сегодня уже одного соискателя туда направил.

— Кого? — машинально спросил я.

— Баронессу Амфельт, — охотно поделился чиновник. — Она с сыном была, часа за два перед вами.

Я невольно поморщился. Активность суровой тётки начала раздражать. Не сильно, скорее, в соревновательном плане. Мы с ней вроде как в одно время со старта ушли, а теперь получалось плетёмся в хвосте. А кому приятно проигрывать? Вдобавок, хочешь не хочешь, а конкурировать с ней придётся. С ресурсами и материально-технической базой, насколько стало понятно, здесь не особенно разгуляешься.

— То есть вы хотите сказать, что баронесса уже ватагу оформила? — уточнил я, скрывая недовольство в голосе.

— Экий вы скорый… гм… прошу простить, Ваше Сиятельство, вырвалось, — поправился он и продолжил: — Нет, разумеется. Это дело небыстрое. Пока документы нужные соберёт, пока справки получит, пока поручителей отыщет… Тут за декаду бы справиться…

«Документы, поручители, справки… Ёкарный бабай, что ж так сложно-то», — подумалось мне, но в чужой монастырь со своим уставом не ходят, поэтому вслух я спросил: — А нужные документы, это какие?

— А я вам сейчас памятку дам, у меня как раз с собой есть, — засуетился чиновник, щёлкая замками портфельчика. — А заявление уже там, на месте напишете. В канцелярии.

Связываться с комендатурой не хотелось, в прошлой жизни был опыт. Как представлю, через что предстоит пройти, плохо становится. Я бы такой, чтобы здесь по месту решить, но, похоже, от моего собеседника и в самом деле ничего не зависело. Даже Дары не помогут. Придётся пройти семь кругов ада. Бюрократическая машина, мать их ети. Всегда ненавидел.

Между тем чиновник достал лист серой бумаги и протянул его мне со словами:

— Вот возьмите. Тут всё подробно расписано. Как там закончите, сразу ко мне…

— Снова к вам? Для чего? — перебил я, всматриваясь в непривычный шрифт, отпечатанных на машинке строчек.

— Ну как же, Ваша Светлость, порядок такой. Я вас на текущий учёт должен поставить, номер в реестре присвоить, очерёдность определить. Иначе неразбериха получится, — пояснил он и, защёлкнув портфель уточнил: — Ещё чем услужить или могу быть свободен?

Держать его дольше смысла действительно не было. Всё, что знал, он уже сообщил и на текущий момент стал бесполезен.

— Да, конечно. Идите, — рассеянно отозвался я, всецело занятый изучением памятки.

Чиновник засеменил к выходу, радостный, что легко отделался, а Димыч с живым интересом заглянул мне через плечо:

— Что там?

— Полная жопа, — отозвался я и тихонечко побрёл вслед коллежскому регистратору, не отрывая глаз от бумаги. — Десять позиций и все геморройные.

* * *

Не знаю, кто всю эту хрень придумал и для чего, но Митрич ни о чём таком даже не заикался. По его рассказам выходило всё просто: пришёл, заявился, получил. Потом делай что хочешь, с кем хочешь, как хочешь. Единственный страшный грех — стратегическими артефактами мимо имперских скупщиков барыжить. На остальное смотрели сквозь пальцы. А тут…

Затык начинался прямо с первого пункта.

Удостоверение личности установленной формы.

Где я его возьму? Мой документ изгоя остался в лагере Меченого и той ли он формы, не той… Нет, получить его — небольшая проблема. С Добрушем свяжемся, он передаст. Или самим собраться и на «Бекасе» сгонять. Но опять же, не факт, что найдём и как минимум день потеряем. Ладно, с этим как-нибудь разберёмся, в крайнем случае на Димыча ватагу оформим. Поехали дальше.

Справка из уголовного департамента об отсутствии в розыске.

Ага. Кто ж мне её даст, эту справку? Больше недели уже прошло, как мы из Смоленска свалили и будет чудом если меня нет в ориентировках на беглых преступников. Меньшиков мог бы прикрыть, но по какой-то причине не захотел связываться. Иначе не отправил бы меня сюда практически прямым текстом. Что там в третьей строке?

Рекомендации двух уважаемых граждан Белого Города.

Да ёкарный бабай, кто ж там такой умный выискался? Я сколько здесь? Второй день? Где я возьму хоть какие-нибудь знакомства? Хотя, если подумать… Можно Шниперсона уболтать, за деньги он согласится. Так что считай, этот пункт мы на пятьдесят процентов выполнили, осталось второго найти. Не менее уважаемого.

Рекомендации двух капитанов вольных ватаг со стажем капитанства больше календарного года.

Ну с этим будет немного попроще, тут тоже пятьдесят процентов есть… Хотя нет, поспешил с выводами. Добруш только стал капитаном, его, скорее всего, по условиям не пропустят. Но не критично. Митрич здесь старожил, многих знает, задействуем его связи.

Контракты с личными подписями от желающих вступить в ватагу. Не менее 20 штук.

Мда. Кадры решают всё. Ватаги без ватажников не бывает, но вот так с ходу найти целых двадцать желающих… Хорошо, пускай, десять с хвостиком, с учётом уже имеющихся людей. И это только на начальном этапе.

В действительности мне нужно гораздо больше чем двадцать. Навскидку — человек пятьдесят-шестьдесят. И не абы кого, а специалистов. Чтобы и стрелять, и машину водить, и с тяжёлой техникой управляться. Ну и чтобы сам чёрт был не брат, додики мне не нужны.

Боюсь, с людьми у меня возникнут проблемы. Не по объявлению же мне их набирать? Да и толковые наверняка все при деле. Впрочем, расстраиваться пока рано. Этот момент я ещё не зондировал, поговорю с Митричем, глядишь, и придумаем что-нибудь.

Подтверждённое наличие в собственности у заявителя пяти единиц автомобильного транспорта.

Ну хоть что-то. Наконец-то вопрос, решаемый на раз-два. Две машины у нас в наличии, ещё три купить не проблема. Всё равно собирались. Даже заостряться на этом пункте не буду. Так, что у нас дальше?

Подтверждённое наличие в собственности у заявителя стратостата для наблюдения.

Из той же оперы. Наверняка воздушный шар здесь достать труда не составит, были бы деньги. Вон их над Слободой сколько висит, по-любому кто-то, да запустил производство. В крайнем случае к Шниперсону пойду, при желании он чёрта достанет. Правда, я бы себе прикупил воздушное судно повнушительнее. Как минимум шлюп, вроде того, на котором капитан Голохвастов прилетел нас спасать. Вооружить соответствующе и как воздушную поддержку использовать. Незаменимая штука… Но это уже далекоидущие планы. Сразу всего не накупишься, пока обойдусь стратостатом. Тем более, одно не исключает другого.

Договор на покупку/аренду базы для размещения живой силы и техники.

Да етит твою мать, ещё ни того ни другого, а поди-подай место для размещения. Хотя тут не поспоришь. База нужна. Единственно, аренда мне в хрен не упёрлась, только в собственность. Жизнь у меня и так непростая, чтобы ещё от кого-то зависеть. Но во сколько мне недвижимость обойдётся? Уровня цен я не знаю, хватило бы денег. Но с этим пусть, Димыч если что подстрахует. Главное — найти подходящее место, и лучше на побережье. Желательно, чтобы с причалом. Совсем в идеале, с китобойным корабликом в полной оснастке. Эх, харя б не треснула от смелых запросов.

Я ещё толком не думал над структурой ватаги и будущим промыслом, но планов было громадьё. В воображении нашлось место и воздушному судну, и водному. Арифметика простая: чем шире возможности, тем больше доход, а зарабатывать я собирался по-крупному. Иначе зачем затеваться? Потому, хоть пока и не совсем отдавал себе в этом отчёт, на море и острова я тоже рассчитывал. Во-первых, по рассказам того же Митрича, там добыча богаче, а во-вторых, как я понял, меньше придётся локтями толкаться. Достаточно просто прикинуть соотношение воздушных шаров над Слободой и кораблей у причалов.

Два последних пункта из списка неожиданно оказались пустяшными. Особенно на фоне первых восьми. Там всего-то делов — парочку документов составить.

Договор на сдачу добытых артефактов с «Императорской артефакторной заготконторой»

Письменная гарантия в соблюдении правил и уложений по обороту артефактов.

Правила и уложения, разумеется, стоило почитать, но не думаю, что там невыполнимые требования. Сдавай хабар по назначению, не дёргай местную власть за усы, и будет тебе счастье. Тем более, контрабандой промышлять я в любом случае не планировал. Тут и без мутных делишек есть где развернуться.

Тем не менее, собрать ватагу в Диких Землях оказалось нетривиальной задачей. И меня сильно напрягала вторая позиция списка. Если остальное мы так или иначе решим (где деньгами, где связями Митрича), то проверку в полицейском участке я могу не пройти. Нет, местных-то я придавлю «Убеждением», но если по регламенту будет нужен запрос, тогда все мои усилия пропадут даром. Рано или поздно всё вскроется и вылезет боком. А если ещё Боде-Колычов подсуетился и на своём уровне устроил Димычу козью морду…

Короче, есть над чем поразмыслить.

* * *

— Что скажешь? — спросил я, передавая памятку Менделееву.

Димыч, как ни странно, моей озабоченности не разделял и, даже наоборот, лучился оптимизмом.

— Так, это возьмём… этих найдём… это купим… — пробормотал он, проскользив беглым взглядом по строчкам, и через десять секунд вернул документ. — Не вижу никаких затруднений…

— Ну-ну, хотелось бы посмотреть, — недовольно скривился я, добавив скепсиса в голос, и спрятал бумагу во внутренний карман пиджака. — Особенно на справку из полиции и двадцать контрактов.

— Не утрируй, Мишель, — фыркнул он, легкомысленно отмахнувшись. — Мы билеты покупали по «Смоленскому Вестнику» и счёт в банке открыли по чеку, а тут какая-то полицейская справка. С твоими способностями, ты её добудешь легко.

Слова друга, безусловно, польстили, но скепсис остался.

«Эх, Димыч, мне бы твою уверенность», — подумал я и кивнул, всё ещё сомневаясь. — Хорошо, допустим. Со справкой решим. А с людьми? Где мы сразу столько нормальных найдём?

— А зачем нам сразу нормальные? — искренне удивился он. — Нам сейчас количество важно. Не качество. Завтра… нет, послезавтра по местным кабакам прошвырнусь, я тебе не десяток, сотню найду.

С сотней Димыч, конечно, загнул, но идея хорошая. Мог бы и сам догадаться. Сейчас не до жиру, сгодится любой искатель наживы. Хоть однорукий. Лишь бы подпись в контракте поставил. А там, обозначим испытательный срок, не справился — до свиданья. Главное — ватагу зарегистрировать, тогда уже можно и привередничать…

— А вообще, Мишель, думаю, всей этой бюрократической волокиты получится избежать, — выдал Димыч уже у машины, открывая заднюю дверцу, — Есть у меня одна мысль…

Какая? Даже спрашивать не понадобилось. Все мысли Димыча отражались у него на лице и были связаны с завтрашним визитом в дом Дибичей. Если точнее, с Мари.

«Горбатого могила исправит, ловелас хренов…», — мысленно усмехнулся я. Добродушно. Без злобы.

Злиться на приятеля контрпродуктивно. Гормоны рулят, возраст такой. Хочет совместить приятное с полезным, пускай. Главное, чтобы о деле не забывал. К тому же я ещё в лагере Меченного прикидывал, как выйти на коменданта через рыжих сестёр. И до сегодняшней встречи с Катрин, это казалось мне хорошей идеей. Её гиперрадушие говорило само за себя, а углублять отношения я пока не планировал.

Но, с другой стороны, грех не воспользоваться ситуацией, раз само в руки идёт. Тем более, мы не напрашивались. Не факт, конечно, что граф Дибич, вот так с ходу, кинется помогать, но спрос в нос не бьёт. Окажет содействие — хорошо, нет — сами справимся.

Беззаботность приятеля невольно передалась мне и добавила бодрости духа. И действительно, чего я загнался? Этот список — не проблема, задача. Всего одна из, причём не самая сложная. Наверное, просто устал, сказалось обилие приключений за последние дни. И сон урывками, по четыре часа.

Но всё же обидно. Попади мы в Лососиную Бухту, как планировали, неделю назад и не имели бы сложностей. Уже давно бы всё зарегистрировали и занимались бы своими делами. Спасибо Несвицкому.

«Чёрт драный. Пожалуй, включу в общий счёт», — подумал я и услышал, как Мишенька меня мысленно поддержал.

Ладно, с Несвицким я поквитаюсь потом, пока же решил отпустить ситуацию и не накручивать себе нервы. День туда, день сюда, сейчас особенной роли не сыграет. К тому же визит к Дибичам можно отнести к деловым, не развлекаться едем — связи налаживать.

А полномочия я пока Митричу делегирую. Он здесь всё знает, транспорт под задницей есть, вот и пусть занимается.

Даже если просто информацию соберёт, уже польза.

Глава 25

На следующий день, нарезав старому задач по самое не хочу, мы отправились в гости. Выехали сильно заранее. Как выяснилось, рыжие сёстры жили за городом, и мы побоялись опоздать и прослыть невоспитанными.

Поместье Дибичей располагалось на живописном холме посреди соснового леса и до зубовного скрежета напоминали мои владения… (Конечно же, не мои, графской семьи Смолокуровых, но оговорка простительна. Я, какой-никакой, а наследник, и неосознанно давно к ним причислял). Даже забор из позолоченных пик так же мерцал красным свечением и ворота с таким же цветочным рисунком. Один в один, как у нас, под Смоленском.

А вот к безопасности здесь относились гораздо серьёзнее. Это я ещё на подъезде успел разглядеть, по привычке запустив обычную связку: «Панораму», «Обнаружение жизни» и «Эмоциональный Окрас».

Мобильные патрули на паромётных пикапах объезжали периметр снаружи. Внутри территории тоже патрули, только пешие. Здесь секрет, там пикет. Эти себя не афишировали, хоронились под деревьями и маскировались в кустах. Сразу за воротами притулилась большая сторожка, в качестве КПП, с караулом из числа родовой гвардии. Перед створками маячили два тяжёлых шагохода в армейской окраске, с гербом Дибичей на броне. Эти вообще не скрывались. Демонстрировали силу.

Первый взял нас на прицел мощной кинетики, едва «Бекас» появился в поле зрения. Второй заступил дорогу, недвусмысленно дав понять, что следует остановиться. Трофим послушно притормозил, не доехав пары метров до бронированной туши.

— Имена. Цель визита, — громыхнул внешний динамик шагохода.

На вежливость эти парни не разменивались, но желания повыё… в смысле поспорить не возникло даже у Мишеньки. Вряд ли гвардейцы шутить расположены, а калибр там такой, что, если жахнет, от «Бекаса» даже колёс не останется, не говоря уже о тех, кто внутри. Димыч заметно занервничал, очевидно, ждал, что нас встретят немного иначе. Я сделал ему знак, чтоб не дёргался, и, опустив окно, представился за двоих:

— Мишель Смолл, Дмитрий Менделеев. По приглашению.

Если потребуют документы, получится неудобно. У нас даже визитки нет, не то чтобы удостоверения личности. Я уже приготовился применить «Убеждение», но просканировав охрану «Распознаванием магии», понял, что этот финт не пройдёт. У каждого под бронёй обнаружился амулет от ментальной атаки. У Дибичей и об этом подумали.

Впрочем, напрягался я зря, нас ждали и о документах даже не заикнулись. Но тем не менее опознание провели. Один из бойцов, повинуясь приказу начкара, подбежал. Внимательно рассмотрел сначала меня. Потом Димыча. И кивнул — мол, они. Скорее всего, он нас видел в ещё Слободе, когда мы нежданчиком столкнулись с Мари, потому что ни фотографии, ни листка с описанием у него в руках я не заметил.

— Возьмите сопровождающего и можете проезжать, — распорядился начкар, давая отмашку своим подчинённым.

Шагоход гуднул сервоприводами, освобождая проезд. Ворота открылись. Боец, который нас опознал, плюхнулся на задний диван к Димычу и, пристроив между ног ПМШ-20АУ, вроде тех, что мы недавно купили, хлопнул Трофима по плечу:

— Трогай.

Трофим тронул, но, видать, немного расчувствовался под прицелом тяжёлой кинетики и первые метров сто «Бекас» слегка повилял. Потом выровнялся, и мы покатили по центральной аллее под сенью хвойных гигантов. А я почувствовал прилив сил, как некогда дома, в Смоленске. С тех пор как попал сюда, среди сосен всегда чувствовал себя лучше. Почему? До сих пор не нашёл объяснение.

Вскоре впереди показалась усадьба, и снова на душе стало муторно.

Ощущение, что оба дома — этот и мой — строил один архитектор. Даже стены были покрашены в невыразительный бледно-жёлтый. И ландшафтный дизайн мало чем отличался. Розовые кусты, скульптурные композиции, стриженный в коробку массив живой изгороди. По такой же дорожке я бегал в Смоленске, приводя себя в форму.

Ёкарный бабай, кому это мешало?

К тому же мы на своём убогом, хоть и тщательно отмытом, «Бекасе», сейчас напоминали бедных родственников. Попрошаек, обивающих пороги богатой родни. Особенно на фоне шикарного лимузина, припаркованного рядом с крыльцом.

Настроение испортилось окончательно.

Скулы свело от досады на себя, на Мелкого, на ситуацию в целом. Но больше всего на Несвицкого. Да что там досада, в груди прямо-таки запекло от приступа ненависти. Причём сразу к обоим. К местному и к тому, что остался в прежнем мире. Сволочь. И здесь умудрился испортить мне жизнь…

— Вот тут останавливайся, господ высадишь, потом покажу, куда ехать — приказал боец Дибичей, когда мы обогнули фонтан и подъехали к центральному входу. — А вам туда.

Кому куда, мы бы и сами разобрались, но я только скрипнул зубами и молча толкнул дверцу машины. Гвардеец действует по инструкции, какие к нему претензии? Были бы у нас подобные заморочки с охраной, глядишь, и родители выжили бы. Эх, да чего уже теперь рассуждать…

Мы с Димычем выбрались из «Бекаса», поднялись по широким ступеням и вошли в дом.

* * *

Просторный холл.

Мраморный пол в чёрно-белую клетку, надраенный до зеркального блеска. На лепном потолке хрустальные блики многоярусных люстр. Венецианская штукатурка с затейливыми барельефами. Прямо — центральный пролёт лестницы на второй и третий этажи, выше расходившейся надвое. Кстати, тоже мраморной, белой. По сторонам — арки в боковые крылья усадьбы, декорированные пилястрами. Ампир, так, по-моему, стиль называется.

Всё, как принято в богатых домах: дорого, вычурно и перебор с позолотой. До сих пор не привыкну. Чувствовал себя как в музее.

Встречали нас двое.

Слева протягивал поднос для визиток огромный медведь. Как живой, но, конечно же, чучело. Симметрично правее застыл дворецкий в безупречной ливрее. Тут как раз ситуация обратная. Он хоть и живой, безусловно, но выглядел восковой фигурой Марии Тюссо.

Прямой как палка, старше моего Фитца и ещё более пафосный. На брылястом, словно у английского бульдога, лице ни единой эмоции, но взгляд выдавал. Нас с Димычем измерили, взвесили и дали оценку. Очевидно, нелестную.

Ну да, где мы и где граф Дибич. Но это по меркам халдея. У меня же поведение мажордома вызвало здоровую злость и помогло избавиться от хандры.

— Ваши пальто и шляпы, господа, — пробулькал брылястый, выискивая взглядом к чему бы придраться.

«А вот хрен тебе на воротник», — ехидно подумал я, избавляясь от плаща и головного убора.

Это я про придраться. Димыч со вчерашнего вечера задолбал всех приготовлениями к сегодняшнему визиту. Хозяйку постоялого двора в том числе. Она полдня приводила наши наряды в надлежащий вид, а он выступал в роли придирчивого критика. Теперь там пылинку, разве что под микроскопом найдёшь, а стрелками брюк можно бриться, глядя в отражение начищенных туфель.

— Бернар, прекрати тиранить наших гостей, — прозвучал знакомый голос, невидимой пока ещё владелицы.

Брылястый степенно кивнул и удалился под перестук каблучков по ступенькам. А на лестнице появилась… судя по обилию фиолета в наряде — Катрин. И я переключился на персону куда более мне интересную, чем два чучела — мажордом и медведь.

— Мишель, Дмитрий, — кивнула она, останавливаясь на площадке, между первым и вторым этажом и с улыбкой заметила: — По вам можно сверять часы.

— Что там за шум, Кати? — прилетел откуда-то сверху возглас второй младшей графини. — Гости? Кто? Ты так мне и не рассказала…

— Спустись, сама посмотри. И поторопись, если не хочешь показаться невежливой, — крикнула Катрин и озорно подмигнула. — Минуту терпения, господа, она у меня такая копуша.

Я вспомнил, как лихо собиралась Мари на «Архангеле», не поверил и оказался прав. Долго ждать не пришлось. Под лепным потолком прокатился топоток новых шагов, и через пару секунд к рыжей фиолетовой присоединилась вишнёвая рыжая. Недовольный сгусток огня в обрамлении шёлка и бархата.

— Кати, ты бы хоть намекнула, кого ждём. Знаешь же, как я ненавижу сюрпризы… — раздражённо пробурчала она и осеклась, увидев нас с Димычем. — Ох ты ж, чтоб меня…

Тут же зарделась, шлёпнула ладошкой себя по губам и принялась поправлять идеально сидевшее платье. В глазах Катрин запрыгали бесенята. Ситуация её забавляла.

Впрочем, Мари быстро оправилась от смущения, приняла величавый вид и заструилась вниз по лестнице в переливах блестящей ткани. Катрин, такая же очаровательная, естественно, следом.

Димыч шагнул им навстречу, да так и замер с открытым ртом, хорошо хоть, что слюну не пустил. Да что там про Димыча говорить, даже я впечатлился.

Девушек, как подменили. Никаких тебе «мальчики», порывистых жестов, панибратского тона… Они сейчас двигались с грацией принцесс королевской крови. Осанка, разворот плеч, гордо вскинутый подбородок… Принцесс я, конечно, в своей жизни мало встречал, но представлял именно так. Плечи, кстати, открытые. Надеюсь, Катрин вырядилась подобным образом соответственно случаю. В смысле не только ради меня.

Димыч, наконец, отмер и выдал патетичную фразу:

— Дамы, вы сегодня особенно обворожительны.

Комплимент избитый, затасканный, но полностью соответствовал истине. Девочки действительно были чудо как хороши.

А Димыч между тем окончательно пришёл в себя и продолжал разыгрывать галантного кавалера.

— Позвольте, в знак признания вашей неземной красоты, преподнести небольшой презент, — церемонно проговорил он.

Я поморщился. На языке появился привкус патоки.

Но Остапа, что называется, уже понесло. В нашем случае, конечно же, Менделеева.

Он, как токующий тетерев, перестал замечать что-либо вокруг, а о моём существовании, похоже, и вовсе забыл. Достал из-за пазухи футляр чёрного бархата и вручил его своей пассии. Я сейчас о Мари. Мне оставалось лишь повторить его движения только в отношении Катрин. Что я и сделал, хоть и несколько скомканно.

— Боже, какая прелесть, — всплеснула руками вишнёвая рыжая.

— Это мне? Невероятная красота, — вторила ей рыжая фиолетовая.

Какими бы отвязными ни были графини Дибич, драгоценности вызвали ожидаемую реакцию. Впрочем, неудивительно. Там камни мало не по карату, так ещё артефакторные. Плюс сами по себе безделушки изящные, ювелир расстарался. Хотя я подозревал, что девочек порадовал не подарок как таковой, а сам факт внимания. И кем это внимание было оказано.

«Ох, ёкарный бабай, сам себе яму копаю», — мысленно вздохнул я, стараясь внешне не выдать эмоций.

«Шут и позёр, — презрительно фыркнул Мишенька в ответ. — Вы с Менделеевым два сапога пара, оба левые».

Я вздрогнул от неожиданности. Мелкий уже вторые сутки отмалчивался, а сейчас на тебе, свалился как снег на голову. Нет, понятно, что ему там скучно без дела, но сейчас он совершенно не к месту и не ко времени.

«Чего тебе снова не нравится?» — буркнул я, пропустив мимо ушей шута и позёра.

«Моветон, дарить дорогие украшения малознакомым девицам. Хотя чего ещё ждать от купчины и самозваного дворянина… — язвительно протянул он и добавил: — Графини Дибич не примут подарка, если, разумеется, их должно воспитывали».

Но девочки плевать хотели на условности этикета и, думаю не ошибусь, малознакомыми себя не считали. Мари, та вообще уже примеряла колечко на пальчик. Да и Катрин не сильно от неё отставала.

«Боже, куда смотрели родители… Ведут себя, как простолюдинки, — трагически воскликнул Мишенька, закатив несуществующие глаза. — Впрочем, ничего удивительного. Подобное к подобному. Мадемуазели подобрались вам под стать…»

«Рот закрой, поборник устоев, — осадил его я. — Тебе не говорили, что оскорблять людей за глаза неприлично? Особенно женщин. Хотя… чего ещё ждать от избалованного маменькиного сынка…»

Мелкий получил своей же монетой, но урок не прочувствовал. Как обычно, заистерил и принялся обвинять меня во всех бедах, попутно призывая на мою голову страшные кары. Так-то я уже привык, но в потоке его излияний, чуть не пропустил слова фиолетовой рыжей.

— Пройдёмте господа, представлю вас батюшке.

С этим она заскользила вперёд, показывая дорогу. Димыч предложил руку Мари и отправился следом, что-то нашёптывая своей спутнице на ухо. Я замыкал, по ходу настраиваясь на предстоящую встречу.

В конце концов, мы сюда приехали не девочек тискать. И не тупо пожрать. Не знаю, как Димыч, за себя скажу точно. Комендант в Диких Землях — фигура из самых тяжёлых и, если получится расположить его к себе, это сильно облегчит нам жизнь. Телефонное право изобрели задолго до появления телефонов, уверен, здесь оно тоже присутствует.

* * *

Катрин подвела нас кабинету отца, стукнул в дверь и тут же открыла.

— Пап? Не занят? Хочу тебя кое с кем познакомить, — прощебетала она, делая нам знак чтоб зашли.

За рабочим столом сидел ещё не старый мужчина, одетый для торжества, но дорогущий костюм смотрелся на нём инородным предметом. Старшему Дибичу больше бы подошёл генеральский мундир. Ну или полевая форма с обязательной портупеей.

И, естественно, граф был занят. Главе дворянского рода всегда найдутся дела.

— Пять минут, дорогая, только закончу, — пробормотал он, не отрываясь от документа, что лежал перед ним.

— Ну пап…

— Пять минут.

Граф дочитал, черкнул пару строк в ежедневник и только потом поднял взгляд. И судя по взметнувшейся на лоб брови, Мари была не единственной, для кого мы оказались сюрпризом. Не знаю, кого он ждал увидеть, но совершенно точно не нас. Катрин проигнорировала его пантомиму.

— Пап, позволь рекомендовать тебе наших друзей. Мишель Смолл. Дмитрий Менделеев, — проговорила она, сделав шаг в сторону, после чего повернулась к нам и представила родителя: — Граф Дибич. Николай Алексеевич.

Не услышав титулов перед нашими именами, старший Дибич нахмурился.

— Добрый день, Ваше Сиятельство… — Димыч было сунулся с рукопожатием, но так и застыл с неловко протянутой рукой, не встретив ответного жеста.

В кабинете повисла тягучая пауза.

Граф препарировал взглядом нас. Я изучал его.

Суровый мужик. Крепкий, жилистый, резкий. У такого не забалуешь. Цепкий взгляд выдавал недюжинный ум, волевой подбородок — решительность, излом губ — привычку повелевать. Выражение лица жёсткое, как подошва солдатского берца. Граф мне чем-то напомнил отца. Здешнего. В общем, понравился.

А вот моя затея произвести приятное впечатление потерпела фиаско. Мы с Димычем явно не пришлись старшему Дибичу по душе. И подозреваю, дело не в титулах. Сработал инстинкт любящего родителя. Неприятие всех, кто задумал подкатить к дочерям. Короче, помощи от него лучше не ждать. Хорошо, если не начнёт вставлять палки в колёса…

Смотрины закончились. Граф перевёл взгляд на Мари.

— Хочешь сказать, что вы меня вырядили, как придворного клоуна, ради этих двух проходимцев? — процедил он, сделав жест, словно хотел сорвать галстук.

Собственно, всё. Пообедали.

После таких слов можно смело разворачиваться и уходить. Нет, понятно, что Дибичи здесь — номер один. Верховная власть, ставленник императора и всё прочее. Но и мы себя не на помойке нашли.

«Проходимцами⁈ — подлил масла в огонь Мишенька. — Чтобы какой-то там Дибич! Нас Смолокуровых! Проходимцами⁈ Не стойте столбом, потребуйте немедленной сатисфакции! Ну, чего вы молчите⁈»

Не в моём положении требовать сатисфакции, но и оставлять ситуацию так нельзя. Надо дать графу понять, что он сильно не прав. Осталось придумать, в каких выражениях. Чтобы ненароком девочек не обидеть. Да и наживать себе врага в лице коменданта Диких Земель не хотелось.

Пока я перебирал в уме едкие обороты, за спиной щёлкнул замок. Дверь открылась. В кабинет кто-то зашёл.

— Хозяева, вы кормить гостей собираетесь? — бодро прозвучал женский голос.

Я обернулся посмотреть, кто там такой жизнерадостный, и почувствовал, как медленно стынет лицо.

Новую гостью Дибичей я встречал лишь однажды, но не запомнить не мог. Обстоятельства тогда были такие… незабываемые. Симпатичная, хоть и в возрасте. Худенькая, коротко стриженная, с пикантной мушкой на левой щеке. И не в платье, как следовало бы ожидать, а в военном мундире. На этот раз без знаков отличий.

Княгиня Хованская. Здрасьте, приехали.

Сейчас вскроется мой статус изгоя и достойно уйти не получится. Выпрут взашей. И хорошо, если только из дома.

Глава 26

— Ба, какие люди, — воскликнула княгиня Хованская с неподдельным удивлением в голосе. — Мишель Смолл! Вот уж не чаяла тебя здесь увидеть.

— И вам, княгиня, доброго дня, — натянуто улыбнулся я, стараясь не выдать внутреннего напряжения, и запустил «Эмоциональный окрас».

В случайные совпадения мне верилось плохо и что сулила ещё одна нежданная встреча, боялся даже гадать.

Хованская не лукавила. Дар показал, что удивление действительно искреннее, но как-то… неуверенно, что ли. Чувства оппонента считывались с перебоями, будто через шум помех. И у неё явно был ко мне… во мне интерес. Но какой? Я даже предположить не мог, чтобы зарядить «Весы Шансов». Те, к слову, тоже работали хреново.

Причина была очевидна, и тем не менее я решил лишний раз убедиться. Вскинул брови, активировав третью способность «Визора»…

Так и есть. Под мундиром Хованской сверкал амулет. Он и фонил. Причём, сильно

Кстати, ещё одна странность. Рандеву со мной не планировала, но амулет нацепила. Для чего?

Я уже давно осознал, что ментальная магия здесь не в чести, и самих магов не так чтобы много, а в Диких Землях подобные амулеты встречались часто и густо. И тому должна быть причина…

«Ёкарный бабай, что-то меня не в ту степь понесло. С княгиней бы разгрести», — спохватился я и, сделав зарубку на память, вернулся к текущим вопросам.

Так, хорошо. Будем считать, что наша встреча — рандомное стечение обстоятельств. Но как бы там ни было, я в поле зрения княгини попал. Читай: в круг интересов. Глупо думать, что государственный деятель её масштабов оставит сей факт без внимания. Особенно с учётом моего бэкграунда с Судом Чистой Крови, трагической смертью семьи и наследования прав Хранителя Малых Регалий. Хованская в любом случае разыграет эту карту… не может не разыграть. Но как и когда?

От размышлений меня отвлёк Мишенька.

«Сегодня решительно все позабыли о правилах хорошего тона, — не к месту пробухтел он, морща несуществующий нос. — Почему к нам на „ты“? Хочет выказать особое расположение? Тогда почему не принесла соболезнования? С отцом они были знакомы накоротке…»

«Она назвала вымышленное имя, не слышал? — машинально заметил я. — А Мишель Смолл никакого отношения к Смолокуровым не имеет».

«Почему?»

«Вопрос дня, — мысленно усмехнулся я. — Мне бы кто рассказал»

«Думаю, совершенно напрасно, — поделился соображениями Мишенька. — Если бы граф узнал, кто мы такие на самом деле, он был бы повежливее».

«Если бы, да кабы… Помолчи, отвлекаешь».

«Не указывайте мне, что делать!»

Пока мы с мелким так препирались, княгиня продолжала отыгрывать добрую тётушку.

— Собрались свершать беспримерные подвиги? Похвально, похвально, — покивала она и зацепилась взглядом за Димыча. — А кто этот милый юноша? Не представите нас?

«Да куда ж мне деваться», — подумал я и выполнил просьбу: — Менделеев. Дмитрий Иванович. Мой друг и компаньон. Великая Княгиня Хованская… Дарья Никитична.

Пришлось напрячь память, чтобы вспомнить её по имени-отчеству.

— Менделеев? — больше прежнего оживилась княгиня, услышав знаменитую фамилию. — Не родственник часом?

— Племянник, Ваша Светлость, — скромно потупился Димыч.

— То-то я гляжу лицо мне ваше знакомо. Знавала я вашего дядю по молодости. Ох и бедовый был. Беспокойная душа, одно слово: изобретатель. Помню, как-то мы с ним… гхм, ну да ладно, что-то я увлеклась, — княгиня прервала поток воспоминаний и вернулась к беседе. — И за каким лешим вас сюда принесло? А, Дмитрий Иванович? Дядюшка пансион урезал? Или острых ощущений не хватает?

— Обстоятельства вынудили, Ваше Сиятельство, — пробормотал Димыч, не поднимая глаз, и смущённо зарделся.

— Наслышана, наслышана о ваших обстоятельствах, — усмехнулась княгиня и шутливо погрозила Димычу пальцем. — Ой, Дмитрий Иванович, весь в дядю пошёл. Но смотри, если что худое проведаю…

Она лёгким движением скользнула вплотную к нему и закончила уже шёпотом. И не с таким добрым лицом. Слов я, естественно, не расслышал, но Димыч в ответ пошёл пятнами и растерянно пролепетал:

— Как вы могли такое подумать, Ваше Сиятельство…

— Я всё сказала, — обронила княгиня, отступила и как ни в чём не бывало, обратилась ко мне: — Слышала, вы с приключениями добирались? Жажду подробностей.

— Давайте, как-нибудь в другой раз. Мы уже уходим, — буркнул я, разворачиваясь к двери. — Граф дал ясно понять, что нам здесь не рады.

— Мишель! Дмитрий! — в один голос воскликнули возмущённые рыжие и бросили уничтожающий взгляд на отца.

Тот отвернулся, заиграл желваками, а я позлорадствовал:

«Устроят теперь тебе дочки концерт по заявкам. И поделом. Впредь будешь с незнакомцами поделикатнее».

— Николя? Как такое возможно?

Хованская театрально всплеснула руками и взглянула на графа. Он посмотрел на неё… Дальше произошла пантомима, о смысле которой я мог лишь догадываться. Родственники же понимали друг друга без слов.

* * *

Княгиня вопросительно изогнула бровь.

«Дибич, чудишь? Снова, не разобравшись, рубишь сплеча?»

Граф откинулся на спинку стула, упрямо сжал губы.

«Мне с ними лобзаться? Два проходимца… Мало их вокруг девочек вьётся?»

Княгиня со значением прищурилась, едва заметно повела головой в мою сторону.

«Тут случай особый. Этот мне интересен».

Граф раздражённо дёрнул щекой.

«Откуда я знал про твой интерес?»

Княгиня выдохнула, скрежетнула зубами.

«Теперь знаешь. Сделай, чтоб не ушёл».

Граф набычился, отъехал на стуле назад.

«Мне оно надо?»

Княгиня расправила плечи, принимая величественный вид, какой подобал царедворцу.

«Делай, тебе говорю. Вопрос государственной важности»

* * *

Возможно, интерпретация не самая точная, но, думаю, я не сильно ошибся. Потому что старший Дибич нахохлился, встал, с грохотом отодвинув стул, и нехотя процедил:

— Господа, был неправ. Приношу свои извинения.

— Вот, — снова разулыбалась княгиня. — Я всегда говорила: Николай Алексеевич — добряк, каких поискать. Надо просто привыкнуть к его манере общения. Мишель, теперь, надеюсь, конфликт исчерпан?

«Исчерпан⁈ — взвился мелкий, от которого не укрылись мои мысли по поводу их перемигиваний. — Устроили здесь клоунаду… Извинения не принимаются. Мы уходим!»

Будь я юнцом восемнадцати лет, я бы, возможно, так и поступил, но сейчас мной руководили чисто практические соображения. По большому счёту формальности соблюдены, и продолжай я разыгрывать оскорблённую гордость, меня бы просто не поняли. Дураком надо быть, чтобы развивать конфронтацию с комендантом Диких Земель, после настоятельной просьбы губернатора Хабаровского края. А я не дурак. Да и расстраивать девочек скоропостижным уходом не очень хотелось.

Поэтому да. Извинения приняты.

— Будем считать, произошло маленькое недоразумение, — сдержанно кивнул я.

— Вот и славно, — оживилась Хованская и, подхватив меня под руку, потянула к двери. — Тогда пойдёмте обедать. Там наверняка всё готово уже.

* * *

Толком поесть мне так и не довелось, хоть повар Дибичей и расстарался к приезду гостей.

Не знаю, в каком формате рыжие думали провести званый обед, но появление Хованской сбило им планы. По факту, застолье превратилось в спектакль двух актёров. Княгиня закидывала меня вопросами, я отвечал, остальным досталась роль зрителей. Не сказать, чтобы благодарных, в случае младших графинь.

О наших с Димычем приключениях я выдал версию лайт. Летели-напали, горели-упали.

Кто напал?

Да откуда ж я знаю. Облачность, дождь, ураган… Не рассмотрел. Версию о причастии к воздушной атаке Несвицкого, решил придержать при себе. С этим пускай имперские службы разбираются. Мне же, по ряду причин, лишние вопросы не нужны. И лишнее внимание тоже.

Как спаслись?

Так мир не без добрых людей. Ватажники Меченого… теперь уже Добруша, подобрали. Обогрели, накормили, дали крышу над головой. Правда, пришлось поработать, в качестве благодарности за гостеприимство. Но это только на пользу пошло. Приобрели драгоценный опыт…

Здесь мне пришлось применить невербальное «Убеждение» к Димычу, чтобы тот не сболтнул лишнего. Поднимать его историю с Боде-Колычовыми не стоило даже намёком, тем более, если учесть, с чего там всё началось. У Менделеева и без того репутация не самая лучшая, особенно среди отцов девушек.

Простите, задумался. На чём мы остановились? Как выбрались?

Так снова ватажники поспособствовали. С их конвоем и приехали в Лососиную Бухту. А здесь уже разделились. Они — хабар сдавать, мы — заниматься своими делами.

Какими?

Так в ватажники же решили податься. Вернее, собственную ватагу создать. Вот этим и занимаемся. Вчера уже в управу наведались, там памятку дали. Целых десять позиций. Вот теперь думаем с Димычем, куда бежать и к кому обращаться.

Зачем?

Там всё начинается с удостоверения личности установленного образца. А откуда ему у нас взяться? Все наше документы, говоря сухим канцелярским языком, утрачены в момент катастрофы. И личные вещи на дирижабле остались. И деньги, да, тоже сгорели… Теперь восстанавливать… как, не знаю. Без документа даже в банк не пойдёшь… Прямо хоть в Смоленск возвращайся.

На этом я тяжело вздохнул и закончил, печально посмотрев на княгиню.

Ход дешёвый, но мог и сработать. Естественно, не стал говорить, что у нас с Димычем денег вагон, что со шмотками мы уже всё решили и что зайду я, куда захочу, по туалетной бумажке. Ни к чему ей знать такие подробности. Нет, денег просить даже в мыслях не было. Цель — максимально упростить бюрократические проволочки.

Хованская всё поняла правильно. Хотя, возможно, сыграл её, неведомый пока, интерес, и она просто решила сделать меня обязанным. Но в этом случае мотивы не столь важны.

— Надо помочь, Николя, — сказала она, посмотрев на старшего Дибича.

— Да, пап, — подключились в два голоса рыжие. — Один звонок. Тебе же несложно.

Вот тут-то мой хитровыделанный план и засбоил. Вмешательство девочек возымело обратный эффект.

— Помочь можно безрукому х… кха-кха-кха… — отрезал граф и, не закончив, закашлялся.

И слава богу. Концовочка там ядрёная, не для нежных девичьих ушей. Но как выяснилось, посыл поняла и княгиня. В том смысле, что нас откровенно послали.

— Отказываешь мне в мелочной просьбе, Николя? — нехорошо прищурилась Хованская, выделив голосом «мне».

— Пустое, Ваше Сиятельство. Справимся сами, — вмешался я, чтобы не стать причиной ссоры высокопоставленных родичей.

Как это ни прискорбно, но надо признать, что ни мой хитрый финт, ни глобальный план Димыча не сработал. А проигрывать надо достойно. Нет и нет. Плакать не будем. Жаль только потраченного впустую времени. Пришли на обед, называется. И с девочками не пообщались и остались голодными.

Я уже подыскивал благовидный предлог, чтобы технично свинтить из гостеприимного дома Дибичей, как граф меня удивил. Тем, что вообще стал со мной разговаривать.

— Не дави на меня, Дарья, когда я тебе отказывал? — вспылил он и повернулся ко мне, определив, как главного в нашей команде. — Что там за десять позиций?

Памятка лежала во внутреннем кармане пиджака, я тут же достал и передал её графу.

— Так, удостоверение личности… это тьфу, справка из полицейского департамента… тоже решаемо, рекомендации горожан… слова Дарьи Никитичны более чем, капитаны… контракты… база… транспорт… договора… — бормотал граф, скользя глазами по строчкам, прочитал и посмотрел на мне с лёгким прищуром. — Давай так…

— Весь внимание — изобразил я заинтересованный взгляд.

— С первыми тремя пунктами я посодействую, — протянул он, задумчиво складывая листок вчетверо. — С остальным разберётесь сами, не маленькие. На всё про всё неделю даю вам…

— Неделю? — перебила Хованская. — Зачем ты ставишь мальчиков в рамки?

— Хочу посмотреть, на что способен твой протеже. Не всё же ему за твою юбку держаться, — огрызнулся граф. — А давайте пари?

— И какие предложите ставки? — скептически хмыкнул я.

— Моё благоволение подойдёт? — с хитрой улыбкой сказал граф и тут же добавил: — Если уложитесь в срок, разумеется.

Расположение коменданта — приз неплохой. Собственно, за тем сюда и приехали. Но я задницей чуял подвох, поэтому уточнил:

— А если нет?

— А если нет, то вы на пушечный выстрел не подойдёте к Мари и Катрин, — припечатал граф, и его лицо стало каменным.

— Жёстко.

— А как вы хотели? Ну так что? Принимаете?

Я глянул на Димыча. Тот кивнул — соглашайся.

Ну ещё бы. Нам сейчас буквально бросили перчатку в лицо. Да ещё и в присутствии женщин. Тут других вариантов нет.

— Принимаем.

— Значит, договорились, — резюмировал граф и посмотрел на часы: — Два пополудни, время пошло.

— Тогда разрешите откланяться, — сказал я, делая знак Менделееву, чтоб поднимался. — Ставки высокие, не хочу терять ни минуты.

* * *

Димыч так и не рассказал, что ему шепнула графиня, но этот момент меня интересовал меньше всего. Сейчас мысли были заняты другими проблемами.

Граф красавчик. Одним выстрелом убил, даже не двух, трёх зайцев. Для дочек остался хорошим, княгине не отказал и нас раком поставил. Да, документы он выправит. И с полицейской справкой решит. Но вместе с тем сделает всё, чтобы спор мы не выиграли. В этом я был абсолютно уверен.

Так что времени у нас — сегодня, завтра и пол понедельника. Потом бюрократическая машина раскрутится и нам начнут ставить палки в колёса. Не знаю как, но начнут.

Ко всему прочему оставались непонятки с Хованской. С какого рожна она принялась помогать? Я поразмыслил немного, погонял варианты через «Весы» и пришёл к выводу, показавшимся единственно верным. Регалии. Малые. Чтоб их чёрт драл. Оставался вопрос, княгиня действовала сама по себе или в связке с Меньшиковым. Для меня лучше второе. Не хотелось бы расширять круг посвящённых.

Но ёкарный бабай. Спокойная жизнь ещё не началась, а уже закончилась. Снова гонки. Снова уравнения со многими неизвестными, снова может прилететь с любой стороны. Твою мать, как же всё задолбало…

Я ощущал себя призовой лошадью в забеге с препятствиями и одновременно пешкой в чужой игре. И это бесило. И тем не менее я собирался прийти к финишу первым, а что до игры…

Сыграю свою. По крайней мере, попробую.

* * *

Карты легли в руки, едва мы заехали во двор «Трёх Топоров».

— Разворачивайся, Трофим, да живее, — распорядился Митрич, залезая в машину. — Из ворот сразу направо, два квартала прямо, там покажу… Эх, успеть бы…

— Что за срочность? — поинтересовался я, уже понимая, что старый за наше отсутствие чего-то нарыл.

— Базу нашёл, — с важностью ответил Митрич, излучавший самодовольство вперемешку с волнением. — Ох хорошая. На берегу, с пирсом, струментом и сратостатом. Технику какую-нито отдают. Баркаса тока нет. Утоп. И недорого просят. Семьсот с полтиной всего… Давай, Трофим, поднажми, такое в Слободе не залёживается.

— Это ты молодец, порадовал новостями, — оценил я достижения Митрича, явно ждавшего похвалы, отчего тот засиял ещё ярче.

Единственно сумма немного смущала. Семьсот пятьдесят тысяч, половина наших активов…

Да ёкарный бабай, о чём это я? О деньгах сейчас стоило беспокоиться меньше всего. Денег мы заработаем. А подходящую базу пойди найди, да ещё в условиях жёсткого лимита по времени. Вдобавок, если верить Митричу, там не база — мечта. Всё, как я и хотел. Побережье, пирс, стратостат. А баркас мы обязательно купим. Потом.

Радовался я ровно от «Трёх Топоров» до конечного пункта назначения.

Вопросы появились, едва мы втроём с Димычем и Митричем выбрались из «Бекаса» и отправились искать владельца нашего будущего ППД.

Да, база и в самом деле шикарная. Крепкие ворота, высокий забор, просторная территория. Вот только ворота были распахнуты настежь, с забора какой-то хмырь отдирал щит с надписью «Продаётся», а на территории царила оживлённая суета.

Передумали продавать?

Всё стало ясно, когда в воротах показалась баронесса Амфельт, как обычно, в сопровождении сыначки и пары суровых парней. И вид у неё был предельно хозяйский.

Рядом с ней вышагивал поп. Не долгорясый, какими они обычно бывают, а… как бы это сказать… боевой. Чёрная ряса до середины бедра, штаты, сапоги, смотрелись, как военная форма. На плечах портупея с подсумками, где при каждом шаге позвякивало стекло. На груди поблёскивал массивный серебряный крест. Борода аккуратная, короткостриженая.

Я с похожим встречался в Смоленске. Только тот был без ничего, а этот нёс церковную утварь. Чашку для святой воды (уже опустевшую) и хитрый веничек. Кропило, так, по-моему, он назывался.

— Тьфу, чтоб тебя. Опередила, лахудра пронырливая, — в сердцах выругался Митрич, смачно плюнув себе на сапог, и вернулся к машине.

А мы с Димычем стали свидетелями разговора. Завершения, скорее всего, потому что поп с баронессой прощались.

— Ну всё, дочь моя, пользуйтесь на здоровье, — молвил поп, налегая на округлую «о». — И про вечернюю службу не забывайте. Буду вас ждать.

— Всенепременно, батюшка, всенепременно, — заверила его баронесса, с почтением в голосе. — Ещё раз благодарствую за ваши хлопоты. Обождите минутку, распоряжусь, чтоб отвезли…

Тут она заметила нас. Не факт, что узнала, но почтительность смело, как метлой.

— Чего надо?

Подобное обращение больше подходило торговке на деревенском базаре, нежели высокородной мадам. Но не драться же с ней. Хотя желание отлупить её было и сильное. За грубость. За хамство. И за базу, которую она увела из-под носа.

— Да так, ходим-смотрим, — буркнул я, с трудом подавив в себе злость, — недвижимость хотели купить.

— Уже купили, проваливайте.

— Пошли, Димыч. Сегодня, похоже, не наш день, — вздохнул я, хлопнув приятеля по плечу, и только начал разворачиваться, как Мишенька вычудил не по-детски.

«Помогите! Спасите! — заорал он, да так, что у меня зазвенело в ушах. — Святый отче, я здесь!»

«Не ори! Тебя всё равно никто не услышит», — мысленно рявкнул я и осёкся на полуслове.

Не знаю как, но боевой поп услышал. Ну, или почувствовал что-то.

Как бы там ни было, он вздрогнул, напрягся и начал озираться по сторонам. Но не испуганно, а как охотник в поисках цели. Поп перебрал взглядом окружающих, подолгу рассматривая каждого. Остановился на мне. Подошёл, на ходу перекладывая церковную утварь в левую руку. Цапнул под локоток, отвёл чуть в сторонку и проникновенно изрёк:

— Вижу, отрок, на душе у тебя неспокойно. Смятение вижу. Отчаяние. Скорбь…

* * *

Его глубокий голос пробирал до мурашек, взгляд сверлил алмазным сверлом…

Я чуть не шарахнул его Даром Псионика. Сдержался в последний момент. Приказ «Забыть» сейчас был бы к месту, но если поп и это заметит… Сажать себе на хвост ещё и церковников? Увольте не в моём положении. Короче, решил так выкручиваться. Без Даров.

— Ну-э… как бэ оно… да… — промычал я, для начала прикидываясь дурачком. Глядишь, может, примет за малохольного да отвяжется.

Не прокатило. Поп всё так же серьёзно продолжал разговор:

— Надо душу к порядку приводить, иначе сгинешь здесь ни за грош. Дикие Земли такого не терпят.

— Бог не выдаст, свинья не съест, отче, — попытался отшутиться я. — Разберусь как-нибудь.

— Безусловно, всё в руках Господа, — согласился он без тени улыбки. — Но твой случай особый. Давно ль причащался, сын мой?

— Давненько, батюшка, грешен, — с виноватым видом признал я, стараясь не отвлекаться на истошные вопли Мелкого.

«Придуряется он, святый отче! — не останавливаясь, блажил Мишенька. — Он даже не молился ни разу. Это я в отчаянии и смятении. Я!»

Поп поморщился, словно ему в ухо шилом засунули, сокрушённо покачал головой, и на его лице проступило сочувствие.

— Ох ты ж бедолага, как корёжит тебя. Ты давай-ка вот что… Три дня попостись, примирись с недругами и помолись господу нашему. Трижды в день читай «Отче наш» и «Помилуй нас, господи». Уяснил?

«Это с Несвицким мне примириться? Или с Боде-Колычовым? Ага, щаз», — подумал я, но виду не показал, и чтобы не затягивать нашу беседу, кивнул: — Уяснил, батюшка.

— Хорошо. Как исполнишь, приходи в Храм Пресвятой Богородицы на вечернюю службу. Там найдёшь меня, скажу, как поступить дальше. Храм-то отыщешь?

— Есть кому показать, — успокоил я собеседника.

— Машину подали, батюшка, можно ехать, — бесцеремонно влезла в наш диалог баронесса.

Но на этот раз я был признателен и даже простил её прежние выверты. Все, кроме базы.

— Благодарствую, дочь моя, — ответил священник и, благословив меня на прощанье, напомнил: — Через три дня жду.

— Кого спросить, то, святой отец? — крикнул я уже ему в спину.

— Спросишь отца Никодима, — не оборачиваясь ответил он.

— К-к-кого? — затроил я.

— Отца Никодима. Меня в Слободе все знают.

* * *

В «Три Топора» ехал злой и растерянный.

Случайная встреча с попом выбила из колеи сильнее, чем появление Хованской. Нет, чуть позже я разобрался, что этот отец Никодим и смоленский друг к другу никакого отношения не имели и даже вряд ли встречались. Но само имя… Усугубляло.

Димыч видел моё состояние и сопереживал, но, слава богу, безмолвно. Зато мелкий отрывался по полной.

«Три дня у вас. Три! — злорадно верещал он. — Потом батюшка вас обнаружит, проведёт обряд экзорцизма, и я забуду о вас навсегда!»

Здесь поспорю. Так-то отца Никодима я мог избегать. И в храм меня никто силком не затащит…

«Долго ли сможете? Или думаете, батюшка о вас позабудет?»

Думаю, нет. Не просто так отец Никодим подошёл. И подозреваю, им двигала не одна лишь христианская добродетель. Вот только что именно, по-прежнему не догадывался.

«В любом случае вам конец! — торжествовал Мишенька. — О господи, ты услышал мои молитвы. Три дня. Три! И я свободен, как ветер!»

Да чтоб тебя… Выпады мелкого я игнорировал, но мысли от него скрыть не мог. И он этим пользовался на всю катушку. Даже голова разболелась.

По приезде на постоялый двор, я сразу ушёл в свою комнату, приказав без острой необходимости не беспокоить. Денёк выдался тот ещё, и мне хотелось побыть одному. Помедитировать и привести мысли в порядок.

А те носились в разболевшейся голове, как муравьи в растревоженном муравейнике.

* * *

Я уже битый час сидел на полу в позе лотоса, мычал мантры, крутил из пальцев всевозможные мудры, но никак не мог провалиться в нирвану.

Отец Никодим, пари с графом, княгиня… Княгиня, отец Никодим, пари с графом… Пари с графом, княгиня, отец Никодим…

Последний, на текущий момент, беспокоил больше всего. Не в том плане, что я так уж сильно боялся. Нет. Бесило незнание. И собственное разгильдяйство. Я, считай, с первого дня услышал об экзорцизме и до сих пор ни ухом, ни рылом в подробности.

А что, если я зря опасаюсь? Что, если обряд изгонит Мишеньку, а не меня? Ведь телом владею я, а он по факту — инородное тело. Точнее, душа.

Услышав новые выкладки, мелкий прижух, чем окончательно утвердил меня в правильности моих рассуждений. Вот в этом направлении и буду двигаться. За три дня необходимо разузнать все подробности. О возможностях боевых попов в общем, и про обряд изгнания в частности…

Я даже повеселел, честное слово. И голова перестала болеть. Осталось придумать с чего начать, и кто мне поможет. Естественно, кроме Димыча. Кстати, всплыл ещё один важный момент: пора расширять круг доверенных лиц. Чтоб за меня в огонь, в воду и сквозь медные трубы. И Димычу надо открыться… или не стоит пока?

С мысли сбил чуть слышный скрип двери, и мне показалось, что в комнату кто-то бесшумно вошёл.

— Просил же не беспокоить, — рыкнул я, открывая глаза, и не поверил увиденному. — Трифон? Ты?

— Не ждал, барин? — криво усмехнулся он.

Без бороды я его не сразу узнал, но да, это был Трифон.

Такой же, каким я его увидел впервые. Высоченный, плечистый, тяжёлый взгляд из-под кустистых бровей. Тот же атласный жилетик, сидевший, как на корове седло. Несуразный галстук-бабочка. Помятый сюртук… Добавился свежий шрам от ожога во всю правую щёку. И пухлый саквояж, прикованный наручниками к левой руке.

— Ты выжил? Но как?

— По приказу Александра Георгича, — помрачнел тот лицом, скрипнув зубами. — Он велел уцелеть и тебя разыскать.

— Разыскать? Каким образом?

— Есть способы, — хмыкнул он.

— Погоди, а как ты… вы мою охрану прошли?

«Вы», потому что за широкой спиной Трифона, в коридорчике, маячили Фитц и Аглая. Только сейчас разглядел.

— Тухлая у тебя охрана, барин, — самодовольно осклабился Трифон. — Никуда не годится.

— Но…

Вопросы накапливались с каждой секундой.

Кто напал на поместье? Причастен ли к атаке Несвицкий? Есть ли тому доказательства? Почему не спасся отец? Ведь была же возможность, раз эта троица здесь. Что за способы, помогшие меня разыскать? Доступны ли они третьим лицам? И, в конце концов, что в саквояже?

Пока я выбирал, с какого начать, вперёд выступил Фитц.

— Граф, у меня для вас сообщение, — чинно проговорил он, достал из кармана конверт и с поклоном подал мне. — Примите. Здесь последняя воля родителя.

Я вырвал послание из протянутых рук. Распечатал…

«Почерк отца», — с замиранием в голосе пролепетал Мишенька.

На обгоревшей бумаге, среди бурых пятен крови только два слова.

«Призови Аргамака».

Content

Дикие Земли

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26