Гарольд Шехтер

Трукрайм в кино

Преступления, которые легли в основу культовых фильмов

Семьям моих замечательных племянниц: Бет, Ави, Бена и Адама Давидовичей, Айлен, Фила, Сета и Джастина Льюисов

© Шалаева Д., перевод текста на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Примечание автора

В далеком прошлом, когда бумеры вроде меня еще были детьми, существовал только один способ посмотреть фильм, на который вам не удалось попасть в кинотеатре. Вы ждали, пока его покажут по телевизору, где он чаще всего порезан, чтобы уложиться в интервал между другими передачами, и, ставший короче своей первоначальной версии, будет каждые двадцать минут или около того прерываться рекламой. Поэтому меня не перестает удивлять тот факт, что сейчас я живу в такое время, когда практически любой фильм, который я хочу посмотреть, можно мгновенно найти на Netflix, Amazon Prime Video, YouTube или любом другом отличном стриминговом сервисе, не говоря уже о DVD и Blu-ray. Эта чудесная возможность современности позволила мне пересмотреть (а в некоторых случаях и увидеть впервые) все фильмы, о которых пойдет речь на следующих страницах, и я надеюсь, что мои поневоле краткие описания этих кинолент вдохновят читателей тоже их посмотреть.

Предисловие

Триллер «Не тот человек» (1956) начинается с эфффектного кадра: погруженная во мрак пустая сцена, и лишь одинокий луч света пронзает мрак. На свет выходит крошечный силуэт тучного джентльмена, который останавливается и начинает говорить голосом с безошибочно узнаваемым британским акцентом: «Я Альфред Хичкок. Прежде я делал для вас разные триллеры. На этот раз я предлагаю вам посмотреть фильм другого типа. Его отличие состоит в том, что это невыдуманная история, где каждое слово – правда. И все же в нем есть вещи причудливее, чем в любом из триллеров, которые я снимал для вас раньше».

После этого пролога начинается собственно фильм: реальное кафкианское дело об опустившемся музыканте, которого ложно обвинили в ограблении.

Современного зрителя, который смотрит фильм «Не тот человек» на Turner Classic Movies или Netflix, поражает ощущение того, что Хичкок представляет нечто уникальное, потрясающую правдивую историю. Очевидно, что во времена создания фильма зрители к такому не привыкли. В наши дни, конечно, шокирующая реальность или ее убедительная имитация – это именно то, что требуется аудитории.

Для поклонников произведений в духе true crime нынешняя культурная ситуация – золотой век, когда этот жанр пользуется большей легитимностью, чем когда-либо прежде. Сегодняшние развлекательные медиа – подкасты, онлайн-платформы, кабельные каналы, YouTube-шоу – предлагают безостановочное пиршество из захватывающих, пропитанных кровью документальных драм; любителям криминалистики есть чем поживиться.

Целый канал Investigation Discovery посвящен круглосуточным программам о совершенных преступлениях. Что же касается кино, то предварять картину словами «основано на реальных событиях» стало самым популярным способом повышения зрительского интереса.

Раньше ситуация была иной. За редкими исключениями, к которым можно отнести, например, фильмы Хичкока, криминальные истории, вызывавшие в прошлом восторг зрителей, считались исключительно плодом яркого воображения сценаристов.

Однако на самом деле реальные нашумевшие преступления служили исходным материалом для вымышленных сюжетов фильмов с самого начала существования киноиндустрии. Один из первых в истории художественных фильмов, снятый в 1903 году Эдвином С. Портером, «Большое ограбление поезда», в котором группа из шести вооруженных пистолетами головорезов грабит вагон экспресса, был создан по мотивам подвигов банды Бутча Кэссиди «Дыра в стене». В последующее столетие десятки фильмов – от признанной классики, такой как «Двойная страховка» Билли Уайлдера, до блокбастеров вроде «Грязного Гарри» Дона Сигела – были вдохновлены настоящими преступлениями. Но фильм «Не тот человек» – единственный, в котором Хичкок открыто признает, что источником послужили реальные события. Однако, как узнают читатели этой книги, и другие остросюжетные триллеры выдающегося мастера были основаны на реальности, нередко более удивительной, чем вымысел.

Разумеется, задолго до появления кино американские авторы обращались к реальным преступлениям как к основе для произведений художественной литературы. Один из первых романов, опубликованных в США, готический триллер Чарльза Брокдена Брауна «Виланд» (I798), был основан на деле религиозного фанатика Джеймса Йейтса, убившего свою жену и четверых детей на севере штата Нью-Йорк. Некоторые из самых известных рассказов Эдгара Аллана По также были вдохновлены сенсационными убийствами, совершенными в его время. Так, например, рассказ «Сердце-обличитель» написан на основе газетных публикаций о печально известном убийце из Нью-Джерси, который похоронил свою жертву под половицами подвала.

Великие американские романисты следующих поколений, такие как Фрэнк Норрис, Теодор Драйзер и Ричард Райт, создавали литературные шедевры на основе широко освещаемых в прессе дел об убийствах. Эти и другие авторы поняли, что преступления, оказывающие наиболее сильное воздействие на общественное воображение, не обязательно являются самыми жестокими или садистскими, но чаще всего затрагивают широко распространенные в культуре страхи, фантазии и запретные желания.

Снимая криминальные драмы на вымышленные сюжеты, голливудские режиссеры опирались на случаи из реальной жизни по тем же причинам: чтобы исследовать (и использовать) социальные проблемы современности, осветить темные глубины человеческого разума и побаловать зрителей острыми ощущениями. И, конечно, есть причина, которую Альфред Хичкок обозначил в прологе к фильму «Не тот человек»: порой реальная жизнь предлагает истории, персонажей и ситуации гораздо более невероятные, чем те, что в состоянии придумать даже самый изобретательный сценарист.

На следующих страницах читатель узнает сенсационную, а зачастую и шокирующую правду, скрывающуюся за десятками художественных фильмов – от таких как «Пустоши» Терренса Малика и «Слон» Гаса Ван Сента до культовой классики вроде кинолент «Съеденные заживо» и «У холмов есть глаза». Полная увлекательных откровений и фактов на уровне «хотите верьте, хотите нет» эта книга станет открытием как для любителей кино, так и для тех ценителей произведений true crime, которых выдающийся специалист этого жанра Эдмунд Лестер Пирсон[1] незабываемо окрестил «любителями убийств».

Предисловие

«Альфа Дог» (2006)

Режиссер и автор сценария: Ник Кассаветис

В ролях: Брюс Уиллис, Эмиль Хирш, Бен Фостер, Антон Ельчин, Оливия Уайлд, Шэрон Стоун, Джастин Тимберлейк и др.

Нашумевшая криминальная драма Ника Кассаветиса (сына Джона Кассаветиса, легенды и крестного отца независимого кинематографа) открывается кадрами милого домашнего видео, на которых запечатлены розовощекие мальчишки, резвящиеся в, казалось бы, идиллических домах Южной Калифорнии эпохи 1980-х. Эти образы типичной американской детской невинности подкрепляются проникновенным исполнением Евой Кэссиди песни Over the Rainbow / «За радугой». Действие фильма, являющего собой некую смесь «Лица со шрамом» и «Беверли-Хиллз, 90210», происходит двадцать с лишним лет спустя, когда эти прежде очаровательные малыши выросли и превратились в банду тупоголовых наркоманов, проводящих все свое время под кайфом, смотрящих рэп-клипы и занимающихся сексом с демонстративно распутными подружками.

Лидер этой банды – начинающий наркобарон Джонни Трулав (Эмиль Хирш), этакий Тони Монтана из младшей лиги (постер с изображением которого занимает почетное место на стене спальни одного из героев). Преступное предприятие Джонни полностью поддерживают и его торгующий наркотиками отец (Брюс Уиллис), и изрыгающий матерные ругательства крестный (культовый фаворит Гарри Дин Стэнтон, как всегда, впечатляюще потрепанный судьбой).

В беззаботную, одурманенную наркотиками жизнь Джонни и его друзей врываются неприятности в виде их знакомого наркомана Джейка Мазурски, отказывающегося выплачивать огромный долг. Джейк, которого сыграл пугающе мощный Бен Фостер, представляет собой пульсирующую гору мускулов, готовую в мгновение ока превратиться из разумного человека в бешеного. Короче говоря, эти двое оказываются втянутыми в жестокую вендетту.

После того как Джейк врывается в квартиру Джонни, громит ее, крадет телевизор с плоским экраном и испражняется на ковер в гостиной, Джонни в отместку похищает сводного брата Джейка, Зака (его сыграл Антон Ельчин, подававший надежды молодой актер, трагически погибший несколько лет спустя, когда его задавил насмерть припаркованный на склоне холма внедорожник, предположительно, скатившийся вниз из-за несработавшего тормоза). Поскольку похищенный Зак проводит время на тусовках и вечеринках с правой рукой Джонни, Фрэнки Болленбакером (превосходно сыгран Джастином Тимберлейком), он не горит желанием освобождаться. Когда Фрэнки предлагает ему шанс побега, Зак отказывается, с ужасом думая о возвращении домой к слабоумному папаше и визгливой, надоедливой мамочке (Шэрон Стоун). Это кажется еще более разумным решением, когда он оказывается под кайфом в компании подружек Фрэнки, которые считают, что статус похищенного делает Зака «чертовски сексуальным», и лишают его девственности во время вечеринки у бассейна.

Однако к тому времени Джонни понимает, что похищение может обернуться для него серьезным тюремным сроком, и решает, что лучший способ обезопасить себя – это убить пленника, за что охотно берется один из его приспешников. Фильм, который до этого момента выглядел в основном как мрачно-развлекательная драма о трудных подростках, взрослеющих в пригороде, становится по-настоящему душераздирающим, когда Зака, полагающего, что новые приятели отправят его домой, вывозят в пустыню и там казнят. Неудивительно, что якобы безотказный план Джонни обойти закон не срабатывает, и фильм завершается облавой на многочисленных безмозглых заговорщиков, о судьбе которых мы узнаем в эпилоге. Поскольку в фильме не указано, что он основан на реальных событиях, зрителей можно простить за то, что они сочли сюжет чистокровной голливудской выдумкой, особенно в свете поведения Джонни и его команды, в чью глупость невозможно поверить.

На самом же деле фильм довольно строго придерживается фактов сенсационного дела, которое приковало к себе внимание публики в Южной Калифорнии в начале нового тысячелетия: речь идет о похищении и убийстве пятнадцатилетнего Николаса Марковица по приказу Джесси Джеймса Голливуда.

Несмотря на то что прозвище Джесси Джеймса Голливуда кажется именно таким, какое придумал бы для себя самоуверенный молодой наркоторговец, это, как ни невероятно, настоящее имя преступника, отбывающего пожизненное заключение в калифорнийской тюрьме Калипатрия. Пойдя по стопам своего отца, осужденного за наркоторговлю, юный Голливуд начал продавать марихуану еще в старших классах школы. К девятнадцати годам его доход достигал миллиона долларов в месяц, он ездил на черном «мерседесе» и жил в большом доме с тремя спальнями, купленном на доходы от его процветающего бизнеса. Как и многие невысокие мужчины, Голливуд, будучи ростом около 165 см, по-видимому, страдал комплексом Наполеона – он вел себя как настоящий тиран со своими подчиненными, особенно с бедолагой по имени Райан Хойт.

Среди тех, кто продавал запрещенные вещества по заказу Голливуда, был его старый школьный приятель, лоботряс по имени Бенджамин Марковиц. Несмотря на то что он воспитывался в семье, которая, по общему мнению, казалась заботливой, поскольку принадлежала к верхушке среднего класса, Бен рос глубоко проблемным ребенком: в одиннадцать лет резал шины, в двенадцать катался на угнанных машинах, а в тринадцать тусовался с уличными бандами. Из-за частых вспышек безудержной ярости его исключили из школы после того, как он ударил девочку во время ссоры в столовой. Вскоре после этого он был арестован за то, что проломил парню голову кастетом. Бенджамин часто сбегал из дома, а в пятнадцать лет навсегда покинул его, поселившись у профессионального татуировщика и по совместительству наемного убийцы, который в конце концов выгнал его за то, что он принес в его дом наркотики.

В отличие от большинства членов банды Голливуда, Бен, имевший черный пояс по тхэквондо и репутацию лихого бойца, был не из тех, кого способен запугать отвязный молодой торговец травкой. Когда после неудачной сделки с наркотиками Бен задолжал Голливуду около 1,2 миллиона долларов, приятели, с детства игравшие вместе, начали серьезно враждовать.

Все началось с того, что один из подручных Голливуда стал донимать Бена ночными звонками. Ситуация накалилась после того, как Голливуд и его подружка не оплатили счет на пятьдесят долларов в пивном ресторане, где работала официанткой невеста Бена, и кинули ее на деньги, написав на салфетке: «Возьми их из долга Бена». (В фильме, который добавляет несколько сенсационных штрихов к и без того гнусным фактам, Джонни Трулав оставляет на чеке еще более провокационное послание: «Передай своему жиденку, чтобы он заплатил».)

В ответ Бен сообщил в страховую компанию об афере, которую недавно провернул Голливуд, продавший свою оттюнингованную по индивидуальному заказу «Хонду», а затем заявивший о ее краже и подавший иск на сумму 35 тысяч долларов. С этого момента их ночные телефонные разговоры становились все более угрожающими. «Да, ты знаешь, где я живу», – сказал Бен в одном из голосовых сообщений, заметив Голливуда и Райана Хойта, слонявшихся перед его квартирой. – Но я тоже знаю, где ты живешь, ублюдок. И знаю, где живет твоя семья».

Вскоре после этого Бен с приятелем отправился к дому Голливуда и разбил окна на фасаде, а затем оставил издевательское телефонное сообщение: «Как тебе понравились разбитые окна? Это только начало, сука! Тебе конец, коротышка! (Соответствующая сцена в фильме, где Джейк, которому Бен послужил прототипом, врывается в дом Джонни, крадет его телевизор и испражняется на ковер в гостиной, – еще одно зловещее приукрашивание со стороны сценариста и режиссера.)

Несколько дней спустя, в воскресенье 6 августа 2000 года, пятнадцатилетний брат Бена, Ник, улизнувший из дома после ссоры с родителями, прогуливался по залитому солнцем бульвару около парка, когда на остановке с визгом затормозил белый фургон. Внутри находились Джесси Джеймс Голливуд и два его дружка – Уильям Скидмор и Джесси Радж (реальный прототип Фрэнки Болленбакера).

Все трое направлялись на вечеринку «Фиеста», ежегодный длящийся неделю праздник испанской культуры в Санта-Барбаре. Выскочив из микроавтобуса, они прижали Ника к дереву и потребовали сообщить, где находится его «мудацкий брат». Когда Ник заявил, что понятия об этом не имеет, они начали «выбивать из него все дерьмо», как позже сообщил один проходивший мимо очевидец, а затем затолкали в фургон и уехали. Оказавшись с заложником на руках и не представляя, что с ним делать, Голливуд с приятелями отвезли его в Санта-Барбару, где Ник оказался в квартире одного из друзей Раджа. Сперва он был со связанными руками, кляпом во рту и завязанными глазами, но вскоре уже курил травку и играл в видеоигры со своими безмозглыми похитителями. В течение следующих сорока восьми часов с ним обращались скорее как с младшим членом ближайшего окружения Голливуда, чем как с похищенным. Доставленный в дом отца Раджа, он смотрел телевизор, обкуривался и развлекался с девочками-подростками, которые ласково прозвали его «украденным мальчиком». Оттуда компания отправилась в соседний отель «Лимонное дерево», где Ник оказался в джакузи с несколькими девушками, отрабатывая (безуспешно) советы по пикапу, которыми с ним поделились новые друзья. На протяжении всех сорока восьми часов пребывания в плену Ника неоднократно заверяли, что скоро его освободят. Учитывая царившее веселье, он не спешил возвращаться домой.

Однако к тому времени Голливуд доверился своему адвокату, который просветил его обо всех юридических последствиях совершенного им безрассудного поступка. Решив, что самый надежный способ избежать тюремного заключения по обвинению в похищении – это ликвидировать заложника, он поручил страшную задачу покорному Райану Хойту. В ночь на 8 августа Хойт, Радж и семнадцатилетний гопник по имени Грэм Прессли отвезли Ника на отдаленную туристическую тропу. Подростка, находившегося в полуобморочном состоянии от различных веществ, которые он употребил на вечеринке, связали скотчем и бросили в свежевырытую могилу, после чего Хойт девять раз выстрелил в него из полуавтоматического пистолета, предоставленного Голливудом.

Наспех закопанный труп Ника, уже сильно разложившийся, через несколько дней был обнаружен туристами. В течение недели полиция, получившая информацию от девочек-подростков, которым приглянулся «украденный мальчик», арестовала Хойта, Раджа и других сообщников преступления.

В конечном итоге Хойт был признан виновным в предумышленном убийстве и приговорен к смертной казни путем инъекционного введения яда. Радж также был признан виновным и приговорен к пожизненному заключению с возможностью условно-досрочного освобождения через семь лет.

К моменту суда над ними Голливуд, считавшийся организатором похищения и убийства Ника, уже давно был в бегах. С помощью друзей и членов семьи (особенно его преданного отца, который оказывал ему финансовую поддержку и имел полезные связи в теневом бизнесе) Голливуд оставался на свободе в течение пяти лет. Его преследовало ФБР, о нем появился сюжет в телепередаче «Их разыскивают в Америке». Несмотря на все это, он в конце концов добрался до Бразилии, где под именем Майкла Коста Жиру поселился на пляжном курорте Сакварема, расположенном в часе езды к востоку от Рио-де-Жанейро. 8 марта 2009 года он сидел в открытом кафе со своей подружкой, бывшей на седьмом месяце беременности, когда закон наконец настиг его. Сотрудники Интерпола арестовали и депортировали его в США. Длившийся месяц судебный процесс над ним, начавшийся в середине мая 2009 года, завершился вынесением приговора по обвинению в похищении человека и убийстве первой степени. Он был приговорен к пожизненному заключению без возможности условно-досрочного освобождения.

«Анатомия убийства» (1959)

Режиссер: Отто Преминджер

Автор сценария: Уэнделл Майес

В ролях: Джеймс Стюарт, Ли Ремик, Бен Газзара, Ив Арден, Артур О’Коннелл, Джордж К. Скотт, Брукс Уэст и др.

Уроженец Верхнего полуострова Мичигана – «дикой, суровой и бесплодной земли», как он сам ее описывал, – Джон Д. Фолькер в начале 1930-х годов работал юристом в нескольких небольших фирмах, после чего был избран на должность прокурора округа Маркетт. После поражения на перевыборах в 1952 году он вернулся к частной практике, одновременно занимаясь написанием научно-популярных книг под псевдонимом Роберт Трэвер. Несколько лет спустя, во время размышлений над книгой о влиянии погодных условий на поведение человека, как он позже вспоминал, у него «внезапно возникло желание написать первый роман». В результате появилась «Анатомия убийства». Опубликованная в 1958 году книга сразу же возглавила списки бестселлеров, а в следующем году была экранизирована блестящим, но своенравным режиссером Отто Преминджером (за свои вспышки гнева и тираническое обращение с подчиненными получившим прозвище Отто-людоед).

Фильм Преминджера стал одной из величайших судебных драм, а также отличается новаторской откровенностью в освещении сексуальных вопросов, считавшихся тогда табуированными в соответствии с так называемым кодексом Хейса – пуританскими правилами, которые Голливуд принял в 1930-е годы, чтобы избежать официальной цензуры. Джимми Стюарт (чей отец, по слухам, счел фильм настолько оскорбительным, что дал в местной газете объявление, призывавшее соседей не смотреть его) исполняет роль адвоката из маленького городка и увлеченного рыбака Пола Биглера – персонажа, очень похожего на самого Фолькера.

Как свидетельствует забитый форелью холодильник Биглера, у него достаточно свободного времени, чтобы проводить его за любимым хобби – ловлей рыбы. Клиентов становится все меньше, о чем ему не забывает напоминать его ворчливая секретарша Мейда (Ева Арден), чьи услуги Биглер уже не в состоянии оплачивать. Поэтому адвокат загорается неподдельным интересом, когда на горизонте неожиданно появляется крупное дело.

Фредерик Манайон (Бен Газзара), заносчивый и вспыльчивый армейский лейтенант, оказался в местной тюрьме после того, как всадил пять пуль в трактирщика Барни Куилла, якобы изнасиловавшего молодую сексапильную жену Манайона Лору (Ли Ремик). Лейтенант уверен, что его оправдают на основании неписаного закона, согласно которому муж, обнаруживший в постели со своей женой другого мужчину, имеет право убить его. Однако, как сообщает ему Биглер, неписаный закон – это миф. Более того, поскольку с момента, когда Манайон узнал о посягательстве на честь его жены, и до того, как он вошел в бар и начал стрелять, прошел час, преступление явно было совершено не сгоряча, а с холодной осознанностью. Биглеру, за простодушной манерой поведения которого скрывается острый ум и находчивость, предстоит выстроить защиту и спасти своего клиента от обвинительного приговора за убийство первой степени.

Дело осложняет и непростой характер самой жены обвиняемого – Лоры. Эта молодая красотка имеет привычку экстравагантно одеваться и проводить время в ближайшем баре, где бесстыдно флиртует с каждым встречным. Когда Биглер впервые видит ее, у нее под глазом красуется внушительный синяк, а также другие следы побоев, предположительно нанесенные Куиллом во время нападения. Однако вскоре выясняется и другое, не менее разумное объяснение ее травм: склонный к насилию муж-ревнивец избил ее, заподозрив, что она связалась с Куиллом добровольно.

Действительно, «Анатомию убийства» иногда относят к жанру фильмов-нуар, отчасти из-за атмосферной черно-белой картинки, но главным образом из-за того, что Лора представлена как архетипическая роковая женщина – соблазнительница, чья пленительная красота способна погубить жизнь любого мужчины, которому не повезло попасть под ее чары.

Вторая половина 161-минутного фильма Преминджера полностью посвящена судебному процессу. В ходе этого дела Биглер опирается на помощь старого друга Парнелла Маккарти (Артур О’Коннелл) – мудрого, но потерпевшего неудачу адвоката, чья карьера пошла под откос из-за любви к бутылке. Против Биглера выступают немного нелепый окружной прокурор (Брукс Уэст, муж Евы Арден в реальной жизни) и дебютировавший на большом экране Джордж К. Скотт в роли ловкого (если не сказать скользкого) прокурора крупного города Клода Дэнсера.

Хотя противостояние между защитой и обвинением в зале суда вызывает изрядное напряжение, победа Биглера изначально не подвергается сомнению. Однако его триумф омрачает заключительная сцена фильма. В сопровождении Парнелла (который теперь уже стал его постоянным партнером) Биглер едет в трейлерный парк Манайонов, чтобы забрать свой гонорар, но обнаруживает, что семейство скрылось глубокой ночью, не оставив ничего, кроме издевательской записки от клиента, за освобождение которого он так упорно боролся. Столь циничный поворот усиливает неразрешимую загадку, лежащую в основе фильма: был ли Барни Куилл насильником, получившим по заслугам, или же просто обычным парнем, павшим жертвой убийственной страсти к чужой неверной жене?

Джон Фолькер, который только и делал, что хвалил фильм Преминджера, всегда настаивал на том, что «Анатомия убийства» – это чистый вымысел, навеянный различными громкими судебными процессами по убийствам, в которых он принимал участие как адвокат. Однако на Верхнем полуострове Мичигана, где происходит действие романа и где снимался весь фильм, всем было известно, что этот сюжет является тонко замаскированной версией реального, в высшей степени сенсационного дела. Действительно, в июле 1960-го, ровно через год после выхода фильма, и издатель Фолькера, и студия Преминджера получили иск на сумму 9 миллионов долларов за клевету. Подала его медсестра из Мичигана, миссис Хейзел А. Уилер, вдова человека по имени Морис Майк Ченоуэт, чье убийство в 1952 году лейтенантом армии США Коулманом Питерсоном и легло в основу «Анатомии убийства».

Брутальный мужчина в старомодном хемингуэевском стиле, Ченоуэт провел несколько лет в джунглях Никарагуа в качестве унтер-офицера морской пехоты США, а затем поступил на службу в полицию штата Мичиган, где, помимо прочих обязанностей, преподавал стрельбу из пистолета и дзюдо. Его имя попало на первые полосы местных газет в 1946 году, когда он участвовал в аресте и допросе Чарльза Гилберта, 35-летнего рабочего литейного завода, который забил молодую жену и четырехлетнюю падчерицу разводным ключом, а затем похоронил их в неглубокой могиле, возможно, еще живых. Невероятно ужасное преступление вызвало сомнения во вменяемости Гилберта, но после обследования тремя назначенными судом психиатрами его быстро предали суду, признали виновным по двум пунктам обвинения в убийстве первой степени и приговорили к пожизненному заключению. Шесть лет спустя сам Ченоуэт оказался в центре дела об убийстве, в котором рассматривался вопрос о вменяемости обвиняемого. Однако на этот раз он был не офицером, производящим арест, а пострадавшим.

Уволившись из полиции штата, Ченоуэт стал владельцем и барменом популярной среди местных жителей таверны «Дровосек» в Биг-Бей. Несмотря на невысокий рост, он был сложен как вышибала и без проблем справлялся с буйными посетителями, один из которых подал на него в суд за нападение после того, как его насильно вытолкали из бара. Ченоуэт хранил под стойкой бара пистолет и любил демонстрировать свою меткость, отстреливая верхушки прищепок, пока его жена развешивала на веревке выстиранное белье. Он также имел репутацию ходока, которому женитьба не мешала приставать к подвыпившим посетительницам (некоторые из них, по местным слухам, подверглись сексуальному насилию с его стороны).

В 1952 году к завсегдатаям таверны «Дровосек» присоединилась недавно приехавшая в город семейная пара Питерсонов. Муж Коулман, 38-летний парень с тонкими усиками и квадратной челюстью, был лейтенантом армии США, участвовавшим во Второй мировой войне и войне в Корее. Назначенный на зенитно-артиллерийский полигон в этом районе, он жил в трейлерном парке с женой Шарлоттой, которая была старше его на четыре года. На фотографиях Шарлотта выглядит привлекательной женщиной средних лет с волнистыми каштановыми волосами, очками в оправе «кошачий глаз» и (как описали бы ее газеты) точеной фигурой. По городу ходили слухи, что, когда ее муж уезжал, что случалось нередко, она появлялась в таверне одна, где вела себя откровенно и вызывающе.

Около девяти часов вечера в среду, 31 июля 1952 года, Шарлотта, просидевшая весь день взаперти, решила зайти в таверну, пока ее муж дремал в трейлере. По ее собственным словам, следующие пару часов она провела совершенно невинно, выпив несколько кружек пива и поиграв в шаффлборд[1]. Однако свидетели утверждают, что она вела себя крайне неподобающим для замужней женщины средних лет образом: танцевала босиком у музыкального автомата и открыто флиртовала с владельцем заведения Майком Ченоуэтом.

Что именно произошло, когда она покинула бар около 23:00, остается неясным, хотя Шарлотта всегда придерживалась собственной версии событий. Когда она собралась вернуться в трейлерный парк, Ченоуэт предложил подвезти ее, заметив, что «здесь слишком много неотесанных дровосеков, чтобы женщина могла ходить ночью одна». Поскольку они с мужем всегда были в дружеских отношениях с барменом, она не увидела причин отказываться. Однако вместо того, чтобы подвезти Шарлотту до дома, он отвез ее в лес, избил, изнасиловал, а затем выбросил из машины.

Около 23:45, согласно его собственным более поздним показаниям, лейтенант Питерсон проснулся от крика. Вскочив с кровати, он поспешил к двери, где обнаружил свою жену «рыдающей, задыхающейся и бьющейся в истерике». Ее волосы были растрепаны, лицо в синяках и отеках, юбка сильно порвана. Подведя Шарлотту к кушетке, он «попытался успокоить ее и выяснить, что произошло». Когда она наконец достаточно пришла в себя и смогла говорить, она рассказала, что подверглась «нападению и изнасилованию» со стороны Майка Ченоуэта. Когда Питерсон помогал жене раздеться, он увидел, что на ней нет трусиков, а одно бедро испачкано спермой.

Заставив жену поклясться на Библии, что она говорит правду, Питерсон достал полуавтоматический пистолет, который хранил в трейлере «для защиты», – немецкий «Люгер» он привез домой с войны, сняв его с тела вражеского солдата. Выйдя из трейлера, он постоял несколько минут, осматривая окрестности, чтобы убедиться, не скрывается ли в темноте Ченоуэт. Затем он сел в машину и поехал в таверну.

Когда через несколько минут Питерсон подъехал к таверне, за столиками сидело около десятка посетителей. Ченоуэт стоял за барной стойкой, лицом ко входу. Не говоря ни слова, Питерсон приблизился к стойке, поднял пистолет и начал стрелять. Когда Ченоуэт рухнул, Питерсон перегнулся через прилавок и выпустил еще несколько пуль в грудь, живот и плечо владельца заведения. Затем он выпрямился и спокойно вышел из таверны.

Адриан Вентцль, управляющий таверной, который беседовал с друзьями за одним из столиков, вскочил на ноги, выбежал на улицу и крикнул: «Лейтенант!» По свидетельству Вентцля, Питерсон повернулся и «спросил меня, не хочу ли я получить пулю в голову». Затем Питерсон сел в машину и уехал.

Вернувшись в трейлерный парк, он разыскал смотрителя парка Фреда Марша и сообщил ему, что только что убил человека и что Маршу надлежит сообщить об этом в полицию. Его немедленно взяли под стражу и поместили в тюрьму округа Маркетт.

Обвиненный в убийстве первой степени, он прибег к услугам Джона Фолькера, который одержал невероятную победу в суде, убедив присяжных, что его клиент совершил убийство, находясь под влиянием непреодолимого импульса, в результате которого временно потерял рассудок. Сразу после вынесения оправдательного приговора Питерсону было предписано пройти обследование у назначенных судом психиатров, чтобы выяснить, требуется ли ему пребывание в лечебнице для душевнобольных. Через четыре дня он был признан вменяемым и освобожден.

Ожидая, что благодарный клиент радушно его встретит, Фолькер отправился в трейлерный парк за гонораром, но обнаружил, что Питерсоны уехали из города. Несмотря на то что адвоката обманули на три тысячи долларов, в итоге он получил нечто бесконечно более ценное: исходный материал для романа, который сделал его богатым и знаменитым.

Герой своего времени

Вымышленный адвокат Джимми Стюарта Пол Биглер, возможно, и был героем фильма Отто Преминджера «Анатомия убийства», но, как прекрасно понимали кинозрители 1950‐х годов, он делил экран с реальным героем-юристом, получившим статус знаменитости пятью годами ранее, в так называемую эпоху маккартизма.

Этот позорный этап в американской истории получил название по имени сенатора от штата Висконсин Джозефа Маккарти, который добился политической известности и авторитета в период после Второй мировой войны, разжигая общенациональную истерию по поводу предполагаемого проникновения в каждый уголок американской жизни – от правительства до учебных заведений и индустрии развлечений – сторонников коммунизма, стремящихся подорвать государственную систему США.

В ходе этой печально известной политической охоты на ведьм были разрушены жизни и карьеры бесчисленного множества граждан, ложно обвиненных в государственной измене.

Окончание травли красных Маккарти наступило в 1954 году во время транслировавшихся по национальному телевидению слушаний о предполагаемом существовании коммунистических агентов в армии США. В качестве специального адвоката от армии выступал 64-летний юрист Джозеф Н. Уэлш, уроженец Среднего Запада и убежденный республиканец, известный своим язвительным умом и лидерскими качествами.

По ходу разбирательства Уэлш взвешенно и хладнокровно уничтожал каждое из обвинений, выдвигаемых Маккарти, который становился все более и более возбужденным. Драматическая кульминация их противостояния (за которой по телевидению наблюдали, по некоторым оценкам, около восьмидесяти миллионов телезрителей) наступила 9 июня 1954 года. Маккарти обвинил молодого сотрудника юридической фирмы Уэлша в принадлежности к коммунистической организации. Уэлш, явно не ожидавший такого, взял паузу, чтобы собраться с мыслями. Прежде чем произнести реплику, которая по праву стала знаменитой в политической истории США: «До этого момента, сенатор, я думал, что никогда не оценивал по-настоящему вашу жестокость и безрассудство… Давайте не будем и дальше добивать этого парня, сенатор. Вы уже достаточно сделали. Неужели у вас нет чувства порядочности, сэр? Неужели, наконец, в вас не осталось благородства?»

Присутствовавшие в зале разразились бурными аплодисментами. Маккарти так и не смог оправиться от публичного позора. Через неделю он получил официальное порицание от своих коллег по Сенату США. Его основанная на коварстве карьера – вместе с паранойей, которую он разжигал в стране, – фактически завершилась.

Когда Отто Преминджер приступал к съемкам фильма «Анатомия убийства», он настаивал на абсолютной достоверности. Он перевез актеров и съемочную группу на Верхний полуостров Мичигана и снимал весь фильм в местах, связанных с реальным делом об убийстве, включая таверну «Дровосек», дом и адвокатскую контору Джона Фолькера, а также здание суда, где проходил судебный процесс.

Благодаря сильному кастингу, который принес фильму широкую известность, включая роскошную публикацию в номере журнала Life от 11 мая 1959 года, Преминджеру удалось уговорить сняться в фильме и настоящего гиганта юридической науки – Джозефа Н. Уэлша, который великолепно сыграл роль беспристрастного судьи Уивера.

«Мышьяк и старые кружева» (1944)

Режиссер: Фрэнк Капра

Авторы сценария: Джулиус Дж. Эпштейн и Филип Дж. Эпштейн по пьесе Джозефа Кессельринга

В ролях: Кэри Грант, Присцилла Лэйн, Рэймонд Мэсси, Петер Лорре, Жозефин Халл, Джин Эдейр, Джон Александр, Джек Карсон, Эдвард Эверетт Хортон и др.

Бытует распространенное заблуждение, что все серийные убийцы – мужчины. И это, конечно, так: как заметила культуролог Камилла Палья, «не существует Джека-потрошителя женского пола». Но данное высказывание не означает, что женщин – серийных убийц не бывает. Оно означает лишь, что женщины и мужчины совершают серийные убийства по-разному. В истории США было немало женщин-психопаток. Однако вместо того, чтобы расчленять своих жертв, они почти всегда избавлялись от них с помощью яда.

На первый взгляд, этот факт свидетельствует о том, что женщины – серийные убийцы не такие садисты, как их коллеги-мужчины. Однако по сравнению с мучительной агонией, которую испытывали жертвы отравлений, смерть, причиненная Джеком-потрошителем, который быстро убивал своих жертв, перерезая им горло, а затем расчленял их мертвые тела, была в какой-то степени гуманной.

Имеется еще одна особенность серийных убийств, совершенных женщинами, которая в некоторых отношениях кажется даже более жестокой, чем отличительные черты мужских преступлений. Мужчины – серийные убийцы, как правило, охотятся на незнакомых людей: проституток, пьяниц, различных случайных жертв; женщины-отравительницы почти всегда убивают самых близких: мужей, детей, братьев и сестер, друзей и иных доверчивых душ, рассчитывающих на их заботу.

В конце XIX – начале XX века, когда мышьяк был легко доступен, а медицина находилась еще на шокирующе примитивной стадии развития, в Америке появилась целая плеяда отравительниц. Одной из самых «результативных» из них оказалась миссис Эми Дагган Арчер-Гиллиган из Виндзора, штат Коннектикут.

О ее биографии известно немного. Она родилась в октябре 1868 года восьмой из десяти детей в семье Джеймса и Мэри Кеннеди, Милтон, штат Коннектикут. Эми получила образование в сельской школе и некоторое время работала учительницей. В более поздние годы, после того как о ее страшных преступлениях стало известно, появились истории о случаях психической нестабильности в ее семье: брат проводил дни напролет, пиликая на скрипке перед зеркалом в своей спальне, и в конце концов был помещен в клинику для душевнобольных в Коннектикуте, а сестра пожизненно осталась инвалидом после того, как выбросилась с верхнего этажа их семейного дома.

В 1897 году 29-летняя Эми вышла замуж за Джеймса Х. Арчера. В 1898 году у них родилась дочь Мэри. Три года спустя семья переехала в Ньюингтон, штат Коннектикут, и поселилась в доме пожилого вдовца Джона Д. Сеймура. Пока Джеймс работал на фабрике пишущих машинок Underwood в Хартфорде, Эми присматривала за Сеймуром. В обмен на ее услуги Арчерам бесплатно предоставили жилье.

Когда Сеймур умер в 1904 году – по-видимому, от естественных причин, – его наследники уже за плату сдали дом Джеймсу и Эми, которые начали принимать старых и немощных жильцов. Они управляли этим домом престарелых – своего рода стартапом – до 1907 года, когда собственники здания решили продать его. К тому времени Джеймс уволился с работы на фабрике. Переехав в Виндзор, они с Эми на сбережения купили трехэтажный кирпичный дом и открыли «Дом престарелых сестры Эми» для пожилых людей и хронических инвалидов. В обмен на выплату в размере 1000 долларов – чуть меньше 30 000 долларов в сегодняшних деньгах – заключенным (как называла их Эми) гарантировался уход до конца их жизни, а также достойные похороны.

Всего два года спустя Арчеры оказались в центре скандала, когда на них подала в суд Нарцисса Дж. Макклинток из Западного Хартфорда, чья мать Тереза была жительницей дома престарелых. В поданном иске Арчеров обвиняли в жестоком обращении с пожилой миссис Макклинток, а также утверждали, что они «не ухаживали за ней в те моменты, когда она нуждалась в уходе, отказывались удовлетворять ее потребности, когда она сообщала о них, и оставляли ее страдать от сильного озноба, не давая ей ни воды, ни лекарств и упрекая ее за то, что она обратилась за помощью». Далее в иске утверждалось, что миссис Макклинток «вынужденно оставалась немытой в непроветриваемой комнате, наполненной неприятными запахами». Другая пациентка, миссис Люси Дюран, подала аналогичную жалобу в Коннектикутское гуманитарное общество, которое направило агента для расследования условий в доме престарелых, которым владели Арчеры.

Однако эти первые признаки неприятностей в богадельне оказались пустяками по сравнению с грядущими преступлениями.

В феврале 1910 года, вскоре после оформления (по просьбе жены) полиса страхования жизни, Джеймс Арчер скоропостижно скончался, хотя ранее у него не проявлялось никаких симптомов недуга, названного официальной причиной смерти, – это была болезнь Брайта, ныне устаревший термин, обозначающий нефрит, или воспаление почек. В ноябре 1913 года Эми вторично вышла замуж – на сей раз за Майкла У. Гиллигана, богатого вдовца почти на двадцать лет старше ее. Три месяца спустя, подписав завещание, по которому все его имущество переходило к новой жене, внешне здоровый мистер Гиллиган внезапно заболел и умер, как сообщалось, от «острого несварения желудка».

К тому времени уровень смертности в «Доме престарелых сестры Эми» шокирующе возрос. В период с 1907 по 1911 год в богадельне зарегистрировали дюжину смертей. За пять последующих лет это число увеличилось в четыре раза: сорок восемь умерших обитателей в период с 1911 по 1916 год. Одним из них был Франклин Р. Эндрюс, энергичный 61-летний мужчина, который провел утро 29 мая 1914 года, безмятежно работая в саду дома престарелых, а к вечеру скончался от внезапно возникших сильных болей в животе, тошноты и рвоты. Врачи объяснили его смерть «язвой желудка».

Прошло два года, прежде чем сестра Эндрюса миссис Нелли Пирс, с подозрением относившаяся к обстоятельствам смерти своего брата, убедила власти провести расследование условий содержания обитателей «Дома престарелых сестры Эми». Во вторник, 2 мая 1916 года, тело Эндрюса было эксгумировано из могилы на Чеширском кладбище и перенесено в сарай для инструментов, где вскрытие установило, что он умер от отравления мышьяком. Опросив владельца аптеки У. Х. Мейсона в Виндзоре, детективы узнали, что за четыре дня до смерти Эндрюса миссис Арчер-Гиллиган приобрела две унции мышьяка, чтобы травить крыс, по словам обвиняемой.

Вскоре последовали другие эксгумации. Все они показали наличие смертельного количества мышьяка в желудках умерших. «После общего расследования дел в «Доме престарелых сестры Эми», – заявил прокурор штата Хью М. Алькорн, – мы убедились, что здесь что-то не так. Затем мы эксгумировали тела и поняли, что речь идет о хладнокровном, расчетливом преднамеренном убийстве обитателей богадельни».

Дело стало общенациональной сенсацией после того, как 9 мая газета Hartford Courant опубликовала кричащий заголовок: «Полиция считает, что «Дом престарелых сестры Эми» превратился в фабрику убийств». Подзаголовок гласил: «Возможно, были отравлены 20 человек».

Эта оценка, по мнению некоторых историков, изучающих преступность, была занижена вдвое. «Можно заключить, – пишет один из хронистов, – что от рук Эми Арчер-Гиллиган погибли сорок человек». Среди ее жертв оказался и второй муж, Майкл Гиллиган, в эксгумированном теле которого обнаружили смертельно опасную дозу мышьяка. Кроме того, было доказано, что завещание, оставлявшее все его имущество жене, оказалось подделкой, написанной ее рукой.

Эми Дагган Арчер-Гиллиган обвинили в пяти убийствах первой степени, но адвокат добился обвинения только в одном – убийстве Франклина Эндрюса. Судебное разбирательство началось 18 июня 1917 года. В качестве свидетелей со стороны обвинения выступали доктор Артур Дж. Вольф, эксперт-токсиколог, показавший, что в органах покойного содержалось достаточно мышьяка, чтобы убить по меньшей мере четыре или пять человек. И аптекарь У. Х. Х. Мейсон, предъявивший записи о том, что за девятимесячный период обвиняемая «приобрела один фунт и одиннадцать унций» яда. Обвинение легко опровергло попытки защиты доказать, что мышьяк, найденный в теле Эндрюса, был ингредиентом бальзамирующей жидкости.

Подводя итог, прокурор штата Олкорн громогласно заявил о злодеяниях, совершенных подсудимой в «проклятой темной норе для убийств». В пятницу, 13 июля, после четырехчасового совещания присяжные вынесли обвинительный вердикт, и Арчер-Гиллиган была приговорена к повешению.

Однако два года спустя, после успешного рассмотрения апелляции, «сестра Эми» добилась повторного разбирательства. Оно закончилось неожиданно: через две недели после начала процесса Эми изменила свое заявление о невменяемости на признание вины в убийстве второй степени и была приговорена к пожизненному заключению в государственной тюрьме в Уэзерсфилде. В июле 1924 года тюремный врач доктор Перси Б. Баттей признал ее невменяемой и перевел в психиатрическую больницу штата в Миддлтауне, где она прожила оставшиеся тридцать восемь лет своей жизни – тихая, покладистая пациентка, которая, как отмечалось в некрологе, опубликованном 24 апреля 1962 года в газете Hartford Courant, «любила играть на фортепиано похоронные марши и вести долгие телефонные разговоры сама с собой».

* * *

Как следует из содержания этой книги, фильмы различных драматических жанров – триллеры, фильмы-нуар, хорроры и т. д. – часто основаны на историях реально существовавших серийных убийц. Случай Эми Арчер-Гиллиган представляет собой поразительное исключение из этого общего правила. Она – редкий, возможно, уникальный случай исторически подтвержденного серийного убийцы, чьи преступления вдохновили на создание любимой многими комедии: жуткого сумасбродного фарса Фрэнка Капры «Мышьяк и старые кружева».

Фильм 1944 года является экранизацией популярной пьесы Джозефа Кессельринга, которая была поставлена тремя годами ранее и выдержала более 1400 представлений. Сценическое происхождение фильма ясно из его декораций. За небольшим исключением, действие фильма разворачивается в одном строго ограниченном пространстве – совмещенной гостиной-столовой двухэтажного викторианского дома в Бруклине 1940-х годов.

В этом доме живут две очаровательные чокнутые старушки – Эбби и Марта Брюстер (их сыграли Жозефин Халл и Джин Эдейр, исполнившие эти роли на Бродвее). Сестры Брюстер – незамужние тетки Мортимера Брюстера, чью роль исполнил звезда фильма Кэри Грант. Успешный театральный критик Мортимер также известен как закоренелый холостяк, автор книги-бестселлера «Брак: Обман и неудача». Однако, когда мы с ним встречаемся, он стоит в очереди в городской канцелярии за разрешением на брак, влюбившись в дочь священника Элейн Харпер (Присцилла Лэйн), семья которой живет по соседству с домом Брюстеров. После свадьбы пара отправляется в Бруклин, чтобы сообщить родным о своем бракосочетании и собрать вещи для медового месяца на Ниагарском водопаде.

Вскоре после приезда в дом своих теток Мортимер обнаруживает труп пожилого мужчины, спрятанный в кресле у окна. Он сразу же предполагает, что труп положил туда его клинически ненормальный брат Тедди (Джон Александр, также повторивший свою оригинальную роль на Бродвее). Дородный усатый парень, считающий себя президентом Теодором Рузвельтом, Тедди делит свое время между тем, что взбирается по лестнице, словно на холм Сан-Хуан, или копается в подвале, воображая, что роет Панамский канал.

Когда ошеломленный Мортимер рассказывает тетушкам, что Тедди убил человека, те смеются над ним и с радостью раскрывают свой «маленький секрет». Известные проявлением милосердия к нуждающимся незнакомцам, сестры открыли свой дом для одиноких стариков, которых потом избавляли от страданий бокалом отравленного вина из бузины и устраивали им достойные христианские похороны в подвале.

Пытаясь защитить своих тетушек – непутевых, но очень милых созданий, – Мортимер проводит остаток фильма в неистовых попытках упрятать Тедди в психушку, полагая, что в случае обнаружения десятка трупов, подброшенных в подвал, его откровенно сумасшедший брат возьмет вину на себя.

Будучи воплощением жизнерадостного обаяния и грации, Кэри Грант был мастером разностороннего перевоплощения в спектакле – его игрой мог бы гордиться любой постановщик водевилей.

К проблемам Мортимера добавляется неожиданный приезд его второго брата, Джонатана (Рэймонд Мэсси), маньяка-убийцы, чье лицо превратил в грубо сшитую маску Франкенштейна его компаньон, пластический хирург-алкоголик по имени доктор Эйнштейн (в исполнении великого Петера Лорре). В шутку на протяжении всего фильма люди постоянно отмечают сходство Джонатана с Борисом Карлоффом, который играл эту роль в оригинальной бродвейской постановке.

Фильм, как и пьеса, добился одобрения критиков и коммерческого успеха, предлагая зрителям то, что газета New York Times назвала «приятной возможностью на несколько часов отвлечься от реальных массовых убийств, происходящих во время Второй мировой войны». Но у спектакля был и другой, более долгосрочный эффект. Благодаря классическому фильму Капры люди стали воспринимать женщин-отравительниц Викторианской эпохи как причудливые, почти комичные фигуры: чокнутые старые девы, для которых не было лучшего удовольствия, чем возможность приправить еду постояльца небольшим количеством мышьяка. Но смерть от рук таких убийц, как Эми Арчер-Гиллиган, не была поводом для смеха.

«Пустоши» (1973)

Режиссер, продюсер и автор сценария: Терренс Малик

В ролях: Мартин Шин, Сисси Спейсек, Уоррен Оутс, Рамон Биери, Алан Винт и др.

В массовом сознании 1950-е годы предстают как безмятежная эпоха, благоухающая простотой и невинностью: танцевальные вечеринки, влюбленные пары и молочные коктейли после школы в кондитерских Pop’s Sweet Shoppe. Как и все ностальгические мифы о давно ушедших старых добрых временах, этот представляет сильно отфотошопленную картину реальности, в которой отсутствуют страхи и тревоги, не дававшие американцам спать по ночам.

Наряду с ядерной катастрофой и предполагаемым проникновением коммунистов в школы, правительство и индустрию развлечений, призраком, преследовавшим население на протяжении десятилетия, был малолетний преступник. Такой асоциальный подросток-бунтарь в черной кожаной куртке, с прической «утиный хвост» и вечной усмешкой Элвиса Пресли. Худшие кошмары взрослой Америки о вышедшей из-под контроля молодежи, похоже, воплотились в жизнь в январе 1958 года, когда пара жаждущих острых ощущений подростков из Линкольна, штат Небраска, совершила самое страшное убийство десятилетия.

Чарли Старквезера с детства нещадно дразнили за маленький рост, кривые ноги, волосы морковного цвета и происхождение из бедной семьи. Он вырос в подростка, полного ярости и, как он выразился, «ненависти, твердой, как железо». Бросив школу после девятого класса, он некоторое время работал уборщиком мусора, пока его привычка выкрикивать оскорбления в адрес незнакомых людей из окна мусоровоза не привела к увольнению. Поклонник Джеймса Дина, подражавший внешности и манерам своего кумира, он видел себя романтичным молодым бунтарем.

На самом же деле девятнадцатилетний Чарли был отъявленным социопатом, затаившим злобу на всех на свете, кроме своей несовершеннолетней возлюбленной, четырнадцатилетней Кэрил Энн Фьюгейт, чьи мать и отчим делали все возможное, чтобы воспрепятствовать ее отношениям с «чванливым, никчемным» панком.

В конце ноября 1957 года кипящая ярость Чарли наконец вылилась в убийство: он ограбил бензоколонку на окраине Линкольна, похитил 21-летнего служащего, отвез за город и выстрелил ему в голову из охотничьего ружья. Эта жестокая беспричинная расправа оказалась лишь разминкой перед грядущими ужасами.

Семь недель спустя, днем 21 января 1958 года, он появился в доме Фьюгейтов с ружьем в руках. Кэрил еще не вернулась из школы, но Чарли уже чувствовал себя как дома. Когда ее мать и отчим дали ему понять, что не хотят, чтобы он больше находился рядом с их дочерью, Чарли, как он позже выразился, «позволил каждому из них позабавиться с его винтовкой». Затем он убил их младшую дочь, которой на тот момент было 2,5 года, – сводную сестру Кэрил, пробив ей череп прикладом оружия. Труп ребенка он засунул в картонную коробку, ее мать спрятал в пристройке, а отчима Кэрил – в курятнике.

Насколько точно Кэрил было известно об этой кровавой бойне, так и осталось невыясненным[2]. Позднее она утверждала, что к тому времени, когда вернулась из школы, Чарли успел спрятать тела и она даже не подозревала, что ее семья погибла. Однако, как отмечают скептики, одноэтажный дом был настолько мал, что скрыть следы тройного убийства от любого, кто жил в той же тесной каморке, было бы сложно.

В любом случае Кэрил не вела себя как человек, сильно обеспокоенный местонахождением ее пропавшей семьи. Уже через несколько часов после убийства она счастливо прижималась к Чарли на диване.

Следующие шесть дней они не выходили из дома, смотрели телевизор, объедались вредной пищей и занимались сексом. Чтобы быть уверенной, что их не прервут во время этой романтической идиллии, Кэрил прикрепила к входной двери записку: «Держитесь подальше, в доме эпидемия гриппа».

Когда продукты были на исходе, а родственники Кэрил с каждым днем становились все подозрительнее, влюбленные подростки уехали на драндулете Чарли и занялись тем, что журнал Life назвал бы «кровавой бойней». На ферме к юго-востоку от города Чарли убил 71-летнего Августа Мейера выстрелом из дробовика в голову, а затем забил до смерти собаку старика. Когда их машина увязла в грязи возле дома Мейера, они с Кэрил подхватили попутку, сев к двум старшеклассникам – 17-летнему Роберту Дженсену и его 16-летней возлюбленной Кэрол Кинг. Вскоре их под дулом пистолета загнали в заброшенный подвал, где Чарли всадил три пули в голову Дженсена, изнасиловал Кинг, а затем «ввел нож ей во влагалище» и «оставил лежать поверх тела [ее бойфренда]».

Вернувшись в Линкольн на машине Дженсена, Чарли и Кэрил поехали в фешенебельный район, знакомый Чарли по его прежней работе уборщиком мусора, и забрались в дом видного бизнесмена К. Лауэра Уорда. Жену Уорда Клару и горничную насильно затащили в спальню, связали, заткнули им рты и зарезали. Уорд был застрелен, когда в тот день вернулся с работы.

Обменяв угнанный «Форд» Дженсена на дорогой «Паккард» Уорда, убийцы направились в Вайоминг, где Чарли надеялся найти убежище в доме своего брата. Тем временем, после того как обнаружились следы убийства в доме Уордов, регион охватила паника. Местный шериф сформировал отряд из ста человек, губернатор вызвал Национальную гвардию, родители не отпускали детей в школы, а компании бронировали номера в гостиницах, чтобы их сотрудникам не пришлось возвращаться домой по дорогам, где могли бродить убийцы.

Через десять часов после бегства из дома Уордов Чарли заметил машину, припаркованную на обочине пустынного шоссе. Решив избавиться от «Паккарда», так как было слишком жарко, он подъехал к стоявшей машине и произвел девять выстрелов через водительское окно, убив дремавшего за рулем коммивояжера по имени Мерл Коллисон. Это было последнее убийство Чарли и Кэрил. Запихнув тело Коллисона на пассажирское сиденье, парочка уселась в машину. Однако Чарли не смог отпустить аварийный тормоз. Когда другой автомобилист остановился, чтобы предложить помощь, Чарли выхватил винтовку, и вскоре они сцепились в смертельной схватке за оружие. В этот момент на дороге появилась патрульная машина, за рулем которой находился офицер по имени Уильям Ромер. Как только Ромер остановился, из машины Коллисона выскочила Кэрил с криком: «Помогите! Это Старквезер! Он сошел с ума! Он собирается убить меня!»

Бросив винтовку, Чарли прыгнул в «Паккард» и помчался прочь. Ромер вызвал подкрепление и погнался за ним. Во время последовавшей погони на высокой скорости преследующим офицерам удалось прострелить лобовое стекло автомобиля Чарли. Затормозив, он, пошатываясь, вышел из машины и простонал, что его ранили и он истекает кровью. На самом деле осколками стекла было лишь слегка порезано одно его ухо. «Ты реально крутой парень, не так ли?» – усмехнулся полицейский, который надел на него наручники и повел прочь.

При задержании Чарли с готовностью, даже с гордостью признался во всех одиннадцати убийствах. Поначалу он соглашался с утверждением Кэрил, что она была его пленницей и не причастна к убийствам, и только когда она предложила дать против него показания, он ополчился на нее, обвинив в активном соучастии в серии убийств. Признанный виновным в убийствах первой степени, Чарли был приговорен к казни на электрическом стуле. Кэрил также была осуждена, но получила пожизненное заключение и добилась условно-досрочного освобождения, проведя за решеткой всего восемнадцать лет. «Я просто хочу быть обычной невзрачной домохозяйкой, – заявила она после освобождения. – Стирать носки и жарить тосты».

Вписываясь в излюбленный голливудский жанр, восходящий к фильму Фрица Ланга «Живем один раз» (1937) – обреченные влюбленные вне закона и в бегах, – сага пары Старквезер – Фьюгейт послужила основой для нескольких фильмов. В дешевом триллере «Садист» (1963) изображены подростки-психопаты, которые в течение всего экранного времени терроризируют троицу школьных учителей. Агрессивные, сверхжестокие «Прирожденные убийцы» Оливера Стоуна (1994) превратили трагедию в зловещую карикатуру. Безусловно, лучшим фильмом, вдохновленным этим преступлением, и наиболее близким к фактам является замечательный дебют Терренса Малика «Пустоши». Мартин Шин (на тот момент ему исполнилось тридцать три года, но он легко мог сойти за двадцатилетнего) играет подобного Старквезеру Кита Каррутерса. Сисси Спейсек исполнила роль его возлюбленной Холли Саргис, веснушчатой девочки-подростка. По мере того как они пробираются через пейзаж, пронизанный присущей режиссеру визуальной поэзией, Кит беззаботно расправляется с вереницей невинных жертв, а Холли порхает рядом, проявляя не больше эмоций, чем школьница на скучном свидании. В финале ее закадровый голос неизменно ровным, отстраненным тоном подводит итог их дальнейшей судьбе после поимки:

«Нас доставили обратно в Южную Дакоту. Кита держали в одиночке, и он не смог познакомиться с другими заключенными, он был уверен, что все бы его полюбили, особенно убийцы. Я отделалась условным сроком и косыми взглядами соседей. И я вышла замуж за сына того адвоката, который меня защищал».

Кит уснул в зале суда во время зачитывания его же признания; его приговорили к смерти на электрическом стуле. Шесть месяцев спустя теплым весенним вечером приговор привели в исполнение; преступник пожертвовал свое тело науке.

«Садист»

Если фильм «Пустоши» превращает историю любви Старквезера и Фьюгейт в кинематографическую поэму, то фильм Джеймса Лэндиса «Садист», вышедший за десять лет до блестящего дебюта Малика, сделал из нее непримиримую, грязную и приземленную чернуху. В этом низкобюджетном триллере в духе грайндхауса[3] речь идет о трех школьных учителях: бесхарактерном 52-летнем Карле, крепком армейском ветеране Эде и застегнутой на все пуговицы красавице Дорис. По давнишней традиции фильмов ужасов, отправившись на бейсбольный матч с участием «Лос-Анджелес Доджерс», по пути они зачем-то решают свернуть с проторенной тропинки и попадают в лапы отбитого психопата Чарли Тиббса и его несовершеннолетней возлюбленной Джуди.

В роли Чарли выступает Арч Холл – младший (любимый многими за главную роль гигантской пещерной обезьяны-ревуна в фильме «Дикарь», признанном одним из худших фильмов в истории) – троглодит в синих джинсах, с экстравагантной прической-помпадуркой, идиотским хихиканьем и полуавтоматическим пистолетом «Кольт» 45-го калибра, с помощью которого он уже расправился с полудюжиной жертв. Его подружка, жующая жвачку и не произносящая в фильме ни одного вразумительного слова, – сексуально озабоченная тинейджерка; когда она усугубляет общую отвратительность происходящего небрежным французским поцелуем, подаренным ее свиноподобному кавалеру, то невнятно шепчет ему на ухо новые предложения о способах еще сильнее помучить их жертвы.

Действие фильма разворачивается в реальном времени и почти полностью происходит на жуткой автомобильной свалке. Эта по-настоящему страшная картина, изобретательно снятая будущим знаменитым кинооператором Вилмошом Жигмондом, на протяжении девяноста двух минут удерживает зрителей в постоянном напряжении. Кульминационный момент фильма станет отличительной чертой более поздних хитов, таких как «Техасская резня бензопилой», где обезумевшая последняя девушка[4] в отчаянии бежит от неумолимого монстра с оружием в руках.

«Кровь и орхидеи» (1986)

Режиссер: Джерри Торп

Автор сценария: Норман Катков

В ролях: Крис Кристофферсон, Джейн Александр, Мэделин Стоу, Мэтт Сэлинджер, Хосе Феррер, Шон Янг, Уильям Расс и др.

Учитывая огромное количество сенсационных убийств, с неистовым энтузиазмом освещавшихся в СМИ на протяжении десятилетий, прошедших с 1906 года, когда был застрелен знаменитый архитектор Стэнфорд Уайт, до двойного убийства 1994 года, кульминацией которого стал судебный процесс над О. Дж. Симпсоном, большинству людей трудно выделить преступление века. Кто-то выберет «преступление столетия», совершенное Леопольдом и Лёбом в 1924 году. Другой вспомнит похищение ребенка Линдбергов в 1932 году. Третий – массовое убийство, совершенное Ричардом Спеком в 1966 году, или чудовищные преступления семьи Мэнсон в 1969 году. Иначе обстоит дело на Гавайях, где жители, если их попросить назвать самое громкое преступление ХХ века, без колебаний назвали бы дело Мэсси – некогда всемирно известное убийство, которое в значительной степени стерлось из коллективной памяти жителей материковой части США.

Его название происходит от имени главной фигуры – Талии Мэсси. На момент событий, из-за которых она попала на первые полосы газет всего мира, двадцатилетняя Талия была дочерью двух высокопоставленных родителей с шикарной родословной, но ограниченными финансовыми возможностями. Ее отец, Грэнвилл Роланд Фортескью, незаконнорожденный сын Роберта, распутного дяди Тедди Рузвельта, к сорока годам промотал свое относительно скромное наследство, но избегал работы по найму, считая ее недостойной своего социального статуса. Ее мать, Грейс, близкая родственница изобретателя телефона Александра Грэма Белла, была волевой красавицей, вынужденной давать уроки игры в бридж, чтобы поддерживать семью на плаву.

Обучавшаяся благодаря заботливым родственникам в эксклюзивных школах-интернатах, Талия сравнительно редко видела все более пренебрегавших своими обязанностями родителей. Страдая заболеванием щитовидной железы – причины выпуклых глаз, сильно ослабленного зрения и лишнего веса, с которым она всю жизнь боролась, Талия выросла и превратилась в сильно пьющего, курящего сигареты неуправляемого подростка с репутацией «крайне нескромной… по отношению к молодым людям». В 1927 году, в возрасте шестнадцати лет, она вышла замуж за двадцатидвухлетнего курсанта Военно-морской академии Томаса Мэсси, веселого парня, разделявшего ее увлечение такими зажигательными шалостями, как похищение ребенка, оставленного без присмотра в фойе кинотеатра, и запугивание родителей, считавших, что их ребенок похищен.

Благодаря все более раскрепощенному поведению Талии, которая, по слухам, «бегала… почти за любым мужчиной, который выглядел преуспевающим и чистоплотным», ее отношения с мужем вскоре превратились в постоянную череду пьяных, иногда физически жестоких ссор, часто происходивших на публике. В мае 1930 года они переехали на Гавайи, где Томми получил назначение в эскадру подводных лодок в Перл-Харборе. Под угрозой развода Талия предприняла некоторые усилия, чтобы исправить свое безответственное поведение, но жизнь продолжала казаться ей почти невыносимо отупляющей, а Томми обнаружил, что его брак превратился в источник постоянных конфликтов и унижений. Вечером в субботу, 12 сентября 1931 года, чета Мэсси вместе с двумя другими парами отправилась в «Ала Уай Инн», популярный ночной клуб на Вайкики. Пока Томми общался с приятелями, Талия, оставшись одна, скучая и злясь, поднялась наверх, где умудрилась ввязаться в перепалку с пьяным лейтенантом военно-морского флота, который оскорбительно обозвал ее и в ответ получил пощечину. Вскоре после этого – примерно около полуночи – Талия, не дожидаясь мужа, покинула ночное заведение.

Позднее несколько человек дали показания, подтвердив, что видели, как она шла в сторону пляжа, «как будто… в состоянии алкогольного опьянения». Неподалеку позади нее шел белый мужчина в темно-коричневом костюме, который, по словам одного из свидетелей, «смахивал на солдата».

За несколько минут до часа ночи две семейные пары, ехавшие в ресторан, чтобы перекусить после вечерней игры в карты, – мистер и миссис Юстас Беллингер и супруги Джордж Уильям Кларк – были остановлены обезумевшей молодой женщиной с лицом в сильных кровоподтеках. Убедившись, что они «белые люди», женщина, назвавшаяся Талией Мэсси, рассказала, что на нее напали «пять или шесть гавайских парней», которые подъехали и остановились позади нее, когда она шла домой, затащили ее в машину, ударили кулаком по губам, затем отвезли к «зарослям деревьев» и выбросили из автомобиля, после чего умчались. В ответ на деликатно сформулированный вопрос миссис Кларк Талия заявила, что не подвергалась сексуальному насилию, и попросила отвезти ее домой.

Вскоре после того, как ее высадили, Томми, продолжавший веселиться с приятелями, позвонил, чтобы узнать, где находится Талия. «Приезжай домой, – закричала она. – Случилось нечто ужасное». К тому времени, когда он несколько минут спустя приехал, история Талии изменилась. Истерически рыдая, она утверждала, что ее не только «похитила и избила банда гавайцев», но и затащила в какие-то кусты и «жестоко изнасиловала шесть или семь раз».

Не обращая внимания на возражения Талии, Томми позвонил в полицию. На допросе у детективов Талия повторила историю своего изнасилования. Однако, кроме того, что она назвала своих обидчиков «гавайцами», никаких подробностей сообщить не смогла. В темноте безлунной ночи и без очков она не сумела разглядеть лица мужчин. На вопрос о машине она ответила, что, по ее мнению, это был черный «Форд» старой модели с разорванным матерчатым верхом.

К тому времени, когда Талия закончила свой рассказ, у полиции уже были свои подозреваемые. Примерно за полтора часа до этого, в 00:45, супружеская пара, ехавшая домой с вечеринки, – Гомер Пиплз и его жена Агнес – едва не столкнулась с машиной, в которой находились молодые люди.

Обе машины с визгом остановились, между пассажирами возникла перепалка, и один из молодых людей, профессиональный борец по имени Джо Кахавай, выскочил из автомобиля, выкрикивая угрозы в адрес Пиплзов. Грозная миссис Пиплз, высокая гавайка, по словам ее дочери, «сложенная как танк ‘‘Шерман’’», вышла из машины и затеяла потасовку с Кахавайем, который ударил ее в ухо. Не успела драка разгореться, как их разняли, и машины разъехались в разные стороны, но не раньше, чем миссис Пиплз успела записать номерной знак автомобиля ее обидчика. Затем она приказала мужу ехать в полицейское управление, где сообщила о нападении и указала номер машины – 58-895.

Предположив, что напавшие на Талию молодые хулиганы были теми же, кто устроил потасовку с Пиплзами, полицейские быстро разыскали владелицу машины, японку Харуйо Иду. Как выяснилось, госпожа Ида в тот вечер одолжила машину своему брату Горацию, который поехал на ней на луау[5] с четырьмя приятелями – Джо Кахавайем, Бенни Ахакуэло, Дэвидом Такаи и Генри Чангом. На допросе Ида и остальные признали, что именно они устроили ссору с миссис Пиплз, но категорически отрицали свою причастность к нападению на Талию Мэсси.

У пятерых подозреваемых был целый ряд фактов, свидетельствовавших в их пользу: неопровержимое алиби относительно их местонахождения в момент нападения и целая куча подтверждающих свидетелей; утверждение Талии, что все нападавшие были гавайцами, тогда как Ида и Такаи – японцы; ее описание машины нападавших как черного «Форда» модели Т с большой прорехой в крыше, тогда как машина Иды была новой, светло-коричневой моделью А с совершенно целым матерчатым верхом. Более того, несколько врачей, обследовавших Талию, не обнаружили никаких доказательств изнасилования.

Однако ни один из перечисленных фактов не помешал местным таблоидам окрестить пятерых подозреваемых «бандой извергов», похитивших и неоднократно изнасиловавших молодую «белую женщину, отличающуюся утонченностью и высокой культурой».

Ходили слухи, что Талию «насиловали» во «все три отверстия», что похитители «пинали ее ногами, сломали ей таз и… практически откусили сосок одной груди». Тем временем Талия, которая сначала утверждала, что не разглядела номерной знак нападавших, теперь вдруг вспомнила его: 58-805 – почти точное совпадение с номером машины Иды. И хотя внезапному воспоминанию, несомненно, способствовало то, что полицейские по рации неоднократно передавали номер машины Иды в пределах слышимости Талии, следователи восприняли его как подтверждение вины пятерых «темнокожих негодяев».

Суд над Идой и четырьмя его спутниками начался 16 ноября 1931 года и продолжался три недели. Обвинение сделало все возможное, чтобы представить подсудимых как злобную стаю «обуреваемых похотью зверей», которые жестоко надругались над невинной жертвой, превратив ее в ужасающую «массу еще недавно прекрасной молодой плоти». Однако при отсутствии каких-либо доказательств, кроме весьма сомнительных показаний Талии, защита с легкостью развалила дело против пятерых молодых людей. После более чем 97 часов совещания присяжные, среди которых были представители разных рас, объявили, что зашли в безнадежный тупик, и обвиняемых освободили до повторного рассмотрения дела.

Такой исход разбирательства привел к обострению расовой напряженности на островах. Среди небелого населения практически не было сомнений в том, что Иду и остальных подсудимых обвиняли в изнасиловании, которого они не совершали, более того, не факт, что изнасилование действительно было. Большинство белых, напротив, было возмущено неспособностью присяжных вынести вердикт. Как писала одна из бульварных газет в редакционной колонке, если судебная система не в состоянии осудить преступников, столь явно виновных, как эти пять «развратных дворняг», то Гонолулу никогда не будет защищен от всех «мерзких, склизких тварей, ползающих по его улицам» и нападающих на «невинных и беззащитных» белых женщин. Разъяренная расистской прессой группа моряков похитила Горация Иду, под дулом пистолета отвезла его в отдаленный район и подвергла жестокому избиению с применением кулаков, ремней и оружейных прикладов.

Однако худшее было еще впереди. Преисполненная решимости защитить доброе имя дочери, властная мать Талии, Грейс Фортескью, поторопилась взять дело в свои руки. Убедившись, что единственный способ добиться обвинительного приговора – это вырвать признание у одного из обвиняемых, она вовлекла Томми и еще двух моряков – Альберта Джонса и Эдварда Лорда – в гнусный заговор. 8 января 1932 года, когда Джо Кахавай выходил из здания суда после ежедневной проверки у офицера по надзору, заговорщики средь бела дня похитили его и отвезли в дом Грейс; пригрозив убить, если он не признается, один из моряков выстрелил ему в грудь.

Завернув окровавленный труп в простыню и погрузив его на заднее сиденье своего автомобиля, Грейс, Томми и Эдвард Лорд направились к бухте Ханаума, намереваясь сбросить тело с мыса Коко-Хед в бурлящие воды у подножия скалы. В качестве меры предосторожности Грейс, сидевшая сзади, опустила шторки на заднем стекле. Однако к этому времени двоюродный брат Кахавайя Эдди, который был с ним утром и оказался свидетелем похищения, сообщил в полицию и дал описание синего седана «Бьюик» похитителей. Высматривая машину, двое офицеров обратили внимание на синий «Бьюик» с подозрительно задраенными задними стеклами. Устроив погоню, они прижали автомобиль к обочине дороги, обнаружили тело убитого и арестовали Грейс и ее сообщников.

Дело Мэсси, которое до этого было в основном преступлением локального масштаба, теперь вышло на первые полосы газет по всей стране. Грейс не раскаивалась, а гордилась тем, что отомстила за позор дочери, заявив одному из интервьюеров, что «она родом с Юга», где «свои методы борьбы с черномазыми». По большому счету, материковые СМИ не только одобрили, но и прославили ее преступление, представив линчевание Джо Кахавайя как оправданное убийство чести.

«Прежде чем осуждать отдельных людей за невообразимую драму, потрясшую Гонолулу 8 января 1932 года, – говорилось в одной из типичных статей, – задайте себе такой вопрос: как бы вы поступили, если бы на вашу жену – или вашу милую дочь – жестоко напали и изнасиловали ее… пятеро мужчин чужой крови, избили с такой жестокостью, что сломали ей челюсть и искалечили тело тяжелыми ударами? Что бы вы сделали, если бы посчитали, что полиция не справилась с расследованием? Если, несмотря на опознание, присяжные не сумели вынести обвинительный приговор, если преступники, выпущенные под залог, нагло разъезжают по городу после вынесения приговора, фактически щеголяя своей юридической победой, – что бы вы сделали?»

Друзья Грейс из высшего общества внесли свою лепту и наняли величайшего адвоката того времени Кларенса Дэрроу, чьи услуги она не могла бы позволить себе оплатить самостоятельно. 74-летний адвокат-легенда, всю жизнь выступавший за прогрессивные идеи, находился в отчаянном финансовом положении: его пенсионные средства сошли на нет в результате краха фондового рынка. К разочарованию своих поклонников, человек, который недавно участвовал в защите мальчиков из Скоттсборо – девяти афроамериканских подростков, ложно обвиненных в изнасиловании двух белых женщин в поезде, следовавшем из Алабамы, – теперь согласился представлять интересы четырех мстителей-расистов.

В ходе трехнедельного судебного разбирательства, занявшего большую часть апреля 1932 года, Дэрроу доказывал, что убийство Джо Кахавайя оправдывалось «неписаным законом» – широко распространенным убеждением, что муж имеет право убить человека, напавшего на его жену. Его эмоциональная заключительная речь, транслировавшаяся по радио в прямом эфире, продолжалась почти четыре с половиной часа и довела слушателей до слез. Несмотря на столь бравурное выступление, присяжные не были убеждены. Грейс и троих ее сообщников признали виновными в непредумышленном убийстве; вердикт предусматривал обязательное десятилетнее заключение.

Однако справедливость не восторжествовала. Поддавшись политическому давлению с материка, губернатор территории Лоуренс Джадд смягчил приговор, сократив сроки наказания с десяти лет до одного часа, который, по некоторым данным, четверо обвиняемых провели в его кабинете, попивая шампанское. Четыре дня спустя они поднялись на борт океанского лайнера и отправились в Сан-Франциско, где по прибытии их встречали как голливудских знаменитостей.

* * *

Что именно произошло с Талией в ночь на 12 сентября 1931 года, до сих пор остается предметом спекулятивных предположений. Тщательное расследование, проводившееся детективами Пинкертона в течение месяца, показало, что, несмотря на «преобладание доказательств того, что миссис Мэсси каким-то образом получила многочисленные синяки на голове и теле», в протоколе нет «ничего, что позволило бы утверждать, что она была изнасилована». Кроме того, каковы бы ни были масштабы нападения, «невозможно избежать утверждения», что оно «произошло в результате провокаций со стороны обвиняемой». Слухи возлагали вину за ее избитое лицо на различных подозреваемых: неизвестного мужчину, который преследовал ее в ночь происшествия, незаконного любовника или даже Томми, который, как утверждали слухи, пришел в ярость, вернувшись домой из ночного клуба и обнаружив ее в объятиях своего сослуживца.

В телефильме «Кровь и орхидеи», снятом в 1986 году и представляющем собой беллетризованную версию «дела Мэсси», основанную на романе Нормана Каткова, такой двусмысленности нет. В самом начале фильма героиня, чей образ соответствует Талии Мэсси, – молодая симпатичная жена офицера флота Эстер Эшли Мердок (Мэделин Стоу) – покидает танцевальный клуб, чтобы провести время на природе с приятелем своего мужа Брайсом Паркером (Мэтт Сэлинджер). Когда после окончания любовных утех он объявляет, что прекращает их роман, она сообщает, что беременна от него и не собирается делать аборт. Придя в ярость, он жестоко избивает ее и спешит прочь, оставив обнаженную Эстер истекать кровью в кустах.

Вскоре после этого ее обнаруживают четверо гавайских юношей, которые отправились на невинное субботнее развлечение – выпить пива, искупаться нагишом в океане, покататься на одолженном родстере. Несмотря на то что приятели убеждают его не вмешиваться, один из молодых людей, Джон Лилуохе (Роберт Андре), настаивает на том, чтобы отвезти девушку в отделение неотложной помощи. Когда врачи начинают бросать подозрительные взгляды на Джона и его приятелей, недоумевая по поводу того, что молодые гавайцы делают с обнаженной белой женщиной, четверо добрых самаритян обращаются в бегство.

Вскоре в больнице появляется мать Эстер, хладнокровная светская львица Дорис Эшли (Джейн Александр). Эстер, бесконечно более симпатичная, чем ее реальный прототип, открывает матери правду: она избита своим любовником Брайсом и беременна его ребенком. Поскольку супружеская измена дочери, став достоянием гласности, способна опозорить репутацию семейства, Дорис запугивает порядочную, но слабовольную Эстер, заставляя заявить, что ее изнасиловали молодые гавайцы, которых немедленно арестовывают.

Пока герой фильма – крутой детектив в фетровой шляпе капитан Курт Мэддокс (Крис Кристофферсон) – пытается выяснить правду, четверо невиновных предстают перед судом. В шокирующей кульминации первой половины мини-сериала, который изначально состоял из двух частей, муженек Эстер, рогоносец лейтенант Ллойд Мердок (Уильям Расс), подстрекаемый к действиям его подчиненным-расистом по имени Батрик, вскакивает со своего места в зрительской секции переполненного зала суда и стреляет подсудимому в голову.

Обвиняемого в убийстве Ллойда защищает пожилой, похожий на Дэрроу, Уолтер Бергман (Хосе Феррер), чья сексуальная и гораздо более молодая жена Леонора (Шон Янг) не теряет времени и прыгает в постель к детективу Мэддоксу. Тем временем трое оставшихся гавайских юношей похищены группой моряков под предводительством злобного деревенщины Батрика, подвешены за руки и жестоко выпороты ремнями с тяжелыми пряжками.

Хотя персонаж Кристофферсона – чистая голливудская выдумка, большинство событий в фильме «Кровь и орхидеи» имеют аналогии с делом Мэсси. Наиболее резко фильм расходится с реальностью в изображении фигуры Талии – Эстер. Во время судебного слушания по делу ее мужа, когда Бергман утверждает, что его клиент просто мстил за изнасилование жены четырьмя гавайцами, Эстер не может больше терпеть ложь и вскакивает с места, крича, что юноши невиновны. В отличие от нее, Талия в ходе обоих судебных процессов упорно утверждала, что Джо Кахавай и его друзья изнасиловали ее, что прямо противоречило ее показаниям, данным в полиции в ночь происшествия, когда она настаивала на том, что было слишком темно, чтобы она могла разглядеть лица нападавших.

Более того, в последние минуты фильма Эстер, обезумев от страданий, вешается в душе. В реальной жизни Талия действительно покончила с собой, но только в 1966 году, когда после десятилетий крайне неуравновешенной жизни она приняла избыточную дозу барбитуратов. Что касается ее отношения к убийству Джо Кахавайя, то она беззаботно заявила, что, хотя ей и «жаль, что этого человека застрелили, он получил не больше, чем заслуживал».

«Похититель тел» (1945)

Режиссер: Роберт Уайз

Авторы сценария: Филип Макдональд и Вэл Льютон (под псевдонимом Карлос Кейт)

В ролях: Борис Карлофф, Бела Лугоши, Генри Дэниэлл, Расселл Вэйд, Эдит Этуотер и др.

Начав с карьеры газетного репортера и романиста, среди работ которого были дешевый криминальный бестселлер и порнографическая книга, вышедшая под псевдонимом, выходец из России Вэл Льютон попал в Голливуд, где стал правой рукой легендарного продюсера Дэвида О. Селзника. В 1942 году, после восьми лет работы над такими фильмами, как «Унесенные ветром» и «Повесть о двух городах», его назначили руководителем нового подразделения студии RKO, занимавшегося выпуском малобюджетных фильмов ужасов. Его первый фильм «Люди-кошки», который многие киноманы считают величайшим из когда-либо снятых фильмов категории Б, сформировал мрачно-поэтический подход, которым отличались все его фильмы: тип хорроров, работающих не за счет дешевого запугивания монстрами, а благодаря нагнетанию темных страхов с помощью атмосферных эффектов и силы внушения.

До своей преждевременной смерти от сердечного приступа в возрасте 46 лет Льютон снял целую серию подобных шедевров в духе «ужасов нуар». В трех последних – «Острове мертвых», «Бедламе» и, пожалуй, самом жутком из них, «Похитителе тел» – снялся икона фильмов ужасов Борис Карлофф. Хотя большинство фильмов Льютона представляли собой оригинальные сюжеты, созданные на основе тем, предложенных студийными боссами, лента «Похититель тел» была снята по мотивам уже существующего произведения – рассказа великого шотландского писателя Роберта Льюиса Стивенсона.

Повесть Стивенсона, в свою очередь, была вдохновлена одним из самых сенсационных уголовных дел в истории Великобритании – «Уэст-портовскими убийствами», совершенными Уильямом Бёрком и Уильямом Хэром, занимавшимися продажей трупов.

* * *

В начале XIX века в Великобритании начинающие врачи стекались в Эдинбург (Шотландия), ведущий центр медицинского образования страны. Помимо знаменитого университета, в городе проживала группа талантливых молодых хирургов, которые содержали частные анатомические школы. Однако эти преподаватели столкнулись с острой нехваткой основного учебного материала – человеческих трупов для препарирования. Согласно действовавшему в то время закону, так называемому Закону об убийствах 1792 года, препарировать в научных или учебных целях допускалось только трупы повешенных преступников.

Поскольку спрос на свежие трупы значительно превышал предложение, возникла новая категория предпринимателей, занимавшихся тем, что один ученый назвал «самым грязным ремеслом в истории человечества». Эти предприимчивые упыри, известные под разными названиями – похитители тел, воскресители, грабители с мешками, – обычно действовали небольшими командами, пробирались ночью на кладбища, раскапывали свежую могилу, вскрывали гроб, извлекали труп, засовывали его в мешок и – после приведения могилы в прежнее состояние – доставляли покойного кому-либо из своих постоянных клиентов из анатомических школ. Бизнес был настолько процветающим, что жители Эдинбурга, чтобы не допустить попадания своих недавно умерших близких на стол для вскрытия, прибегали к различным мерам, включая выставление вооруженной охраны на кладбищах и установку железных клеток, так называемых мортсейфов, вокруг только что захороненных гробов.

Хотя Бёрк и Хэр стали героями соответствующих популярных преданий как самые печально известные из всех британских похитителей тел, они, строго говоря, не были членами этого отвратительного братства. Не желая заниматься трудным, грязным и опасным делом разграбления могил, они выбрали другой, менее рискованный способ получения пригодных для продажи человеческих трупов – серийные убийства.

Уильям Хэр родился, по разным данным, где-то между 1792 и 1804 годами и с раннего детства батрачил на ферме в своей родной Ирландии. Когда началось строительство нового канала, соединяющего Эдинбург и Глазго, он переехал в Шотландию для работы на этом водном пути. После нескольких лет тяжелого труда он поселился в Эдинбурге, в доходном доме, который содержали человек по фамилии Лог и его суровая жена Маргарет. Когда Лог умер, Хэр не замедлил занять его место как в постели Маргарет, так и в качестве хозяина убогой ночлежки.

В числе постояльцев в то время был еще один ирландский иммигрант, Уильям Бёрк, примерно одного возраста с Хэром, тоже прежде работавший на канале. Оставив на родине молодую жену и двоих детей, он вел развратную жизнь с бывшей проституткой по имени Хелен Макдугал, которую он называл Нелли, и зарабатывал на существование починкой сапог. Между этими двумя, переехавшими из Ольстера, быстро установились тесные дружеские отношения.

Коммерческое партнерство, принесшее им вечную славу, началось в ноябре 1827 года с кончины пожилого постояльца по имени Дональд, который умер, задолжав Хэру четыре фунта арендной платы за жилье. Хэру пришла в голову идея продать труп старика анатому, чтобы вернуть долг. За обещанную долю от выручки Бёрк помог своему приятелю доставить труп в анатомическую школу знаменитого хирурга доктора Роберта Нокса, где они получили внушительную сумму в семь фунтов десять шиллингов и заверение, что всегда могут вернуться, «когда у них появится другое тело, от которого нужно избавиться».

Возможность принять это приглашение представилась через несколько месяцев, когда другой постоялец, пожилой вдовец по имени Джозеф, заболел тифом. Опасаясь, что присутствие в доме заразного старика отпугнет потенциальных клиентов, Хэр вновь обратился за помощью к Бёрку. Напоив Джозефа достаточным количеством виски, они быстро с ним справились: один прижал к его лицу подушку, а другой лег старику на грудь, что одновременно не давало жертве дергаться и ускоряло процесс удушения, затрудняя дыхание.

На этот раз Нокс заплатил за труп 10 фунтов. Ни тогда, ни впоследствии доктор ни разу не поинтересовался происхождением товара, за который платил.

Относительно личности следующей жертвы существуют некоторые разногласия. Историки, расследующие это дело, расходятся во мнениях о том, был ли другой больной постоялец неназванным англичанином лет сорока или старой нищенкой по имени Абигейль Симпсон, которую напоили и заманили в дом Хэра. Однако все сходятся на том, что, расправляясь с очередной жертвой, двое убийц усовершенствовали технику удушения, которая впоследствии стала известна как бёркинг, по фамилии одного из них: Хэр закрывал руками рот и нос человека, а Бёрк ложился поперек верхней части его тела.

В течение следующих шести месяцев – с апреля по октябрь 1828 года – эти два изверга (так их вскоре заклеймят в газетах по всей Великобритании) убили еще четырнадцать человек, а в общей сложности их насчитывалось шестнадцать. Среди жертв были нищая старуха и ее немой двенадцатилетний внук, пожилая квартирантка Мэри Холдейн и ее взрослая дочь Пегги, восемнадцатилетний простак по прозвищу Глупый Джейми и проститутка-подросток Мэри Патерсон, тело которой отличалось такими «сладострастными формами и красотой», что Нокс три месяца хранил его в бочке с виски, прежде чем препарировать.

Кульминация злодеяний этой жуткой парочки пришлась – что весьма символично – на Хэллоуин, 31 октября 1828 года. В то утро Бёрк, который теперь жил с женой в другом ночлежном доме после непродолжительной размолвки с партнером, заманил к себе в комнату бедную ирландку по имени Марджори Докерти. Разыскав Хэра и сообщив ему, что он нашел свежее мясо для стола доктора Нокса, Бёрк вернулся в свое жилище, где, готовясь к убийству, уговорил недавних постояльцев – супругов Грей с их ребенком – провести ночь в другом месте.

Когда Греи ушли, а Хэр появился на месте преступления, они расправились со старой леди своим привычным способом и засунули ее труп под кучу соломы у изножья кровати.

На следующее утро у миссис Грей возникли подозрения, когда, вернувшись в комнату за парой чулок для ребенка, она подошла к кровати, но была резко остановлена Бёрком. Позже, когда Бёрк ушел из дома по своим делам, она воспользовалась возможностью удовлетворить любопытство, заглянула под солому и с ужасом увидела лишенный одежды труп старушки с кровью, вытекавшей изо рта. К тому времени, когда миссис Грей сообщила о своей страшной находке, двое серийных убийц уже успели доставить труп в каморку доктора Нокса, где на следующий день его обнаружила полиция. Бёрк и Хэр были немедленно взяты под стражу.

Чтобы спасти свою шкуру, Хэр согласился выдать улики и дать показания против своего сообщника; преданный напарником Бёрк был привлечен к суду за убийство Докерти, осужден и приговорен к смертной казни. По оценкам прессы, на его повешение 28 января 1829 года собралось около 25 тысяч зевак. Казнь Бёрка заняла около десяти минут. После того как он провисел на веревке еще около тридцати минут, его труп срезали и доставили в анатомическую школу, которой руководил один из соперников доктора Нокса, где тело препарировали перед аудиторией студентов-медиков, собравшихся в зале со стоячими местами.

На следующее утро труп выставили на всеобщее обозрение. К концу дня очередь из желающих взглянуть на него в анатомическом зале насчитывала около 30 000 человек. Затем с трупа сняли плоть, а скелет передали в Эдинбургский университет, где его можно увидеть и сегодня в анатомическом музее этого учебного заведения. Часть кожи была выделана и превращена в различные омерзительные артефакты, включая футляр для визитных карточек (выставлен в Эдинбургском музее полиции) и бумажник.

Уильяма Хэра освободили, он покинул Шотландию и исчез из исторических записей. Доктору Ноксу не предъявили никаких обвинений, и, хотя его репутация была навсегда испорчена связью с печально известными торговцами трупами, он продолжал профессиональную деятельность вплоть до своей смерти в 1862 году.

* * *

Действие фильма «Похититель тел», снятого по сценарию продюсера Льютона и поставленного режиссером Робертом Уайзом (впоследствии получившим «Оскар» за «Вестсайдскую историю» и «Звуки музыки»), происходит в Эдинбурге в 1831 году, через два года после казни Уильяма Бёрка. Вступительный эпизод знакомит зрителей с молодым героем, студентом-медиком Дональдом Феттсом (Рассел Вэйд), который обедает среди могил на кладбище. У его ног лежит печальная собака, которая не желает покидать могилу своего юного хозяина с тех пор, как неделю назад его похоронили. Когда приходит мать умершего мальчика, она говорит Феттсу, что Робби (так зовут маленькую собачку) не вернется домой, так как служит охранником от похитителей тел. «Они необычайно дерзкие, эти расхитители могил, – вздыхает она, – а глупые врачи подбивают их на мерзкие поступки».

Быстро обозначив свою жуткую тематику, фильм затем представляет нам и других героев: доктора Тодди Макфарлана (Генри Дэниелл), выдающегося хирурга, руководящего анатомической школой, и злодея фильма – извозчика Джона Грэя, подрабатывающего грабителем могил, которого со злорадным удовольствием играет Борис Карлофф. Хотя вначале мы предполагаем, что убогий извозчик находится в подчинении у обходительного и успешного хирурга, вскоре становится ясно, что Грэй имеет темную власть над своим работодателем и получает садистское удовольствие от издевательств над Макфарланом.

Невинный Феттс, получивший предложение стать ассистентом Макфарлана и считавший, что в анатомической школе все происходит по строгому распорядку, быстро лишился своих иллюзий. Макфарлан сообщает ему, что для получения достаточного количества трупов для препарирования школа вынуждена прибегать к противозаконным методам.

Об этих методах мы получаем представление, когда той же ночью темная фигура, орудуя различными землеройными инструментами, пробирается на кладбище, где на страже стоит верный пес Робби. Хотя черты лица осквернителя могил скрыты тьмой, мы можем догадаться, что незваный гость – зловещий Грэй. Совершая самый отвратительный поступок, показанный в фильме (по крайней мере, с точки зрения каждого любителя животных), он убивает собаку лопатой. Вскоре после этого Грэй появляется в медицинской школе со свежим эксгумированным трупом и радостно забирает свой стандартный гонорар в десять фунтов.

На следующее утро во время одного из занятий по анатомии Макфарлан выходит из себя, когда кто-то из его студентов отпускает шутку о Бёрке и Хэре. Мы узнаем, почему доктор так щепетилен в данном вопросе, позже, когда они с Грэем выпивают в таверне. Оказывается, эту пару связывает давняя история, восходящая к студенческим временам Макфарлана, когда он был ассистентом доктора Роберта Нокса. Осведомленность Грэя об этой мрачной тайне – о тесной связи Макфарлана с Ноксом и его участии в печально известном деле Бёрка и Хэра – и есть источник его власти над хирургом.

Сам Грэй превращается из «воскресителя» (одно из прозвищ похитителей трупов) в убийцу после того, как, не желая рисковать, вскрывая еще одну могилу вслед за аналогичным недавним разграблением, он убивает красивую нищенку и доставляет ее труп в анатомическую школу. Узнав об этом преступлении, подмастерье Макфарлана, Джозеф (его играет соратник Карлоффа, другая легенда фильмов ужасов Бела Лугоши), появляется в безрадостном жилище Грэя и требует денег за молчание. Притворившись, что поражен смелостью Джозефа, Грй предлагает ему заняться совместным бизнесом. Туповатый Джозеф, родом из Лиссабона, никогда не слышал о Бёрке и Хэре, и Грэй вдохновенно рассказывает ему историю их жизни, демонстрируя на потенциальном шантажисте их фирменную технику удушения. Затем Грэй доставляет труп Джозефа в школу Макфарлана и преподносит его старому другу в качестве «подарка».

Полный решимости избавиться от своего мучителя, Макфарлан приходит к Грэю и предлагает ему взятку, чтобы тот уехал. Когда Грэй отказывается, разъяренный доктор набрасывается на него и после ожесточенной борьбы забивает до смерти. Однако, как и предполагалось в фильме изначально, Грэй не просто враг хирурга, но его двойник, его теневое «я» – олицетворение неизбывной, терзаемой чувством вины совести Макфарлана. «Тебе никогда не избавиться от меня таким образом, Тодди», – это последние слова, которые произносит Грэй перед тем, как Макфарлан настигает его.

Финал фильма, по словам известного кинокритика Джеймса Эйджи, «самая потрясающая кульминация фильма ужасов, какую вы когда-либо видели», подтверждает это предсказание. Сидя с Феттсом в таверне и празднуя свое освобождение от Грэя, Макфарлан узнает, что на отдаленном церковном кладбище только что похоронили молодую женщину. Видя возможность получить новый объект исследований для своих студентов, доктор уговаривает Феттса помочь ему эксгумировать труп. Погрузив его на переднее сиденье экипажа, они галопом уносятся в грозу. Макфарлан слышит насмешливый голос Грэя: «Никогда не избавишься от меня! Никогда от меня не избавишься!» Остановив карету, Макфарлан откидывает саван с тела, лежащего рядом с ним, и в свете вспышки молнии видит лицо Грэя. Когда Макфарлан вскрикивает от ужаса, лошадь срывается с места, карета летит в темноту и падает с обрыва, а обнаженный труп Грэя заключает доктора в жуткие объятия.

Бёрк и Хэр в кино

Хотя серийные убийства Бёрка и Хэра послужили источником вдохновения для фильма Вэла Льютона «Похититель тел», эдинбургские изверги не фигурируют в нем в качестве персонажей. Мы слышим о них только от расхитителя могил Джона Грэя, рассказывающего об их преступлениях шантажисту Джозефу, который вскоре погибнет от рук убийцы, действующего в стиле Бёрка.

Однако об этой одиозной парочке снят целый ряд других фильмов, весьма различающихся по тону, качеству и исторической достоверности.

В 1948 году, через три года после выхода на экраны фильма Льютона, история Бёрка и Хэра была воспроизведена в малобюджетном британском шокере «Жадность Уильяма Харта» (в американском прокате переименованном в «Ужасных маньяков»). Фильм был задуман и снят как нехудожественный с использованием реальных имен главных героев и с названием «Бёрк и Хэр». Однако по настоянию британских цензоров имена были изменены с Бёрк, Хэр и Нокс на Мур, Харт и Кокс, и название фильма тоже изменилось. Для поклонников британского кино ужасов главным достоинством фильма является непревзойденное исполнение главной роли актером Тодом Слотером, прежде бесстыдно переигрывавшим, который впервые получил известность благодаря своей безумно популярной роли Суини Тодда, легендарного Демона-парикмахера с Флит-стрит.

Через 12 лет после этой версии сценарист и ассистент режиссера Джон Джиллинг снял ремейк «Плоть и демоны». В главных ролях (героев с восстановленными подлинными именами Нокса, Бёрка и Хэра) в фильме снялось выдающееся трио британских характерных актеров: Питер Кушинг (вместе с Кристофером Ли участвовал в создании любимых зрителями фильмов ужасов киностудии Hammer Film Productions Ltd, начиная с ленты «Проклятие Франкенштейна» 1957 года), Дональд Плезенс (наиболее известен поклонникам хорроров по роли психиатра Сэма Лумиса в фильме Джона Карпентера «Хэллоуин» и его различных сиквелах) и Джордж Роуз (многократный лауреат премии «Тони», ставший жертвой реальной истории ужасов, когда во время посещения Доминиканской Республики в 1988 году он был замучен и убит группой мужчин, среди которых оказался его собственный приемный сын).

Псевдонимы вновь появились в фильме «Доктор и дьяволы» (1985) с особенно примечательной родословной. Режиссер Фредди Фрэнсис, начинавший свою карьеру как кинооператор и удостоенный в этом качестве премии «Оскар», снял фильм по сценарию известного драматурга сэра Рональда Харвуда, который взял за основу еще не изданную драму великого ирландского поэта Дилана Томаса.

В актерский состав вошли будущий агент 007 Тимоти Далтон в роли доктора Нокса (здесь он назван доктором Роком), а также Стивен Ри (номинант на премию «Оскар» за лучшую мужскую роль в триллере «Жестокая игра» 1992 г.) в роли Бёрка и Джонатан Прайс (признанная звезда сцены, экрана и телевидения, наиболее известный в настоящее время как Его Воробейшество в «Игре престолов») в роли Хэра. Фильм достаточно точно придерживается фактов, несмотря на то что страшная история в нем приукрашена различными голливудскими примочками, включая романтический подсюжет с участием ассистентки Рока (Джулиан Сэндс) и невероятно юной лицом проститутки в исполнении супермодели 1960-х годов Твигги. Прайс и Ри очень убедительны в ролях двух отъявленных убийц, а убогая обстановка трущоб, в которой они ведут свой ужасный бизнес, прорисована настолько достоверно, что с экрана практически веет запахом коррупции и гнили.

Фильм Джона Лэндиса «Руки-ноги за любовь» (2010) также отличается высочайшим качеством режиссуры и великолепным актерским составом. Однако, в отличие от всех предыдущих версий, он разыгрывает историю ради смеха. Джон Лэндис, который впервые добился успеха в 1978 году в качестве режиссера блокбастера National Lampoon «Дом животных», получил признание в мире киношных фанатов за комедию ужасов 1981 года «Американский оборотень в Лондоне», фильм, в котором достигнут идеальный баланс между настоящими страхами и черным юмором.

В киноленте «Руки-ноги за любовь» предпринята та же попытка, но с гораздо худшим результатом. Главных героев (в оригинале фильм называется «Бёрк и Хэр») играют Энди Серкис (мастер приема захвата движения, наиболее известный по ролям Голлума в трилогии «Властелин колец» и героического обезьяноподобного Цезаря в недавнем сериале «Планета обезьян») и Саймон Пегг (часто появляющийся в кино в качестве комика после его прорывной роли Шона в комедии ужасов «Зомби по имени Шон»). В фильме они предстают не отвратительными торговцами трупами, какими были на самом деле, а парой придурков из дешевого фарса, «злыми Лорелом и Харди»[6], как их охарактеризовал Лэндис. Несмотря на то что фильм временами забавен и насыщен деталями эпохи, он не такой смешной и жуткий, каким пытается выглядеть, что, очевидно, и послужило причиной его невысоких кассовых сборов.

«Баттерфилд 8» (1960)

Режиссер: Дэниэл Манн

Авторы сценария: Чарльз Шнии и Джон Майкл Хейс

В ролях: Элизабет Тейлор, Лоуренс Харви, Эдди Фишер, Дина Мэррилл, Милдред Даннок, Бетти Филд, Джеффри Линн и др.

Самый громкий голливудский скандал конца 1950-х годов был связан с недавно овдовевшей Элизабет Тейлор. Вскоре после гибели в авиакатастрофе ее третьего мужа, продюсера Майка Тодда, суперзвезда завязала бурный роман с лучшим другом Тодда, певцом Эдди Фишером (отцом будущей принцессы Леи), который в то время был женат на любимице всех американцев Дебби Рейнольдс. Мыльная опера «Лиз – Эдди – Дебби» (кульминация которой наступила в мае 1959 года, когда влюбленные связали себя узами брака) держала американскую публику в напряжении, приковывая к себе внимание в течение нескольких месяцев.

Стремясь извлечь выгоду из дурной славы Тейлор как сексуально озабоченной разлучницы, киностудия выбрала ее на главную роль в киноверсии скандального бестселлера Джона О’Хары «Баттерфилд 8» (название отсылает к старомодным телефонным станциям в Нью-Йорке, где вместо цифр использовались географические названия, например Пенсильвания 6-5000 вместо 736-5000). Хотя Тейлор не хотела играть героиню, которую считала «больной нимфоманкой», она согласилась после того, как студия удовлетворила ее требования, которые включали в том числе кастинг ее нового муженька на роль платонического верного друга главной героини. В конечном счете ее претензии оправдались, когда она получила премию «Оскар» за лучшую женскую роль в 1961 году.

Хотя героиню Тейлор часто ошибочно называют девушкой по вызову, ее Глория Вандроус не профессиональная секс-работница, а просто распутная тусовщица. В самом деле, она приходит в ярость в начальной сцене, когда просыпается в постели своего очередного ухажера, неверного мужа по имени Уэстон Лиггетт (Лоуренс Харви), и обнаруживает, что тот, уходя на работу, оставил ей конверт с наличными. Суть фильма – одной из тех пышных студийных мелодрам, которые для современного зрителя часто граничат с нарочитой экзальтированностью, – заключается в мучительной любовной связи между сексуально озабоченным Лиггеттом и прыгающей из одной постели в другую Глорией. Некогда перспективный адвокат, который отказался от карьеры, женившись на богатой женщине, Лиггетт теперь занят на высокооплачиваемой, но бессмысленной для него работе в химической компании его тестя, что должна компенсировать его красивая, преданная, до скуки стандартная жена (Дина Мэррилл). Погрязнув в самобичевании, он начал сильно пить и настойчиво бегать за каждой юбкой.

Глория в не меньшей степени полна ненависти к себе. В тринадцать лет ее совратил друг семьи, и она периодически называет себя «самой отъявленной бродяжкой во всем городе», «шлюхой всех времен». Хотя ее отношения с Лиггеттом начинаются для каждого из них как очередная дешевая интрижка на одну ночь, они быстро перерастают в бурный роман, полный страстного секса, шумных ссор в шикарных ресторанах и самых отвратительных диалогов, когда-либо выходивших из-под пера голливудских сценаристов. (В один из подобных моментов, когда они поднимаются на борт яхты Лиггетта, чтобы заняться любовью на нижней палубе, Глория спрашивает: «В какую страну мы плывем, капитан?» – «Мы покидаем страну условностей в поисках страны экстаза», – задыхаясь, отвечает он.) Эти взаимно саморазрушительные отношения приводят к неизбежной мелодраматической развязке, когда, уезжая на спортивной машине с их последнего свидания в убогом мотеле (или придорожном борделе, как называет его циничная владелица), Глория врезается в ограду строительной площадки, автомобиль взлетает на воздух и героиня погибает в огне катастрофы.

Гибель Глории Вандроус в результате автомобильной аварии – одно из многих отличий киноверсии «Баттерфилда 8» от литературного первоисточника, кульминацией которого является роковое падение героини с пассажирского катера. Эта концовка, как и многое другое в романе, основана на сенсационном случае из реальной жизни, который послужил признанным источником вдохновения для Джона О’Хары: загадочной смерти своенравной молодой светской львицы Старр Фэйтфулл.

Хотя это звучит как выдумка пошлого романиста, но таково ее настоящее имя: Старр Фэйтфулл[7]. Она происходила из известной в обществе семьи, переживавшей не лучшие времена. Ее мать, в девичестве Хелен Пирс, была уроженкой Андовера, штат Массачусетс, чья родословная прослеживается с колониальных времен. Ее отчим, неудачливый предприниматель Стэнли Э. Фэйтфулл, причислял к своим предкам Оливера Кромвеля. Несмотря на внушительную родословную, Фэйтфуллы, проживавшие в квартире в Гринвич-Виллидж, расположенной через несколько дверей от дома мэра Нью-Йорка Джимми Уокера, испытывали хроническую нехватку денег и зависели от подачек богатых родственников, в частности Эндрю Дж. Питерса. Профессиональный политик с влиятельными друзьями и внушительным резюме – конгрессмен США от штата Массачусетс, помощник министра финансов при Вудро Вильсоне, мэр Бостона в 1918–1922 годах – Питерс был женат на двоюродной сестре миссис Фэйтфулл, Марте.

Старр родилась в 1906 году и выросла кареглазой красавицей с каштановыми волосами, безупречным цветом лица и фигурой с «соблазнительными изгибами» (по словам хроникера Фреда Дж. Кука). Она приобрела мировую известность и стала трагическим символом активно живущего, свободолюбивого, крепко пьющего, потерянного поколения, повзрослевшего по окончании Первой мировой войны, после событий, произошедших 8 июня 1931 года. В то утро Дэниел Мориарти, муниципальный служащий, прочесывавший пляж на Лонг-Айленде в поисках сокровищ, которые могло вынести на берег приливом, обнаружил ее частично одетый труп, лежавший на песке лицом вниз. Врач, проводивший вскрытие, пришел к выводу, что она утонула, вероятно на мелководье, судя по количеству песка в легких.

Отвратительные синяки на туловище и конечностях свидетельствовали о том, что перед смертью она подверглась «грубому обращению». Кроме того, в ее организме было достаточно барбитуратов, чтобы ввести любого в ступор.

Поначалу ее отчим, чей насупленный лоб, огромные очки на выпученных глазах и похожие на зубную щетку усы придавали ему сходство с сумасшедшим ученым из мультфильма, представил падчерицу репортерам как добродушную, невинную домоседку. Однако прошло совсем немного времени, прежде чем выяснилась шокирующая правда: зловещая история похоти и разврата, созданная будто специально для таблоидов.

Начиная с одиннадцатилетнего возраста, когда она училась в частной школе в городе Лоуэлл (штат Массачусетс), Старр «постигала тайны жизни», как уклончиво писали газеты, под руководством одного из родственников мужского пола, который по возрасту годился ей в отцы. Этот человек, первоначально названный в прессе «видным и уважаемым членом общества [имеющим] собственных детей», продолжал совращать ее в течение многих лет, иногда усыпляя хлороформом или эфиром, а затем подвергая «извращенным сексуальным действиям». Хотя родители заметили тревожные изменения в поведении дочери в подростковом возрасте, они оставались в неведении до июня 1926 года, когда двадцатилетняя Старр вернулась после ночевки в гостинице на Манхэттене в компании своего взрослого родственника и наконец-то рассказала правду. Стэнли Фэйтфулл отреагировал на это ужасающее разоблачение тем, что немедленно нанял адвоката, который договорился с насильником о выплате 25 тысяч долларов в обмен на молчание Фэйтфуллов.

На деньги, полученные от ее обидчика, Старр отправляли в различные якобы оздоровительные круизы по Средиземному морю, Вест-Индии и Европе, во время которых она регулярно вступала в сексуальные отношения с офицерами на корабле. Вернувшись в Нью-Йорк, она завела привычку устраивать в честь окончания рейса вечеринки на борту пришвартованных океанских лайнеров, напиваться и приставать к членам экипажа. В одном случае ее опознали как безбилетницу только после того, как судно отошло от причала, и тогда ее насильно пересадили на проходивший мимо буксир и в истерике доставили на сушу.

Кроме того, Старр была завсегдатаем подпольных заведений, захудалых ночных клубов, диких вечеринок с участием мафиози и отелей «на час», в одном из которых ее сильно избил приятель. В найденном среди ее вещей блокноте с воспоминаниями подробно описана ее сексуальная жизнь с почти двадцатью мужчинами, обозначенными в дневнике лишь инициалами.

Учитывая, что, как правило, она пробиралась на борт пароходов в ночь перед их отплытием, полиция первоначально предположила, что склонная к самоубийству Старр в состоянии наркотического опьянения спряталась на океанском лайнере «Иль де Франс» и выбросилась за борт вскоре после его отплытия. Версия о том, что она покончила с собой, укрепилась, когда один из ее любовников представил несколько недавно отправленных ему писем. В одном из них она признавалась: «Теперь все кончено, на этот раз я намерена довести дело до конца… Я хочу забвения. Если есть какая-то загробная жизнь, то все окажется грязным трюком. Теперь ничто не имеет значения. Я люблю поесть и могу позволить себе вкусную порцию, не беспокоясь о том, что наберу лишний вес… Как прекрасна жизнь, когда у человека осталось всего двадцать четыре часа. Мне не надо бояться, что я превращусь в одинокую старуху, живущую в нищете или безвестности. Я, конечно, уже изрядно подпортила свое никчемное, беспорядочное, скучное существование, превратив его в безнадежное месиво. Мне все смертельно, смертельно надоело. В этом нет ничьей вины, кроме моей собственной, – я так все ненавижу, жизнь ужасна. Я принимаю наркотики, чтобы забыться, пью, чтобы попытаться понравиться людям, но все без толку. Теперь, когда я знаю, что все скоро закончится, у меня, как ни странно, появилось больше чувства покоя, или как там это называется».

Однако Стэнли Фэйтфулл настаивал на том, что его падчерицу убили. Он также пребывал в убеждении, что преступником был ее давний обидчик, старший родственник, личность которого он наконец-то раскрыл ошеломленному и возбужденному миру: двоюродный брат его жены, влиятельный политик и бывший мэр Бостона Эндрю Дж. Питерс.

По словам Фэйтфулла, Питерс нанял бандитов для убийства Старр, чтобы она никогда не разоблачила его как чудовище, каким он в действительности оказался.

На допросе у детективов Питерс с негодованием отрицал, что вступал в «аморальные отношения» с девушкой. Однако его заявление было серьезно подорвано как готовностью выложить 25 тысяч долларов за молчание семьи, так и описанием в дневнике Старр ее сексуальной связи с «А. Дж. П.». Вскоре после этого у Питерса случился нервный срыв, и он умер к концу десятилетия. Тем не менее, несмотря на то что этот, казалось бы, добропорядочный гражданин на самом деле был сексуальным преступником, никаких доказательств его причастности к смерти Старр не представили.

Загадка смерти Старр Фэйтфулл, несколько недель занимавшая первые полосы газет, так никогда и не будет раскрыта. Были те, кто придерживался версии самоубийства, и те, кто продолжал подозревать Питерса в причастности к ее смерти, и те, кто считал, что Старр убил один из многочисленных случайных знакомых, который затем инсценировал ее случайное утопление. Один из исследователей этого дела, британский историк преступности Джонатан Гудман, указывает на банду мафиози с Лонг-Айленда.

Как бы то ни было, ближайшие члены ее семьи проявили поразительное отсутствие скорби по поводу гибели девушки. «Я не жалею, что Старр мертва, – заявила ее младшая сестра Такер (которая в скором времени конвертировала дурную славу своей семьи в роль в бродвейском шоу). – Она стала счастливее; и все стали счастливее». Ровно год спустя после того, как ее тело выбросило на берег, кремированный прах Старр Фэйтфулл, упакованный в картонную коробку, так и оставался невостребованным в одном из похоронных бюро Лонг-Айленда.

«Чикаго» (1927)

Режиссер: Фрэнк Урсон

Автор сценария: Ленор Дж. Коффи

В ролях: Филлис Хэвер, Виктор Варкони, Вирджиния Брэдфорд, Роберт Идесон и др.

«Рокси Харт» (1942)

Режиссер: Уильям А. Уэллмен

Автор сценария: Наннэлли Джонсон

В ролях: Джинджер Роджерс, Адольф Менжу, Джордж Монтгомери, Найджел Брюс, Фил Силверс, Уильям Фроули, Спринг Байингтон и др.

Наряду с другими культурными феноменами, определившими эпоху, – с притонами и банным джином[8], горячим джазом и секс-вечеринками, короткими стрижками и с бутлегерами с автоматами наперевес, – так называемые «ревущие двадцатые» стали периодом расцвета таблоидов, бесстыдно сенсационных ежедневных газет, удовлетворявших ненасытный аппетит американской публики к возбуждающим событиям. И нигде бульварная журналистика не процветала, как в Чикаго, где обнаглевшие репортеры соревновались друг с другом в придумывании самых невероятных историй с сексуальным подтекстом. Исходя из принципа, что ничто так не поднимает тиражи газет, как пикантные истории о сексе и убийствах, таблоиды с радостью потчевали читателей, постоянно предлагая порцию-другую аппетитных скандалов.

Хотя почти все чикагские скандальные репортеры были мужчинами, встречались среди них и исключения, в частности Морин Уоткинс. Дочь священника из штата Кентукки, Уоткинс с ранних лет проявляла склонность к драматургии. Окончив лучшей ученицей в классе колледж Батлера в Индианаполисе, она переехала в Кембридж (штат Массачусетс), где ее приняли на знаменитый драматургический семинар Джорджа Пирса Бейкера в Гарварде, среди бывших студентов которого были Юджин О’Нил и Томас Вулф. Побуждаемая Бейкером к погружению в мир за пределами академических кругов, к поиску материала в «большой, шумной, многолюдной американской жизни настоящего времени», Уоткинс довольно быстро отправилась в Чикаго, где устроилась на работу начинающим репортером в газету Tribune. Вскоре после этого она уже освещала несколько особенно пикантных убийств, что послужило вдохновением для работы, которая через несколько лет принесла ей славу и богатство.

В среду, 2 марта 1924 года, около часа ночи полицейские Дэвид Фицджеральд и Моррис Куинн из отделения на Пятидесятой улице в южной части Чикаго патрулировали свой участок, когда заметили женщину, садящуюся в седан «Нэш», припаркованный у дома 4809 по Форрествилл-авеню – трехэтажного здания, разделенного на съемные квартиры. Недолго думая, они обогнули угол Пятидесятой улицы, чтобы позвонить в полицию и доложить об обстановке на пост. Они еще не успели закончить доклад, когда с той стороны, откуда они только что пришли, раздались три выстрела. Поспешно вернувшись за угол, они увидели водителя машины, привалившегося к рулю. Его убили выстрелом в голову. На полу валялись автоматический пистолет и полупустая бутылка джина. Женщины, которую они видели садящейся в машину, уже не было.

Не уверенные в том, с чем именно они имеют дело – с самоубийством, ограблением или даже бандитским нападением, патрульные немедленно сообщили о произошедшем в свой участок. Через несколько минут на место происшествия прибыли другие полицейские, а также заместитель коронера Джозеф Спрингер, который установил, что мужчина был убит единственной пулей, которая «пробила правую щеку и вышла через левое ухо».

В бумажнике, который все еще находился в кармане пальто жертвы, лежали документы, удостоверяющие личность Уолтера Лоу, 29-летнего продавца автомобилей, имевшего жену и трехлетнего ребенка.

Автомобиль, однако, Лоу не принадлежал. Сообщив номер машины в автотранспортное бюро, Фицджеральд и Куинн установили, что ее владелицей является миссис Белва Гертнер, проживающая по адресу: Форрествилл-авеню, 4809. Поспешив к ее квартире, они стали барабанить в дверь. Им открыла женщина в возрасте «под сорок», как писали газеты. «Она не была красавицей, но обладала необъяснимо привлекательными чертами… Интересная – вот слово, которое к ней подходило. В ней был шик». На хозяйке был надет только халат. Платье и шуба, пропитанные кровью, лежали на полу возле дивана.

Как вскоре выяснили следователи, 38-летняя миссис Гертнер, дважды разведенная, была бывшей певицей кабаре, выступавшей под именем Белль Браун, и состояла в браке с богатым промышленником шестидесяти лет, который, как стало известно публике в процессе их широко разрекламированного разрыва, любил, чтобы его пороли кнутом во время занятий любовью. Расхаживая по гостиной, пока Фицджеральд и Куинн допрашивали ее, Гертнер призналась, что встречалась с Лоу, но, несмотря на очевидные доказательства в виде следов крови на ее одежде, настаивала на том, что ничего не знает о его смерти. Наконец, она призналась, что пистолет принадлежал ей – она «всегда носила его с собой, потому что боялась грабителей», но на вопрос о том, как именно она стреляла, отвечала одно и то же: «Не знаю. Я была пьяна».

Взятая под стражу, на следующий день она пересмотрела свои показания и придумала странную историю, благодаря которой таблоиды вскоре присвоили ей прозвище убийцы «Орел или решка». Согласно новой версии, они с Лоу пили джин в «Гингем-Инн» на Коттедж-Гроув-авеню и отправились к Гертнер домой после полуночи, когда «заговорили о грабителях». «Я сказала Лоу, что мы ужасно рискуем, возвращаясь домой так поздно. Что, если какой-нибудь бандит остановится и ограбит нас, а может, попытается изнасиловать меня? Что бы мы сделали?»

Постепенно их разговор превратился в спор о том, кто из них лучше стреляет:

«Я в шутку предложила подбросить монетку, и победитель должен был выстрелить в проигравшего. Я сказала, что если победитель промажет по проигравшему, то последний получит шанс выстрелить, и наоборот, пока один из нас не будет застрелен. В пистолете было девять патронов.

А потом… ох, я точно не помню, что произошло. Я была слишком пьяна. Я увидела, как он навалился на руль, но не поняла, в чем дело.

– Уолтер! Уолтер! – позвала я, но он не двигался и не отвечал мне.

Тогда я попыталась вытащить его с водительского сиденья, чтобы отогнать машину домой, но не смогла сдвинуть его с места, настолько он был слаб. Его голова упала мне на руки, и вот таким образом моя одежда оказалась испачкана кровью. Я испугалась и побежала домой».

Допрошенная позже помощником государственного прокурора Стэнли Кларковски, Гертнер существенно изменила свой первоначальный рассказ, заявив, что «именно Лоу предложил шуточную дуэль». Однако, когда от нее потребовали более детальной информации, она вернулась к своему стандартному отрицанию, разразившись истерическими рыданиями и причитаниями: «О, господин прокурор, я ничего не могу вспомнить – даже в случае, если меня за это повесят!»

Однако офицеры, производившие арест, утверждали, что миссис Гертнер «не столько была пьяна, сколько притворялась». По словам управляющего «Гингем-Инн», некоего Керли Брауна, они с Лоу «не пили никакого джина. Только имбирный эль. У нас не разрешается пить джин».

Однако самые сокрушительные свидетельства были получены от одного из коллег Лоу, продавца автомобилей по имени Пол Э. Гудвин. «В понедельник Уолтер сказал мне, что планирует застраховать свою жизнь, потому что миссис Гертнер угрожала убить его, – показал Гудвин под присягой. – За три недели до этого он признался, что она заперлась с ним вместе в квартире и угрожала зарезать его ножом, если он там не останется».

Показания Гудвина подтвердили утверждение помощника прокурора штата Кларковски. «Мотив, который, по мнению штата, лежит в основе дела, таков, – заявил он. – Миссис Гертнер заманила Лоу в ловушку. Он пытался вырваться, вернуться к жене и своей семье. Сожительница была готова скорее убить его, чем потерять живым». Присяжные согласились с этим мнением. После двадцатиминутного совещания они пришли к выводу, что Лоу «скончался от пули, выпущенной миссис Белвой Гертнер», и рекомендовали заключить ее под стражу без права внесения залога.

Во многом благодаря репортажам Морин Уоткинс, публиковавшимся на первых полосах газет, Белва стала сенсацией таблоидов, наслаждаясь внезапной славой и радуя репортеров «рассуждениями о любви, джине, оружии, утехах, женах и мужьях».

«Глупо утверждать, что я убила Уолтера, – беззаботно заявила она во время интервью в тюрьме округа Кук. – Ни одна женщина не способна любить мужчину настолько, чтобы убить его. Они того не стоят, потому что всегда найдется множество других». Как именно Лоу оказался мертв, так и осталось для нее загадкой. Максимум, что она могла припомнить, – это то, что «мы напились, и его убили из моего пистолета в моей машине».

Однако Белва недолго купалась в лучах криминальной славы. Всего через несколько недель после ареста ее затмила другая, более молодая и сексуальная убийца мужчин, 23-летняя рыжеволосая красотка по имени Бьюла Мэй Эннан.

За несколько минут до пяти часов пополудни 3 апреля 1924 года мужу Бьюлы, Альберту, «скромному гаражному механику», который обычно работал по четырнадцать часов в день, чтобы обеспечить комфортную жизнь своей обожаемой, гораздо более молодой жене, позвонили из дома.

«Я застрелила человека, Альберт, – произнесла Бьюла. – Он пытался заняться со мной любовью».

Примчавшись домой на такси, Альберт в истерике метался по комнатам. В спальне, прислонившись к стене, лежал молодой человек в рубашке с короткими рукавами, из пулевого отверстия в его спине текла кровь. Пиджак, жилет, шляпа и пальто визитера были небрежно брошены на стул. На комоде стояли пустые бутылки из-под вина и пара бокалов. Из проигрывателя доносилась музыка – это была популярная джазовая пластинка с гавайскими мотивами Hula Lou о «девушке, которая не сможет не солгать».

Когда приехала полиция, Бьюла, от которой разило алкоголем, рассказала им ту же историю, которую первым проглотил ее муж. Жертвой оказался молодой человек по имени Гарри Кольстед, коллега Бьюлы, работавший в той же прачечной, где она подрабатывала бухгалтером на неполную ставку. В тот день он появился в ее квартире, получил приглашение войти и «чувствовать себя как дома». «Хотя мы были почти незнакомы, – сквозь слезы пожаловалась Бьюла, – он попытался заставить меня заняться с ним сексом. Я предупредила, что буду стрелять, но он все равно продолжал приближаться, тогда я… я его застрелила».

Однако после ночи допроса, устроенного парой помощников окружного прокурора и капитаном полиции из участка Гайд-парка, протрезвевшая красавица не выдержала и выложила всю правду. Бьюла, у которой за плечами уже был один брак, последние два месяца «дурачилась» с красавцем Кольстедом, пока ее муж («козел отпущения», как теперь называли Альберта газеты) вкалывал в гараже. Предыдущим утром, «как только муж ушел на работу, – вспоминала Бьюла, – мне позвонил Гарри. Я сказала, что меня не будет дома, но он все равно пришел. Мы довольно долго сидели в квартире и выпивали. Потом я в шутку сказала, что собираюсь бросить его. Он заявил, что с него хватит, и начал надевать пальто. Когда я увидела, что это не просто слова, мой разум помутился и я выстрелила в него».

Опасаясь, что соседи, услышав шум, могут постучать в дверь, она включила проигрыватель и продолжала ставить пластинки, пока соображала, как ей поступить. Только в пять часов – через три часа после выстрела – она позвонила Альберту на работу. Согласно показаниям коронера доктора Клиффорда Оливера, Кольстед умер не мгновенно; он оставался в живых почти два часа, прежде чем скончался от полученного ранения. Все это время Бьюла снова и снова слушала пластинку, пока ее любовник умирал, истекая кровью, у ее ног.

В таблоидах эта история получила широкую огласку. Очаровательная Бьюла, которую сразу же прозвали «самой красивой убийцей в Чикаго», стала общенациональной сенсацией: «современная Саломея», которая «танцевала под джазовые пластинки страстный танец смерти [над] телом застреленного ею мужчины». Вытесненная с первых полос и чувствующая себя вчерашней новостью, Белва Гертнер – «самая стильная убийца в Чикаго», как ее стали называть, – смогла вернуться в центр внимания, только позируя для фотографий в паре с Бьюлой. Подпись к их дуэту гласила: «Убийцы мужчин».

Хотя рогоносец Альберт Эннан поначалу выражал отвращение и к своей неверной жене, и к самому себе («Я оказался круглым идиотом, вот и все, просто служил для нее талончиком на еду!» – кричал он после ареста Бьюлы), но вскоре его безнадежно похотливая натура вновь заявила о себе. «У меня не особенно много денег, – заявил он репортерам несколько дней спустя, – но я потрачу последние гроши, только бы помочь Бьюле.

Его деньги пошли на оплату услуг одного из самых лучших чикагских адвокатов У. У. О’Брайена. Эпатажный судебный исполнитель двенадцать лет проработал театральным промоутером, прежде чем заняться юриспруденцией. О’Брайен был известен как прожигатель жизни и любитель женщин, но также ему удалось стать основным адвокатом самых известных гангстеров Чикаго после того, как он отказался назвать имена напавших на него с оружием в салуне в 1921 году. Так О’Брайен доказал, что он из тех, кто держит язык за зубами даже в присутствии полицейских.

Хотя обычно он требовал свой солидный гонорар вперед и наличными, громкое дело «самой красивой убийцы округа Кук» (еще одно прозвище Бьюлы в таблоидах) было слишком заманчивым, чтобы от него отказаться.

Уверенность Бьюлы в том, что ее в конечном итоге оправдают, подкреплялась не только впечатляющим послужным списком побед О’Брайена в суде, но и общим убеждением, что присяжные, состоящие исключительно из мужчин, не смогут осудить столь привлекательную женщину. Однако незадолго до суда одна из ее сокамерниц, ожидавшая суда в рамках «череды убийц», Элизабет Анкафер, была признана виновной в убийстве своего любовника и приговорена к пожизненному заключению. Не желая рисковать, Бьюла придумала хитроумную уловку, чтобы обеспечить себе сочувствие публики. «8 мая, на следующий день после вынесения приговора Анкафер, – пишет журналист Дуглас Перри, – она собрала представителей прессы и сообщила им, что беременна».

На суде в конце мая 1924 года О’Брайен применил все известные ему театральные приемы, пытаясь представить жертву как «бродягу», отсидевшего в тюрьме за нападение на женщину и появившегося у двери его клиентки утром в день стрельбы с просьбой одолжить ему денег на покупку спиртного. Чтобы избавиться от него, Бьюла – «хрупкая, маленькая, добродетельная, работящая девушка», как описал ее О’Брайен, – дала ему несколько долларов и отправила восвояси. Однако днем он вернулся с половиной галлона спиртного и ворвался в квартиру. Испугавшись, женщина умоляла его уйти, но он отказался.

«Тогда она по глупости выпила, просто чтобы подшутить над ним и заставить его уйти, и включила виктролу, чтобы заглушить его громкую речь», – объяснил О’Брайен. Хвастаясь тем, что «он отсидел срок за то, что расправился с женщиной», «пьяный грубиян» начал надвигаться на нее. Поскольку ее мольбы не остановили предполагаемого насильника, перепуганная будущая мать направилась к телефону, «чтобы сообщить мужу о грозящей ей опасности». Тем временем Кольстед потянулся за пистолетом, который Альберт Эннан держал под подушкой. Увидев это, Бьюла бросилась к нападавшему, после ожесточенной борьбы вырвала пистолет и нажала на курок.

Присяжным потребовалось менее двух часов, чтобы проголосовать за оправдательный приговор. «Еще одна красивая женщина вышла на свободу», – с горечью признал прокурор Уильям Ф. Маклафлин. Пока Бьюла пожимала руку каждого присяжного и горячо благодарила их, ее муж плакал от радости и восклицал: «Я верил, что моя жена выкарабкается!»

Тридцать шесть часов спустя Бьюла, которая, как выяснилось, не была беременна, явилась в редакцию газеты в сопровождении адвоката и объявила, что разводится с Альбертом. «Он не хочет, чтобы я весело проводила время, – пожаловалась она. – Он не желает никуда выходить из дома и не умеет танцевать. Я не собираюсь тратить на него остаток жизни – он слишком заторможен». Уверенная в том, что сумеет использовать свою известность и внешность для карьеры киноактрисы, она подумывала о переезде в Голливуд: «Мне требуются огни, музыка и приятное времяпрепровождение – и я их получу!»

Однако уже в следующем месяце публика забыла о Бьюле. Во вторник, 3 июня, ее соперница в борьбе за внимание аудитории Белва Гертнер вновь оказалась в центре внимания, когда начался ее собственный судебный процесс. По общему мнению наблюдателей в зале суда, Белва, которая в каждый из четырех дней процесса надевала разные, но одинаково шикарные наряды, была «не такой красивой», как Бьюла, но отличалась «непревзойденной элегантностью». Присяжным в ее случае потребовалось несколько больше времени, чтобы оправдать убийцу, – шесть с половиной часов. Слезно поблагодарив освободивших ее двенадцать мужчин, она поспешила из здания суда домой, после чего отправилась праздновать освобождение со своей сестрой, ненадолго заехав в тюрьму, чтобы забрать свой «тщательно продуманный гардероб».

Радужные мечты Бьюлы так и не осуществились. Через шесть месяцев после развода она обзавелась третьим мужем, 26-летним боксером, который во время их частых ссор ставил ей синяки под глазами и ломал ребра. Этот брак продлился менее четырех месяцев. Некоторое время спустя, в марте 1928 года, она умерла от туберкулеза в возрасте тридцати двух лет. Среди немногих людей, присутствовавших на ее похоронах в родном городе Оуэнсборо, штат Кентукки, был и все еще обожавший ее второй муж Альберт, «бедолага», как его навсегда прозвали в таблоидах, который провел последние несколько лет, «отрабатывая долги, в каковые он влез, оплачивая ее путь на свободу».

* * *

Бьюла Эннан никогда не снималась в кино, но Морин Уоткинс обессмертила ее, сделав одной из героинь своей пьесы. Вскоре после суда над Белвой Гертнер Уоткинс уволилась из Tribune и, поработав в Нью-Йорке кинокритиком, переехала в Нью-Хейвен, штат Коннектикут, где ее наставник Джордж Пирс Бейкер теперь преподавал в Йельском университете. Вновь поступив на его курс, она завершила работу над пьесой, первоначально называвшейся «Храбрая маленькая женщина», в значительной степени основанной на двух нашумевших делах об убийствах, которые она освещала, работая в Tribune. Язвительная сатира на одержимую знаменитостями американскую культуру, вопиющее неравенство системы правосудия и ненасытный аппетит публики к скандальным реальным криминальным сюжетам, пьеса под новым названием «Чикаго» получила одобрение критиков и имела коммерческий успех, когда была представлена на Бродвее в 1926 году.

Хотя главные герои в пьесе Уоткинс носили вымышленные имена – Рокси Харт, Велма и Билли Флинн, – современники без труда узнали в них реальных прототипов: Бьюлу Эннан, Белву Гертнер и У. У. О’Брайена. Включающая диалоги и детали из реальных дел, пьеса начинается в спальне Рокси, где та стреляет в своего любовника, Фреда Кейсли, который только что объявил о намерении бросить ее. Двойник Альберта Эннана, ее незадачливый муж Эймос поначалу верит в версию супруги о том, что жертвой оказался грабитель. Даже узнав, что его великолепная молодая жена уже несколько месяцев изменяет ему с Кейсли, он, как и его жалкий прообраз, остается униженно и беззаветно ей предан.

Циничный журналист таблоида по имени Джейк уверяет Рокси, что преступление – это лучшее, что с ней случилось в жизни, хотя она и боится, что ее повесят. «Таким образом вы получаете то, что не купишь за деньги, – рекламу на первой полосе, – восклицает он. – Кто сейчас вас знает? Никто! Но уже завтра ваше лицо будет известно всем американцам от побережья до побережья. Кого сегодня волнует, останетесь вы жить или умрете? Но завтра они будут сходить с ума от желания узнать, что вы ели на завтрак и как отдохнули прошлой ночью. Они будут драться, чтобы увидеть вас, приходить сотнями, чтобы хоть мельком взглянуть на ваш дом».

Предсказание Джейка сбывается. Рокси в одночасье становится сенсацией; сидя в тюрьме, она визжит от восторга, просматривая городские газеты. «Целая страница фотографий! Как будто я президент или кто-то в этом роде: ‘‘Прекрасная Рокси Харт, убийца – поклонница джаза’’». Она мгновенно затмила предыдущую звезду городских таблоидов, «стильную» Велму, которая отрицала всякую осведомленность о совершенном ею преступлении, повторяя утверждение Белвы Гертнер. «Я уверена, что не знаю, – отвечает она, когда Рокси спрашивает, кто был убийцей. – Я была пьяна, дорогая. Полностью отключилась и ничего не помню с того момента, как мы вышли из кафе, и до того момента, как полицейские нашли меня, стирающую кровь с рук. Но я уверена, что не делала этого».

На деньги, раздобытые Эймосом, а также вырученные на аукционе ее вещей, ставших бесценными («чашка, из которой пила настоящая ныне живущая убийца», «пластинка, которую она ставила, пока ее парень умирал»), Рокси нанимает крутого адвоката Билли Флинна, который тут же придумывает для нее историю жизни, опубликованную в таблоидах под названием «Из монастыря в тюрьму»:

«Прекрасный дом в южном стиле, роскошный и утонченный; родители умерли; образование, полученное в монастыре Святого Сердца; неудачный непродолжительный брак… Вы милое, невинное дитя, сбитое с толку тем, что произошло. Молодая, полная жизни, одинокая, вы были вовлечены в безумный водоворот большого города… и вас неизбежно потянуло туда, как мотылька на пламя! Но вот бешеный вихрь прекратился: бабочка раздавлена колесом… И вы рыдаете от угрызений совести за отнятую чужую жизнь».

Когда другая молодая убийца, Китти Бакстер, угрожала вытеснить ее из заголовков газет, Рокси объявила о своей беременности – новость, которую таблоиды находят сенсационной («Боже, это же потрясающая история! – восклицает Джейк. – Молодая мать ожидает суда»).

Пьеса заканчивается судебным процессом над Рокси – цирковым представлением в зале суда, где Билли «отрабатывает свои пять тысяч долларов», давая потрясающее шоу, которое превращает присяжных в «загипнотизированных, очарованных, ловящих каждое его слово и следящих за каждым жестом». Через мгновение после того, как ее оправдали, Рокси бросает Эймоса, объявляет о своем плане стать актрисой и признается, что никогда не была беременна. В тот же миг другая женщина стреляет в своего любовника прямо у зала суда. Репортеры слетаются к последней криминальной сенсации Чикаго – Рози. Ошеломленная Рокси вынуждена взглянуть в лицо суровой правде. «Забудь об этом, – советует ей Флинн. – Твоей популярности пришел конец!»

Миллионы людей знакомы с пьесой Уоткинс как с ярким, сексуальным бродвейским мюзиклом, перенесенным на большой экран в 2002 году с Рене Зеллвегер, Кэтрин Зетой-Джонс и Ричардом Гиром соответственно в ролях Рокси, Велмы и Билли Флинна. Однако этот блокбастер, получивший премию «Оскар», на самом деле является уже третьей экранизацией «Чикаго», вышедшей в Голливуде. Самая ранняя версия, выпущенная в 1927 году, – немой фильм, номинально снятый режиссером Фрэнком Урсоном, хотя большинство киноведов считают, что подлинным автором был его продюсер, легендарный Сесил Б. ДеМилль. В фильме многое соответствует пьесе. В главной роли Филлис Хэвер – жизнерадостная актриса-блондинка, часто игравшая золотоискательниц и коварных роковых женщин («вамп» на языке той эпохи), которая неотразима в образе аморальной, крайне самовлюбленной Рокси. Характерный актер Роберт Идисон, похожий на моржа в дорогом костюме, столь же прекрасен в роли беспринципного Билли Флинна. Его выступление перед присяжными, во время которого он переигрывает как третьесортный актер в викторианской мелодраме, является комической изюминкой киноленты.

Наиболее радикально фильм отклоняется от первоисточника в изображении Эймоса Харта, которого здесь исполняет венгерский актер Виктор Варкони. Далеко не слабохарактерный придурок из пьесы Уоткинс (как и в реальной жизни), Эймос в исполнении Варкони – вызывающий глубокое сочувствие красавец, благородно поддерживающий жену в кризисной ситуации, несмотря на свои глубокие душевные переживания. В подсюжете, придуманном сценаристом Ленор Дж. Коффи ради добавления действию элемента динамичного экшена, Эймос добывает деньги, чтобы выплатить непомерный гонорар Флинну, пробравшись в дом адвоката и украв кое-что из его незаконно нажитых доходов, – кульминацией становится драка между Эймосом и японцем, слугой Флинна.

В нравоучительной кульминации фильма и Эймос, и его двуличная жена получают по заслугам. Ее вышвыривают на залитые дождем улицы, где она видит, как газету с ее фотографией на первой полосе топчут пешеходы, а затем смывают в сточную канаву. Наверху, над их квартирой, появляется симпатичная незамужняя соседка, которая ведет хозяйство Хартов и строит глазки теперь уже свободному Эймосу, явно решив стать той послушной, заботливой женой, которой он заслуживает.

Пятнадцать лет спустя пьеса Уоткинс была переделана в романтическую комедию сороковых годов «Рокси Харт», в которой в главной роли снялась знаменитая партнерша Фреда Астера по танцам Джинджер Роджерс. Версия режиссера Уильяма А. Уэллмана (одного из величайших голливудских мастеров, чья фильмография включает такие классические картины, как «Крылья», «Враг общества» и оригинальный фильм «Звезда родилась»), как и трактовка ДеМилля, допускает некоторые вольности по отношению к первоисточнику. Например, история представлена в виде флешбэка. В первой сцене, действие которой происходит в 1942 году, мы встречаем давно работающего чикагского репортера Гомера Говарда (Джордж Монтгомери), который готовит статью про заурядное убийство заядлого игрока и в процессе отправляется в бар, где вспоминает о старых добрых временах, 1920‐х годах, когда «все было большим – большие деньги, крупные мошенники, громкие убийства, яркие истории». Затем он начинает рассказывать остальным посетителям самую громкую историю – сагу о Рокси Харт, «самой красивой женщине из всех, кого когда-либо судили за убийство в округе Кук».

Хотя в фильме (снятом по сценарию номинированного на «Оскар» сценариста Наннэлли Джонсона) сохранена большая часть сюжета и диалогов Уоткинс, в нем кардинально изменена главная героиня. В отличие от героини Уоткинс (и реальной убийцы, послужившей ее прототипом), очередная Рокси оказывается невиновной. Начинающая танцовщица, которой отказали во всех агентствах по поиску талантов в городе, позволяет арестовать себя за убийство (на самом деле совершенное ее убогим мужем Эймосом) после того, как дальновидный антрепренер убедил ее в том, что дурная слава пойдет на пользу ее карьере.

Джинджер Роджерс, восхитительно сыгравшая роль дерзкой, постоянно жующей бабл-гам и жаждущей публичности Рокси, демонстрирует достойные Терпсихоры па, исполняя танец black bottom – новейшее джазовое явление – в комнате, полной репортеров; и ее зажигательное выступление заставляет танцевать всю тюрьму. Позже она исполняет игривую чечетку для репортера Гомера, который по уши влюбился в сияющую Рокси.

После грандиозного судебного разбирательства (с очень подробными комментариями диктора по радио, перемежающимися рекламой шарлатанского лекарства спонсоров, гарантирующего излечение от «рака, водянки, подагры, болезни Брайта, люмбаго, сонной болезни или любой комбинации этих недугов за пять дней») Рокси оправдывают. В конце концов, следуя социальным условностям того времени, она отказывается от своих амбиций ради счастливой семейной жизни в роли матери и домохозяйки. Финальная сцена – возвращение к кадру из 1942 года – показывает, как Гомер выходит из бара, чтобы присоединиться к жене, которая вместе с пятью детьми ждет его в переполненном семейном автомобиле. Маленькая женщина за рулем – не кто иной, как сама Рокси, сообщающая мужу радостную новость: скоро у них произойдет еще одно благословенное событие, или, как она говорит в финале фильма, «в следующем году нам придется обзавестись машиной побольше».

«Номер 44» (2015)

Режиссер: Дэниел Эспиноса

Автор сценария: Ричард Прайс

В ролях: Том Харди, Нуми Рапас, Юэль Киннаман, Гари Олдман, Пэдди Консидайн, Венсан Кассель, Джейсон Кларк и др.

Экранизация бестселлера Тома Роба Смита – это отчасти политическая драма о жизни в тоталитарном обществе, а отчасти процедурал о серийном убийце, как если бы Джордж Оруэлл написал «Молчание ягнят». Действие фильма происходит в неумолимо мрачном СССР в конце сталинской эпохи. Том Харди (как всегда, потрясающий) исполняет роль Льва Демидова, сотрудника советской тайной полиции МГБ (предшественника КГБ). Обладая необычайно чувствительной натурой для человека его профессии, Демидов регулярно конфликтует со своим коллегой Василием (Юэль Киннаман), трусливым психопатом, который, арестовав крестьянскую семью, подозреваемую в укрывательстве предателя, равнодушно расстреливает родителей на глазах у детей. «Может, когда они вырастут, то сумеют извлечь из этого урок», – хладнокровно объясняет он.

Василий окажется одним из двух монстров, показанных в фильме. Другой – ничем не примечательный семьянин, работник завода и сексуально помешанный педофил-извращенец Владимир Малевич (Пэдди Консидайн). В сцене, отдающей дань уважения классическому фильму Фрица Ланга о серийном убийце «М убийца», мы впервые встречаем Малевича в виде темной фигуры, которая приближается к играющему маленькому мальчику и заманивает его на страшную гибель. Хотя медицинское освидетельствование обнаруженного трупа ребенка ясно показывает, что он был замучен и утоплен, его смерть официально объявляется несчастным случаем, поскольку государственная политика гласит, что убийство – это «строго капиталистическая болезнь», а в раю для трудящихся, каким является Советский Союз, «убийств не совершают».

Эта сознательная идеологическая слепота по отношению к истине позволила Малевичу совершить десятки злодеяний – сорок четыре, если быть точным, – не опасаясь разоблачения.

Однако Демидов не может игнорировать улики. Когда он и его жена Раиса (Нуми Рапас) попадают в немилость властей, их отправляют в отдаленный, ужасно депрессивный промышленный город Вольск. Отныне пониженный до звания рядового милиционера, находящегося под командованием генерала Михаила Нестерова (великий Гари Олдман), Демидов с помощью Раисы тайно выслеживает неизвестного убийцу. В то же время их самих продолжает преследовать одержимый, похожий на Жавера[9] Василий, который занял прежнюю должность Демидова в МГБ. В конце концов Демидов встречается лицом к лицу с Малевичем, который (еще один мучительный отголосок убийцы-психопата Питера Лорре в фильме «М убийца») кричит, что его преступления были результатом безысходности. «Я ничего не могу с собой поделать!» – рыдает он. На мгновение зритель может почувствовать симпатию к этому измученному существу, чего нельзя сказать об омерзительном Василии, жизнь которого жестоко заканчивается в кульминационном моменте фильма.

* * *

По своей невыразимой чудовищности убийца-педофил из фильма «Номер 44», каким бы жутким он ни был представлен, не идет ни в какое сравнение с реально существовавшим сексуальным извращенцем, послужившим ему прототипом: с Андреем Романовичем Чикатило, одним из самых жутких преступников, совершавших убийства на сексуальной почве, в двадцатом (или любом другом) веке.

Чикатило родился в Украинской ССР в 1936 году.

Его детство прошло в страшной нищете и условиях послевоенного голода. Позже Чикатило даже утверждал, что его старший брат Степан был убит и съеден голодающими крестьянами[10].

Замкнутый и болезненно застенчивый мальчик, страдавший сильной близорукостью и хроническим энурезом, Чикатило служил, по его словам, «объектом насмешек» для своих школьных товарищей, которые безжалостно издевались над ним за его ужасное зрение и женоподобные манеры. Это чувство унижения усугубилось в позднем подростковом возрасте, когда после нескольких неудачных попыток вступить в половую связь с молодыми девушками он обнаружил, что является импотентом.

В 1963 году он женился на Феодосии Одначевой, подруге своей сестры, но некоторое время не мог консумировать брак. В первую же брачную ночь женщина поняла, что новоиспеченный супруг имеет некоторые проблемы в постели. После 10 лет брака Чикатило заявил жене, что он импотент, и их сексуальные отношения полностью прекратились. Двое детей, родившихся у пары – дочь Людмила и сын Юрий, – как сообщается, появились на свет в результате искусственного оплодотворения, причем Чикатило «эякулировал наружно и пальцами проталкивал свою сперму во влагалище [жены][11]».

Проработав некоторое время инженером телефонной связи и получив высшее образование на заочном отделении вуза, Чикатило был принят на работу завучем в школу-интернат № 32 Новошахтинска (позже переведен на должность учителя русского языка и литературы) – работа, к которой он был совершенно не пригоден. Патологическая застенчивость не позволяла ему поддерживать дисциплину среди учеников, которые относились к нему с нескрываемой насмешкой. Коллеги тоже находили его странным и замкнутым. Но у Чикатило были свои причины для продолжения педагогической карьеры. К тому времени он обнаружил свое извращенное влечение к детям. Вскоре он начал приставать к ним, лапая одну девочку-подростка во время прогулки на местном водохранилище, а другую – в запертом классе, пока ей не удалось сбежать, выбравшись в окно. В конце концов его выгнали. В 1978 году Чикатило вместе с семьей переехал в город Шахты, где он начал работать воспитателем в ГПТУ № 33. По ночам он пробирался в общежитие, где комендантом работала его жена, и домогался проживающих там детей. Когда стало ивестно о его домогательствах к одному из мальчиков, его стали унижать и осыпать насмешками, называя голубым и онанистом.

От педофилии к убийству он перешел в декабре 1978 года, в возрасте сорока двух лет, когда заманил девятилетнюю девочку Лену Закотнову в полуразрушенную хибару. «Буквально трясясь» от «желания вступить с девочкой в сексуальные отношения», как он позже описал этот инцидент, он стянул с нее штаны и попытался вступить в половой акт. В то же время, чтобы заставить ее замолчать, он стал сжимать ей горло. Лежа на ней, он начал разрывать ее половые органы и испытал оргазм. Как такового полового акта у Чикатило с ней не было. Позже он также ранил девочку перочинным ножом, нанеся несколько ударов в живот. Затем, рассказывает преступник, он одел ее и бросил тело, а также школьный портфель в реку.

Несмотря на веские доказательства, связывающие Чикатило с преступлением, полиция упорно считала, что убийцей был молодой человек Александр Кравченко, ранее судимый за изнасилование и убийство девочки-подростка. Хотя у Кравченко имелось неопровержимое алиби относительно его местонахождения в день убийства, его вынудили дать признательные показания и в конечном счете осудили и казнили за не совершенное им преступление[12]. Это была первая из многочисленных ошибок следователей, которые позволили Чикатило оставаться на свободе еще десяток лет, что привело к невыразимым ужасам и страданиям.

В марте 1981 года он устроился старшим инженером в отдел материально-технического снабжения и сбыта Шахтинского производственного объединения «Ростовнеруд», где также исполнял обязанности начальника отдела. В этот момент его внутренний зверь по-настоящему вырвался на свободу. В течение следующих двенадцати лет он рыскал по автобусным остановкам и железнодорожным станциям Ростовской области. Метод маньяка был прост: он подходил к жертвам – девочкам, мальчикам или молодым девушкам – и предлагал еду, деньги или поездку на машине. Затем он уводил свою доверчивую жертву в тихое отдаленное место, где, подобно чудовищному существу из жуткой сказки, безобидный на первый взгляд мужчина средних лет превращался в кровожадного зверя.

Подчинив себе жертву, он связывал ее веревкой, а затем в экстатическом исступлении вновь и вновь пронзал ножом, рвал зубами и голыми руками, вспарывая животы, отгрызая носы, выкалывая глаза, отрезая и поедая их языки, соски и гениталии – иногда пока жертвы были все еще живы. Он впивался в их внутренние органы и позже признался, что особенно ему нравился вкус и текстура матки. Этот орган казался ему «таким упругим», что он не мог удержаться от того, чтобы не «пожевать его».

Поскольку советская догма утверждала, что серийные убийства – это проявление загнивающего капитализма, а значит, они просто не могли существовать в коммунистическом государстве, о жутких убийствах не сообщалось в прессе, что делало неосведомленных людей еще более уязвимыми для посягательств монстра. Чикатило неоднократно попадал под подозрение, но каждый раз его отпускали за неимением веских доказательств. В 1984 году его арестовали по обвинению в краже, но выпустили всего через три месяца заключения. После своего первого задержания Чикатило убил еще 21 человека.

В 1987 году специальную оперативную группу, занимавшуюся делом «убийцы из лесополосы» (так прозвали Чикатило из-за того, что он убивал своих жертв на территории лесополосы), возглавлял Виктор Бураков. Он обратился к ведущему психиатру города, доктору Александру Бухановскому, и попросил его составить портрет вероятного убийцы. Через десять дней Бухановский представил отчет на шестидесяти пяти страницах. В нем Бухановский описывал преступника как мужчину в возрасте от 45 до 50 лет, ведущего затворнический образ жизни, пережившего болезненное детство, способствовавшее его интровертности, и не способного к флирту или ухаживаниям за женщинами. Данный человек обладал средним уровнем интеллекта, скорее всего, был женат и имел детей, но при этом оставался садистом, который страдал от импотенции и мог достичь сексуального возбуждения, только видя мучения своих жертв. Сами убийства служили для него аналогом полового акта, к которому этот человек был неспособен, а его нож стал заменой пениса, который не мог нормально функционировать. Поскольку многие убийства были совершены в будние дни вблизи узлов пересадок общественного транспорта по всей Ростовской области, [логично было предположить, что] профессиональная занятость убийцы требовала от него регулярных поездок, и исходя из конкретных дней недели, когда происходили убийства, преступник, скорее всего, был привязан к производственному графику.

Несмотря на развернутую масштабную охоту, прошло еще несколько лет, прежде чем «ростовского потрошителя» наконец поймали. В соответствии с планом, предложенным Бураковым, сотни милиционеров в форме, намеренно действовавшие так, чтобы быть как можно более заметными, были направлены на все крупные железнодорожные станции в Ростовской области. По замыслу Буракова, убийца, увидев, что его обычные «охотничьи угодья» находятся под наблюдением милиции, будет искать очередную жертву на небольших, менее оживленных остановках, где разместили агентов под прикрытием, о чем он не догадывался.

План сработал. В ноябре 1990 года офицер, работавший под прикрытием на одной из отдаленных станций, заметил подозрительного мужчину, выходившего из расположенного неподалеку леса, и попросил предъявить документы. Не имея оснований задерживать его, он отпустил мужчину, но, вернувшись в свое отделение, подал рапорт, в котором указал фамилию этого человека – Чикатило.

Через неделю после того, как в лесу рядом со станцией нашли изуродованное тело двадцатидвухлетней женщины, Бураков обнаружил фамилию Чикатило в рапорте милиционера, работавшего под прикрытием. Зная, что Чикатило ранее допрашивался по делу об убийствах и он был внесен в официальный список подозреваемых, Бураков установил за ним наблюдение. Спустя неделю, в течение которой его неоднократно замечали за попытками завязать разговор с молодыми женщинами и детьми на вокзалах и автобусных остановках, он был арестован.

Сначала преступник отрицал свою вину. Через несколько дней Бураков вызвал доктора Бухановского для беседы с подозреваемым. Когда психиатр зачитывал выдержки из его психологического портрета, Чикатило вдруг разрыдался. «Да, это я», – всхлипывал он. Затем он признался в нанесении увечий и убийстве пятидесяти трех жертв, большинство из которых были дети.

«Я чудовище от природы, бешеный зверь», – заявил он на суде в 1992 году. Родственники его жертв, заполнившие судебный зал, вопили, требуя его крови, а «ростовский потрошитель», запертый для его безопасности в стальной клетке, ревел, бесновался, срывал с себя одежду, размахивал гениталиями перед толпой и изрыгал непристойности в адрес судьи. По мере того как шло судебное разбирательство, его поведение становилось все более возмутительным. В какой-то момент он заявил, что был беременным и кормил грудью, и обвинил тюремных охранников в том, что они ударили его в живот, чтобы намеренно нанести вред его ребенку.

Если его дико странное поведение, как считали некоторые, было продуманной попыткой доказать, что он невменяем, то эта тактика провалилась. 14 февраля 1994 года, после того как президент РФ Борис Ельцин отклонил его прошение о помиловании, преступника вывели из камеры смертников, поместили в звуконепроницаемую комнату и казнили выстрелом в основание черепа.

«Гражданин Икс»

При всем внимании к историческим деталям, «Номер 44» – это чистой воды художественное произведение, голливудский триллер о традиционно мужественном герое, который борется за выживание, выслеживая вымышленного двойника Андрея Чикатило в начале 1950-х годов. Тем, кто заинтересован в гораздо более точном описании дела «ростовского потрошителя», лучше обратиться к документальной драме «Гражданин Икс», первоначально показанной на канале HBO.

Начало действия фильма происходит в 1982 году. Герой – подполковник Виктор Бураков (Стивен Ри), чья угрюмая внешность и склонность к регулярным рыданиям соседствуют с твердой решимостью и острым умом следователя.

Буракову – специалисту судебно-медицинской экспертизы, который в начале фильма с ужасом обнаруживает неопровержимые доказательства того, что на свободе находится садист-убийца, – поручают поиски монстра, которые продлятся восемь лет. Как и в действительности, по сюжету его усилиям мешает и относительно примитивное состояние советской криминалистики («наш анализ крови учитывает 11 показателей, – жалуется он в какой-то момент, – а в ФБР – 149»), и настойчивая убежденность партийных чиновников, что «в советском государстве нет серийных убийц, это явление присуще лишь загнивающему Западу».

Сцены разыскной работы следователей чередуются со сценами, в которых Чикатило (в исполнении Джеффри ДеМанна) показан дома и на охоте за жертвами. Хотя фильм и не утопает в крови, но весьма подробно описывает ужасающую природу злодеяний «бешеного зверя».

Помимо сдержанной остроты, которую Стивен Ри привносит в образ Буракова, в фильме первоклассно сыграли еще два выдающихся актера: Дональд Сазерленд в роли полковника Михаила Фетисова, непосредственного начальника и единственного союзника Буракова, и Макс фон Сюдов в роли доктора Александра Бухановского, психиатра, составившего первый в России судебно-медицинский профиль и выполнившего важную роль в получении признания от Чикатило.

Основанный на научно-популярной книге Роберта Каллена «Убойный отдел» (The Killer Department, 1993) об охоте на Чикатило, «Гражданин Икс», как отмечает Variety, является телевизионным фильмом «необыкновенного качества» – мощной «картиной о худших инстинктах человечества и самых невероятных героях».

«Грязный Гарри» (1971)

Режиссеры: Дон Сигел и Клинт Иствуд

Авторы сценария: Хэрри Джулиан Финк, Рита М. Финк, Дин Райснер

В ролях: Клинт Иствуд, Гарри Гуардино, Рени Сантони, Джон Вернон, Эндрю Робинсон, Джон Ларч и др.

Реальной жизни присуща досадная особенность: в ней зачастую концы не сходятся с концами. Ужасные преступления остаются нераскрытыми, чудовищная несправедливость – безнаказанной, тяжкие обиды – неотомщенными. Этот прискорбный факт как раз и служит одной из причин, по которой у нас есть кино (так называемая «жизнь на пленке»): для того чтобы предоставить удовлетворяющие, аккуратные, четкие решения дилемм, которые в реальности являются источником горького разочарования. Немногие фильмы решают эту задачу так же эффективно, как уже культовый «Грязный Гарри».

В 1971 году, когда количество убийств росло, в городах вспыхивали беспорядки, а молодые сторонники революционных движений прибегали к насилию против системы, казалось, что страна погружается в социальный хаос. Очевидное бессилие полиции и судебной системы перед лицом этих потрясений породило всеобщее чувство страха и гнева в обществе. Миллионы богобоязненных американцев отчаянно жаждали спасителя: того, кто в одиночку восстановит старый добрый закон и порядок. Грязный Гарри Клинта Иствуда оказался именно тем человеком, который мог бы справиться с этой задачей: непримиримый полицейский-мститель, не позволяющий таким мелочам, как гражданские права и судебный процесс, помешать ему выполнить миссию всей его жизни – очистить улицы от преступного отребья, уничтожив как можно больше плохих парней из своего Magnum-44.

Несмотря на то что Гарри скор на расправу с насильниками и грабителями банков, его заклятый враг в этом фильме (первом в серии из четырех) – гогочущий длинноволосый психопат, называющий себя Скорпионом (его сыграл Эндрю Робинсон, доведя образ до отвратительного совершенства). Сначала мы видим, как Скорпион, серийный убийца, которому нравится посылать издевательские письма в полицию, стреляет в случайную молодую женщину, плавающую кругами в бассейне на крыше отеля. Он обещает продолжать убивать, пока любые его требования не будут выполнены. И Скорпион держит свое слово, убивая вновь.

Гарри выслеживает Скорпиона, похитившего девочку-подростка, закопавшего ее заживо и потребовавшего выкуп за ее освобождение. Зная, что время имеет решающее значение для спасения девочки, Гарри применяет немного усовершенствованную технику допроса, чтобы выбить признание из хнычущего подонка. К сожалению, к тому времени, как полиция откопала жертву, та уже задохнулась. Хуже того, из-за некоторых досадных юридических формальностей, связанных с нестандартными методами Гарри, маньяк Скорпион выходит на свободу, чтобы продолжить творить зло в обществе.

Режиссер Дон Сигел, признанный мэтр, автор таких классических малобюджетных фильмов, как «Вторжение похитителей тел» и «Бунт в тюремном блоке № 11», в «Грязном Гарри» жестоко эксплуатирует общественные волнения 1970-х годов. У зрителей в Северной Калифорнии этот фильм вызывает кошмарные флешбэки: тремя годами ранее здесь бродил по ночам безумец, печально известный как убийца Зодиак, превративший регион в царство ужаса.

Его первой жертвой стала пара старшеклассников Бетти Лу Дженсен и Дэвид Фарадей, жители города Бенисии, штат Калифорния, находящегося примерно в часе езды к северу от Сан-Франциско. В ночь на 20 декабря 1968 года, проведя несколько часов в гостях у друзей, они поехали в отдаленный переулок, где обычно парковались влюбленные парочки, и, очевидно, были настолько поглощены друг другом, что не заметили, как рядом с ними остановилась другая машина.

Как позже установила полиция, водитель второго автомобиля, вооруженный полуавтоматическим пистолетом 22-го калибра, вышел из машины и начал стрелять в заднее пассажирское окно коричневого «Рамблера» 1960 года выпуска, принадлежавшего Фарадею. Юноша был убит пулей в голову, когда вышел из машины. Дженсен бросилась бежать, но убийца стрелял ей вслед. Она успела отбежать на 8,5 метра от машины, но была убита пятью пулями в спину.

Шесть месяцев спустя, незадолго до полуночи 4 июля 1969 года, двадцатидвухлетняя официантка «Вафельного дома» Дарлин Феррин и ее девятнадцатилетний спутник Майкл Мажо устроились на заднем сиденье ее «Шевроле Корвейра» 1960 года выпуска на парковке поля для гольфа в Блю-Рок-Спрингс, еще одного популярного у влюбленных места, расположенного всего в нескольких милях от переулка, где были совершены предыдущие убийства. Они простояли там совсем недолго, когда рядом с ними остановилась другая машина, уехала, а через несколько минут вернулась. Остановив автомобиль в десяти футах позади «Корвейра», водитель, вооруженный мощным фонарем и 9-миллиметровым пистолетом Luger, начал стрелять по попавшей в ловушку паре. Затем он вернулся к своей машине, но, услышав стоны Мажо, подошел к «Корвейру» и выпустил в подростка еще два патрона. Чудом Мажо остался жив. Феррин повезло меньше.

Через сорок минут после нападения в полицейский департамент Вальехо поступил анонимный звонок от мужчины с грубым голосом. «Я хочу сообщить о двойном убийстве, – сказал звонивший. – Если вы проедете одну милю на восток по Коламбус-Парквей до общественного парка, то обнаружите подростков в коричневой машине. Их застрелили из 9-миллиметрового «Люгера». И это я убил тех ребятишек в прошлом году».

Будничный тон, которым было произнесено это сообщение, ясно давал понять, что на свободе находится маньяк-убийца. Однако полностью масштаб его безумия стал очевиден лишь шесть недель спустя, когда он разослал три письма в местные газеты – Vallejo Times-Herald, San Francisco Examiner и San Francisco Chronicle. В каждом из них содержалась криптограмма. Дональд Гарден, школьный учитель из Салинаса и криптограф-любитель, вместе со своей женой Бетти сумел расшифровать послание. Взятые вместе три зашифрованных отрывка образовывали единое, написанное с ошибками (и без знаков препинания) совершенно безумное послание:

МНЕ НРАВИТСЯ УБИВАТЬ ЛЮДЕЙ ПОТОМУ ЧТО ЭТО ОЧЕНЬ ВЕСЕЛО ЭТО ВЕСЕЛЕЕ ЧЕМ УБИВАТЬ ДИЧЬ В ЛЕСУ ПОТОМУ ЧТО ЧЕЛОВЕК – САМЫЙ ОПАСНЫЙ ИЗ ВСЕХ ЖЫВОТНЫХ И УБИЙСТВО ИНОГДА ДОСТАВЛЯЕТ МНЕ САМЫЕ ОСТРЫЕ ОЩУЩЕНИЯ ЭТО ДАЖЕ ЛУЧШЕ ЧЕМ ОТРЫВАТЬСЯ С ДЕВУШКОЙ А САМОЕ ПРИЯТНОЕ ЧТО ПОСЛЕ СМЕРТИ Я ВОЗРОДЮСЬ В РАЮ И ВСЕ КОГО Я УБИЛ СТАНУТ МОИМИ РАБАМИ Я НЕ НАЗОВУ ВАМ СВОЕГО ИМЕНИ ПОТОМУ ЧТО ВЫ ПОПЫТАЕТЕСЬ ПОКОНЧИТЬ СО МНОЙ ИЛИ ПРЕВЗОЙТИ МЕНЯ В СОБИРАНИИ РАБОВ ДЛЯ ЗАГРОБНОЙ ЖИЗНИ

Письмо было подписано необычным символом, напоминающим прицел винтовки, – круг, пересеченный крестом.

Прежде чем расшифрованное послание стало достоянием общественности, убийца отправил еще одно письмо в газету San Francisco Examiner и подтвердил в нем свою преступную репутацию, сообщив подробности убийств – «хорошие времена, которые я провел в Вальехо», как он их насмешливо называл, – которые мог знать только совершивший их человек. Как и в предыдущем послании, он не сообщил своего имени. Вместо этого он использовал псевдоним, который сразу же вошел в мифологию современных серийных убийств.

Письмо начиналось со слов «Говорит Зодиак». С этого момента он начинал каждое свое сообщение с такого же зловещего приветствия.

Прошло два месяца. 27 сентября 1969 года студенты колледжа Брайан Хартнелл и Сесилия Энн Шепард устроили пикник на берегу озера в окрестностях Вальехо, когда из-за деревьев появилась пугающая фигура. Лицо человека было скрыто под огромным черным капюшоном, а отверстия для глаз закрывали солнцезащитные очки на клипсах. На груди был причудливый нагрудник с вышивкой в виде перечеркнутого круга. На поясе висел большой нож – возможно, штык – в деревянных ножнах. В руке он сжимал полуавтоматический пистолет.

«Мне нужны только ваши деньги и ключи от машины, – объявил он. – Просто делайте, что я говорю, и никто не пострадает».

Достав из кармана куртки отрезки пластикового шнура, он связал пару, угрожая пистолетом. Затем, когда молодые люди легли на траву лицом вниз, он убрал пистолет в кобуру, достал нож и принялся вонзать лезвие в спину Хартнелла. Закончив, он переключил внимание на охваченную ужасом молодую девушку. После неистового нападения он подошел к их машине и черным маркером нарисовал на дверце свой логотип в виде перечеркнутого круга, а также даты и места трех своих преступлений, совершенных в районе Бэй.

Через час он позвонил в полицию и хладнокровно сообщил, что только что совершил «двойное убийство». Как оказалось, преступник ошибся: Сесилия Шепард, получившая десять ножевых ранений, умерла только через несколько дней, а ее парень и вовсе выжил, несмотря на полдюжины ранений.

Последней подтвержденной жертвой убийцы Зодиака стал 29-летний Пол Ли Стайн, студент государственного университета Сан-Франциско, подрабатывавший водителем такси. В ночь на 11 октября 1969 года, ровно через две недели после нападения на Хартнелла и Шепард, Стайна выстрелом в голову убил пассажир, которого он подвозил до Пасифик-Хайтс. Прежде чем скрыться с места преступления, убийца отрезал кусок ткани от рубашки жертвы, смочил его в крови убитого и унес с собой.

Через несколько дней редактор газеты San Francisco Chronicle получил конверт. Внутри лежал окровавленный лоскут рубашки Стайна и письмо от Зодиака. «Я убийца таксиста на Вашингтон-стрит и Мэйпл-стрит, – говорилось в письме. – Я тот же человек, который убил людей в районе Северного залива / Норт Бэй». Попеняв на некомпетентность полиции, которая «могла бы поймать меня, если бы как следует обыскала парк», он завершил письмо леденящим душу сценарием:

«Школьники – вот отличные мишени. Думаю, как-нибудь утром я уничтожу школьный автобус. Просто прострелю переднее колесо, а потом буду убивать детишек, когда они начнут выпрыгивать наружу».

К счастью, он так и не привел в исполнение свою угрозу. Насколько известно, Зодиак больше никогда не убивал[13]. Однако он продолжал вести свою странную переписку, в течение нескольких лет периодически отправляя поздравительные открытки и письма в газеты. Его личность до сих пор остается загадкой. Выдвигались различные версии, среди возможных подозреваемых – бывший военный медик и редактор газеты Ричард Гайковски, доктор Джордж Ходел (сын которого также назвал его убийцей Черного Георгина[14]) и даже так называемый Унабомбер[15] Теодор Качинский. Однако ведущий эксперт по этому делу Роберт Грейсмит, чьи книги легли в основу захватывающего фильма Дэвида Финчера «Зодиак» 2007 года, назвал самым вероятным подозреваемым Артура Ли Аллена, любителя оружия, который умер в 1992 году.

Хотя убийства, совершенные Зодиаком, официально остаются нераскрытыми, «Грязный Гарри» предложил свое собственное вымышленное завершение этого дела. В кульминации фильма заклятый враг Гарри, Скорпион, фактически выполняет последнюю угрозу Зодиака и угоняет автобус со школьниками. Однако прежде, чем он успевает осуществить свой гнусный план, Гарри и его верный Magnum 44‐го калибра приходят на помощь и вершат давно назревшее правосудие, предоставляя зрителям тот тип решения, которого слишком часто лишена реальность.

«Двойная страховка» (1944)

Режиссер: Билли Уайлдер

Авторы сценария: Билли Уайлдер и Рэймонд Чандлер

В ролях: Фред Макмюррей, Барбара Стэнвик, Эдвард Г. Робинсон, Том Пауэрс, Портер Холл, Джин Хезер

Это фото вошло в историю газет как самая печально известная фотография таблоидов всех времен: размытое черно-белое изображение приговоренной женщины-заключенной в момент ее казни. Под кричащим заголовком, состоящим из одного слова – «МЕРТВА!» – фото заняло всю первую полосу газеты New York Daily News 13 января 1928 года. Его публикация вызвала возмущение чиновников штата, но простые жители Нью-Йорка приняли ее на ура. В тот день с прилавков разошелся миллион экземпляров номера, что более чем в два раза превысило обычные продажи. Стремление публики увидеть момент казни преступницы свидетельствовало о том, что она стала самой известной женщиной-убийцей своего времени. Ее звали Рут Снайдер.

Названная при рождении в марте 1895 года Мейми Рут Браун, девочка была болезненным ребенком, но превратилась в молодую женщину с «правильными чертами лица, омраченными только твердой челюстью и ледяным взглядом», излучавшую неприкрытую сексуальность, которая делала ее еще более привлекательной для мужчин. Бросив школу в раннем подростковом возрасте, она в течение следующих нескольких лет работала на различных офисных должностях, отдавая большую часть своего скудного заработка семье, испытывавшей трудности. В 1914 году, работая оператором коммутатора в Tiffany Studios, она по ошибке переадресовала звонок раздражительному незнакомцу, который принялся ругать ее за то, что она отвлекла его от работы. Через некоторое время он перезвонил.

Представившись Альбертом Снайдером, редактором журнала Motor Boating / «Моторные лодки», он извинился за свою грубость. После приятной беседы он пригласил ее на собеседование для приема на работу. К вечеру того же дня она была принята на должность секретаря в его офисе.

Будучи старше Рут на тринадцать лет, Снайдер не терял времени, чтобы увлечь энергичную девушку, ослепляя ее походами в театры, ночные клубы и шикарные рестораны. Хотя Рут мало что нравилось больше, чем «ночь в городе», и она была рада встречаться со Снайдером, но девушка не испытывала к нему особого влечения и ответила отказом, когда он сделал ей предложение на Рождество. Однако несколько месяцев спустя, на двадцатилетие Рут, он преподнес ей сюрприз – коробку шоколадных конфет и помолвочное кольцом с бриллиантом; тут она не смогла устоять. «Я просто не могла отказаться от этого кольца», – объясняла она позже подруге. Они поженились в июле 1915 года, менее чем через год после знакомства.

Их брак оказался неудачным почти с самого начала. Будучи эдаким стереотипным образцом американского мужчины начала XX века, Снайдер как единственный кормилец семьи требовал, чтобы жена занималась всеми домашними делами, предоставляя ему возможность сохранить любимые развлечения по выходным: кататься на лодке, рыбачить, возиться в мастерской при гараже. Кроме того, у него был вспыльчивый характер, усугублявшийся тем, что он употреблял все больше и больше спиртного. Рут тем временем кипела от обиды. Любительница развлечений, жаждущая всех тех впечатлений, которые могла предложить эпоха джаза, она оказалась заперта в своем пригородном доме в Квинсе с угрюмым мужем, чье представление о приятном времяпрепровождении сводилось к отладке двигателя их автомобиля.

В конце концов Рут начала выходить в свет самостоятельно, ездить на метро на Манхэттен, чтобы пообедать с друзьями и насладиться яркими огнями города. Именно во время одной из таких прогулок она встретила человека, который станет ее соучастником в преступлении, всколыхнувшем всю страну.

Невзрачный близорукий малый, который зарабатывал на жизнь продажей корсетов, пел в церковном хоре и, судя по всему, был предан жене и дочери, Генри Джадд Грей меньше всего соответствовал представлениям о типичном дамском угоднике.

Однако, как только они с Рут познакомились в одном из манхэттенских ресторанов, между ними завязался бурный роман: они тайно встречались в гостиничных номерах в центре города, обменивались любовными письмами, составленными из банальных пошлостей, и обращались друг к другу со слащавыми прозвищами. Для Грея властная и бесстыдно сексуальная Рут была «мамочкой», а она называла своего ухажера-молокососа «любовничком».

Через год после знакомства с Греем Рут решила избавиться от ненавистного мужа. Обманом заставила его оформить полис страхования жизни с пунктом о двойном возмещении ущерба, предусматривавшем выплату почти 100 тысяч долларов в случае, если он умрет насильственной смертью. Рут несколько раз пыталась убить мужа: подсыпала ему в виски двухлористую ртуть, посыпала ядом его кнут из сливового прута и пустила газ в его комнату, пока он спал. Снайдер пережил все эти попытки; несмотря на едва скрываемое отвращение к нему со стороны жены, он, по-видимому, никогда ни в чем ее не подозревал.

Наконец Рут решила заручиться помощью своего любовника. Хотя Грей был искренне потрясен, когда его «мамочка» впервые затронула эту тему, ему пришлось подчиниться (таблоиды заклеймили его как «размазню»). В первые часы 20 марта 1927 года они привели свой план в действие.

Подкрепившись контрабандным спиртным и вооружившись тяжелой железной гантелей, Грей после наступления темноты пробрался в дом Снайдеров, войдя через боковую дверь, которую Рут оставила незапертой. Пока жертва крепко спала, Грей прокрался в спальню Снайдеров. Он опустил гантелю на голову спящего мужа своей любовницы, но удар был настолько слабым, что лишь заставил Альберта Снайдера с ревом сесть и схватить нападавшего за галстук.

«Мамочка! – закричал Грей. – Ради бога, помоги!»

Подбежав к постели, Рут выхватила гантелю из рук «любовничка» и нанесла сокрушительный удар по черепу мужа. Альберт содрогнулся и со стоном рухнул на кровать.

Для пущей верности убийцы задушили его проволокой и заткнули ноздри тряпками, пропитанными хлороформом.

Воплотив в жизнь первую фазу своего плана, пара принялась громить дом, чтобы все выглядело так, будто Снайдер был убит во время вторжения преступников. Они переворачивали мебель, открывали ящики, даже вырвали набивку из подушек. Рут хотела, чтобы Грей забрал ее драгоценности, но по необъяснимым причинам он отказался. Тогда они ограничились тем, что спрятали драгоценности под матрасом, а шубу – в сумке в шкафу. Их хитроумная идея, как избавиться от орудия убийства, состояла в том, чтобы натереть его пеплом и засунуть в стоявший в подвале сундук с инструментами Альберта Снайдера.

Хотя Рут просила Грея вырубить ее до потери сознания, он не смог заставить себя причинить ей боль. Вместо этого он связал ей запястья и лодыжки, заткнул рот марлей и скрылся в ночи. Некоторое время спустя, около 5 часов утра, Рут дотащилась до спальни спящей дочери и сумела разбудить одиннадцатилетнего ребенка, который тут же позвал на помощь. Хотя Рут придерживалась своей отрепетированной истории, полиция раскусила ее с самого начала. Все улики свидетельствовали против нее. Грабители, как известно, не опрокидывают кресла и не распарывают подушки в поисках добычи. Утверждения Рут о том, что злоумышленник сбил ее с ног и она потеряла сознание, не убедили судмедэксперта, который не смог обнаружить ни одного ушиба на коже ее головы. Ее делу не помогло и то, что детективы наткнулись под матрасом на «украденные» драгоценности, а окровавленное орудие убийства нашлось в сундуке с инструментами ее мужа.

Полагая, что им удалось провернуть «идеальное убийство», неуклюжие заговорщики совершили преступление настолько некомпетентно, что знаменитый журналист Дэймон Раньон назвал его «гантельным убийством». Пару задержали и взяли под стражу в течение двадцати четырех часов. Дело Снайдер – Грея сразу же стало сенсацией не только в Нью-Йорке, но и по всей стране. Рут Снайдер мгновенно превратилась в самую ненавистную женщину своего времени – вавилонскую блудницу из Квинса в образе домохозяйки с пышными формами.

Судебный процесс над Снайдер и Греем, на котором присутствовали такие светила эпохи джаза, как Дэвид Беласко[16], Д. У. Гриффит[17], сестра Эйми Семпл Макферсон[18], преподобный Билли Сандей[19] и другие, привлек к себе почти столько же внимания, сколько и полет Линдберга[20], и был насыщен как мрачной мелодрамой, так и грубой комедией, особенно когда на заседании выступала сама Рут (помощник окружного прокурора Чарльз В. Фроссел, пытаясь доказать факт предыдущей связи Рут с человеком по фамилии Лессер, спросил: «Вы состояли в плотских отношениях с мистером Лессером?» – «Да, – ответила Рут, – но чисто в деловом плане»).

Общество было настолько настроено против Рут, что после того, как ее и Грея признали виновными и приговорили к смертной казни, каждый член апелляционного суда получил экземпляр почтовой открытки со следующим текстом: «Мы расстреляем вас, если вы отпустите эту женщину – Снайдер – на свободу. Она заслужила казнь электрическим током. Таково требование общественности. Если с ней не покончить, другие поступят так же. Она должна послужить примером. Мы проследим за этим». Послание было подписано «Общественность».

Публика добилась своего. В четверг, 12 января 1928 года, вскоре после 11:00 Рут Снайдер отправилась на электрический стул, а через восемь минут за ней последовал Генри Джадд Грей. Среди зрителей находился человек по имени Том Говард. Хотя он и выдавал себя за репортера, в действительности Говард был фотографом, командированным из Чикаго газетой New York Daily News. К его левой лодыжке была пристегнута миниатюрная камера. При первом ударе Снайдер током Говард спустил затвор с помощью тросика, который заблаговременно протянул по штанине в карман. Получившийся снимок – единственная фотография, когда-либо сделанная в США, на которой запечатлена казнь женщины на электрическом стуле, – принес Говарду премию в размере 100 тысяч долларов и прочное место в анналах американской фотожурналистики.

Убийство с помощью гантели стало известно под другим, более устойчивым названием в 1943 году, когда оно послужило основой для крутого бестселлера Джеймса М. Кейна «Двойная страховка». В следующем году режиссер Билли Уайлдер, работая с романистом Рэймондом Чандлером, превратил книгу Кейна в голливудскую классику – фильм, который многие историки экрана считают первым фильмом-нуар в истории кинематографа[21].

Фред Макмюррей (наиболее известный последующим поколениям по комическим ролям в диснеевских фильмах «Лохматый пес» и «Отмороженный профессор», а также по главной роли в продолжительном телевизионном ситкоме «Три моих сына») блистает в роли Уолтера Неффа, захудалого страхового агента, который по уши влюбляется в расчетливую калифорнийскую домохозяйку Филлис Дитрихсон (Барбара Стэнвик). Одна из самых запоминающихся роковых женщин на экране, Филлис сразу же оценивает твердолобого Неффа как идеального болвана, который поможет ей выпутаться из ставшего невыносимым брака. Уже через несколько дней после их первой встречи она соблазняет его спланировать якобы безопасное преступление: избавиться от ее сварливого муженька путем не вызывающего сомнений несчастного случая со смертельным исходом и получить деньги по полису страхования жизни с пунктом о двойном возмещении ущерба в подобной ситуации.

«Мы собираемся это осуществить и сделаем все правильно, – говорит Нефф, который тщательно продумал, как провернуть такую аферу. – Не будет никаких промахов, небрежности и слабости. Все должно пройти идеально, по всем правилам».

В кратчайшие сроки они приводят коварный план Неффа в действие. Сначала скупого мистера Дитрихсона, который наивно полагает, что он просто продлевает автомобильный полис, обманом заставляют застраховать свою жизнь на 50 000 долларов, причем вдвое большая сумма будет выплачена его скорбящей вдове, если он погибнет каким-нибудь статистически маловероятным способом, например, выпадет из движущегося поезда. Вскоре после этого Дитрихсон, планировавший поехать на машине в Пало-Альто на ежегодную встречу выпускников колледжа, ломает ногу и решает ехать на поезде. В ночь отъезда Нефф, надев на ногу фальшивый гипс и нарядившись в костюм, похожий на костюм Дитрихсона, прячется на заднем сиденье машины, пока Филлис везет мужа на вокзал. По сигналу Филлис, свернувшей на пустынную улочку, Нефф поднимается и душит Дитрихсона, ломая ему шею.

Затем он садится в поезд, добирается на костылях до открытой смотровой платформы заднего вагона и – после неожиданной напряженной встречи с другим пассажиром – спрыгивает с нее. Затем они с Филлис перетаскивают труп ее мужа на рельсы и скрываются.

Кажется, что план сработал идеально. Однако Нефф не сумел учесть профессиональную репутацию своего коллеги и близкого друга, дотошного следователя Бартона Киза (Эдвард Г. Робинсон в динамичной, захватывающей дух роли). Хотя сперва Киз принимает официальный вердикт о том, что смерть Дитрихсона была случайной, вскоре его начинают грызть сомнения. Довольно быстро он не только приходит к выводу, что Дитрихсона убили, но и выясняет, как именно было совершено преступление. Он ошибается лишь в одной детали: считает, что сообщником Филлис был не Нефф, а угрюмый молодой человек Нино Зачетти, бойфренд дочери Дитрихсона Лолы.

Видя возможность отвести от себя подозрения, Нефф отправляется в дом Дитрихсонов, намереваясь убить Филлис и представить Нино виновным в ее убийстве. Однако у Филлис имеются свои планы. В эмоционально напряженном финальном противостоянии двух предающих друг друга любовников хладнокровная Филлис стреляет Неффу в плечо, а затем, к своему собственному удивлению, обнаруживает, что он ей слишком дорог, чтобы прикончить его. Замешательство, вызванное столь нетипичными для нее эмоциями, позволяет Неффу ударить Филлис под дых. Тяжело раненный Нефф возвращается в свой офис, чтобы записать на диктофон подробное признание. Фильм завершается трогательным обменом репликами между Неффом и Кизом, когда они ждут приезда полицейской машины и кареты скорой помощи. Однако это отличалось от запланированной кульминации фильма. Несмотря на то что многие отснятые кадры были утеряны, некоторые кадры с оригинальной концовкой сохранились: Киз становится свидетелем казни Неффа в газовой камере Сан-Квентина – эпизод, во многом соответствующий финалу судеб реальных убийц из «Двойной страховки».

«Охотник за фотографиями»

Дело Снайдер – Грея вдохновило кинематографистов не только на «Двойную страховку», но и на отличный небольшой фильм под названием «Охотник за фотографиями». В киноленте, выпущенной в 1933 году, снялся Джеймс Кэгни, сыгравший максимально насыщенную роль бывшего преступника по имени Дэнни Кин. После освобождения из тюрьмы Синг-Синг сорвиголова Дэнни становится фотографом в захудалом нью-йоркском таблоиде. Он достигает профессиональной вершины, узнав, что печально известная убийца со дня на день будет казнена. Кин пробирается в тюрьму с камерой, спрятанной под штаниной, и фотографирует заключенную в момент казни. Когда на следующий день его фотография попадает на первую полосу газеты, все экземпляры выпуска распродаются (хотя Дэнни и страдает от некоторых неприятных последствий, ведь охранник, мимо которого ему удалось проскользнуть и которого в результате понизили в должности, не кто иной, как отец его девушки).

В основе сюжета «Похитителя фотографий» Кэгни лежит история Тома Говарда, реально существовавшего отчаянного фотографа, сделавшего печально известную фотографию казни Рут Снайдер на электрическом стуле, которая была опубликована на первой полосе номера газеты New York Daily News от 13 января 1928 года. Поступок Говарда также послужил основой для малобюджетного ремейка «Охотника за фотографиями» под названием «Избежать преступления» (1942).

«Съеденные заживо» (1976)

Режиссер: Тоуб Хупер

Авторы сценария: Ким Хенкел, Элвин Л. Фаст, Марди Рустам

В ролях: Невилл Брэнд, Мэрилин Бернс, Кэролин Джонс, Стюарт Уитман, Мел Феррер, Роберт Инглунд, Уильям Финли и др.

В 1974 году уроженец Остина кинорежиссер Тоуб Хупер стал одним из соавторов сценария и снял по нему фильм «Техасская резня бензопилой», который первоначально осуждали как бездумный хоррор-фестиваль, а теперь признали одним из величайших и наиболее влиятельных фильмов ужасов всех времен – своего рода «Гражданином Кейном» среди кинолент о расчлененке. Однако, как и многие другие художники, с первого раза создающие шедевры, Хупер так и не смог повторить свое достижение. Его последующая фильмография полна потенциально страшных фильмов, которым не удалось реализовать обещанные ужасы.

В качестве примера можно привести продолжение фильма Хупера «Техасская резня бензопилой» – беспардонный эксплуатационный фильм[22] с восхитительным, до смеха зловещим названием «Съеденные заживо». В отличие от предыдущей работы, в которой снялись почти исключительно местные актеры-любители, в «Съеденных заживо» заняты профессиональные артисты, в свое время сделавшие карьеру в Голливуде. Среди них – Невилл Брэнд, опытный характерный актер, сыгравший немало тяжеловесов с хриплым голосом в десятках фильмов и телешоу; Кэролин Джонс, номинантка на премию «Оскар», которую лучше всего запомнили по роли Мортиши в телеверсии «Семейки Аддамс»; Стюарт Уитман, красавец-актер второго плана, снявшийся в нескольких памятных вестернах 1960-х годов, в частности в «Команчерос» вместе с бессмертным Джоном Уэйном; Мел Феррер, известный своими ролями в таких классических фильмах, как «И восходит солнце» и «Скарамуш» (а также тем, что он руководил карьерой своей третьей жены Одри Хепберн); и будущий Фредди Крюгер – Роберт Инглунд.

Единственная, кому удалось выжить в «Техасской резне бензопилой», – Мэрилин Бернс, «последняя девушка», которая сумела вырваться из лап героя по кличке Кожаное лицо и его клана каннибалов.

Фильм «Съеденные заживо» открывается сценой, которая выглядит так, будто ее снимали на площадке дешевого порнофильма 1970-х годов, из тех, что крутили в пип-шоу на Таймс-сквер. Молодой завсегдатай борделя по имени Бак (Роберт Инглунд) пытается принудить свою невольную партнершу Клару – новичка в самой древней профессии в мире – к анальному сексу. Когда она отказывается, мадам, мисс Хэтти (Кэролин Джонс), выгоняет ее из публичного дома, и девушка находит убежище в ветхом отеле «Старлайт», по сравнению с которым мотель Бейтса[23] выглядит как «Ритц-Карлтон».

Владелец заведения Джадд (Невилл Брэнд), слабоумный длинноволосый отшельник, имеющий подозрительное сходство с психами из «Техасской резни бензопилой», сразу же опознает в ней «одну из девочек мисс Хэтти» и сбрасывает Клару с лестницы, рубит граблями, а затем еще живую бросает в болото, чтобы ее обглодал его ручной крокодил.

Вскоре после этого в «Старлайт» заезжает на пит-стоп типичная путешествующая американская семья: ссорящиеся мама и папа, Фэй и Рой (жену играет Мэрилин Бернс, а мужа – эксцентричный актер Уильям Финли, в очках, сделанных из бутылки из-под кока-колы, который выглядит еще более сумасшедшим, чем главный психически ненормальный злодей фильма); очаровательная маленькая дочь Энджи и еще более очаровательный щенок Снупи. Пока Рой пользуется туалетом, Снупи отбегает в сторонку, где его тут же сжирает крокодил. Энджи бьется в истерике, падает в обморок, ее относят в гостиничный номер, где родители пытаются утешить ее, не переставая ругаться.

Уязвленный презрением жены к его поведению, якобы недостойному мужчины, Рой бросается на улицу и достает из багажника машины дробовик, намереваясь отомстить крокодилу-убийце. Он стреляет по воде, когда его атакует косой гогочущий Джадд.

Когда умирающий Рой лежит, истекая кровью, у кромки водоема, гигантская рептилия поднимается из воды и проглатывает его.

Вернувшись в дом, Джадд жестоко расправляется с Фэй, которая решила принять ванну, а затем, увидев, что Энджи в ужасе убегает, преследует девочку, размахивая косой. Когда Энджи удается спрятаться, пробравшись в подвальное помещение под отелем, Джадд прекращает погоню и поднимается наверх, чтобы до потери сознания избить Фэй и привязать ее к кровати для будущих пыток.

Тем временем в «Старлайт» прибывает еще одна пара потенциальных жертв: Харви Вуд (Мел Феррер), отец пропавшей молодой проститутки, которую съели еще в начале фильма, и его младшая дочь Либби. В заключительной трети фильма Джадд при помощи своей любимой косы расправляется с Харви. Тут же снова появляется молодой парень Бак из первой сцены и быстро становится кормом для крокодилов.

По традиции поджанра слэшер принято оставлять в живых не больше одного героя. Здесь же эта традиция нарушается и спасаются сразу три персонажа – Либби, Энджи и Фэй. В отчаянной попытке догнать выживших Джадд сам становится жертвой своего же питомца и погибает в пасти любимого крокодила.

Хотя фильм «Съеденные заживо» не дотягивает до пугающих высот «Техасской резни бензопилой», у него имеется ряд общих черт со знаменитым предшественником, включая по-настоящему тревожную атмосферу деревенской порочности и обилие садизма, который зашкаливает настолько, что начинает граничить с черным юмором. Как и «Техасская резня бензопилой», на создание которой авторов вдохновили злодеяния висконсинского некрофила Эда Гейна, фильм «Съеденные заживо» во многом основан на легендарных преступлениях реально существовавшего серийного убийцы.

Его звали Джо Болл. Сын одного из богатейших людей в Элмендорфе, штат Техас, – крошечной железнодорожной станции, расположенной в пятнадцати милях к юго-востоку от Сан-Антонио. Джо служил за границей во время Великой войны, а затем вернулся домой и занялся бутлегерством. После отмены сухого закона он открыл на окраине города таверну – шумное придорожное заведение.

В развлекательных целях он обустроил на заднем дворе пруд и запустил в него пять взрослых аллигаторов. По субботним вечерам он забавлял своих тупоголовых клиентов, подбрасывая разъяренным рептилиям живых животных – щенков, котят, опоссумов, енотов. Еще одной достопримечательностью были петушиные бои, а также женщины, которых Джо нанимал в качестве официанток и «девушек из танцевального зала», появлявшихся и исчезавших с удивительной регулярностью.

Одна из этих женщин, Минни Готтхардт, завоевала сердце Джо, несмотря на то что была, по словам местного хроникера Элтона Кьюда – младшего, «властной, недовольной, несносной личностью». Через три года после совместной работы в баре (а также в постели) Минни вытеснила из его жизни симпатичная молодая новенькая Долорес Гудвин. Страсть Джо к обольстительной Долорес не угасла даже после того, как он ударил ее пивной бутылкой, оставившей на лице девушки уродливый шрам. Еще больше усложнило личную жизнь Джо появление весной 1937 года темноволосой красавицы Хейзел Шатзи Браун, которая, судя по ее единственной сохранившейся фотографии, могла бы сыграть роль тупоголовой уличной девицы из гангстерского фильма эпохи Великой депрессии.

Вскоре после появления Браун на сцене Минни внезапно исчезла. Клиентам, которые интересовались ее судьбой, Джо объяснял, что она забеременела и уехала рожать в Корпус-Кристи. Джо упомянул, что отцом ребенка был чернокожий мужчина, хотя для его описания он использовал другой эпитет. Убрав Минни с дороги, Джо не терял времени и женился на Долорес. Их союз продлился меньше года. К апрелю 1938 года Долорес тоже пропала из поля зрения, она якобы переехала к сестре в Сан-Диего. Красавица Хейзел Браун, ставшая любовницей Джо, также вскоре пропала.

В пятницу, 2 сентября 1938 года, пожилой рабочий, которого в тогдашних новостях упомянули всего лишь как Мануэля, явился в офис шерифа округа с тревожной историей. По словам Мануэля, который подрабатывал у миссис Джимми Лоап, сестры Джо, тот недавно привез на ферму Лоапов железную бочку объемом 55 галлонов и спрятал ее за сараем.

Через несколько дней, когда Джо снова заглянул к сестре, Мануэль услышал, как миссис Лоап сказала брату: «Эта бочка, которую ты здесь оставил, воняет, из-за нее повсюду летают мухи, и я хочу, чтобы ее убрали». Джо пообещал вернуться на следующий день со своим пикапом, чтобы увезти ее.

Наклонившись поближе к шефу полиции Альберту Шталю, Мануэль сказал: «В этой бочке человеческое тело, господин шериф. Мистер Джо убил женщину».

На следующее утро после того, как Мануэль сделал это шокирующее заявление, в субботу, 24 сентября, пара помощников шерифа, Джон Грей и Джон Клевенхаген, отправились на ферму Лоапов. Миссис Лоап подтвердила, что описываемая бочка была. Она понятия не имела, что в ней находится, однако, судя по зловонию, предположила, что там тухлое мясо, которым Джо кормил своих домашних аллигаторов. В любом случае, ее там больше не было: брат пришел и убрал все, как и обещал.

Зная по слухам о зловещих событиях в баре Болла, Грей и Клевенхаген отправились в эту захудалую придорожную забегаловку, где и обнаружили владельца, сидящего за столом вместе с Клиффордом Уилером, молодым афроамериканцем, которого по аналогии со спутником Робинзона Крузо в газетах называли Пятницей Джо. Когда служители закона объяснили, что получили информацию «о трупе в бочке» и забирают хозяина на допрос, Джо не стал возражать, но спросил, может ли он сначала «забрать свои деньги из кассы и закрыть заведение».

«Закрывайте и пойдем», – сказал Клевенхаген.

Джо прошел за барную стойку и открыл кассу. Внезапно он резко обернулся, и в его правой руке появился автоматический пистолет 45-го калибра.

«Не стрелять!» – крикнул Клевенхаген, выхватывая из кобуры свой пистолет. Так же поступил его напарник.

Джо на мгновение замешкался, а затем направил пистолет себе в грудь, нажал на курок и замертво упал на пол бара. «Это самоубийство, совершенное во избежание ареста, было негласным признанием в преступлении, – писали газеты. – Но что за преступление?»

Ответ поступил от «правой руки» Джо, Клиффорда Уилера. Доставленный в Сан-Антонио для допроса, Уилер с готовностью подтвердил рассказ Мануэля. В подозрительной бочке действительно находилось человеческое тело: останки Хейзел Браун.

По словам Уилера, Джо застрелил Хейзел после того, как она заявила о своем намерении уйти от него к другому мужчине – одному из завсегдатаев бара, у которого была хорошая работа и хороший дом и который намеревался сделать из нее честную женщину. Совершив убийство, Джо засунул ее тело в бочку и временно хранил в доме своей сестры.

Через несколько дней они с Уилером погрузили бочку в пикап и отвезли ее на утес с видом на реку Сан-Антонио. Пока Уилер наблюдал за происходящим, Джо расчленил тело пилой для разделки мяса, которую он прихватил с кухни бара, и отрубил топором голову. Затем двое мужчин вырыли неглубокую могилу, бросили туда туловище и отрубленные конечности, засыпали их песком и положили сверху несколько бревен. Потом они развели костер примерно в двадцати пяти милях от дома и бросили голову в пламя. Бочка отправилась в реку.

К тому времени, когда Уилер закончил свою исповедь, солнце уже зашло. Вооружившись фонариками, группа представителей закона привезла его обратно в Элмендорф, где он привел их к месту захоронения и с помощью старой ржавой лопаты, которую Джо там выбросил, откопал разложившиеся туловище и конечности. Из пепла костра была извлечена часть челюстной кости Хейзел с сохранившимися зубами, которая сыграла важную роль в установлении личности жертвы.

Власти все еще ломали голову над мотивами Джо, побудившими его убить Хейзел. Ревность казалась недостаточной причиной. Уилер прояснил и эту загадку. «Возможно, она слишком много знала о том, как он стрелял в мисс Минни», – предположил он.

Около восемнадцати месяцев назад, спокойно объяснил Уилер изумленной аудитории, Джо, устав от властного присутствия Минни, взял ее с собой на пикник на западном побережье Флориды. По непонятным для него самого причинам Уилер был приглашен вместе с ними. Расположившись бок о бок на покрывале, Джо и Минни наслаждались сэндвичами и холодным пивом, наблюдали за тем, как пена разбивается и тает в песке, и бросали объедки чайкам. Чаек было больше, чем Минни когда-либо видела, сотни, и пока она сидела и любовалась ими, Джо достал свой пистолет 45-го калибра и выстрелил ей в голову. «Похорони ее и пойдем», – приказал Джо Уилеру, который сидел неподалеку и теперь понял, зачем его взяли с собой.

Уилер (который в итоге получил двухлетний срок за соучастие в убийстве) согласился отвести офицеров к могиле Минни. Однако, когда они прибыли на место, он не сумел ее найти. Ветра и бури изменили ландшафт, засыпав впадины между дюнами слоем песка толщиной до шести метров. После двух дней бесплодных попыток следствие обратилось к комиссару округа с просьбой выделить средства на проведение масштабных раскопок. Прошло три недели, прежде чем с помощью парового экскаватора, предоставленного Департаментом шоссейных дорог штата, разложившиеся останки Минни Готтхардт были извлечены из песка.

Тем временем пара техасских юристов, жаждавших допросить бывшую жену Джо Долорес, отправилась в Сан-Диего, где нашла ее в тюрьме, отбывающей пятнадцатидневный срок за пьянство в общественном месте. Она рассказала, что во время поездки на машине в бухту Корпус-Кристи Джо признался ей, что за несколько дней до этого совершил убийство Минни, и даже остановился и вышел из автомобиля, якобы чтобы проверить могилу.

Однако, несмотря на его очевидную склонность к насилию – о чем свидетельствовал ее шрам, оставшийся после удара бутылкой – она «не верила, что он способен на такое». Тем не менее ей пришлось признать, что у Джо «были романы со многими женщинами» и он часто «вел себя подозрительно», когда они внезапно пропадали.

Газеты, в которых Джо стали называть «Синей Бородой Южного Техаса», сообщали, что он убил «по меньшей мере полдюжины женщин». Среди них были «белокурая хозяйка по имени Эстель», которая «внезапно исчезла, оставив свою одежду в задней комнате придорожной забегаловки», и двадцатисемилетняя Джулия Тернер, которая, по словам ее соседки Марджи Касбир, «так и не вернулась домой после того, как однажды ночью ушла в заведение Джо Болла».

Однако Джо прославился не количеством предполагаемых жертв, а ужасающим способом, которым он – по крайней мере, согласно одному источнику – расправился с некоторыми из них. 4 октября 1938 года заместитель констебля Элмендорфа С. К. Сонни Кейн заявил, что к нему обратился человек, готовый дать показания, согласно которым Джо Болл «разделывал тела своих жертв и скармливал их части домашним аллигаторам».

По словам этого человека (имя которого так и не было названо в прессе), шестью годами ранее, 24 мая 1932 года, он «обошел вокруг здания придорожной закусочной и на заднем дворе застал врасплох Болла, тащившего тело женщины к бетонной яме, где он держал пятерых домашних аллигаторов». Заметив мужчину, Джо достал пистолет и «пригрозил убить его самого, его жену и детей, если он не будет держать язык за зубами и не покинет штат». Через несколько дней мужчина собрал свою семью и переехал в Калифорнию, не решаясь вернуться и раскрыть шокирующую правду, пока не прочитал в газетах о самоубийстве Джо.

Эта история попала в заголовки газет всего Юго-Запада: «Жертв скармливали аллигаторам»; «Крокодилы питались человечиной на ферме убийств»; «Убитыми женщинами кормили крокодилов»; «Расчлененные тела шли на корм аллигаторам».

Те, кто удосужился прочитать сопроводительные статьи, узнали, что «установить истинность этой истории не удалось»; фактически все, кто был непосредственно вовлечен в расследование дела, подняли ее на смех.

Даже Долорес, которая не питала большой любви к своему бывшему мужу-абьюзеру, отвергла сенсационное утверждение газет как пустой слух. «Джо никогда не сажал людей в бассейн с крокодилами, – сказала она интервьюерам много лет спустя. – Он не был ужасным монстром».

Однако к тому времени, когда она сделала это заявление, легенда о «Человеке-аллигаторе» и его «ферме убийств» уже прочно вошла в местные предания. В последующие десятилетия ее продолжали распространять авторы, писавшие для дешевых детективных журналов, составители энциклопедий о серийных убийцах и режиссеры вроде Тоуба Хупера, что еще раз доказывает справедливость знаменитой фразы из фильма Джона Форда «Человек, который застрелил Либерти Вэленса»: «Когда легенда становится фактом, мы выбираем легенду».

«Слон» (2003)

Режиссер и автор сценария: Гас Ван Сент

В ролях: Алекс Фрост, Эрик Дойлен, Джон Робинсон, Элайас МакКоннелл, Джордан Тейлор, Кэрри Финкли, Николь Джордж, Бриттани Маунтин и др.

В конце 1990-х годов Америка, казалось, находилась в тисках зловещей эпидемии преступности – череды массовых убийств, совершаемых вооруженными подростками-социопатами, превратившими школы в скотобойни. В октябре 1997 года девять учеников средней школы Миссисипи пострадали – двое были застрелены насмерть – от их буйного одноклассника Люка Вудхэма (который начал свою серию убийств с того, что зарезал собственную мать). Несколько месяцев спустя четырнадцатилетний Майкл Карнил из Западной Падуки, штат Кентукки, открыл огонь из «Люгера» 22-го калибра по восьмерым членам школьной молитвенной группы, убив троих из них. В марте следующего года в Джонсборо, штат Арканзас, пара школьников-снайперов Джонсон Митчелли и Эндрю Голден – одиннадцати и тринадцати лет – напали из засады на одноклассников, убив четырех учениц и учительницу и ранив еще девятерых детей.

Однако даже резня в Джонсборо меркнет на фоне кровавой бойни, произошедшей на следующий год в Колумбайне, средней школе в штате Колорадо, которая стала синонимом кошмара, связанного с насилием с применением огнестрельного оружия среди несовершеннолетних.

В 1999 году средняя школа Колумбайн, расположенная у подножия Скалистых гор в пригороде Денвера Литтлтоне, гордилась славной историей академических и спортивных достижений своих учеников: самые высокие в округе баллы по результатам учебной аттестации; 93 % выпускников продолжали образование по окончании школы; спортивные команды учащихся участвовали в чемпионатах штата.

Девиз школы, выгравированный над входом, выражал чувства, искренне разделяемые ее преподавателями и администрацией: «Через эти классы проходят лучшие дети Америки». За четыре года до трагедии в здании был проведен ремонт стоимостью 15 млн долларов, в ходе которого, помимо прочего, построили новый красивый кафетерий для учащихся. Учебное заведение, которое выглядело образцом идеалов и устремлений белых американцев среднего достатка – «такое место, – как написал один журналист, – куда родители отправляют своих детей, чтобы избежать проблем больших городов, вроде насилия в школах и растущего уровня преступности», – казалось неподходящими декорациями для кошмара, который разыгрался там 20 апреля 1999 года.

Виновниками злодеяния стали два старшеклассника, Эрик Харрис и Дилан Клиболд. После совершенного ими преступления СМИ начали распространять различные мифы об этом дуэте, в которые до сих пор широко верят: что они были социальными изгоями, возможно, геями; что они принадлежали к группировке неформалов под названием «Мафия в плащах»; что они специально нападали на представителей меньшинств, христиан и качков, которые издевались над ними. Эти и другие мифы, например о том, что 20 апреля было выбрано в качестве даты массового убийства не случайно, а потому, что это день рождения Гитлера, или что одна из жертв, Кэсси Берналл, впоследствии почитаемая как христианская мученица, была убита за утверждение своей веры в Бога, развенчивает журналист Дейв Каллен в окончательном отчете о преступлении, книге «Колумбайн», вышедшей в 2009 году.

Эрик Харрис, инициатор и движущая сила массового убийства, был далеко не придурковатым подростком-неудачником, а крутым, хладнокровным, самодостаточным красавчиком, который курил, устраивал вечеринки и вызывающе одевался в стиле военного шика. Он был заядлым фанатом бейсбола, любил выпить с приятелями и разъезжал по улицам, врубая хард-рок на всю громкость, который гремел из колонок машины. Он пользовался успехом у девушек, «учась в средней школе, попал на танцы выпускников, – пишет Каллен, – и закрутил роман с двадцатитрехлетней девушкой, когда ему самому исполнилось семнадцать».

Он также был хрестоматийным психопатом.

Внешне нормальный, казавшийся яркой и обаятельной личностью, за «маской здравомыслия» он был существом с пугающими отклонениями: хитрым манипулятором и совершенно безжалостным созданием, втайне ликовавшим от своего (предполагаемого) превосходства над окружавшими его простыми смертными и рассматривавшим других людей как презренных паразитов, не заслуживающих ничего, кроме уничтожения от его богоподобных рук.

На самом деле он был поразительно похож на другого подростка-социопата, получившего общенациональную известность семьдесят пять лет назад: «убийцу, любителя острых ощущений» Ричарда Лёба из 1920-х годов. Как и Лёб, Харрис отличался академическими успехами, гордился своей популярностью у женщин, считал себя ницшеанским сверхчеловеком и упивался инфантильным риском, в преддверии убийства совершая мелкие преступления. Как и Лёб – одна из половинок самого печально известного преступного дуэта Америки эпохи джаза, Харрис обладал пагубной властью над подчиненной ему личностью, человеком, ставшим его добровольным партнером в чудовищной парной мании.

Математик-вундеркинд и компьютерный гений из любящей и обеспеченной семьи, Дилан Клиболд, как и Эрик Харрис, казался обычным старшеклассником – парень преуспевал в бейсболе, подрабатывал после уроков в пиццерии в торговом центре и, несмотря на почти болезненную застенчивость, собирался пойти на выпускной бал с «милой, умной девочкой-христианкой», которую с гордостью объявил своей девушкой. Он также был крайне депрессивной личностью и за год начал изливать свои мучительные терзания в дневнике, обнаруженном после его смерти. Чередующие духовный самоанализ с выражением крайнего отвращения к себе – «Моя жизнь – полное дерьмо»; «У меня нет ни счастья, ни амбиций, ни друзей, ни любви»; «О боже, я так хочу умереть», – эти записи принадлежат отчаянно несчастному юноше, который почти наверняка покончил бы с собой, как это часто случается с другими подростками-самоубийцами, если бы у него не возникла нездоровая связь с психопатом-садистом.

Эрик Харрис также записывал свои мысли как на веб-сайте, так и в дневнике. В отличие от Дилана, это были не страдания ненавидящего себя подростка, склонного к суициду, а излияния переполненного ненавистью к окружающим человека, страдающего манией величия.

«Я чувствую себя Богом, – разглагольствовал он. – Я выше почти всех остальных по уровню интеллекта». Остальное человечество состоит из одних «жалких ублюдков», слишком тупых, чтобы осознать пустоту собственного зомбированного существования или оценить ослепительные прозрения Харриса об истинном смысле жизни. «Какой, к черту, смысл, если только некоторые люди понимают то, что я говорю, и всегда найдутся те, кто этого не понимает, те, кто слишком туп, наивен, невежественен или просто дебил. Если я не могу вбить это в голову каждому человеку, значит, все бессмысленно. К черту милосердие, к черту справедливость, к черту мораль, к черту правила, к черту законы… Все вы, ублюдки, должны умереть. Умрите!»

Эрик начал воплощать свои антиобщественные фантазии в жизнь за год до выпускного класса, когда вместе с Диланом, его нетерпеливым сообщником, они приступили к выполнению ряда так называемых миссий: мелких преступлений и проступков, которые перерастали от злонамеренного повреждения имущества до взлома пустого фургона, из-за чего напарники попали в полицию. Но эти мелкие правонарушения служили лишь разминкой перед грандиозным событием, которое Эрик в типичной для него высокопарной манере назвал Судным днем.

Подготовка началась за год до преступления: изготовление взрывчатки, сбор арсенала, составление плана нападения с военной точностью. Это должна была быть не банальная стрельба в школе, а акт апокалиптической бойни, призванный превзойти по массовости разрушений взрыв в Оклахома-Сити, совершенный четырьмя годами ранее местным террористом Тимоти Маквеем. Как показывает Дейв Каллен, задуманное побоище должено было произойти в несколько этапов. После отвлечения внимания полиции и пожарных с помощью бомбы-приманки, заложенной в нескольких милях от школы, вооруженные до зубов Эрик и Дилан намеревались взорвать переполненный кафетерий двумя другими пропановыми бомбами, а затем, расположившись на склоне холма у главного входа, собирались косить выстрелами бегущих выживших после взрыва.

И, наконец, после того как на место происшествия устремились бы толпы спасателей, обезумевших родителей и местных репортеров, припаркованные автомобили убийц, начиненные еще одной порцией бомб замедленного действия, взорвались бы, уничтожая всех, кто находился поблизости. В одной из так называемых подвальных записей – серии видеообращений, записанных в основном в подвале дома Эрика в течение нескольких недель, предшествовавших массовому убийству, – Дилан, обращаясь к своим школьным товарищам, выражает надежду, что он и его соратник смогут «убить 250 из вас».

Они могли бы достичь или даже превзойти эту ужасную цель, если бы Эрик знал побольше о взрывчатых веществах. Примерно в 11:15 Судного дня – во вторник, 20 апреля – пара нагло пронесла в кафетерий две вещевые сумки, в каждой из которых было спрятано по двадцатифунтовой бомбе замедленного действия, и поставила их у обеденных столов. Затем преступники вернулись на улицу и стали ждать начала фейерверка. Когда бомбы не взорвались, они достали оружие и двинулись к школе, расстреляв сначала нескольких учащихся, слонявшихся на улице. В течение следующих сорока девяти минут они бесчинствовали в школе, беспорядочно стреляя в однокашников и учителей, бросая самодельные бомбы, обмениваясь на ходу ликующими возгласами: «Вот круто!», «Именно это мы всегда хотели сделать!». Большинство жертв – десять из тринадцати погибших – были убиты в библиотеке, где в 12:08 убийцы покончили с собой, одновременно выстрелив себе в головы.

Хотя убийцы из Колумбайна замышляли нечто гораздо худшее, им все же удалось устроить самую смертоносную школьную бойню в американской истории на тот момент. Они также оставили после себя ужасающее наследие. В апреле 2007 года их чудовищный рекорд был побит, когда выпускник колледжа Чо Сын Хи, вооруженный двумя полуавтоматическими пистолетами, застрелил тридцать два человека и ранил еще двадцать пять в Политехническом университете штата Вирджиния. Прежде чем приступить к кровавой бойне, Чо подготовил бессвязное обоснование своих преступлений в виде записанного на видео манифеста. Среди провозглашенных им мотивов было восхищение парой убийц, которых он считал героическими образцами для подражания: его братьями-мучениками, как он их называл, Эриком Харрисом и Диланом Клиболдом.

По мотивам массового убийства в Колумбайне было снято несколько фильмов, среди которых перегруженное ужасами «Сердце Америки» Уве Болла (2002), захватывающий фильм «Нулевой день» (2003) и культовая черная комедия «Ложись! Бойня в школе Карбайн» (1999). Безусловно, лучшим из них является фильм Гаса Ван Сента «Слон» (2003) (название взято из короткометражного фильма британского режиссера Алана Кларка (1989) о насилии в Северной Ирландии, отсылающего к выражению «слон в комнате», то есть к вопиюще очевидной проблеме, которую люди отказываются признавать).

Зрители, которые ищут напряженный триллер или подростковую мелодраму в голливудском стиле, будут разочарованы фильмом Ван Сента. Фильм – обладатель «Золотой пальмовой ветви» Каннского кинофестиваля 2003 года по темпу и атмосфере выглядит как европейское артхаусное кино, с кастингом, почти полностью состоящим из неизвестных актеров-подростков. Фильм рассказывает об учениках средней школы Портленда, которые занимаются своими совершенно обыденными повседневными делами. Длинные планы также не содержат ничего остросюжетного и посвящены лишь тому, как дети медленно идут со спортивной площадки или парковки в здание школы и по ее коридорам.

Даже сцены с участием двойников Клиболда и Харриса – здесь их зовут Алекс и Эрик – совершенно лишены драматизма. Они проводят время в спальне Алекса, планируя массовое убийство, и выглядят как пара скучающих приятелей-подростков, бездельничающих после школы. Так же бесстрастно они совершают расстрелы. Отказ Ван Сента от сенсационности истории – его сдержанный подход – представляет кульминационные убийства еще более разрушительными, создавая мощнейшее ощущение того, как совершенно обычный день может внезапно обернуться невыразимым ужасом.

Если и допустимо критиковать версию Ван Сента об убийцах из Колумбайна, то лишь за увековечивание им определенных мифов, распространяемых СМИ сразу после совершенного злодеяния, – мифов, тщательно развенчанных Дейвом Калленом. В соответствии со слухами о том, что Клиболд и Харрис были любовниками-гомосексуалистами (как будто это объясняет их социопатический поступок), Ван Сент включает в фильм короткую сцену объятий Алекса и Эрика в душе и еще один эпизод, в котором они обмениваются поцелуями.

Он также показывает, как Алекса забрасывают чем-то мерзким качки из его класса, предполагая, что издевательства подтолкнули подростков-убийц к их чудовищному поступку. А в сцене в спальне Алекса мы видим Эрика, лежащего в кровати и играющего на компьютере в шутер от первого лица, – тяжеловесное подтверждение избитого аргумента о том, что в подростковой преступности виновато насилие, тиражируемое в СМИ. Тревожная правда заключается в том, что в конечном итоге нет способа объяснить такие кошмары, как бойня в Колумбайне, и этот факт делает их еще более ужасающими.

«Пять последних звезд» (1931)

Режиссер: Мервин ЛеРой

Авторы сценария: Роберт Лорд и Байрон Морган

В ролях: Эдвард Г. Робинсон, Мэриэн Марш, Х. Б. Уорнер, Энтони Бушнелл, Оскар Апфель, Борис Карлофф и др.

Среди множества других знаковых событий, от трансатлантического перелета Чарльза Линдберга[24] до Резни в День святого Валентина[25], «ревущие двадцатые» известны тремя судебными мелодрамами, которые благодаря бульварной прессе вызвали небывалую истерию в СМИ. Две из них сохранились в памяти общественности из-за неотразимых центральных фигур: слушание 1924 года о вынесении приговора «убийцам – любителям острых ощущений», учащимся колледжа Леопольду и Лёбу; и судебный процесс 1927 года над прелюбодействовавшей домохозяйкой из Квинса Рут Снайдер и ее любовником Джаддом Греем, убийцами из фильма «Двойная страховка».

Третий из главных процессов об убийствах эпохи джаза сейчас в значительной степени забыт. Однако на момент его проведения он был величайшей сенсацией таблоидов, подлинным цирком, устроенным СМИ, подобного которому не повторилось до суда над Бруно Рихардом Гауптманом[26] почти десять лет спустя.

Хотя эта феерия полномасштабно развернулась только осенью 1926 года, дело началось четырьмя годами раньше. Утром 16 сентября 1922 года двадцатитрехлетний Рэймонд Шнайдер и его несовершеннолетняя подружка, пятнадцатилетняя Перл Бахмер, пробирались по небольшой грунтовой дороге в Нью-Брансвике, штат Нью-Джерси, которую влюбленные парочки использовали в качестве мест для интимных свиданий. Вдруг они заметили мужчину и женщину, растянувшихся на спине под яблоней.

Мужчина был хорошо одет: темно-серый костюм, белая рубашка с жестким белым воротничком и белый галстук. Панама была надвинута на лицо, как бы защищая его от солнца. Рядом с ним, скромно скрестив ноги, лежала женщина, ее голова покоилась на вытянутой правой руке мужчины, а ее левая рука – на его колене. На ней было голубое платье в горошек, подол которого спускался ниже колен, насколько позволяла длина. Коричневый шерстяной шарф прикрывал ее горло. Шнайдер и Бахмер с первого взгляда поняли, что люди перед ними мертвы.

Поспешив к ближайшему дому, они сообщили об этом хозяину, который тут же позвонил в полицию. Двое полицейских прибыли на место происшествия уже через несколько минут. Они без труда опознали жертв. К подошве левого ботинка мертвеца была прикреплена его визитная карточка. Убитым оказался преподобный Эдвард Уилер Холл, пастор епископальной церкви Святого Иоанна и один из столпов местной общины. Он был женат на миссис Фрэнсис Холл, урожденной Стивенс, которая была старше его на семь лет и принадлежала к одной из самых известных семей Нью-Брансвика. Однако мертвая женщина, лежавшая рядом с пастором, не была его женой. Жертвой оказалась миссис Элеонора Рейнхардт Миллз, симпатичная тридцатичетырехлетняя женщина, которая пела в хоре прихожан и была замужем за церковным пономарем.

В течение многих лет прихожане шептались о подозрительно близких отношениях между священником и миловидной хористкой. Теперь сплетни подтвердились еще одной уликой, найденной на месте преступления: пачкой пылких любовных писем, разбросанных в траве вокруг трупов. «Милый, мое настоящее сердце, – писала в одном из них Элеонора Миллз. – Я знаю, что есть девушки с более стройными телами, но меня не волнуют их достоинства. У меня есть самое большое из всех благ – глубокая, настоящая, вечная любовь благородного человека… Как я нетерпелива и буду нетерпелива еще больше! Я хочу часами смотреть в твое дорогое лицо, когда ты прикасаешься к моему телу».

Ответы пастора были столь же пылкими. «Милое, чудесное создание, – писал он. – Я так хочу потискать тебя в течение двух часов. Надеюсь встретиться с тобой наедине в пятницу вечером у дороги, где мы сможем окунуться в ту вселенную радости и счастья, которую мы называем нашей».

Он подписался как Д. Т. Л., сокращение от Deiner Treuer Liebhaber («Твой истинный любовник» по-немецки). Миссис Миллз, предпочитая менее формальное обращение, называла пастора Бэбикинс. Несмотря на то что их тела лежали в «мирной спокойной позе», смерть обеих жертв была шокирующе жестокой. Вскрытие показало, что преподобный Холл был застрелен в упор из автоматического пистолета 32-го калибра. Пуля «вошла в голову около правого виска и вышла сзади с левой стороны». В голову миссис Миллз стреляли трижды. «Одна из пуль вошла в лоб женщины примерно на два дюйма выше носа, – сообщает New York Times, – другая пробила правую щеку, а третья пронзила правый висок». Кроме того, ее горло было изранено так глубоко, что яремная вена, дыхательное горло, пищевод и мышцы шеи оказались полностью перерезанными и «можно было легко увидеть позвоночник».

Этот коктейль из похоти, убийств и скандалов стал вожделенной добычей для таблоидов. Как утверждает один выдающийся хроникер того времени, «в деле Холла – Миллз имелись все элементы, необходимые для удовлетворения взыскательного вкуса публики к сенсациям. Их убийство выглядело кровавым, драматичным (тела лежали бок о бок, как бы подчеркивая нечестивый союз), в нем были замешаны богатство и респектабельность, а также как раз нужное количество сексуального интереса, и, кроме того, его совершили недалеко от крупного мегаполиса – нервного центра американской прессы».

Ажиотажное освещение драмы в газетах превратило старую ферму Филлипсов, где были найдены тела, в главную туристическую достопримечательность. По выходным дням место преступления превращалось в настоящую ярмарку с торговцами попкорном, арахисом, прохладительными напитками и воздушными шариками для полчищ болезненно любопытных граждан, которые прибывали «со скоростью тысячи машин в день». За несколько недель яблоня-китайка была полностью очищена от всех веток и кусочков коры охотниками за сувенирами, а какой-то предприимчивый человек продавал образцы грязи вокруг знаменитого дерева по двадцать пять центов за пакет.

Несмотря на уверенное предсказание одного детектива, что преступление будет раскрыто в считанные дни – дело не терпит отлагательств, заявил он журналистам, – расследование затянулось на несколько недель. Спустя два месяца после убийства личность нападавшего оставалась неизвестной, хотя наиболее вероятными кандидатами считались обманутая жена пастора и два ее брата, один из которых слыл отличным стрелком. В ноябре была созвана расширенная коллегия присяжных. Однако после пяти дней слушаний присяжные так и не вынесли обвинительного заключения. Миссис Холл быстро отплыла в Европу, а страна была вынуждена искать острых ощущений в другом месте.

* * *

Четыре года спустя, стремясь увеличить свой тираж, начинающий таблоид Уильяма Рэндольфа Херста – нью-йоркская газета Daily Mirror, раскопав новые улики по этому делу, поместила на первой полосе выпуска от 16 июля 1926 года сенсационный заголовок: «Тайна убийства Холла – Миллз раскрыта». В течение следующей недели таблоид выдвигал одно безумное обвинение за другим: «Подкуп миссис Холл раскрыт»; «Шпионы миссис Холл держали город в ужасе»; «Как коррупция препятствовала правосудию в деле об убийстве Холла».

Стратегия сработала. Тиражи Mirror не только подскочили, но и ее яростные призывы к действию вынудили губернатора Нью-Джерси возобновить расследование. 28 июля 1926 года миссис Фрэнсис Стивенс Холл вместе с ее братьями Вилли и Генри была арестована за убийство своего мужа Эдварда и его любовницы, миссис Элеоноры Миллз.

Судебный процесс века, как предсказуемо разрекламировали его таблоиды, начался утром в среду, 3 ноября 1926 года, в Сомервилле, штат Нью-Джерси. Здание суда было забито сотнями репортеров, которым предстояло написать более двенадцати миллионов слов в течение впечатляющего 23-дневного судебного процесса.

Пресловутая New York Times, обычно чуравшаяся таких пикантных тем, не только держала на месте зловещих событий четырех штатных стенографисток, но и фактически освещала дело даже подробнее, чем таблоиды. (Когда издателя Адольфа С. Охса спросили о кажущемся противоречии, он высокомерно ответил: «Желтые газеты видят в таких историях только возможность для сенсации. Когда Times уделяет подобным историям много места, получаются подлинные социологические документы».) Среди зрителей-знаменитостей были евангелист Билли Сандей (чья кампания против «демонического рома» помогла добиться введения сухого закона), писательница и драматург Мэри Робертс Райнхарт (создательница среди прочих персонажей фигуры в плаще с капюшоном по имени Летучая Мышь, признанного источника вдохновения для Боба Кейна, прародителя Бэтмена) и легендарный журналист Дэймон Раньон (наиболее известный как автор романа «Парни и куколки»).

В судебном процессе было немало мелодраматических моментов, включая публичное чтение страстных любовных писем преподобного Холла, допрос миссис Холл (прозванной железной вдовой за ее хладнокровие) и – самое сенсационное – показания предполагаемой свидетельницы, хозяйки фермы по имени Джейн Гибсон, прозванной «свиноматкой», поскольку она выращивала свиней польско-китайской породы. Умиравшую от рака миссис Гибсон в сопровождении врача и двух медсестер внесли в зал суда на носилках и положили на железную больничную кровать напротив ложи присяжных. Во время ее показаний – захватывающего (хотя и весьма сомнительного) рассказа о жутком двойном убийстве – ее собственная престарелая мать сидела в первом ряду галереи, заламывая скрюченные подагрой руки и бормоча: «Она лгунья! Она лгунья! Она лгунья!»

Три недели подряд драматические события в Сомервилле держали страну в напряжении. Каждое утро американцы следили за ходом дела по ежедневным газетам, словно поглощая последнюю порцию самой сочной в мире халтуры. В разгар истерии по делу Холла – Миллз только самые экстраординарные новости могли вытеснить процесс из заголовков газет или отвлечь публику от сенсационных разбирательств, начиная со строгих показаний железной вдовы и заканчивая шокирующими рассказами «свиноматки».

В итоге присяжные поверили первым, а не второй. Миссис Холл и ее братья были оправданы (и сразу же подали иск к Mirror на сумму 3 млн долларов).

За годы, прошедшие с момента официального завершения дела Холла – Миллз, писатели выдвигали различные предположения о виновнике, начиная от ревнивого мужа Элеоноры Миллз и заканчивая Ку-клукс-кланом. Некоторые считают, что прокуроры были правы и что миссис Холл и ее братья избежали наказания за убийство. С уверенностью можно сказать лишь то, что дело Холла – Миллз остается одним из самых громких нераскрытых убийств в стране.

* * *

Из трех величайших сенсационных убийств 1920-х годов два – дело Леопольда и Лёба и дело Снайдер – Грея – легли в основу классических произведений американского кинематографа: фильмов «Веревка» Альфреда Хичкока и «Двойная страховка» Билли Уайлдера. По какой-то причине дело Холла – Миллз так и не было превращено в какой-либо сравнительно важный фильм. Однако оно послужило источником вдохновения для создания увлекательной киноленты, которая незаслуженно осталась в тени: «Пять последних звезд».

Номинированная на премию «Оскар» как лучшая картина в 1931 году, эта жемчужина, снятая еще до кодекса Хейса, явила собой жестокую расправу над таблоидной журналистикой – она посвящена грязной газетенке, писавшей о сексе и скандалах, Evening Gazette. Обеспокоенный падением тиража, ее владелец Бернард Хинчеклифф (Оскар Апфель) ищет способы вернуть свою газету на вершину мусорной кучи таблоидов. Как и Уильяму Рэндольфу Херсту в случае с делом Холла – Миллз, Хинчеклиффу приходит в голову идея реанимировать давно забытое преступление, которое привлекло внимание общественности много лет назад: нашумевшее дело «обезумевшей от любви стенографистки», молодой женщины по имени Нэнси Ворхиз (Фрэнсис Старр), которая забеременела от своего босса, а затем застрелила его, когда он отказался на ней жениться. После сенсационного судебного процесса она была оправдана сочувствующими присяжными.

Убежденный в том, что, по его словам, история наверняка заинтересует новое поколение, которое никогда не слышало об этом деле, Хинчеклифф поручает задание своему главному редактору Джозефу Рэндаллу, которого играет потрясающий Эдвард Г. Робинсон (только что снявшийся в звездной роли Рико в «Маленьком Цезаре»). Недавний журналист-идеалист, пожертвовавший своими принципами ради регулярной зарплаты, Рэндалл, несмотря на угрызения совести, с головой погружается в работу. Стремясь раскопать любые новые, пригодные для использования детали, связанные с делом, он обращается к идеальному репортеру для выполнения этой работы – жирному мерзавцу с соответствующим гнусным именем Изопод, бесподобно сыгранному молодым Борисом Карлоффом.

Вскоре мы узнаем, что два десятилетия, прошедшие с тех пор, как ее имя занимало первые строчки газет, бывшая Нэнси Ворхиз прожила респектабельной и счастливой жизнью с обожаемым мужем-банкиром Майклом Таунсендом (Х. Б. Уорнер). У пары есть очаровательная взрослая дочь Дженни (Мэриэн Марш), которая собирается выйти замуж за не менее блестящего парня, Филлипа Уикса (Энтони Бушнелл), сына из известной в обществе семьи. Нэнси оставила свое скандальное прошлое далеко позади, и, кроме мужа, никто из ее ближайшего окружения, включая дочь, не догадывается, что когда-то она была самой печально известной убийцей Нью-Йорка.

В ночь перед свадьбой Дженни Изопод (бывший студент-богослов, выгнанный из семинарии за распутное поведение) переодевается в священника и проникает в дом Таунсендов, где не только узнает о предстоящем бракосочетании, но и тайком обзаводится фотографией будущей невесты. К утру следующего дня эта фотография, а также вся гнусная история дела Ворхиз попадают на первую полосу Gazette.

Когда невыносимо чванливые родители жениха узнают правду о будущей свекрови своего сына, они требуют отменить свадьбу. Опасаясь, что бессердечная публикация таблоида разрушит жизнь ее дочери, Нэнси в отчаянии звонит Хинчеклиффу и Рэндаллу. Поскольку те игнорируют ее мольбы, она уходит в ванную, достает из шкафа бутылочку с ядом и проглатывает смертельную дозу. Когда муж обнаруживает ее труп, он допивает снадобье.

В кульминационной сцене фильма их дочь Дженни – до этого момента не более чем бледное смазливое личико – появляется в редакции газеты с пистолетом в руках и выступает с сокрушительным обличением Хинчеклиффа и Рэндалла. «Зачем вы убили мою мать!» – кричит она с нарастающей истерикой. Только своевременное вмешательство жениха не позволяет ей стать убийцей, какой была ее родительница. В конце концов, преисполненный чувства вины и отвращения к себе, Рэндалл умывает руки от «грязной тряпки». «Хинчеклиффу пора найти себе нового главного мясника, – жалуется он. – Я отработал десять лет в грязи и крови! Я забрызган ею, пропитан ею насквозь! С меня хватит. Я уже получил все, что мог вынести». Затем (используя выражения, которые вскоре будут запрещены цензурой голливудского кодекса Хейса) он швыряет телефон в стеклянную дверь босса, крича, что Хинчеклифф может взять свою газету и «засунуть ее себе в…!».

«Безумие» (1972)

Режиссер: Альфред Хичкок

Автор сценария: Энтони Шэффер

В ролях: Джон Финч, Бэрри Фостер, Алек МакКоуэн, Анна Мэсси, Барбара Ли-Хант, Вивьен Мерчант, Джин Марш, Билли Уайтлоу, Клайв Свифт и др.

Предпоследний фильм Альфреда Хичкока «Безумие» был экранизацией романа Артура Ла Берна «До свидания, Пиккадилли, прощай, Лестер-сквер» 1965 года. Сам писатель счел киноленту настолько отвратительной, как он сформулировал в письме в лондонскую газету Times, что публично отрекся от всякой связи с ней. Однако Ла Берн был практически одинок в своей низкой оценке фильма.

После классических триллеров 1930-х и 1940-х годов («39 ступеней», «Подозрение», «Тень сомнения», «Дурная слава» и др.), элегантных шедевров 1950-х («Головокружение», «Окно во двор», «Поймать вора», «На север через северо-запад») и новаторских потрясений начала 1960-х («Психо», «Птицы») творчество Хичкока внезапно резко пошло на спад, когда он выпустил ряд нелепых фильмов («Марни», «Разорванный занавес», «Топаз»), которые наводили на мысль, что он утратил свои суперсилы.

Кинолента «Безумие», вышедшая на экраны в 1972 году, была воспринята критиками как долгожданное возвращение мастера саспенса в привычную форму.

Фильм открывается типичнейшей для Хичкока сценой. На берегу Темзы, у здания правительства, политик обращается к толпе горожан (среди которых и сам Хичкок, снимающийся в своей фирменной эпизодической роли). Благодаря усилиям местных властей, провозглашает оратор, река вскоре возвратится в свое прежнее, первозданное состояние. «Так возрадуемся же, что вся эта грязь в скором времени превратится в дурное воспоминание, и больше не будут инородные тела и…»

Прежде чем он успевает произнести слово «отбросы», один из слушателей замечает, что в реке что-то плавает: это обнаженное тело молодой женщины, задушенной галстуком, – последней жертвы так называемого галстучного убийцы, терроризирующего Лондон.

Затем фильм переходит к главному герою, озлобленному неудачнику по имени Ричард Блени (Джон Финч). Бывший командир эскадрильи Королевских военно-воздушных сил из-за трагичного стечения обстоятельств и собственного исключительно сложного характера оказался на обочине жизни. Блени, как и многие другие герои Хичкока, оказывается втянутым в кошмарные события. Обладая вспыльчивым характером, взрываясь при малейшей провокации, он поражает почти всех, с кем встречается, как раз той опасной неуравновешенностью, что отличает людей, способных совершить убийство. Когда его бывшая жена и подруга погибают от рук галстучного убийцы, Блени несправедливо обвиняют, арестовывают и осуждают за их убийства.

Но настоящим преступником оказывается его лучший друг Боб Раск (Бэрри Фостер), преуспевающий торговец продуктами из Ковент-Гардена. Изысканно одетый, складно говорящий обаяшка, создающий впечатление благожелательности, Раск, как вскоре узнают зрители, является глубоко извращенным маменькиным сынком с пугающими сексуальными наклонностями и глубоко укоренившейся ненавистью к противоположному полу. Как и другие представители подобной породы, он считает всех женщин шлюхами, которые так и просятся, чтобы их изнасиловали и убили. Сцена, в которой он нападает на бывшую жену Блени Бренду (Барбара Ли-Хант) и душит ее в офисе бюро знакомств, – одна из самых тревожных и жестоких в хичкоковском каноне.

Еще более пугающим является убийство подруги Блени Бэбс Миллиган (Анна Мэсси), которое происходит полностью за кадром. Нуждаясь в ночлеге перед бегством с Блени в Париж, Бэбс принимает приглашение остаться на ночь в (якобы) пустой квартире Раска, пока тот отправляется в путешествие. Камера следует за ними по лестнице до двери его жилища. Когда Раск ведет Бэбс внутрь, мы слышим, как он произносит те же слова, что сказал и своей предыдущей жертве, прежде чем наброситься на нее: «… ты – женщина моего типа».

После того как за ними закрывается дверь, камера бесшумно скользит вниз по лестнице, выходит из здания и попадает на оживленную улицу, где рабочие и прохожие занимаются своими обычными делами, не обращая внимания на злодеяние, происходящее прямо у них над головами. Такова наглядная демонстрация того, что невидимое может быть гораздо страшнее, чем наглядно изображенный ужас. За этим жутким моментом следует знаменитая сцена. Запихнув тело Бэбс в мешок и погрузив его на фермерский грузовик, Раск обнаруживает, что булавка с монограммой, которую он носил на лацкане, пропала, и к своему ужасу понимает, что Бэбс, должно быть, сорвала ее во время предсмертной борьбы. Отчаянно пытаясь найти безделушку, он забирается в грузовик, который затем уносится вдаль по шоссе. В эпизоде, сочетающем душераздирающее напряжение с отвратительным фарсом, он борется с обнаженным трупом женщины, пытаясь вырвать улику из окоченевших пальцев жертвы.

Комическую разрядку вносит подсюжет с участием главного следователя по этому делу, вкрадчиво говорящего инспектора Оксфорда (Алек МакКоуэн). Ему не дают покоя два в равной степени значимых для него вопроса: раскрытие убийств и получение нормального обеда от своей чокнутой жены (Вивьен Мерчант), начинающей знакомство с французской кухней. Супруга настойчиво пытается использовать инспектора в качестве подопытного кролика. Гложущие Оксфорда сомнения в виновности Блени приводят к захватывающей кульминации и восхитительной развязке.

«Безумие» с его неподражаемым многообразием – темная комедия и макабрическое насилие, сардоническое остроумие и захватывающий саспенс, психологическая сложность и чисто попсовое развлечение – кажется чистой выдумкой, созданной исключительно из классических приемов Хичкока. Однако на самом деле, как и «Психо», это произведение с явно придуманным сюжетом было вдохновлено реальным уголовным делом, известным под разными названиями: «Голые убийства», «Хаммерсмитские убийства» и «Убийства Джека-раздевателя».

В отличие от вымышленного злодея в «Безумии», который в ходе фильма убивает предприимчивую бизнес-леди и трудолюбивую барменшу, до сих пор не установленный психопат, послуживший ему моделью, был классическим истребителем блудниц, распространенной разновидностью серийных убийц, охотящихся исключительно на проституток. Хотя существуют некоторые споры относительно того, когда именно началась серия его убийств, большинство историков этого дела относят ее начало к ночи 17 июня 1959 года, когда частично одетый труп 21-летней проститутки Элизабет Фигг был найден в Дьюкс-Мидоуз, парке на берегу реки в Западном Лондоне, который в теплую погоду служил популярным местом свиданий. Вскрытие показало, что жертва была убита путем удушения руками где-то между полуночью и 02:00. Последним, кто видел ее живой, оказался некий молодой человек Эрнест Форрест, который заплатил тридцать шиллингов за секс с ней на заднем сиденье своей машины и высадил ее вскоре после часа ночи. Набожный католик, который проконсультировался со своим священником, прежде чем сдаться правоохранительным органам, Форрест полностью сотрудничал с полицией, которая быстро сняла с него подозрения. Интенсивное расследование, проводившееся в течение последующих недель, не дало никаких зацепок для установления личности преступника.

Для большинства серийных убийц характерно то, что они убивают тем чаще, чем дольше остаются на свободе. Например, между первым убийством Джеффри Дамера, совершенным в июне 1978 года, и вторым, осуществленным в сентябре 1987 года, прошло девять лет. Напротив, за два месяца, предшествовавших его аресту в июле 1991 года, он совершил не менее шести убийств, убивая примерно по одному человеку в неделю. Эта закономерность (известная криминологам как эскалация[27]) была характерна для убийцы-психопата, которого вскоре стали называть Джек-раздеватель.

Днем 8 ноября 1963 года, через четыре года после убийства Элизабет Фигг путем удушения, и неподалеку от места, где было найдено ее тело, на свалке под двумя футами мусора был обнаружен сильно разложившийся труп женщины, обнаженной, если не считать спущенного с лодыжки нейлонового чулка. Судя по признакам перелома подъязычной кости – маленькой кости в форме подковы, расположенной в горле, – патологоанатом, проводивший вскрытие, счел весьма вероятным, что причиной смерти стало удушение.

Хотя останки разложились до неузнаваемости, лаборантам удалось восстановить отпечаток большого пальца, который позволил установить личность жертвы: Гвиннет Риз была двадцатидвухлетней проституткой с тяжелым характером, которая за свою короткую жизнь получила дюжину судимостей за домогательство и считалась подружкой нескольких лондонских гангстеров средней руки. Хотя в ходе расследования полиция опросила более одиннадцати сотен человек, но, как и в случае с Элизабет Фигг, ни один подозреваемый так и не был арестован.

Если тела Фигг и Риз обнаружили у берегов Темзы, то следующий труп был найден в самой реке, как и обнаженная жертва галстучного убийцы, которую прибивает к берегу в начале фильма «Безумие». Вскоре после часу дня в воскресенье, 2 февраля 1964 года, два брата – члены парусного клуба готовились к гонке на лодках, когда заметили в воде обнаженное тело женщины. Ее голова и плечи были покрыты речным мусором, а нейлоновые чулки обмотались вокруг лодыжек. Когда прибывшие офицеры вытащили ее вымокший труп на берег, они обнаружили испачканные спермой трусики, которые были засунуты ей в горло. Вскрытие показало, что, как и у Фигг и Риз, у новой жертвы отсутствовало несколько зубов, и она, очевидно, умерла от удушения.

По отпечаткам пальцев ее опознали как 31-летнюю Ханну Тейлфорд; как выяснили следователи, она начала заниматься проституцией, еще будучи подростком, когда сбежала из дома, и снималась в дешевых 8-миллиметровых порнофильмах; принимала участие в оргиях, которые якобы организовывали распутники из высшего общества, а однажды попыталась заработать деньги, разместив объявление о продаже своего новорожденного ребенка. Несмотря на еще одно тщательное расследование полиции, длившееся три месяца и включавшее в себя опрос примерно семисот человек (с особым акцентом на тех, кому, по словам их партнерш-проституток, «нравилось душить вручную во время секса»), убийство так и осталось нераскрытым.

Пока шли поиски убийцы Тейлфорд, на берегу реки обнаружили еще один обнаженный женский труп. По отпечаткам пальцев и татуировке женщину быстро опознали как Айрин Локвуд, 26-летнюю проститутку и мошенницу, которая на момент смерти была беременна на сроке от четырнадцати до восемнадцати недель. Как и у предыдущих жертв, у нее отсутствовали несколько передних зубов. Дело, казалось, получило широкую огласку, когда один из ее знакомых по имени Кеннет Арчибальд, глухой 54-летний сторож теннисного клуба, пришел в полицейский участок Ноттинг-Хилла и признался в преступлении. Несмотря на вопиющие несоответствия в его рассказе, ему предъявили обвинение в убийстве. Однако на суде в июне он отказался от своих признаний, объяснив, что в тот момент находился в тяжелой депрессии и дал волю своему воображению. К тому времени стало ясно, что Арчибальд не может быть серийным убийцей, которого таблоиды теперь прозвали Джеком-раздевателем. Пока несчастный Арчибальд находился под стражей, настоящий убийца нанес новый удар.

Утром 24 апреля 1964 года житель тихого квартала на западе Лондона вышел из дома, чтобы вытряхнуть ведро золы, и обнаружил обнаженный труп молодой женщины, лежавший на мусорной куче прямо за калиткой его сада. Убитую быстро опознали как Хелен Бартелеми, некогда цирковую воздушную гимнастку на трапеции, ставшую стриптизершей, а затем проституткой.

Как и предыдущие жертвы, она умерла от удушения, и у нее не хватало нескольких передних зубов, которые, очевидно, были удалены после смерти. В отличие от предыдущих несчастных, ее тело выбросили на некотором расстоянии от Темзы, поскольку теперь убийца явно хотел избежать встречи с десятком полицейских, патрулировавших набережную реки, где были найдены первые четыре тела.

Несмотря на то что Раздеватель старался быть осторожным, он оставил потенциально важную улику. При внимательном осмотре тела Бартелеми были обнаружены микроскопические частицы черной силиконовой краски, вылетевшей из сопла аэрозольного пистолета.

Идентичные частицы были обнаружены на трупах следующих – и последних – трех жертв Раздевателя: тридцатилетней Мэри Флемминг, найденной на подъездной дорожке к гаражу в Чезвике 14 июля; двадцатилетней Фрэнсис Браун, выброшенной на парковке в Кенсингтоне в ноябре; и 28-летней Бриджет О’Хара, чье частично мумифицированное тело было обнаружено 16 февраля 1965 года за складским помещением торгового центра Heron в промышленном парке в Эктоне. Судебно-медицинская экспертиза остатков краски, найденных на теле Бартелеми и остальных, в итоге установила, что все четыре трупа хранились в одном и том же месте. Задействовав все ресурсы Скотланд-Ярда, следователи смогли отследить источник краски до трансформаторной будки на территории торгового комплекса Heron.

Благодаря этому прорыву арест самого известного со времен Джека-потрошителя лондонского убийцы блудниц казался неминуемым. Наиболее вероятным подозреваемым оказался 46-летний Мунго Джок Айрленд, крепко пьющий ночной охранник в Heron Trading Estate. Однако, прежде чем его успела задержать полиция, Айрленд заперся в своем гараже и покончил с собой, надышавшись выхлопных газов от работающей на холостом ходу машины. «Я не могу больше этого выносить», – написал он в предсмертной записке. Хотя с его смертью убийства проституток внезапно прекратились, последующее расследование установило, что он был дома в Шотландии, когда тело Бриджит О’Хара выбросило на берег, и это поставило под сомнение его виновность.

На протяжении многих лет в качестве подозреваемых стали называть других людей, в том числе Фредди Миллса, чемпиона мира по боксу и телеведущего с садистскими наклонностями; Гарольда Джонса, валлийца, переехавшего в Лондон после двадцатилетнего заключения за убийство двух девочек, совершенного, когда преступнику исполнилось пятнадцать лет; и Эндрю Джона Кашуэя, опального полицейского детектива, затаившего злобу на своих бывших коллег.

Однако стопроцентных доказательств, строго связывающих кого-либо из них с убийствами проституток, нет. В отличие от развязки фильма «Безумие», дело из реальной жизни, вдохновившее Хичкока на создание великого фильма, ознаменовавшего его триумфальное возвращение, официально остается нераскрытым.

«Беглец» (1993)

Режиссер: Эндрю Дэвис

Авторы сценария: Джеб Стюарт и Дэвид Туи

В ролях: Харрисон Форд, Томми Ли Джонс, Села Уорд, Джо Пантолиано, Андреас Кацулас, Ерун Краббе, Джулианна Мур и др.

Вечером 29 августа 1967 года беспрецедентное количество зрителей в 78 миллионов человек – самая многочисленная аудитория из всех, кто когда-либо смотрел еженедельные телесериалы, – застыли, как завороженные, перед телевизорами, чтобы посмотреть финальный эпизод сериала «Беглец»[28]. На протяжении четырех лет его главный герой, ложно обвиненный врач Ричард Кимбл (Дэвид Джэнссен), находился в бегах, разыскивая однорукого злоумышленника, убившего его жену, и ускользал от преследования детектива полиции штата Индиана, лейтенанта Филипа Жерара (Бэрри Морс), непримиримого преследователя, одержимого борьбой c преступностью.

Четверть века спустя, следуя современной голливудской тенденции перерабатывать телесериалы эпохи бумеров («Мэверик», «Облава», «Дикий, дикий Запад» и т. д.), киностудия Warner Bros. выпустила высокобюджетную версию «Беглеца», возможно, лучшую в этом жанре. Харрисон Форд исполняет роль Кимбла – не простого врача из маленького городка (как в исходном сериале), а всемирно известного сердечно-сосудистого хирурга. Не успели промелькнуть вступительные титры, как потрясающе красивая жена героя Хелен (Села Уорд) была зверски убита, а Кимбл арестован, осужден, приговорен к казни на электрическом стуле и помещен в автобус, направляющийся в тюрьму.

Когда его попутчики пытаются сбежать, автобус скатывается с холма и оказывается на рельсах перед приближающимся поездом. Зрелищное столкновение, которое следует за этим, было снято в те давно ушедшие времена, до появления компьютерной графики, путем установки настоящего полноразмерного автобуса на пути мчащегося поезда – трюк, который, как сообщалось, обошелся в 1,5 млн долларов и оправдал каждый затраченный пенни (обломки автобуса остались на месте съемок в Грейт-Смоки-Маунтинс в Северной Каролине и до сих пор являются популярной среди туристов достопримечательностью).

Очевидно, что Кимблу, находившемуся на волосок от гибели, удается выскочить из автобуса, и он оказывается в бегах, преследуемый заместителем федерального маршала[29] США Джерардом (переименован в Сэмюэля) – блюстителем закона, которого с присущей ему мужественной бравадой играет Томми Ли Джонс, получивший за свою роль «Оскар» как лучший актер второго плана. Их первоначальное противостояние достигает кульминации, когда Кимбл совершает отчаянный прыжок с вершины 70-метровой плотины гидроэлектростанции – захватывающая сцена, лишь немного омраченная тем фактом, что фигура, падающая с этой головокружительной высоты, конечно же, является манекеном.

Вернувшись на сушу, Кимбл сбривает бороду, красит волосы в черный цвет и возвращается в Чикаго, где начинает поиски настоящего убийцы своей жены, мерзкого преступника по имени Сайкс – обладателя протеза руки. Преследуемый не только неумолимым Джерардом, но и всей чикагской полицией – и с учетом того, что все население города разыскивает его, – удивительно находчивый врач умудряется поймать однорукого преступника.

Несмотря на то что оружием нередко размахивают и часто из него стреляют, Кимбл, верный клятве Гиппократа, никогда не наносит смертельного вреда. Однажды, переодевшись больничным санитаром, он даже спасает жизнь тяжелораненому мальчику, рискуя быть схваченным, когда просматривает рентгеновские снимки ребенка, читает его медицинскую карту и срочно доставляет его в операционную.

Фильм заканчивается трогательным моментом мужского единения: только что оправданный Кимбл и его бывший заклятый враг Джерард обмениваются несколькими любезностями, а затем вместе уезжают в закат на заднем сиденье полицейской машины.

Хотя Рой Хаггинс, создатель оригинальной теледрамы, утверждает, что идея «Беглеца» пришла ему в голову независимо от какого-либо влияния извне, бытует мнение, что на создание сериала его вдохновило одно из самых громких убийств 1950-х годов.

Убийство произошло ранним утром 4 июля 1955 года. Накануне вечером Сэм и Мэрилин Шеппард – влюбленные друг в друга со школьной скамьи, прожившие (судя по всему) в счастливом браке почти десять лет, принимали гостей в своем доме на берегу озера в Бэй-Виллидж, штат Огайо, пригороде Кливленда, где живут представители высшего класса. К тому времени, когда гости ушли, доктор Сэм – врач-остеопат, отработавший утомительный день в частной клинике, которой он управлял вместе с отцом и двумя братьями, – уже задремал в гостиной. Оставив мужа спать, 31-летняя Мэрилин, привлекательная брюнетка, которая в то время была на четвертом месяце беременности, удалилась наверх. В соседней спальне крепко спал семилетний сын Шеппардов.

Поскольку все подозреваемые по этому делу давно мертвы, никто и никогда точно не узнает, что именно произошло дальше. Сэм Шеппард рассказывал одну и ту же историю снова и снова, никогда не отступая от ее основных деталей: примерно посреди ночи его разбудили крики жены, которая стонала и звала его по имени. Сонный, он поднялся наверх и, войдя в спальню, увидел «белую фигуру», нависшую над его женой, одетой в пижаму. Он начал бороться с фигурой, но внезапно получил удар по голове и потерял сознание.

Когда он пришел в себя, то лежал на полу рядом с кроватью жены. Мэрилин так жестоко избили, что он с первого взгляда понял, что она мертва. Ее лицо было изуродовано до неузнаваемости, нос сломан, несколько зубов отсутствовали.

Кровь была повсюду. Она пропитала матрас, ею были забрызганы все стены. Позже полиция обнаружит кровавый след, ведущий из спальни вниз, в подвал.

Вбежав в комнату сына, Шеппард обнаружил его крепко спящим. Внезапно он услышал шум и бросился вниз по лестнице. Задняя дверь дома была открыта, и через нее он смог разглядеть «фигуру, быстро удаляющуюся по направлению к озеру». На вид это был мужчина средних лет, ростом около шести футов и трех дюймов, с темными густыми волосами и в белой рубашке.

Преследуя убегающего человека по лужайке, а потом спустившись по деревянным ступенькам к пляжу в пятидесяти футах ниже, Шеппард бросился к мужчине и напал на него сзади. После короткой и ожесточенной борьбы тридцатилетний врач – парень весом под 80 кг и ростом в 1,83 м, некогда капитан школьной футбольной команды, – почувствовал удушье и потерял сознание.

Когда он пришел в себя, уже забрезжил рассвет. Пошатываясь, он вернулся в дом и поднялся в спальню, проверил пульс жены и окончательно убедился, что она мертва. Около 6 часов утра, побродив некоторое время в оцепенении по дому, он позвонил своему соседу, деревенскому старосте Спенсеру Хоуку. «Боже мой, Спен, иди сюда, – кричал он. – Мне кажется, Мэрилин убили».

В первых газетных публикациях высказывались предположения, что Мэрилин убил либо похититель драгоценностей, либо наркоман, искавший наркотики. Согласно этим версиям, Шеппард был тяжело ранен злоумышленником, когда пришел на помощь жене. Однако вскоре главным подозреваемым в убийстве стал сам Шеппард. По словам полиции, в доме не осталось никаких следов взлома. Хотя врач действительно получил значительные травмы, в том числе перелом шейного позвонка, трудно было поверить в то, что крепко сложенного парня ростом выше среднего дважды сумел нокаутировать таинственный нападавший.

Выяснилось и множество других подозрительных моментов: Шеппард не смог объяснить двухчасовой промежуток между временем смерти Мэрилин и его звонком Спенсеру Хоуку; также необъяснимо исчезла белая футболка, в которой он заснул накануне вечером на кушетке внизу; странным выглядел и тот факт, что имевшаяся у семьи собака не залаяла и семилетний ребенок каким-то образом проспал зверское убийство матери и предполагаемую схватку отца с «незваным гостем с густой шевелюрой».

Хотя Шеппард упорно отрицал свою вину, многие не верили ему из-за его нежелания сотрудничать с полицией (он отказался пройти тест на детекторе лжи и сразу же нанял известного адвоката по уголовным делам), и тот факт, что вопреки его утверждениям о супружеской преданности вдруг объявилась молодая женщина по имени Сьюзен Хейс и призналась, что у нее с доктором Сэмом был бурный роман. Через несколько дней дело превратилось в настоящий цирк, а кливлендские газеты открыто обвинили Шеппарда в убийстве и потребовали его ареста. В одном из местных изданий появился заголовок «Хватит тянуть время, привлеките его к ответственности». Поскольку возбужденная общественность уже не сомневалась в его виновности, 30 июля 1954 года Шеппарда взяли под стражу.

Исход начавшегося в октябре суда над ним был предрешен. 21 декабря после шести недель дачи показаний присяжные вынесли вердикт о виновности врача в убийстве второй степени. Шеппарда приговорил к пожизненному заключению судья, который еще до начала процесса, как сообщается, заявил одному из обозревателей общенациональной газеты, что подсудимый «безусловно виновен, в этом нет никаких сомнений».

Пока Шеппард томился в тюрьме штата Огайо, семья продолжала бороться за доказательство его невиновности. В 1961 году они наняли Ф. Ли Бэйли, в то время амбициозного молодого адвоката, решившего прославиться на всю страну. К апрелю 1963 года он подал ходатайство в федеральный суд, утверждая, что беспардонное освещение дела в СМИ сделало невозможным справедливое судебное разбирательство дела Шеппарда.

Летом следующего года в судьбе врача произошел неожиданный поворот, и Шеппард был освобожден из тюрьмы окружным судьей Джоном Вайнманом, который согласился с тем, что конституционные права ответчика были нарушены разнузданным поведением прессы, превратившей судебный процесс над ним в «насмешку над правосудием». «Если когда-либо газетам и удавалось повлиять на судебное решение, – писал он, – то перед нами идеальный пример». Два года спустя, 6 июня 1966 года, Верховный суд США подтвердил выводы судьи Вайнмана, заявив, что «массовая, повсеместная и предвзятая огласка, сопровождавшая судебное преследование истца, не позволила ему добиться справедливого судебного разбирательства в соответствии с пунктом о надлежащей правовой процедуре Четырнадцатой поправки». Осенью того же года, в ноябре, штат Огайо вновь привлек Шеппарда к суду. С момента вынесения ему первоначального приговора прошло двенадцать лет, и на этот раз обстоятельства были совершенно иными. Во-первых, его интересы представлял один из самых ярких и эффективных адвокатов той эпохи Ф. Ли Бэйли; помимо юридических навыков, Бэйли стал мастером по связям с общественностью и сумел вызвать значительную симпатию к своему клиенту через средства массовой информации.

Возможно, не меньшую роль сыграла и огромная популярность рейтинговой телевизионной драмы «Беглец», выходившей в прайм-тайм. Глубокая симпатия американской публики к герою сериала доктору Ричарду Кимблу неизбежно перекинулась на его прототип из реальной жизни, доктора Сэма Шеппарда. Шестого ноября 1966 года присяжные вынесли оправдательный приговор. Шеппард стал свободным человеком.

Однако кошмар Шеппарда на самом деле не закончился. После оправдания его жизнь пошла по страшной нисходящей спирали. Его вновь допустили к врачебной практике, но после смерти одного из пациентов привлекли к ответственности за халатность. Он пристрастился к алкоголю и наркотикам. В 1968 году женщина, на которой он женился в тюрьме, развелась с ним, заявив, что он украл у нее деньги, угрожал ее жизни и бросал в нее бутылки. Помимо всего прочего, Шеппард стал профессиональным рестлером, причем в эпоху до WWE[30], когда в так называемом спорте витала атмосфера непристойного фрик-шоу. В апреле 1970 года его обнаружили скончавшимся от печеночной недостаточности. Ему исполнилось всего сорок шесть лет.

В последующие годы это дело снова попало в новости благодаря неустанным усилиям повзрослевшего сына Шеппарда – Сэмюэля Риза Шеппарда, который пытался доказать, что его отец невиновен в убийстве и что «темноволосый злоумышленник» действительно существовал. Используя современные тесты ДНК (недоступные на момент убийства), эксперты установили, что след крови, тянувшийся из спальни в подвал дома Шеппардов, принадлежал третьему лицу. Также появились доказательства того, что, вопреки первоначальным заявлениям полиции, замок на двери подвала на самом деле был взломан.

Наиболее вероятным виновником, по мнению большинства, казался мойщик окон в доме Шеппардов, человек по имени Ричард Эберлинг, который попал в тюрьму после того, как забил до смерти старушку, намереваясь ограбить. У Эберлинга (который знал расположение комнат в доме Шеппардов, подходил под общее описание темноволосого злоумышленника и уже подвергался аресту в 1959 году за кражу бриллиантового кольца Мэрилин Шеппард), безусловно, имелись и мотив, и возможность. Но бывший мойщик окон – он умер в тюрьме в июле 1998 года – ушел в могилу, отрицая, что совершил убийство. Два года спустя Сэмюэл Риз Шеппард, все еще полный решимости восстановить честное имя своего отца, подал гражданский иск против штата Огайо за несправедливо назначенное тюремное заключение. После восьминедельного судебного разбирательства присяжные вынесли решение против него, заявив, что защита не смогла доказать невиновность доктора Сэма Шеппарда в убийстве его жены.

«Ярость» (1936)

Режиссер: Фриц Ланг

Авторы сценария: Бартлетт Кормак и Фриц Ланг

В ролях: Сильвия Сидни, Спенсер Трэйси, Брюс Кэбот, Уолтер Бреннан, Уолтер Абель, Фрэнк Альбертсон и др.

В начале шедевра Фрица Ланга 1931 года выпуска – фильма «М убийца» – к пожилому мужчине подходит маленькая девочка и спрашивает, который час. На мужчину тут же набрасывается разъяренная толпа, обвиняя его в том, что он – детоубийца, терроризирующий их город. Эта сцена – ранний пример обращения к теме, которая занимала Ланга на протяжении всей его карьеры: скорость, с которой обычные законопослушные граждане способны превратиться в дикую, разъяренную толпу.

Эта тема лежит в основе фильма «Ярость», первого американского фильма, снятого Лангом после его бегства из нацистской Германии. Спенсер Трэйси исполняет роль главного героя Джо Уилсона – трудолюбивого, покладистого парня, который по ходу фильма превращается в кровожадного мстителя. (Наблюдая за пугающей метаморфозой Трэйси, легко понять, почему пять лет спустя он получил роли доктора Джекилла и мистера Хайда[31].)

Сам фильм претерпевает аналогичную трансформацию. Начальная сцена наводит на мысль, что зрителя ждет романтическая комедия: Джо и его голубоглазая невеста Кэтрин Грант (Сильвия Сидни, главная кинозвезда 1930-х годов, больше всего запомнившаяся по своей значительно более поздней роли заядлой курильщицы Джуно, выдыхающей дым через перерезанное горло в фильме «Битлджус» Тима Бертона) разглядывают витрину магазина товаров для дома.

Они обсуждают свою будущую уютную спальню с коврами и двумя односпальными кроватями (фильм снят в эпоху так называемого кодекса Хейса, когда на экране не разрешалось показывать супружеские пары, спящие вместе). Когда Джо шутит, что боится поскользнуться на коврах, гоняясь за Кэтрин по спальне, та со смехом отвечает: «Ковры закончились». – «И односпальные кровати – тоже», – говорит Джо (весьма рискованное замечание для того времени).

Однако скоро мы понимаем, что, хотя он и жаждет довести их отношения до физической близости, Джо придется подождать целый год, прежде чем они с Кэтрин смогут связать себя узами брака. Пока их финансы не позволяют этого сделать. Чтобы накопить денег на свадьбу, невеста устроилась на хорошо оплачиваемую работу на Среднем Западе.

Во время их долгой разлуки Джо бросает работу на фабрике и вместе с братьями Томом и Чарли покупает небольшую заправочную станцию, которая внезапно превращается в дойную корову, когда неподалеку открывается ипподром, обеспечивающий постоянный приток клиентов в район. Поскольку его банковский счет растет, как «столбик термометра в июле» (как он пишет Кэтрин), новоиспеченный преуспевающий Джо покупает машину и отправляется на Запад, чтобы жениться.

В этот момент фильм принимает довольно мрачный оборот. Проехав через небольшой городок в Иллинойсе, где недавно была похищена маленькая девочка, Джо, заядлый любитель арахиса, становится подозреваемым в этом преступлении, поскольку (как показало «проведенное под микроскопом исследование» конверта с запиской о выкупе) похититель носил в кармане соленый арахис. К еще большему несчастью для Джо, серийный номер на пятидолларовой купюре, оказавшейся у него в руках, совпадает с номерами на банкнотах для выкупа. Несмотря на неубедительность улик, его сажают в тюрьму.

В самой тревожной части фильма по городу быстро распространяются слухи о том, что похититель пойман. Здание тюрьмы окружает толпа неравнодушных местных жителей. Подстрекаемые злобным подонком (его играет Брюс Кэбот, обожаемый любителями фантастических фильмов за роль Джона Дрисколла, героического спасителя Фэй Рэй в оригинальном «Кинг Конге»), добропорядочные, богобоязненные горожане – мужчины, женщины и дети – превращаются в разъяренную толпу линчевателей, бросающих камни в окна, пробивающих тараном забаррикадированную входную дверь и в конце концов поджигающих здание.

На глазах у охваченной ужасом Кэтрин Джо стоит у зарешеченного окна, беспомощно умоляя спасти его. Невеста теряет сознание, когда пламя охватывает его камеру, и он, очевидно, сгорает заживо.

Однако каким-то чудесным, так и не объясненным образом ему удается выжить – по крайней мере, физически. В духовном плане он мертв. Его прежнее «я» – личность человека, который, по его словам, лелеял «веру в справедливость, чувство гордости за эту страну и идею о том, что люди цивилизованны», – было полностью уничтожено. Охваченный ненавистью и разочарованием, он скрывается, когда двадцать два горожанина предстают перед судом за его убийство, зная, что им удастся избежать виселицы, если будет доказано, что он сумел выжить. Когда Кэтрин узнает правду, она выслеживает Джо в его убежище и умоляет отказаться от мести. Поначалу Джо и слышать об этом не хочет. «Я по закону мертв, а они по закону – убийцы, – рычит он. – И их за это повесят».

Однако любовь Кэтрин оказывается исцеляющей, и в последнюю напряженную минуту Джо появляется в зале суда, спасая жизнь подсудимым. Фильм завершается крупным планом Джо и Кэтрин в объятиях друг друга, обменивающихся страстным поцелуем (голливудская концовка, вызывающая чувство умиления и противоречащая жестокой реальности, которую Лэнг воочию наблюдал в Германии с приходом Гитлера к власти).

* * *

Одна из особенностей фильма «Ярость», особенно бросающаяся в глаза современному зрителю, – это вступительные титры. Будучи диаметрально противоположной нынешней традиции объявлять, что история, которая вот-вот развернется на экране, основана на подлинных событиях, кинолента Лэнга начинается с заявления: «События и персонажи, изображенные в этом фильме, вымышлены, и любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, является чистым совпадением».

Однако на самом деле на создание фильма авторов вдохновил реальный случай 1933 года: похищение и убийство Брука Харта.

Вечером в четверг, 9 ноября 1933 года, 62-летний Александр Харт, богатый владелец универмага в Сан-Хосе и один из авторитетных горожан, должен был присутствовать на ужине членов Торговой палаты, организованном в его загородном клубе. Незадолго до шести часов его 22-летний сын Брук, согласившийся подвезти отца, вышел из магазина, чтобы забрать свою машину, припаркованную на стоянке менее чем в квартале от дома. Недавно окончивший Университет Санта-Клары, Брук был всеобщим любимцем: светловолосый, голубоглазый «золотой мальчик» с идеальными манерами и располагающим к себе характером. Прежде чем сесть в свой новенький спортивный «Студебеккер» – подарок на выпускной от заботливых родителей, – он обменялся парой любезностей со служащим, выехал со стоянки и, как показалось его семье, друзьям и всему миру, растворился в воздухе.

Спустя три с половиной часа его озадаченному и все сильнее беспокоившемуся отцу позвонил неизвестный мужчина, сообщил, что его сын похищен, и потребовал за его благополучное возвращение 40 000 долларов. Брошенный автомобиль Брука со все еще горевшими фарами был найден вечером того же дня на пустынной дороге в нескольких милях от города. На следующий день газеты по всему штату раструбили об этой истории, предположив, что преступником может быть печально известный гангстер со Среднего Запада Чарльз Артур Флойд по прозвищу Красавчик, которого недавно заметили в Калифорнии. Однако Флойда быстро исключили из числа подозреваемых.

В течение следующих нескольких дней мистер Харт получал от похитителя новые сообщения – иногда по телефону, иногда в виде записок с инструкциями о том, как следует выплачивать выкуп. Тем временем в Калифорнии резвернулась невиданная по своим масштабам охота на преступника, в которой участвовали сотни полицейских района Бэй, патрульные на дорогах штата и агенты ФБР, привлеченные к расследованию по прямому указанию Дж. Эдгара Гувера.

В какой-то момент на набережной Сан-Франциско обнаружили бумажник Брука, в котором находились его водительские права, читательский билет и другие документы, удостоверяющие личность, что привело к обыску пришвартованного океанского лайнера, отправлявшегося на Гавайи, среди пассажиров которого был Бейб Рут.

Дело окончательно раскрылось в среду, 15 ноября, когда похититель снова позвонил по телефону, чтобы уточнить детали доставки выкупа. Мистер Харт, как его проинструктировала полиция, как можно дольше поддерживал разговор, пока оператор отслеживал звонок вплоть до телефона-автомата в гараже на Маркет-стрит. Через несколько минут в гараж прибыла полиция и арестовала мужчину, туповатого служащего автозаправочной станции лет двадцати по имени Гарольд Турмонд.

Поначалу он отрицал свою причастность к похищению, однако дознавателям не потребовалось много времени, чтобы выбить из него правду. Его признание, опубликованное на первых полосах газет на следующий день, привело общественность в ужас и возмущение. «Брук Харт мертв, – заявил он. – Его сбросили с моста Сан-Матео». Однако Турмонд настаивал на том, что убийство совершил не он, а его сообщник Джек Холмс.

Женатый отец двоих маленьких детей, Холмс зарабатывал на жизнь, будучи продавцом в Standard Oil Company, и казался благонадежным гражданином, в котором, однако, таились жуткие социопатические наклонности. Он познакомился с Турмондом годом ранее и сразу же разглядел в тугодуме – заправщике с бензоколонки потенциального помощника в реализации преступных замыслов, которые роились в его голове. После успешной организации нескольких мелких ограблений Холмс, чье внимание привлекла газетная статья о молодом наследнике универмага, предложил похищение, дававшее возможность сорвать крупный куш, по сравнению с которым доходы от их предыдущих дел «покажутся мелочью».

За день до того, как привести свой план в действие, двое мужчин разведали обстановку в магазине, чтобы определить распорядок дня Брука Харта. Когда в тот роковой вечер он вышел с работы и направился на парковку, похитители уже ждали его в седане «Шевроле» Холмса.

Как только Харт сел в свой родстер «Студебеккер» и выехал со стоянки, Холмс перехватил машину, запрыгнул на пассажирское сиденье и, направив пистолет на испуганного молодого человека, приказал ему ехать на север, а Турмонд последовал за ними на «Шевроле». В заранее условленном месте на пустынной проселочной дороге в Милпитасе похитители надели на голову жертвы наволочку и пересадили юношу на заднее сиденье автомобиля Холмса.

Бросив «Студебеккер» на обочине дороги, они отвезли Харта к мосту Сан-Матео, где ему, согласно признанию Турмонда, «приказали выйти из машины, и Джек Холмс ударил его по голове кирпичом, который я раздобыл на складе цементной компании в Сан-Хосе перед тем, как мы отправились в путь». Удар лишь оглушил Харта, который стал звать на помощь. «Холмс снова ударил его по голове, – продолжал Турмонд, – и Харт потерял сознание».

Затем двое мужчин «взяли проволоку, которую купили в хозяйственном магазине в Санта-Кларе», связали Харту руки, перекинули его через перила и сбросили с моста. «Я помню, что, когда мы поднимали его, – признался Турмонд, – он слегка сопротивлялся». Вглядываясь в воду, они решили, что слышат, как жертва плещется, поэтому Холмс перегнулся через перила и выстрелил из пистолета в направлении тела. Вернувшись в Сан-Хосе, они поделили деньги, которые взяли из бумажника Харта, прежде чем сбросить его с моста: «одна пятидолларовая купюра и два с половиной доллара серебром».

Менее чем через час после того, как Турмонд закончил свой жестокий рассказ, Джек Холмс был арестован. Его собственное признание совпало с признанием его напарника в большинстве деталей; неудивительно, однако, что он утверждал, что это Турмонд ударил Харта кирпичом и выстрелил в него из пистолета. Новость о зверском убийстве всколыхнула общественность. Ее ярость разжигала местная пресса. Печально известная редакционная статья в газете San Jose Evening News, озаглавленная «Люди-дьяволы», описывала похищение как самое «гнусное преступление, когда-либо совершенное в Соединенных Штатах», и заявляла: «Если насилие толпы когда-либо могло быть оправдано, то только в случае, подобном этому».

Cлухи о том, что Турмонд и Холмс могут отказаться от своих признаний и оправдаться собственной невменяемостью, подлили еще больше масла в огонь разгоревшегося общественного возмущения. Последней каплей стало обнаружение в субботу, 2 ноября, разложившихся останков Брука Харта, плавающих в ручье в нескольких милях к северу от моста Сан-Матео, – их нашла пара охотников на уток.

Вечером в воскресенье толпа разъяренных горожан численностью от трех до шести тысяч осадила здание тюрьмы. Люди бросали кирпичи и камни в окна и пытались выбить дверь большой металлической балкой, взятой с соседней строительной площадки. Турмонда и Холмса вытащили из их камер, избили до крови, раздели догола и подвесили на паре вязов в близлежащем парке Сент-Джеймс, а обезумевшие зрители, среди которых было немало женщин, ликовали и глумились над ними. На следующий день репортеры газет обнаружили в парке «толпу любопытствующих туристов», многие из которых с помощью перочинных ножей отрезали кусочки коры с деревьев в качестве сувениров.

В фильме Фрица Ланга «Ярость» из всей толпы, принимавшей участие в самосуде – по сути, это было все население города, – только двадцать два человека предстали перед судом за убийство. В реальности ситуация была гораздо более вопиющей. Только один человек был привлечен к ответственности за убийство Турмонда и Холмса: восемнадцатилетний парень с ранчо по имени Энтони Катальди, который в широко разрекламированном новостном сюжете хвастался тем, что был главарем «галстучной вечеринки». Арестованный за нарушение калифорнийского закона о борьбе с линчеванием, Катальди провел в тюрьме всего пять часов, прежде чем его выпустили на свободу под залог, внесенный его отцом. На предварительном слушании все обвинения против него сняли. Это решение вызвало аплодисменты губернатора Джеймса Рольфа, который уже объявил, что если Катальди и будет осужден, то его немедленно помилуют.

Рольф не только не возмутился самосудом, но и аплодировал его участникам: «Это прекрасный урок для всей страны, – заявил он журналистам. – Теперь похищений будет меньше».

Действительно, продолжал губернатор, он «проверял [тюрьмы] Сан-Квентин и Фолсом, чтобы узнать, какие там содержатся похитители. Я подумываю о том, чтобы дать им условно-досрочное освобождение – прекрасные граждане Сан-Хосе знают, как справиться с подобной ситуацией».

«Звук ярости» (1950)

Фильм Фрица Ланга «Ярость» – не единственная кинолента, вдохновленная похищением Брука Харта. Вышедший в 1950 году криминальный фильм «Попробуй достать меня!» (также демонстрировавшийся под названием «Звук ярости») гораздо ближе к реальности. Режиссер Сай Эндфилд, которого впоследствии занесли в черный список во время охоты на ведьм в эпоху маккартизма, яростно критикует в этом мрачном триллере склонность американцев к самосуду.

Главный герой фильма – добродушный неудачник по имени Говард Тайлер, сыгранный актером Фрэнком Лавджоем (наиболее известным по роли в классическом фильме-нуар 1953 года «Автостопщик»). Будучи не в силах найти работу, чтобы содержать преданную жену и обожаемого сына, Говард попадает под негативное влияние хитрого социопата Джерри Слокама, которого с отталкивающим совершенством играет Ллойд Бриджес (отец Джеффа Бриджеса). Совершив ряд копеечных краж, Слокам, использовавший Говарда в качестве водителя, помогавшего ему скрываться с места преступления, решает сорвать большой куш: похитить богатого молодого человека и потребовать за его благополучное возвращение крупный выкуп. Пара успешно справляется с похищением, но, к ужасу Говарда, обезумевший Слокам убивает жертву и выбрасывает труп в реку. Охваченный чувством вины и ненависти к себе, Говард быстро раскалывается и выкладывает все начистоту одной старой деве, которая (не подозревая, что он женат) положила на него глаз.

Тем временем общественность впадает в неистовство благодаря сенсационным криминальным репортажам первоклассного газетчика Гила Стэнтона (его играет Ричард Карлсон, известный по малобюджетным фантастическим фильмам и триллерам 1950-х годов, в том числе классическому фильму о монстрах «Тварь из Черной лагуны»).

В кульминационной сцене обезумевшая от крови толпа вытаскивает из камеры перепуганного Говарда и разъяренного Слокама и выбрасывает их на улицу. Хотя Эндфилд не показывает их смерти, триумфальные возгласы линчевателей за кадром служат доказательством того, что общество способно на бессмысленную жестокость.

«Высокая Сьерра» (1941)

Режиссер: Рауль Уолш

Авторы сценария: Джон Хьюстон и У. Р. Бернетт

В ролях: Хамфри Богарт, Айда Лупино, Алан Кертис, Артур Кеннеди, Джоан Лесли, Генри Халл, Дональд МакБрайд, Корнел Уайлд, Бартон МакЛэйн и др.

После нескольких лет, когда он исполнял второстепенные роли в таких кинолентах, как «Пулями или голосами», «Сан-Квентин», «Ревущие двадцатые» и «Ангелы с грязными лицами», Хамфри Богарт стал главной звездой в поставленном Раулем Уолшем гангстерском фильме в стиле нуар. Боги играет седеющего, уставшего от жизни грабителя банков Роя Эрла, чье данное таблоидами прозвище Дикий Пес противоречит порядочности, скрытой за внешним обликом крутого парня.

Досрочно освобожденный из тюрьмы благодаря махинациям политически влиятельного гангстера Биг Мака (Дональд МакБрайд), Рой получает задание совершить последнее ограбление – обчистить шикарный отель в (вымышленном) курортном городке Тропико-Спрингс, штат Калифорния, и получить за это драгоценности на полмиллиона долларов. Чтобы подготовиться к выполнению поручения, Рой селится в загородном кемпинге в горах Сьерра-Невады, где встречается с двумя своими сообщниками – молодыми начинающими мошенниками Редом и Бэйбом (Артур Кеннеди и Алан Кертис соответственно), а также с подружкой Бэйба по танцевальному залу Мари Карсон (Айда Лупино). А еще он привязывается к лохматой дворняге по кличке Пард, которую приютил афроамериканский разнорабочий лагеря Элджернон (заставляющий зрителей ерзать «комический» персонаж в образе Степина Фетчита[32], типичный для расистских настроений той эпохи).

Помимо нежной любви к собакам и врожденной галантности, которую он демонстрирует, когда стреляет из пистолета в Бэйба (за то, что тот набросился на Мари), Рой проявляет свою сентиментальность, когда влюбляется в хромую девушку по имени Велма (Джоан Лесли), оплачивает ей корректирующую операцию и предлагает руку и сердце. Однако кроме благодарности она не испытывает к Рою никаких чувств, интересуясь в основном тем, чтобы отплясывать ночи напролет со смазливым бойфрендом, как только она оправится от операции. Мечта остепениться и вести нормальную жизнь рушится, и Рой возвращается к мыслям о крупном ограблении.

Поначалу все идет по плану. Однако, когда внезапно появляется охранник и достает пистолет, Рою ничего не остается, как застрелить его. Ред и Бэйб погибают, когда во время побега их машина съезжает с дороги. Рой перевозит украденные драгоценности в Лос-Анджелес, намереваясь передать их прикованному к постели Биг Маку, но обнаруживает, что босс мафии умер. Приспешник Биг Мака Джейк Кранмер (Бартон МакЛэйн) под дулом пистолета пытается захватить награбленное, но его постигает та же участь, что и охранника отеля, которого быстро стреляющий Рой нашпиговал свинцом. В сопровождении влюбившейся в него по уши Мари Рой пускается в бега, но его узнает владелец автостоянки, где затаилась скрывающаяся пара. Когда полицейские выходят на его след, Рой сажает Мари на автобус до Лас-Вегаса, а сам отправляется обратно в Лос-Анджелес, намереваясь получить выплату за ограбление. Отдав Мари последние несколько долларов, он ненадолго останавливается, чтобы ограбить аптеку в маленьком городке. Извещенная о разбойном ограблении полиция устанавливает блокпост, и Рой вынужден бежать в Сьерру, где бросает машину и забирается высоко в скалы. Вооруженный автоматом, он сдерживает небольшую армию преследователей, пока снайперу не удается занять позицию над ним, и обреченный непокорный преступник встречает свой предначертанный конец.

Ранее в фильме Рой едет в машине с одним из своих подельников, сомнительным врачом из преступного мира по имени Док Бэнтон (Генри Халл), который замечает: «Помнишь, что Джонни Диллинджер говорил о таких, как ты и он? Он сказал, что вы спешите к смерти, просто спешите к смерти».

Комментарий весьма красноречив. Фильм «Высокая Сьерра» был экранизацией романа У. Р. Бернетта, автора гангстерской классики 1931 года «Маленький Цезарь», который в то время работал над сценарием о Диллинджере. В соответствии с ограничениями производственного кодекса Голливуда, который запрещал снимать фильмы, прославляющие преступников, студия Warner Bros. наложила вето на эту идею. Тогда Бернетт использовал свои наработки для создания вымышленного персонажа Роя Эрла, который имеет заметное сходство с Джоном Диллинджером – самым знаменитым злодеем эпохи, породившей таких известных гангстеров, как Малыш Нельсон, Пулемет Келли, Красавчик Флойд и Бонни и Клайд.

Диллинджер родился в Индианаполисе в 1903 году; он был сыном сурового, трудолюбивого бакалейщика, а его мать умерла, когда ему исполнилось три года. Биографы предлагают радикально различающиеся картины его детства и юности. По мнению одних, юный Джонни с самого начала был нарушителем спокойствия, «уличным хулиганом, жующим жвачку», который состоял в подростковой банде и участвовал как минимум в одном жестоком сексуальном нападении на несовершеннолетнюю девочку и наслаждался жестокостью. Например, он привязал мальчика к конвейерной ленте лесопилки и отключил подававший питание рубильник, только когда визжащая жертва оказалась в нескольких сантиметрах от огромного вращающегося лезвия. Другие исследователи, не найдя веских доказательств этих проступков, изображают его как «добродушного, жизнерадостного ребенка, склонного в худшем случае к случайным дракам и шалостям».

Как бы то ни было, несомненно, что он бросил школу в шестнадцать лет, чтобы работать в разных местах – обойщиком, посыльным, слесарем, впечатляя работодателей энергией и умом. В то же время он продолжал предаваться своим, по общему мнению, диким развлечениям, проводя на улице всю ночь и посещая бильярдные, бары и публичные дома. В 1920 году, когда Джонни исполнилось семнадцать лет, его отец, готовый к выходу на пенсию и стремившийся создать наиболее благоприятные условия для своенравного сына, продал свой бакалейный магазин и переехал на ферму в городке Мурсвилле.

Однако эти изменения мало повлияли на Джонни, который продолжал работать в Индианаполисе, преодолевая расстояние в восемнадцать миль на мотоцикле.

В 1923 году двадцатилетний Диллинджер оказался без средства передвижения, но решил навестить подругу в Индианаполисе и угнал машину со стоянки дома собраний квакеров. Полиция выследила его, но он сумел улизнуть, прятался всю ночь в сарае, а на следующее утро завербовался в военно-морской флот; там ему удалось продержаться несколько месяцев, прежде чем он ушел в самоволку. Вернувшись в Мурсвилл, он познакомился и быстро женился на 16-летней местной девушке и завязал дружбу с разными сомнительными личностями, среди которых был лидер местного масштаба Эд Синглтон, запомнившийся одному хроникеру как «слабый, измученный человек с перепончатыми пальцами, который много пил».

Вечером 6 сентября 1924 года Диллинджер и его дружок из низших слоев общества, желая заработать легкие деньги, напали на местного бакалейщика Б. Ф. Моргана, возвращавшегося домой с работы. Диллинджер, державший в одной руке железный болт, а в другой – пистолет, ударил бакалейщика по голове, но соломенная шляпа Моргана смягчила удар. Бакалейщик начал звать на помощь и схватился за пистолет, который выстрелил, не причинив вреда здоровью, когда двое мужчин сцепились. Испугавшись, что он застрелил бакалейщика, Диллинджер скрылся в ночи.

Его вместе с сообщником быстро выследили и арестовали. Послушавшись советов отца, что суд отнесется к нему более снисходительно, если он признается в совершенном преступлении, Диллинджер признал себя виновным, но получил максимальный срок – от десяти до двадцати лет заключения в исправительной колонии штата Индиана в Пендлтоне. Суровость наказания глубоко озлобила его, особенно когда Синглтон заявил о своей невиновности и в итоге отсидел за решеткой всего два года.

Для Диллинджера, как и для многих других, тюрьма оказалась не путем к реабилитации, а возможностью получить углубленное криминальное образование. За девять лет заключения – сначала в Пендлтоне, а затем в тюрьме штата – он сблизился с группой профессиональных преступников, которые в конечном итоге составили ядро его банды.

Через несколько недель после своего условно-досрочного освобождения в мае 1933 года он начал годичную серию преступлений, которая превратила его в живую легенду: он прослыл безжалостным вором и убийцей в глазах ФБР и бесстрашным героем в глазах придавленных Великой депрессией миллионов простых американцев, получавших скупую радость от его вылазок, направленных против богатых и влиятельных. Как выразился один из его многочисленных поклонников в письме в одну из газет Среднего Запада, «Диллинджер не грабит бедных людей, он грабит тех, кто стал богатым, ограбив бедных; я полностью за Джонни!».

После нескольких незначительных ограблений супермаркета, аптеки и ресторана Диллинджер и его банда впервые для себя ограбили банк в Нью-Карлайле, штат Огайо, в июне 1933 года, унеся с собой 10 000 долларов – значительную сумму для времен Депрессии. Во время второго ограбления банка, в Дейлвилле, штат Индиана, атлетически сложенный Диллинджер впервые совершил маневр, который стал его визитной карточкой. Направив пистолет на женщину-кассира, он объявил: «Это ограбление – принеси-ка мне деньги, милая». Затем он положил свободную руку на прилавок и перепрыгнул через решетку, после чего опустошил лотки со всей наличностью.

В последующие недели Диллинджер не только разгромил еще несколько банков, но и сумел тайно передать оружие в тюрьму штата, где сидели его дружки, которые устроили побег в конце сентября. Через несколько недель после того, как Диллинджер был арестован в Дейтоне, штат Огайо, они вернули ему должок: выдав себя за офицеров из тюрьмы штата Индиана, трое беглецов вместе с сообщником вошли в окружную тюрьму и объявили, что пришли «повидаться с Диллинджером». Когда шериф попросил у них документы, один из мужчин достал пистолет, сказав: «Вот наши документы», и дважды выстрелил в шерифа. Затем они забрали ключи, освободили Диллинджера и, заперев жену шерифа и его помощника в камере, скрылись.

Через три дня после побега из тюрьмы Диллинджер и его банда совершили еще более дерзкое преступление, совершив налет на полицейский участок в Индиане и забрав несколько пистолетов, две автоматические винтовки, пистолет-пулемет Томпсона, три бронежилета и сотни патронов.

Неделю спустя они разграбили еще один полицейский участок, на этот раз похитив еще два «Томпсона», а также пару обрезных дробовиков, несколько винтовок и пистолетов и полдюжины бронежилетов.

Один из этих жилетов спас Диллинджеру жизнь в январе 1934 года: во время побега после ограбления Первого национального банка Восточного Чикаго Диллинджер и полицейский по имени О’Мэлли обменялись несколькими выстрелами. Диллинджер получил четыре попадания в грудь, но пули отскочили от его жилета, не причинив вреда. О’Мэлли получил восемь пуль из пистолета-пулемета Диллинджера и скончался на месте. Это был первый и последний раз, когда Диллинджер убил человека.

Вскоре после того, когда он скрывался в Тусоне, штат Аризона, его выследила и арестовала местная полиция. Его поимка стала главной новостью для всей страны, поскольку известность преступника была настолько велика, что один из местных автосалонов разместил рекламу своей последней модели как автомобиля, на котором Диллинджер ездил, скрываясь от служителей закона. Проявляя хладнокровие и непринужденное обаяние, сделавшее его любимцем прессы, Диллинджер подыгрывал журналистам, непринужденно позируя вместе с поймавшими его полицейскими и давая остроумные комментарии. «Наверное, моя единственная вредная привычка – грабить банки, – пошутил он с одним из интервьюеров. – Я очень мало курю и почти не пью».

Экстрадированный в Индиану, Диллинджер был заперт в якобы защищенной от побегов тюрьме в Краун-Пойнте, где в свободное время смастерил поддельный пистолет, придав куску дерева от стиральной доски приблизительную форму пистолета, а затем зачернил его обувным кремом. 3 марта 1934 года он совершил самую дерзкую выходку в своей легендарной преступной карьере. Вооружившись деревянным пистолетом, он заставил тюремщиков открыть его камеру, схватил два автомата, затем запер охранников и скрылся на машине шерифа. Диллинджер, как писали газеты, в очередной раз доказал, что он не только необычайно хладнокровный человек – «самый крутой преступник на свете из ныне живущих», – но и непревзойденный мастер побега, «Гудини среди преступников».

Пересекая на угнанной машине шерифа границу штата по дороге из Индианы в Чикаго, Диллинджер нарушил федеральный закон. Хотя теперь его преследовала специальная оперативная группа ФБР, которой было поручено взять его живым или мертвым, Диллинджер возобновил свои беззакония, грабя банки по всему Среднему Западу в течение следующих нескольких месяцев и устроив еще один налет на полицейский арсенал, на этот раз в Варшаве, штат Индиана. Дважды раненный в перестрелках с преследователями, в мае 1934 года он сделал пластическую операцию, чтобы изменить свою внешность. Месяц спустя, 22 июня, в свой тридцать первый день рождения, Диллинджер был объявлен первым в Америке «врагом общества номер один».

Его дикая скачка, как назвал ее один хроникер, завершилась достаточно эффектно. В июле 1934 года Диллинджер и его последняя подружка, официантка Полли Гамильтон, переехали в чикагскую квартиру их знакомой румынского происхождения Анны Сейдж (настоящее имя Анна Кумпанаш), владелицы борделя, которая вскоре стала печально известна как «женщина в красном». Желая получить вознаграждение за поимку Диллинджера и надеясь избежать депортации, сотрудничая с федералами, Сейдж связалась с властями и сообщила им, что она, Гамильтон и Диллинджер собираются посетить кинотеатр следующим вечером, в воскресенье, 22 июля. В 22:30 в тот роковой вечер, когда троица выходила из кинотеатра «Биограф» после просмотра криминального фильма «Манхэттенская мелодрама» с Кларком Гейблом в главной роли, засевшие в кинотеатре агенты ФБР приблизились к ним, угрожая револьверами. Выхватив из кармана пистолет, Диллинджер бросился в переулок, но был сражен градом пуль и скончался на месте. Когда новость о его убийстве распространилась, тысячи людей поспешили к месту происшествия, «некоторые макали носовые платки, обрывки газет и даже подолы платьев в кровь мертвеца», сохраняя жуткие реликвии последнего великого американского преступника.

Биографические фильмы о Диллинджере

В то время как «Высокая Сьерра» рассказывает вымышленную историю о персонаже, похожем на Диллинджера, два одноименных фильма претендуют на то, чтобы представить подлинную историю печально известного гангстера. В малобюджетном криминальном триллере «Диллинджер», снятом студией Monogram в 1945 году, сыграл Лоуренс Тирни, чье поведение крутого парня не было притворством. Прозванный самым жестоким человеком в истории Голливуда громадный Тирни (возможно, наиболее известный молодым кинозрителям по роли криминального авторитета Джо Кэбота в «Бешеных псах» Квентина Тарантино) увидел, как его карьера пошла под откос из-за частых арестов за пьяные драки, в том числе с привлечением полицейских. Он изображает Диллинджера настоящим убийцей, который использует разнообразное оружие – револьвер, топор, разбитую пивную кружку, чтобы расправиться с каждым, кто обманывает, проявляет неуважение или просто смотрит на него не так, как надо. Вместе с ним в его подвигах по ограблению банков участвует банда хулиганов, в которую входит Илайша Кук – младший, великий характерный актер, чья обширная фильмография включает в себя такие классические фильмы, как «Убийство» и «Мальтийский сокол». В фильме, рекламируемом как «история, напичканная пулями, кровью и блондинками», показаны некоторые примечательные эпизоды из карьеры Диллинджера, такие как побег из тюрьмы с поддельным пистолетом и его смерть у кинотеатра «Биограф» после того, как его сдала «женщина в красном»; однако, несмотря на претензии на достоверность, фильм в значительной степени является плодом воображения сценариста Филипа Йордана.

Гораздо более соответствующим историческим фактам (хотя и не лишенным своих неточностей) является фильм «Диллинджер» 1973 года. Режиссерский дебют Джона Милиуса (на счету которого фильмы «Конан-варвар», «Ветер и лев», «Красный рассвет», а также сценарии к «Апокалипсису сегодня» и сиквелу «Грязного Гарри» «Высшая сила») представляет собой гибрид «Бонни и Клайда» и «Дикой банды», показывая продолжительные эпизоды стрельбы и кровавые ограбления на фоне эпохи Депрессии.

Действительно, два главных актера фильма, Уоррен Оутс и Бен Джонсон, снимались в фильме «Дикая банда», где они играли в высшей степени отвязных братьев Горч.

В байопике они исполняют роли смертельных антагонистов: Оутс – величественный Диллинджер, а Джонсон – его непримиримый враг, глава ФБР Мелвин Первис. Первоклассный актерский состав также включает неподражаемого Гарри Дина Стэнтона в роли члена команды Диллинджера, Мишель Филлипс (основательницу хиппи-фолк-поп-группы The Mamas and the Papas) в роли главной подружки Диллинджера Билли Фречетт и талантливого Ричарда Дрейфуса в роли панка-социопата Малыша Нельсона. Чередуя рассказы о грабительских подвигах Диллинджера и о крестовом походе Первиса против известных гангстеров той эпохи, фильм прослеживает жизнь преступника от середины его карьеры до гибели в кинотеатре.

Другие кинематографические образы легендарного гангстера можно найти в малобюджетном эксплуатационном фильме «Молодой Диллинджер» (1965); «Дама в красном» (1979) по сценарию Джона Сейлза; «Диллинджер и Капоне» (1995) с Мартином Шином в главной роли; и «Джонии Д.» (2009) Майкла Манна с Джонни Деппом в роли Диллинджера.

«У холмов есть глаза» (1977)

Режиссер и автор сценариия: Уэс Крэйвен

В ролях: Сьюзен Ланир, Роберт Хьюстон, Вирджиния Винсент, Расс Грив, Ди Уоллес-Стоун, Мартин Спир, Джон Стэдмен, Джеймс Витуорт, Корди Кларк, Янус Блайт, Майкл Берриман и др.

Через три года после выхода классической грайндхаусной картины Тоуба Хупера «Техасская резня бензопилой» поклонники фильмов ужасов получили еще один малобюджетный хоррор, снятый в очень похожем ключе, – «У холмов есть глаза» Уэса Крэйвена. Следуя той же формуле – небольшая группа неосторожных путешественников сворачивает с главной дороги и попадает в лапы психов-каннибалов, – фильм Крэйвена фокусируется на отдыхающей американской семье Картеров: хвастун папаша Боб (Расс Грив), бывший полицейский; его жеманная жена Этель (Вирджиния Винсент); их опрятные дети-подростки Бобби (Роберт Хьюстон) и Бренда (Сьюзан Ланир), а также их замужняя старшая дочь Линн (Ди Уоллес-Стоун) с мужем-очкариком Дугом (Мартин Спир) и их младенцем Кэти.

Не обращая внимания на мудрый совет сурового старожила по имени Фред (Джон Стэдмен), который советует им следовать по шоссе, Боб сворачивает в пустыню, и его автомобиль быстро теряет управление. Застряв в глуши, он решает вернуться пешком к разваливающейся заправке Фреда, оставив семью в пустыне на милость племени дикарей-каннибалов, которые на протяжении 90 минут подвергают Картеров (и зрителей) садистскому насилию.

Мы становимся свидетелями таких событий, как растерзание их любимой немецкой овчарки, распятие Боба на кактусе и последующее принесение в жертву его тела, пропитанного бензином, а также сексуальные домогательства к едва достигшей половой зрелости Бренде со стороны гротескно уродливого Плутона (Майкл Берриман, актер, который из-за редкого генетического заболевания не нуждается в накладном гриме, играя жутко выглядящих монстров). Фильм, хоть и сдобрен толикой нездорового юмора (внешность и поведение мужчин из клана каннибалов настолько безумны, что порой граничат с клоунадой), вызывает глубокую тревогу. Он становится еще более пугающим, когда Плутон и его брат-троглодит Марс похищают очаровательную малышку. Чтобы спасти своего ребенка, Дуг должен собраться с духом и противостоять злодеям, действуя так же, как они, то есть вернувшись к дикости и став безжалостным убийцей.

Хотя фильм «У холмов есть глаза», несомненно, многим обязан «Техасской резне бензопилой», у него был и другой источник вдохновения: якобы реально существовавший шотландский монстр Сони Бин. Несмотря на то что сегодняшние ученые высказывают серьезные сомнения в отношении многих деталей легенды – более того, они сомневаются, существовала ли такая фигура вообще, – легенда о Сони Бине стала считаться исторической правдой с конца 1700-х годов, когда она была пересказана в чрезвычайно популярном сборнике правдивых криминальных историй «Ньюгейтский справочник».

Согласно этому источнику, Бин родился во второй половине XVI века во время правления Якова VI Шотландского. Сын трудолюбивых фермеров, он сам был «весьма склонен к безделью». Испытывая отвращение к «любой честной работе», он и его гражданская жена – «женщина с такими же порочными наклонностями, как и он сам» – бежали из цивилизованного общества и нашли убежище в пещере на бесплодном побережье Галлоуэя, где они «прожили более двадцати пяти лет, не выбираясь ни в один город, поселок или деревню».

За это время пара отщепенцев создала семью, которая в результате многолетних кровосмесительных связей в итоге выросла до четырех десятков человек: детей и внуков, воспитанных «без каких-либо представлений о человечности и гражданском обществе». Поселившись в грязном приморском логове – «месте вечного ужаса и тьмы», – этот чудовищный клан жил грабежами и убийствами, охотясь на любого путешественника, проходившего по уединенному участку побережья.

Убитая жертва служила пропитанием для Бинов-каннибалов. Расправившись с любым мужчиной, женщиной или ребенком, говорится в «Ньюгейтском справочнике», они уносили труп в свое логово, где, разрезав его на четвертинки, мариновали изувеченные конечности, а затем съедали их. Несмотря на свою многочисленность, Бины были настолько удачливы в совершенных убийствах, что «обычно имели избыток своей отвратительной пищи; так что в ночное время они часто бросали ноги и руки убитых несчастных в море на большом расстоянии от их жуткого жилища. Конечности часто выносило приливом в разных частях страны к изумлению и ужасу очевидцев».

Жители региона, «встревоженные столь частой гибелью своих соседей и знакомых», стали искать потенциальных преступников. Подозрение пало на нескольких «честных путешественников», которых «несправедливо повесили на основании случайного стечения обстоятельств». Нескольких невинных владельцев постоялых дворов также казнили по единственной причине: было известно, что пропавшие люди находились в их трактирах, что вызвало подозрение, что там они и были убиты хозяевами, а их тела спрятаны в неизвестных местах, чтобы предотвратить обнаружение. Такое правосудие в форме самосуда не помогло остановить ужасы: «По-прежнему подданные короля пропадали так же часто, как и раньше».

Сколько людей погибло во время террора Бинсов, неизвестно, хотя «в целом было подсчитано, что за двадцать пять лет, в течение которых они продолжали свои кровавые расправы, они омыли руки в крови по меньшей мере тысячи мужчин, женщин и детей». Их отдаленное убежище было наконец обнаружено, когда супружеская пара, «возвращавшаяся однажды вечером домой с ярмарки», подверглась нападению «безжалостных дикарей». Выхватив шпагу и пистолет, муж начал отбиваться от нападавших «самым яростным образом». Однако, пока он сражался, его жена «была мгновенно убита: женщины-каннибалы перерезали ей горло и принялись с большим аппетитом сосать ее кровь, словно это было вино. После того они вспороли ей живот и вытащили все внутренности».

Как раз в тот момент, когда казалось, что обезумевшая банда пожирателей плоти вот-вот одолеет и ее мужа, «двадцать или тридцать человек с той же ярмарки» подъехали «на повозках; после чего Сони Бин и его кровожадный клан бежали, прокладывая путь через густой лес к своему логову».

Первого человека, который когда-либо сталкивался с Бинами и остался живым, немедленно доставили в Глазго, где он доложил «о случившемся губернатору этого города, а тот немедленно послал сообщение королю». Через несколько дней отряд численностью «около четырехсот человек», возглавляемый самим королем Яковом, отправился «задерживать адскую семейку».

Человек, подвергшийся нападению, служил проводником; отряд сопровождало большое количество собак-ищеек, чтобы обеспечить все необходимое и положить конец этим жестокостям.

Долгое время не удавалось обнаружить никаких признаков жилья… Но по счастливой случайности несколько ищеек забрались в это киммерийское логово и немедленно подняли оглушающий лай, вой и рык… Тут же послали за факелами, и множество людей отважились проникнуть внутрь через самые запутанные повороты и извилины, пока наконец не добрались до… жилища этих чудовищ.

Теперь все, кто смог там поместиться, вошли внутрь и были так потрясены увиденным, что едва не потеряли сознание. Ноги, руки, бедра, кисти и ступни мужчин, женщин и детей висели рядами, как вяленая говядина. Многие конечности лежали в маринаде, а огромная масса золотых и серебряных монет, а также часы, кольца, мечи, пистолеты, большое количество льняных и шерстяных тканей и бесконечное число других вещей, которые каннибалы отобрали у жертв, были свалены в кучи или развешаны по стенам логова.

Схваченные и доставленные в Эдинбург, Бины были приговорены к наказанию, соразмерному их преступлениям. Сначала мужчин и мальчиков кастрировали, «отрезали их интимные органы и бросали в огонь». Затем их руки и ноги были «отделены от тел». Каннибалов оставили медленно истекать кровью, а женщин – членов чудовищного клана заставили наблюдать за происходящим. После этого женщин и девушек «сожгли заживо на трех кострах». Никто из Бинов не проявил «ни малейшего признака раскаяния, но продолжал до последнего вздоха изрыгать самые ужасные проклятия на всех вокруг».

«Повелитель тьмы»

Судя по названию, зрители этого фильма ужасов 2012 года могут предположить, что им предложат кровавую историческую драму, действие которой происходит в давнем прошлом Шотландии – своего рода «Храброе сердце», дополненное сценами каннибализма. На самом деле фильм представляет собой садистский праздник крови, историю о современном потомке и однофамильце печально известного людоеда, который держит жуткую подземную мясную лавку в пустынном высокогорье.

Вместе с ним в смрадном логове живут два его уродливых брата и сестра – мутанты в капюшонах, искусные (по необъяснимым причинам) в боевых искусствах, и их чудовищная мать, которую держат взаперти в камере и регулярно кормят ведрами вонючих человеческих останков.

Чтобы пополнить свои омерзительные запасы, Сони совершает ночные поездки в Эдинбург на такси, похожем на катафалк, и похищает привлекательных молодых женщин, которых привозит в пещеру и превращает в корм для матери, но только после того, как они подвергнутся различным пыткам от рук (и языка) развратного Сони. Собственно, фильм рассказывает о молодом журналисте, идущем по следу пропавших женщин (среди которых сестра его девушки, а потом и сама девушка). В поисках также участвует неряшливый инспектор полиции, который, как выясняется, имеет тесную (хотя и несколько двусмысленную) связь с кланом прирожденных каннибалов. Очевидно, что этот фильм явно на любителя, но поклонники хоррора в духе «Гранд-гиньоля», сдобренного толикой черного юмора, найдут в нем для себя много интересного.

«Автостопщик» (1953)

Режиссер: Айда Лупино

Авторы сценария: Айда Лупино, Коллье Янг, Роберт Л. Джозеф

В ролях: Эдмонд О’Брайен, Фрэнк Лавджой, Уильям Тэлман, Хосе Торвей, Сэм Хэйес, Уэнделл Нилс и др.

Несмотря на то что за свою 48-летнюю актерскую карьеру Айда Лупино снялась почти в пяти десятках фильмов и десятках телесериалов, ее слава связана с закулисной ролью первой женщины-режиссера, работавшей в системе голливудских студий. Для серьезных киноманов ее главным достижением в этом качестве стал триллер «Автостопщик» – единственный классический фильм-нуар, снятый женщиной.

В фильме занят Уильям Тэлман, через несколько лет прославившийся в роли Гамильтона Бергера, которому постоянно удавалось перехитрить окружного прокурора в популярном телесериале «Перри Мейсон». В «Автостопщике» он играет персонажа, находящегося по другую сторону закона: по-настоящему пугающего психопата по имени Эммет Майерс, чье хобби – убийство незадачливых водителей, предлагающих его подвезти, – принес ему прозвище Автостопщик-убийца.

Совершив пару убийств в начальной сцене, Майерс попадает в машину пары приятелей, отправившихся на рыбалку, Роя Коллинза и Гилберта Боуэна, которых играют Эдмонд О’Брайен (актер, удостоенный премии «Оскар») и Фрэнк Лавджой (прихвостень Ллойда Бриджеса в «Звуке ярости»).

На протяжении оставшихся крайне напряженных семидесяти минут фильма садист Майерс, удерживая двух заложников на мушке, ведет их по засушливому Калифорнийскому полуострову к прибрежному городку Санта-Розалия, откуда он планирует сбежать на пароме.

По пути он не упускает ни одной возможности помучить пленников как физически, так и морально. Несмотря на численное превосходство пленников два к одному, злобный Майерс ни на секунду не теряет бдительности. Помимо крайней психопатологии, самой характерной чертой Майерса является его правый глаз, который никогда не закрывается полностью, даже во сне. Среди самых тревожных кадров фильма – крупные планы его всевидящего ока, в течение всей ночи устремленного на съежившихся пленников и не позволяющего им сбежать. В конце концов в кульминационной сцене фильма неудачливых рыбаков спасают мексиканские полицейские, сотрудничающие с американскими властями.

Хотя гротескный Майерс кажется кошмарной фигурой, которую мог придумать только голливудский сценарист, на самом деле он очень похож на реально существовавшего серийного убийцу. Действительно, создавая свой фильм, Лупино провела собственное расследование этого дела, чтобы получить информацию из первых рук, и даже взяла интервью у реальных заложников, которые послужили прототипами для вымышленных Коллинза и Боуэна. На самом деле их звали Джеймс Бёрк и Форрест Дамрон, а их похитителем был молодой маньяк-убийца по имени Билли Кук.

Происхождение и детство Кука практически гарантировали формирование социопатической личности. Он родился в лачуге в Джоплине, штат Миссури, за два дня до Рождества 1928 года и был страдавшим от недоедания пятилетним ребенком, когда умерла его мать, оставив будущего преступника и семерых его братьев и сестер на сомнительное попечение их отца, Уильяма Э. Кука. Взяв на себя заботу о детях, старик отвез их к заброшенной шахте, снабдил кое-какими вещами – парой одеял, фонариком, банкой джема, крекерами, коробкой кукурузных хлопьев и банкой тушенки – и уехал, чтобы больше никогда их не видеть.

Через несколько дней полуголодных детей обнаружил работник шахты, и их передали в приемные семьи. Билли, однако, оказался слишком обременительным для всех его потенциальных опекунов. Хотя его клинический диагноз еще не был определен, но он уже демонстрировал симптомы того, что сейчас называется антисоциальным расстройством личности: бунтарство, агрессию, ненависть к миру в целом. К этим уродствам характера добавился еще один сбивавший с толку физический недостаток: дефектный глаз, который даже после пары операций, оплаченных округом, так и не стал закрываться должным образом. Не сумев найти семью, готовую принять воинственного, неуправляемого ребенка, округ отправил его в Миссурийскую школу для мальчиков в Бунвилле, заведение, по словам одного журналиста, «известное переполненными общежитиями, драками, изнасилованиями и телесными наказаниями». Билли исполнилось одиннадцать лет.

Его криминальная карьера началась в возрасте четырнадцати лет, когда он, на короткое время вырвавшись из Бунвилля благодаря замужней старшей сестре, поселился у нее. Билли ограбил таксиста из Джоплина на одиннадцать долларов. Его незамедлительно арестовали и возвратили в исправительное учреждение, где, как он вспоминал, его регулярно избивали резиновым шлангом за многочисленные проступки.

Вскоре ему удалось сбежать, но после того, как его задержали за попытку угона автомобиля, он снова оказался в колонии. Официальные отчеты описывают его как неисправимого дебошира, который «пытался сбежать, перепиливая решетки контрабандной ножовкой», был «пойман с бритвенными лезвиями, запрещенными таблетками и ножами в руках» и не проявлял «никакого интереса к обучению ремеслу или иным профессиональным навыкам». На пальцах его левой руки теперь красовались грубо вытатуированные буквы «НЕВЕЗЕНИЕ» (Hard Luck).

Занимавшийся его делом консультант оценил его как «ходячую бомбу замедленного действия», после чего Кука перевели в тюрьму штата Миссури, где он быстро заработал репутацию жестокого человека с неуравновешенным поведением. Когда другой заключенный стал дразнить его из-за незакрывающегося правого глаза, Билли чуть не забил его до смерти бейсбольной битой.

Освободившись в 1950 году, Билли разыскал отца, к тому времени семидесятилетнего пьяницу, жившего в шахтерской хижине на окраине Джоплина. Когда старик поинтересовался его планами на будущее: «Что ты собираешься делать теперь, когда тебя отпустили?», Билли ответил: «Буду бродяжничать с ружьем в руках».

Отправившись в Блайт, штат Калифорния, пустынный городок у границы с Колорадо, Билли некоторое время работал посудомойщиком в закусочной и заработал достаточно денег, чтобы купить полуавтоматический пистолет 32-го калибра. Затем, как и обещал, он отправился исполнять мечту всей своей жизни – бродяжничать, грабить и убивать.

Вечером 29 декабря 1950 года недалеко от Лаббока, штат Техас, 56-летний механик по имени Ли Арчер предложил автостопщику Куку подвезти его. Они ехали уже несколько часов и приближались к Оклахома-Сити, когда Кук достал пистолет и приказал испуганному водителю съехать с дороги. Забрав у Арчера все деньги из бумажника, Кук запер его в багажнике, сел за руль и попытался вести машину.

Незнакомый с механической коробкой передач, молодой похититель кое-как управлял автомобилем, в то время как Арчер яростно пытался освободиться из багажника с помощью ручки домкрата. Когда машина резко остановилась, Арчер, которому удалось открыть замок, выскользнул из багажника и бросился бежать. К тому времени как Кук понял, что его пленник улизнул, Арчер уже скрылся из виду.

Разогнавшись на «Бьюике» Арчера, Кук направился на северо-восток. Он миновал Талсу и был уже на полпути к Клэрмору, когда перегревшийся двигатель окончательно заглох. Бросив машину, он помахал рукой проезжавшему мимо «Шевроле» 1949 года выпуска. Внутри находилась семья Моссеров: 33-летний Карл, его 29-летняя жена Тельма, трое детей и маленькая белая собачка. Они ехали с фермы в Этвуде, штат Иллинойс, в Альбукерк, штат Нью-Мексико, чтобы навестить брата-близнеца Карла, армейского лейтенанта Криса.

Будучи добрым самаритянином, Карл предложил подвезти застрявшего молодого человека. Не успел Кук сесть на заднее сиденье, как достал пистолет, ткнул им в бок миссис Моссер и приказал ее мужу вести машину.

В течение следующих семидесяти двух часов он заставлял своих пленников двигаться кошмарными зигзагами по четырем штатам. В какой-то момент, оказавшись в крошечной бакалейной лавке на заправочной станции в Уичито-Фолс, штат Техас, Моссер сумел схватить Кука и скрутить ему руки, одновременно призывая на помощь пожилого служащего, Э. О. Корнуолла. Полагая, что двое мужчин затеяли потасовку, Корнуолл, которого в новостях по-разному описывали то как «растерянного», то как «бдительного», вытащил из-под прилавка револьвер 44-го калибра и приказал им убираться из магазина.

Вернувшись в машину, где Кук держал его семью в заложниках под дулом пистолета, Моссер был вынужден бесцельно проехать более двух тысяч миль по маршруту, пролегавшему через Техас, Нью-Мексико, Арканзас и, наконец, Миссури. В окрестностях Джоплина, слишком измотанный, чтобы ехать дальше, он съехал с шоссе. К тому времени его жена уже впала в истерику и рыдала.

Оторвав лоскуты ткани от одежды, найденной в чемодане, Кук связал Карла и его жену, а затем связал руки детям шнурками от шляп в стиле Хопалонга Кэссиди[33], которые мальчики получили на Рождество. Быстро нажав на спусковой крючок, он застрелил всех пятерых, а также собаку. Затем он отвез трупы на заброшенную шахту и сбросил их вниз.

Сбежав в Талсу, штат Оклахома, он бросил машину в грязной канаве и сел на автобус «Грейхаунд», следовавший на запад. К тому времени Карл с семьей были объявлены в розыск его братом-близнецом Крисом. Когда полицейский из Талсы нашел брошенную машину Моссеров – сиденья и покрытие пола пробиты пулевыми отверстиями, обивка заляпана засохшей кровью, – Кук был объявлен в общенациональный розыск; его удалось опознать, в частности, по содержимому спортивной сумки, оставленной им в угнанной машине Ли Арчера, и по описанию, данному Э. О. Корнуоллом, который сообщил полиции о жестокой драке на его заправочной станции.

Несмотря на то что за ним охотились тысячи сотрудников правоохранительных органов, Кук, который теперь возглавлял список самых разыскиваемых ФБР преступников, сумел добраться автостопом и автобусом до одного из своих старых мест обитания, Блайта, штат Калифорния. 6 января помощник шерифа Блайта Гомер Уолдрип отправился в местный мотель, чтобы расспросить бывшего знакомого Кука, человека по имени Пол Риз, на тот случай, если ему известны какие-то сведения о местонахождении беглеца. Когда представитель закона постучал в дверь Риза, ему открыл сам Кук, который приставил пистолет к шее Уолдрипа, лишил помощника шерифа его служебного револьвера, а затем подвел его к патрульной машине и заставил ехать в пустыню.

По дороге Кук хвастался убийством семьи Моссер и утверждал, что «убил еще двоих в Оклахоме и закопал их тела в сугробе». Когда Кук приказал Уолдрипу выйти из машины примерно в сорока милях от Блайта, связал ему руки и заставил лечь лицом в песок, помощник шерифа решил, что его постигнет та же участь. Однако Кук питал добрые чувства к жене Уолдрипа Сесилии, его бывшей коллеге по работе в закусочной в Блайте, и внезапно изменил свое решение. Оставив перепуганного помощника шерифа в живых, он сел за руль патрульной машины и помчался прочь.

Проехав несколько миль вверх по дороге, молодой убийца включил красные фары и сирену и остановил «Бьюик» 1947 года выпуска, за рулем которого находился отправившийся на отдых торговец нефтью из Сиэтла Роберт Дьюи. Убив его выстрелом в голову, Кук затащил труп в патрульную машину Уолдрипа, а сам поехал в сторону мексиканской границы на «Бьюике» убитого.

Когда через несколько часов труп Дьюи был обнаружен, Кук – теперь в прессе его называли «убийцей-автостопщиком», «бешеным псом» и «косоглазым головорезом» – стал объектом самой масштабной охоты со времен Джона Диллинджера.

Полиция городов и штатов, агенты ФБР, техасские рейнджеры и шерифы небольших городков разыскивали его во всех штатах к западу от Миссисипи. Однако к тому времени преследуемый уже находился в Мексике.

Примерно в ста с лишним милях к югу от границы «Бьюик» Дьюи сломался. Кук стоял на обочине, когда его предложили подвезти два проезжавших мимо автомобилиста: Джеймс Бёрк и Форрест Дэмрон, пара старателей-любителей из Эль-Сентро, штат Калифорния, отправившихся на поиски золота. Под дулом пистолета их взяли в заложники и в течение следующей недели заставляли возить их молодого похитителя по пустыне Нижней Калифорнии, преодолевая расстояние в 450 миль. По дороге они регулярно слушали радиопередачи о поисках «убийцы-автостопщика». «Он признался нам, что в трех других машинах, на которых он ездил, насчитывалось восемь пассажиров, – позже рассказывал Дэмрон, – и все они были мертвы. Мы не собирались делать глупостей». Когда они разбивали лагерь на ночь, Кук полулежал, прислонившись спиной к дереву или камню, держа палец на спусковом крючке полуавтоматического пистолета, а один его глаз никогда не закрывался. Как рассказывал Дэмрон журналистам, они с приятелем ни разу не попытались сбежать, потому что «не могли понять, спит он или нет».

Их спасение пришло 15 января 1951 года. Получив от различных информаторов сообщение о том, что двое пропавших старателей и их похититель были замечены в Санта-Росалии, в шестистах милях к югу от границы, Франсиско Краус Моралес, начальник полиции Тихуаны, сел в небольшой служебный самолет и вылетел в маленькую рыбацкую деревушку. В сопровождении начальника местной полиции Парра Родригеса Моралес обнаружил Кука и его пленников в кафе. Кук был арестован без сопротивления.

Практически в то же время следователи в Джоплине сделали ужасное открытие. По наводке бывшего сокамерника Кука, который рассказал полиции, что Билли однажды похвастался, что убил человека и избавился от тела, сбросив его в шахту, они начали инспектировать все заброшенные шахты в окрестностях Джоплина и быстро нашли изрешеченные пулями трупы Моссеров.

Тела пятерых погибших настолько сильно разложились, что полицейским и пожарным, спустившимся в шахту, чтобы извлечь останки, пришлось надеть противогазы.

Вернувшись в Штаты, Кук предстал перед судом и был признан виновным в похищении и убийстве пятерых членов семьи Моссер и получил пять шестидесятилетних сроков заключения – в общей сложности триста лет. Возмущенный федеральный прокурор Томас Шелтон осудил это решение как «самую дурацкую пародию на правосудие в истории! Если когда-либо преступление и заслуживало смертной казни, то это как раз тот случай».

Жажда мести Шелтона, разделяемая большей частью американской общественности, была удовлетворена, когда Кука передали властям Калифорнии и он предстал перед судом за убийство Роберта Дьюи. После совещания присяжных, длившегося менее часа, он был признан виновным и приговорен к смерти в газовой камере тюрьмы Сан-Квентина.

Не раскаявшись до конца, Кук отказался встречаться с тюремным капелланом или разговаривать с начальником тюрьмы Харли О. Титсом. Однако он ненадолго встретился с одной посетительницей, Айдой Лупино, которая очень хотела получить права на его историю и приехала в Сан-Квентин, чтобы он подписал разрешение на публикацию.

После последнего ужина, состоявшего из жареной курицы, картофеля фри, горошка, тыквенного пирога, кофе и молока, Кука казнили утром 12 декабря 1952 года. Некоторое время его труп был выставлен на всеобщее обозрение в стиле Барнума[34] гробовщиком в Команче, штат Оклахома. На мертвого преступника посмотрели около двенадцати тысяч зевак, страдавших нездоровым любопытством, включая визитеров из самых отдаленных уголков Аляски, после чего тело забрали члены семьи и похоронили под покровом темноты на кладбище церкви Мира в Джоплине. После того как могилу разгромили, а надгробие украли, труп отъявленного злодея эксгумировали и перезахоронили в неизвестном месте на кладбище. И по сей день никто не знает, где именно покоятся останки убийцы Билли Кука.

«Убийцы медового месяца» (1970)

Режиссер и автор сценария: Леонард Кастл

В ролях: Ширли Столер, Тони Ло Бьянко, Мэри Джейн Хигби, Дорис Робертс, Кип МакАрдл, Мэрилин Крис и др.

Считается, что большинство серийных убийц работают в одиночку, но некоторые, как хиллсайдские душители Анджело Буоно и Кеннет Бьянки или же кровожадный дуэт Генри Ли Лукаса и Оттиса Тула, предпочитали совершать свои злодеяния вместе с партнером. Существуют также случаи пар убийц: женатых или сожительствующих любовников, чьи романтические отношения связаны с совместным наслаждением убийствами. Классический пример – это так называемые убийцы одиноких сердец, Марта Бек и Рэймондом Фернандес.

Рэй родился в Гонолулу в семье испанцев в 1914 году. Ему исполнилось три года, когда семья переехала в Бриджпорт, штат Коннектикут. Хотя биографические сведения о его ранней жизни скудны, говорят, что он регулярно подвергался жестоким побоям со стороны отца-алкоголика, а в пятнадцать лет попал в тюрьму за кражу. В восемнадцать лет он переехал в Испанию, чтобы работать на ферме своего дяди, а через несколько лет женился и стал отцом четверых детей. В течение гражданской войны в Испании он некоторое время сражался на стороне фашистов, а с началом Второй мировой войны бросил жену и детей и поступил на службу в морскую пехоту торгового флота. Тяжелая черепно-мозговая травма, полученная при ударе стальной крышкой люка по голове, по сообщениям, оставила вмятину в его черепе и резко изменила личность.

Вскоре после окончания войны он украл кое-какое оборудование с военно-морского судна, просто чтобы проверить, сойдет ли ему это с рук. Его приговорили к году заключения в федеральном центре содержания под стражей в Таллахасси, штат Флорида, где, по разным сведениям, он подружился с заключенным с Гаити, который посвятил его в тайны религии вуду. К моменту условно-досрочного освобождения в 1946 году Рэй был убежден, что с помощью ритуала вуду он сможет осуществлять мистический контроль над женщинами.

Переехав в убогую квартирку в Бруклине, он зарабатывал на жизнь различными дневными подработками – был рабочим на стройке, грузчиком в доках, а ночи посвящал потенциально более прибыльному делу: используя свои новые оккультные способности, он обманывал уязвимых женщин, лишая их имущества и выманивая деньги. Получив в брачном агентстве имена и адреса нескольких сотен одиноких женщин, жаждавших любви, Рэй начал обмениваться письмами с десятками вдов, разведенок и старых дев. С каким именно количеством женщин он в итоге познакомился и скольких обокрал, неизвестно. Несомненно лишь, что осенью 1947 года он начал интенсивно ухаживать за миссис Джейн Люсиллой Томпсон, «веселой женщиной с простым лицом, диетологом из манхэттенской Пресвитерианской больницы» (как ее описывали газеты), которая недавно разошлась с мужем и делила шестикомнатную квартиру со своей престарелой матерью в Верхнем Вест-Сайде Манхэттена. Вскоре Рэй снял небольшую квартиру в том же здании. Через несколько недель пара, теперь уже обручившись, отправилась в путешествие в Испанию, где, как Джейн сообщила матери, Рэй планировал «показать ей землю своих предков» накануне их свадьбы. Однако в декабре Рэй вернулся в Нью-Йорк один: Джейн скончалась в гостиничном номере в Кадисе, по его словам – от сердечного приступа.

Используя документы, якобы подписанные Джейн, по которым он становился главным наследником, Рэй завладел квартирой, выселил ее мать и тут же вернулся к пишущей машинке. На сей раз он откликнулся на объявление, размещенное брачным агентством под названием «Семейный клуб одиноких сердец матушки Динен». В письме Рэй описал себя как успешного бизнесмена, занимающегося импортно-экспортной торговлей и владеющего квартирой на Манхэттене, которая «слишком велика для холостяка».

После короткой, но пылкой переписки Рэй и его новая потенциальная жертва договорились о встрече. 28 декабря 1947 года он прибыл на поезде в Пенсаколу, штат Флорида, для роковой встречи со своей будущей партнершей по преступлпениям Мартой Бек.

Страдавшая с детства ожирением из-за «заболевания желез», двадцатисемилетняя Марта подвергалась безжалостным унижениям, которые почти гарантированно приводят к формированию социопатической личности. Ее вес и не по годам развитое тело с детства делали ее объектом насмешек для других детей. Прежде чем она достигла подросткового возраста, ее неоднократно насиловал старший брат. Забеременев, она прибегла к аборту, используя смесь скипидара и пороха. Когда ее мать узнала о случившемся, она обвинила Марту в том, что та спровоцировала изнасилование, и избила ее за «создание проблем в семье».

Несмотря на то что Марта окончила школу медсестер в Пенсаколе с лучшим результатом на курсе, ни одна больница не приняла ее на работу, как утверждается, «из-за избыточного веса». Обученная служению живым, она была вынуждена посвятить себя мертвым, устроившись на работу в похоронное бюро, где целыми днями подготавливала женские трупы к погребению.

Наконец, в 1942 году она смогла начать заниматься выбранной профессией, когда переехала в Калифорнию и устроилась медсестрой в армейский госпиталь. Шатаясь по ночным барам, она забеременела от одного из своих многочисленных сексуальных партнеров – солдата, который, вместо того чтобы жениться на ней, бросился с моста в попытке самоубийства.

С позором вернувшись в родной город, Марта родила девочку, заявив, что ее отцом был морской офицер, за которого она вышла замуж как раз перед тем, как его отправили в южную часть Тихого океана, где он и погиб в бою.

Через несколько лет она снова забеременела, на этот раз от водителя автобуса по имени Альфред Бек, который согласился сделать из нее честную женщину. Прежде чем их брак распался полгода спустя, Марта родила второго ребенка, на сей раз мальчика.

Вскоре она нашла работу в детской больнице Пенсаколы, где быстро поднялась до руководящей должности. Несмотря на то что она наконец достигла определенного профессионального успеха, ее личная жизнь оставалась такой же мрачной, как и прежде, и она погрузилась в фантастический мир слащавых голливудских романов и журналов с правдивыми историями звезд. Примерно в 1947 году коллега по работе – то ли из жалости, то ли в качестве жестокого розыгрыша – прислала ей заявление на вступление в клуб одиноких сердец. Преодолев первоначальное чувство унижения, Марта записалась в члены клуба. Через две недели после размещения объявления в клубной рассылке она получила весточку от Рэя Фернандеса, который вскоре отправился в Пенсаколу.

«Когда этот человек сошел с поезда и я впервые увидела его, – вспоминала позже Марта, – мне показалось, что я влюбилась и моя любовь настолько сильна, что проживет столько же, сколько и я». Что именно подумал Рэй, когда впервые увидел Марту – «совершенно неаппетитную женщину», как описывали ее газеты, ростом около 167 см и весом более 90 кг, – неизвестно. Как бы то ни было, эти двое быстро стали любовниками. Вскоре после возвращения Рэя в Нью-Йорк Марта последовала за ним, прихватив с собой двух маленьких детей. Когда возлюбленный дал ей понять, что не намерен становиться «семейным человеком», Марта без видимых колебаний бросила малышей в ближайшем центре Армии спасения. Прошло несколько лет, прежде чем она увидела их снова.

Находясь под впечатлением от подобной демонстрации преданности и будучи в сексуальном плену у ненасытной, жаждущей любви Марты, Рэй признал правду: он был не законным бизнесменом, а жиголо, зарабатывавшим деньги, обманывая одиноких женщин, с которыми знакомился по брачным объявлениям. Марту это откровение ничуть не смутило, и она с готовностью согласилась стать его сообщницей.

Незадолго до Дня святого Валентина в 1948 году оба злоумышленника, выдавая себя за брата и невестку, отправились в Ройерсфорд, штат Пенсильвания, чтобы встретиться с очередной жертвой Рэя, Эстер М. Хенне, 41-летней воспитательницей Пеннхерстского приюта для детей.

Менее чем через две недели Эстер стала миссис Рэймонд Фернандес. Не успела она поселиться в манхэттенской квартире своего нового мужа, как он из «милого и обходительного» джентльмена, который сумел свести ее с ума, превратился в «буйного маньяка».

«В течение четырех дней, – рассказывала она позже журналистам, – он был очень вежлив со мной, а затем устроил скандал, когда я не захотела передать ему свои полисы страхования жизни и учительскую страховку… [Он] оказался грубым, невоспитанным и вульгарным». Вернувшись домой после выполнения служебного поручения 8 марта, через девять дней после свадьбы, Эстер обнаружила, что из квартиры пропали все ее украшения, включая наручные часы и кольцо с бриллиантом, а также 500 долларов наличными. Полиция быстро отследила украденные драгоценности, обнаружив их в соседнем ломбарде, и выяснила, что они были отданы под залог мнимой невесткой Рэя Мартой, которая занимала другую спальню в той же квартире.

К тому времени у Эстер появились причины задуматься, почему Рэй каждый вечер проводит так много времени с Мартой в ее комнате. «Он выдавал миссис Бек за родственницу, – рассказывала она, – но я подозревала, что у них были интимные отношения». До ее ушей доходили тревожные истории о муже: бывшая хозяйка квартиры Джейн Томпсон ездила с ним за границу и загадочно умерла там; он уже был женат, имея жену и четверых детей в Испании; в Филадельфии жила «женщина, которая забеременела от него». 31 марта, через месяц после их свадьбы, Эстер Хенне Фернандес собрала свои вещи, села в машину, вернулась в Пенсильванию и немедленно начала бракоразводный процесс.

Вскоре после этого Рэй и Марта отправились в Чикаго, где оба нашли постоянную работу: он – механиком, а она – дипломированной медсестрой в больнице Святого Луки. Вечера они проводили, просматривая объявления в газетах и сочиняя письма подругам Рэя по переписке из клуба одиноких сердец.

Тем летом, потратив несколько недель на одну разочаровавшую его перспективу – жительницу Северной Каролины по имени Руби Мерсер, которая оказалась настолько бедной, что Рэй отказался от плана обмануть ее, – он обратил свой взор на более многообещающую холостячку: миссис Миртл Янг из Грин-Фореста, штат Арканзас, обеспеченную сорокалетнюю разведенную женщину с двумя взрослыми детьми. 14 августа, через два дня после того, как она приехала в Чикаго, чтобы встретиться с очаровательным джентльменом – другом по переписке, Миртл и Рэй поженились. В течение двадцати четырех часов ее уговорили положить половину своих сбережений в размере 4000 долларов на совместный с новым мужем счет, а на оставшиеся деньги купить ему машину. Разгоряченная ревностью Марта, теперь выдававшая себя за сестру Рэя, сделала все возможное, чтобы помешать Рэю спать с его новой женой. 16 августа Марта подсыпала ей большую дозу барбитуратов. После этого Миртл привезли на автовокзал и отправили обратно в Арканзас, где 21 августа – ровно через неделю после свадьбы – она умерла в больнице от «кровоизлияния в мозг».

Кончина следующих нескольких жертв этих двух негодяев оказалась еще более ужасной, чем смерть Миртл Янг. В конце 1948 года Рэй начал переписываться с женщиной из Олбани, штат Нью-Йорк, миссис Джанет Дж. Фэй, которая сообщила, что она привлекательная, посещающая церковь вдова сорока лет, ей нравится танцевать, и у нее имеются сбережения в размере около 7000 долларов. Когда в конце декабря Рэй в сопровождении своей «сестры» Марты поехал на встречу с ней, то обнаружил, что в письмах женщина была с ним не совсем откровенна. На самом деле ей было 66 лет, а ее вес по меньшей мере на 10 кг превосходил указанный. Тем не менее она сказала правду о единственной детали, которая имела для него значение, – размере ее банковского счета.

В течение нескольких дней она приняла предложение Рэя о свадьбе, переписала свое имущество на нового обходительного жениха и вместе с ним и будущей невесткой отправилась на Лонг-Айленд, где Рэй и Марта снимали квартиру в Вэлли-Стрим. В ночь их приезда, 4 января 1949 года, Марта в припадке ревности ударила Фэй молотком так, что та потеряла сознание.

Рэй завершил дело, задушив ее шарфом. Спрятав труп в шкафу, они отмыли комнату от пятен крови, а утром купили ящик, запихнули в него тело и отвезли в Квинс, где оставили его на несколько дней в подвале ничего не подозревавшей сестры Рэя, а затем перевезли в арендованный дом и замуровали под слоем цемента в подвале.

Менее чем через три недели пара убийц отправилась в Мичиган, чтобы встретиться с новой жертвой Рэя, 42-летней вдовой Делфин Даунинг, которая жила с двухлетней дочерью Рейнелль в пригороде Гранд-Рапидс. Поначалу, польстившись на смазливое обаяние Рэя, Делфин, как и многие другие его жертвы, начала оформлять свои финансы на человека, за которого рассчитывала выйти замуж. Однако в отличие от ее слишком доверчивых предшественниц она заподозрила, что ее будущий муж не тот, за кого себя выдает. Переломный момент, по-видимому, наступил, когда она увидела Рэя без парика, который он стал носить, чтобы скрыть свое стремительно прогрессирующее облысение. Обвинив его в обмане, она впала в истерику. В конце концов она успокоилась, но только после того, как приняла из рук Марты несколько таблеток снотворного. Поскольку стало ясно, что Делфин собирается расторгнуть брачный договор и вернуть свои деньги, Рэй застрелил ее спящую из пистолета, принадлежавшего ее покойному мужу, а затем вместе с Мартой закопал труп в наспех вырытой яме в подвале. На следующий день, поняв, что у них на руках осталась безутешная двухлетняя дочь Делфин, Марта утопила девочку в раковине в подвале. Похоронив ее рядом с матерью и залив могилы цементом, убийцы отпраздновали это событие походом в кино.

Вместо того чтобы сразу же скрыться с места преступления, двое преступников оставались в доме три дня, видимо, ожидая, пока цемент затвердеет. Не успели они скрыться, как у входной двери появилась пара полицейских, предупрежденных свекром Делфин. Блюстителям закона не потребовалось много времени, чтобы обнаружить две самодельные могилы в подвале.

Находясь под арестом, Рэй и Марта дали пространное признание, сообщив о семнадцати убийствах, совершенных ими в ходе преступной деятельности. «Убийцы одиноких сердец», как их окрестили, в одночасье стали героями таблоидов. Их экстрадировали в Нью-Йорк, судили за убийство Джанет Фэй, признали виновными и приговорили к смертной казни. Перед тем как их подвели к электрическому стулу 8 марта 1951 года, Рэй воскликнул: «Что, черт возьми, публика знает о любви? Я хочу прокричать во всеуслышание – я люблю Марту». Марта изложила свои последние мысли в заявлении для прессы:

«Моя история – это история любви. Только те, кого любовь мучила так же, как меня, сумеют понять, что я имею в виду. Меня воспринимали как толстую бесчувственную женщину. Это правда, я толстая. Но если бы это было преступлением, сколько представительниц моего пола оказались бы виновными? Я не лишена чувств. Я не тупая и не идиотка. Тюрьмы и дом смерти только укрепили мое чувство к Рэймонду. Сколько преступлений за всю историю человечества было совершено из-за любви? Вот мои последние слова и последние мысли: пусть первым бросит в меня камень тот, кто без греха. Я люблю Рэймонда».

Спустя 18 лет после казни гнусную историю Марты Бек и Рэймонда Фернандеса перенесли на экран в фильме «Убийцы медового месяца» – единственном ставшем хитом кинематографическом чуде авторства 39-летнего оперного композитора и либреттиста Леонарда Кастла, который больше не снял ни одной киноленты. Помимо написания сценария Кастл взял на себя и режиссерские обязанности после того, как нанятый изначально режиссер, молодой Мартин Скорсезе, потратил столько времени на создание искусно выстроенных кадров, что стало ясно – он никогда не сумеет завершить фильм в рамках мизерного бюджета в 150 тысяч долларов[35].

Марту играет Ширли Столер, чье первоначальное появление в накрахмаленной белой униформе и колпаке наводит на мысль о Дивайне[36] в роли медсестры Рэтчед. Несмотря на то что грузное телосложение и «невзрачное, как пудинг, лицо» (как его немилосердно описывают в одной из официальных биографий) ограничивали количество доступных ей ролей в кино, Столер незабываемо исполнила роль развратной и жалкой Марты, которая, впервые почувствовав себя желанной для физически привлекательного мужчины, готова пойти на чудовищную жестокость, лишь бы удержать своего любовника-афериста.

Тони Ло Бьянко (снявшийся во множестве фильмов и наиболее запомнившийся в роли мелкого мошенника Сэла Бока во «Французском связном») дебютировал в кино в роли Рэя. Обладая жутковатой харизмой, он идеально передает дешевый шарм латиноамериканского любовника, который делал реального Рэя столь неотразимым для его жертв. Любовные сцены между красавцем Ло Бьянко и крупногабаритной Столер передают гротескную взаимную страсть этих несочетаемых партнеров, оставляя у зрителя ощущение липкой нечистоты.

Актерский состав второго плана тоже выдающийся, особенно Мэри Джейн Хигби в роли Джанет Фэй, изображенной в образе жирной девицы, настолько раздражающей, что даже самого добросердечного зрителя может охватить желание схватить молоток, когда она открывает рот. Хотя сцены с Джанет граничат с черной комедией, ее отвратительное, гнусное убийство, снятое с неприкрытой жестокостью, бесконечно более пугающе, чем стилизованное ультранасилие в таких фильмах, как «Бонни и Клайд» и «Дикая банда» тех же годов.

Снятый в документальном стиле на зернистой пленке черно-белый фильм «Убийцы медового месяца» поначалу был не принят некоторыми ведущими критиками как грубый эксплуатационный фильм. «Это такой ужасный фильм, – написала обычно проницательная Полин Кейл[37], – что я бы никому его не рекомендовала».

Другие критики, однако, признали киноленту второстепенным инди-шедевром, назвав ее (по словам рецензента New York Times) «одним из лучших и, что любопытно, самых красивых американских фильмов за последние годы». Не кто иной, как выдающийся кинематографист, режиссер французской новой волны Франсуа Трюффо провозгласил его своим «любимым американским фильмом», а его статус малобюджетной классики с годами только вырос.

Марта и Рэй: фильмография

Помимо «Убийц медового месяца», преступления Марты Бек и Рэймонда Фернандеса вдохновили кинематографистов на создание еще четырех фильмов. В 1950 году, еще до того, как двое порочных любовников оказались на электрическом стуле, нищенствовавшая продюсерская компания Republic Pictures выпустила «Бандитов одиноких сердец», длящийся один час фильм категории Б о паре состоящих в браке мошенников, которые, выдавая себя за брата и сестру, сватаются, женятся, обманывают и (когда того требует случай) убивают состоятельных простаков (как мужчин, так и женщин), с которыми они знакомятся по почте через брачный клуб.

За исключением этой главной линии, мелодраматический сюжет «Бандитов одиноких сердец», включающий в себя гонки на высокой скорости, ожесточенные схватки с полицией и преданного сына, вернувшегося из Саудовской Аравии, чтобы ухаживать за коматозной матерью, выброшенной из движущегося поезда, имеет крайне слабую связь с реальным миром. Гораздо ближе к фактам фильм «Кроваво-красный» Артуро Рипcтейна. Даже в большей степени, чем «Убийцы медового месяца», этот мексиканский фильм 1996 года выпуска изображает своих главных героев, тучную, ненасытную Корал и ее смазливого любовника Николаса как гротескную, максимально отталкивающую пару. Хотя два их самых первых убийства имеют (по словам рецензента New York Times Стивена Холдена) «ауру хитроумного хичкоковского юмора», фильм в конце концов отказывается от тона жуткой черной комедии и превращается в чистый триллер.

Еще одна блестяще пугающая история – бельгийско-французский триллер «Аллилуйя» (2014).

Испанская актриса Лола Дуэньяс выглядит жутко в роли двойника Марты Бек – Глории, изголодавшейся по любви матери-одиночки и работницы морга, которая столь сильно влюблена в обольстительного мошенника Мишеля (Лоран Люка), что всякий раз, когда она застает его за (очень натурально снятым) сексом с одной из жертв, она впадает в маниакальную ярость и жестоко убивает женщину. К концу фильма, когда она подстрекает Мишеля к жестокому убийству топором последней (и самой привлекательной) жертвы, а затем преследует убегающую дочь убитой женщины, Глория просто превращается в типичного монстра из фильма-слэшера.

Сценарист и режиссер Тодд Робинсон в фильме «Одинокие сердца» 2006 года использует совершенно иной подход к известному сюжету, сосредоточившись на розыске полицией двух мошенников-убийц. Джон Траволта играет роль Элмера Робинсона, полицейского с Лонг-Айленда. Измученный самоубийством жены, совершенным тремя годами ранее, Элмер становится одержим идеей выследить пару убийц, когда одна из подружек Рэя перерезает себе вены после того, как застает его за сексом с «сестрой». К Элмеру в его поисках присоединяется остроумный и жесткий напарник Чарльз Хильдебрандт, сыгранный всегда гениальным Джеймсом Гандольфини. Хотя в фильме передана зверская жестокость преступлений Марты и Рэя, есть в нем и один изъян: на роли отвратительных Рэя и Марты приглашены голливудские красавцы Джаред Лето и Сальма Хайек. Результат намного приятнее для глаз, чем кошмарный, квазидокументальный фильм Кастла, но по той же самой причине он не так трогает зрителя.

«В поисках мистера Гудбара» (1977)

Режиссер и автор сценария: Ричард Брукс

В ролях: Дайан Китон, Тьюзди Уэлд, Уильям Этертон, Ричард Кайли, Ричард Гир, Том Беренджер и др.

Неприкрытое морализаторство пронизывает снятую в 1977 году экранизацию нашумевшего бестселлера Джудит Росснер. В сущности, это попытка пригрозить пальцем и поцокать языком, сетуя на излишества разгульной, до СПИДа, эпохи 1970-х годов, когда, по замыслу сценариста-режиссера Ричарда Брукса, на улицах Нью-Йорка свирепствовали гомосексуалы, а в каждом квартале находился свинг-бар, который посещали развратные жеребцы и одинокие молодые женщины, ищущие случайных встреч.

Дайан Китон сыграла роль Терезы Данн, одной из самых обаятельных представительниц этих отчаянных, обреченных женщин. Воспитанная в излишне строгой ирландско-католической семье, Тереза страдает от глубоко укоренившегося чувства неуверенности в себе, поскольку в детстве была больна сколиозом (искривлением позвоночника). Хотя Тереза умна, красива и полностью предана глухим детям, с которыми она занимается на работе, когда дело доходит до личных отношений, героиня оказывается безнадежно испорченной. Она презирает красивого, «приятного молодого человека», который ухаживает за ней (Уильям Этертон). Нежность и преданность ее не волнуют; по-настоящему ее возбуждают только унижения и жестокое обращение, которые она в избытке получает от своих многочисленных сексуальных партнеров.

После длительного романа с женатым профессором колледжа она все глубже погружается в жизнь, полную сомнительных связей на одну ночь с чередой все более маргинальных персонажей (самый запоминающийся из них – безумно самовлюбленный уличный хулиган, сыгранный Ричардом Гиром).

Тереза сменила множество мужчин, когда сексуально озабоченный бывший заключенный (эффектно сыгранный в стиле Брандо молодым Томом Беренджером) жестоко убивает ее, чтобы доказать свою мужественность, в шокирующе жестокой кульминации фильма.

Создавая образ вымышленной Терезы Данн – ее сокровенные фантазии, чувства, желания, мотивы и т. д., – Джудит Росснер опиралась в первую очередь на собственное воображение. Однако основной сюжет фильма «В поисках мистера Гудбара» был вдохновлен преступлением из реальной жизни – жестоким убийством в 1973 году двадцатисемилетней школьной учительницы из Нью-Йорка по имени Розанн Куинн.

Как и ее вымышленная героиня, Куинн – старшая из трех детей набожных ирландско-католических родителей – в детстве заболела сколиозом. В тринадцать лет ей сделали операцию на позвоночнике, после которой она целый год восстанавливалась в реабилитационном центре. Хирургическое вмешательство помогло расправить ее искривленные плечи, но оставило ее с выраженной хромотой, тридцатисантиметровым шрамом на спине и глубоким чувством уязвимости, отчужденности и презрения к себе.

Восстав против консервативных ценностей своих родителей, ожидавших от нее исполнения традиционных ролей матери и домохозяйки, Куинн в восемнадцать лет уходит из дома, поступает в государственный педагогический колледж, принимает участие в движении за гражданские права 1960-х годов и начанает встречаться с мужчинами-афроамериканцами. В конце концов она переезжает в квартиру на Манхэттене. Днем она ведет тихую, размеренную жизнь учительницы (сначала работала в государственных школах Ньюарка, затем в школе Святого Иосифа для глухих в Бронксе). Однако по ночам миниатюрная рыжеволосая девушка с веснушками превращается в шумную и сексуально раскрепощенную тусовщицу, которая цепляет в окрестных барах незнакомцев и приводит их домой для одноразового секса.

Последним незнакомцем, с которым она сошлась, был молодой человек по имени Джон Уэйн Уилсон. Он родился в маленьком городке в Индиане и воспитывался строгими родителями со Среднего Запада, которые (по словам одного социального работника) могли бы послужить натурщиками для знаменитой картины Гранта Вуда «Американская готика»[38].

Постоянно сбегая из дома, имея множество психиатрических проблем, с двенадцати лет он попадает в специализированные клиники. В шестнадцать лет светловолосый, голубоглазый, мускулистый юноша путешествует автостопом по всей стране и в конце концов оказывается на Таймс-сквер, где занимается мелким воровством и гомосексуальной проституцией.

Летом 1970 года 39-летний бухгалтер по имени Гири Гест прогуливается по Таймс-сквер в поисках партнера для секса и замечает двадцатилетнего парнишку. Вскоре Уилсон оказывается в пентхаусе Геста. В течение следующих двух лет жизнь молодого бродяги отличается особенной нестабильностью. Украв у своего «сладкого папика» немного наличных денег и кредитные карты, он отправляется в Майами, где женится на 17-летней девушке по имени Кэнди Коул, его арестовывают за ограбление, и, отсидев несколько месяцев из первоначально назначенного годичного срока, Уилсон выходит из тюрьмы.

Вернувшись в Нью-Йорк, Уилсон и его жена-подросток заселяются в квартиру всепрощающего Геста. Решив стать кормильцем для жены, Уилсон выходит на улицу и снова занимается проституцией. Когда Кэнди забеременела, он попытается вернуться к нормальной жизни, устроившись на работу почтовым служащим, но ответственноть не была сильной стороной Уилсона, и вскоре он снова берется за старое. Поздним вечером в первый день нового, 1973 года Розанн Куинн и Джон Уэйн Уилсон оказываются в баре «У Твида» в Верхнем Вест-Сайде. Что именно произошло между ними, так и останется загадкой. Из более поздних реконструкций (например, той, которую собрала журналистка Лейси Фосбург в книге Closing Time: The True Story of the Goodbar Murder / «Время закрытия: Правдивая история убийства Гудбара») следует, что, выпив несколько бокалов и поболтав с симпатичным молодым незнакомцем, Куинн привела его в свою тесную, неухоженную квартирку через несколько домов вниз по кварталу. Согласно показаниям Уилсона, которые он позже дал полиции, они занялись сексом. Сразу же после этого Куинн (которая, очевидно, страдала мазохизмом и любила дразнить своих любовников, заставляя их грубо с ней обращаться) «стала по-настоящему неприятной», толкая Уилсона и приказывая ему уйти.

Уилсон, неуравновешенный и при самых благоприятных обстоятельствах, «вышел из себя» и жестоко набросился на нее, пытаясь задушить голыми руками и ее трусиками, а затем ударил ножом для чистки овощей, засунул свечу во влагалище, разбил ей лицо статуэткой и яростно жевал ее грудь.

Смыв кровь жертвы со своего тела и стерев отпечатки пальцев, он вернулся домой и признался в содеянном Гесту, который оплатил ему билет на самолет и отправил в Майами. Два дня спустя изуродованный труп Розанны Куинн обнаружил коллега, обеспокоенный ее отсутствием в школе. Жестокое убийство молодой школьной учительницы стало главной новостью. Даже газета New York Times, с ее благородными намерениями избегать всего, что попадает в разряд сенсаций, выделила убийству Куинн первую полосу.

Запаниковавший Гест, внезапно испугавшись, что его обвинят как соучастника, рассказал полиции об Уилсоне, которого немедленно арестовали и вернули в Нью-Йорк, где заключили в тюрьму «Томбс». Пять месяцев спустя, вскоре после полудня 5 мая 1973 года, он перекинул простыню через потолочную перекладину в своей камере и повесился. Гест забрал тело и лично сопроводил его в Индиану для погребения. В день похорон молодая жена Уилсона, Кэнди, родила мертвого ребенка – устрашающе подходящий финал этого нашумевшего дела, которое не принесло ничего, кроме душевных страданий и смерти.

«Слежка»

Помимо киноверсии Ричарда Брукса – фильма «В поисках мистера Гудбара» убийство Розанны Куинн послужило основой для другого, куда менее известного фильма, снятого для телевидения в 1983 году: «Слежка: В поисках убийцы Гудбара»[39].

В отличие от варианта для кинотеатров, фильм «Слежка» дает лишь мимолетное представление о двойнике Куинн, Мэри Элис Нолан. Мы видим ее в баре для одиночек, где ее подкарауливает убийца, а затем она лежит мертвая сразу после совершенного преступления (которое так и не было показано). Кроме того, что она работала в школе для глухих детей в Бронксе, мы практически ничего о ней не узнаем, хотя несколько второстепенных персонажей ехидно намекают на ее беспорядочную, «извращенную» сексуальную жизнь.

Зрителю также почти не показывают ее убийцу – по-мальчишески красивого молодого человека по имени Джон Чарльз Тернер. Он появляется урывками в нескольких сценах: в квартире своего любовника средних лет, просматривающим газетные заголовки в Майами, садящимся вместе со своей беременной невестой, похожей на ребенка, в автобус «Грейхаунд», идущий на Средний Запад, и наконец, в момент ареста в Индианаполисе.

Как следует из названия, в центре внимания фильма, длящегося 100 минут, – расследование преступления, которое ведет вымышленный нью-йоркский полицейский Джон Графтон – его с присущим ему обаянием сыграл Джордж Сигал. Как и следовало ожидать от драмы, снятой для телевидения, большая часть фильма посвящена бытовым проблемам Графтона: распаду его брака и решению дочери уехать в колледж, вместо того чтобы остаться дома и посещать пригородную школу. Упрямый детектив, жующий сигару, становится героем, который раскрывает дело, заставляя «сладкого папика» Тернера раскрыть личность убийцы. Несмотря на то что это драматическое отступление от правды (старший бойфренд Джона Уэйна Уилсона Гири Гест добровольно выдал информацию в обмен на собственную неприкосновенность), «Слежка» достаточно точно показывает старомодные грубые методы работы полиции, которые тем не менее привели к аресту убийцы. Еще одно достоинство фильма – натурные съемки, которые дают яркую, подчас зернистую картину Нью-Йорка начала 1980-х годов. Несмотря на то что в течение многих лет «Слежку» было практически невозможно посмотреть, теперь, как и большинство других прежде недоступных телефильмов, ее можно отыскать на YouTube.

«M убийца» (1931)

Режиссер: Фриц Ланг

Авторы сценария: Фриц Ланг и Теа фон Харбоу

В ролях: Петер Лорре, Отто Вернике, Густаф Грюндгенс, Тео Линген, Теодор Лоос, Георг Джон, Эллен Видманн и др.

Певрвый же эпизод шедевра Фрица Ланга – фильма «М убийца» 1931 года выпуска – демонстрирует то, что всегда понимали величайшие режиссеры: можно вызвать у зрителя чувство глубокого ужаса, не показав ни одного кадра явного насилия. Фильм начинается со сцены, снятой с верхнего ракурса, – группа детей во дворе многоэтажки играет в своеобразную игру на выбывание «эни, бени, лики, факи». Маленькая девочка стоит в центре, медленно поворачиваясь от одного товарища по играм к другому и указывая на каждого пальцем, напевает жуткую детскую считалочку:

Постой, постой,

Бугимен придет за тобой,

Вытащив свой огромный нож,

Он порежет тебя на кусочки!

Человек, на которого она указывает, когда произносит последнее слово, выбывает из круга.

Прачка в доме жалуется своей соседке, миссис Бекманн, на «ужасную детскую песенку». Она не желает больше слышать о монстре, терроризирующем город, серийном убийце-педофиле, которого в прессе называют Киндермёрдер – убийца детей.

Фрау Бекманн, однако, находит успокоение в игре. «Пока мы слышим их пение, – говорит она, – мы хотя бы знаем, что они все еще живы».

В полдень миссис Бекманн ждет, когда ее дочь Элси вернется из школы к обеду. Пока мать готовит еду, мы видим, как маленькая девочка с ранцем за спиной идет по улице, гоня по тротуару мяч. Она останавливается, чтобы запустить мячом по киоску с плакатом, предлагающим вознаграждение в размере 10 000 марок за информацию об убийце. Внезапно на плакат падает тень мужчины. «Красивый мячик, – говорит он пугающе ровным голосом. – Как тебя зовут?»

Кинокамера возвращается к матери. Уже двадцать минут первого, а Элси все еще не вернулась. Миссис Бекманн выходит на лестничную площадку и оглядывает лестницу. Несколько одноклассников ее дочери только что зашли в подъезд, но Элси они не видели.

Вернувшись вслед за камерой на улицу, мы видим, как хорошо одетый мужчина покупает для маленькой девочки воздушный шарик у слепого уличного торговца. Вложив в руку продавца несколько монет, мужчина насвистывает узнаваемую мелодию – «В пещере горного короля» Эдварда Грига. Затем он берет Элси за руку и ведет ее прочь.

Часы миссис Бекманн показывают 13:15. Она выходит за дверь и зовет Элси, выкрикивая ее имя в пустой лестничный пролет; потом подходит к окну и снова зовет дочь. По мере того как ее крики становятся все более взволнованными, мы видим серию кадров: накрытый стол с несъеденным обедом ее дочери; мяч Элси, выкатившийся из какого-то кустарника; воздушный шарик, запутавшийся в телефонных проводах, а затем унесенный ветром. Представляя зрителю возможность самостоятельно восстановить подробности судьбы невинного ребенка, Ланг создает тревожное напряжение невысказанного.

В то время как шумная толпа расхватывает газеты со статьями, сообщающими о последнем злодеянии, мы впервые получаем полное представление об убийце, Хансе Беккерте.

Сыгранный Петером Лорре, Беккерт с выпученными глазами, круглым лицом и пухлыми губами похож на чудовищного ребенка-переростка. Его отталкивающая внешность становится еще более гротескной, когда он занимается любимым занятием: оттягивает уголки рта средними пальцами и корчит в зеркале пугающие рожи.

Как и другие серийные убийцы, от Джека-потрошителя до Зодиака, Беккерт рассылает издевательские письма в прессу, обещая новые убийства. Помимо прочих новаторских решений фильм Ланга – это первая картина, в которой показана работа судебно-медицинской экспертизы, ставшая одним из основных элементов популярного развлечения полвека спустя. Мы видим лаборантов, изучающих отпечатки пальцев на письме Беккерта; эксперта по почерку, составляющего психологический портрет убийцы; криминалиста, обнаруживающего скомканный клочок бумаги, который при анализе оказывается оберткой от конфеты со следами фруктовых леденцов – лакомства, которое Беккерт купил для своей маленькой жертвы, прежде чем расправиться с ней.

Полиция, подстегиваемая нарастающей общественной паникой по поводу разгуливающего по городу монстра, также проводит рейды по известным криминальным притонам. Чтобы отвязаться от служителей закона, обитатели преступного мира устраивают собственную охоту. Беккерта, пытавшегося заманить в ловушку очередную маленькую жертву, наконец-то опознает слепой продавец воздушных шаров, вспомнивший его по мелодии, которую тот насвистывает. По настоянию продавца мальчик-подросток следует за Беккертом и, чтобы тот наверняка не сбежал, умудряется написать мелом букву М на спине его пальто. Когда Беккерт обнаруживает компрометирующую метку и понимает, что его опознали, он прячется в офисном здании (кадр, где Петер Лорре в ужасе смотрит через плечо в зеркало и видит букву М на своей спине, стал культовым образом в кинематографе).

Схваченный преследовавшими его гангстерами и доставленный на импровизированный суд на заброшенном складе, Лорре произносит страшный монолог.

Сравнивая себя со своими похитителями – мелкими воришками и азартными игроками, которые могли бы легко бросить преступную деятельность, не будь они такими «ленивыми свиньями», – он кричит: «Но я ничего не могу поделать! Не могу! Я ничего не могу поделать… Что вы об этом знаете? О чем вы говорите? Кто вы такие? Кто? Преступники!»

Благодаря потрясающей игре Лорре и тому, как его персонаж был задуман Лангом и его соавтором и женой Теей фон Харбоу, можно почувствовать некую симпатию к измученному Беккерту. Но она неприменима к реальному серийному убийце, послужившему ему прототипом, Петеру Кюртену. По мнению одного выдающегося историка мировой преступности, Кюртен был главным претендентом на звание «худшего человека из когда-либо живших».

Кюртен родился в 1883 году и был одним из тринадцати детей. Вся семья помещалась в однокомнатной квартире, что давало Кюртену возможность наблюдать за сексуальной жизнью родителей. Помимо издевательств над детьми, отец-алкоголик жестоко обращался с женой во время частых пьяных дебошей. В 1897 году, когда Кюртену исполнилось четырнадцать лет, его отец был приговорен к восемнадцати месяцам каторжных работ за кровосмесительный секс со старшей дочерью.

В дополнение к жестоким побоям от рук отца, которым он постоянно подвергался, и сексуальной дикости, которую регулярно наблюдал дома, юный Кюртен получил образование в области садизма и из другого источника. Примерно в девять лет он подружился с соседом-собаколовом, дегенератом, который научил его мастурбировать и мучить собак. К моменту достижения половой зрелости Кюртен регулярно практиковал скотоложество, и он получал особенно сильное удовольствие оттого, что колол или перерезал глотки различным животным – свиньям, овцам, козам, даже домашней птице, и при этом (как он выразился) «загонял свой член» в животное.

Между 1899 годом, когда ему было шестнадцать лет, и до 1921 года Кюртен отсидел несколько сроков в тюрьме за различные преступления – от краж со взломом и растрат до преследования женщин, отвергнувших его ухаживания. Освободившись в 1921 году после семилетнего срока за дезертирство из армии, он встретил бывшую проститутку и женился на ней; она была старше его на три года и провела пять лет в тюрьме за то, что застрелила бросившего ее парня.

После свадьбы Кюртен устроился на фабрику. Некоторое время ему удавалось сдерживать свою жажду крови. Она вновь начала давать о себе знать в 1925 году, когда они с женой переехали в Дюссельдорф. Устраивая свидания с разными молодыми женщинами, он по меньшей мере четыре раза пытался задушить их до смерти во время секса. Всем жертвам удалось вырваться и убежать. Сдержанность, которой ему едва удалось достичь, полностью исчезла в феврале 1929 года.

Где-то между 18:00 и 19:00 в воскресенье, 10 февраля, восьмилетняя школьница Роуз Олигер, которая провела вторую половину дня у подруги, отправилась домой, но так туда и не пришла. На следующее утро рабочие обнаружили ее тело. Ей нанесли более десятка резаных ранений в висок и грудь, очевидно ножницами. На ее горле также были видны следы удушения.

Менее чем через неделю, утром 13 февраля, в том же районе, где произошло предыдущее преступление, в канаве был найден труп мужчины. Его быстро опознали как Рудольфа Шеера, 45-летнего механика, которого в последний раз видели живым поздно вечером, когда он вышел пьяным из местной пивной. Шеер отличался мощным телосложением, и ему было нанесено двадцать ножевых ранений в виски и шею.

Молодая домохозяйка по имени фрау Мантель возвращалась домой с окружной ярмарки вечером в четверг, 21 августа, когда рядом с ней внезапно появился хорошо одетый незнакомец и спросил, не позволит ли она ее проводить. Она проигнорировала его предложение и продолжила идти, но прошла совсем немного, когда ей нанесли два удара ножом в спину. В течение тридцати минут еще две жертвы, восьмилетняя Анна Гольдхаузен и 38-летний Хайнрик Корнблюм, также подверглись нападению и получили ножевые ранения: девочка – в грудь, а Корнблюм – в спину.

Две ночи спустя маленькие девочки – пятилетняя Гертруда Хамахер и ее четырнадцатилетняя приемная сестра Луиза Ленцен – не вернулись домой после посещения окружной ярмарки. Только в 06:00 на следующее утро их тела были найдены лежащими лицом вниз на бобовой грядке всего в двухстах ярдах от их дома. Вскрытие показало, что обе жертвы были задушены, прежде чем им перерезали горло.

В тот же день, когда были найдены убитые дети, в воскресенье, 25 августа, 26-летняя служанка по имени Гертруда Шульте направлялась на ярмарку, когда к ней подошел хорошо одетый мужчина и вежливо спросил, не может ли он составить ей компанию. После нескольких приятных часов, проведенных вместе, они удалились в поросшее травой место на берегу реки, где начали обмениваться поцелуями. Вдруг он толкнул ее на землю, одной рукой сорвал с нее трусики, а другой достал нож и перерезал ей горло. Крики несчастной привлекли внимание нескольких прохожих, поспешивших на помощь. Нанеся последний удар, нападавший вскочил на ноги и убежал. Хотя Шульте выжила, она была в таком тяжелом состоянии, что не смогла предоставить полиции никакой полезной информации.

Иде Ройтер, другой девушке-служанке, на воскресной прогулке в Дюссельдорфе повезло меньше, чем удачливой Шульте. Ройтер тоже позволила себе пойти с обходительным, хорошо одетым господином, который угостил ее пивом, а затем повел прогуляться в безлюдное место недалеко от Рейна. Ее обнаженное до пояса тело было найдено рано утром следующего дня, в понедельник, 30 сентября. Вскрытие подтвердило, что она была изнасилована, скорее всего, уже после смерти. В отличие от всех предыдущих жертв, которых зарезали ножницами или ножом, Ройтер умерла от нескольких жестоких ударов по голове, нанесенных молотком.

В течение следующих нескольких недель еще три женщины подверглись подобному нападению: служанка Элизабет Дерриер, которой насильник молотком размозжил череп; 34-летняя фрау Мейрер, погибшая от двух жестоких ударов молотком по голове, один из которых обнажил ее череп; и молодая проститутка по имени Вандерс, которую нападавший с такой силой ударил по черепу, что рукоятка молотка сломалась.

Одни ужасы продолжали нагромождаться на другие. В четверг, 7 ноября, пятилетняя Гертруда Альберманн играла одна на улице возле своего дома, когда к ней подошел дружелюбный на вид мужчина и завязал разговор. Он предложил ей что-то показать, и она с готовностью взяла его за руку и позволила себя увести. Ее тело было найдено через два дня, утром в субботу, 9 ноября. Она подверглась сексуальному насилию, была задушена и получила три десятка ножевых ранений.

В тот же день в местную газету поступило анонимное письмо, отправленное 8 ноября – за двадцать четыре часа до того, как полицейские нашли тело девочки. В письме, содержащем подробности, которые мог знать только убийца, указывалось точное местонахождение тела. В нем также содержалась грубо нарисованная карта с отмеченным местом на лугу на окраине города, где, по словам отправителя, было захоронено еще одно тело. Следуя указаниям карты, группа следователей отправилась в обозначенное место и начала раскопки. 14 ноября они обнаружили обнаженный труп женщины с более чем дюжиной ножевых ранений в висок и в грудь. Ее быстро опознали как Марию Хан, молодую домработницу, которая несколько месяцев назад не вернулась после своего выходного дня.

Открытие, что Дюссельдорфский вампир (такое прозвищ маньяк получил после ареста) теперь пишет издевательские письма своим преследователям, явно подражая Джеку-потрошителю, вызвало всеобщее возмущение. В Дюссельдорф направили команду крутых детективов из центрального отдела уголовного розыска с Александерплац – берлинского аналога Скотланд-Ярда.

Однако в конце концов дело было раскрыто не усилиями полиции, а, как это часто бывает, из-за минутной неосторожности убийцы.

14 мая 1930 года двадцатилетняя Мария Будлис, уроженка Кельна, отправилась на поезде в Дюссельдорф, где надеялась найти работу. На вокзале к ней подошел хорошо одетый джентльмен, который вежливо обратился к ней и спросил, не может ли он чем-то помочь. Когда Мария рассказала о своих обстоятельствах, он предложил показать ей дорогу в приличное женское общежитие. После короткой поездки на трамвае они пошли пешком по пустынным улицам. По мере того как дома редели, Марии стало ясно, что провожатый ведет ее не к центру города, а на его лесистую окраину. Когда они приблизились к укромной лощине, мужчина внезапно схватил ее за горло и стал душить. Ей удалось выкрикнуть, что она готова отдаться ему, лишь бы он не причинил ей вреда. Нападавший согласился. Впоследствии, движимый редким порывом милосердия, он решил не убивать ее. Найдя дорогу в общежитие, где жили монахини, Мария рассказала сестрам о пережитом кошмаре. Когда власти узнали о случившемся, к девушке сразу же пришла пара людей в штатском и спросила, сумеет ли она опознать нападавшего. Вскоре Кюртен был арестован.

Признание, которое он в конечном счете дал, подтвердило мнение старшего инспектора Эрнста Генната, заявившего, что на фоне Дюссельдорфского вампира Джек-потрошитель выглядит «просто новичком». Говоря так же спокойно, как если бы он обсуждал вкус своего любимого мороженого, Кюртен объяснил психиатрам, что при совершении злодеяний «главным для меня было видеть кровь». Отчаянное сопротивление пятилетней Гертруды Хамахер в августе 1929 года «оказало на меня возбуждающее действие», вспоминал он, «а звук крови, хлынувшей из перерезанного горла, заставил эякулировать». В случае с Марией Ханн, которой Кюртен «перерезал горло и, лежа на ней… пил вытекавшую кровь», он признался: «Вероятно, я выпил слишком много, потому что меня вырвало».

Он также высасывал кровь из раны на голове Розы Олигер и «из ножевого ранения на шее Рудольфа Шеера».

Его страсть к подобным извращениям была настолько велика, что, по его веселому признанию, прогуливаясь по парку Дюссельдорфа незадолго до ареста, он наткнулся на спящего лебедя, отрезал ему голову и эякулировал, глотая кровь, хлынувшую из обрубка шеи.

Обвиненный в девяти убийствах и семи покушениях на убийство, Вампир из Дюссельдорфа предстал перед судом 13 апреля 1931 года. Толпы любопытных, стекавшихся к зданию суда, чтобы взглянуть на монстра, были поражены, увидев не маньяка с дикими глазами или хищного людоеда, а аккуратно одетого джентльмена средних лет, выглядевшего не более грозно, чем владелец галантерейного магазина. Однако его спокойный и подробный рассказ о совершенных злодеяниях не оставлял сомнений у всех, кто его слышал, что перед ними существо беспрецедентной жестокости. Присяжным потребовалось всего девяносто минут, чтобы признать его виновным по всем пунктам выдвинутого обвинения. Его приговорили к смерти на гильотине, и эта перспектива привела его в восторг. «Скажите, – взволнованно спрашивал он тюремного врача по мере приближения дня казни, – после того как мне отрубят голову, смогу ли я хотя бы на мгновение услышать звук собственной крови, вытекающей из обрубка моей шеи?» Он узнал об этом на рассвете 2 июля 1931 года.

Петер Кюртен и возникновение серийных убийц

В течение многих лет считалось, что автором словосочетания «серийный убийца» является бывший специальный агент ФБР Роберт Ресслер, один из основателей элитного отдела ФБР по изучению человеческого поведения. В мемуарах, опубликованных в 1992 году – «Кто сражается с чудовищами», – Ресслер пишет, что в начале 1970-х годов, присутствуя на недельной конференции в Британской полицейской академии, он услышал, как один из участников говорил о «серийных преступлениях», имея в виду «серию изнасилований, краж со взломом, поджогов или убийств».

Фраза произвела на Ресслера такое впечатление, что после возвращения в Квантико он стал использовать термин «серийный убийца» в своих лекциях для описания «убийств, совершенных теми, кто убивает однажды, а затем в другой и третий раз, причем одним и тем же повторяющимся способом».

Хотя вполне возможно, что Ресслер придумал этот термин самостоятельно, его использование удается найти в гораздо более ранних источниках. Например, авторитетный Оксфордский словарь английского языка приводит статью немецкого киноведа Зигфрида Кракауэра 1961 года, который, обсуждая персонажа Петера Лорре в фильме «М убийца», пишет, что «Беккерт отрицает, что он – преследуемый серийный убийца». Пять лет спустя этот термин неоднократно появляется в книге The Meaning of Murder британского писателя Джона Брофи. Говоря, например, о Джеке-потрошителе, Брофи называет его «по-прежнему самым известным из всех серийных убийц».

Однако недавно выяснилось, что это словосочетание восходит к делу Петера Кюртена и человека, ответственного за его розыск. Во главе расследования преступлений так называемого Дюссельдорфского вампира стоял Эрнст Геннат, глава берлинского бюро по расследованию убийств и один из крупнейших европейских криминалистов. Характеризуя человека, на которого охотились он и его коллеги, Геннат придумал термин, изобретение которого позже припишут себе другие. На жителей Дюссельдорфа покушалось не «существо, обладавшее нечеловеческой жестокостью» или «маньяк с почти сверхъестественными способностями» (как его описывала жаждавшая сенсаций пресса), а особая разновидность преступника-социопата, которого Геннат назвал serienmörder, то есть серийный убийца.

«Месье Верду» (1947)

Режиссер и автор сценария: Чарльз Чаплин

В ролях: Чарльз Чаплин, Марта Рэй, Изобел Элсом, Мэрлин Нэш, Роберт Льюис, Мэди Коррелл, Эллисон Роддан, Маргарет Хоффман, Уильям Фроули и др.

История о Синей Бороде, впервые изложенная французским писателем Шарлем Перро в его сборнике классических «Сказок Матушки Гусыни», рассказывает о дворянине, который убивает череду жен и хранит их трупы в запертой комнате своего замка. Термин «Синяя Борода» впоследствии вошел в криминологию для обозначения типа серийного убийцы, который расправляется с одной женой за другой.

Одним из самых известных подобных убийц в двадцатом веке был Анри Ландрю, «Синяя Борода из Гамбе». Как и у его вымышленного двойника, у Ландрю была на редкость приметная борода – обычного цвета, но необычайно густая, колючая и по форме напоминавшая заостренную садовую лопату. Он также был лысым, с бледным лицом, кустистыми черными бровями и глубоко посаженными «глазами хорька» (по выражению одного из современников). Несмотря на поразительно непривлекательную внешность, он был совершенно неотразим в глазах особ противоположного пола – «величайший любовный преступник своей эпохи», как писали о нем газеты, покоривший сердца примерно 283 женщин, по меньшей мере десять из которых, а также один шестнадцатилетний мальчик погибли от его рук.

Ландрю родился в апреле 1869 года в семье добропорядочных, набожных, трудолюбивых родителей и в детстве не проявлял никаких признаков будущей психопатологии.

Учителя католической школы, которую он посещал, вспоминали его как «одного из самых блестящих учеников», глубоко набожного юношу, любившего петь в хоре и служившего иподиаконом на мессе. Окончив школу в шестнадцать лет, он поступил на работу к нескольким архитекторам, и каждый из них, как пишет его биограф Деннис Барденс, «выдал Ландрю отличные рекомендации, оценивавшие его характер и компетентность, когда он их покинул».

После призыва в армию он быстро дослужился до звания сержанта. В этот период он соблазнил шестнадцатилетнюю соседку (иногда ее называют его кузиной) Мари Катрин-Реми, которая в июне 1891 года родила ему дочь. Два года спустя, после увольнения из армии, Ландрю узаконил ребенка, женившись на Мари в октябре 1893 года.

Криминальные наклонности Ландрю стали проявляться в последующие годы. Даже занимаясь добропорядочным трудом – изготовлением игрушек, велосипедов, продажей подержанной мебели, – он навязчиво мошенничал, за что в период с 1901 по 1914 год получил несколько тюремных сроков. С началом Первой мировой войны он внезапно превратился из мелкого мошенника в дьявольски жестокого убийцу. Когда около девяти миллионов молодых людей отправились на поля сражений, откуда почти половина из них не вернулась, в стране оказалось полно одиноких женщин. В этих уязвимых женщинах, отчаянно нуждавшихся в мужском обществе, все более ненасытный Ландрю видел легкую добычу.

Все еще оставаясь женатым мужчиной, он от случая к случаю жил с семьей, хотя и начал размещать в газетах брачные объявления:

«Вдовец с двумя детьми, сорока трех лет, с хорошим доходом, любящий, серьезный, вращающийся в хорошем обществе, желает познакомиться с вдовой аналогичного статуса с целью заключения брака».

Одной из его первых респонденток стала привлекательная 39-летняя вдова военного мадам Жанна Кюше, имевшая шестнадцатилетнего сына Андре.

Ландрю, под псевдонимом Раймон Диар арендовавший небольшую виллу в парижском пригороде Шантийи, продемонстрировал обеспеченной женщине все свое обаяние, и она быстро поддалась его обольстительным чарам. Он ухаживал за ней, заваливая цветами, подарками и пылкими письмами. «Я не могу жить без тебя, моя милая! – с восторгом писал он в одном из таких посланий. – С нетерпением жду каждого часа, когда смогу снова оказаться рядом с тобой и прижать твою нежную руку к своим губам. Я люблю тебя, моя дорогая, люблю только тебя! Ты – все, что у меня есть на этом свете; все, ради чего я живу».

В преддверии свадьбы мадам Кюше вместе с сыном переехала на виллу Ландрю. Однако свадьба не успела состояться, поскольку жених с грустью сообщил ей, что потерял половину своего состояния «из-за глупых спекуляций в кинокомпании» и не в состоянии жениться. Чтобы помочь возлюбленному выбраться из затруднительного положения, мадам Кюше предоставила ему щедрую ссуду из своих значительных сбережений. В последующие недели ему удалось лишить ее и остальных накоплений.

Вскоре после этого, в январе 1915 года, и доверчивая вдова, и ее сын-подросток исчезли. Как именно Ландрю расправился с ними, до сих пор точно не установлено. Наиболее вероятным представляется отравление, хотя не исключено, как полагает один историк криминалистики, что он «до потери сознания накачал жертв наркотиками, а затем задушил». Наверняка известно лишь, что их трупы были расчленены и сожжены в печи, построенной специально для этой цели.

В течение следующих четырех лет Ландрю, используя различные псевдонимы, заманил в свои сети целую вереницу несчастных женщин, страдавших без любви. Его образ действий всегда был одинаковым: он размещал объявления в газетах. Когда достаточно состоятельная вдова клевала на эту приманку, обходительный, складно говорящий мошенник умело кружил ей голову и увозил на свою виллу под Парижем. После того как она передавала ему все свое имущество, никто ее больше никогда не видел и не слышал.

Помимо мадам Кюше и ее сына, Ландрю убил девять женщин, хотя не исключено, что их было гораздо больше. Из десяти признанных им жертв женского пола все, за исключением одной, были вдовами средних лет.

Бедную девятнадцатилетнюю девушку-служанку Андреа Бабелей Ландрю подобрал на вокзале и привез в небольшую квартиру, которую он снимал в Париже, где она стала его домработницей и любовницей. Тот факт, что эту девушку без гроша в кармане в конце концов постигла та же участь, что и других его жертв, свидетельствует о том, что, как и все убийцы типа Синей Бороды, Ландрю руководствовался не только жадностью, но и тягой к убийству.

Случайная встреча положила конец его карьере серийного убийцы – и почти наверняка спасла жизнь женщине, которая была с ним в тот момент. Фернанда Сегре, 27-летняя актриса и певица, вскоре получила международную известность как «последняя любовница Ландрю». 11 апреля 1919 года, когда пара входила в посудный магазин на фешенебельной улице Риволи, преступника узнала мадемуазель Лакост, чья сестра Селестина Бюиссон пропала девятнадцатью месяцами ранее после объявления о помолвке с Ландрю, который в то время носил фамилию Фремье.

Мадемуазель Лакост немедленно сообщила об этом в полицию, которая сразу же разыскала Ландрю – теперь он именовал себя Люсьеном Гийе – в квартире, которую он снимал на улице Рошешуар. 12 апреля печально прославившийся дамский угодник был арестован.

Судебный процесс над ним за убийства одиннадцати известных жертв, начавшийся 7 ноября 1921 года, стал международной сенсацией и освещался в газетах по всему миру. Хотя следователям не удалось обнаружить никаких человеческих останков на нескольких виллах, где Ландрю убивал и сжигал своих жертв, они нашли множество доказательств его гнусного промысла, включая сундук, содержавший интимную переписку не менее чем с 283 женщинами, многие из которых, похоже, бесследно исчезли. На протяжении всего трехнедельного процесса Ландрю упорно отстаивал свою невиновность, спорил с прокурором, издевался над свидетелями, сохраняя непринужденную, дерзкую манеру поведения, которая стала поводом для ярких газетных публикаций, хотя и приводила в ярость председательствующего судью.

Ошибочно полагая, как и многие люди, что термин corpus delicti (состав преступления) относится к физическому телу жертвы убийства и что без таких доказательств преступника нельзя осудить, он неоднократно бросал вызов обвинению: «Предъявите найденные трупы!» В конце концов подавляющей массы косвенных улик оказалось более чем достаточно, чтобы убедить присяжных в его виновности. Приговоренный к гильотине, Синяя Борода из Гамбе отправился на смерть 22 февраля 1922 года, по-прежнему заявляя, что он «невиновен, и совесть его чиста».

Идея снять фильм о Ландрю возникла у Орсона Уэллса, который хотел сделать документальный фильм о французской Синей Бороде с Чарли Чаплином в главной роли. Хотя Чаплин не соглашался[40], в конце концов он решил снять подобный фильм сам, но не как серьезную драму, задуманную Уэллсом (чей вклад отмечен во вступительных титрах), а как черную комедию. Хотя сама идея использовать серийные убийства для смеха может показаться странной, если не сказать весьма сомнительной, фарс Фрэнка Капры «Мышьяк и старые кружева», вышедший за три года до «Месье Верду», доказал, что такое вполне возможно осуществить с большим успехом.

Хотя Чаплин считал «Месье Верду» своим лучшим фильмом, он провалился в прокате. Его неудача была отчасти связана с тем, что репутация самого Чаплина в то время оказалась подмочена. Гонители «красных» заклеймили его как сторонника коммунизма, а Американский легион[41] призвал к общенациональному бойкоту фильма, угрожая устроить акции протеста у каждого кинотеатра, где его покажут. Не способствовало популярности киноленты и то, что Чаплин недавно был втянут в нашумевший иск об установлении отцовства. Рецензии также были в основном прохладные, многие критики находили фильм безвкусным, тенденциозным и лишь изредка смешным. Однако с годами его репутация изменилась, и теперь он считается одним из величайших произведений Чаплина.

Используя прием, который Билли Уайлдер, как известно, применил несколько лет спустя в «Сансет бульваре», фильм Чаплина начинается с закадрового голоса главного героя, раздающегося как бы из загробного мира. В кадре с его надгробием с выбитыми датами 1880–1937 дух покойного Верду рассказывает, что после тридцати лет работы честным банковским клерком он остался без средств к существованию в результате Великой депрессии. В тот момент он «занялся ликвидацией представительниц противоположного пола – сугубо деловым предприятием, помогавшим ему содержать дом и семью».

Когда мы впервые встречаемся с еще живым Верду, он уже вовсю трудится над карьерой Синей Бороды, расправившись с дюжиной жертв. Живя на маленькой вилле где-то на юге Франции, как сообщает нам вступительный титр, элегантный маленький человечек обрезает розы в своем саду, в то время как позади него большая мусоросжигательная печь на открытом воздухе извергает облако черного дыма – продукт кремации его нынешней жертвы, Тельмы Куве.

Получив сбережения покойной мадам Куве и вложив их в акции, он возвращается в Париж, где брокер сообщает ему, что он должен немедленно внести дополнительную сумму в размере 50 000 франков или потеряет все. Не унывая, Верду – теперь он называет себя Флоре – отправляется на поезде к другой из своих многочисленных жен, пожилой карге по имени Лидия (Маргарет Хоффман), и, обманом заставив ее забрать все сбережения из банка, расправляется с ней той же ночью.

После краткого визита к законной, обожаемой семье – прикованной к инвалидному креслу жене Моне (Мэди Коррелл) и их малышу Питеру (Эллисон Роддан) – щеголеватый многоженец возвращается к своему убийственному предприятию. Под другой личиной, на сей раз капитана грузового корабля по имени Луи Бонёр, он прибывает в дом своей очередной жены Аннабеллы, сварливой гарпии, которую уморительно играет популярная комедийная актриса Марта Рэй. Все более отчаянные попытки Верду избавиться от забывчивой Аннабеллы (включая один бесценный эпизод на весельной лодке, напоминающий сцену из «Американской трагедии» Теодора Драйзера[42]) являются самыми смешными моментами фильма.

В конце концов, когда он «потерял все» (включая любимую жену и ребенка) в результате биржевого краха, поверженного Верду узнает в ресторане сестра Тельмы Куве. Арестованный и преданный суду, уставший от мира, Синяя Борода, в отличие от его реального прототипа, не отрицает вины, хотя и приводит несколько искренних, но весьма сомнительных аргументов в свою защиту. Перед вынесением приговора его спрашивают, не хочет ли он сделать какие-либо заявления от своего имени. Ответ утвердительный, что неудивительно для тех, кто знаком со склонностью бывшей звезды немого кино к ораторскому искусству в его поздних звуковых фильмах. Затем осужденный разражается обличительной речью против современной эпохи, которая очерняет таких преступников, как он, и в то же время щедро награждает промышленников, развязывающих войны.

«Что касается массового убийства, то разве мир не поощряет его? – спрашивает Верду. – Разве он не создает оружие уничтожения с единственной целью массового убийства? Разве он не разрывает ничего не подозревающих женщин и маленьких детей на куски, причем делает это очень научно? По сравнению с ним я как массовый убийца просто дилетант».

Утром в день казни он высказывает несколько своих мыслей, утверждая, что, по сути, отличался от других бизнесменов только масштабом: «Войны, конфликты – это все бизнес, – говорит он. – Одно совершенное убийство делает из человека злодея, убивший миллионы становится героем». Затем, избавившись от этой жалкой философии, он отправляется на гильотину.

«Убийство в Восточном экспрессе» (1974)

Режиссер: Сидни Люмет

Автор сценария: Пол Ден

В ролях: Альберт Финни, Лорен Бэколл, Мартин Болсам, Ингрид Бергман, Жаклин Биссет, Жан-Пьер Кассель, Шон Коннери, Джон Гилгуд, Уэнди Хиллер и др.

«Убийство в Восточном экспрессе» (2010)

(сериал «Пуаро», 12 сезон, 3 серия)

Режиссер: Филип Мартин

Автор сценария: Стюарт Харкорт

В ролях: Дэвид Суше, Тоби Джонс, Джессика Честейн, Барбара Херши, Хью Бонневиль, Айлин Аткинс, Сюзанна Лотар, Дэвид Моррисси и др.

«Убийство в Восточном экспрессе» (2017)

Режиссер: Кеннет Брана

Автор сценария: Майкл Грин

В ролях: Кеннет Брана, Дейзи Ридли, Джуди Денч, Пенелопа Крус, Джош Гэд, Уиллем Дэфо, Мишель Пфайффер, Джонни Депп и др.

Несмотря на то что этот роман не считается лучшим из шестидесяти шести детективных историй Агаты Кристи (эта честь принадлежит «Убийству Роджера Экройда», ее шедевру 1926 года, с одной из самых хитроумных концовок), «Убийство в Восточном экспрессе», впервые опубликованное в 1934 году, безусловно, является самым часто экранизируемым произведением. У поклонников уютных камерных детективов леди Агаты, иначе называемых «загадками запертых комнат» (или же убийство в закрытой комнате), есть три великолепно сделанные экранизации, которые можно сравнивать и сопоставлять. Каждая из них, хотя и следует оригинальному сюжету и завершается знаменитой неожиданной развязкой, предлагает свои собственные достоинства и интересные вариации.

Сюжет таков: в легендарном роскошном поезде из Стамбула в Лондон едет Эркюль Пуаро, тщеславный, суетливый, всемирно известный бельгийский детектив, который благодаря работе своего незаурядного ума («маленьких серых клеточек», как он любит говорить) не упускает возможности распутать даже самые, казалось бы, неразрешимые преступления. Вскоре после отправления поезда к Пуаро обращается американец Сэмюэл Рэтчетт, который опасается, что его жизни угрожает опасность, и хочет нанять Пуаро в качестве телохранителя. Пуаро отказывает в услуге Рэтчетту из-за его грубого характера.

Вскоре предчувствие Рэтчетта сбывается: ночью его убивают в купе. Осмотрев место преступления, Пуаро обнаруживает, что человек, представившийся Рэтчеттом, на самом деле был гангстером по имени Ланфранко Кассетти, ответственным за одно из самых громких преступлений того времени: похищение и убийство трехлетней Дейзи Армстронг, дочери героя войны полковника Тоби Армстронга. Продолжая расследование, Пуаро обнаруживает, что каждый из пассажиров тесно связан с семьей Армстронгов и, следовательно, имеет возможный мотив для того, чтобы желать смерти Рэтчетта. В знаменитой концовке великий сыщик собирает всех подозреваемых в одном купе и раскрывает тайну убийства.

Самой ранней и, по мнению большинства критиков, лучшей экранизацией книги является версия 1974 года.

Режиссер Сидни Люмет (признанный профессионал, создавший такие классические фильмы, как «Двенадцать разгневанных мужчин», «Серпико», «Телесеть» и «Собачий полдень») снял эту роскошную картину как дань уважения голливудским феериям 1930-х годов. В ролях подозреваемых блистают звезды большого экрана, включая Шона Коннери, Лорен Бэколл, Ричарда Уидмарка, Джона Гилгуда, Ванессу Редгрейв, Энтони Перкинса и Ингрид Бергман (получившую в том году премию «Оскар» за лучшую женскую роль второго плана – образ вальяжной шведской миссионерки). Если в этой роскошной постановке и есть какой-то недостаток, то лишь чрезмерно яркая игра британского актера Альберта Финни. В роли чопорного Пуаро с акцентом неопределенного происхождения Финни – хотя за ним и забавно наблюдать – больше похож на инспектора Клюзо Питера Селлерса[43], чем на своеобразного, но неизменно блестящего суперсыщика Агаты Кристи.

Схожую критику нельзя предъявить к телевизионной версии 2010 года. В этом полнометражном фильме, являющемся частью знаменитого британского сериала «Пуаро» Агаты Кристи, снялся Дэвид Суше, который за двадцать пять лет и семьдесят серий настолько идеально воплотил в жизнь любимого многими бельгийского сыщика, что дочь Агаты Кристи пригласила его на ужин, чтобы сообщить, как ее матери понравилась бы его трактовка знаменитого образа.

Эту версию отличает от других ее нарочито мрачный тон. Она открывается двумя тревожными сценами, которых нет в романе. Еще до окончания вступительных титров молодой лейтенант английской армии, уличенный Пуаро в постыдной лжи, стреляет себе в голову в присутствии детектива, а турчанку, обвиненную в прелюбодеянии, толпа до смерти забивает камнями на глазах у Пуаро, наблюдающего за происходящим. Убийство Рэтчетта, ни разу не описанное непосредственно в книге, в сериале показано во всех нелицеприятных подробностях. Больше всего поражает концовка. Хотя Пуаро, как всегда, приходит к знаменитому неожиданному решению, в данной противоречивой редакции он сталкивается с мучительной моральной дилеммой, которая заставляет его испытывать пронзительную эмоциональную и духовную боль, крайне далекую от его типичного самодовольства.

Из трех кинематографических воплощений Пуаро Кеннет Брана в своей роскошной звездной экранизации 2017 года позволяет себе наибольшие вольности по отношению к персонажу. Вопиющий контраст с несколько комичным творением Агаты Кристи – полноватым, «забавным на вид» маленьким человечком, ростом едва дотягивающим до пяти футов четырех дюймов, с яйцеобразной головой и щегольскими, несколько женоподобными манерами. Брана, с дерзко закрученными усами, превращает его в мужественную фигуру, крутого сыщика, который в один из моментов фильма преследует подозреваемого по эстакаде шаткого горного моста (поведение героя боевика, немыслимое для оригинального малоподвижного Пуаро, чья основная форма физической нагрузки – смахивание случайных пылинок с безупречно опрятной одежды). Брана также во многом изменяет концовку, как и в версии с Суше, заставляя Пуаро глубоко задуматься о своих моральных обязательствах после того, как тайна раскрыта.

* * *

Хотя «Убийство в Восточном экспрессе» – почти полностью выдумка, сюжет Агаты Кристи был частично вдохновлен одним из самых сенсационных преступлений двадцатого века – делом, которое было свежо в памяти людей, когда роман впервые опубликовали. В отличие от нашего собственного порочного века, когда еще недавно уважаемых государственных деятелей ежедневно разоблачают как сексуальных извращенцев, обожаемых болельщиками спортсменов – как наркоманов, избивающих жен, любимых артистов – как насильников и растлителей малолетних, первые десятилетия двадцатого века были гораздо более невинным временем, когда вся страна еще могла беспрекословно поклоняться героям. И ни один американец не вызывал такого неистового обожания, как Чарльз Линдберг (по крайней мере, до тех пор, пока не обнаружились его собственные недостатки).

В тот момент, когда его одномоторный моноплан «Дух Сент-Луиса» приземлился недалеко от Парижа после исторического трансатлантического перелета в мае 1927 года, «счастливчик Линди» превратился из безвестного пилота авиапочты в самого популярного человека в мире – не просто в знаменитость, а фактически в полубога, настолько прославленного, что, по словам одного биографа, к нему относились так, будто он «ходил по воде, а не пролетел над ней».

Только в Нью-Йорке четыре миллиона человек приветствовали его, когда он прошел по Бродвею сквозь ливень из конфетти. В его честь было написано двести песен. Его именем называли школы, парки и улицы, даже гору и лунный кратер. Нарушив собственное правило, запрещающее чествовать живых людей, Почтовая служба США выпустила марку, увековечивавшую его исторический полет. Летчик был награжден Почетной медалью Конгресса. В течение следующих нескольких лет нация оставалась во власти «линдбергомании».

Летом 1930 года Линдберг, к тому времени женатый на Энн Морроу, надеясь обрести покой и уединение вдали от утомительного блеска неослабевающей популярности, приобрел участок площадью 390 акров в отдаленном районе Нью-Джерси, недалеко от города Хоупвелла. Сразу же началось строительство огромного двухэтажного дома из полевого шпата, которое длилось более года. Зимой и осенью 1931 года, пока новый дом не был готов к заселению, Линдберг, Энн и их полуторогодовалый сын Чарльз-младший по выходным оставались в Хоупвелле, а с понедельника по пятницу проводили время в загородном поместье матери Энн в Энглвуде. Днем в субботу, 27 февраля 1932 года, Линдберги приехали в Хоупвелл на свои обычные выходные. Как правило, они возвращались в Энглвуд поздно вечером в воскресенье. Однако, поскольку малыш страдал от легкой простуды, они решили, что лучше остаться в Хоупвелле еще на несколько дней, пока ребенок полностью не выздоровеет.

К вечеру вторника, 1 марта, ему стало гораздо лучше. В 19:00, после того как ему нанесли на грудь немного разогревающего бальзама, мальчику сменили подгузник, надели спальные ползунки и уложили в кроватку. Когда его няня Бетти Гоу заглянула в комнату около 19:50 вечера, маленький Чарли крепко спал.

Около 21:00 после позднего ужина Линдберг беседовал с женой у камина в гостиной, когда услышал за окном резкий звук, похожий на треск ломающейся ветки дерева.

Его жена не услышала ничего, кроме обычных шумов ветреной ночи. Они прислушались, затем поднялись наверх в свою спальню, где Линдберг принял ванну и снова оделся, после чего отправился в библиотеку на первом этаже, чтобы немного почитать. Энн осталась наверху, готовясь ко сну. К тому времени было уже почти десять часов.

Вскоре, перед тем как лечь спать, Бетти Гоу решила в последний раз проверить, как там ребенок. К ее удивлению, кроватка оказалась пустой. Вероятно, его забрала мать? Бетти поспешила в спальню и спросила Энн, с ней ли ребенок. Когда та ответила недоуменным «нет», Бетти помчалась вниз и задала тот же вопрос Линдбергу, который, услышав, что его сын пропал из кроватки, вскочил с кресла и побежал в детскую. Он сразу же оценил ситуацию. Пройдя в свою спальню, он взял заряженное ружье, которое хранил в шкафу, и вернулся в детскую, за ним последовали Бетти и Энн. Оглядевшись по сторонам, он заметил маленький белый конверт на крышке радиатора под подоконником. Он не сомневался, что в конверте находится письмо с требованием выкупа. «Энн, – обратился он к потрясенной жене, – нашего ребенка украли».

Проявив в чрезвычайной ситуации сверхъестественное хладнокровие, которое позволило ему совершить верный поступок, Линдберг удержался от того, чтобы прикоснуться к конверту. Он позвонил в местную полицию и полицию штата, сотрудники которых быстро прибыли на место происшествия. Обыскав территорию, полицейские обнаружили в грязи под окном детской комнаты пару углублений, явно оставшихся от опор лестницы-стремянки. Саму лестницу – деревянную конструкцию, собранную вручную из трех секций, – они нашли примерно в двадцати метрах от дома. Часть ее раскололась, очевидно, когда похититель спускался по ней с ребенком.

В детской комнате с конверта, оставленного у окна, стряхнули пыль и вскрыли его. Как и ожидал Линдберг, в нем оказалась записка с требованием выкупа. Написанный от руки синими чернилами и изобилующий ошибками текст позволял предположить, что его автор – немец. В письме требовалось 50 000 долларов в обмен на безопасное возвращение ребенка.

С учетом благоговейного отношения соотечественников к Линдбергу, кража его ребенка казалась не только чудовищной, но и почти немыслимо злодейской: самое отвратительное преступление века, как выразился один репортер. Президент Гувер выступил с заявлением, осуждавшим это преступление, а Конгресс США быстро принял решение считать похищение ребенка федеральным преступлением, караемым смертной казнью. Франклин Делано Рузвельт, бывший в то время губернатором Нью-Йорка, предоставил в распоряжение Линдберга все полицейские ресурсы своего штата. Уильям Грин и доктор Джеймс Э. Уэст, президент Американской федерации труда и глава организации «Бойскауты Америки» соответственно, призвали своих членов помочь в поисках преступника. Уилл Роджерс, звезда радио, кино и сцены, передал возмущение нации в написанных им газетных колонках. Аль Капоне, находившийся в камере тюрьмы округа Кук, где он ожидал перевода в тюрьму Атланты для отбывания одиннадцатилетнего срока за уклонение от уплаты подоходного налога, предложил вознаграждение в размере 10 000 долларов за возвращение ребенка.

Последовавшие недели отмечены кошмаром ложных зацепок, крушения надежд, диких слухов и жестоких мистификаций. За это время обезумевшие от горя родители получили более ста тысяч писем с утешениями, советами и ошеломляющим количеством сообщенной с лучшими намерениями, но совершенно бесполезной информации. Пока Энн распространяла листовки с подробным описанием диетических потребностей ребенка в надежде, что их увидит похититель, ее муж выступил по радио с пламенным призывом, предлагая не только деньги в качестве выкупа, но и полный иммунитет от судебного преследования в обмен на своего невредимого сына. В отчаянии он привлек двух печально известных бутлегеров в качестве посредников в контактах с преступным миром.

Среди многочисленных людей, добровольно вызвавшихся оказать совершенно непрошенную помощь в этом деле, был эксцентричный персонаж по имени Джон Ф. Кондон.

Вышедший на пенсию учитель, много лет проработавший в системе государственных школ Нью-Йорка, 72-летний Кондон по-разному воспринимался окружающими: то как «благородный педагог-альтруист», то как напыщенный хвастун, которому больше всего нравилось видеть свое имя в печати, независимо от того, каков тираж публикации. Неустанно пропагандируя свой родной район Бронкс, он был частым автором местной газеты Bronx Home News, где постоянно публиковал эссе, стихи и письма под разными псевдонимами, такими как П. А. Трайо, Л. О. Нестар и Дж. У. Стайс.

7 марта 1932 года Кондон взял ручку с фиолетовыми чернилами и написал характерное для него многословное письмо похитителю, призывая его «вернуть прекрасного ребенка в руки матери» и предлагая добавить к выкупу 1000 долларов своих собственных сбережений. Он сразу же отправил это сообщение в газету Bronx Home News, которая на следующий день опубликовала отредактированную версию письма. Вечером 9 марта Кондон, которым двигала скорее ненасытная потребность во внимании к своей персоне, чем серьезная надежда получить ответ от похитителя, был ошеломлен, получив послание, в котором его спрашивали, не согласится ли он «выступить в качестве посредника в деле Линдберга». К письму Кондону было приложено второе, адресованное Линдбергу. Убедившись в подлинности обоих сообщений, Линдберг немедленно уполномочил Кондона выступить в качестве посредника. В течение последующих недель Кондон под псевдонимом Джефси (образованным от его трех инициалов – JFC) общался с похитителем через закодированные объявления в газетах и встретился с ним лицом к лицу на кладбище в Бронксе. Кульминацией переговоров стал вечер 2 апреля, когда Кондон, следуя запутанным инструкциям, полученным от похитителя, повстречался с ним на другом кладбище Бронкса и передал 50 000 долларов наличными в обмен на записку, в которой говорилось, что мальчика держат на девятиметровой яхте «Нелли», пришвартованной между мысом Кейп-Код и Мартас-Виньярд. Линдберг, пилотируя гидросамолет «Сикорский», прочесал район в сопровождении полудюжины катеров береговой охраны и военно-морского флота.

После двух дней тщетных поисков он был вынужден признать горькую правду: «Нас обманули».

Чуть больше месяца спустя, в среду, 12 мая, напряженный поиск пропавшего ребенка Линдберга, который держал американскую общественность в напряжении в течение семидесяти двух дней, достиг своей трагической кульминации в унылой лесной чаще, расположенной менее чем в 9 километрах от дома Линдбергов. Примерно в 15:15 двое мужчин, Орвилл Уилсон и Уильям Аллен, ехали по пустынному участку дороги возле городка Хоупвелла, где они свернули на обочину, чтобы Аллен мог опорожнить мочевой пузырь. Углубившись примерно на 15 метров в заросли кленов и акации, Аллен вдруг наткнулся на полузасыпанные останки, которые он сначала принял за труп животного. Присмотревшись, он увидел крошечную человеческую ступню, торчавшую из неглубокой могилы. Быстро была вызвана полиция. Хотя труп сильно разложился и был частично съеден падальщиками, золотистые завитки на макушке почерневшего черепа, а также другие признаки, включая ямочку на подбородке и сохранившуюся одежду, не оставляли сомнений в его личности. Вскрытие показало, что ребенок умер от перелома черепа. Следователи предположили, что он ударился головой о каменную стену дома, когда похититель нес его вниз по сломавшейся лестнице.

Известие о страшной находке повергло страну в приступ возмущения и скорби – «величайшее публичное проявление горя со времен убийства Линкольна», по словам одного хроникера. Однако, поскольку ни подозреваемых, ни зацепок не осталось, эта история постепенно исчезла из новостей.

Даже когда внимание общественности переключилось на другие вопросы, следователи продолжали искать похитителя. Подвергнув самодельную лестницу тщательному анализу, Артур Келер, ведущий в стране «технолог по дереву», сумел установить, что ее боковые поручни были приобретены на лесозаготовительном складе в Бронксе. Тем временем в тысячи банков по всей стране была разослана 57-страничная брошюра, содержавшая серийные номера всех купюр, переданных в качестве выкупа.

Предпринимателей также призвали быть начеку и не пропускать ни одного из счетов, многие из которых в те времена были оплачены золотыми сертификатами[44].

Утром в субботу, 15 сентября 1934 года, синий Dodge-седан 1930 года выпуска подъехал к заправочной станции Уорнер-Квинлэн на углу Лексингтон-авеню и 127-й улицы на Манхэттене. Его водитель, подтянутый, стройный мужчина, говоривший с выраженным немецким акцентом, попросил у служащего Уолтера Лайла пять галлонов бензина. Когда мужчина протянул десятидолларовый золотой сертификат, чтобы оплатить счет на девяносто восемь центов, Лайл посмотрел на него с сомнением. За полтора года до этого президент Рузвельт, чтобы предотвратить накопление золота на руках у населения, ставшее эпидемией во время Депрессии, издал указ, согласно которому все граждане должны были в течение месяца сдать свои золотые монеты, слитки и сертификаты. В результате в обращении осталось совсем немного золотых сертификатов. Опасаясь, что десятидолларовая купюра может оказаться подделкой, Лайл записал номер машины мужчины на полях банкноты, пока водитель отъезжал.

Через двадцать четыре часа, получив уведомление из банка, где Лайл хранил свои доходы, следователи установили, что владелец автомобиля – плотник, немец по происхождению, Бруно Рихард Гауптманн с Восточной 222-й улицы в Бронксе, проживающий в доме, расположенном всего в нескольких кварталах от лесопилки, которая поставляла древесину для лестницы, и от кладбища, где похититель встречался с Джоном Кондоном. Утром 19 сентября Гауптманн был арестован группой сотрудников ФБР, департамента полиции города Нью-Йорка и полиции штата Нью-Джерси.

При нем был двадцатидолларовый золотой сертификат, который по серийному номеру быстро опознали как часть суммы выкупа. Еще больше денег – свыше двенадцати тысяч долларов – нашли в гараже Гауптманна. Обыскав его квартиру, заставленную новой роскошной мебелью, следователи обнаружили блокнот с эскизом трехсекционной лестницы, идентичной той, что использовал похититель; дорожные карты Нью-Джерси, а также адрес и телефон Джона Кондона, записанные карандашом на внутренней стороне дверцы шкафа, и – что самое ужасное – недостающий кусок сосновой доски в полу мансарды.

Вызванный полицией эксперт по дереву Артур Келер без труда определил, что одна из боковых перекладин лестницы, использовавшейся при похищении, идеально совпадает с недостающим фрагментом. Хотя Гауптманн утверждал, что до прибытия зайцем в Америку в 1923 году у него не было судимостей, следователи вскоре узнали от своих немецких коллег, что подозреваемый отсидел четыре года в тюрьме за вооруженное ограбление. Он также совершил ряд краж со взломом, в одной из которых с помощью лестницы забрался в окно второго этажа дома городского бургомистра.

Процесс над Гауптманном, начавшийся утром 2 января 1935 года, мгновенно превзошел по популярности судебные слушания по вынесению приговора Натану Леопольду и Ричарду Лёбу в 1924 году, став очередным «процессом века». Маленький городок Флемингтон, наводненный армией газетчиков, любопытствующих и спекулянтов всех мастей, стал, по словам одного историка, «ничем иным, как парком развлечений, посвященным процессу Гауптманна». Семьсот репортеров освещали то, что всегда язвительный Г. Л. Менкен назвал «величайшей историей со времен Воскрешения». В первое воскресенье судебного заседания в город съехалось около шестидесяти тысяч туристов, а уличные торговцы продавали маленькие деревянные модели лестницы для похищения, фальшивые локоны волос ребенка Линдбергов и фотографии Чарльза и Энн Линдбергов с поддельными автографами. Атмосфера праздника выглядела настолько гротескной, что писательница Эдна Фербер, лауреат Пулитцеровской премии, освещавшая процесс для New York Times, заявила, что «ситуация заставляет нас стыдиться своей принадлежности к человеческой расе».

Судебный процесс, длившийся чуть более шести недель, завершился вынесением обвинительного приговора. Особенно сокрушительными для защиты стали показания Артура Келера, который с помощью увеличенных фотографий доказал, вне всяких сомнений, что лестница для похищения была собрана частично с использованием досок пола на чердаке Гауптманна.

Гауптманна, до самого конца упорно отстаивавшего свою невиновность, отправили на электрический стул 3 апреля 1936 года. В последующие десятилетия появился неиссякаемый поток книг, утверждавших, что его подставили. Один из конспирологов дошел до того, что заявил, будто Линдберг сам случайно убил своего ребенка, а затем сфабриковал похищение, чтобы скрыть преступление. Хотя большинство экспертов в области права согласны с тем, что суд над Гауптманном во многих отношениях был несправедливым, подавляющее число улик против него все же почти наверняка указывает на его вину.

«Ночь охотника» (1955)

Режиссер: Чарльз Лотон

Автор сценария: Джеймс Эйджи

В ролях: Роберт Митчем, Шелли Уинтерс, Лилиан Гиш, Питер Грейвз, Билли Чепин, Джеймс Глисон и др.

По словам его самого раннего биографа, он был «самым отвратительным человеком своего времени» – виновником «одного из самых чудовищных массовых убийств в мировой истории, самой ужасной трагедии в американской летописи». И все же об этом психопате эпохи Великой депрессии, чьи преступления ужасали и возбуждали миллионы его современников, сегодня почти не вспоминают. Он является ярким примером любопытного действия печальной славы – таинственной силы, которая придает одним известным убийцам почти мифический статус, а других обрекает на почти полное забвение.

В те далекие времена, когда еще не было Интернета, одинокие люди, желавшие познакомиться с потенциальными партнерами, иногда пользовались услугами брачных бюро – агентств по подбору возможных пар, предоставлявших подписчикам их адреса. Одним из таких агентств было Американское общество дружбы из Детройта, которое заманивало клиентов объявлениями в журналах, посвященных настоящей романтике: «Одинокие сердца – присоединяйтесь к крупнейшему в мире клубу социальной поддержки, знакомьтесь с приятными людьми, которые, как и вы, одиноки (а многие еще и богаты). Один из них может оказаться вашим идеалом. Мы сделали счастливыми тысячи людей. Почему бы и вам не попробовать?»

Среди множества отчаянных искательниц любви, откликнувшихся на этот призыв, была пятидесятилетняя вдова датского происхождения по имени Аста Бьюик Эйхер, жительница Оук-Парка, штат Иллинойс, и мать троих детей – четырнадцатилетней Греты, двенадцатилетнего Гарри и девятилетней Аннабель.

В начале 1931 года миссис Эйхер, образованная, склонная к творчеству женщина, которая, по слухам, унаследовала кругленькую сумму от своего покойного мужа, преуспевающего мастера по работе с серебром, получила письмо от джентльмена, представившегося Корнелиусом О. Пирсоном из Кларксбурга, Западная Вирджиния. Пирсон утверждал, что он опытный инженер-строитель с состоянием в 150 тысяч долларов (более 2 млн долларов США по современному курсу) и владелец «прекрасного, полностью меблированного 10-комнатного дома». Поскольку его серьезные деловые обязанности не позволяли ему «заводить много социальных контактов», он обратился в Американское общество дружбы, чтобы «познакомиться с женщиной подходящего типа». Судя по анкете миссис Эйхер, он решил, что она может ему подойти. «У моей жены, – писал он, – будет своя машина и много денег на расходы».

Вскоре между ними завязались отношения на расстоянии, по почте. По мере того как их эпистолярный роман разгорался, Пирсон осыпал полногрудую вдову уговорами. В ответ на присланную ею фотографию, сделанную «Кодаком», он отметил, что она «хорошо сохранилась», и заверил ее, что «предпочитает пухлых женщин». Он также дал ей понять, что понимает глубинные потребности противоположного пола. «Большая беда в том, что мужчины настолько невежественны, что не знают, как нужно ласкать женщин», – мурлыкал он.

Где-то весной 1931 года по приглашению миссис Эйхер Пирсон совершил первую из нескольких поездок в ее дом в пригороде Чикаго. История не сохранила сведений о том, как она отреагировала на первую встречу со своим поклонником. Судя по его письмам, она ожидала увидеть высокого, красивого, во многих отношениях выдающегося джентльмена с темными волнистыми волосами и «ясными голубыми глазами». На самом деле перед ней предстал сутулившийся, пучеглазый, круглолицый мужчина ростом всего 1,7 м и весом чуть меньше 90 кг – «приземистый, пухлый, с глазами как у свиньи», как описал его один из современников. Тем не менее, судя по всему, он ей очень понравился, и она приглашала его в гости еще несколько раз в последующие месяцы и с гордостью представила его соседям как состоятельного человека с инвестициями в нефтяные и газовые скважины, фермерские земли, а также «акции и облигации, приносящие от шести до сорока процентов дивидендов».

Эти же соседи сообщили в полицию, когда в конце июня миссис Эйхер и ее дети таинственно исчезли. Обыскав ее дом, детективы обнаружили двадцать семь писем от Корнелиуса Пирсона. Прошло два месяца, прежде чем властям удалось отследить автора любовных посланий к миссис Эйхер до его дома в Кларксбурге, Западная Вирджиния. Фамилия обольстителя была не Пирсон, а Гарри Ф. Пауэрс. Он был отнюдь не богатым холостяком с прибылью от нефтяных скважин, молочных ферм и высокодоходных облигаций, а женатым продавцом пылесосов, жена которого Луэлла пополняла скудный семейный доход, торгуя всякой всячиной в маленьком магазинчике, примыкавшем к их коттеджу. Поначалу Пауэрс отрицал свое знакомство с миссис Эйхер. Когда же ему предъявили неопровержимые доказательства в виде более чем двух десятков любовных посланий, он признал, что они переписывались, но настаивал, что ничего не знает о ее исчезновении.

Однако прошло совсем немного времени, прежде чем следователи узнали, что Пауэрс и его жена владеют небольшим участком земли, унаследованным от ее отца, в местечке под названием Тихая Лощина – буколической деревушке, приютившейся на холмах всего в нескольких милях от Кларксбурга. Приехав на участок, детективы обнаружили полуразрушенное деревянное бунгало, которое явно пустовало уже много лет. А прямо напротив, на узкой грунтовой дороге, стояло большое, похожее на сарай строение, которое, судя по всему, было недавно построенным гаражом. Дверь, запертую на пару тяжелых замков, быстро открыли ломом. Внутри оказалось достаточно места, чтобы разместить три автомобиля. Но машин внутри не было – только груда картонных коробок и сундуков, набитых личными вещами миссис Эйхер и ее троих детей.

Один из офицеров заметил люк в бетонном полу. Распахнув его, он почувствовал тяжелое зловоние, доносившееся снизу. Светя фонариками в темноту, несколько сыщиков спустились по деревянным ступеням.

Осветив все вокруг, они сразу увидели, что подвал использовался в качестве тюрьмы. Помещение было разделено на четыре тесные звуконепроницаемые камеры, каждая из которых закрывалась тяжелой деревянной дверью. Сквозь небольшие решетчатые отверстия в наружных стенах пробивались слабые лучи солнца. В остальном здесь не было ни света, ни вентиляции. Не было и мебели – лишь голый грязный матрас на бетонном полу каждой камеры.

Кроме нескольких окровавленных предметов одежды, разбросанных в беспорядке повсюду, не было никаких следов пребывания жертв. Трупы обнаружили только на следующий день, когда сотрудники департамента шерифа и полиции штата вместе с дорожной бригадой из окружной тюрьмы начали раскопки на участке. Запихнув тела в мешки из рогожи, их закопали в неглубокой дренажной канаве, которая шла от задней части гаража к близлежащему ручью. Вечером того же дня копатели обнаружили останки пятой жертвы. Ее быстро опознали как 51-летнюю Дороти Лемке из Нортборо, штат Массачусетс, которую никто не видел с предыдущего месяца, когда она сняла 1555 долларов со своего банковского счета и ушла в туман со своим женихом по переписке Корнелиусом Пирсоном.

Основываясь на результатах вскрытия, власти пришли к выводу, что миссис Эйхер и ее детей морили голодом и пытали перед тем, как предать смерти. Улики в «темнице смерти», как таблоиды быстро окрестили подвал, наводили на мысль о том, что мать повесили на потолочной балке, возможно, на глазах у детей. Когда мальчик Гарри, связанный веревкой и с кляпом из гаражного мусора во рту, попытался освободиться, чтобы спасти мать, ему пробили молотком череп. Кроме того, его кастрировали, а сестер, как и Дороти Лемке, задушили.

Узнав об этих жутких находках, Пауэрс продолжал утверждать, что невиновен, настаивая на том, что тела, должно быть, закопал на его участке кто-то другой. В этот момент – около 20:00 в пятницу, 28 августа, – его дознаватели начали применять допрос третьей степени[45].

В течение следующих восьми часов Пауэрса били кулаками, пинали ногами, пороли резиновым шлангом, избивали молотком с шаровидной головкой, прижигали сигаретами и кололи иглами. Ему сломали левую руку, а в подмышки засовывали горячие вареные яйца. Наконец около четырех часов утра в субботу он сломался. «Я совершил это, – всхлипывал он. – Боже мой, я хочу немного отдохнуть». Его лицо сильно распухло, а дряблое тело представляло собой сплошную массу синяков, ожогов, колотых ран и рубцов, когда его привезли в лазарет, где он подписал заявление, в котором признавался в убийстве миссис Эйхер и ее детей «с помощью молотка и удушения».

Тем временем информация о преступных зверствах распространилась по всему региону. В течение ночи сотни людей стекались в похоронное бюро Ромина в Кларксбурге, чтобы взглянуть на пятерых жертв, которые лежали в открытых гробах. На следующий день, в воскресенье, 30 августа, около тридцати тысяч любопытствующих заполонили «ферму убийств» (так газеты сразу же окрестили это место), превратив знойный летний выходной «в извращенный праздник». Дюжина полицейских округа была направлена на место происшествия, чтобы регулировать движение транспорта, а несколько предприимчивых местных жителей попытались возвести шестифутовый деревянный забор вокруг «логова смерти» и взимать плату за вход. Возмущенная тем, что место трагедии превратилось в «парк развлечений в виде массовых убийств», как назвал его один из наблюдателей, разъяренная толпа снесла заграждение, «и тогда все желающие смогли свободно посещать место гибели без платы и иных ограничений».

В течение последующих недель следователи подробно изучали биографию человека, известного теперь в таблоидах как Синяя Борода из Тихой Лощины. Вскоре выяснилось, что Гарри Ф. Пауэрс был всего лишь очередным псевдонимом, одним из многих, которые преступник использовал на протяжении долгих лет. На самом деле его звали Герман Дрент. Он родился в Голландии в 1892 году, а в 1910 году иммигрировал в Нью-Йорк. В течение следующего десятка лет он вел кочевую жизнь, проживая в течение короткого времени в Индиане, Огайо, Вирджинии, Иллинойсе и Пенсильвании, пока в 1926 году не оказался в Западной Вирджинии.

За это время он дважды сидел в тюрьме: один раз в штате Айова за кражу со взломом, второй – в Индиане за обман вдовы на сумму 54 400 долларов.

В 1929 году он женился на Луэлле Стротер из Кларксбурга. 41-летняя разведенная одиночка с неудачной брачной историей, Стротер ранее была замужем за местным фермером по имени Эрнест Найзли, которого арестовали и судили за убийство, когда он проломил череп соседу во время бурной ссоры. Вскоре после того, как они с Пауэрсом обменялись клятвами верности, он запустил в действие свою схему брачного бюро, присоединившись к нескольким почтовым службам (включая одну, которая рекламировала себя как «Штаб-квартира Купидона») и получив имена нескольких сотен потенциальных жертв. Во время ареста у него были найдены пять писем с печатями и штампами, адресованных женщинам из Нью-Йорка, Мэриленда, Детройта и Северной Каролины.

По мере того как расследование затягивалось, стали появляться слухи, что возмущенные жители Кларксбурга планируют взять дело в свои руки. Кризис разразился в ночь на субботу, 19 сентября, почти через месяц после ареста Пауэрса, когда толпа линчевателей из более чем четырех тысяч мужчин и женщин окружила здание тюрьмы, требуя крови монстра. Их встретил отряд хорошо вооруженных служителей закона – шериф и его помощники, вся городская полиция и отряд полицейских штата, которые приказали толпе «не приближаться, иначе они будут застрелены на месте». Не обращая внимания на угрозы, толпа ринулась вперед. Сделав несколько предупредительных выстрелов, полицейские пустили в ход бомбы со слезоточивым газом. В возникшей неразберихе восемь участников беcпорядков были схвачены и арестованы, а остальные, «задыхаясь и плача от дыма», отступили назад и в конце концов разошлись. В разгар этой суматохи Пауэрса вывели через заднюю дверь здания, посадили в ожидавший его автомобиль и в сопровождении пары полицейских машин отвезли в тюрьму штата в Маундсвилле, расположенную в ста шестидесяти километрах от здания прежней тюрьмы, где он оставался запертым в одиночной камере до начала суда.

Предвидя заявление защиты о невменяемости подсудимого, прокуроры пригласили известного судебного психиатра, доктора Эдвина Х. Мейерса, чтобы обследовать Пауэрса. Проведя несколько часов с ним в камере, Мейерс признал его юридически вменяемым человеком, который «прекрасно знает, что хорошо, а что плохо», но при этом явно психопатичен – «одержим преувеличенной жаждой убийства, которая доминирует над всей его личностью». Хотя Пауэрс отчасти руководствовался финансовой жадностью, он получал глубочайшее удовлетворение от обдумывания, планирования и последующего осуществления злодеяний – «мучил, пытал и истязал своих жертв, прежде чем задушить или избить их до смерти». Короче говоря, им двигала «простая тяга к убийству».

Предвидя, сколько зрителей соберется на суд над Пауэрсом, власти округа решили провести его на самой большой площадке – в городском оперном театре. Шоу открылось 7 декабря 1931 года, и на сцену вышли главные действующие лица – судья и присяжные, свидетели, подсудимый и его адвокаты, а также прокуроры. В течение пяти дней зрелище собирало толпы зрителей, которые с восторгом его смотрели. Пауэрс, напротив, наблюдал за происходящим, сидя на заседаниях с видом полнейшего безразличия – «безучастный, жующий жвачку зритель драмы, которая, казалось, ему надоела», как написал один репортер.

Выражение его лица оставалось бесстрастным даже тогда, когда присяжные вынесли обвинительный вердикт днем 11 декабря, после менее чем двухчасового совещания. Не проявил он ни малейших эмоций и три месяца спустя, когда его вели на виселицу в государственной тюрьме Маундсвилла. Сам город, как сообщала местная газета, «приобрел праздничный вид в преддверии казни человека, чьи преступления потрясли весь мир. У входа в тюрьму вдоль обочин собралась толпа. Автомобили выстроились в ряд на несколько кварталов».

Аккуратно одетый в черный костюм в тонкую полоску и белую рубашку из тонкого сукна с вульгарным ярко-синим галстуком, приговоренный взошел на эшафот, демонстрируя абсолютное самообладание, и пристально посмотрел на сорока двух собравшихся свидетелей, прежде чем ему на голову накинули черный капюшон.

На вопрос, хочет ли он произнести какие-то последние слова, Пауэрс спокойно ответил «нет». Мгновение спустя, ровно в 9 часов утра в пятницу, 18 марта 1932 года, механизм сработал. Со сломанной шеей он болтался на веревке целых одиннадцать минут, прежде чем тюремные врачи констатировали его смерть.

Хотя об этом мало кто знает, но Гарри Пауэрс вдохновил на создание бестселлера – триллера «Ночь охотника» Дэвиса Грабба, уроженца Западной Вирджинии, выросшего неподалеку от дома Пауэрса в Кларксбурге и написавшего в 1953 году роман, сюжет которого разворачивается в Маундсвилле, где Синяя Борода из Тихой Лощины содержался в тюрьме штата. Действие романа Грабба происходит во времена Великой депрессии. В центре истории – бывший преступник-психопат Гарри Пауэлл, который выдает себя за странствующего проповедника. В своей неустанной охоте за украденной наличностью в размере 10 000 долларов он сватается, женится и убивает молодую мать, а затем преследует ее осиротевших детей, которые сбегают с деньгами.

Через два года после публикации романа Грабба, получившего большой коммерческий успех и признание критиков (включая номинацию на Национальную книжную премию), на экраны вышла блестящая киноверсия, снятая известным британским актером Чарльзом Лотоном по сценарию лауреата Пулитцеровской премии Джеймса Эйджи. Сразу после выхода на экраны этот стилизованный фильм с экспрессионистской черно-белой палитрой и близкой к сказкам текстурой провалился в прокате, поставив крест на зарождавшейся режиссерской карьере Лотона. Критики также сочли фильм «странным и необычным». Однако с годами его статус изменился, и сегодня он неизменно входит в число величайших фильмов Голливуда.

По сути версия остросюжетного романа Грабба в интерпретации Лотона – это кошмарная сказка, где вместо традиционной злой мачехи действует чрезвычайно злой отчим. Этого злодея играет Роберт Митчем, выступая в роли психопатического проповедника Гарри Пауэлла.

Его бархатный голос источает угрозу, на костяшках пальцев вытатуированы слова «любовь» и «ненависть», и в целом Митчем исполняет одну из самых леденящих душу ролей, когда-либо записанных на пленку.

Мы впервые встречаем этого «лжепророка в овечьей шкуре», когда он едет по южным штатам эпохи Великой депрессии на угнанном автомобиле Model T, только что расправившись со своей недавней жертвой – одной из дюжины «вдов с небольшой пачкой банкнот, спрятанной в сахарнице», на которых он, очевидно, женился, а потом грабил и убивал. Деньги, однако, не являются его главным мотивом. Им движет патологическая ненависть к противоположному полу: «духи, кружева, упругие локоны», как он их описывает. Убийственная ярость, которую вызывают в этом безумце женщины, провоцирующие у него вожделение, потрясающе передана в следующей сцене: сидя в бурлескном заведении и наблюдая за танцующей стриптизершей, Пауэлл – с лицом, искаженным отвращением, – засовывает руку в карман. Внезапно лезвие его ножа вспарывает ткань и высовывается наружу – символизм, для толкования которого не требуется ученой степени в области фрейдистской психологии.

Основной сюжет завязывается, когда, попав в тюрьму за угон автомобиля, Пауэлл становится сокамерником осужденного заключенного Бена Харпера (его играет Питер Грейвз). За несколько мгновений до своего ареста Харпер, приговоренный к повешению за убийство двух человек во время ограбления банка, успел вернуться домой и спрятать украденные 10 000 долларов в тряпичной кукле, принадлежащей его маленькой дочери Перл. Хотя Харпер отправляется на виселицу, не раскрыв точного местонахождения денег, хитроумный злобный проповедник предполагает, что они должны быть спрятаны где-то в доме его бывшего сокамерника.

Едва успев получить условно-досрочное освобождение, Пауэлл отправляется в родной город Харпера, Кресапс-Лэндинг, и сразу же вторгается в жизнь вдовы покойного, Уиллы (Шелли Уинтерс). Обладая обаянием, свойственным многим психопатическим личностям, Пауэлл без труда производит впечатление на Уиллу и ее доверчивых соседей своим мнимым благочестием.

В самой знаменитой сцене фильма он произносит завораживающую проповедь, в которой мощно передана его харизма мошенника.

Заметив, что маленький сын Уиллы Джон смотрит на покрытые татуировками костяшки его пальцев, Пауэлл начинает рассказывать «маленькую историю о правой и левой руке – историю о добре и зле». Сначала он протягивает левую руку, на которой начертаны буквы слова «ненависть» – «этой рукой Каин нанес смертельный удар своему брату!». Затем он поднимает правую руку, чтобы показать вытатуированные буквы слова «любовь». «Посмотрите на эти пальцы, друзья мои, – говорит он. – По этим сосудам кровь стремится прямо к сердцу. Правая рука, добрые люди, рука любви! Смотрите, я покажу вам историю жизни». Затем, переплетая пальцы, он устраивает гротескный поединок по рукопашной борьбе, одновременно декламируя:

«Эти пальцы все время дерутся, спорят между собой. Смотрите! Вот левая рука побеждает! Вот уже кажется, что Любвь повержена! Но постойте, постойте! Еще не все потеряно! Любовь побеждает! Любовь оказалась сильнее, и левая рука – Ненависть – в нокдауне!»

Подстрекаемая назойливыми соседями, которые полностью поддались на уговоры религиозного мошенника, Уилла принимает предложение Пауэлла о замужестве, веря, что провидение послало ей доброго любящего супруга. Эта иллюзия развеивается в брачную ночь, когда вместо физической близости ей читают пламенную проповедь о постыдной природе ее желаний. Ее подавленная сексуальность превращается в религиозную манию, и она все глубже попадает под пагубные чары Пауэлла. Ее сын Джон, однако, сохраняет мрачную подозрительность по отношению к проповеднику, который тратит большую часть своей энергии на то, чтобы заставить мальчика и его младшую сестру сообщить ему местонахождение тайника с украденной добычей.

Когда Уилла наконец осознает правду – что Пауэлл охотится за деньгами, – он убивает ее и выбрасывает тело в реку. В самом жутком кадре фильма мы видим мертвую женщину под водой, сидящую в затопленном автомобиле Model T, «ее волосы развеваются мягко и лениво, как луговая трава под паводковыми водами», описывает один из персонажей. Когда Пауэлл наконец обнаруживает, где спрятаны 10 000 долларов, дети с трудом вырываются из его лап и спасаются бегством.

После этого эпизода «Ночь охотника», которую часто относят к категории фильмов-нуар, превращается в чистейший хоррор – «один из самых пугающих из когда-либо снятых фильмов», по мнению уважаемого критика New Yorker Полин Кейл. Устрашающее воплощение первобытного детского кошмара – отец-монстр, Пауэлл безжалостно преследует своих маленьких жертв на фоне сказочного ландшафта. В конце концов, как и многие сказки, фильм приобретает аллегорический характер, когда Джон и Перл находят приют у благочестивой фермерши Рейчел Купер (ее сыграла легенда немого кино Лилиан Гиш), человеческого воплощения христианской любви в ее вечной борьбе с могущественным Злом.

«Фениксийская история» (1955)

Режиссер: Фил Карлсон

Авторы сценария: Крэйн Вилбур и Дэниэл Мэйнуоринг

В ролях: Ричард Кайли, Джон Макинтайр, Кэтрин Грант, Эдвард Эндрюс, Ленка Петерсон, Бифф МакГуайр, Джон Ларч, Клет Робертс и др.

Феникс-Сити, окружной центр округа Рассел (штат Алабама), сегодня считается одним из лучших пригородов Америки для проживания с семьей и воспитания детей (по версии журнала Business Week), но его печально известное прошлое далеко от этого идеала. Нынешний пригород ведет свое происхождение от деревни Джирард, существовавшей еще до Гражданской войны, – беззаконного поселения на западном берегу реки Чаттахучи, которое настолько изобиловало пороком, что его прозвали Содомом. В первые десятилетия двадцатого века, до того, как Лас-Вегас стал претендовать на это звание, он завоевал заслуженную репутацию главного города греха в стране. По запоминающемуся описанию его ведущего историка, город представлял собой нескончаемую череду ночных клубов, хонки-тонков[46], придорожных забегаловок, баров с неразборчивыми в знакомствах девочками, борделей и казино. Каждое шоссе, ведущее в город, было усеяно подобными заведениями; кроме того, они были разбросаны по жилым кварталам. Вы могли забраться на высокое дерево, плюнуть в любом направлении, и там, куда ветер донес брызги, вы обнаружили бы организованную преступность, коррупцию, секс и человеческую порочность.

Хотя запретные удовольствия Феникс-Сити были доступны любому простофиле, желающему хорошего времяпрепровождения, его основными посетителями были солдаты из близлежащего Форта Беннинг, штат Джорджия.

Генри Стимсон, военный министр Рузвельта, которого проинформировали обо всех молодых пехотинцах, которых обворовывали в этих печально знаменитых притонах, провозгласил его «самым порочным городом в Америке». А генерал Джордж Паттон, возмущенный количеством солдат, которые оказывались обманутыми, избитыми, а иногда и сброшенными в реку в цементных башмаках[47], пригрозил переправить танки через реку, чтобы сровнять город с землей.

Коррупция настолько глубоко укоренилась в местных органах власти и полиции, что периодически возникавшие кампании реформаторов неизменно ни к чему не приводили. Только в начале 1950-х годов рэкету Феникс-Сити стал угрожать грозный враг.

Его звали Альберт Паттерсон. Уроженец Алабамы, год рождения которого вызывает некоторые споры, Паттерсон покинул семейную ферму подростком и отправился в Техас, где некоторое время работал на нефтяных месторождениях, а затем был призван в армию. Во время Первой мировой войны его отправили за границу, он участвовал в боях во Франции и, получив тяжелые ранения от немецкого пулеметного огня, вернулся в Штаты с постоянной хромотой и наградным боевым крестом за храбрость.

Вернувшись в Алабаму, он работал директором средней школы, одновременно учился и получил степень бакалавра. В 1926 году, решив сменить профессию, он поступил в юридическую школу, которую окончил в следующем году и открыл практику в городе Опелика. К 1933 году он и его семья обосновались в Феникс-Сити. В последующее десятилетие он стал принимать все более активное участие в местной политике, начав с должности члена совета по образованию и дослужившись до срока в должности сенатора штата.

В 1940-х годах в числе клиентов Паттерсона были самые известные мафиози Феникс-Сити. Однако постепенно он обнаружил, что не в состоянии мириться с удушающим влиянием преступного синдиката на свое сообщество.

Объединившись с воинственным торговцем по имени Хью Бентли, он стал видным деятелем Ассоциации улучшения жизни Рассела (RBA), организации, решившей очистить Феникс-Сити от коррупции. Попытки бандитов запугать двух реформаторов, включая подрыв дома Бентли и поджог адвокатской конторы Паттерсона, только укрепили их решимость.

Когда RBA доказала свою неэффективность в борьбе с мощной преступной машиной Феникс-Сити, Паттерсон начал действовать по-другому. Весной 1954 года он выдвинул свою кандидатуру на пост генерального прокурора штата, пообещав (как говорилось в одном из рекламных объявлений его предвыборной кампании) «искоренить организованную преступность везде, где она существует», и защитить «молодежь Алабамы от наркоторговли [и] сексуальных преступлений». Несмотря на усилия городских мафиози по манипулированию результатами выборов, Паттерсон одержал победу как кандидат от Демократической партии, обеспечив себе победу на всеобщих выборах. Но ему так и не представился шанс вступить в должность.

Вечером в пятницу, 18 июня 1954 года, за несколько дней до того, как ему предстояло дать показания в суде по расследованию фальсификации результатов голосования на выборах, Паттерсон вышел из своей адвокатской конторы и направился к машине, припаркованной в переулке за углом. Не успел он сесть за руль, как к нему подошел человек, которого свидетели описали как «мужчину в светло-коричневом костюме и светлой шляпе», приставил к его лицу пистолет 38-го калибра и, как называет это историк Алан Грейди, «сознательным или бессознательным символом того, чтобы заставить Паттерсона замолчать», выстрелил ему прямо в рот. Второй выстрел, в спину, прошел через левое легкое, а затем «устремился вверх и вправо, разорвав трахею и гортань Паттерсона – органы, которые делали возможной речь». Третья пуля, не смертельная, пробила его левую руку примерно на дюйм выше локтя.

Когда Паттерсон, шатаясь, вышел из переулка и рухнул на тротуар, к нему подбежал подросток Джимми Сандерс, тусовавшийся неподалеку с приятелем, и закричал: «Кто в вас стрелял, мистер Паттерсон, кто в вас стрелял?» Паттерсон попытался ответить, но из его разорванного рта вырывались лишь мерзкие булькающие звуки. Он умер еще до приезда скорой помощи.

Если люди, стоявшие за убийством Паттерсона, полагали, что, устранив его, они положат конец крестовому походу по очистке Феникс-Сити, то они сильно просчитались. В ответ на возмущение общественности по поводу убийства губернатор Гордон Персонс направил в город сотни национальных гвардейцев под командованием генерала Уолтера Дж. Ханны. «Шоу в Феникс-Сити закончено, – объявил Ханна. – Моя задача – поддерживать закон и порядок, и мы намерены именно этим заняться. Если это означает, что в Феникс-Сити придется закрыть все притоны, значит, так мы и поступим». Ханна оказался верен своему слову. В городке ввели военное положение, и в течение нескольких месяцев были проведены обыски и закрыты все игорные притоны и бордели, произведены десятки арестов, а устоявшиеся связи с политической машиной ликвидированы. Через год преобразование Феникс-Сити было настолько успешным, что Национальная гражданская лига присудила ему желанную Всеамериканскую городскую награду.

33-летний сын Паттерсона Джон, бывший армейский майор с наградами, который три года назад начал заниматься юридической практикой в Феникс-Сити, хотя и не хотел идти в политику, уступил настойчивым просьбам сторонников своего отца и принял участие в гонке за пост генерального прокурора штата. У него была и другая мотивация: жажда мести убийцам отца. «Я так хотел расправиться с этими людьми, – признавался он позже. – Ненависть служила движущей силой, и никогда в жизни у меня не было такого человеческого порыва… Месть – сильная штука». Общественность глубоко тронула «символичность сына, поднимающего выпавшее из рук отца знамя» (по словам биографа Джина Л. Ховарда), которая и привела его на высокий пост.

По показаниям различных очевидцев, обвинения в убийстве Альберта Паттерсона были предъявлены трем людям: коррумпированному заместителю шерифа по имени Альберт Фуллер, который, по слухам, «еженедельно получал до шести тысяч долларов от азартных игр и защиты проституции», и двум злейшим политическим врагам жертвы – окружному прокурору Арчу Ферреллу и Сайласу Гарретту, генеральному прокурору на момент убийства. В итоге осудили только Фуллера. Приговоренный к пожизненному заключению, он был досрочно освобожден через десять лет.

Феррелла оправдали, а Гарретта поместили в техасскую психиатрическую больницу после нервного срыва, и он так и не предстал перед судом.

В 1955 году, когда шли судебные процессы Фуллера и Феррелла по делам об убийстве, в Феникс-Сити прибыла голливудская команда для натурных съемок фильма «Фениксийская история», жестокого маленького эксплуатационного фильма, который сейчас считается шедевром кинонуара. Не кто иной, как известный режиссер Мартин Скорсезе, назвал этот фильм одним из своих любимых и оказавшим большое влияние на его творчество.

Режиссер киноленты Фил Карлсон, лишенный художественных притязаний добросовестный ремесленник, выпускавший фильмы категории Б, с середины 1940-х годов снимал жесткие низкобюджетные картины. Пройдет еще два десятилетия, прежде чем он добьется своего первого большого коммерческого успеха – ультражестокого боевика 1973 года «Широко шагая», который настолько тесно перекликается с сюжетом «Фениксийской истории» (высокодуховный герой возвращается в свой родной южный город и, обнаружив, что тот охвачен пороком и коррупцией, ценой больших личных потерь в одиночку ведет войну против местного преступного синдиката), что многие считают его практически переработанным вариантом предыдущего фильма.

После почти 15-минутного пролога в стиле кинохроники, в котором репортер из Лос-Анджелеса Клит Робертс берет интервью у реальных горожан, задавая вопросы о событиях, выдвинувших их город в заголовки национальных газет (это несколько затянутое вступление часто вырезали из более поздних выпусков фильма), начинается жестокая, сильно беллетризованная криминальная драма Карлсона. От диктора за кадром мы узнаем, что «главная отрасль» Феникс-Сити, приносящая 100 млн долларов в год, – это торговля пороком. Псевдодокументальные кадры показывают, как городские «фабричные рабочие» трудятся на своих местах: изготавливают поддельные игральные кости, меченые карты, игровые автоматы с запрограммированной подтасовкой результата и разбавленный виски, «сделанный так, чтобы выглядеть качественным напитком».

Затем камера перемещается во внутреннее помещение клуба «Поппи», хонки-тонка в самом сердце городского района Тендерлойн, где под аккомпанемент низкопробного джаз-банда стройная брюнетка в платье с глубоким вырезом исполняет соблазнительный номер перед толпой ухмыляющихся посетителей мужского пола, многие из которых – военнослужащие из Форта Беннинг. Когда один из клиентов, играющих в карты, поднимает шум, поняв, что его обманули, пострадавшего тут же избивают, топчут ногами и вытаскивают на улицу, где один из городских полицейских забирает его за нарушение общественного порядка.

Управляет заведением криминальный авторитет Ретт Таннер (вымышленный персонаж, сыгранный дородным, мускулистым Эдвардом Эндрюсом, одним из вездесущих актеров второго плана, знакомых миллионам зрителей в лицо, если не по имени). Когда мы впервые встречаем Таннера, чьи добродушные манеры не дают ни малейшего намека на его абсолютно безжалостную натуру, он весело пытается придумать, как устроить гонку с участием его любимых домашних черепах. Вскоре после этого он наносит визит своему старому приятелю, адвокату Альберту Паттерсону (Джон Макинтайр, наиболее известный бумерам как звезда хитового вестерна 1960-х годов «Караван повозок»). Феникс-Сити, как мы узнаем, раздирают две враждующие группировки: богобоязненные граждане – участники РБА – и головорезы из преступного синдиката Таннера. И те и другие жаждут заполучить на свою сторону уважаемого Паттерсона.

Однако Паттерсон не желает вступать ни в одну из этих группировок. Видя, что все предыдущие попытки навести порядок в его охваченном преступностью городе ни к чему не привели, он не желает присоединяться к реформаторам. В то же время, несмотря на то что в прошлом ему приходилось оказывать Таннеру юридические услуги, он отказывается от выгодного предложения своего старого приятеля стать адвокатом синдиката. Смирившись с существующим положением вещей, он хочет лишь вести свою профессиональную жизнь в состоянии безмятежного нейтралитета.

Все меняется с приездом его сына-орденоносца Джона (Ричард Кайли, который в конце карьеры добился триумфа в роли Дон Кихота в оригинальной бродвейской постановке мюзикла «Человек из Ламанчи» и – забавный факт! – также озвучил автомобильного гида-экскурсовода в первом фильме «Парк Юрского периода»).

В ту самую ночь, когда он и его семья вернулись из-за границы, где Джон, армейский майор, преследовал нацистских военных преступников, он становится свидетелем того, как банда головорезов Таннера избивает членов РБА, а один из коррумпированных полицейских стоит в стороне и ничего не предпринимает. Вступив в схватку, герой голыми руками разнимает драку, а затем преследует нападавших до клуба Таннера, где вступает в поединок с главным приспешником владельца заведения Клемом Уилсоном (его играет Джон Ларч, обычно исполняющий роли крутых парней).

Воспламенившись праведным гневом, Джон немедленно вступает в союз с реформаторами. На следующее утро, когда маленькая афроамериканская девочка вприпрыжку переходила мост, ее схватили Уилсон и его дружки, убили и выбросили из машины на лужайку дома семьи Паттерсонов (эта сцена становится лишь немного менее шокирующей из-за очевидной подмены предполагаемого трупа ребенка манекеном). К телу прикреплена записка с предупреждением Джону: «То же случится и с твоими детьми».

Убийство маленькой девочки – лишь первое в череде садистских нападений, которые делают «Фениксийскую историю» одним из самых бескомпромиссно жестоких фильмов о насилии своей эпохи (и это, несомненно, объясняет влияние фильма на молодого Мартина Скорсезе). Двоих союзников Джона постигает трагический финал: Фреда Гейджа (Бифф МакГуайр), взрослого сына лидера РБА, Уилсон забивает до смерти и сбрасывает в канаву, а сотрудницу клуба «Поппи» по имени Элли Родс (в исполнении Кэтрин Грант, будущей миссис Бинг Кросби) Таннер убивает, узнав, что она шпионила для РБА.

Самым зрелищным из совершенных преступлений является убийство Альберта Паттерсона, который постепенно принял точку зрения своего сына и добился избрания генеральным прокурором штата. Убийство отца поднимает Джона до новых высот красноречия, и он объединяет добропорядочных жителей Феникс-Сити ради общего крестового похода.

Убийство старшего Паттерсона было снято с большой исторической точностью на том самом месте, где произошло реальное покушение (а актер Джон Макинтайр был одет в настоящий пиджак Альберта Паттерсона, предоставленный вдовой последнего). В то же время фильм в целом бесстыдно преувеличивает заслуги Джона Паттерсона, превращая его в архетипическую фигуру, встречающуюся в бесчисленных американских боевиках: герой-одиночка приезжает в город, погрязший в коррупции, и с бесстрашным мужеством ценой больших личных жертв вдохновляет напуганных жителей подняться и победить плохих парней, которые держат их сообщество в рабстве.

Во время выхода фильма на экраны реально существовавший Джон Паттерсон, который занял место своего отца на посту генерального прокурора, рассматривал возможность баллотироваться на пост губернатора. В немалой степени благодаря его положительному образу, показанному в фильме, в 1958 году он одержал победу на выборах над своим главным противником Джорджем Уоллесом. Его избрание выявило еще одно вопиющее несоответствие между романтизированным фильмом Карлсона и реальностью. В фильме продвинутое отношение Джона к афроамериканцам резко контрастирует с яростным расизмом преступников. Однако реальный Джон Паттерсон вел предвыборную кампанию как убежденный противник десегрегации и ярый враг Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения.

«Место под солнцем» (1951)

Режиссер: Джордж Стивенс

Авторы сценария: Майкл Уилсон и Гарри Браун

В ролях: Монтгомери Клифт, Элизабет Тейлор, Шелли Уинтерс, Рэймонд Берр, Энн Ревер, Фред Кларк и др.

Увлекательная экранизация «Американской трагедии», написанной в 1925 году классиком литературы Теодором Драйзером, вышедшая на экраны в 1951 году (роман уже был экранизирован ранее, в 1931 году), получила широкое признание критиков, включая премию Гильдии режиссеров Америки, «Золотой глобус» за лучший драматический фильм и шесть «Оскаров». Кинокритик из Лос-Анджелеса Чарльз Чамплин однозначно назвал его «лучшим фильмом, когда-либо выходившим в Голливуде». И хотя сегодня похвала Чамплина кажется завышенной (в прежних вариантах списка ста лучших голливудских фильмов всех времен, составленного Американским институтом кино, «Место под солнцем» занимало девяносто второе место), фильм по-прежнему не теряет своей силы во многом благодаря первоклассной игре трех звезд – Монтгомери Клифта, Элизабет Тейлор и Шелли Уинтерс.

История рассказывает об амбициозном, но социально уязвимом молодом человеке по имени Джордж Истмен (Монтгомери Клифт), которому предложил работу его богатый дядя, владелец процветающей компании по производству купальных костюмов. В первой же сцене мы видим Джорджа, путешествующего автостопом по шоссе на пути к новой жизни. Вдруг он замечает придорожную рекламу купальников производства дядиной компании – билборд с изображением темноволосой красавицы, вызывающе позирующей на пляже. На рекламном щите изображено все, чего так отчаянно жаждет Джордж (выходец из бедной семьи): удовольствия, роскошь и свобода реализованной американской мечты.

Вскоре он встречает живое воплощение своих устремлений в лице богатой молодой красавицы по имени Анджела Викерс (Элизабет Тейлор в сиянии ее молодости). В конце концов красивый молодой человек и очаровательная девушка безумно влюбляются друг в друга. Кажется, что все, чего жаждет Джордж, находится в пределах его досягаемости: деньги, положение в обществе и любовь самой красивой женщины в мире.

К сожалению, имеется только одна небольшая проблема. К тому моменту, пока Джордж прокладывал себе дорогу от конвейера, от него уже успела забеременеть некая Элис Трипп, фабричная девчонка, с которой у него завязались отношения, когда он только пришел на работу. Элис в исполнении Шелли Уинтерс – полная противоположность Анджеле. Хотя она и наделена грубой чувственностью, но уныла, плаксива и еще беднее, чем Джордж. Вместо жизни, наполненной комфортом, шиком и пылкой страстью, она предлагает ему будущее с многочисленным выводком детей с вечным насморком, нищетой и постоянными жалобами грубой, ворчливой жены. Когда она требует, чтобы он женился на ней, его мысли обращаются к убийству.

Предложив отправиться на прогулку по отдаленному озеру, он катает ее на весельной лодке, намереваясь убить, но в последний момент меняет решение и собирается поступить справедливо по отношению к Элис. По иронии судьбы, когда она встает, чтобы обнять его, лодка переворачивается, и не умеющая плавать девушка тонет. Джордж добирается до берега и в панике пытается спастись бегством. Его преследует, и ведет дело об убийстве фанатичный прокурор (его играет Рэймонд Берр, который, сменив сторону закона, вскоре прославится как адвокат защиты в продолжительной теледраме «Перри Мейсон»). Джордж признан виновным и приговорен к казни на электрическом стуле, но не раньше, чем в кульминационной сцене он признает свою вину в том, что не сделал больше для спасения тонувшей Элис.

Хотя фильм несколько упрощает проблемы, затронутые в книге Драйзера (по сути, сводя положение Джорджа к выбору между богатой, великолепной, обожающей героиней Элизабет Тейлор и занудной, надоедливой, без гроша в кармане героиней Шелли Уинтерс), он предлагает к обсуждению более широкие социальные темы, которые интересовали Драйзера, когда он писал «Американскую трагедию».

В журнальной статье 1935 года Драйзер рассказал, что, работая репортером в 1892 году, он «начал замечать определенный тип преступности в Соединенных Штатах. Казалось, он проистекает из того факта, что почти каждый молодой человек был одержим врожденным стремлением непременно стать кем-то значимым в финансовом и социальном плане». К этому типу преступников он относил «молодого амбициозного любовника какой-нибудь более бедной девушки, которая при прежнем положении дел была достаточно привлекательна, чтобы удовлетворить его как любовными талантами, так и своим социальным положением. Но почти всегда с течением времени и ростом опыта у юноши появлялась более привлекательная девушка с деньгами или положением в обществе». Чтобы избавиться от первой возлюбленной, которая отказывалась его отпускать, часто по причине беременности, молодой человек прибегал к убийству. Для Драйзера подобное преступление было ярко выраженным американским феноменом, симптомом болезненной одержимости этой страны стремлением «добиться своего» любой ценой.

Стремясь затронуть эту тему в художественной литературе, Драйзер начал собирать газетные вырезки о делах, в которых фигурировали убийцы, движимые сексуальным влечением и социальными амбициями, в том числе о Кларенсе Ричесоне, баптистском священнике, который убил забеременевшую от него молодую прихожанку, чтобы жениться на богатой женщине, и Роланде Молино, химике-любителе, который, борясь за руку возлюбленной, отправил бутылку отравленной бромзельтерской воды другому ее ухажеру. Преступление, послужившее основой для бестселлера Драйзера и последующих фильмов, было одним из самых сенсационных для своего времени – дело об убийстве Грейс Браун Честером Джиллеттом 1906 года.

* * *

Честер Джиллетт родился в 1883 году и был сыном преуспевающего бизнесмена из Спокана, который после обращения к религии отказался от мирских занятий и вместе с женой стал бродячим миссионером Армии спасения. В течение нескольких лет юный Честер помогал отцу и матери в их благотворительной деятельности.

Однако этот опыт не только не наделил его ощущением высшего предназначения, но и породил в нем острое отвращение к аскетическому существованию, которого придерживались его родители, и соответствующее убеждение, что цель жизни заключается, как он выразился, в том, чтобы «как можно лучше провести время». После непродолжительного обучения в подготовительной школе Оберлинского колледжа (на средства, полученные от богатого родственника) и нескольких лет работы кондуктором на железной дороге на Среднем Западе он переехал в город Кортленд на севере штата Нью-Йорк, чтобы работать на фабрике по пошиву юбок своего дяди Ноя Джиллетта.

Среди 250 других работников фабрики его дяди была восемнадцатилетняя Грейс Браун, стройная, привлекательная брюнетка, выросшая на ферме в близлежащей деревне Саут-Отселик. Хотя посмертно в сентиментальной прессе ее изображали кроткой и послушной девушкой, на самом деле она была бойкой, веселой и остроумной молодой женщиной, прозванной Билли в честь ее любимой песни, популярной джазовой мелодии Won’t You Come Home, Bill Bailey / «Придешь ли ты домой, Билл Бейли», и так любила танцевать, что ей запретили посещать городскую баптистскую церковь.

Как именно она впервые встретилась с симпатичным племянником своего работодателя, доподлинно неизвестно. Легенда гласит, что их отношения начались, когда на работе у Грейс соскользнуло с пальца кольцо с опалом и проходивший мимо Честер галантно наклонился, чтобы поднять его. Как бы то ни было, между ними быстро завязались романтические отношения, и Честер каждую ночь навещал Грейс в доме ее сестры, где она жила и где они часами ворковали в гостиной. К лету 1905 года, после того как Грейс, сколько могла, отбивалась от все более настойчивых ухаживаний Честера, она стала его любовницей.

Не успели их отношения дойти до физической близости, как Честер, до этого признававшийся в своей безграничной преданности, начал обращать внимание и на других красоток. Его обаяние и изысканные манеры, не говоря уже о том, что он был племянником Ноя Джиллетта, позволили ему войти в круг блестящих молодых людей из высших слоев общества Кортленда. Вскоре Честер начал вести двойную жизнь. Хотя он по-прежнему регулярно посещал Грейс для секса, часы досуга он все чаще проводил со своими новыми друзьями, катаясь на велосипеде, играя в теннис, посещая их танцевальные вечеринки в дорогих нарядах.

Сколь бы ни устраивало такое существование Честера, оно становилось невыносимым для Грейс, особенно когда весной 1906 года она обнаружила, что беременна.

В середине июня Грейс вернулась в дом своих родителей в Саут-Отселике, где провела следующие несколько недель за написанием отчаянных писем Честеру. В ужасе оттого, что ее жизнь будет разрушена, как только беременность станет очевидной, она умоляла его сделать ее своей законной женой. «О, Честер, – умоляла она, – пожалуйста, приди и забери меня. Я так напугана, дорогой».

Однако, несмотря на прежние признания в любви, Честер, похоже, не спешил остепениться. В отсутствие Грейс он с удовольствием ухаживал за другими женщинами, в том числе за обеспеченной красавицей Гэрриет Бенедикт, дочерью известного в Кортленде адвоката. Когда Грейс пронюхала о его похождениях, она пригрозила разоблачить его как бессердечного соблазнителя. Если ее жизнь будет разрушена, писала она, то и его тоже. Похоже, ее предупреждение подействовало. В начале июля Честер пригласил ее поехать с ним в отпуск в Адирондак – поездка должна была завершиться их свадьбой. По крайней мере, так предполагала Грейс.

Ослепительным солнечным утром 11 июля 1906 года пара прибыла в «Гленмор Инн», живописный отель на берегу Большого Лосиного озера в округе Херкимер. Зарегистрировавшись под вымышленным именем, Честер с чемоданом и теннисной ракеткой проводил Грейс к воде, где они арендовали на день гребную лодку.

Что именно произошло в последующие часы, мы никогда не узнаем. В разное время в течение дня их видели на озере другие лодочники. В какой-то момент их заметили устраивавшими пикник на берегу. Когда на закате они не вернулись, Роберт Моррисон, у которого они арендовали лодку, не особенно встревожился. Туристы часто недооценивали размеры озера и, оказавшись слишком далеко, чтобы успеть вернуться до наступления темноты, гребли к ближайшему берегу, чтобы переночевать в другой гостинице.

Только на следующее утро Моррисон, к тому времени уже серьезно обеспокоенный, организовал поисковую группу. Отправившись на паровом катере, они обследовали озеро и в конце концов наткнулись на весельную лодку, плававшую вверх дном. Вглядываясь в глубину, один из поисковиков заметил странный предмет, запутавшийся в водорослях на дне. Когда его вытащили с помощью длинного шеста с шипами, предмет оказался трупом Грейс Браун.

Сначала Моррисон и остальные предположили, что она погибла в результате несчастного случая на лодке вместе со своим спутником, Карлом Грэмом, как он себя назвал. Однако при обыске озера и береговой линии тело молодого человека обнаружить не удалось. Когда коронер подтвердил, что Грейс беременна, а также нашел подозрительные раны на ее лице и голове, он убедился, что она стала жертвой нечестной игры. К тому времени следователи, изучившие прошлое Грейс, узнали о ее романтических отношениях с коллегой Честером Джиллеттом.

Прошло три дня, прежде чем Честер, по-прежнему использовавший свой псевдоним, был арестован. Сначала он утверждал, что Грейс утонула случайно, когда лодка перевернулась. Позже он изменил свою версию, заявив, что она в отчаянии намеренно выбросилась за борт. Однако ни один из вариантов не объяснял раны на голове: согласно отчету о вскрытии, они были нанесены ударом дубинки или, очень возможно, теннисной ракетки.

Трехнедельный судебный процесс над Честером, начавшийся 12 ноября 1906 года, стал сенсацией для средств массовой информации и освещался таким количеством репортеров, что, как отмечает один историк, «в подвале здания суда пришлось установить специальную телеграфную станцию, чтобы обрабатывать тысячи слов, которые ежедневно рассылала пресса». В своем впечатляющем вступительном слове прокурор Джордж Уорд изобразил Честера бессердечным преступником, который, лишив девственности невинную девушку и сделав ей ребенка, хладнокровно спланировал и осуществил убийство, чтобы иметь возможность продолжить свои похождения с «девушками из высшего общества».

Драматическая кульминация процесса – момент, который, как никакой другой, вызвал всеобщее «отвращение к подсудимому», – произошел, когда Уорд зачитал вслух некоторые из самых душераздирающих отрывков из писем Грейс к Честеру. «Дорогой, если бы ты был здесь, поцеловал меня и сказал, чтобы я больше не волновалась, я бы не возражала против случившегося, – читал Уорд дрожащим голосом, – но, когда мне не с кем поговорить, я все время болею и действительно думаю, что сойду с ума. Дорогой, если бы ты только написал и пообещал, что обязательно приедешь в субботу, и чтобы я не волновалась. Я так плачу, что не вижу строк и вынуждена перестать писать. Ты никогда не узнаешь, дорогой, как мне плохо и как сильно я хочу тебя в эту минуту». К тому времени, когда Уорд закончил декламацию, в зале суда не осталось ни одного человека с сухими глазами.

Хотя адвокат Честера активно защищал его, утверждая, что подзащитный действовал не как расчетливый убийца, а как испуганный мальчик, который запаниковал, когда Грейс случайно опрокинула лодку, присяжным потребовалось всего несколько часов, чтобы признать его виновным в убийстве.

После неудачной апелляции он был казнен на электрическом стуле утром 30 марта 1908 года. По словам его матери и духовного наставника, преподобного Генри Маклрейви, Честер, который постоянно твердил о своей невиновности, незадолго до казни сделал заявления, которые убедили их в том, что он виноват. Однако письменного признания не существует, и потому среди изучающих это дело вопрос остается нерешенным.

«Американская трагедия»

Режиссеру Джозефу фон Штернбергу (который годом ранее превратил Марлен Дитрих в международную суперзвезду благодаря своему шедевру «Голубой ангел») в его версии бестселлера Теодора Драйзера, вышедшей на экраны в 1931 году, не хватает голливудского шика «Места под солнцем».

Но во многих отношениях (хотя сам Драйзер не был поклонником фильма) он в большей степени соответствует своему литературному источнику, чем переименованный ремейк Джорджа Стивенса 1951 года выпуска.

В роли Клайда Гриффитса (оригинальное имя персонажа Джорджа Истмена в позднем фильме) снялся кумир утренних сеансов Филлипс Холмс. Вместо трепетной чувствительности Монтгомери Клифта Холмс демонстрирует эмоциональную пустоту, наводящую на мысль о поверхностной, морально неполноценной натуре персонажа. В отношениях Клайда с избалованной светской львицей Сондрой Финчли (Фрэнсис Ди) нет ни капли той страсти, которая характерна для отношений великолепных героев «Места под солнцем». В фильме фон Штернберга, как и в романе Драйзера, Клайдом из низшего класса движет не романтическая любовь, а жажда достижения более высокого социального статуса и всей той роскоши, которую можно купить за деньги.

Пожалуй, самое яркое различие между двумя фильмами, по крайней мере в плане персонажей, касается обреченной на гибель фабричной девушки (в фильме Стивенса ее зовут Элис Трипп, а в фильме фон Штернберга – Роберта Олден). В исполнении Шелли Уинтерс Элис настолько невыносимо плаксива и назойлива, что зрителю самому хочется ее придушить. Роберта в исполнении Сильвии Сидни, напротив, совершенно очаровательна – милая, трогательная и невозможно хорошенькая. В фильме Стивенса мы видим смерть Элис только издалека, в то время как фон Штернберг показывает смерть Роберты непрерывным крупным планом. В том, как Клайд бросает тонущую беременную девушку, мы ясно видим героя таким, каким его задумал Драйзер: инфантильным, порочным продуктом общества, одержимого идеей самоудовлетворения.

«Психо» (1960)

Режиссер: Альфред Хичкок

Автор сценария: Джозеф Стефано

В ролях: Энтони Перкинс, Вера Майлз, Джон Гэвин, Джанет Ли, Мартин Болсам, Джон Макинтайр, Саймон Оукленд и др.

Красивая блондинка сбрасывает халат, заходит в душ и включает воду. Она задергивает пластиковую занавеску. Вода потоком льется вниз. Девушка намыливается, улыбаясь. Вдруг по другую сторону занавески за ее плечом появляется тень. Она приближается. Занавеска отдергивается. Тень, похожая на старуху, сжимает нож мясника. Длинное лезвие вонзается движением сверху вниз, снова и снова. Визгливые аккорды саундтрека совпадают с предсмертными криками жертвы, когда ее струящаяся кровь водоворотами стекает в канализацию.

Конечно же, это знаменитая сцена в душе из фильма Альфреда Хичкока «Психо», самый пугающий момент из наиболее авторитетного триллера современности. После «Психо» на киноэкранах Америки появился новый подвид фильмов ужасов – психопатический триллер. И принятие душа уже никогда не было прежним.

Гениальность фильма Хичкока состоит в том, что он сумел увлечь нас в мир полного безумия – в царство кошмаров, где ванная комната становится комнатой ужасов, застенчивый молодой человек превращается в сумасшедшего трансвестита, а милая старушка оказывается мумифицированным трупом. К моменту окончания фильма потрясенные зрители отходят от экрана со словами: «Слава богу, это было всего лишь кино».

Вероятно, самое страшное в «Психо» заключается в следующем: этот фильм основан на реальных событиях. Маньяк, чьи чудовищные поступки послужили вдохновением для фильма «Психо», существовал на самом деле. Однако его звали не Норман Бейтс. Это был Эд Гейн.

Эдвард Теодор Гейн родился в Ла-Кроссе, штат Висконсин, 27 августа 1906 года в семье Джорджа Гейна и Августы Вилламины (в девичестве) Лерке. В 1913 году семья (в которую входил еще и старший брат Эда, Генри) переехала на небольшую молочную ферму в Джуно, в семидесяти километрах к востоку от Ла-Кросса. Менее чем через год они снова переехали, на этот раз на постоянное место жительства – на ферму площадью в 78 гектаров в десяти километрах к западу от Плейнфилда, отдаленного крошечного городка в южно-центральной части штата.

Все имеющиеся свидетельства указывают на то, что Гейн получил глубоко травмирующее воспитание. Его мать была жестокой, властной, фанатично религиозной женщиной (семья была лютеранской), которая без устали бичевала греховность своего пола. Крепко привязав двоих сыновей к завязкам своего кухонного передника, она внушала им собственное извращенное представление о всеобщей порочности, распутных женских повадках и мерзости плотской любви. Ее рохля-муж чередовал периоды угрюмой пассивности и алкогольной ярости.

Эмоциональные страдания Гейна, несомненно, усугублялись крайней суровостью окружающей обстановки и горькой изоляцией его жизни. По мнению Августы, богобоязненный городок Плейнфилд был преисподней разврата, и она следила за тем, чтобы ее мальчики, особенно Эдди, как можно меньше общались с его жителями. Еще в раннем детстве он был изгоем, а в школьные годы (которые закончились с окончанием восьмого класса) к нему относились как к посмешищу. Он рос в полной зависимости от свирепой волевой матери, совершенно неспособной к созданию нормальных человеческих отношений.

Когда Джордж Гейн умер после продолжительной болезни, никто, даже его семья, не сожалел о его уходе. Оставшись наедине с матерью, братья еще глубже погрузились в ее мрачный мир. Хотя по крайней мере Генри, кажется, осознал разрушительное влияние Августы и попытался помочь младшему брату вырваться.

Но Эдди не слушал его. Он боготворил Августу и не принимал критики брата.

В 1944 году Генри погиб при невыясненных обстоятельствах во время тушения пожара на болоте в семейном поместье. В то время его смерть объяснили сердечным приступом, но в последующие годы многие горожане пришли к мнению, что, помимо других своих злодеяний, Эдди виновен и в братоубийстве. Теперь Эдди попал в полное распоряжение матери, но не слишком надолго. За три дня до Рождества 1945 года 67-летняя Августа перенесла небольшой инсульт. Эдди днем и ночью ухаживал за ней дома, моля Бога сохранить жизнь матери. Его молитвы остались без внимания. Через неделю Августу сразил еще один, куда более разрушительный инсульт, и ее срочно доставили в больницу «Дикая роза», где она скончалась 29 декабря. Охваченный горем, Эдди написал проникновенное стихотворение «Памяти моей любимой матери Августы», которое было опубликовано вместе с некрологом в местной газете:

Мне всегда будет ее не хватать. Любящий сын Эдвард

Ушла от печали, горя и мук,

Ушла, не томясь от боли,

Ушла, освободив тоскующую душу,

Но как тяжело расстаться с тобой, мама!

Живя в одиночестве в мрачном, ветхом фермерском доме, Гейн начал погружаться в мир нездоровых фантазий и причудливых ритуалов. Он по-прежнему был слабо связан с обществом – выполнял отдельные поручения соседей, убирал снег в округе, изредка наведывался в город – и находился в тисках углубляющегося психоза.

Через два года после смерти матери он стал совершать ночные набеги на местные кладбища, раскапывая могилы недавно умерших женщин среднего и пожилого возраста, некрологи которых он читал в газетах. Его некрофильские похождения продолжались не менее пяти лет. В 1954 году он убил хозяйку таверны, женщину средних лет по имени Мэри Хоган, и привез ее стокилограммовый труп в свой фермерский дом.

В тот период начали ходить слухи, будто Гейн хранит в спальне коллекцию высушенных человеческих голов – якобы это военные сувениры, присланные ему родственником, который воевал в южной части Тихого океана. Однако подобные истории были признаны лишь фантазиями деревенских детей, которые воспринимали жилье Гейна как дом с привидениями. Правда, оказавшаяся бесконечно более кошмарной, чем слухи, наконец всплыла осенью 1957 года.

В субботу, 16 ноября, в первый день сезона охоты на оленей, Фрэнк Ворден вернулся после бесплодных часов, проведенных в лесу, и направился прямо в хозяйственный магазин на углу, которым владела его мать, 58-летняя вдова Бернис. К его удивлению, матери на месте не оказалось. Обыскав помещение, Ворден обнаружил кровавый след, ведущий от витрины магазина к задней двери. Он также заметил товарный чек на полгаллона антифриза, выписанный на имя последнего клиента миссис Ворден, Эдди Гейна.

Когда полиция приехала на ферму Эдди, чтобы расспросить его о местонахождении миссис Ворден, они наткнулись на тело 58-летней женщины в летней кухне за домом. Подвешенная за пятки на шкиве, она была обезглавлена, расчленена, выпотрошена и висела, как зарезанный олень.

Ошеломленные офицеры, испытывавшие тошноту, вызвали подкрепление. Вскоре на ферме появилось более дюжины служителей закона, которые начали исследовать содержимое дома ужасов Гейна. То, что они нашли за эту адскую ночь, было невероятно омерзительным.

Суповые миски, сделанные из черепов. Стулья с обивкой из человеческой плоти. Абажуры из кожи. Коробка, полная отрезанных носов. Абажур, сделанный из женских губ. Коробка из-под обуви с коллекцией сохранившихся женских гениталий. Пояс из сосков. Лица девяти женщин, тщательно высушенные, набитые газетами и закрепленные на стене как охотничьи трофеи. Кожаный жилет с грудями, содранный с верхней части туловища женщины средних лет. Позже Эдди признался, что по ночам он надевал этот жилет на себя и кружил по ферме, притворяясь собственной матерью. Около 04:30, обыскав, несмотря на жуткий беспорядок, дом Гейна, следователь обнаружил окровавленный мешок, засунутый под зловонный матрас. Внутри лежала свежеотрубленная голова. В уши были вбиты два десятипенсовых гвоздя с привязанными к концу каждого из них петлями из бечевки. Голова принадлежала Бернис Ворден. Эдди Гейн собирался повесить ее на стену в качестве украшения.

Обнаружение этих шокирующих ужасов в доме тихого фермера со Среднего Запада в пресловутую эпоху Эйзенхауэра всколыхнуло и потрясло всю страну. В Висконсине Гейн быстро стал персонажем регионального фольклора. В течение нескольких недель после его ареста макабрические шутки, называемые «гейнерами», стали популярны по всему штату (например: «Что Эд Гейн сказал арестовавшему его шерифу?» – «Имейте сердце!»). Сотрудники средств массовой информации толпами слетались в родной город Гейна, не справлявшийся с внезапно обрушившейся на него криминальной славой. В течение первой недели декабря 1957 года журналы Life и Time опубликовали статьи о Гейне, причем первый посвятил его «дому ужасов» девять страниц. На некоторое время ферма Гейна стала популярным туристическим объектом, что было недопустимо с точки зрения возмущенной общественности. В ночь на 20 марта 1958 года в доме Гейна вспыхнул загадочный пожар: его не потушили до тех пор, пока ненавистное место не превратилось в пепел.

Сначала все предполагали, что Гейн руководил фабрикой убийств. Но в ходе своих признаний он сделал заявление, которое поначалу показалось слишком невероятным, чтобы его принять. Он не был маньяком-убийцей, утверждал он. Правда, он убил двух женщин – Бернис Ворден и хозяйку таверны Мэри Хоган, чье содранное лицо сохранилось среди его жуткой коллекции.

Что же касается остальных частей тел, то Эдди рассказал, что добывал их на местных кладбищах. В течение многих лет после смерти матери он грабил могилы, обращаясь к мертвым за поддержкой, которую не мог найти среди живых. В общем, Эдди Гейн не был серийным убийцей. В строгом определении этого слова, он был некрофилом.

С диагнозом «шизофрения» Гейна поместили в Центральную государственную больницу для душевнобольных в Ваупуне, штат Висконсин. После формального судебного разбирательства в 1968 году он был возвращен в психиатрическую больницу и, несмотря на попытку добиться освобождения в 1974 году, оставался в учреждении до конца жизни. Будучи образцовым заключенным, он умер от рака в Институте психического здоровья Мендоты в Мэдисоне 26 июля 1984 года и был похоронен рядом с матерью в Плейнфилде.

* * *

Роберт Блох проживал в Висконсине, когда история Гейна только разразилась. Долгое время живший в Милуоки, Блох с подросткового возраста публиковал детективные сочинения и истории ужасов, получив одобрение знаменитого фантаста Г. П. Лавкрафта. После успешной карьеры рекламного копирайтера в 1953 году Блох решил посвятить себя полноценной писательской деятельности. Его рассказы – многие из них опубликованы в дешевых криминальных журналах – были известны своими весьма хитроумными концовками, которые часто заставляли воспринимать их как преобразованные неудачные шутки. Психопаты-убийцы занимали видное место в его художественных произведениях. Одной из самых известных его работ стала повесть под названием «Искренне ваш, Джек-потрошитель».

Осенью 1957 года Блох жил в Вейавеге, штат Висконсин, родном городе своей жены, в 200 километрах к северу от Милуоки и менее чем в 50 километрах к востоку от Плейнфилда. Читая газетные сообщения о кошмарных находках в соседнем городке, Блох сразу же увидел в деле Гейна подходящий материал для первоклассного рассказа. Это была реальная история ужасов, куда более жуткая, чем все, что когда-либо придумал Лавкрафт.

В истории были показаны самые мрачные акты разврата, совершенные мягким, совершенно безобидным на вид холостяком, которого довела до безумия патологическая привязанность к деспотичной матери, продолжавшей властвовать над ним даже после ее смерти. Результатом стал роман Блоха «Психоз». Опубликованная летом 1959 года, книга получила положительную рецензию в New York Times, которая назвала ее «леденяще впечатляющей». Рецензия привлекла внимание ассистентки Альфреда Хичкока, которая передала роман своему боссу. Приобретя права на экранизацию и воспользовавшись услугами сценариста Джозефа Стефано, Хичкок превратил сравнительно незначительный «криминальрный триллер» Блоха в кинематографический шедевр.

Разницу между двумя версиями можно наглядно увидеть, сравнив легендарную сцену в душе – длящуюся 45 секунд, потребовавшую смены 78 установок камеры и состоящую из 52 склеек – с заурядной сценой в романе Блоха (где героиню Марион Крейн зовут Мэри):

«Мэри начала кричать, затем занавески раздвинулись, и появилась рука, держащая нож мясника. Именно этот нож мгновение спустя оборвал ее крик. И ее жизнь».

Поскольку кинолента «Психо» положила начало современному циклу фильмов-слэшеров, безумец, вдохновивший на ее создание, Эд Гейн, стал считаться культурологически значимой фигурой: прототипом всех маньяков с ножами, топорами и тесаками, которые заполонили американские киноэкраны в последние полвека.

Эд Гейн, суперзвезда

Среди киноманов Эд Гейн известен не только как «настоящий Норман Бейтс», но и как непосредственный вдохновитель нескольких других знаменитых фильмов ужасов, в первую очередь «Техасской резни бензопилой» и «Молчания ягнят». Тоуб Хупер, режиссер фильма «Техасская резня бензопилой», якобы слышал рассказы о Гейне от родственников со Среднего Запада и вырос под впечатлением от этих историй. В его классическом кровавом фильме персонаж, вдохновленный Гейном, не мягкотелый хозяин мотеля, страдающий раздвоением личности, а звероподобная громадина по имени Кожаное Лицо, который носит маску из высушенной человеческой плоти.

Томас Харрис, автор книги «Молчание ягнят», изучил досье ФБР на Гейна, прежде чем создать своего вымышленного персонажа Джейма Гамба (он же Буффало Билл), подражателя-транссексуала, который пытается сшить костюм из кожи, содранной с торсов его жертв.

В фильмах «Психо», «Техасская резня бензопилой» и «Молчание ягнят» история Гейна изложена достаточно вольно. Значительно ближе к фактам малобюджетный хоррор 1974 года «Безумие», ставший культовым среди любителей ужасов.

Помимо этих лент, есть еще множество кровавых фильмов категории Z о мягкотелых провинциалах, которые оказываются мясниками-каннибалами, – кинофильмы с такими названиями, как «Вторжение кровавых фермеров» и «Я расчленил маму». Все они основаны на реальных злодеяниях, совершенных «главным американским психопатом» Эдом Гейном.

«Веревка» (1948)

Режиссер: Альфред Хичкок

Авторы сценария: Артур Лорентс и Хьюм Кронин

В ролях: Джеймс Стюарт, Джон Долл, Фарли Грейнджер, Джоан Чэндлер, Седрик Хардвик, Дик Хоган и др.

Фильм «Веревка» стал первой цветной кинолентой Альфреда Хичкока, а также его первой работой с Джимми Стюартом, который впоследствии сыграет главные роли в таких классических фильмах этого режиссера, как «Человек, который слишком много знал», «Окно во двор» и «Головокружение». Однако по-настоящему фильм «Веревка» отличается от остальных способом съемки. Весь фильм был снят десятиминутными долгими планами, которые затем склеивались вместе, чтобы создать иллюзию непрерывного движения камеры.

Как кинематографический эксперимент «Веревка» по-прежнему вызывает интерес. Особенно забавно наблюдать за хитроумными трюками, которые Хичкок придумал, чтобы скрыть разрывы между планами. Но даже виртуозная техника Хичкока не может решить основную проблему фильма – его избыточную зрелищность. Основанный на пьесе Патрика Гамильтона фильм, действие которого происходит в «реальном времени» на фоне единственной декорации в пентхаусе, – бесспорно интеллектуальное, но слишком театральное произведение, которое, несмотря на плавную работу камеры, обладает статичностью бродвейской салонной мистерии.

Тем не менее фильм заряжен энергией благодаря убедительной, неотразимой игре актеров и моментам напряженного ожидания, которые являются визитной карточкой старины Хичкока. Первые несколько минут дают мощный толчок развитию сюжета. После того как во время вступительных титров камера фокусируется на нью-йоркской улице, она проникает внутрь через зашторенное окно пентхауса, где происходит шокирующее убийство.

Молодой человек в вечернем костюме зверски задушен парой своих приятелей, которые прячут его тело в старинном сундуке в гостиной.

Нас быстро знакомят с убийцами: Брэндоном (Джон Долл), надменным хрупким психопатом, возомнившим себя ницшеанским сверхчеловеком, и его симпатичным спутником Филиппом (Фарли Грейнджер), дрожащим комком нервов, который весь фильм балансирует на грани истерики. Из обсуждения приятелями-убийцами совершенного ими преступления зрители узнают, что они задушили жертву, своего друга Дэвида Кентли, просто ради острых ощущений, чтобы доказать, что они – высшие существа, способные совершить идеальное преступление.

Для придания делу дополнительной пикантности Брэндон в тот же вечер пригласил родителей Дэвида, его невесту и нескольких общих друзей на званый ужин. На протяжении всего фильма Брэндон, который, безусловно, является наиболее извращенным из двух убийц, постоянно придумывает, как сделать этот ужин как можно более провокационным, даже заходит так далеко, что сервирует еду в виде шведского стола на том самом сундуке, в котором спрятан труп Дэвида.

Напряжение нарастает по мере продолжения вечера. В то время как семья и друзья Дэвида все больше беспокоятся по поводу его необъяснимого отсутствия, один из гостей, Руперт Каделл (Джимми Стюарт), бывший наставник Брэндона и Филлипа на подготовительных курсах, становится все более подозрительным. В конце концов Руперт, который провел немало поздних вечерних часов, обсуждая с двумя молодыми людьми ницшеанские концепции, понимает, что, к его ужасу, эта извращенная парочка превратила философские размышления в оправдание убийства. Выхватив у Брэндона револьвер, он стреляет из него в окно квартиры. Когда на заднем плане раздается вой сирен, трое мужчин садятся и ждут приезда полиции.

После вступительных титров фильма следует стандартный отказ от ответственности: «История, все имена, персонажи и происшествия, изображенные в этой постановке, являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или мертвыми, случайны».

Хотя действие фильма «Веревка» – макабрический званый ужин с импровизированным фуршетным столом, которым служит сундук со спрятанным в нем трупом, – является вымышленным, было бы нечестно притворяться, что столь же вымышлены и главные герои. Нет ничего случайного в поразительном сходстве между Брэндоном и Филиппом и реально существовавшими страшными убийцами 1920‐х годов Натаном Леопольдом и Ричардом Лёбом.

Их случай – идеальный пример феномена, который французы называют folie à deux, что дословно переводится как «двойное безумие» или «безумие на двоих». Изначально придуманное для описания редкого психологического расстройства, при котором тесно связанная пара становится жертвой общего параноидального бреда, сегодня оно используется для описания пагубной связи между двумя людьми, которые пробуждают друг в друге худшие качества, взаимно подталкивая друг друга к совершению преступных действий, которые ни один из них в отдельности не совершил бы. В большинстве случаев в folie à deux есть одна доминирующая личность, которая провоцирует преступление, и один подчиненный, который охотно служит раболепствующим сообщником более социопатичного лидера. Два самых печально известных массовых убийства на рубеже тысячелетий были делом рук таких токсичных пар: бойня в Колумбайне в 1999 году и стрельба снайперов в окрестностях Вашингтона в 2002 году.

За семь десятилетий до этих ужасов внимание американской общественности было приковано к одному из самых мрачных случаев folie à deux в истории страны. В отличие от убийств в Колумбайне и на Кольцевой дороге, унесших в общей сложности двадцать три жизни, в данном случае речь шла всего об одной жертве. Шокирующим был не масштаб преступления, а характер его исполнителей: пара изнеженных выходцев из богатых семей, которые в своей полной аморальности, казалось, воплощали самые темные порывы поколения эпохи джаза, так называемой пламенной молодежи 1920-х годов, которую (по мнению возмущенных представителей старшей генерации) не волновало ничего, кроме поиска дешевых острых ощущений.

* * *

Днем в среду, 21 мая 1924 года, четырнадцатилетний Бобби Фрэнкс вышел из Гарвардской школы для мальчиков в районе Кенвуд в южной части Чикаго и направился к дому, расположенному в нескольких кварталах. Однако он так и не добрался домой. Вечером того же дня его обеспокоенным родителям, Джейкобу и Флоре, позвонили по телефону и подтвердили их худшие опасения. Звонивший, представившийся «мистером Джонсоном», сообщил им, что их сын похищен и далее они получат необходимые инструкции.

В 8 часов утра следующего дня в дом Фрэнков пришло письмо с требованием 10 000 долларов. «Мистер Джонсон» уверял родителей Бобби, что их сын вернется к ним целым и невредимым, как только выкуп будет уплачен. Джейкоб, некогда державший ломбард и превративший инвестиции в миллионное состояние, немедленно отправился в банк, чтобы снять наличные: 8000 в довольно потертых 50-долларовых купюрах и остаток в двадцатках, как было указано в письме.

Примерно в то же время утром польский фабричный рабочий по имени Тони Манке (урожденный Манковски), только что закончивший ночную смену, прогуливался возле Волчьего озера, отдаленного болотистого района в тридцати километрах к югу от Чикаго. Подойдя к железнодорожному полотну, проходящему через болотистую местность, он взглянул вниз, в канаву, и замер от неожиданности: из дренажной трубы торчала пара босых ног.

В этот момент он заметил приближавшуюся дрезину с четырьмя мужчинами на ней. Помахав им рукой, он закричал на ломаном английском языке, отчаянно жестикулируя и показывая в сторону трубы. Четверо стрелочников спрыгнули с дрезины и поспешили вниз по насыпи. Внутри трубы находилось обнаженное тело ребенка, лежавшего животом вниз в грязной воде. Сначала железнодорожники подумали, что мальчик утонул. Однако когда они вытащили его и перевернули, то обнаружили несколько уродливых ран на лбу, а также медно-коричневые пятна вокруг рта, подбородка и гениталий.

Завернув тело в брезент, они отнесли его к дрезине. При этом один из мужчин заметил лежащие в траве неподалеку очки в роговой оправе.

Он нагнулся и сунул их в карман. Через час тело было передано дежурному сержанту ближайшего полицейского участка, который решил, что очки принадлежат мальчику, и надел их на его сильно рассеченный лоб.

Когда новость о мрачной находке Манке дошла до семьи Фрэнков, Джейкоб не сомневался, что ребенок, найденный в водосточной трубе, не может быть его сыном. В конце концов, похититель заверил его, что Бобби в безопасности. Кроме того, подросток не носил очков. Другие члены семьи не были так уверены. Один из них, дядя Бобби Эдвин Грешэм, поехал в морг, куда доставили труп ребенка. При первом же взгляде на тело он издал стон. Несмотря на повреждения лица мальчика, Грешэм без труда узнал своего племянника. Когда через несколько минут в доме Фрэнков зазвонил телефон, это был именно Грешэм с сокрушительным известием.

Пресса назвала преступление «самым странным и загадочным убийством в истории Чикаго», и полиция начала масштабное расследование. На допрос были вызваны все – от учителя английского языка Бобби Фрэнкса, «женоподобного мужчины, подозреваемого в гомосексуализме», до десятков известных сексуальных преступников и наркоманов. Эксперты по пишущим машинкам проанализировали записку о выкупе и определили, что она была напечатана на портативном «Ундервуде». Очевидцы похищения, в том числе одноклассник Бобби, видевший, как он забирался в машину похитителя, смогли определить марку автомобиля. Тысячи советов посыпались от людей, надеющихся получить вознаграждение в размере 5000 долларов, предложенное убитым горем Джейкобом Фрэнксом.

Несмотря на все усилия, полиция почти не продвинулась вперед в течение недели. Затем появилась зацепка, которая перевернула дело. С самого начала расследования детективы пытались отследить очки, найденные на месте преступления. Им не потребовалось много времени, чтобы выяснить, что их продала чикагская фирма под названием Almer Coe. В линзах не было ничего особенного: по столь заурядному рецепту их выписывали каждую неделю. А вот оправа оказалась необычной: она была изготовлена из материала под названием зилонит и снабжена характерными заклепочными петлями – такие оправы производила компания в Бруклине, а в Чикаго их распространяла исключительно фирма Almer Coe.

Проверив свои записи, компания обнаружила, что продала всего три пары зилонитовых оправ: одну известному адвокату, одну женщине и одну молодому человеку по имени Натан Ф. Леопольд – младший.

Младший из четырех сыновей одного из самых богатых бизнесменов Чикаго, Натан Леопольд был типичным примером того, кого подростки более позднего времени назвали бы ботаником. Болезненный ребенок, превратившийся в низкорослого подростка со странными выпуклыми глазами и асимметричным лицом, он был классическим аутсайдером, «одним из тех несчастных детей, которые привлекают к себе безжалостное, неумолимое внимание школьных хулиганов», как описывает его один хроникер. Застенчивый, неловкий и физически неразвитый, он отказался от спорта в пользу наблюдения за птицами, собрав в итоге коллекцию из более чем двух тысяч чучел. С его высоким IQ – по оценкам, более 200 – он был настоящим вундеркиндом и поступил в Чикагский университет в возрасте пятнадцати лет; он свободно говорил на пяти языках, писал статьи в престижные орнитологические журналы и принял философию Фридриха Ницше, утверждавшего, что к определенному типу высшего человека – Übermensch, или Сверхчеловеку – неприменимы правила общепринятой морали. Кроме того, Натан был влюблен в Ричарда Лёба.

Если Леопольд выглядел почти стереотипным ботаником, то Лёб – хрестоматийным психопатом. Еще один ребенок богачей – его отец был вице-президентом компании Sears, Ричард – Дикки, как и Натан, обладал незаурядным интеллектом, став в четырнадцать лет самым молодым студентом, когда-либо поступавшим в Чикагский университет. Однако в других отношениях он был полной противоположностью социально неадаптированному Леопольду. Красивый, обаятельный и популярный, он обладал, по словам одного знакомого, «врожденным умением заводить друзей». Однако за харизматичной внешностью скрывалась пугающе нездоровая личность.

Заядлый искатель рискованных приключений с длинной историей все более серьезных преступлений – от краж в магазинах до поджогов – он, как и другие представители его породы, умел непринужденно врать, был начисто лишен совести и пристрастился к опасным антиобщественным развлечениям.

Его отношения с Леопольдом, начавшиеся, когда они познакомились в колледже в 1920 году, быстро превратились в социопатический симбиоз, в котором Лёб организовывал преступные авантюры, а Леопольд охотно принимал в них участие в обмен на сексуальные услуги, которые Лёб соглашался ему оказывать. Среди их выходок было проникновение в здание студенческого общежития, откуда они похитили портативную пишущую машинку, на которой позже напечатали записку о выкупе Джейкобу Фрэнксу. Лёб задумал заговор с целью похищения и убийства невинной жертвы. Совершение такого якобы «идеального преступления» не только доставляло им высшее наслаждение, но и подтверждало их статус ницшеанских суперменов.

После нескольких месяцев планирования 21 мая они привели свой план в действие. Разъезжая по району на арендованном автомобиле, они заметили вероятную жертву – Бобби Фрэнкса, дальнего родственника Лёба, который иногда играл в теннис на частном корте Лёбов. Легко заманив в машину ничего не подозревавшего мальчика, выбранного совершенно случайно, они жестоко избили его стамеской, а затем задушили до смерти, засунув ему в горло кляп. Убийцы отправились за город, чтобы скоротать время до наступления ночи, когда собирались спокойно избавиться от тела. Подкрепившись хот-догами и пивом, они отправились к Волчьему озеру, где раздели труп догола и облили лицо соляной кислотой, чтобы помешать опознанию, а для пущей убедительности плеснули немного кислоты и на гениталии.

Сняв с себя куртку и бросив ее на землю, Леопольд помог Лёбу отнести тело к водосточной трубе и засунуть его внутрь. Прежде чем удалиться с места преступления, они собрали снятую одежду Бобби вместе с курткой Леопольда. Никто из них не заметил, как очки выскользнули из нагрудного кармана пиджака и упали в траву. Позже Леопольд утверждал, что Лёб поднял пиджак и перевернул его. Их «идеальному преступлению» помешала чистая случайность.

Другие считают, что случайность здесь ни при чем: Божья рука выхватила очки из кармана и оставила их в качестве улики.

Когда Леопольда привели на допрос и спросили об очках, у него нашлось готовое объяснение: за несколько дней до убийства он наблюдал за птицами у Волчьего озера и, должно быть, тогда потерял очки. Что касается его местонахождения во время похищения, то он и его приятель Дикки Лёб катались на машине Лёба всю вторую половину дня до вечера. Они подцепили пару девушек и, выпив немного, безуспешно приставали к ним, после чего отправились домой. Лёб, также взятый под стражу, подтвердил эту историю. Однако после нескольких часов неустанных допросов их алиби начало рассыпаться. Ранним утром 31 мая, через десять дней после убийства Бобби Фрэнкса, оба потенциальных сверхчеловека не выдержали и признались в содеянном.

Абсолютная бессмысленность убийства, случайный выбор жертвы, молодость и социальное положение преступников, а также слухи об их «извращенных» сексуальных отношениях – все эти факторы, вместе взятые, сделали дело Леопольда и Лёба сенсацией газет. Когда легендарный адвокат Кларенс Дэрроу согласился взять на себя их защиту, публика приготовилась наслаждаться тем, что сразу же было названо «судебным процессом века».

Зная, что любой суд присяжных наверняка сочтет молодых убийц виновными и приговорит их к повешению, Дэрроу удивил всех участников процесса, заставив подсудимых признать свою вину. В результате «процесс века», который в течение целого месяца держал в напряжении всю страну, технически оказался вовсе не процессом, а слушанием по вынесению приговора, на котором Дэрроу пытался убедить судью, что благодаря смягчающим психологическим факторам его клиентов следует избавить от смертной казни. Целый парад экспертов защиты свидетельствовал о психопатологии двух подростков. (Самому Зигмунду Фрейду пообещали небольшое состояние, лишь бы он приехал в Чикаго и провел психоанализ пары, но он отказался от сделанного предложения.)

Заключительная речь Дэрроу довела до слез даже опытных репортеров и до сих пор считается одним из величайших образцов ораторского искусства в истории американской юриспруденции. В конце концов судья не смог заставить себя приговорить двух несовершеннолетних к смертной казни. Каждый из них получил пожизненное заключение плюс 99 лет тюрьмы.

В 1936 году Ричарда Лёба зарезал в душе его бывший сокамерник. После более чем тридцати лет заключения Натан Леопольд был досрочно освобожден в 1958 году. Преследуемый прессой, он переехал в Пуэрто-Рико, где женился, работал рентгенологом, преподавал математику и написал книгу по орнитологии, а затем умер от болезни сердца в 1971 году в возрасте 66 лет. Он пожертвовал свое тело Университету Пуэрто-Рико для исследований. Его глаза удалили, а роговицы отдали для пересадки.

«Насилие»

Помимо киноленты «Веревка», еще одним выдающимся фильмом, основанным на деле Леопольда и Лёба, является «Насилие». Этот фильм 1959 года по бестселлеру Мейера Левина (однокурсника убийц по Чикагскому университету, освещавшего их дело в студенческой газете) снял Ричард Флейшер, плодовитый, но недооцененный мастер непритязательных развлечений, отметившийся практически во всех голливудских жанрах – от триллеров категории Б («Узкая грань») до музыкальных феерий («Доктор Дулиттл»), от научно-фантастических приключений («Фантастическое путешествие») и фэнтези в стиле «меч и магия» («Конан-разрушитель») до костюмированных эпосов («Викинги»), военных драм («Тора! Тора! Тора!») и десятков других. Как и многие его фильмы о реальных преступлениях, «Насилие» – это напряженный, качественно выполненный черно-белый триллер, который старательно избегает прямой демонстрации насилия. Ужасное убийство, лежащее в его основе, так и не показано. Брэдфорд Диллман и Дин Стокуэлл исполняют роли Арти Страуса и Джадда Стайнера – настолько едва замаскированные версии своих реальных двойников, что, когда фильм вышел на экраны, Натан Леопольд подал в суд на Левина и продюсера Ричарда Д. Занука за нарушение неприкосновенности частной жизни.

Будучи продуктом репрессивной эпохи, фильм не исследует гомосексуальную связь своих главных героев. Тем не менее ему удается передать эротическую власть, которую чванливый социопат Арти имеет над его раболепствующим единомышленником. Орсон Уэллс в роли взъерошенного двойника Кларенса Дэрроу, Джонатана Уилка, произносит трогательную заключительную речь, которая спасла жизни молодым подсудимым, в то время как Э. Г. Маршалл должным образом жесток в роли прокурора штата, жаждущего их крови.

«Крик» (1996)

Режиссер: Уэс Крэйвен

Автор сценария: Кевин Уильямсон

В ролях: Нив Кэмпбелл, Дэвид Аркетт, Кортни Кокс, Джейми Кеннеди, Мэттью Лиллард, Скит Ульрих, Роуз МакГоун, Дрю Бэрримор и др.

Фильм «Крик» широко известен тем, что возродил жанр, который к 1996 году превратился в надоевшее клише. Эту киноленту часто называют постмодернистским фильмом ужасов, где использован гениальный трюк: признать, что сюжет является вымышленным, а само произведение – голливудским слэшером, который следует определенным формулам, и в то же время вызвать неподдельный шок, напугав зрителей, хотя им только что рассказали, как именно создатели фильма планируют их напугать.

Картина начинается с пролога. Оставшись одна ночью в своем уединенном пригородном доме, старшеклассница Кейси (Дрю Бэрримор) разогревает немного попкорна, готовясь к просмотру подросткового ужастика на видео, когда ей звонит незнакомец с хриплым голосом, чей шутливый флирт становится все более зловещим. Выяснив, что ее любимый фильм ужасов – «Хэллоуин», анонимный абонент, который подстерег ее парня и привязал его к шезлонгу у бассейна, предлагает ей сыграть в викторину по фильмам ужасов.

Когда она неверно называет убийцу из оригинальной версии фильма «Пятница, 13-е» Джейсоном (на самом деле это была его мать, миссис Ворхиз), звонивший – переодетый убийца-психопат по прозвищу Призрачное Лицо (Гоустфэйс) в жуткой белой маске, навеянной знаменитой картиной Эдварда Мунка «Крик», – убивает бойфренда Кейси и приходит за ней.

Благодаря виртуозной режиссуре маэстро ужасов Уэса Крэйвена следующий эпизод преследования, завершающийся чудовищным убийством Кейси, работает и как дикая пародия на подростковые фильмы-слэшеры, и как совершенно леденящий кровь образец жанра.

То же невероятное сочетание справедливо и для остальной части фильма, в которой Призрачное Лицо преследует и расправляется с группой одноклассников Кейси. В какой-то момент любитель хорроров по имени Рэнди (Джейми Кеннеди) читает своим приятелям пространную лекцию о непреложных законах фильмов-слэшеров. Если вы намереваетесь выжить, говорит он, то никогда не должны заниматься сексом, принимать наркотики или пить алкоголь и ни при каких обстоятельствах не говорить: «Я сейчас вернусь». Верный правилам, которые фильм одновременно чтит и высмеивает, Рэнди становится одним из немногих выживших («Никогда бы не думал, что буду так счастлив оттого, что я девственник», – говорит он). Когда в конце фильма Сидни (Нив Кэмпбелл) стреляет в теперь уже разоблаченного психопата, Рэнди, обладающий энциклопедическими знаниями в таких вопросах, предупреждает: «Осторожно, сейчас тот самый момент, когда убийца обычно оживает для последнего удара». Конечно, убийца внезапно вскакивает – только для того, чтобы получить удар между глаз от Сидни, которая заявляет: «Только не в моем фильме».

Хотя «Крик» вызывает и смешки, и мурашки по коже, событие из реальной жизни, вдохновившее на его создание, не было поводом для смеха. Идея фильма пришла к сценаристу Кевину Уильямсону – в то время начинающему режиссеру, посещавшему занятия в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, – во время просмотра телепередачи о серийном убийце, терроризировавшем студенческий городок Гейнсвилл, штат Флорида. Уильямсон, который тогда присматривал за чужим домом, «был до смерти напуган» этой программой, как он позже признался интервьюеру. «Во время рекламной паузы я услышал шум, и мне пришлось пойти и обыскать дом. Я вошел в гостиную, где было открыто окно. Я находился в доме уже два дня и ни разу не заметил открытого окна. Мне стало очень страшно. Поэтому я пошел на кухню, взял огромный нож и достал мобильник».

Пытаясь успокоить нервы, Уильямсон позвонил другу, который только усугубил ситуацию, напомнив ему особенно страшные сцены из «Хэллоуина». «Одно привело к другому, – вспоминает Уильямсон. – В ту ночь я лег спать настолько напуганным, что мне снились кошмары, и, проснувшись в три или четыре часа ночи, я начал писать начальную сцену ‘‘Крика’’».

Передача, которая так напугала Уильямсона, была эпизодом передачи «Поворотный момент», выходившей на канале ABC. Его темой был печально известный убийца-психопат Дэнни Гарольд Роллинг, чьи преступления, совершенные за один ужасный уикэнд летом 1990 года, казались материалом для малобюджетного фильма-слэшера: пять студентов колледжа были зверски убиты во сне неизвестным безумцем. Практически за одну ночь идиллический городок Гейнсвилл, который только что получил 13-е место в конкурсе «лучших мест для жизни в США» по версии национального журнала, печально прославился как один из самых страшных населенных пунктов страны – ужасный Гейнсвилл, как его окрестили СМИ.

Первые жертвы погибли 24 августа. Кристина Пауэлл и Соня Ларсон, семнадцатилетние соседки по комнате в Университете Флориды, были найдены зарезанными в их студенческой квартире.

Убийца проник в дом, пока они спали, связал их и заклеил рты скотчем, а затем изнасиловал и зарезал армейским ножом-бабочкой длиной 30 сантиметров. После этого он изуродовал трупы и разложил их в непристойных позах, чтобы нанести последнее оскорбление жертвам и людям, которые их обнаружат.

Следующей ночью он нанес новый удар. На этот раз жертвой стала восемнадцатилетняя Криста Хойт, второкурсница Общественного колледжа Санта-Фе. Убийца проник в ее дом и дождался возвращения хозяйки. Когда она вернулась, он заклеил ей рот скотчем и изнасиловал. В приступе неистовой жестокости, напоминающей зверства Джека-потрошителя, он заколол ее до смерти, отрезал соски, вспорол туловище от грудины до паха и обезглавил труп, положив голову на полку, после чего скрылся с места преступления.

За жестокость содеянного его прозвали Гейнсвильским потрошителем.

Местное сообщество охватила истерия. Сотни студентов бежали из штата. Многие, кто остался, передвигались группами и избегали путешествовать в одиночку.

23-летняя Трейси Паулс, хотя и разделяла общую тревогу, не была излишне обеспокоена. Ее соседом по комнате был старый приятель Мануэль Табоада, крепкий старшекурсник, тоже 23 лет, ростом 190 сантиметров и весом под 100 килограммов. Она считала, что если рядом Мэнни, то с ней ничего плохого не случится. Но она ошибалась.

Ранним утром 27 августа Гейнсвилльский потрошитель ворвался в их квартиру, пока они спали. Проснувшись, Мэнни обнаружил, что на него напал маньяк с ножом. Несмотря на то что молодой человек оказал яростное сопротивление, он не справился с клинком Потрошителя. Медицинский эксперт засвидетельствовал, что Мануэль получил тридцать одну рану, включая «рассечение подбородка, колотую рану шеи, группу из одиннадцати колотых и резаных ран в верхней части груди, большую колотую рану в верхней части живота, рассечение на правом бедре, два пореза на нижней части правой ноги, а также порезы и колотые раны на левом запястье и кисти правой руки».

Как позже выяснилось из судебных документов, Трейси разбудил шум: [она] открыла дверь, чтобы выяснить, что происходит. Увидев [залитого кровью нападавшего], она побежала обратно в спальню и заперла дверь. Дэнни выбил ее ногой и набросился на девушку. Он связал ей руки за спиной и заклеил рот, а потом стащил с нее футболку, изнасиловал, перевернул на живот и нанес один удар ножом в спину, достав до сердца. Она умерла быстро. Восемь – десять секунд, и все было кончено. Он снял скотч и потащил тело в коридор, зашел в ванную, намочил мочалку, вытер кровь с лица и снова изнасиловал. Потом он ополоснул ее средством для мытья посуды и ушел.

Поскольку город охватила паника, полиция активизировала поиски сексуального убийцы. Подозрение пало на местного жителя по имени Эдвард Хамфри, известного дебошира. Но пока власти сосредоточили свое внимание на Хамфри, настоящий убийца Дэнни Роллинг находился в нескольких милях от места происшествия.

Роллинг родился в Шривпорте, штат Луизиана, в 1954 году и, похоже, никогда не имел шансов на нормальную жизнь. Его отец-полицейский был жестоким солдафоном, который терроризировал семью, подвергая своих детей, особенно юного Дэнни, неослабевающему физическому и психологическому насилию. К началу подросткового возраста мальчик сильно пристрастился к алкоголю и наркотикам и предпринял несколько неудачных попыток самоубийства. Он также стал подглядывать за людьми, и это влечение впоследствии переросло в манию, и он начал проникать в дома с целью изнасилования и, в конечном счете, убийства на сексуальной почве.

В семнадцать лет он поступил на службу в военно-воздушные силы, но через два года был демобилизован после того, как его поймали с марихуаной. К 1979 году он стал заниматься вооруженным грабежом, за что несколько раз попадал в тюрьму. Досрочно освобожденный в 1988 году, Роллинг вернулся в Шривпорт и попытался жить с родителями. Этот непродуманный шаг привел к ссоре между отцом и сыном с применением оружия. Всадив в старика две пули, Роллинг бежал в Канзас-Сити, а затем отправился во Флориду. В августе 1990 года он оказался в Гейнсвилле, разбив лагерь в лесу неподалеку от домов женщин, ставших его первыми жертвами.

После бойни в Гейнсвилле Роллинг направился в Окалу, где 8 сентября его схватили после вооруженного ограбления супермаркета. Поначалу полиция не поняла, что поймала Гейнсвилльского потрошителя. Роллинг казался не более чем мелким воришкой, которому не хватило сноровки и везения. Однако дальнейшее расследование его биографии выявило несколько тревожных фактов. Власти узнали, что Роллинг разыскивался в Шривпорте за покушение на своего отца. Более того, когда Роллинг жил в Шривпорте у родителей, там в то время произошло ужасное тройное убийство: зверское нападение на 24-летнюю Джули Гриссом, студентку Университета штата Луизиана, ее 55-летнего отца Уильяма и его восьмилетнего внука Шона – преступление, которое имело явное сходство с ужасами в Гейнсвилле.

Экспертиза улик, собранных в лагере, где Роллинг остановился после приезда в Гейнсвилл, включая лобковые волосы, которые благодаря анализу ДНК были сопоставлены с одной из жертв, дала неопровержимые вещественные доказательства его причастности к убийствам пяти студентов колледжа. Вскоре Роллинг признался в преступлениях, хотя и пытался свалить вину на злобное альтер эго по имени Джемини – уловка провалилась, когда следователи выяснили, что идея пришла ему в голову после просмотра фильма «Изгоняющий дьявола III».

На судебном процессе в 1994 году адвокат пытался убедить присяжных, что Роллинг заслуживает сочувствия из-за своего жестокого воспитания. Однако какое бы сочувствие присяжные ни испытывали в связи с жестоким обращением, которому преступник подвергался в детстве, они не смогли смягчить возмущение зверскими убийствами, совершенными им во взрослом возрасте. 23 апреля 1994 года Роллинга приговорили к смертной казни.

Пройдет еще десяток лет, прежде чем приговор будет приведен в исполнение. За неделю до казни он передал своему духовному наставнику записку, в которой признался в убийствах Гриссомов: «Я и только я виновен, – говорилось в записке. – Моя рука забрала эти драгоценные огоньки из старого темного мира».

Около 17:00 в среду, 25 октября 2006 года, после плотного последнего ужина – лобстер с топленым маслом, креветки с коктейльным соусом, печеный картофель со сметаной и клубничный чизкейк, запитый сладким чаем, – Роллинга отвезли в камеру смерти. Сорок семь свидетелей, включая более дюжины членов семей восьми жертв, присутствовали при его казни. На вопрос, есть ли у него последнее слово, приговоренный разразился песней – оригинальным гимном, который он, очевидно, сочинил специально для этого случая: «Тот, кто рассыпал звезды в небесах, создал океаны, горы, орлов и голубей, – пропел он, – нет никого, кто превзошел бы тебя, о Господь, нет никого, кто превзошел бы тебя!»

Он все еще бормотал слова песни, пока в его руку вводили инъекцию. Тринадцать минут спустя его объявили мертвым. За стенами тюрьмы разразилась радостными криками толпа празднующих, многие из которых были одеты в синие и оранжевые цвета Университета Флориды и держали в руках плакаты с надписью: «Убей убийцу!».

«Тень сомнения» (1943)

Режиссер: Альфред Хичкок

Авторы сценария: Алма Ревиль, Сэлли Бенсон, Торнтон Уайлдер

В ролях: Джозеф Коттен, Тереза Райт, Генри Треверс, Патрисия Коллиндж, Хьюм Кронин, МакДональд Кэри и др.

Альфред Хичкок снял так много блестящих фильмов, что трудно выбрать самый лучший из них. Для одних это «К северу через северо-запад», для других – «Окно во двор», «Незнакомцы в поезде», «Психо» или «Дурная слава». В 2012 году журнал Sight & Sound, авторитетное ежемесячное издание Британского института киноискусства, попал в заголовки газет по всему миру, когда впервые за пятьдесят лет поставил «Головокружение» выше «Гражданина Кейна» как величайшую кинокартину из когда-либо снятых. Однако признанным фаворитом самого Хичкока не был ни один из вышеупомянутых фильмов – ему больше всего нравился психологический триллер 1943 года «Тень сомнения».

Во время начальных титров мы видим бальный зал, полный официально одетых пар, танцующих под вальс из «Веселой вдовы» Франца Легара, – образ, который будет повторяться на протяжении всего фильма. Собственно история начинается в захудалом районе Филадельфии. Вывеска, прикрепленная к обшарпанному многоквартирному дому, гласит: «Сдаются комнаты». В одной из таких комнат лежит на кровати, попыхивая сигарой, главный злодей фильма Чарльз Окли (Джозеф Коттен). Когда хозяйка квартиры сообщает, что его спрашивают двое мужчин, он поспешно уходит и пробирается по пустынным улицам, преследуемый двумя незнакомцами.

Убегая от них, он звонит в Western Union и диктует телеграмму своей сестре, миссис Джозеф Ньютон из Санта-Розы, Калифорния, в которой сообщает, что приезжает на длительный срок. Затем камера переносится в Санта-Розу (где проходили натурные съемки), идиллический американский городок, будто сошедший с картины Нормана Роквелла. Внутри аккуратного, обшитого вагонкой домика семьи Ньютонов мы знакомимся с героиней фильма – симпатичной молодой племянницей Окли Шарлоттой (Тереза Райт), известной всем как Чарли. Вытянувшись на кровати в той же позе, что и ее дядя в начальной сцене, Чарли находится в подавленном состоянии, о чем сообщает своему заботливому папе, банковскому кассиру Джозефу (Генри Треверс). Она жалуется, что ее жизнь до ужаса обыденна, совершенно лишена волнений и драматизма. Семья «Мы просто плывем по течению, и ничего не происходит. Это просто ужасно. <…> Мы просто едим и спим, и это все…».

Внезапно ей в голову приходит идея. Она отправит телеграмму «замечательному человеку, который приедет и всколыхнет нас всех, он именно тот единственный, кто нас спасет»: ее модному, много путешествующему тезке, дяде Чарли. Она спешит на телеграф и обнаруживает сообщение о его скором прибытии, это совпадение подтверждает то, во что она всегда верила: между ней и ее обожаемым дядей существует глубокая психическая связь, или, как она позже скажет ему, они «вроде как близнецы».

Вскоре после этого на поезде приезжает обаятельный, красивый и абсолютно социопатический дядя Чарли. Густой черный дым, извергающийся из трубы паровоза, застилает безоблачное небо – такова визуальная метафора зла, которое он привносит в невинный, освещенный солнцем мир Ньютонов. Миссис Ньютон (Патрисия Коллиндж) проливает слезы радости при виде своего брата, которого не видела много лет. Его появление вызывает множество воспоминаний. В какой-то момент она вспоминает о страшном несчастном случае, происшедшем с ним в детстве, когда он выехал на своем новом велосипеде на обледенелую дорогу и врезался в троллейбус. «Он почти умер. У него был пролом черепа, и он так долго не вставал…»

Когда он наконец пришел в себя, то уже никогда не был прежним. «Как будто все, что он пережил, было слишком, и ему было нужно выпустить пар».

Дядя Чарли привез подарки для всех членов семьи: меховое манто для сестры, наручные часы для мистера Ньютона, плюшевого слона и игрушечный ковбойский пистолет для двух младших детей, Энн и Роджера. Оставшись с Чарли наедине на кухне, он подарил ей дорогое кольцо с изумрудом, украшенное загадочной надписью («ТС от БМ»), которое девушка принимает с неохотой. Их отношения настолько близки, что она не нуждается в подарке: все, чего она хочет, – это его присутствие рядом. «Мы не просто дядя и племянница. Это что-то другое… Я знаю тебя, – настаивает она. – У меня такое чувство, что где-то внутри ты хранишь что-то, о чем никто не знает. Что-то секретное, потрясающее, и я выясню, что это».

«Лучше не знать слишком много, Чарли», – отвечает он.

Девушка убеждается в мудрости этого совета, когда на сцене появляется пара детективов – двое мужчин, которых мы видели мельком в начальном эпизоде. От более симпатичного из них, Джека Грэма (МакДональд Кэри), Чарли узнает, что ее дядя подозревается в том, что он является печально известным «убийцей веселых вдов» – серийным душителем, охотящимся на богатых женщин-одиночек. Хотя поначалу она отказывается верить Грэму, но не может игнорировать все новые и новые улики против дяди: его попытки уничтожить любую газетную статью о преступлениях; ее открытие, что два набора инициалов, выгравированных на кольце, которое он ей подарил, принадлежат последней жертве душителя и ее покойному мужу; и странную речь, которую дядя Чарли произносит за обеденным столом о «бесполезных» вдовах средних лет – «ужасных, увядших, толстых, жадных женщинах», которые только и делают, что транжирят деньги, оставленные им трудолюбивыми мужьями. «Они люди, – спрашивает он, – или толстые выдохшиеся животные?»

В конце концов раздосадованная Чарли открывает дяде, что знает, кто он на самом деле. Однако ради матери, которая была бы убита горем, узнав правду о своем обожаемом брате, она соглашается хранить молчание в течение нескольких дней, чтобы дать ему шанс сбежать.

Вскоре после этого убивают второго подозреваемого, убегавшего от полиции. Убежденные в том, что он и был «убийцей веселых вдов», власти объявляют дело закрытым. Теперь, когда детективы больше его не преследуют, единственной угрозой безопасности Чарли становится юная племянница. После нескольких неудачных попыток устранить ее с помощью инсценированных несчастных случаев дяде Чарли удается затащить девушку в быстро движущийся поезд, что приводит к классическому хичкоковскому финалу.

Сценарий фильма «Тень сомнения» написали три автора: Алма Ревиль, Салли Бенсон и Торнтон Уайлдер (наиболее известный своей пьесой «Наш городок», получившей Пулитцеровскую премию). Однако идея фильма принадлежит другому автору, Гордону МакДонеллу, которого вдохновили газетные статьи о печально известном серийном душителе 1920-х годов Эрле Леонарде Нельсоне; хотя он был гораздо более жестоким персонажем, чем обходительный дядя Чарли, но разделял его убийственную ненависть к женщинам.

Нельсон родился в Сан-Франциско в мае 1897 года, ему было всего девять месяцев, когда его молодая мать Фрэнсис умерла от сифилиса. Его отец Джеймс последовал за ней в могилу семь месяцев спустя, став жертвой той же болезни. Крошечного сироту отдали в дом бабушки по материнской линии миссис Дженни Нельсон, помешанной на Библии вдовы, которая на всю жизнь привила внуку любовь к Священному Писанию. Даже будучи младенцем, Эрл оказывал на людей странное воздействие. По словам одного криминалиста, на самой ранней из сохранившихся фотографий маленького Эрла, сделанной вскоре после смерти его родителей, был изображен «дегенеративного вида младенец с открытым ртом и отсутствующим выражением лица». Конечно, в таком восприятии многое зависит от ретроспективного взгляда. К тому времени, когда появилось это описание, Нельсон уже вырос и превратился в монстра – убийцу настолько страшного, что современникам эпохи джаза он казался персонажем из фильма ужасов. Тем не менее нет сомнений в том, что с самого раннего возраста он демонстрировал крайне тревожное поведение.

За обеденным столом он казался почти не социализированным, поглощая пищу со свирепостью загнанного в клетку зверя. Он регулярно умудрялся терять одежду, когда выходил из дома, а если погружался в глубокую, полную жалости к себе депрессию, то его мучали приступы боли. К семи годам его уже исключили из начальной школы, и он заработал в округе репутацию мелкого воришки, промышлявшего в магазинах, – из тех, о ком родители предупреждают своих детей, чтобы держаться от него подальше.

В 1907 году, вскоре после своего десятого дня рождения, Эрл получил серьезную травму головы, когда на велосипеде проехал перед приближавшимся троллейбусом и вылетел на булыжную мостовую (этот эпизод использован в «Тени сомнения» для объяснения причин психопатологии дяди Чарли). Почти неделю он находился в коме, а когда наконец пришел в сознание, семейный врач заверил расстроенную бабушку Эрла, что мальчик будет «в полном порядке» – прогноз, который оказался одним из наименее удачных в истории медицины.

К четырнадцати годам Эрл бросил школу и начал работать в разных местах, подкрепляя свои скудные заработки (большую часть которых он тратил в борделях квартала красных фонарей) кражами со взломом. К тому времени он жил у своей тети Лилиан, поскольку его бабушка умерла несколькими годами ранее. Лилиан горячо поддерживала Эрла в юности и на протяжении всей его дальнейшей жизни, несмотря на его все более неустойчивое поведение: склонность извергать непристойности за обеденным столом, напоминающую синдром Туретта; странную привычку ходить на руках, когда кто-нибудь из соседей заходил выпить кофе; мрачную одержимость книгой Откровения (особенно отрывком о Вавилонской блуднице, «матери блудниц и мерзостей земных»). Когда в 1915 году Эрла арестовали за кражу со взломом, Лилиан со слезами на глазах выступила на суде в его защиту, однако ее мольбы были проигнорированы, и ее племянника приговорили к двум годам заключения в Сан-Квентине.

Освободившись из тюрьмы в разгар Первой мировой войны, Эрл поступил на военную службу, но большую часть срока провел в военно-морской психиатрической больнице, где ему был поставлен диагноз «конституциональный психопат». Демобилизовавшись в 1919 году, 22-летний Нельсон устроился на работу уборщиком в госпиталь и вскоре влюбился в 58-летнюю седеющую старуху по имени Мэри Мартин. Вскоре эта очень странная пара сочеталась браком.

Новоиспеченная миссис Нельсон обнаружила, что живет с сумасшедшим, который постоянно обвинял ее в неверности, если только не разглагольствовал о Великом звере из книги Откровения и не провозглашал себя Иисусом Христом. Вскоре после того, как Эрл изнасиловал жену на больничной койке, когда та поправлялась после тяжелой болезни, Мэри решила уйти от него. Через год он набросился на двенадцатилетнюю девочку в подвале жилого дома и снова попал в психиатрическую больницу.

Его выписали в июне 1925 года. Менее чем через год он начал бесчинствовать, что сделало его самым страшным серийным убийцей своей эпохи.

20 февраля 1926 года он появился на пороге дома миссис Клары Ньюман, шестидесятилетней старой девы, содержавшей пансион в Сан-Франциско. В витрине ее заведения висела табличка с объявлением о наличии свободных мест (как показано в начале фильма «Тень сомнения», дядю Чарли, как и Эрла, привлекают неприметные жилища с вывеской «Сдаются комнаты»). Объяснив, что ищет место для ночлега, Нельсон попросил показать ему свободную комнату. Оставшись с хозяйкой дома наедине, он задушил ее голыми руками, а затем изнасиловал труп.

В течение следующих нескольких месяцев Нельсон колесил по Западному побережью – от Сан-Франциско до Сиэтла и обратно, – совершая чудовищные убийства и преступления на сексуальной почве. С февраля по ноябрь 1926 года от его рук погибли еще десять женщин. Все его жертвы были хозяйками доходных домов. Всех он задушил, а после смерти изнасиловал.

Несколько трупов убийца оставил в тесных пространствах – в сундуке, за печью в подвале. К этому времени пресса окрестила неизвестного маньяка Темным Душителем. По всему Западному побережью развернулась масштабная охота на него.

Нельсон перебрался вглубь страны. 2 декабря он убил 49-летнюю миссис Джон Брерард из города Кансил-Блаффс, штат Айова. 27 декабря он задушил 23-летнюю Бонни Пэйс из Канзас-Сити, штат Миссури. На следующий день он убил еще одну жительницу Канзас-Сити, 27-летнюю Германию Харпин, а также задушил насмерть ее восьмимесячного сына, засунув в горло младенца тряпку.

В связи с появлением монстра была объявлена общенациональная тревога. Свидетели предоставили полиции описание подозреваемого: темные волосы, коренастое телосложение, покатый лоб, выпяченные губы и поразительно большие руки. В его внешности было нечто обезьяноподобное. Пресса повесила на призрачного убийцу новый ярлык: Горилла.

Нельсон направился на восток. С апреля по июнь 1927 года он убил еще четырех женщин в Филадельфии, Буффало, Детройте и Чикаго. Затем он повернул на север, в Канаду, где наконец был схвачен после убийства двух последних жертв в Виннипеге: юной цветочницы по имени Лола Коуэн и домохозяйки Эмили Паттерсон, чей изнасилованный труп он засунул под кровать, где ее тело обнаружил обезумевший от горя муж, когда опустился на колени, прося Господа помочь ему в поисках пропавшей жены.

Нельсона судили и приговорили к повешению в ноябре 1927 года, а в январе следующего года казнили в Виннипеге. «Завтра утром я собираюсь оказаться на небесах, – сказал он репортеру в ночь перед казнью. – Там нет полиции и детективов, только добро. Может быть, я наконец обрету покой и счастье, которых мне не хватало здесь, на земле». Он отправился на виселицу, сжимая в руках Библию и по-прежнему заявляя о своей невиновности. Его кровавое турне продолжалось чуть больше года, с февраля 1926 по июнь 1927 года.

За этот короткий промежуток времени двадцать две жертвы погибли от рук «убийцы-гориллы».

«Незнакомцы» (2008)

Режиссер и автор сценария: Брайан Бертино

В ролях: Лив Тайлер, Скотт Спидман, Джемма Уорд, Кип Уикс, Лаура Маргулис и др.

Этот хоррор 2008 года, полюбившийся поклонникам фильмов ужасов о проникновении незнакомцев в дом (среди которых «Забавные игры» Михаэля Ханеке, несомненно, являются самым впечатляющим примером), начинается с приема, заимствованного прямо из сценария «Техасской резни бензопилой»: зловещего закадрового голоса, призванного создать впечатление, что преступление, о котором пойдет речь, полностью основано на фактах. «Вечером 11 февраля 2005 года Кристен МакКей и Джеймс Хойт, погуляв на свадьбе друга, вернулись в летний дом семьи Хойт. Жестокое убийство, совершенное в этом доме, так и осталось нераскрытым…»

Впервые мы встречаем обреченную пару (их играют Лив Тайлер и Скотт Спидман), когда они возвращаются на машине с вечеринки. Джеймс за рулем выглядит крайне мрачным, а Кристен молча сидит рядом с ним с лицом, залитым слезами. Во флешбэке раскрывается причина их несчастья: Джеймс воспользовался романтическим поводом – свадьбой друзей, – чтобы сделать предложение своей любимой, которая, к его огорчению, отказала ему («Я просто еще не готова» – вот и все объяснение, которое она дает). Вернувшись в уединенный дом семьи Хойт, расположенный в неустановленном месте в густом лесу, эти двое проводят первые двадцать с лишним минут фильма в состоянии ссоры. Их счастливый вечер обернулся полным провалом, но они даже не подозревают, насколько хуже все может оказаться.

События принимают зловещий оборот, когда их примирительное занятие любовью прерывает странная молодая блондинка (Джемма Уорд), стучащаяся во входную дверь. Спустя некоторое время, когда Джеймс уезжает по делам и оставляет Кристен одну, блондинка возвращается. Только на этот раз она в жуткой маске куклы (поэтому в титрах ее персонажа зовут Кукольное личико). Испугавшись, Кристен пытается позвонить Джеймсу на мобильный телефон, но, как и положено в фильмах ужасов, батарея быстро разряжается.

Услышав еще более пугающие звуки на заднем дворе, она отдергивает занавеску и – в одном из нескольких дешевых, но очень эффектных скримеров[48] – сталкивается с еще одной зловещей фигурой, довольно неоригинально названной Человеком в маске (Кип Уикс), мужчиной с рогожным мешком-пугалом, закрывающим его голову. Вскоре появляется третий неприятный персонаж – девушка в стиле пин-ап (Лаура Маргулис), сексуальная брюнетка в маске, похожей на Бетти Буп[49]. К этому времени возвращается Джеймс, который не поддается на истерику Кристен.

Безо всякой причины, кроме садистского удовольствия, дьявольская троица продолжает терроризировать незадачливую парочку. В соответствии с традициями слэшеров, главные герои ведут себя крайне нелогично, что приводит к тому, что они оказываются в лапах злоумышленников, которые привязывают жертв к стульям и по очереди медленно пытают.

В конце концов, большое достоинство «Незнакомцев» в том, что они не претендуют на роль чего-то большего, кроме как хорошо продуманного упражнения по запугиванию зрителя, доставляющего именно те впечатления, за которые люди платят хорошие деньги: тягучее напряжение, резкие сюжетные твисты и граничащие с порнографией пытки и насилие, которых требуют современные хардкорщики – любители жестоких ужасов.

Хотя сценарист и режиссер Брайан Бертино официально заявил, что, задумывая фильм, он имел в виду убийства Мэнсона, критики выявили другой потенциальный источник, который имеет еще более близкое сходство с событиями, описанными в «Незнакомцах», чем убийство Шэрон Тейт и ее друзей в 1969 году.

Кедди, крошечный городок на железной дороге, основанный в 1910 году в поросших лесом предгорьях Сьерра-Невады в Северной Калифорнии, стал популярным курортом для городских жителей, желающих насладиться крутыми туристическими тропами, полноводными ручьями, где можно ловить форель, и захватывающими дух пейзажами. Деревенский двухэтажный коттедж, изначально построенный для размещения путешественников, был переоборудован в отель-ресторан, где отдыхающие могли провести ночь в чистых номерах и пообедать такими местными деликатесами, как медвежьи ребрышки на гриле и стейки из енота, замаринованные в хересе. Те, кто предпочитал более уединенное жилище, могли остановиться в одном из тридцати трех уютных бревенчатых домиков.

Однако к 1981 году некогда процветавший курорт переживал настолько тяжелые времена, что сильно обветшавшие хижины приспособили под жилье для малообеспеченных граждан. Среди них были 36-летняя разведенная Гленн Шарп и ее пятеро детей – трое сыновей и две дочери в возрасте от пяти до пятнадцати лет.

О Гленн Шарп известно немного. В конце 1979 года, спасаясь от проблемного брака с мужем-тираном – кадровым военным, служившим в Гротоне, штат Коннектикут, и, по слухам, злоупотреблявшим алкоголем, – она увезла детей в Куинси, штат Калифорния, поселившись в трейлере, который недавно освободил ее брат. Через несколько месяцев, в ноябре 1980 года, они переехали в Кедди, сняв ветхий, но относительно просторный четырехкомнатный домик под номером 28 за 175 долларов в месяц.

За восемнадцать месяцев, прожитых на захудалом курорте, у Гленн не появилось практически ни одного близкого знакомого. По словам местной газеты, «она была замкнутым человеком и держалась особняком». За это время у нее было несколько случайных ухажеров, но серьезных отношений не сложилось.

Чтобы содержать себя и целый выводок детей, она записалась на федеральную образовательную программу, получая небольшую стипендию, дополнявшую ее социальные выплаты, и ежемесячный чек на 250 долларов в качестве алиментов от военно-морского флота.

Хотя в газетах ее описывали как заботливую мать, которая «следила за тем, чтобы у детей была теплая одежда на зиму, даже если это означало, что ей приходилось жертвовать собственным комфортом», Гленн явно было трудно удерживать детей в узде, особенно двух подростков. Ее старший, пятнадцатилетний Джонни, уже имел неприятности с законом за проникновение в дом и кражу марихуаны; его четырнадцатилетняя сестра Шейла забеременела в тринадцать лет и сразу после рождения ребенка отдала его на усыновление.

В субботу вечером, 11 апреля 1981 года, Гленн отклонила приглашение на двойное свидание с соседской парой Марти и Мэрилин Смартт и их гостем Бо Бубеде. Вместо этого она предпочла остаться дома с двумя младшими сыновьями, Грегом и Рикки, пяти и десяти лет соответственно, которые пригласили на вечеринку с ночевкой своего приятеля Джастина Исона. Мальчики ели попкорн и смотрели телевизор, когда около половины десятого вечера двенадцатилетняя дочь Гленн Тина вернулась от подруги и присоединилась к братьям и Джастину перед телевизором.

Старшая сестра Тины Шейла ночевала в доме своей лучшей подруги Полы Сиболт, которая обитала в домике по соседству. Джонни Шарп тоже отсутствовал, отправившись автостопом в Куинси со своим приятелем, семнадцатилетним Даном Уингейтом. Как и Джонни, Дана уже нарушил закон и находился на испытательном сроке за то, что годом ранее повеселился, разгромив стойку с шинами в местном автосалоне. Как именно подростки провели субботний вечер, неизвестно, но их видели возле мотеля в Куинси примерно в 22:00, когда они пытались найти кого-то, кто подвез бы их до Кедди.

Около 07:45 утром следующего дня Шейла, которая решила посетить церковь вместе с Сиболтами, отправилась в свой домик, чтобы взять воскресную одежду. Зрелище, которое предстало перед ней, когда она открыла входную дверь, заставило ее с криком вернуться к Сиболтам.

В залитой кровью разгромленной гостиной на полу лежали три изувеченных трупа. Гленн, связанную, с кляпом во рту и обнаженную ниже талии, несколько раз ударили в грудь ножом для стейков и так зверски избили молотком-гвоздодером, что раздробили череп. Брат Шейлы Джонни лежал рядом с Гленн, его запястья и лодыжки также были туго обмотаны изолентой и электрическим шнуром, горло было перерезано, а на изуродованном торсе виднелись следы жестокой расправы. Дана Уингейт был связан, избит и задушен руками.

Быстро прибывшие на место происшествия полицейские вскоре сделали еще одно тревожное открытие: Тина пропала, очевидно, ее похитили злоумышленники. Примечательно, что, несмотря на масштаб погрома, учиненного убийцами, двое младших мальчиков Шарпов и их оставшийся ночевать гость, похоже, спали во время резни.

Следователи выдвинули несколько версий. Одна из них предполагала, что убийцами оказались люди, подобравшие Джонни и Дану в Куинси. Доставив мальчиков домой в Кедди, они силой или по приглашению проникли в хижину и, возможно, в наркотическом угаре устроили резню. Альтернативная теория гласила, что люди, подобравшие мальчиков, не имели никакого отношения к преступлению. При таком раскладе главной целью убийц оказывалась Гленн, которую, собственно, и убивали, когда двое вернувшихся мальчиков увидели страшную сцену.

Некоторое время Марти Смартт и его гость Бо Бубеде, сблизившийся со Смарттом, когда они встретились в госпитале для ветеранов, где Смартт проходил лечение от посттравматического стрессового расстройства, считались подозреваемыми, но вскоре оба были исключены из числа возможных убийц.

В течение следующих трех лет, по словам историка преступности Майкла Ньютона, «местная полиция потратила около 4000 часов на расследование этих убийств», но безрезультатно. Последнее потрясение было еще впереди. В июне 1984 года, через три года после похищения Тины Шарп, ее череп (впоследствии идентифицированный по стоматологической карте) был обнаружен сборщиком пустых бутылок почти в шестидесяти милях к югу от Кедди. Позднее патологоанатомы установили, что она была убита где-то после 1 ноября 1981 года – «это означает, – мрачно заметил один журналист, – что перед смертью ее держали в плену не менее шести месяцев». В последующие годы хижина номер 28 приобрела репутацию дома с привидениями, в котором наблюдались стандартные для таких мест сверхъестественные явления: левитирующая мебель, жуткие привидения, спонтанно появляющиеся и исчезающие призрачные граффити на стенах. В конце концов в 2004 году дом был снесен. Дело так и осталось нераскрытым. В своих ужасающих деталях садистское убийство, совершенное по неизвестным причинам безымянными злоумышленниками в уединенной сельской местности, поразительно напоминает вымышленные ужасы, показанные в «Незнакомцах».

«Мишени» (1968)

Режиссер и автор сценария: Питер Богданович

В ролях: Борис Карлофф, Тим О’Келли, Нэнси Хсю, Сэнди Бэрон, Питер Богданович и др.

Хотя массовые убийства ни в коем случае не являются исключительно современным или американским феноменом, удручает тот факт, что за десятилетие, минувшее с 2007 по 2017 год, произошло пять самых страшных массовых расстрелов в истории США, включая массовое убийство в Сэнди-Хук в 2012 году, унесшее жизни двадцати школьников и шести взрослых; массовую резню в ночном клубе Орландо в 2016 году, в результате которой погибли сорок девять человек; и нынешнего обладателя этого мрачного рекорда – стрельбу в Лас-Вегасе в 2017 году, в результате которой погибли пятьдесят восемь посетителей концерта. На самом деле из дюжины самых смертоносных преступлений такого рода только одно произошло до конца 1980-х годов. В бурное десятилетие политических убийств, городских беспорядков и роста преступности в городах так называемая стрельба в Техасской башне в 1966 году нанесла еще один серьезный удар по и без того шаткому чувству безопасности в стране.

Ее виновником стал двадцатипятилетний Чарльз Уитмен-младший. Старший из трех сыновей, родившихся в семье представителей среднего класса в Лейк-Уорте, штат Флорида, молодой Чарли, судя по всему, был почти стереотипным воплощением идеального, опрятного, типичного американского юноши 1950-х годов. Светловолосый, голубоглазый и симпатичный внешне, он был атлетически сложен, хорошо учился и был преданным церковным служкой у алтаря, зарабатывал на доставке газет и стал одним из самых молодых бойскаутов, когда-либо получивших звание Орла[50]. Как показали события, внутри него кипела до времени подавляемая убийственная ярость, направленная на его требовательного отца.

Трудолюбивый, упорно добивавшийся успеха, имевший процветающий сантехнический бизнес, старший Уитмен был сторонником строгой дисциплины и требовал, чтобы сыновья обращались к нему «сэр»; в соответствии с философией «жалеть розги – портить детей» он регулярно подвергал их «шлепкам» деревянной лопаткой или ремнем. Он также был мужем, не чуждавшимся физического насилия по отношению к супруге; по его признанию, он избивал свою жену во многих случаях. «Моя жена была ужасно упрямой… и из-за ее нрава я бил ее», – объяснил он.

Отец, по его собственному признанию, «фанатик оружия», в раннем возрасте научил Чарли-младшего стрелять, как это принято во многих американских семьях. На фотографии Чарли, которая позже будет опубликована на обложке журнала Life, где на двенадцати страницах напечатали статью, посвященную его преступлению, он запечатлен на пляже во Флориде двухлетним ребенком, который с нежностью смотрит на свою собаку и держит в каждой руке по мощной винтовке. «Я воспитывал своих мальчиков так, чтобы они умели обращаться с оружием, – с гордостью заявлял его отец. – К шестнадцати годам Чарли мог попасть белке в глаз».

Одноклассники воспринимали Чарли «совершенно нормальным. Просто обычный парень», как свидетельствовал один из них. Он играл в бейсбольной команде, встречался с девушками и достаточно хорошо учился, чтобы окончить школу седьмым в выпуске из семидесяти двух человек. Хотя казалось, что он уже поступил в колледж, жестокая ссора с отцом изменила ход его жизни.

Незадолго до своего восемнадцатилетия Чарли вернулся с вечеринки пьяным. Разъяренный отец набросился на него с кулаками, а затем столкнул в бассейн, где пьяный, полностью одетый подросток едва не утонул. Это стало последним унижением для Чарли. Через несколько дней, чтобы досадить отцу и оказаться от него как можно дальше, он записался в морскую пехоту.

После прохождения базовой подготовки его направили на военно-морскую базу Гуантанамо-Бей на Кубе, где, помимо прочих заслуг, он отличился как меткий стрелок, получив особенно высокие оценки в категориях «скорострельность с дальних дистанций» и «точность стрельбы по движущимся целям».

Стремясь к продвижению по службе, он подал заявку и выиграл стипендию Корпуса морской пехоты США для обучения в Техасском университете в Остине, где, если бы он соответствовал необходимым стандартам, получил бы диплом инженера-механика, а затем провел десять месяцев в Школе кандидатов в офицеры, прежде чем стать офицером.

Через несколько месяцев после поступления в университет двадцатидвухлетний Чарли познакомился и начал встречаться с симпатичной студенткой Кэтлин Лейснер, которая была на два года младше его. После шести месяцев ухаживаний они поженились в августе 1962 года. К тому времени на фасаде «золотого мальчика» Чарли появились первые трещины. Его арестовали за браконьерскую охоту на оленя (тушу которого он притащил в общежитие и разделал в общем душе), он влез в серьезные долги, играя в покер с сомнительными личностями и едва сумел получить проходные баллы по учебным дисциплинам. Однажды он привел в замешательство своего друга, сказав вскользь фразу, которая оказалась леденящим душу пророчеством. Глядя на местную достопримечательность – башню университета, Чарли размышлял: «Стоя на ее вершине, один человек может противостоять целой армии, прежде чем до него доберутся».

В феврале 1963 года Чарли лишили стипендии, и он вернулся на действительную службу в Кэмп-Ле-Жен, Северная Каролина. Не прошло и года, как его отдали под трибунал за азартные игры, владение огнестрельным оружием без разрешения и ростовщичество (результат угрозы «выбить зубы» другому морскому пехотинцу, который отказался выплачивать 50 процентов по 30-долларовому займу). Признанный виновным, Чарли был приговорен к месяцу гауптвахты и разжалован в рядовые. Несмотря на столь позорный послужной список, он получил почетную отставку, покинув службу в декабре 1964 года.

Вернувшись в Остин, Чарли снова поступил в университет и сначала специализировался на машиностроении, а затем перешел на архитектурное проектирование – курс обучения, который, как он сказал преподавателю, позволил ему «лучше выразить свои художественные таланты».

Семью в основном содержала Кэти, которая нашла работу учителя естествознания в средней школе, а ее муж дополнял их доход, работая по совместительству банковским служащим, инкассатором и продавцом в магазине одежды, одновременно выполняя исключительно тяжелую учебную нагрузку, а также обязанности скаутмастера в местном отряде. Совокупное давление работы и учебы начало сказываться на его здоровье. Он страдал от изнуряющих головных болей, набрал столько лишних килограммов, что скауты прозвали его Поросенком, грыз ногти до крови и обильно потел даже в холодные декабрьские дни. Напряжение усилилось из-за развода родителей. После долгих лет жестокого обращения в марте 1966 года его мать ушла от мужа и переехала в Остин, где Чарли, взвалив на себя еще одну ношу, старательно «заботился о ней и следил, чтобы она не переутомлялась».

Впав в депрессию, Чарли ненадолго бросил обучение, открыто заговорил об убийстве отца и объявил, что уходит от Кэти. В конце концов она уговорила его обратиться к психиатру из университетского медицинского центра, доктору Морису Дину Хитли, который пришел к выводу, что молодой человек «сочится враждебностью». Хотя Чарли признался, что «подумывает о том, чтобы подняться на башню и… расстрелять людей», Хитли, который часто слышал от пациентов подобные «огульные заявления о всеобщей враждебности», не слишком встревожился. Он выписал Уитмену рецепт на транквилизаторы и назначил ему встречу через неделю, но Чарли так и не вернулся.

В 18:45 в воскресенье, 31 июля 1966 года, когда его жена была занята на подработке в качестве оператора телефонной связи, Чарли, предвкушая чудовищные вещи, которые он намеревался совершить, сел за свою портативную пишущую машинку и принялся стучать по клавиатуре.

«Я не совсем понимаю, что именно заставляет меня напечатать это письмо, – начал он. – Возможно, это желание сформулировать некую смутную причину тех действий, которые я совершил в последнее время. Я действительно сам себя не понимаю в эти дни. Предполагается, что я среднестатистический разумный молодой человек.

Однако в последнее время (не могу вспомнить, когда это началось) я стал жертвой множества необычных и иррациональных мыслей. Эти мысли постоянно повторяются, и мне приходится прилагать огромные умственные усилия, чтобы сосредоточиться на решении полезных и прогрессивных задач.

…Однажды я около двух часов беседовал с доктором и пытался донести до него свои страхи, которые, как мне казалось, приходят в виде непреодолимых импульсов насилия. После одного сеанса я больше не обращался к врачу и с тех пор боролся со своим душевным смятением в одиночку, но, похоже, безрезультатно».

Затем в заявлении, которое еще более ужасает своим спокойным, обдуманным тоном, он написал:

«После долгих раздумий я решил убить свою жену Кэти сегодня вечером, после того как заберу ее с работы в телефонной компании. Я очень люблю ее, она была для меня самой прекрасной женой, о какой только может мечтать мужчина. Я не способен рационально определить какую-то конкретную причину, по которой это делаю. Не знаю, эгоизм ли это или я просто не хочу, чтобы ей пришлось испытывать неловкость, которую, несомненно, вызовут мои действия. Но на данный момент главной причиной, по моему мнению, является то, что я действительно не считаю этот мир достойным того, чтобы в нем жить, и готов умереть, но я не хочу оставлять ее страдать в одиночестве. Я намерен убить ее максимально безболезненно».

«Схожие причины заставили меня лишить жизни и мою мать, – добавил он, как будто это преступление было уже свершившимся фактом. – Мне кажется, бедная женщина никогда не наслаждалась жизнью так, как она того заслуживает».

Через три часа Чарли заехал за женой в здание Юго-Западной телефонной компании и отвез ее домой, после чего направился в квартиру матери. Как именно он убил свою мать, неизвестно, но, судя по результатам экспертизы, он задушил ее до потери сознания резиновым шлангом, ударил в грудь охотничьим ножом, а затем либо выстрелил ей в затылок, либо размозжил череп тяжелым предметом.

Смыв кровь с рук, он сел за стол с блокнотом и шариковой ручкой и написал:

«Кому это может быть интересно:

я только что лишил жизни свою мать и очень расстроен тем, что сделал это. Однако я чувствую, что если есть рай, то она определенно сейчас там. А если загробной жизни нет, то я избавил ее от страданий здесь, на земле. Острая ненависть, которую я испытываю к своему отцу, не поддается описанию. Моя мать отдала этому человеку 25 лучших лет своей жизни, и поскольку в конце концов ей надоели побои, унижения, деградация и несчастья, [она решила] уйти от него… Мне искренне жаль, что это единственный способ облегчить ее страдания, но я считаю, что так будет лучше. Пусть у вас не останется сомнений в том, что я любил эту женщину всем сердцем. Если Бог существует, пусть он поймет мой поступок и оценит его соответствующим образом».

Когда Чарли вернулся в свою квартиру, время уже перевалило за два часа ночи. Обнаженная Кэти крепко спала под одеялом. Откинув его, он нанес ей пять ударов в грудь охотничьим ножом. Затем он написал рукописное дополнение к записке, напечатанной им ранее вечером:

«Представляю, как выглядит со стороны жестокое убийство обеих моих любимых женщин. Я попытался проделать все быстро и тщательно. Если мой полис страхования жизни действителен, пожалуйста… оплатите все мои долги… А остальное анонимно пожертвуйте в фонд психического здоровья. Возможно, исследования смогут предотвратить дальнейшие трагедии такого рода. Чарльз Дж. Уитмен».

Следующие семь часов Чарли провел в тщательных приготовлениях к тому, что, по его замыслу, должно было стать масштабным нападением. Упаковав свой военный рюкзак с оружием и провизией на несколько дней – взяв все, от воды и консервов до дезодоранта и туалетной бумаги, – он совершил несколько поездок: сначала арендовал тележку, а затем купил дополнительное мощное огнестрельное оружие и сотни патронов. Когда продавец в оружейном магазине спросил, зачем ему столько патронов, Чарли ответил: «Чтобы подстрелить несколько свиней».

Уложив свой арсенал и рюкзак для хранения вещей в машину, Чарли отправился в университетский кампус, куда прибыл около 11:30 утра. Он поднялся на лифте на двадцать седьмой этаж Башни, а затем по нескольким ступенькам дотащил свое снаряжение до смотровой площадки. Когда к нему подошла администратор, 47-летняя Эдна Таунсли, он нанес ей смертельный удар прикладом ружья по черепу, а затем спрятал ее тело за диваном. Несколько минут спустя на верхней площадке лестницы появилась семья экскурсантов. Чарли выстрелил в них из обрезного дробовика, убив двоих и навсегда сделав инвалидами еще двоих.

Забаррикадировав дверь, ведущую на смотровую площадку, Чарли приступил к своему главному делу. С его наблюдательного пункта, расположенного на 128-футовой башне, открывался прекрасный вид на кампус – идеальная площадка для охотника-снайпера-психопата; он начал стрелять по случайным целям из своей мощной винтовки с оптическим прицелом. Первым был сражен газетчик на велосипеде. За ним последовала пара прогуливающихся первокурсников, причем девушка была на восьмом месяце беременности; 33-летний приглашенный профессор математики, направлявшийся на обед к другу; полицейский, бежавший к башне; мастер по ремонту электрооборудования, возвращавшийся к своему грузовику после вызова, и многие другие. К тому времени, когда бойня закончилась более чем через девяносто минут, двенадцать человек были убиты и еще тридцать один ранен.

Укрывшись за каменным парапетом, окружавшим смотровую площадку, Чарли был неуязвим для шквального огня более чем ста представителей закона, прибывших на место происшествия.

Когда полицейский снайпер на легкомоторном самолете попытался подстрелить его сверху, Чарли отогнал самолет несколькими меткими выстрелами в фюзеляж.

Только когда патрульный Рамиро Мартинес, находившийся не при исполнении служебных обязанностей, вместе с двумя другими офицерами и отважным сотрудником университета сумел добраться до башни, ужас закончился. Пробравшись на смотровую площадку, Мартинес смог подкрасться к Уитмену и выстрелить в него из револьвера, а другой офицер, Хьюстон Маккой, нанес смертельный выстрел из дробовика. «Самое жестокое противостояние в истории американской преступности», как назвал его журнал Life, закончилось. Но, как показали дальнейшие трагические события, современная эпоха массовых убийств только началась.

* * *

О массовом убийстве в Техасском университете снято две киноленты: «Башня смерти» (1975) – телефильм с Куртом Расселом в роли Уитмена и захватывающий документальный фильм «Башня» (2016), в котором сочетаются архивные кадры и ротоскопическая анимация[51], рассказывающие историю с точки зрения тех, кто пережил этот ужас, – свидетелей, выживших и не воспетых героев перестрелки. Дело техасского снайпера также послужило источником вдохновения для увлекательного фильма категории Б, который положил начало карьере одного из главных молодых режиссеров 1970-х годов Питера Богдановича.

Богданович всю жизнь увлекался кино и, начиная с двенадцатилетнего возраста, вел картотеку, куда вносил каждый из 5316 фильмов, которые он в итоге посмотрел. Свою кинематографическую одержимость он превратил в высокооплачиваемую работу в возрасте двадцати с небольшим лет, когда начал писать биографии своих любимых голливудских режиссеров для журнала Esquire.

Страстно стремясь стать режиссером, он вместе с женой переехал в Лос-Анджелес, где в 1965 году его познакомили с Роджером Корманом, легендарным королем эксплуатационного кино, поставившим такие жемчужины жанра, как «Пожиратели мозгов», «Молодой снежный человек» и «Нападение гигантских пиявок», а также нашумевшую серию экранизаций Эдгара Аллана По с Винсентом Прайсом в главной роли.

Поклонник статей Богдановича в Esquire, Корман, известный тем, что дал толчок карьере таких режиссеров, как Фрэнсис Форд Коппола, Мартин Скорсезе, Рон Ховард и Джеймс Кэмерон, нанял его в качестве ассистента на свой последний проект – малобюджетный фильм о байкерах «Дикие Ангелы». В итоге Богданович переписывал сценарий, искал места съемок, выступал в роли второго режиссера и был даже избит группой «Ангелов Ада»[52], которых наняли в качестве массовки.

Когда фильм неожиданно стал хитом, заработав почти в двадцать раз больше, чем 350 тысяч долларов, затраченных на его производство, Корман предложил Богдановичу стать режиссером. Было только одно условие. Несколькими годами ранее Корман сварганил яркий, но не слишком последовательный фильм ужасов «Террор», в котором снялись молодой Джек Николсон в роли кавалерийского офицера наполеоновской армии и 78-летний Борис Карлофф в роли владельца жуткого готического замка, населенного призраками, сцены в котором сняли за три дня.

Согласно условиям контракта, Карлофф все еще должен был отработать два съемочных дня. Корман, всегда искавший способы снять кино по дешевке, предложил Богдановичу «отснять двадцать минут Карлоффа за два дня», а затем соединить новые сцены, длящиеся двадцать минут, с отснятым ранее материалом «Террора». «Это сорок минут экранного времени с участием Карлоффа, – объяснил он. – Теперь я хочу, чтобы ты поехал на съемки с другими актерами на десять или двенадцать дней, отснял с ними сорок минут, и у меня будет новая восьмидесятиминутная картина с участием Карлоффа!»

Хотя он и ухватился за возможность стать режиссером, Богданович поначалу был в растерянности, не зная, как поступить. «Затем – сказал он позже одному из интервьюеров, – мы вспомнили, что, когда были в последний раз в Нью-Йорке, редактор Esquire Гарольд Хейс сказал: ‘‘Почему бы вам не снять фильм о том парне из Техаса, который застрелил всех тех людей в 1966 году?’’ И мы подумали: а что, если Карлофф сыграет актера, который уходит на пенсию, потому что его фильмы ужасов перестали восприниматься в этом качестве? Что действительно ужасно, так это парень из Техаса. А что, если мы расскажем историю с двумя перекрещивающимися сюжетами?»

Результатом стал триллер Богдановича «Мишени» 1968 года, дебютная работа режиссера, который достиг огромного (пусть и мимолетного) успеха с тремя фильмами «Последний киносеанс» (1971), «В чем дело, док?» (1972) и «Бумажная луна» (1973). Это одновременно и элегия в духе готических фильмов ужасов прошлого с их атмосферными европейскими декорациями, и леденящее душу прозорливое изображение новой породы монстров – пресных, типично американских убийц-психопатов. В фильме Карлофф предстает едва замаскированной версией самого себя, стареющей иконой фильмов ужасов по имени Байрон Орлок (имя, помимо того, что созвучно его собственному, является данью уважения ужасающему вампиру из классики немого кино – фильма Ф. В. Мурнау «Носферату»).

После просмотра своего последнего фильма «Террор» Орлок объявляет о намерении уйти на пенсию. Он, по его словам, «антиквариат», «динозавр». Когда-то он был «мистером Страшилищем, королем крови». Как гласил старый рекламный слоган, «Братья Маркс заставляют вас смеяться, Гарбо – плакать, Орлок – кричать». Теперь фильмы, сделавшие его знаменитым, воспринимаются как смехотворные анахронизмы – нечто бесконечно устаревшее.

Его решение особенно сильно ударяет по молодому сценаристу Сэмми, которого сыграл сам Богданович. Сэмми написал сценарий, очень похожий на «Мишени», в котором Орлок играл бы самого себя, а не «какого-то фальшивого викторианского тяжеловеса». Заявившись пьяным в гостиничный номер Орлока, Сэмми пытается убедить его передумать. Однако Орлок непреклонен. Порывшись в стопке газет на журнальном столике, он находит ту, которую искал, и бросает ее на колени Сэмми. «Молодой человек убивает шестерых в супермаркете» – гласит заголовок. «Ты только посмотри, – говорит Орлок. – Мои ужасы – это уже не ужасы. Никто не боится нарисованного монстра».

В историю Орлока вплетена сюжетная линия с участием настоящего главного злодея фильма – молодого страхового агента Бобби Томпсона (Тим О’Келли), созданного по образцу Чарльза Уитмена.

Впервые мы встречаем его в оружейном магазине, где он покупает мощную винтовку с оптическим прицелом, а также боеприпасы и запасные обоймы (фильм «Мишени» – это еще и отрезвляющий комментарий по поводу легкой доступности смертоносного огнестрельного оружия в США). Затем он едет в долину Сан-Фернандо, в ничем не примечательный дом на ранчо, который они с женой делят с его родителями. Даже ведя стереотипно обыденную жизнь человека, принадлежащего к среднему классу, – просматривая телепередачи, сидя всей семьей на диване в гостиной, произнося молитву за обеденным столом, посещая с отцом стрельбище – Бобби начинает накапливать арсенал.

Подобно Уитмену, который признавал, что его все чаще одолевают «иррациональные мысли», Бобби, как он говорит своей жене, начинают приходить в голову «забавные идеи». На следующее утро, напечатав письмо, в котором он объявляет о намерении убить жену и мать, он стреляет в обеих женщин, а также в не вовремя подвернувшегося курьера, после чего, прихватив свой арсенал, отправляется продолжать бесчинства. В фильме, наполненном аллюзиями на любимые фильмы Богдановича, Бобби сначала занимает позицию на резервуаре нефтеперерабатывающего завода (явная отсылка к кульминации классического фильма с Джеймсом Кэгни «Белая горячка»), откуда начинает стрелять по автомобилям на ближайшем шоссе. Через прицел Бобби мы видим, как пассажиры замирают в своих креслах, сраженные пулями, попавшими им в головы, – кадры, которые кажутся намеренно смоделированными по знаменитому любительскому документальному фильму Запрудера об убийстве Кеннеди, который был снят всего лишь несколькими годами ранее выхода киноленты «Мишени».

Затем он отправляется в автокинотеатр, где персонаж Карлоффа согласился лично выступить на премьере фильма «Террор». В кульминационной сцене Бобби прячется на строительных лесах за экраном и расстреливает кинозрителей из снайперской винтовки, пока его не останавливает бесстрашный Байрон Орлок. Если в 1968 году зрителям полагалось ассоциировать жестокость фильма с убийством Кеннеди и бойней в Техасской башне, то сегодня он напоминает о бойне 2012 года в кинотеатре города Аврора, штат Колорадо, где во время полуночного показа фильма «Темный рыцарь: Возрождение легенды» обезумевший стрелок убил дюжину человек и ранил еще почти шестьдесят – доказательство того, что этот мрачный культовый фильм по-прежнему вызывает серьезные опасения своей актуальностью.

«За десять минут до полуночи» (1983)

Режиссер: Дж. Ли Томпсон

Автор сценария: Уильям Робертс

В ролях: Чарльз Бронсон, Лиза Эйльбахер, Эндрю Стивенс, Джин Дэвис, Джеффри Льюис, Уилфорд Бримли и др.

В эпоху голливудских красавцев Брэда Питта и Марка Уолберга может показаться странным, что было время, когда самой популярной кинозвездой в мире был актер, которого итальянские поклонники ласково называли Il brutto – «уродливый». Например, в 1970-х годах чемпионом по кассовым сборам был Чарльз Бронсон – икона боевиков с лицом, будто высеченным из гранита. После долгих лет работы в качестве актера, исполнившего характерные роли в таких фильмах, как «Великолепная семерка» и «Большой побег», Бронсон стал знаменитостью благодаря боевику о мести под названием «Жажда смерти» (1974). С новым статусом исполнителя главной роли гонорары Бронсона взлетели до небес, хотя качество его фильмов заметно снизилось. По мнению многих критиков, в 1983 году он достиг дна в фильме «За десять минут до полуночи». Кинокритик Роджер Эберт назвал картину «маленьким грязным фильмом». Однако при всех своих кинематографических недостатках он представляет специфический интерес для любителей жанра true crime.

Бронсон играет полицейского Лео Кесслера, чье кредо (как и у его кинематографического предшественника, Грязного Гарри Клинта Иствуда) – «забудь о том, что законно, делай то, что правильно». Злодей фильма – красивый, но исключительно жуткий тип по имени Уоррен Стэйси (Джин Дэвис), которому нравится раздеваться догола и расчленять разных юных дев, отвергнувших его ухаживания. Кесслеру не требуется много времени, чтобы определить Стэйси как главного подозреваемого в этих серийных убийствах. Не имея веских доказательств, чтобы прижать Стэйси, Кесслер не позволяет юридическим тонкостям встать на его пути и подбрасывает преступнику компрометирующие его улики, которые приводят к аресту психопата и суду над ним за убийства.

К несчастью, адвокат-крючкотвор, нанятый Стэйси (вечно неряшливый Джеффри Льюис) обнаруживает бюрократическую ошибку и добивается прекращения дела клиента.

Загоревшись жаждой мести, Стэйси обращает свой взор на взрослую дочь Кесслера, Лори (Лиза Эйльбахер), медсестру больницы, которая живет вместе с несколькими своими коллегами. В кульминационный момент Стэйси врывается в их квартиру и расправляется с соседками Лори, а затем преследует ее. В последний момент от той же страшной участи ее спасает вовремя подоспевший отец, который всаживает заслуженную пулю между глаз разбушевавшемуся психу.

Этот низкопробный фильм о копах / слэшер / легкая эротика делает достойным внимания любителей true crime его связь с одним из самых громких дел об убийствах двадцатого века. Хотя персонаж Уоррена Стэйси обладает безупречной внешностью Теда Банди, его преступление на самом деле основано на печально известном убийстве восьми студенток-медсестер в Чикаго в 1968 году, совершенном Ричардом Спеком.

* * *

Неуклюжий социопат-тугодум с длинным лошадиным лицом, испещренным оспинами, Спек с ранних лет учился жестокости у своего отчима, неисправимого пьяницы, который не скрывал своего презрения к мальчику. К тому времени, когда Спек в возрасте шестнадцати лет бросил девятый класс, он уже крепко выпивал, принимал наркотики и ненавидел женщин; за мягкой манерой поведения молодого человека скрывался пугающий потенциал психопата.

Через три года после ухода из школы он женился на пятнадцатилетней девушке и вскоре после этого стал отцом дочери, родившейся, когда Спек – закоренелый преступник с раннего подросткового возраста – отбывал срок за решеткой за нарушение общественного порядка. В те редкие промежутки времени, когда он выходил из тюрьмы и находился дома, его молодая жена, по слухам, подвергалась жестокому насилию. Устав от изнасилований со стороны мужа, она вскоре подала на развод.

К своим двадцати с небольшим годам Спек имел более сорока арестов по самым разным обвинениям – от подделки документов до нападения при отягчающих обстоятельствах. Он скрывался от закона за ограбление продуктового магазина в Далласе, когда весной 1966 года добрался до Чикаго. После короткого визита к семье сестры он отправился в город своего детства Монмут, штат Иллинойс, где вскоре изнасиловал во время взлома дома 65-летнюю женщину и стал подозреваемым в убийстве 32-летней буфетчицы. Сбежав из города до полицейской облавы, он вернулся в Чикаго и поселился у своей сестры, шурина и двух их дочерей-подростков.

После слишком затянувшегося пребывания в их тесной квартирке он попытался наняться на работу моряком торгового флота. В ожидании отправки судна он влачил жалкое существование, целыми днями пил в дешевых барах и ночевал в притонах, а когда деньги кончались – на скамейках в парке. Однажды он привел 53-летнюю барменшу в свой номер в захудалом отеле, изнасиловал ее и украл пистолет 22-го калибра, который она носила с собой для защиты от хулиганов.

Неподалеку от здания Центра найма персонала профсоюза моряков, куда Спек подал заявление о приеме на работу, стояло несколько двухэтажных таунхаусов, которые использовались муниципальной больницей в качестве общежития для проходящих обучение медсестер. В одном из них жили девять студенток-медсестер: шесть американок – Глория Дэви, Сюзанна Фаррис, Нина Шмале, Патриция Матушек, Мэри Энн Джордан и Памела Уайлкенинг, и три филиппинки, прибывшие по обмену, – Мерелита Гаргулло, Валентина Песион и Кор Амурао. «В часы досуга некоторые из медсестер загорали на территории, расположенной прямо за таунхаусами, – пишут Деннис Л. Брео и Уильям Дж. Мартин, хроникеры этого дела. – Некоторые прогуливались… мимо здания профсоюза до углового кафе-мороженого. Большинство были одеты в шорты или легкие летние платья». Ричард Спек в течение недель безрезультатно ожидал вакансии, когда симпатичные молодые медсестры привлекли его хищный взгляд.

* * *

Около 11 часов дня 13 июля 1966 года двадцатитрехлетнюю Кору Амурао разбудил стук в дверь спальни. Она открыла ее и оказалась лицом к лицу с незнакомцем, который угрожающе размахивал пистолетом 22-го калибра и ножом с выкидным лезвием. Заверив испуганную девушку, что он «не причинит ей вреда», злоумышленник – пьяный и одурманенный наркотиками Ричард Спек – быстро собрал пять студенток-медсестер, находившихся в тот момент в доме, загнал их в спальню и приказал лечь на пол. Нарезав ножом простыню на полосы ткани, он принялся связывать своих перепуганных жертв. В течение следующего часа в таунхаусе появились еще три молодые женщины. Они тоже оказались связанными и беспомощно лежали на полу спальни – их общее число достигло девяти.

Настоящий ужас начался около полуночи, когда Спек развязал Памелу Уайлкенинг, отвел ее в соседнюю спальню, ударил ножом в грудь и задушил. Следующими были Мэри Энн Джордан и Сюзанна Фаррис. Спек затолкал их в другую спальню и изрезал ножом.

Остановившись, чтобы смыть кровь с рук, Спек продолжил убивать. Одну за другой он заводил молодых женщин в разные спальни и жестоко расправлялся с ними. Последней умерла двадцатидвухлетняя Глория Дэви. Спек, не торопясь, занимался ею почти час, – дважды изнасиловал ее, в том числе посторонним предметом, и задушил.

В половине четвертого ночи Спек, утолив жажду крови, выскользнул из таунхауса. Однако в своем безумии он потерял счет жертвам. Одной из них, Коре Амурао, удалось спрятаться под двухъярусной кроватью и оставаться незамеченной на протяжении всего времени зверства Спека, подавляя стоны ужаса, которые рвались из ее горла, когда она слышала шум резни, происходившей прямо рядом с ее укрытием.

Парализованная страхом, она оставалась там до рассвета, а потом вылезла из-под кровати, вскарабкалась на оконный карниз и начала кричать: «Они все мертвы! Мои подруги все мертвы! О боже, я единственная, кто остался в живых!»

* * *

Пока заголовки газет по всей стране трубили о массовом убийстве – «преступлении века», по словам чикагских чиновников, его виновник вернулся к своим низменным занятиям – выпивке и шлюхам. Тем временем Кора Амурао, хотя и находившаяся под сильным воздействием успокоительного, смогла дать детективам подробное описание нападавшего. Вскоре следователи установили имя человека, на которого они охотились.

Узнав, что он оставил после нападения выжившую девушку и что полиция уже вышла на его след, Спек отправился в еще более захудалую часть города. Устроившись в забегаловке, где за девяносто центов за ночь можно было арендовать зловонные кабинки размером два на два, он в конце концов перерезал себе запястья осколками разбитой винной бутылки. Его доставили в больницу округа Кук, где молодой врач, доктор Лерой Смит, следивший за делом о массовом убийстве в газетах, опознал характерную татуировку на его руке: «Рожденный творить ад». Когда Спек попросил воды, Смит схватил его сзади за шею, изо всех сил нажал на сонную артерию и спросил: «А вы давали воду этим медсестрам?» Затем он вызвал полицию.

Суд над Спеком, который проходил в Пеории после того, как защита ходатайствовала об изменении места его проведения, начался 3 апреля 1967 года. Его драматическая кульминация произошла, когда Кору Амурао спросили, сумеет ли она опознать убийцу: она вышла из свидетельской ложи, подошла прямо к Спеку, показала пальцем на его лицо и сказала: «Вот этот человек!» 15 апреля, после сорока девяти минут совещания, присяжные вынесли обвинительный вердикт, и убийца был приговорен к смертной казни.

Когда в 1972 году смертную казнь признали неконституционной, Спека вновь приговорили к восьми последовательным срокам в 50–150 лет. 5 декабря 1991 года, когда ему не исполнилось и пятидесяти лет, его настиг смертельный сердечный приступ в тюрьме Стейтвилла.

Спустя четыре года всплыла непристойная видеопленка, на которой Спек, каким-то образом умудрившийся, находясь за решеткой, получить женские гормоны и теперь обладавший висячей грудью, а также женскими трусиками и короткой белокурой прической, шутил о своих убийствах. На вопрос оператора за кадром, зачем он убил восемь молодых женщин, чудовищно отталкивающий Спек отвечает, пожимая плечами: «Просто это была не их ночь».

«Умереть во имя» (1995)

Режиссер: Гас Ван Сент

Автор сценария: Бак Генри

В ролях: Николь Кидман, Хоакин Феникс, Мэтт Диллон, Кейси Аффлек, Иллиана Дуглас, Дэн Хедайя, Уэйн Найт, Кертвуд Смит, Холланд Тейлор, Дэвид Кроненберг и др.

Несмотря на то что фильм Гаса Ван Сента «Умереть во имя» классифицируется в том числе и как комедия, в нем нет ничего смешного. Это язвительная сатира на американскую одержимость популярностью (независимо от того, насколько грязным способом она достигается), в конечном итоге скорее пугающий, чем смешной.

Действительно, Сьюзан Стоун, невыносимо взбалмошная главная героиня, которую идеально сыграла Николь Кидман, – такая же социопатка, как и Норман Бейтс. Под ее внешностью чирлидерши скрывается пугающе безжалостная роковая женщина, чья единственная цель – добиться внимания средств массовой информации. Жизненное кредо, которым она руководствуется, повторяется на протяжении всего фильма: «Если тебя не показывают по телевизору, ты в Америке никто. Ведь какой смысл делать что-то стоящее, если тебя никто не увидит?»

К несчастью, она выходит замуж за Ларри Маретто, покладистого увальня (его замечательно играет Мэтт Диллон), чьи старомодные семейные ценности вступают в конфликт с упрямыми, эгоистичными мечтами Сьюзан. Когда Ларри отказывается переезжать в Лос-Анджелес, у его жены не остается другого выбора, кроме как хладнокровно организовать его убийство. Используя свое сексуальное обаяние, она соблазняет влюбленного в нее неудачника по имени Джимми Эмметт (жутко эффектный Хоакин Феникс в своей первой заметной роли) и поручает ему и его приятелю выполнить это задание.

Преступление выводит Сьюзан на первые полосы всех таблоидов страны, обеспечивая ей (пусть и ненадолго) ту известность, о которой она всегда мечтала.

История заканчивается на глубоко отрадной ноте: Сьюзан получает по заслугам от рук «голливудского продюсера» (его играет режиссер фильмов ужасов Дэвид Кроненберг), который на самом деле является наемным убийцей мафии – его нанял жаждущий мести отец покойного Ларри (Дэн Хедайя).

Фильм (с остроумным сценарием Бака Генри, который сам предстает в образе раздражительного школьного учителя) основан на романе Джойс Мэйнард (ее также можно увидеть в эпизодической роли адвоката Сьюзан). Однако его первоисточником послужил реальный случай из жизни двадцатидвухлетней Памелы Смарт. Смарт не была безумно амбициозной девушкой, комментирующей прогноз погоды на кабельном телевидении, как ее вымышленный двойник, и ее не замочил обходительный мафиози. Но в большинстве других аспектов «Умереть во имя» придерживается фактов ее истории.

Пэм родилась в Майами, но в раннем возрасте переехала в Нью-Гэмпшир, когда ее родители решили, что город, охваченный преступностью, не место для воспитания их маленькой дочки. Полная теплых воспоминаний о родном штате, она вернулась во Флориду, чтобы поступить в колледж. Приехав на весенние каникулы к родителям в Нью-Гэмпшир, она встретила и полюбила красивого молодого страхового агента по имени Грег. Через два года они поженились.

Пэм пошла работать в местную среднюю школу директором медиацентра. Внешне они с Грегом казались вполне счастливыми молодоженами. На самом же деле их брак был проблемным с самого начала. Всего через семь месяцев после свадьбы Грег признался, что у него уже был роман с другой женщиной.

В то время Пэм руководила школьной профилактической программой повышения осведомленности о противостоянии наркотикам и алкоголизму. Одним из ее учеников-консультантов был застенчивый, стройный пятнадцатилетний подросток по имени Билли Флинн.

Вскоре Билли обнаружил, что становится объектом все более жаркого внимания Пэм. Она начала посылать ему свои фото в бикини. В один из февральских выходных, когда ее муж был в командировке, она пригласила Билли остаться на ночь в ее кондоминиуме. Они пили спиртное за просмотром пошлого фильма «9½ недель». Позже той же ночью они стали любовниками.

Пятнадцатилетнему мальчику, у которого никогда раньше не было секса, должно быть, показалось, что он умер и попал в рай для любителей порно. Он быстро оказался в плену у старшей и гораздо более опытной женщины. Как и героиня фильма, Пэм начала рассказывать своему любовнику-подростку, что ее муж – жестокий зверь. Однако она не могла развестись с ним, не потеряв все – мебель, квартиру, даже любимую маленькую собачку. Единственным возможным решением было избавиться от Грега. Поначалу Билли отмахнулся от ее предложения. Однако Пэм становилась все более настойчивой и, по сути, начала сексуально шантажировать парня: если он хочет, чтобы их отношения продолжались, ему придется убить Грега. В противном случае она найдет кого-то другого – более достойного ее благосклонности, чтобы выполнить эту работу.

Билли привлек к помощи двух школьных приятелей, Патрика Пита Рэндалла и Вэнса Дж. Р. Лэттайма, пообещав каждому вознаграждение в размере 100 долларов (их источником должен был стать полис страхования жизни Грега). В ночь на первое мая 1990 года, пока Пэм весьма кстати была занята в другом месте, Билли и Пит проникли в квартиру Смартов через заднюю дверь, которую хозяйка по предварительной договоренности оставила незапертой. Обчистив квартиру, чтобы все выглядело так, будто произошло ограбление, они дождались, пока Грег вернется домой. Как только он переступил порог, двое парней схватили его, поставили на колени и приставили к горлу нож. Пока 24-летний мужчина умолял сохранить ему жизнь, Билли достал револьвер 38-го калибра и выстрелил ему в голову. Затем оба подростка-убийцы покинули жилище и скрылись на машине, которой управлял Джей Р. Лэттайм.

В последующие дни после убийства поползли самые разные слухи. Одни говорили, что Грега убили из-за карточных долгов, которых он наделал в Атлантик-Сити. Другие утверждали, что в деле замешаны «Ангелы Ада». Тем временем Пэм выглядела подозрительно беззаботной для молодой безутешной вдовы, чей супруг только что был зверски убит в прихожей их дома. Казалось, она упивалась вниманием прессы и не могла дождаться, когда освободит квартиру от вещей покойного мужа.

Убитые горем родители Грега (особенно его отец, с которым Грег был очень близок) становились все более подозрительными в отношении Пэм. Следователи тоже решили к ней присмотреться. Через некоторое время подозрения подтвердились анонимным звонком в местную полицию, сообщившим о связи Пэм с Билли Флинном. 12 июня 1990 года троих подростков арестовали и вскоре привлекли к суду как взрослых. Столкнувшись с перспективой пожизненного заключения, Билли не выдержал и признался.

Сначала Пэм изобразила абсолютный шок и не поверила в признание Билли. Она утверждала, что они никогда не были любовниками. Однако под давлением полиции другая старшеклассница, девушка по имени Сесилия Пирс, которая была помощницей и доверенным лицом Пэм, подтвердила слова Билли, настаивая на том, что однажды она застукала разновозрастных голубков, когда те занимались сексом. Сесилия предоставила запись уличающего разговора с Пэм, в котором хорошенькая, бойкая и столь невинная на вид девушка разразилась отвратительной, изобилующей ненормативной лексикой обличительной речью, которая была равносильна полному признанию.

Даже на суде Пэм продолжала утверждать, что хотя она, возможно, и допустила ошибку, позволив своим чувствам к Билли выйти из-под контроля, но не имеет никакого отношения к убийству. Одержимый первой любовью романтик Билли, настаивала она, совершил убийство исключительно по собственной воле, одержимый ревностью. Однако в конце концов присяжные сочли гораздо более убедительным слезливый и мрачный рассказ Билли о манипуляции со стороны коварной взрослой женщины.

22 марта 1991 года Пэм Смарт была признана виновной в соучастии в убийстве первой степени, сговоре с целью совершения убийства и фальсификации показаний. Она была приговорена к пожизненному заключению без возможности условно-досрочного освобождения.

Билли Флинн и два его сообщника получили сроки за убийство второй степени. Все трое были условно-досрочно освобождены. Пэм Смарт, получившая за время заключения две степени магистра и упорно отстаивавшая свою невиновность, по-прежнему остается за решеткой.

«Пока город спит» (1956)

Режиссер: Фриц Ланг

Автор сценария: Кэйси Робинсон

В ролях: Дэна Эндрюс, Ронда Флеминг, Винсент Прайс, Айда Лупино, Джордж Сандерс, Томас Митчелл, Джон Дрю Бэрримор, Джеймс Крэйг и др.

В предпоследнем американском фильме великого режиссера-эмигранта Фрица Ланга «Пока город спит» (по роману Чарльза Эйнштейна «Кровавая шпора») Винсент Прайс играет Уолтера Кайна, который, получив в наследство после смерти отца крупную столичную газету, провоцирует жестокую конкуренцию между тремя лучшими сотрудниками. Город держит в страхе серийный убийца-извращенец. Коварный Кайн решает, что тот из троих журналистов, кто раскроет это дело, будет награжден хорошо опачиваемой должностью исполнительного директора.

Несмотря на то что фильм рекламировался как захватывающий триллер («Саспенс, столь же пугающий, как сдавленный крик!»), большую часть экранного времени «Пока город спит» посвящает махинациям в борьбе за главный корпоративный приз троих соперников: начальника отдела телеграфных сообщений Марка Лавинга (в исполнении всегда смазливого Джорджа Сандерса), резкого редактора газеты Джона Дэя Гриффита (Томас Митчелл, наиболее известный кинозрителям по ролям отца Скарлетт О’Хары в «Унесенных ветром» и незадачливого дяди Билли в ленте «Эта прекрасная жизнь» Джимми Стюарта) и фоторедактора Гарри Критцера (Джеймс Крэйг), который в свободное от работы время спит с красавицей-женой Кайна (Ронда Флеминг). Главный герой фильма Эдвард Мобли (неизменная звезда фильмов-нуар Дэна Эндрюс) – крепко пьющий, гоняющийся за каждой юбкой журналист, лауреат Пулитцеровской премии, который в конце концов выводит убийцу на чистую воду, но весьма сомнительным способом – используя в качестве приманки собственную невесту.

Для любителей жанра true crime главным сокровищем фильма является, конечно же, злодей, убийца-психопат по имени Роберт Мэннерс, которого с маниакальным совершенством сыграл Джон Дрю Бэрримор, отпрыск легендарной актерской семьи. В открывающей сцене фильма он вторгается в квартиру 23-летней библиотекарши, которая собирается погрузиться в ванну. Дальнейшие события зритель может нафантазировать сам. Впоследствии нам сообщают, что, прежде чем скрыться с места преступления, убийца воспользовался губной помадой жертвы, чтобы написать на стене спальни «Спроси маму» – дразнящая подсказка, благодаря которой он получил в таблоидах прозвище Убийца с губной помадой. В кульминационной сцене фильма его задерживают полицейские после захватывающей погони по туннелю метро.

Воплощая на экране чудовищного Мэннерса, Ланг и его сценарист Кэйси Робинсон явно опирались на всех криминальных чудовищ, которые преследовали Америку времен Эйзенхауэра. Стиль одежды убийцы – прямо из пособия для подростков-бунтарей: черная кожаная куртка, мотоциклетная кепка, доведенная до совершенства прическа «утиный хвост». В эпоху, одержимую фрейдистской психопатологией, преступник изображен жертвой эдипова комплекса, доведенной до неумолимой жажды крови. Он также заядлый любитель комиксов, которые, по мнению тогдашних экспертов по воспитанию детей, были главной причиной подростковой преступности.

Однако самое сильное влияние на создание образа этого кошмарного подонка оказал реальный серийный убийца, терроризировавший Чикаго в 1946 году и получивший, как и его вымышленный двойник, прозвище Убийца с губной помадой.

* * *

Около 13:00 5 июня 1945 года обнаженное тело 43-летней жительницы Чикаго миссис Жозефин Элис Росс, «привлекательной, дважды разведенной вдовы» (как ее описывали газеты), обнаружила вернувшаяся на обед ее дочь-подросток Жаклин, подрабатывавшая в соседнем продуктовом магазине.

Распростертая на смятой кровати миссис Росс с перерезанной яремной веной была многократно ранена ножом в лицо и шею. Красное вечернее платье, завязанное нейлоновым чулком, было обернуто вокруг ее головы, словно для того, чтобы скрыть ужасные повреждения. Хотя простыни пропитались кровью, на теле крови не было. Кровавая вода в наполовину наполненной ванне указывала на то, что убийца отмыл труп дочиста. Он также заклеил зияющую рану у нее на горле куском клейкой ленты, но – по определению судмедэксперта – уже после того, как она истекла кровью. Специалисты криминалистической лаборатории провели тщательный обыск квартиры, но убийца начисто стер все отпечатки пальцев.

Местная пресса широко освещала убийство Росс и бесплодные поиски преступника полицией, но только после следующего убийства дело вышло на первые полосы национальных газет, и виновный получил зловещее прозвище, под которым его навсегда запомнили. 10 декабря миссис Марта Энглс, горничная доходного дома в северной части Чикаго, пришла убирать квартиру Фрэнсис Браун, тридцатилетней стенографистки, недавно демобилизованной после добровольной службы в военное время. Горничная обнаружила полуобнаженный труп Браун, распростертый в ванной головой вниз, с пижамной кофтой, обернутой вокруг шеи. Когда полиция сняла ее, то обнаружила десятидюймовый нож для хлеба, воткнутый в горло. В женщину дважды стреляли – в голову и в правую руку. Как и в случае с убийством Росс, убийца тщательно вымыл тело, о чем свидетельствовала куча окровавленных полотенец на полу в ванной.

Властям было ясно, что убийства Браун и Росс – дело рук одного и того же преступника. Однако сенсацией стало не доказательство того, что в Чикаго орудует маньяк-убийца, а странное послание, оставленное на месте преступления. На стене гостиной красной помадой было написано:

Ради всего святого,

Поймайте меня,

Пока я не убил еще кого-нибудь.

Я не в силах себя контролировать.

«Безумный убийца с губной помадой», как назвала его одна из газет, совершил свое третье, последнее и самое ужасное преступление менее чем через месяц. Сразу после полуночи 7 января 1946 года шестилетняя Сьюзан Дегнан, дочь главы городской администрации Чикаго, была похищена из своей спальни квартиры на втором этаже. На месте преступления оставили записку с требованием выкупа в размере 20 тысяч долларов в обмен на безопасное возвращение ребенка. Однако, как скоро показали события, это предложение было обманом. Поздно вечером того же дня полиция обнаружила отрубленную голову Сьюзан в канализационном коллекторе неподалеку от дома Дегнанов. Другие части тела – левая нога, отрезанная у бедра, правая нога и ягодицы, нижняя часть туловища с частью бедра – были извлечены из различных канализационных труб в последующие часы. Прошло шесть недель, прежде чем двое рабочих компании Con Edison нашли руки маленькой девочки.

Город охватила паника. По распоряжению мэра Эдварда Дж. Келли штат полиции дополнили тысячей временных сотрудников, которые помогали в самом крупном розыске за всю историю города. Хотя убийца обрызгал записку с требованием выкупа маслом, чтобы скрыть отпечатки пальцев, экспертам ФБР удалось получить четкий отпечаток мизинца левой руки. «Это преступление будет раскрыто», – заявил прокурор штата Уильям Туохи.

Шесть месяцев спустя, вечером в среду, 26 июня 1946 года, несколько жильцов многоквартирного дома в северной части Чикаго сообщили вахтеру Фрэнсису Хэнли, что в дом проник бродяга: темноволосый молодой человек вошел в незапертую квартиру на третьем этаже, а затем бросился вниз по лестнице, увидев бдительных соседей. Хэнли поспешил в вестибюль и столкнулся лицом к лицу с молодым человеком, который выхватил пистолет и пригрозил уборщику «пустить пулю в кишки», если тот не уберется с дороги. Отойдя в сторону, Хэнли пропустил незнакомца, а затем позвонил в полицию.

Быстро прибыв на место происшествия, детектив Тиффин П. Констант загнал в угол подозреваемого, который сидел, скрючившись на корточках, на задней лестнице соседнего здания. Молодой человек направил пистолет на Константа и начал взводить курок, но оружие заклинило. Он швырнул пистолет в голову Константа, а затем бросился на детектива. Пока двое мужчин ожесточенно боролись, офицер Абнер T. Каннингем, который только что вернулся с пляжа и был еще в плавках, подбежал, схватил три цветочных горшка, стоявших на перилах крыльца, бросил их в нападавшего, а после избил его до потери сознания. Доставленного в больницу Брайдвелл молодого человека – «крепкого парня ростом шесть футов», как его описывали газеты, с «мощными плечами [и] массивной волосатой грудью» – быстро опознали как Уильяма Хайренса, семнадцатилетнего студента Чикагского университета, уже имевшего криминальное прошлое. Заядлый преступник был осужден почти за два десятка краж со взломом, совершенных им в возрасте до четырнадцати лет, и провел время в нескольких приютах для непутевых подростков. Обыскав его комнату в общежитии, полиция обнаружила несколько пистолетов, а также два чемодана, набитых крадеными вещами: украшениями, часами, военными облигациями и многим другим. То, что поначалу казалось относительно незначительным делом о краже со взломом – самая первая статья об аресте Хайренса была помещена на тринадцатой странице газеты Chicago Daily Tribune, – стало сенсацией для первых полос национальных газет, когда полиция сопоставила отпечаток мизинца левой руки Хайренса с отпечатком, найденным на записке о выкупе Дегнан.

Пристегнутого ремнями к больничной койке Хайренса подвергли трехдневному допросу, который, по некоторым данным, включал в себя истязания половых органов, жестокие избиения полицейскими, пытки голодом и обычные допросы под ярким светом ламп. На четвертый день ему ввели пентотал натрия. Под действием этой «сыворотки правды» он признался, что преступления совершил его злой альтер эго Джордж Мурман, чья фамилия, как поспешили заявить газеты, была, очевидно, сокращением от «убийца» (murder man).

Хотя психиатры отвергли это утверждение как уловку, призванную подтвердить его невменяемость, обследование Хайренса выявило у него серьезные проблемы сексуального плана.

Впервые отклонение проявилось в возрасте девяти лет, когда он начал воровать женские трусики «сначала с бельевых веревок, потом из подвалов-прачечных, а позже из чужих домов, двери которых оставляли распахнутыми настежь или приоткрытыми». Дома он надевал трусики и «испытывал сексуальное удовлетворение». К тринадцати годам он стал ловким взломщиком домов. Хотя его главным объектом оставалось женское нижнее белье, он решил, что «глупо врываться в дом и не брать ничего другого». Сам акт проникновения в чужой дом через окно вызывал в нем такое возбуждение, что он иногда испытывал множественные оргазмы. «Часто, – отмечали в отчете обследовавшие его эксперты, – когда сексуальная разрядка происходила в комнате, куда он вошел, ей предшествовала дефекация, или мочеиспускание, или и то и другое, последствия чего оставались в помещении». Что касается «нормальной сексуальной стимуляции и переживаний», то их он воспринимал как «неприятные и даже отталкивающие». По его словам, когда он целовал девушку, «то разражался слезами и его рвало».

Чтобы избежать электрического стула, Хайренс признался во всех трех убийствах. Вскоре после того, как его приговорили к трем пожизненным срокам подряд, он отказался от признаний и заявил о своей невиновности. Многие сторонники считали, что его подставили под удар, и указывали на другого подозреваемого – бродягу по имени Ричард Рассел Томас с весьма внушительной криминальной биографией – как на более вероятного преступника. Будучи образцовым заключенным, Хайренс стал первым осужденным в Иллинойсе, получившим диплом четырехлетнего колледжа. Он добился и другого отличия. Когда он умер в марте 2012 года в возрасте восьмидесяти трех лет – более шестидесяти пяти из них он провел за решеткой, – то стал заключенным, отбывшим четвертый по продолжительности срок в истории США.

«Снайпер»

Еще один фильм, на который повлияло дело Уильяма Хайренса, – захватывающий триллер «Снайпер» 1952 года. После окончаниея Второй мировой войны Америка была охвачена так называемой эпидемией сексуальных преступлений. Благодаря сенсационным репортажам прессы и нагнетавшим страх заявлениям директора ФБР Дж. Эдгара Гувера общественность была убеждена, что в стране на свободе разгуливает целая армия «дегенеративных сексуальных преступников, представляющих зловещую угрозу американским детям и женщинам». Фильм «Снайпер» – продукт этой массовой истерии, нагнетаемой средствами массовой информации (которая начала спадать только в середине 1950‐х годов), начинается с титров, сообщающих, что «только за последний год» не менее 31 175 женщин стали жертвами сексуальных преступников. Кинолента, собственно, и повествует об одном из таких пугающих случаев: «о мужчине, чьим врагом были женщины».

Этот ненавидящий женщин психопат – одинокий, внешне мягкий холостяк Эдди Миллер (Артур Франц), ветеран Второй мировой войны, ныне работающий курьером в компании, занимающейся химчисткой одежды в Сан-Франциско. Мы узнаем, что Эдди ранее совершал нападения на женщин и недавно вышел из тюрьмы, где проходил психиатрическое лечение. Поскольку в кадре – одурманенные Фрейдом 1950-е, то нам дают понять, что отвращение Миллера к противоположному полу берет начало из его неразрешенного эдипова комплекса. Мучимый желанием убивать женщин, он осознанно пытается попасть в психиатрическую больницу, обжигая руку о раскаленную плиту, но перегруженные работой врачи отказывают ему в госпитализации. Когда одна из его сексуальных клиенток приглашает его зайти в квартиру, предлагает выпить пива, переодевается из платья в халат, а затем выгоняет его после того, как на пороге появляется ее парень, едва подавляемая ярость Эдди закипает; он начинает серию убийств, забираясь на крыши по всему городу и отстреливая привлекательных брюнеток из винтовки M1.

Для местных таблоидов серийный стрелок становится монстром – «извергом с винтовкой», как его называют. Однако фильм предлагает другую точку зрения.

Поставленный политически прогрессивным продюсером Стэнли Крамером (автором таких высококачественных кинолент, как «Скованные одной цепью» и «Угадай, кто придет к обеду»), фильм изображает Эдди как больного человека, борющегося с кошмарными желаниями, которые он не в силах контролировать. В сцене, явно вдохновленной делом Хайренса, он пишет послание на клочке картона от одной из своих коробок с боеприпасами: «Полиции

Остановите меня…

Найдите и остановите меня —

Я собираюсь сделать это снова».

Выследившие его наконец полицейские находят Миллера сидящим на кровати с винтовкой, будто с плюшевым мишкой. Его глаза наполняются слезами печали и облегчения.

«Женская месть» (1948)

Режиссер: Золтан Корда

Автор сценария: Олдос Хаксли

В ролях: Шарль Буайе, Джессика Тэнди, Энн Блит, Седрик Хардвик, Милдред Нэтвик, Рэйчел Кемпсон и др.

Можно с уверенностью сказать, что, кроме серьезных любителей классического кино, мало кто из людей моложе пенсионного возраста узнает имя Шарля Буайе. Однако в период золотого века Голливуда он был главной звездой. За свою карьеру он снялся более чем в восьмидесяти[53] фильмах, воплощая собой образ обходительного француза, перед которым не могла устоять ни одна женщина. В массовом сознании он был настолько тесно связан с этой романтической ролью, что, когда создатели «Луни Тюнз» придумали Пепе Ле Пью, влюбчивого скунса, говорящего с галльским акцентом, они взяли за основу манеру Буайе.

Одна из самых интригующих кинолент в фильмографии Буайе – «Женская месть» 1948 года. Отчасти загадочное убийство, отчасти судебная драма, отчасти психологическое исследование разума, разрывающегося между ненавистью и чувством вины, – это сложный, заставляющий задуматься фильм, каких голливудские студии выпускали сотнями до эпохи блокбастеров и франшиз по комиксам.

Хотя судьба персонажа Буайе в фильме вызывает определенное сочувствие, он далеко не герой. Он играет Генри Морье, лихого донжуана средних лет, который живет на деньги богатой жены Эмили (Рэйчел Кемпсон), жалкой больной дамы, которая только и делает, что валяется на диване и жалеет себя. В кульминационный момент одной из их частых ссор она кричит: «Ты не можешь отрицать, что в действительности желаешь моей смерти!» Раздосадованный Генри отвечает: «Если ты и дальше будешь продолжать в том же духе, то я захочу именно этого!»

К несчастью, вырвавшееся замечание будет преследовать его благодаря напоминаниям назойливой медсестры Кэролайн Брэддок (известная актриса Милдред Нэтвик), не питавшей к Генри большой любви.

Выйдя из дома, Генри разыскивает близкую подругу семьи Джанет Спенс (Джессика Тэнди, легендарная театральная актриса, исполнительница роли Бланш Дюбуа в пьесе «Трамвай ‘‘Желание’’», снявшаяся в нескольких десятках фильмов, в том числе в «Птицах» Альфреда Хичкока). Привлекательная тридцатилетняя женщина, рискующая остаться старой девой, Джанет не скрывает своей симпатии к Генри, который не замечает, с каким желанием женщина смотрит на него. Видя их вдвоем, зритель, как и Джанет, мог бы поверить, что ее влечение к молодому человеку взаимно. Но, в отличие от Джанет, мы быстро убеждаемся в обратном, когда Генри прощается с ней и направляется прямо к своему лимузину с шофером, где на заднем сиденье его ждет великолепная восемнадцатилетняя любовница Дорис (восхитительная Энн Блит).

На следующий день Джанет навещает Морье и, пока Генри ходит за лекарствами для жены, подсыпает в кофе Эмили смертельную дозу мышьяка. Учитывая ее слабое здоровье, смерть Эмили объясняют естественными причинами. Убрав бывшую подругу с дороги, Джанет решает, что она станет новой миссис Морье. Едва успели похоронить несчастную Эмили, как Джанет признается в любви Генри, но тут же узнает, что он уже женился на своей юной возлюбленной.

Тем временем медсестра Брэддок, вспомнив обвинения Эмили, утверждавшей, что муж желает ее смерти, подозревает, что ее хозяйку убили. Когда тело Эмили эксгумируют и обнаруживают яд, Генри обвиняют в убийстве. Джанет, охваченная ненавистью к Генри и горячим желанием увидеть его страдания (отсюда и довольно бескомпромиссное название фильма), злорадствует, когда его судят, признают виновным и приговаривают к смерти. В то же время ее, как леди Макбет, охватывает чувство вины за совершенное преступление.

Преследуемая видениями мучительной смерти Эмили, она лишается сна и попадает на лечение к доброму, чуткому доктору Либбарду (Седрик Хардвик, знаменитый британский актер, сыгравший в фильмах «Подозрение» Хичкока и «Десять заповедей» Сесила Б. ДеМилля). История превращается в триллер, когда Либбард, постигший темную тайну, скрывающуюся за мучительным психическим состоянием Джанет, пытается добиться от нее признания прежде, чем казнят Генри.

Психологическая сложность персонажей фильма «Женская месть» неудивительна, если учесть, что его сценарист – Олдос Хаксли, английский романист и философ, среди известных книг которого «О дивный новый мир» и «Двери восприятия», а в основу сценария лег его рассказ «Улыбка Джоконды». Сюжет рассказа, в свою очередь, был вдохновлен случаем из реальной жизни – загадкой яда Гринвуда. В отличие от вымышленного Генри Морье – неработавшего француза, жившего на деньги жены, реальный прототип героя Хаксли Гарольд Гринвуд был йоркширским адвокатом (точнее, тем, кого англичане называют солиситором – юристом, который составляет контракты, завещания и занимается прочей бумажной работой, но не ведет дела в суде).

В 1898 году, в возрасте двадцати трех лет, он и его жена Мейбл, которая была старше его на два года и являлась сестрой бывшего мэра Лондона, переехали в Уэльс, где приобрели большой дом в городке Кидвелли и со временем вырастили четверых детей.

К 1919 году 46-летняя миссис Гринвуд превратилась в седовласую, преждевременно увядшую старуху. Помимо частых обмороков, она начала страдать от приступов болей в животе и сильной диареи – недугов, которые семейный врач, доктор Т. Р. Гриффитс, приписывал менопаузе («переменам в жизни», как говорили в то время) и лечил пациентку различными снадобьями.

Непосредственно перед обедом в воскресенье, 15 июня 1919 года, Гринвуд, работавший у себя в цветочном саду, отправился в маленькую кладовую рядом со столовой, где, к некоторому удивлению горничной Ханны Уильямс, провел целых двадцать минут, прежде чем присоединился к семье за столом.

Трапеза состояла из холодной баранины, овощей и пирога с крыжовником. Миссис Гринвуд запила еду бокалом бургундского из графина, который хранился в кладовке.

Вскоре после окончания обеда у миссис Гринвуд начались сильные спазмы желудка. «Наверное, это из-за пирога с крыжовником, – простонала женщина. – Он всегда на меня так действует».

Когда страдания жены усилились – «удушающая боль, будто раскаленный шампур пронзил мое сердце», как она это описывала, – Гринвуд отправился вызывать доктора Гриффитса. Хотя врач жил через дорогу, прошло полчаса, прежде чем мужчины вернулись.

Гриффитс дал больной женщине немного порошка висмута и несколько глотков бренди от тошноты. Затем по приглашению Гринвуда они вышли в сад, где сыграли на лужайке несколько раундов в игру, известную как часовой гольф.

Доктор вернулся к себе домой уже в сумерках, дав пациентке две таблетки морфия, который, по его словам, должен был помочь ей уснуть. Однако через час или около того бедной женщине стало так плохо, что ее муж снова отправился за врачом. На сей раз он отсутствовал почти час, болтая с сестрой доктора, мисс Мэй Гриффитс, чья дружба с Гринвудом вызывала у его жены горькую ревность. Вернувшись в одиночестве, он объяснил ночной сиделке, присматривавшей за его женой, что доктор спал и его не позволили разбудить.

Когда состояние миссис Гринвуд ухудшилось еще больше, сиделка сама побежала через дорогу, разбудила домочадцев доктора и привела его с собой. Однако к тому времени миссис Гринвуд впала в кому и уже не реагировала на действия врача. Она умерла рано утром в понедельник, 16 июня. Причиной смерти доктор Гриффитс назвал «болезнь сердечных клапанов».

На этом история могла бы закончиться, если бы не крайне возмутительное поведение Гринвуда после внезапной смерти жены. В течение нескольких недель после ее погребения он активно ухаживал сразу за двумя женщинами: Мэй Гриффитс, которой он написал письмо, где провозгласил ее «единственной, кого я люблю больше всего на свете», и Глэдис Джонс, дочерью издателя местной газеты, которая вскоре стала хвастать помолвочным кольцом с бриллиантом. Всего через четыре месяца после смерти первой жены Гарольда Гринвуда Глэдис Джонс стала второй.

В отличие от Генри Морье, сыгранного Чарльзом Буайе, который женился на девушке, едва достигшей совершеннолетия, Гринвуд не был любителем девушек помладше. В свои тридцать лет бывшая мисс Джонс была вполне подходящей парой для 45-летнего юриста. Тем не менее она была значительно моложе недавно умершей Мейбл. Этот факт, а также ошеломляющая скорость, с которой Гринвуд снова женился, спровоцировали скандал в его дружном сообществе.

Стали распространяться слухи о том, что солиситор поторопился свести жену в могилу. К весне они достигли ушей властей, которые начали негласное расследование этого дела. Когда выяснилось, что незадолго до последней трапезы Мейбл Гринвуд ее муж купил две упаковки средства для уничтожения сорняков, основным ингредиентом которого был мышьяк, ее труп эксгумировали, исследовали и обнаружили в нем следы яда. 17 июня 1920 года, через год после смерти жены, Гарольду Гринвуду было предъявлено обвинение в ее убийстве.

Судебный процесс начался 2 ноября 1920 года. Отчасти потому, что это был редкий случай, когда в убийстве обвинялся представитель юридической профессии, а отчасти из-за якобы пикантного мотива преступления – все еще сексуально активный мужчина средних лет стремился избавиться от больной жены, чтобы затащить в свою постель более молодую женщину, – судебное разбирательство стало международной сенсацией, на целую неделю приковав к себе внимание читателей газет по обе стороны Атлантики.

Интересы Гринвуда представлял знаменитый британский адвокат сэр Эдвард Маршалл Холл, чьи блестящие ораторские способности и громкие победы в зале суда снискали ему почетное звание Великого защитника.

Показания медицинских экспертов и непрофессиональных свидетелей изобиловали противоречиями. Доктор Уильям Уилкокс, выступавший на стороне обвинения, утверждал, что смерть Мейбл Гринвуд наступила «от сердечной недостаточности на фоне продолжительной рвоты и диареи, вызванных отравлением мышьяком». Эксперт защиты полковник Тугуд, напротив, утверждал, что она «умерла от отравления морфием после приступа острого гастроэнтерита, вызванного поеданием кожуры ягод крыжовника».

Доктор Гриффитс произвел фурор, когда заявил, что ошибся со снотворным, которое он дал миссис Гринвуд. Это был не морфий, который, как он признал, мог бы случайно убить его пациентку, а менее сильный опиат. Его очевидная путаница в выборе лекарств позволила Холлу предположить, что врач сам по ошибке ввел мышьяк в виде популярного в то время тонизирующего средства, известного как раствор Фаулера, в состав которого входил арсенит калия.

Горничная Ханна Уильямс сообщила, что Гринвуд в одиночестве провел подозрительно долгое время в кладовой незадолго до рокового обеда, во время которого, как она предположила, он мог легко отравить вино, которое предпочитала его жена. Но Ирэн Гринвуд, старшая дочь обвиняемого, возразила, что ее отец в то время мыл машину на улице. Опровергая утверждение горничной о том, что Мейбл была единственным человеком, выпившим якобы отравленное вино, Ирэн также настаивала на том, что сама тоже выпила бокал за обедом и «не испытала никаких неприятных последствий».

В своем пламенном выступлении прокурор сэр Эдвард Марлей Сэмсон назвал подсудимого «бессовестным и неблагодарным человеком», которого не заботило ничего, кроме собственного удовольствия. Он был «сельским Дон Жуаном, который занимался любовью с каждой женщиной, которая попадалась ему на пути».

Холл выступил с нехарактерно короткой речью, длившейся менее тридцати минут, в которой утверждал, что его клиент был не более чем «жертвой сплетен».

Утверждение обвинения о том, что Гринвуд подсыпал мышьяк в вино жены, заявил Холл, полностью опровергалось показаниями Ирэн Гринвуд, что она выпила якобы отравленное вино за обедом и чувствовала себя после этого совершенно нормально. Напомнив присяжным, что «во всех внутренностях миссис Гринвуд была обнаружена лишь двадцать пятая часть крупинки мышьяка», он процитировал стандартный труд Альфреда Свейна Тейлора «Принципы и практика медицинской юриспруденции», в котором говорилось, что «если во внутренностях человека не обнаружено крупинок или практически ни крупинки [мышьяка], то нельзя с уверенностью утверждать, что человек умер от отравления мышьяком». Учитывая хрупкое состояние здоровья Мейбл Гринвуд, было вполне возможно, даже вероятно, что допущенная доктором Гриффитом «ошибка» при назначении лекарств «ускорила ее кончину». Поспешный повторный брак Гринвуда адвокат назвал не признаком его предполагаемой распущенности, а, наоборот, доказательством глубоко моногамной натуры, «опустошенности, которая настигла его с уходом жены», и «всепоглощающего желания обрести близкого по духу человека».

Исход судебного процесса над Гринвудом кардинально отличался от дела несправедливо обвиненного Генри Морье. После шестичасового обсуждения присяжные проголосовали за оправдательный приговор, пояснив в примечании, приложенном к письменному вердикту, что, хотя «на основании доказательств по делу они убедились, что Мейбл Гринвуд получила опасную дозу мышьяка», они «не уверены, что это стало непосредственной причиной смерти. Представленные доказательства недостаточны и не могут окончательно убедить нас в том, как и кем был введен мышьяк. Поэтому мы выносим вердикт о невиновности».

Торжествующий Гарольд Гринвуд вернулся в Кидвелли и, продав эксклюзивное интервью газетному синдикату за 3600 фунтов стерлингов, сосредоточился на домашней жизни, на этот раз с новой женой.

В следующем году ему присудили еще 150 фунтов стерлингов после того, как он подал в суд на владельцев музея восковых фигур в Кардиффе, которые включили его фигуру, наряду с фигурами различных известных убийц, в свою Палату ужасов.

«Живем один раз» (1937)

Режиссер: Фриц Ланг

Авторы сценария: С. Грэхэм Бейкер и Джин Таун

В ролях: Сильвия Сидни, Генри Фонда, Бартон МакЛэйн, Джин Диксон, Уильям Гарган, Джером Кауэн, Маргарет Хэмилтон и др.

Сын неудачливого фермера Клайд Бэрроу рос в таких тяжелых условиях, что, когда в 1929 году разразилась Великая депрессия, его семья, и без того влачившая жалкое существование в палаточном лагере в Западном Далласе, почти ничего не заметила. К тому времени двадцатилетний Клайд – любивший принарядиться социопат, падкий на модные шмотки и «роскошную жизнь», выходящую далеко за пределы его скудных возможностей, – уже начал карьеру мелкого преступника. Под влиянием своего непутевого старшего брата Бака он быстро перешел от угона фургона с индейками ко взлому домов и угону автомобилей.

Первое серьезное столкновение обоих молодых людей с законом произошло в ноябре 1929 года, когда, направляясь на угнанном «Форде» домой после неудачной ночной кражи со взломом, они проникли в гараж в небольшом городке и скрылись с запертым сейфом. Преследуемый полицией Бак был ранен в ноги, схвачен и в итоге приговорен к четырем годам тюрьмы, а Клайду, прятавшемуся всю ночь под домом, удалось сбежать. Через два месяца он встретил женщину, с которой навсегда будет связано его имя.

Бонни Паркер – невысокая, с острыми чертами лица девятнадцатилетняя девушка с манией величия, верила, что ей суждено стать великой актрисой Бродвея, кинозвездой или известной поэтессой, несмотря на все свидетельства обратного.

После неудачного брака в шестнадцать лет (от которого осталась на память лишь небольшая татуировка на бедре) она обнаружила, что влачит невыносимо унылую жизнь официантки и по совместительству проститутки. Отчаянно нуждаясь в острых ощущениях – «скучающая до безумия», как она выразилась, – девушка была ослеплена элегантно одетым Клайдом, чьи дерзкие криминальные эскапады предлагали выход из ее тупикового существования. Они сразу же стали парой.

Не успел их роман завязаться, как Клайда арестовали за семь краж со взломом и приговорили к двум годам за решеткой. Он тут же привлек свою новую подружку к участию в побеге. Во время одного из своих визитов в тюрьму жаждущая драмы Бонни пронесла пистолет и наконец-то оказалась в захватывающей роли подружки гангстера. Клайд совершил побег, но его быстро схватили. На сей раз его отправили на тюремную ферму Истхэм, печально известную адскую дыру, где он занимался изнурительными полевыми работами и регулярно подвергался насилию со стороны надсмотрщика-садиста. После шестнадцати месяцев невыносимого труда он прибег к отчаянной мере – отрубил себе топором два пальца на ноге. По горькой иронии судьбы, всего через шесть дней после членовредительства ему предоставили условно-досрочное освобождение. Он вышел из тюрьмы хромым, с лютой ненавистью к закону и поклялся своей матери (которая неустанно добивалась его досрочного освобождения) стать честным человеком.

Его решимости хватило примерно на месяц. Собрав группу единомышленников, он начал проворачивать мелкие делишки, типа серии ограблений, чтобы профинансировать грандиозный план налета на тюрму в Истхэме с целью освобождения заключенных, от которого в конечном итоге отказался. Бонни тоже познала вкус жизни за решеткой, когда после неудачного ограбления хозяйственного магазина их машина застряла в грязи и ее схватили при попытке бегства. Ей удалось освободиться через три месяца, убедив власти, что ее похитил Клайд.

Воссоединившись, парочка пустилась в загул, который в конечном итоге принес склонной к театрализации своей жизни Бонни ту известность, о какой она всегда мечтала.

Банда Бэрроу с постоянно менявшимся составом правонарушителей, порой включавшим старшего брата Клайда Бака и его жену Бланш, кочевала из штата в штат – Миссури, Колорадо, Оклахома, Техас, Арканзас, Нью-Мексико, – нападая на заправочные станции, закусочные, ювелирные магазины, аптеки, бакалейные лавки и другие мелкие заведения, а также на случайно попадавшиеся городские банки. По большей части они разбивали лагерь под открытым небом или спали в машине. Хотя Клайд был способен взять в заложники полицейского, разъезжать всю ночь на его машине, а затем оплатить ему проезд на автобусе и отпустить невредимым, он также был хладнокровным убийцей, в конечном счете ответственным за смерть девятерых служителей закона и трех гражданских лиц. Банда и сама несла потери, наиболее драматичные в июле 1933 года, когда, укрываясь в туристических домиках в окрестностях Платт-Сити, штат Миссури, Бак получил смертельные ранения во время ожесточенной перестрелки с полицией.

К тому времени все более дерзкие и жестокие действия банды Бэрроу сделали их главными героями новостей по всему Юго-Западу. Своей дурной славой они во многом обязаны и жаждавшей внимания Бонни, которая охотно снабжала газеты стихами собственного сочинения (самый известный из них – «Конец пути», он же «История Бонни и Клайда»), а также фотографиями преступной парочки, позирующей с оружием и сигарами. Хотя крупные гангстеры вроде Джона Диллинджера высмеивали их, считая мелкими жуликами – такое мнение разделял и Дж. Эдгар Гувер, – безрассудные подвиги этой буйной пары, сопровождавшиеся короткими перестрелками, захватили воображение публики.

ФБР могло бы счесть банду Бэрроу дилетантами, но после того, как Клайд устроил дерзкий налет на тюрьму, чтобы освободить своего доверенного единомышленника, власти Техаса преисполнились решимости уничтожить их. Для этого они наняли Фрэнка Хеймера, 49-летнего бывшего техасского рейнджера и беспощадного охотника за головами. После трех с половиной месяцев преследования Хеймер благодаря двойному обману получил от приятеля Клайда по имени Генри Метвин информацию о том, что его потенциальная добыча скрывается в округе Бьенвиль, штат Луизиана. При содействии отца Метвина, Айви, для беглой пары подготовили ловушку. 23 мая 1934 года Хеймер с отрядом из шести человек устроил засаду на сельской дороге, по которой регулярно ездили Бэрроу.

Айви Метвина посадили на обочине дороги, как будто он чинил колесо грузовика, поднятого домкратом. Когда Клайд притормозил, чтобы посмотреть, в чем дело, патрульные открыли шквальный огонь, уничтожив преступников (было сделано более 150 выстрелов). Через несколько минут на месте происшествия появились «падальщики», толкавшиеся в поисках отвратительных сувениров. Одного человека пришлось удерживать, чтобы он не отрезал ухо Клайда, а другому удалось унести прядь волос Бонни. Хотя при жизни эти двое были героями местных легенд о нарушителях закона, и их известность ограничивалась Юго-Западом, смерть принесла им мировую популярность, которой всегда так жаждала Бонни. «Бэрроу и его женщина попали в ловушку в Луизиане и убиты полицией» – гласил на следующий день заголовок на первой полосе газеты. Подзаголовок сообщал: «Засада на шоссе завершила долгую криминальную карьеру пары».

Для современных любителей кино окончательной версией саги о банде Бэрроу является фильм Артура Пенна «Бонни и Клайд» 1967 года, который, по всеобщему мнению, положил начало золотому веку американского кино 1970-х. Однако за три десятилетия до этого знакового фильма Фриц Ланг в киноленте «Живем один раз» перенес на большой экран историю печально известной пары преступников в сильно приукрашенном виде.

Идея фильма принадлежит великому американскому романисту Теодору Драйзеру (который знал толк в превращении подлинных преступлений в мощный вымысел, о чем свидетельствует его шедевр 1925 года «Американская трагедия»). Как вспоминает биограф Ланга Патрик Макгиллиган, актриса Сильвия Сидни (звезда первого американского фильма Ланга «Ярость») обедала как-то вечером с продюсером Уолтером Вангером, когда Драйзер «остановился возле их столика». Писатель упомянул, что изучал историю ограблений Бонни и Клайда на юго-западе страны в середине 1934 года для статьи в журнале, которую собирался написать, и заметил, что если кто-нибудь когда-нибудь снимет фильм об этих двух грабителях банков, то Сидни идеально подошла бы на роль Бонни Паркер.

Вангер незамедлительно нанял пару сценаристов, известных бешеной скоростью работы, которые быстро подготовили сценарий, основанный на газетных материалах о преступлениях беглых любовников.

В начале фильма мы знакомимся с Сидни в роли Джоан Грэм, симпатичной и бойкой секретарши государственного защитника Стивена Уитни (Бартон МакЛэйн). К ужасу тех, кто ее знает, Джо (так ее все называют) влюбилась в мелкого мошенника Эдди Тейлора и планирует выйти за него замуж, как только он получит условно-досрочное освобождение.

Эдди, сыгранный Генри Фондой в расцвете своих лет, – признанный «трижды неудачник», который твердо намерен выйти на свободу и исправиться. Однако общество не позволяет ему этого сделать. Отражая нравы того времени, когда был снят фильм, – периода Великой депрессии с миллионами простых граждан, чувствовавших себя безнадежными жертвами сильных мира сего, – боссы Эдди постоянно находят предлоги, чтобы уволить его, несмотря на отчаянные мольбы. Даже владельцы курорта для новобрачных, где они с Джо планируют провести брачную ночь, не дают ему забыть о его низком статусе. «Бывшие заключенные и их жены в нашем отеле не приветствуются», – заявляет жена владельца (Маргарет Гамильтон, которую вскоре увековечат в роли Злой Ведьмы Запада в фильме «Волшебник страны Оз»).

Подозреваемый в преступлении, к которому он не имеет никакого отношения, – захват бронированного автомобиля, в результате которого погибли шесть офицеров, – Эдди собирается бежать, но его уговаривает сдаться Джо, которая уверена, что раз он невиновен, то его оправдают. Ее вера в справедливость системы правосудия оказывается трагически наивной, когда Эдди судят, признают виновным и приговаривают к смертной казни. Лишившись последних остатков надежды, Эдди ожесточается против всего мира, в том числе и против Джо. Накануне казни с помощью сокамерников он организует побег, стреляет в сочувствующего ему священника отца Долана и убивает его как раз в тот момент, когда приходит известие, что истинные виновники ограбления со смертельным исходом установлены, а Эдди в последнюю минуту помилован.

Воссоединившись и примирившись с Джо, Эдди и его теперь уже беременная жена отправляются в бега. На этом этапе фильм наиболее близко воссоздает сагу о Бонни и Клайде. Живя в своей машине, изредка заезжая на заправку за топливом или едой, герои изображаются в прессе как отчаянные убийцы, «обвиняемые в каждом преступлении, совершенном в стране». Пока общественность представляет их наслаждающимися жизнью на якобы награбленные деньги, беглецы ютятся в полуразрушенной хижине бродяг, где Джо рожает ребенка. Намереваясь бежать из страны, они решают передать младенца на попечение сестры Джо (названной, очевидно, в честь реальной вдохновительницы фильма Бонни). Передача ребенка происходит в отдаленном мотеле, владелец которого узнает Джо по объявлению о розыске и сообщает о них в полицию.

В соответствии с представлениями Ланга о неумолимой судьбе, кульминацией фильма становится смерть обреченной пары преступников. Однако жестоко пострадавшему Эдди дается последнее отпущение грехов. Умирая с убитой возлюбленной на руках, он слышит смиренный голос всепрощающего отца Долана, доносящийся из потустороннего мира: «Ты свободен, Эдди! Врата открыты!»

«Без ума от оружия»

Еще один фильм, вышедший до появления «Бонни и Клайда» и вдохновленный подвигами легендарной пары, – культовая кинолента «Без ума от оружия» (1950). Этот малобюджетный триллер снят режиссером Джозефом Х. Льюисом по сценарию великого Далтона Трамбо, внесенного в черный список, а потому написанному под псевдонимом Миллард Кауфман. Фильм начинается со знакомства с тринадцатилетним Бартом Тейром (его играет Расс Тэмблин, будущий лидер группы «Джетс» в «Вестсайдской истории»). Насмотревшись ковбойских фильмов, юный Барт становится буквально одержим огнестрельным оружием. Заметив красивый шестизарядный пистолет, выставленный в местном хозяйственном магазине, он разбивает витрину камнем, выхватывает оружие, после чего его сразу же арестовывают и отвозят в суд, где приговаривают провести остаток подросткового возраста в исправительной школе.

Отбыв срок и отслужив в армии, повзрослевший Барт возвращается домой, его мания к оружию все так же сильна. Теперь его играет Джон Долл, который исполнит роль в другом классическом фильме, основанном на реальном преступлении, – «Веревка» Альфреда Хичкока. Барт воссоединяется со своими друзьями детства, газетчиком Дэйвом и городским шерифом Клайдом (еще один второстепенный персонаж, как и сестра Бонни в «Живем один раз», названный в знак уважения к реальному вдохновителю фильма). Посетив вместе с приятелями карнавал на ярмарке, Барт мгновенно подпадает под очарование «знаменитой, опасной» девушки-стрелка Энни Лори Старр (Пегги Камминс), меткой красотки. Вскоре Барт присоединяется к ее выступлению, выполняя трюковые выстрелы в костюме стрелка из вестерна категории Б. Хотя его сосед по комнате клоун Блюи-Блюи предупредил, что Энни «не из тех, с кем можно создать счастливую семью», влюбленный Барт все больше очарован обольстительницей, которой нравится оружие. После того как ревнивый хозяин ярмарки их увольняет, они быстро женятся и по наущению Энни приступают к дерзким ограблениям, начиная с винных магазинов, бакалейных лавок и бензоколонок и заканчивая банками маленького городка (гениально снятые продолжительными одиночными планами с заднего сиденья автомобиля, на котором скрываются преступники). Громкие заголовки трубят о последних преступлениях пресловутой «парочки грабителей».

Их самое крупное и последнее дело – взлом кассы мясной компании «Армор», где когда-то работала Энни. Как мы узнаем из флешбэка, Барт испытывает отвращение к насилию начиная с детской травмы, когда он убил цыпленка из пневматического пистолета. Однако Энни в стиле настоящего фильма-нуар оказывается в буквальном смысле роковой женщиной: на ее счету уже есть одно убийство, и, к большому разочарованию Барта, она без колебаний стреляет в свою бывшую начальницу и охранника во время побега с места преступления.

Намереваясь скрыться в Мексике и жить на награбленное, они едут в Лос-Анджелес и проводят романтическую ночь в парке аттракционов, но обнаруживают, что ФБР выследило их по серийным номерам на украденных купюрах. Преступники пускаются в отчаянное бегство на такси, в товарном вагоне и в конце концов пешком, оказываясь в окутанном туманом болоте, где старые друзья Барта Дэйв и Клайд пытаются убедить их сдаться. Когда одержимая манией убийств Энни вскакивает на ноги и угрожает убить их, Барт стреляет в нее и сам тут же погибает от шквального огня полицейских, что приводит к мелодраматическому финалу, который многие киноманы считают величайшим из всех голливудских фильмов категории Б.

«Юные дикари» (1961)

Режиссер: Джон Франкенхаймер

Авторы сценария: Эдвард Энхалт и Эван Хантер

В ролях: Берт Ланкастер, Дина Мэрилл, Эдвард Эндрюс, Шелли Уинтерс, Телли Савалас, Джон Дэвис Чэндле

В эпоху, когда оружием любого уважающего себя члена городской банды является 9-миллиметровый полуавтоматический «Глок», малолетние преступники прошлых лет, вооруженные ножами с выкидными лезвиями, кажутся почти забавными в их относительной безобидности. Однако в свое время, то есть в 1950-х годах, их считали серьезной общественной проблемой: огромная орда подростков-варваров с сальными волосами глумилась над всеми социальными нормами и представляла смертельную угрозу безопасности добропорядочных граждан. Паника по поводу этой предполагаемой эпидемии подросткового беззакония была настолько сильной, что, согласно одному из национальных опросов, преступность среди несовершеннолетних занимала более высокое место в списке общественных проблем, чем испытания атомной бомбы под открытым небом. Повсеместная истерия подогревалась не только неустанным освещением в СМИ каждого преступления с участием подростков, но и такими фильмами на социальную тематику, как «Школьные джунгли», «Бунтарь без причины» и «Юные дикари».

Снятый на натуре Джоном Франкенхаймером (который всего год спустя подарит миру один из величайших триллеров, когда-либо выходивших в Голливуде, – «Маньчжурский кандидат»), этот напряженный черно-белый фильм начинается как немузыкальная «Вестсайдская история». В районе трущоб Манхэттена трио панков, членов полностью белой банды под названием «Буревестники», шагают в ногу по переполненным людьми тротуарам.

Расталкивая детей, пиная кукольную коляску маленькой девочки, не обращая внимания ни на встречный транспорт, ни на кипящую вокруг них жизнь «человейников», они маршируют вперед, как будто улицы принадлежат только им. Все трое одеты в соответствии с дресс-кодом малолетних преступников: черная кожаная куртка, синие джинсы с высоко закатанными манжетами, тяжелые ботинки. Один из них и вовсе щеголяет еще и в черном плаще. Когда они достигают места назначения – крыльца в испанском Гарлеме, где слепой пуэрториканский подросток играет на губной гармошке, – трое Буревестников достают свои ножи, набрасываются на мальчика и закалывают его до смерти.

Поскольку убийство происходит средь бела дня на улице, кишащей свидетелями, преступники вскоре оказываются под арестом. Жаждущая крови общественность, подстрекаемая таблоидами, требует их казни. Политически амбициозный окружной прокурор, нацелившийся на губернаторство, намерен добиться их осуждения за преднамеренное убийство, зная, что отправка парней на скамью подсудимых принесет ему голоса избирателей. С этой целью он поручает вести дело его лучшему прислужнику – помощнику окружного прокурора Хэнку Беллу, которого играет Берт Ланкастер.

Мы узнаем, что Хэнк вырос на тех же грязных улицах, что и убийцы. Его фамилия до того, как отец американизировал ее, была Беллини. Несмотря на свое происхождение, он вырвался из низшего класса отчасти благодаря собственной энергии и талантам, отчасти благодаря браку с элегантной светской львицей Карин, которую играет столь же элегантная светская львица Дина Мэрилл (дочь наследницы производителя зерновых завтраков Марджори Мерривезер Пост и брокера с Уолл-стрит Э. Ф. Хаттона, основателя одноименной фирмы). Либералка из тех, кого Арчи Банкеры[54] всего мира с усмешкой называют «кровоточащими сердцами», Карин в ужасе от намерений мужа добиться смертной казни для молодых обвиняемых. Хотя идеалистические настроения подвергаются серьезному испытанию, когда ее терроризирует в лифте парочка хулиганов в капюшонах, она продолжает видеть в подростках-убийцах продукт неблагополучной среды, а не животных, какими их изображают в прессе.

Хэнк разрывается не только между противоположными желаниями своего босса и собственной жены, но и между желаниями двух измученных родителей: убитой горем матери жертвы, которая требует справедливости в духе «око за око» за убитого сына, и Мэри ди Пейс (Шелли Уинтерс), матери одного из обвиняемых, которая убеждена, что ее мальчик никогда не смог бы совершить такой поступок. Дело осложняется тем, что Мэри и Хэнк когда-то были любовниками и едва не поженились.

Вскоре Хэнк обнаруживает, что дело не такое простое, как казалось. Оказывается, жертва была не беспомощным невинным инвалидом, а важным членом другой банды, пуэрториканских противников «Буревестников». Появляются доказательства того, что сын Мэри, Бобби, однажды вмешался, чтобы спасти жизнь маленького пуэрториканского мальчика, которому грозила опасность быть утопленным психопатом – лидером «Буревестников» Артуром Рирдоном.

В финале фильм превращается в судебную драму с неожиданным поворотом, который не только меняет ожидаемый исход, но и заставляет Хэнка, рискуя карьерой, бросить вызов своему боссу и поступить справедливо.

Хотя в «Юных дикарях» расы поменялись местами – в действительности преступники были пуэрториканцами, а жертвы – белыми, – черный плащ, который носит один из героев, явно указывает на реальный источник вдохновения фильма: сенсационное преступление, известное как «убийство человеком в плаще», которое вызвало шок в Нью-Йорке за два года до выхода фильма на экраны.

Зловещее прозвище Человек в плаще (или Кейпмен) таблоиды присвоили главному фигуранту трагедии, шестнадцатилетнему Сальвадору Агрону, страдавшему серьезными психическими расстройствами. Сэл родился в маленьком пуэрториканском городке Маягуэс в 1943 году и пережил кошмарное детство после того, как его мать, вышедшая замуж в тринадцать лет, сбежала от своего гораздо более взрослого мужа, обвинив его «в избиении ее мачете, пренебрежении ею ради других женщин и в пьянстве».

Вместе с двумя детьми, страдавшими от недоедания, – восемнадцатимесячным Сэлом и его старшей сестрой Ауреей – она нашла убежище в римско-католическом приюте для бедных, диккенсовском месте, которое Сэл всегда будет вспоминать как «сумасшедший дом».

Разлученный с матерью, которой дали работу в приюте для престарелых и разрешали видеться с детьми только по воскресеньям, Сэл «так и не смог приспособиться к жизни в богадельне», как пишет Айра Генри Фриман в статье «Становление мальчика-убийцы» в журнале New York Times:

«У него появилась привычка скатываться с кровати и спать на полу. Он никогда не мог усидеть на месте, концентрировать внимание или выполнять приказы. Когда его шлепали, он закатывал истерики и несколько раз сбегал из приюта. Не в силах мирно играть с другими детьми на детской площадке, он нападал на них, бросаясь камнями».

Сэл, чей энурез продолжался до четырнадцати лет, как он позже написал в неофициальных мемуарах, подвергался различным пыткам со стороны монахинь (или, как он их называл, «этих сучек из ада»). Его заставляли стоять во дворе перед другими детьми с пропитанным мочой матрасом на голове, «нещадно» шлепали, заставляли «мочиться на горячие кирпичи» и однажды бросили в муравейник: «Когда я открыл глаза, то не увидел ничего, кроме муравьев, тысяч муравьев, кусающих и ползающих по всему моему телу… Меня бросили в ад шесть сестер милосердия, чтобы вылечить и я перестал бы мочиться в постель… Когда я попытался встать, одна из монахинь снова толкнула меня вниз».

После того, что он назвал «инцидентом с муравьями», Сэла, которому тогда было пять с половиной лет, отправили жить к отцу. «Еще ребенком, – пишет Фримен, – Сэл бегал по улицам днем и ночью, редко возвращаясь домой, чтобы поесть, а иногда и не ложась спать».

Его часто находили спящим на тротуаре или в переулках. Как позже рассказал Сэл, именно в этот период обитания под мостом он подвергся сексуальным домогательствам со стороны незнакомца. Он также начал проявлять «странное стремление собирать бритвенные лезвия» и наносить себе порезы на руках и груди.

Всего через несколько месяцев его вернули в «замок живых мертвецов» (другое название богадельни), потому что его «отец и его сожительница ссорились из-за того, что старик собирался уйти от нее к другой женщине». За исключением кратковременного пребывания с отцом, Сэл провел в этом мрачном заведении восемь лет. Когда он вышел оттуда в возрасте десяти лет, то получил «эквивалент всего лишь годичного школьного образования» и не умел ни читать, ни писать. Его учителя сообщали, что «его речь оставалась детской, что он проводил время, делая странные рисунки, что он не мог быть внимательным на уроках, вечно ерзал, устраивал беспорядки и постоянно куда-то уходил. Однажды он убежал в сад и спрятался там».

В 1952 году Сэл приехал в Нью-Йорк, куда годом ранее переехала его мать, теперь уже повторно вышедшая замуж за священника-пятидесятника Карлоса Гонсалеса. Обиженный на отчима, который регулярно избивал его ремнем, чтобы «изгнать демонов», Сэл начал прогуливать школу и болтаться по уличным перекресткам. После того как он вломился в квартиру соседа и украл несколько сигар, немного денег и фонарик, его на девять месяцев отправили в исправительный дом для несовершеннолетних. Вскоре после освобождения преподобный Гонсалес, не в силах справиться с неуправляемым пасынком, подал в суд по делам несовершеннолетних заявление о нарушении дисциплины, и Сэла отправили в школу Уилтвик, «лечебный центр-интернат» для «неблагополучных и неуравновешенных мальчиков».

Несмотря на то что официально в школе была принята программа «морального и духовного просвещения, развития характера, исправления проблем поведения, воспитания и формирования верной гражданской позиции», Уилтвик, как и многие другие исправительные заведения, оказался идальной средой для распространения преступности.

Так случилось и с Сэлом, который, как он писал, «стал там еще большим малолетним преступником, чем на момент поступления туда… Я узнал о преступлениях и бандах… Я приобрел много вредных привычек, таких как употребление наркотиков и курение табака».

Как и многие другие заключенные, а также их взрослые наставники, он подвергался и сексуальному насилию, которое, по его словам, было повсеместным.

Вернувшись домой в Бруклин после освобождения в 1956 году, тринадцатилетний Сэл стал младшим членом банды «Капелланов», основным занятием которой было тусоваться на улицах и вступать в потасовки с соперниками из соседних районов с ножами, цепями и пневматическими пистолетами. Отчаявшись избавить его от друзей-хулиганов, мать отправила его обратно в Пуэрто-Рико, чтобы он жил с отцом, ставшим инвалидом после инсульта и женатым на гораздо более молодой женщине, которая повесилась вскоре после приезда Сэла (всего, как отмечает Фриман, у старшего Агрона было десять жен, законных и гражданских, до его смерти в возрасте пятидесяти пяти лет). После короткого пребывания в исправительной колонии в Маягуэсе, куда его отправили за нападение с разбитой бутылкой на другого мальчика, Сэла вернули в Нью-Йорк. К тому времени у него появились признаки зарождающегося психоза: он видел «демонов» и слышал голоса, которые «приказывали ему делать плохие вещи».

Вернувшись в Бруклин, Сэл стал инициированным членом еще более страшной уличной банды «Мау-Маус». Во время разборок он начал орудовать штыком.

«В основном я наносил людям удары по плечам или бедрам, – писал позже Сэл, – не особо желая убивать, но мне всегда хотелось причинить им боль – очень сильную боль. В моих глазах были злость и ненависть». Опасаясь за свою жизнь, когда конкурирующая банда «Ангелы Сэнд-стрит» решила отомстить «Мау-Маус» за то, что они застрелили одного из их членов в зале игровых автоматов, Сэл укрылся в доме сестры Ауреи, которая теперь была замужем и жила в Гарлеме. Когда Аурея и ее муж вскоре разошлись, Сэл жил «как уличный кот, ночуя в заброшенных зданиях, добывая еду где только можно, подрабатывая у лавочников, изредка получая подачки от Ауреи или матери». В конце концов он обрел дом, вступив в пуэрториканскую банду «Вампиров» и поселившись вместе с другим ее членом Тони Эрнандесом.

В соответствии с названием банды Эрнандес иногда надевал черный плащ, подбитый красным атласом, – близкое подобие плаща, который носил граф Дракула в исполнении Белы Лугоши, один из классических киномонстров, регулярно появлявшихся тогда в телепрограммах об ужасных тварях. Около полуночи в воскресенье, 30 августа 1959 года, получив сообщение о том, что один из членов их банды избит белой бандой под названием «Нордики», Сэл позаимствовал плащ, вооружился кинжалом и отправился в ночь вместе с Эрнандесом, который нес зонтик с заостренным концом. Встретившись с несколькими другими «Вампирами», а также с союзниками из двух «братских» банд – «Молодых лордов» и «Червовых королей», они направились в обычное место обитания «Нордиков» – неосвещенную забетонированную игровую площадку в жилом районе Вест-Сайда, известном как «Адская кухня».

Когда появились Сэл и его соратники, группа соседских подростков сидела на скамейках и болтала без умолку. Среди них были шестнадцатилетние Энтони Кшесински и Роберт Янг, а также их восемнадцатилетний друг Эвальд Реймер, ни один из них не принадлежал ни к «Нордикам», ни к какой-либо другой банде.

Почувствовав неладное, Кшесински и его приятели направились к выходу, но им преградил путь один из «Вампиров», который объявил: «Ни один гринго не покинет парк». Сразу же началась драка. Социолог Эрик К. Шнайдер описывает:

«В ход пошли кулаки, ручки метел, солдатские ремни и бутылки, в живот одному мальчику вонзился заостренный зонтик, а подросток в плаще сверкнул тонкой рукояткой ножа, который вонзился в спину Роберта Янга. Двое мальчиков схватили Энтони Кшесински и удерживали его, пока [Агрон] наносил ему удары ножом в грудь, пронзая сердце и легкое. В то время как Янгу и Кшесински удалось выбежать из парка, несмотря на полученные раны, Эвальда загнали в угол четверо мальчишек, которые били его, пока не вмешался Агрон и не ударил его ножом в живот. Реймер вырвался, но ему поставили подножку и стали бить ногами и топтать, пока кто-то не сказал: «С него хватит».

Янг смог подняться по лестнице в квартиру друга, где рухнул лицом вниз на пол в гостиной и умер. Кшесински забежал в соседнее здание, где скончался в коридоре. Тяжело раненного Реймера доставили в больницу Сент-Клэр, он чудом выжил.

Две ночи спустя Агрон и Эрнандес, вскоре ставшие известными в таблоидах как Человек в плаще и Человек с зонтом, были замечены патрульными в Восточном Бронксе и немедленно арестованы. Представ перед прессой, Агрон попеременно ухмылялся, огрызался и размахивал руками. «Мне наплевать, если я сгорю, – хвастался он репортерам. – Моя мама сможет на меня посмотреть».

Когда один из журналистов сунул ему в лицо микрофон и спросил, как он себя чувствует, Агрон пожал плечами: «Как и всегда». – «Чувствуешь ли ты себя большим человеком?» – «Мне хочется тебя убить, – усмехнулся Агрон. – Вот что я чувствую».

Публика жаждала крови Агрона, подстрекаемая таблоидами, поместившими на первой полосе фотографии ухмыляющегося преступника под заголовками: «УБИЛ ПОТОМУ, ЧТО МНЕ ЭТОГО ХОТЕЛОСЬ, – признался Человек в плаще». Общественность получила то, чего требовала, когда после 13-недельного судебного процесса летом 1960 года Агрон был признан виновным в убийстве первой степени и приговорен к казни на электрическом стуле в Синг-Синге – он стал самым молодым человеком в истории штата Нью-Йорк, приговоренным к смертной казни. За неделю до казни, назначенной на май 1962 года, губернатор Нью-Йорка Нельсон Рокфеллер, прислушавшись к кампании за помилование, поддержанной, в частности, бывшей первой леди Элеонорой Рузвельт, смягчил приговор до пожизненного заключения.

В течение следующих двадцати лет Сэл – неграмотный, опасно неуравновешенный подросток, попавший в тюрьму, – пережил удивительную трансформацию, стал примерным христианином, углубившись в философию, религию и политику, и получил степень младшего специалиста в муниципальном колледже. Известный адвокат Уильям М. Кунстлер назвал его «самым реабилитированным человеком, которого я когда-либо встречал». В ноябре 1979 года он был условно-досрочно освобожден и переехал жить к матери в Бронкс, где, как отмечала газета New York Times, «он пытался найти покой… читал, писал стихи, наслаждался общением с детьми и внуками своей сестры и работал консультантом по делам молодежи в общественном центре на Манхэттене». Он умер от естественных причин 22 апреля 1986 года, всего за несколько дней до своего сорок третьего дня рождения.

«Кейпмэн»: мюзикл

Убийства, совершенные Человеком в плаще, произвели сильное впечатление на юного Пола Саймона, как и на многих других детей, выросших в Нью-Йорке 1950-х годов. Спустя более чем три десятилетия Саймон, ставший одним из самых знаменитых авторов-исполнителей своего поколения, загорелся идеей превратить историю Сальвадора Агрона в бродвейский мюзикл.

По словам репортера New York Times Стивена Дж. Дабнера, этот проект позволил бы ему отдать дань уважения «ду-вопу, рок-н-роллу и пуэрториканской музыке, наполнявшей улицы города, когда и он, и Агрон были подростками».

Под руководством приятеля по имени Карлос Ортис Саймон стал изучать испаноязычные газетные материалы по тому делу, погрузился в латинскую музыку и отправился в Пуэрто-Рико, чтобы взять интервью у матери Агрона, Эсмеральды. Затем он потратил пять лет и 1 миллион долларов собственных денег на сочинение и запись песен для шоу: «оперная пьеса-воспоминание», как описывает ее Дабнер, которая «начинается с освобождения Агрона из тюрьмы, затем возвращается к его детству в Пуэрто-Рико, подростковым годам в Нью-Йорке, тюремному сроку, сюрреалистической поездке в пустыню Аризоны и возвращению домой к Эсмеральде».

Несмотря на полное отсутствие опыта постановки бродвейских спектаклей, Саймон, известный как перфекционист, настоял на том, чтобы полностью контролировать проект, и собрал, казалось, команду талантов мечты, включая лауреата Нобелевской премии поэта Дерека Уолкотта, знаменитого хореографа Марка Морриса, а в ролях подростка и взрослого Агрона – сердецееда и исполнителя сальсы Марка Энтони и знаменитого певца, автора песен и актера (и одно время кандидата в президенты Панамы) Рубена Бладеса. По мере приближения даты премьеры к работе над шоу был привлечен четырехкратный обладатель премии «Тони» режиссер Джерри Цакс.

Отчасти из-за высокомерия Саймона, пренебрегавшего всеми бродвейскими традициями, театральные инсайдеры предсказывали – с нескрываемым злорадством, – что шоу обернется катастрофой. В конце концов дурные предчувствия в основном подтвердились. Хотя критики хвалили песни Саймона как одни из лучших произведений, когда-либо написанных для сцены, само шоу единодушно признали неудачным, с запутанным сюжетом, плоскими персонажами и нединамичной постановкой. Влиятельный драматический критик New York Times Бен Брэнтли назвал спектакль «осточертевшим зрелищем… одним торжественным, беспомощным, растерянным шумом»: мюзикл «Кейпмэн» сняли из репертуара всего после шестидесяти восьми показов.

Полу Саймону потребовалось еще около десяти лет, чтобы признать очевидное: «Писать для театра в первый раз не так-то просто, – сказал он одному интервьюеру. – Тут действительно требуется особый навык. Для людей, пришедших из популярной музыки, написание песен, которые развивают сюжет, отличается от написания того, что вам просто пришло в голову. Это совсем другая дисциплина».

Об авторе

Гарольд Шехтер (Harold Schechter) – американский писатель, специализирующийся на документальных книгах о серийных убийцах. Дважды номинированный на премию «Эдгар»[55], он является автором книг Fatal; Bestial; Deviant; Deranged; Depraved; The Mad Sculptor; Man-Eater; «Энциклопедия серийных убийц», «Подонок», бестселлера по версии Amazon Charts «Принцесса ада: История леди Синей Бороды» и сборника Bloodlands: The Dark Heart of Our History. Шехтер учился в Государственном университете Нью-Йорка в Буффало, где получил степень доктора философии под руководством Лесли Фидлера. Он является профессором американской литературы и популярной культуры в Квинс-колледже Городского университета Нью-Йорка. Шехтер женат на поэтессе Кимико Хан, у него две дочери – писательница Лорен Оливер и профессор философии Элизабет Шехтер. Дополнительную информацию можно найти на сайте www.haroldschechter.com.

Список литературы

Adams, Charles F. Murder by the Bay: Historic Homicide in and about the City of San Francisco. Sanger, CA: Word Dancer, 2005.

Anderson, Mary Ann. The Making of The Hitch-Hiker Illustrated. Albany, GA: BearManor Media, 2013.

Baatz, Simon. For the Thrill of It: Leopold, Loeb, and the Murder That Shocked Jazz Age Chicago. New York: Harper, 2008.

Bailey, Brian. Burke and Hare: The Year of the Ghouls. Edinburgh: Mainstream, 2002.

Bailey, F. Lee. When the Husband Is the Suspect. New York: Tom Doherty, 2008.

Bailey, Frankie Y., and Steven M. Chermak, eds. Famous American Crimes and Trials. Vol. 3, 1913–1959. Westport, CT: Praeger, 2004.

Bardens, Dennis. The Ladykiller: The Life of Landru, the French Bluebeard. London: Peter Davies, 1972.

Bartlett, Evan Allen. Love Murders of Harry Powers: Beware Such Bluebeards. New York: Sheftel, 1931.

Berg, A. Scott. Lindbergh. New York: Putnam, 1998.

Bergman, Paul, and Michael Asimov. Reel Justice: The Courtroom Goes to the Movies. Kansas City, MO: Andrews McMeel, 2006.

Biskind, Peter. Easy Riders, Raging Bulls: How the Sex-Drugs-and-Rock-’n’-Roll Generation Saved Hollywood. New York: Simon & Schuster, 1998.

Bouzereau, Laurent. Ultraviolent Movies: From Sam Peckinpah to Quentin Tarantino. New York: Kensington/Citadel, 2000.

Breo, Dennis L., and William J. Martin. The Crime of the Century: Richard Speck and the Murders That Shocked a Nation. New York: Skyhorse, 2016.

Bruccoli, Matthew J. The O’Hara Concern: A Biography of John O’Hara. New York: Random House, 1975.

Burrough, Bryan. Public Enemies: America’s Greatest Crime Wave and the Birth of the FBI, 1933–34. New York: Penguin, 2005.

Cahill, Richard T., Jr. Hauptmann’s Ladder: A Step-by-Step Analysis of the Lindbergh Kidnapping. Kent, OH: Kent State University Press, 2014.

Carnes, Mark C., ed. Past Imperfect: History According to the Movies. New York: Henry Holt, 1996.

Chester, Graham. Berserk! Terrifying True Stories of Notorious Mass Murders and the Deranged Killers Who Committed Them. New York: St. Martin’s, 1993.

Cook, Fred J. The Girl on the Lonely Beach. New York: Fawcett/Gold Medal, 1954.

Couchman, Jeffrey. The Night of the Hunter: A Biography of a Film. Evanston, IL: NorthwesternUniversity Press, 2009.

Cude, Elton R. The Wild and Free Dukedom of Bexar. San Antonio, TX: Munguia Printers, 1978.

Cullen, Dave. Columbine. New York: Hatchette, 2009.

Cullen, Robert. The Killer Department: Detective Viktor Burakov’s Eight-Year Hunt for the Most Savage Serial Killer in Russian History. New York: Pantheon, 1993.

Derry, Charles. Dark Dreams 2.0: A Psychological History of the Horror Film from the 1950s to the 21st Century. Jefferson, NC: McFarland, 2009.

Dickos, Andrew. Street with No Name: A History of the Classic American Film Noir. Lexington: University Press of Kentucky, 2002.

Einstein, Charles. The Bloody Spur. New York: Dell, 1956.

Eisner, Lotte H. Fritz Lang. New York: Oxford University Press, 1977.

Englade, Ken. Deadly Lessons. New York: Diversion Books, 1991.

Everitt, David. Human Monsters: An Illustrated Encyclopedia of the World’s Most Vicious Murderers. Chicago: Contemporary Books, 1993.

Farrell, Harry. Swift Justice: Murder and Vengeance in a California Town. New York: St. Martin’s, 1992.

Flom, Eric L. Chaplin in the Sound Era: An Analysis of the Seven Talkies. Jefferson, NC: McFarland, 1997.

Foery, Raymond. Alfred Hitchcock’s Frenzy: The Last Masterpiece. Lanham, MD: Scarecrow, 2012.

Fosburgh, Lacey. Closing Time: The True Story of the “Goodbar” Murder. New York: Delacorte, 1977.

Freeman, Lucy. “Before I Kill More. .” New York: Crown, 1955.

Gilmore, John. L.A. Despair: A Landscape of Crimes & Bad Times. Los Angeles: Amok Books, 2005.

Goodman, Jonathan. The Passing of Starr Faithfull. Kent, OH: Kent State University Press, 1996.

Grady, Alan. When Good Men Do Nothing: The Assassination of Albert Patterson. Tuscaloosa: University of Alabama Press, 2003.

Graysmith, Robert. Zodiac Unmasked: The Identity of America’s Most Elusive Serial Killer Revealed. New York: Berkley Books, 2002.

Guinn, Jeff. Go Down Together: The True, Untold Story of Bonnie and Clyde. New York: Simon & Schuster, 2009.

Hilburn, Robert. Paul Simon: The Life. New York: Simon & Schuster, 2018.

Hogan, David J. Film Noir FAQ: All That’s Left to Know About Hollywood’s Golden Age of Dames, Detectives, and Danger. Milwaukee: Applause Theatre & Cinema Books, 2013.

Howard, Gene L. Patterson for Alabama: The Life and Career of John Patterson. Tuscaloosa: University of Alabama Press, 2008.

Jacoby, Richard. Conversations with the Capeman: The Untold Story of Salvador Agron. Madison: University of Wisconsin Press, 2004.

Jarossi, Robin. The Hunt for the 60s’ Ripper. London: Mirror Books, 2017.

Jenkins, Stephens, ed. Fritz Lang: The Image and the Look. London: British Film Institute, 1981.

Kaes, Anton. M. London: British Film Institute, 2000.

Kelley, Kitty. Elizabeth Taylor: The Last Star. New York: Simon & Schuster, 1981.

Kelly, Gabrielle, and Cheryl Robson. Celluloid Ceiling: Women Film Directors Break Through Twickenham, UK: Supernova Books, 2014.

Kirby, Dick. Laid Bare: The Nude Murders and the Hunt for “Jack the Stripper.” Gloucestershire, UK: History Press, 2016.

Kitses, Jim. Gun Crazy. London: British Film Institute, 1996.

Knight, James R. Bonnie and Clyde: A Twenty-First-Century Update. Fort Worth, TX: Eakin, 2003.

Lavergne, Gary M. A Sniper in the Tower: The Charles Whitman Murders. Denton: University of North Texas Press, 1997.

Lourie, Richard. Hunting the Devil: The Search for the Russian Ripper. London: Grafton, 1993.

MacKellar, Landis. The “Double Indemnity” Murder: Ruth Snyder, Judd Gray, and New York’s Crime of the Century. Syracuse, NY: Syracuse University Press, 2006.

Markowitz, Susan (with Jenna Glatzer). My Stolen Son: The Nick Markowitz Story. New York: Berkley Books, 2010.

Mayo, Mike. American Murder: Criminals, Crime, and the Media. Canton, MI: Visible Ink, 2008.

McCarty, John. Bullets over Broadway: The American Gangster Picture from the Silents to The Sopranos. New York: Da Capo, 2004.

McConnell, Brian. Found Naked and Dead: The Facts Behind the Thames-side Murders. London: New English Library, 1974.

McGilligan, Patrick. Fritz Lang: The Nature of the Beast. New York: St. Martin’s, 1997.

Mordden, Ethan. All That Jazz: The Life and Times of the Musical Chicago. New York: Oxford University Press, 2018.

Nash, Jay Robert. The Great Pictorial History of World Crime. Lanham, MD: Scarecrow, 2004.

Nashawaty, Chris. Crab Monsters, Teenage Cavemen, and Candy Stripe Nurses: Roger Corman: King of the B Movie. New York: Abrams, 2013.

Neff, James. The Wrong Man: The Final Verdict on the Dr. Sam Sheppard Murder Case. New York: Random House, 2001.

Newton, Michael. The Encyclopedia of Unsolved Crimes. 2nd ed. New York: Facts on File, 2009.

Niemi, Robert. Inspired by True Events: An Illustrated Guide to More than 500 History-Based Films. 2nd ed. Santa Barbara, CA: ABC–CLIO, 2013.

Ott, Frederick W. The Films of Fritz Lang. Secaucus, NJ: Citadel, 1979.

Pardoe, Blaine L. Sawney Bean: Dissecting the Legend of the Scottish Cannibal. Stroud, UK: Fonthill Media, 2015.

Peary, Danny. Cult Crime Movies. New York: Workman, 2014.

Perry, Douglas. The Girls of Murder City: Fame, Lust, and the Beautiful Killers Who Inspired Chicago. New York: Viking, 2010.

Phelps, M. William. The Devil’s Rooming House: The True Story of America’s Deadliest Female Serial Killer. Guilford, CT: Lyons, 2010.

Phillips, Gene D. Out of the Shadows: Expanding the Canon of Classic Film Noir. Lanham, MD: Scarecrow, 2012.

Pratley, Gerald. The Cinema of Otto Preminger. London: A. Zwemmer, 1971.

Ramsland, Katherine. Inside the Minds of Mass Murderers: Why They Kill. Westport, CT: Praeger, 2005.

Rebello, Stephen. Alfred Hitchcock and the Making of Psycho. New York: Soft Skull, 2013.

Reiter, Gershon. The Shadow Self in Film: Projecting the Unconscious Other. Jefferson, NC: McFarland, 2014.

Rolling, Danny, and Sondra London. The Making of a Serial Killer: The Real Story of the Gainesville Murders in the Killer’s Own Words. Portland, OR: Feral House, 1996.

Rosa, John P. Local Story: The Massie-Kahahawai Case and the Culture of History. Honolulu: University of Hawaii Press, 2014.

Rosner, Lisa. The Anatomy Murders: Being the True and Spectacular History of Edinburgh’s Notorious Burke and Hare, and of the Man of Science Who Abetted Them in the Commission of Their Most Heinous Crimes. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 2010.

Rossner, Judith. Looking for Mr. Goodbar. New York: Simon & Schuster, 1975.

Roughead, William. Burke and Hare. Edinburgh: William Hodge, 1921.

Ryzuk, Mary S. The Gainesville Ripper: A Summer’s Madness, Five Young Victims – the Investigation, the Arrest and the Trial. New York: St. Martin’s, 1994.

Schechter, Harold. Bestial: The Savage Trail of a True American Monster. New York: Pocket Books, 1998.

–. Psycho USA: Famous American Killers You Never Heard Of. New York: Ballantine Books, 2012.

–. The Serial Killer Files: The Who, What, Where, How, and Why of the World’s Most Terrifying Murderers. New York: Ballantine Books, 2003.

Scherle, Victor, and William Turner Levy, eds. The Films of Frank Capra. Secaucus, NJ: Citadel, 1977.

Schneider, Eric C. Vampires, Dragons, and Egyptian Kings: Youth Gangs in Postwar New York. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1999.

Schutze, Jim. Bully: A True Story of High School Revenge. New York: Avon Books, 1997.

Scott, Robert. Most Wanted Killer. New York: Pinnacle Books, 2010.

Seabrook, David. Jack of Jumps. London: Granta Books, 2006.

Serafin, Faith. Wicked Phenix City. Charleston, SC: History Press, 2014.

Shirley, Glenn. Born to Kill: He Blazed a Trail of Death and Terror Across Fourteen States. Derby, CT: Monarch Books, 1963.

Sifakis, Carl. The Encyclopedia of American Crime. New York: Facts on File, 1982.

Smith, Joseph W. The Psycho File: A Comprehensive Guide to Hitchcock’s Classic Shocker. Jefferson, NC: McFarland, 2009.

Spoto, Donald. The Art of Alfred Hitchcock: Fifty Years of His Motion Pictures. 2nd ed. New York: Anchor Books, 1992.

Stannard, David E. Honor Killing: Race, Rape, and Clarence Darrow’s Spectacular Last Case. New York: Penguin, 2006.

Sterritt, David. The Films of Alfred Hitchcock. Cambridge: Cambridge University Press, 1993.

Strickland, Edwin, and Gene Wortsman. Phenix City: The Wickedest City in America. Birmingham, AL: Vulcan, 1955.

Sykes, Brad. Terror in the Desert: Dark Cinema of the American Southwest. Jefferson, NC: McFarland, 2018.

Toland, John. The Dillinger Days. New York: Random House, 1963.

Trest, Warren. Nobody but the People: The Life and Times of Alabama’s Youngest Governor. Montgomery, AL: NewSouth Books, 2008.

Van Slingerland, Peter. Something Terrible Has Happened. New York: Harper & Row, 1966.

Vermilye, Jerry. The Films of Charles Bronson. Secaucus, NJ: Citadel, 1980.

Watkins, Maurine. Chicago: With the Chicago Tribune Articles That Inspired It. Edited by Thomas H. Pauly. Carbondale: Southern Illinois University Press, 1997.

Wolff, Geoffrey. The Art of Burning Bridges: A Life of John O’Hara. New York: Alfred A. Knopf, 2003.

Yule, Andrew. Picture Shows: The Life and Films of Peter Bogdanovich. New York: Limeligh Editions, 1992.

1

Эдмунд Пирсон – американский писатель, работавший в жанре true crime. Наиболее известен своим рассказом о сенсационном деле об убийстве Лиззи Борден. – Прим. ред.

1

Шаффлборд – игра, в которой игроки перемещают игровые шайбы с одного конца размеченного поля на другой с помощью кия или рукой, чтобы набрать наибольшее количество очков. – Прим. пер.

2

В некоторых источниках говорится, что Кэрил не просто знала о содеянном Чарли, но даже помогала убрать трупы своих родных. – Прим. ред.

3

Гра́йндха́ус – сейчас в Америке этим термином обозначается кинотеатр, показывающий в основном фильмы эксплуатационного кино. До этого грайндхаусами называли ныне не существующие «театры бурлеска» на 42-й улице Нью-Йорка, где демонстрировались стриптиз и эротические танцы, от которых и произошел термин. Также этот термин используют, когда говорят о низкобюджетном кино в жанре эксплотейшен. – Прим. ред.

4

Последняя девушка – традиционный персонаж фильмов ужасов, где данная героиня является главным персонажем, а часто и последним выжившим в фильме. – Прим. пер.

5

Луау – традиционная гавайская вечеринка. – Прим. пер.

6

Лорел и Харди – Стэн Лорел и Оливер Харди, британо-американские киноактеры, комики, одна из наиболее популярных комедийных пар в истории кино. – Прим. пер.

7

Имя девушки Starr Faithfull дословно можно перевести как Звезда Верная. – Прим. ред.

8

Банный джин, или Bathtub gin (дословный перевод «джин для ванны»), появился в начале ХХ века во времена сухого закона в США. Этот напиток – имитация джина, или, проще говоря, подделка. Существует легенда, или, возможно, это и истинная правда, что спирт смешивался в ваннах с нужными ингредиентами, такими как сок ягод можжевельника и другими. Этот настой использовался для продажи в закрытые клубы, где в основном шел на изготовление коктейлей. – Прим. ред.

9

Инспектор Жавер – персонаж романа Виктора Гюго «Отверженные», талантливый сыщик, свято верящий в правоту закона, но исполняющий в романе роль антигероя. Его прототип – основатель французского уголовного розыска Эжен Франсуа Видок. – Прим. пер.

10

Какой-либо точной информации об этом не обнаружено. – Прим. ред.

11

Не удалось найти подтверждения этому завлению в открытых источниках. – Прим. ред.

12

В 1990 году смертный приговор в отношении Кравченко был отменен. В 1992 году первоначальным приговором суда Чикатило был признан виновным в убийстве Елены Закотновой. В 1993 году Верховный суд РФ своим определением исключил убийство Закотновой из приговора Чикатило за недоказанностью. Больше никто в убийстве Закотновой обвинен не был, таким образом, до настоящего времени оно официально считается нераскрытым. – Прим. ред.

13

Наверняка это неизвестно. Зодиаку также приписывают похищение Кэтлин Джонс с попыткой убить, убийство Чери Джо Бэйтс, исчезновении Донны Ласс и убийство Роберта Домингос и Линды Эдвардз. Единого мнения полиции на этот счет нет. – Прим. ред.

14

Убийство начинающей актрисы Элизабет Шорт, более известной как Черный Георгин (Black Dahlia), не было раскрыто, но породило такое количество теорий, что стало буквально культурным феноменом США. – Прим. пер.

15

Прозвище Унабомбер (Unabomber) – это сложение букв UN (University) и А (Airlines) со словом bomber; американский математик, социальный критик, философ, террорист и неолуддит, известный своей кампанией по рассылке бомб почтой. – Прим. пер.

16

Дэвид Беласко (1853–1931), американский драматург и режиссер. – Прим пер.

17

Дэ́вид Ллевелин Уо́рк Гри́ффит – американский кинорежиссер, актер и сценарист, продюсер, с творчества которого часто отсчитывают историю кино как особого вида искусства. – Прим. ред.

18

Эйми Элизабет Семпл Макферсон (урожденная Кеннеди; 9 октября 1890 г. – 27 сентября 1944 г.) была канадским пятидесятническим евангелистом и знаменитостью в средствах массовой информации в 1920-х и 1930-х годах, известной тем, что основала церковь Foursquare. Кроме того, Макферсон была пионером в использовании радио для широкого распространения религиозных служб и призывов к пожертвованиям. – Прим. пер.

19

Уильям Эшли Сандей – бывший американский спортсмен-бейсболист, впоследствии считавшийся в высшей степени известным и влиятельным евангелистом первых двух десятилетий XX века. – Прим. пер.

20

Чарльз Огастус Линдберг – американский летчик, первым перелетевший Атлантический океан в одиночку. – Прим. пер.

21

Период нуара в истории кинематографа принято отсчитывать от фильма 1941 года «Мальтийский сокол». – Прим. ред.

22

Эксплуатационное кино – жанровые фильмы, эксплуатирующие какую-либо популярную тему в целях быстрого заработка. Термин «эксплуатация» в киноиндустрии обозначает рекламу и раскрутку. – Прим. пер.

23

Сравнение с мотелем из легендарного фильма Альфреда Хичкока «Психо». – Прим. ред.

24

Чарльз Ога́стус Ли́ндберг – американский летчик, ставший первым, кто перелетел Атлантический океан в одиночку. До Линдберга трансатлантический перелет с запада на восток впервые совершили два английских летчика – Джон Олкок и Артур Браун – по маршруту Ньюфаундленд – Клифден в 1919 году. – Прим. ред.

25

Резня в Денья святого Валентина (иногда – Бойня в День святого Валентина) – название, которое получила расправа итальянских мафиози из группировки Аль Капоне с членами конкурирующей ирландской группировки Багса Морана, в результате которой было застрелено семь человек. Произошла в Чикаго 14 февраля 1929 года, во время действия сухого закона в США. – Прим. ред.

26

Бруно Рихард Гауптман – обвинен в похищении и убийстве Чарльза Линдберга – младшего, признан виновным, казнен в 1936 году. Осужденный до конца своей жизни отрицал вину. – Прим. ред.

27

Эскала́ция – наращивание, распространение, обострение чего-либо. – Прим. ред.

28

Американский сериал, выходивший с 1963 по 1967 год. – Прим. ред.

29

Служба федеральных маршалов – подразделение Министерства юстиции США. В задачи службы входит обеспечение деятельности федеральных судов, контроль за исполнением их приговоров и решений, розыск, арест и надзор за содержанием федеральных преступников, аукционная продажа конфискованного имущества, а также борьба с терроризмом и массовыми беспорядками. – Прим. пер.

30

World Wrestling Entertainment, LLC – американский рестлинг-промоушен. Являясь глобальной интегрированной медиа– и развлекательной компанией, WWE также работает в других областях, включая кино. – Прим. пер.

31

Речь о фильме 1941 года «Доктор Джекилл и мистер Хайд» режиссера Виктора Флеминга. – Прим. ред.

32

Степин Фетчит (сценический пвсевдоним) был американским водевилистом, комиком и киноактером ямайско-багамского происхождения; считается первым чернокожим актером, сделавшим успешную карьеру в кино. Наибольшего успеха добился в 1930-е годы в кино и на сцене, когда его образ Степина Фетчита был объявлен «самым ленивым человеком в мире». – Прим. пер.

33

Хопалонг Кэссиди – вымышленный ковбой, первоначально появившийся в 1904 году как главный герой одного из рассказов американского писателя Кларенса Малфорда. – Прим. пер.

34

Финис Тейлор Барнум (Phineas Taylor Barnum) – американский предприниматель, общественный деятель, шоумен. В 1841 году Барнум купил здание и коллекции Американского музея (American Museum) в Нью-Йорке, где демонстрировал людей необычной внешности и с отклонениями от нормальной антропологии: альбиносов, гигантов, супертолстяков и прочих монстров. – Прим. пер.

35

Изначально режиссером фильма был Мартин Скорсезе, но примерно через неделю его сменил Дональд Волкман, который в свою очередь уступил режиссерское кресло Леонарду Кастлу (1929–2011). Скорсезе заменили потому, что он все снимал общим планом, а крупными и прочими планами пренебрегал. – Прим. ред.

36

Харрис Гленн Милстед, более известен под псевдонимом Дивайн – американский актер, певец и дрэг-квин. Большую популярность ему принесло сотрудничество с трансгрессивным режиссером Джоном Уотерсом. В фильмах он обычно исполнял характерные роли в образе женщин. – Прим. пер.

37

Поли́н Кейл – американская журналистка и кинокритик, чьи «остроумные, саркастичные, пристрастные и резкофокусные» рецензии, зачастую противоречившие мнениям современников, сделали ее, возможно, самым влиятельным из когда-либо живших кинокритиков. – Прим. ред.

38

Один из самых узнаваемых образов в американском искусстве ХХ века. На картине изображены мужчина и женщина (отец и дочь) с исхудалыми, изможденными лицами. – Прим. ред.

39

В оригинале Trackdown: Finding the Goodbar Killer, в РФ официально не выходил. – Прим. ред.

40

Чарли Чаплин заявил, что никогда прежде не снимался в фильмах, где бы режиссером был не он, и подобный опыт его не прельщает. Однако сценарий Чаплину понравился, и он выкупил его у Орсона Уэллса. Затем Чаплин немного переписал сценарий и указал себя сценаристом в титрах. – Прим. ред.

41

Американский легион – организация американских ветеранов боевых действий, созданная после окончания Первой мировой войны военнослужащими американских экспедиционных сил 1917–1918 годов. Была утверждена Конгрессом 16 сентября 1919 года. Занимает консервативные позиции по вопросам внутренней и внешней политики. – Прим. пер.

42

Главный герой романа «Американская трагедия», Клайд Грифитс, приглашает свою возлюбленную на лодочную прогулку, чтобы там ее утопить. – Прим. ред.

43

Жак Клузо́ – вымышленный персонаж, старший инспектор французской полиции, главный герой серии комедийных кинофильмов о «Розовой пантере» – огромном бриллианте. В фильмах 1960-х – 1980-х годов роль инспектора Клузо играл Питер Селлерс, в ремейках 2000-х годов – Стив Мартин. – Прим. ред.

44

Золотой сертификат – разновидность ценной бумаги, которая выпускалась Министерством финансов США, удостоверявшая право собственности на золото, депонированное в банке его владельцем. Использовалась в 1882–1934 годах. Они гарантировали держателю обмен на золото. Основное их применение – расчет наличными в государственных учреждениях и банках. Сегодня они все еще формально действительны, но только не в свободном обращении. Имеют высокую коллекционную ценность. – Прим. ред.

45

Допрос с пристрастием – дознавательные мероприятия, при проведении которых используется физическое, эмоциональное или психологическое давление на допрашиваемого. В американской гражданской системе правосудия известен также под названием «допрос третьей степени». – Прим. ред.

46

Хонки-тонк (англ. Honky tonk) – разновидность бара с музыкальными развлечениями, распространенная в южных и юго-западных американских штатах. – Прим. ред.

47

Цементная обувь, бетонная обувь или чикагское пальто – метод убийства или уничтожения тела, обычно связанный с преступниками, такими как мафия или банды. – Прим. пер.

48

Скример (от английского screamer, «крикун») – внезапный и пугающий момент в фильмах, играх и видеороликах. Возникая на экране, нечто страшное издает крик или другой громкий звук и этим усиливает эффект испуга. – Прим. ред.

49

Бетти Буп – персонаж рисованных мультфильмов, созданный Максом Флейшером. В 1932–1939 годах Paramount Pictures выпустила в общей сложности 99 короткометражных черно-белых мультфильмов о Бетти. – Прим. пер.

50

«Выдающийся скаут-орел» – самое высокое звание в «Бойскаутах Америки». – Прим. ред.

51

Ротоскопи́рование – мультипликационная техника, при которой мультипликационный или комбинированный отрезок фильма создается путем покадровой перерисовки отснятой кинопленки с настоящими актерами и декорациями. – Прим. пер.

52

«Ангелы Ада» – один из крупнейших в мире мотоклубов, имеющий свои филиалы по всему миру. Входит, наряду с Outlaws MC, Pagans MC и Bandidos MC, в так называемую «большую четверку» outlaw-клубов и является наиболее известным среди них. – Прим. ред.

53

Если точнее, в фильмографии Шарля Буайе 88 картин. – Прим. ред.

54

Арчибальд Арчи Банкер – вымышленный персонаж американского телевизионного ситкома 1970-х годов «Все в семье» и его спин-оффа «Место Арчи Банкера», которого играет Кэрролл О’Коннор. Банкер – главный герой сериала, ветеран Второй мировой войны, рабочий и семьянин. – Прим. пер.

55

Премия «Эдгар», названная в честь американского писателя Эдгара По, вручается ежегодно Ассоциацией детективных писателей США. – Прим. пер.

Content

Гарольд Шехтер
Трукрайм в кино
Преступления, которые легли в основу культовых фильмов

Примечание автора

Предисловие

«Альфа Дог» (2006)

«Анатомия убийства» (1959)

«Мышьяк и старые кружева» (1944)

«Пустоши» (1973)

«Кровь и орхидеи» (1986)

«Похититель тел» (1945)

«Баттерфилд 8» (1960)

«Чикаго» (1927)

«Рокси Харт» (1942)

«Номер 44» (2015)

«Грязный Гарри» (1971)

«Двойная страховка» (1944)

«Съеденные заживо» (1976)

«Слон» (2003)

«Пять последних звезд» (1931)

«Безумие» (1972)

«Беглец» (1993)

«Ярость» (1936)

«Высокая Сьерра» (1941)

«У холмов есть глаза» (1977)

«Автостопщик» (1953)

«Убийцы медового месяца» (1970)

«В поисках мистера Гудбара» (1977)

«M убийца» (1931)

«Месье Верду» (1947)

«Убийство в Восточном экспрессе» (1974)

«Убийство в Восточном экспрессе» (2010)

«Убийство в Восточном экспрессе» (2017)

«Ночь охотника» (1955)

«Фениксийская история» (1955)

«Место под солнцем» (1951)

«Психо» (1960)

«Веревка» (1948)

«Крик» (1996)

«Тень сомнения» (1943)

«Незнакомцы» (2008)

«Мишени» (1968)

«За десять минут до полуночи» (1983)

«Умереть во имя» (1995)

«Пока город спит» (1956)

«Женская месть» (1948)

«Живем один раз» (1937)

«Юные дикари» (1961)

Об авторе

Список литературы

1