Пацаны. Ковенант

Глава 1

Пассажиры на своих местах, свет приглушен — самолет готов к взлету. По салону, в последний раз проверяя ремни, быстрым шагом прошла стюардесса. Красивая, эффектная — вся команда невольно проводила ее взглядом.

— Ну что, боги арены, жизнь удалась? — негромко поинтересовался тренер.

— Выше только горы! Круче только яйца! — нестройным хором ответили парни нашим неофициальным девизом.

Да-да, а впереди только бизнес-класс, — вздохнул я, глядя на перегородку прямо перед нашим рядом сидений.

— Макс, все в порядке? — тронул меня за руку Виталик.

Большой он человек — и в прямом, как никак сто тридцать килограмм киберспортивного телосложения, и в переносном смысле. Широкая душа, всем всегда и везде помочь старается.

— Все нормально.

— Вы просто с Герой какие-то то…

— Виталя, все просто тип-топ! — резко ответил сидящий дальше справа от меня Гера.

— Ну ладно, — пожал плечами Виталик, отворачиваясь.

Настроение и правда ни к черту, Виталя правильно заметил. Да, неделю назад мы выиграли финал российского этапа проекта «Акрополь» и сейчас летим на чемпионат Европы в статусе одних из фаворитов. Невероятный и стремительный взлет для простых школьников из провинции, причем взлет буквальный — у нас двое из команды до недавнего времени даже на самолетах ни разу не летали. Вот только впереди у нас сейчас действительно места бизнес-класса, причем не только в салоне самолета, но и в жизни — что совсем недавно нам с Герой объяснили охранники одной о-очень важной персоны, пока остальная команда по терминалу аэропорта Внуково жалом водила.

Крайне неприятная случилась ситуация, о таком не рассказывают.

Двигатели загудели громче, готовясь двинуть махину авиалайнера вперед. Звук все нарастал, в какой-то момент больно ударив по ушам, после чего вдруг наступила полная тишина. Погас мягкий салонный свет, пропали привычные символы дополненной реальности перед взором. Строка состояния, область уведомлений, индикаторы статуса и здоровья, ничего нет. Линзы омнифона вышли из строя? Или снова положивший сеть теракт, как в тридцатом?

— Команда? — произнес я, только чтобы проверить как звучит мой голос.

Странно голос прозвучал, глухо. Команда ответила — хором, но разными словами и выражениями поинтересовавшись, какого-такого здесь происходит. Так, значит не только у меня с омнифоном проблемы. Отстегнув ремень, я поднялся, оборачиваясь и осматривая салон. По спине повеяло холодком — только осознание, что происходящее может быть галлюцинацией, оградило меня от накатывающего панического страха.

Все пассажиры за нами сидели как манекены, словно страшные куклы — кожа у людей стала синевато-серой, а глаза абсолютно черными, словно в глазницы отполированные камни вставлены. У некоторых из уголков глаз как раз сейчас медленно потекли тонкие струйки тягучей, словно нефть, черной жидкости.

— Это что за…

Договорить не успел, меня прервал громкий хрипящий рык. Женщина в ряду прямо за нами прянула вперед, вытягивая руки в мою сторону. Ремень её удержал, от рывка она откинулась обратно на спинку кресла. Снова зашипела, обнажив заострившиеся почерневшие зубы. Черты лица ее неуловимо менялись, да и остальные пассажиры уже преображались, превращаясь из людей в каких-то демонических тварей.

Совсем рядом раздался пронзительный вопль. Кричал Ваня — они вместе с тренером сидели слева от нас через проход. Тренер при посадке, по праву старшего занял место у окна, а сейчас вцепился в Ваню зубами и рвал ему плечо черными удлинившимися ногтями, теперь даже когтями.

Крик товарища помог мне сбросить оцепенение. Организм включился и в ход пошли инстинкты бей-беги, отработанные улицей родного поселка городского типа. Разогнавшись в пару шагов, пяткой в голову я ударил вцепившегося в Ваню тренера. Эффект получился совершенно неожиданный — с хрустом сломанной шеи голова криво откинулась, а сам тренер впечатался спиной в иллюминатор.

Когда я наклонился расстегнуть ремень, из шеи и плеча оседающего вниз Вани хлынула кровь, забрызгав мою белую толстовку. Стянул ее с себя, накрывая рану и потащил Ваню из кресла. Он совсем худенький, так что я его чуть ли не кинул в руки поднявшихся Виталика и Геры.

— Взяли его, за мной! Ярик!

Пятый член команды — Ярик, так и сидел в кресле замерев от ужаса.

— А? Да-да! — очнулся он после моего крика, начав теребить пряжку ремня.

Аварийные выходы из самолета позади нас — над крылом, через десяток или больше рядов, на которых все активнее шевелятся обратившиеся в демонов пассажиры. Но двери выхода были и совсем рядом — впереди, в отсеке с бизнес-классом, откуда уже несколько секунд звучал девичий визг. Туда я и побежал, откинув загораживающую проход плотную шторку.

Здесь девичий визг стал громче, ударив по ушам.

Надо же, здравствуйте-здравствуйте, вот это встреча. Бесформенная толстовка, из-под которой едва заметен истрёпанный край коротких джинсовых шорт, вздернутый носик, небрежно собранные на затылке длинные черные волосы, яркие на фоне загорелого лица зеленые глаза.

Очень неожиданно увидеть здесь ту самую представительницу золотой молодежи, с которой Гера попробовал пофлиртовать, а потом поссорился, из-за чего мы с ним поимели несколько очень неприятных минут с ее охраной. Теперь все поменялось, и сейчас недавно учившие нас жизни телохранители уже пытались свою подопечную убить. Сдерживаемые пристегнутыми ремнями, с шипением тянулись к ней когтистыми руками.

Девушка стояла, вжавшись спиной в дверь выхода и выглядит совсем не так уверенно, как совсем недавно. Вздернутый носик больше не придает лицу дерзкое выражение, загар стал пепельным — так побледнела, что конопушки явно видны, надменное выражение сменилось гримасой испуга. Кричала, кстати, не она, а сидящая совсем рядом какая-то модная блогерша, судя по виду: броский обильный макияж, неестественно белые волосы, розовая меховая жилетка, белоснежные облегающие лосины и угловатые угги на ногах с мохнатой розовой окантовкой. Именно эта бело-розовая тян визжала как три пожарных сирены, отмахиваясь сумочкой со стразами от соседа в строгом костюме на кресле прямо передо мной.

Ногой мне было его бить неудобно, поэтому сцепив руки в замок, я опустил их в основании шеи обратившегося в демона пассажира. Неожиданный эффект — снова хрустнуло и тело сразу опало безжизненным кулем.

Я просто не могу так легко раздавать, это за гранью человеческих возможностей. Возможно, в иной ситуации я мог бы слишком задуматься на эту тему, сомневаясь в реальности происходящего, но брызнувшая недавно в лицо кровь Вани тормозить не давала. Наоборот, подстегивала мыслительные процессы: похоже неизвестное воздействие аномалии, превращающее взрослых пассажиров в демонов, дает дополнительные силы сохранившим разум молодым — курносая важная персона и беловолосая тян в розовой жилетке примерно нашего возраста, не старше семнадцати.

Между тем один из бьющихся в захвате ремня телохранителей — ума обратившимся отстегнуться пока не хватало, неожиданно резко и проворно обернулся ко мне. Наклонившись, он схватил меня за футболку, опасно клацнув зубами рядом. Места для маневра почти не было — я в проходе между сиденьями, так что от страха просто схватил его одной рукой за подбородок, второй за затылок и резко дернул с проворотом. Телохранитель упал коленями на грудь, а вот голова его провернулась, и он теперь смотрел себе за спину.

Когда телохранитель только на меня бросился, в распахнувшемся пиджаке я заметил у него ремни кобуры — да, очень серьезные ребята, им даже с оружием в самолет можно. Рванул ткань пиджака, приподнимая тело и достал пистолет — к счастью, кобура без застежки. Предохранителя не видно, только какой-то дополнительный шпенек на спусковом крючке. Проверяя догадку, направил ствол в голову дергающемуся в соседнем кресле второму телохранителю золотой девочки.

Выстрел звучно стеганул по ушам, а от яркой вспышки пронзительно заверещали два недавно дородных и серьезных дядьки в соседнем ряду кресел, сейчас превратившихся в грузных темных тварей. Голову телохранителю разнесло, но он продолжал шевелить руками как перевернутый на спину краб. При этом тело его уже начало исходить дымкой, словно растворяясь.

Рассматривать странный процесс я не стал — грубо и невежливо откинув в сторону прижавшуюся к двери важную персону, осмотрел красные рычаги и наклейки с инструкцией. Благо, в самолетах по технике безопасности все везде в рисунках и пиктограммах расписано от и до, поэтому почти сразу случился «emergency opening», с громким хлопком надувающегося спасательного трапа.

Обернувшись, увидел, как в проеме выхода в бизнес-класс проходят Гера и Виталик со стонущим Ваней, прижимающим к шее мою окровавленную толстовку. Вся скоротечная схватка — вплоть до открытия двери, в отсеке бизнес-класс заняла не больше десяти секунд. Я не только сильнее стал, но и быстрее, даже стремительнее в движениях.

— Выходим-выходим-выходим! — показал я Виталику и Гере на открытый выход.

Сам пробежал по второму проходу между кресел, выглядывая обратно в общий салон. Ярик, затупивший в самом начале, ремень отстегнуть так и не успел — демоны с заднего ряда уже наполовину затащили его в проем между креслами. Ноги еще дрыгаются, но криков уже не слышно и кровь хлещет так, что сразу ясно — не вариант.

Обернулся к выходу, где остальная команда прыгала на надувной трап. Сначала вниз полетел Гера с окровавленным и стонущим Ваней, потом бомбой ухнул стотридцатикилограммовый Виталик.

Убитый выстрелом телохранитель, кстати, уже испарился дымкой, только темный силуэт на кресле и на полу остался, как сажи насыпало. Очень странно — второй, которому я голову свернул, так и лежит, глядя себе ровно за спину.

На пустом кресле убитого выстрелом остался пистолет в наплечной кобуре — одним движением я накинул себе ее на плечи. Краем глаза видел, что курносая важная персона выходить не торопилась — кричала бело-розовой тян, что надо бежать. От страха яркую девушку парализовало, а я был рядом и немного помог. Расстегнул ремень и потянув за основание хвоста волос и воротник розовой жилетки, головой вперед выбросил тяночку из самолета. Она, замолкшая было, снова завизжала в полете, но деликатничать у меня времени не было. Страшно просто, очень страшно, особенно когда не понимаешь, что происходит.

Важная персона, не дожидаясь от меня подобного экстракшона, вышла сама. Правда прыгнула на трап как-то скромненько и осторожно — так, что я, вылетевший следом и оттолкнувшийся во всю силу, ее быстро догнал. Внизу столкнулись, так что лязгнули зубы и скатившись с трапа, покатились по жесткому бетону взлетно-посадочной полосы. После остановки важная персона оказалась прямо на мне, причем от пережитого страха вцепилась словно утопающая в спасательный круг.

Зеленые глаза как блюдца, лицо совсем рядом, еще ярче видны проступившие сквозь загар конопушки на курносом носу и щеках, губы подергиваются в попытке не заплакать. Очень красивая, между прочим. Но тут же, разрушая образ невинной красоты, золотая девушка взвизгнула и с ругательством полетела прочь, когда я скинул ее с себя и вскочил на ноги.

Так, что с командой? Гера стоит поодаль бледный как мел, Виталя зажимает моей толстовкой рану на шее Вани. Все плохо — он захрипел, булькающая черная кровь хлынула изо рта, от уголков глаз по коже ползут паутиной черные ниточки.

Быстро все здесь — Ваня уже обратился, резко сев, как деревянный болванчик. И тут же откинулся назад, когда хлопнул выстрел. Виталик отшатнулся, пытаясь отползли прочь, бело-розовая тян снова начала визжать.

Не обращая на них внимания, я уже осматривался по сторонам. Все вокруг потеряло яркость — поблекли краски, туманная дымка заметно размывает очертания — чем дальше, тем больше. Весь аэропорт как будто накрыло сумрачным куполом, причем не все так плохо — далеко-далеко, за терминалом через взлетное поле, виден его край, настоящая стена света. Для нас далеко, учитывая киберспортивное телосложение Виталика, да и через чистое поле бежать идея так себе.

С другой стороны от нас, совсем неподалеку от взлетно-посадочной полосы виден забор, дальше служебная дорога и широкая магистраль. Край купола в той стороне виден, но гораздо дальше чем у терминала. Но на дороге могут быть машины, а на машине ехать быстрее и безопаснее, чем шагать пешком через взлетное поле.

В общем, нам туда — решил я. Едва хотел озвучить, как совсем неподалеку хлопнуло — открылась аварийная дверь в середине фюзеляжа и из нее на крыло высыпало несколько парней в одинаковых крутках. Спортсмены, сидели в середине-хвосте и при посадке вели себя довольно шумно. Сейчас тоже молчание не сохраняли, явно с боем покидая салон. Выбралось их пять человек, сейчас они уже все попрыгали с крыла не бетон. Один приземлился неудачно и орал благим матом, держась за ногу.

Впервые за пять лет вживую подобное слышу — с того времени, как я на строгом учете в службе социальной адаптации, у меня в ухе заглушка-имплант перекрывает шипением помех цензурируемые слова и выражения. Здесь в аномалии, как и линзы омнифона, работать ограничение перестало.

Следом за спортсменами на крыло уже выскочил обратившийся демон. Демонесса — недавно молодая красивая женщина в оранжевом спортивном костюме, я ее при посадке запомнил. Очень уж приметная, яркая, улыбалась мне приятно. Спрыгнув с крыла, она встала в стойку для атаки, готовясь прыгнуть.

Хлопнул выстрел, вот только я промахнулся — демонесса уже прыгнула, причем в сторону, потом еще раз, а потом прямо в меня. Еще выстрел, сбивший ей последний прыжок, так что она приземлилась на четвереньки совсем рядом со мной. Ну я и ударил — с размаха, как по футбольному мячу, подъемом ноги прямо под подбородок. Как футбольный мяч голова и отлетела, вместе с обмякшим телом.

— Что происходит⁈

Спрашивал один из спортсменов, широкоплечий шкаф с вихрастой гривой желто-соломенных волос, торчащих из-под шапки. Похоже, из-за пистолета в руке он подумал, что я что-то знаю.

— Мы попали в накрытую куполом аномалию, где взрослые обращаются в демонов, а не достигшие совершеннолетия сохраняют разум. Выход из купола там, — махнул я в сторону далекой стены живого цвета и света.

В команде я был капитаном и тактиком, так что умение анализировать ситуацию в любых условиях при сильных раздражителях — моя сильная сторона. Вообще с точки анализа правильнее конечно было озвучить версию «либо-либо», где первым вариантом было бы: «Либо ты бредишь, либо мы попали…», но самый правильный вариант не всегда верный.

— Там все такие! — криком сообщил мне спортсмен, усиливая сказанное вставляемыми почти каждого слова непечатными междометиями.

— Не все, не ори! — повысил я голос. — Мы не превратились, и…

Прерывая мысль, очередной выбравшийся из самолета демон свалился с крыла совсем рядом с нами. В тот момент, когда он поднимая голову приподнялся на руках, я выстрелил. Ужас что — во лбу аккуратная черная дырочка, сзади полчерепа вырвало, и почти сразу черная дымка испарения. Как будто по вампирам серебряными пулями стреляю.

— Команда! Бегом, к забору! — крикнул я Виталику и Гере, показывая выбранное направление, а сам обернулся к спортсмену. — Давай за нами, через забор переберемся и машину найдем.

— Не, братан, нам туда, — отрицательно махнул тот головой, показывая на терминал аэропорта, смутно виднеющийся в серой дымке. — У нас родные следующим рейсом летят.

Так, похоже спортсмен после бойни в салоне не слишком адекватен.

— Они такими же стали! — показал я стволом в сторону убитой женщины в оранжевом костюме, начиная злиться оттого, что теряю время.

— У меня там сестра младшая.

А вот это уже ситуация.

— Понял. Держи, — отдал я пистолет из кобуры спортсмену, а тот что из руки сунул на освободившееся место. — Предохранителя нет, жмешь-стреляет.

— Спасибо, бро.

— Обращайся, — отбил я выставленный кулак, после чего забыл про спортсменов и обернулся к своим, двигающихся под подстриженной траве поля в сторону забора.

Виталик быстро шагает, тяжело переваливаясь своими ста тридцатью и тащит за собой бело-розовую тян, которая осознавать происходящее еще не начала. Гера идет практически спиной вперед, оглядываясь на меня и на самолет, а важная персона стоит столбом неподалеку, глядя то на него, то на меня. Вернее, на пистолет у меня в кобуре — похоже побаивается, что пристрелю.

Правильно побаивается — пристрелить не пристрелю, но пару ласковых бы в душу накинул. Впрочем, сейчас точно не время выяснять отношения, тем более как любил приговаривать дядька: «Даже собаку на тонущем корабле не бросают», причем собак он не очень любил в принципе.

— Спортсмены идут в терминал, у них там родные, — показал я курносой девушке в сторону уже бегущей к терминалу группы парней в одинаковых крутках. — Мы идем к дороге, попытаемся найти машину и выбраться к свету, — махнул рукой в сторону забора. — Можешь идти с нами, только если готова слушать и делать, все что я говорю.

Вслух отвечать испуганная и совсем теперь неважная персона не стала, кивнула несколько раз активно.

— Бегом.

Когда догнали остальных я покричал, подгоняя и все ускорились, часто оглядываясь. Было отчего — из самолета один за другим вываливались обратившиеся демоны. Сваливались с крыла, скатывались и путались в сдувшемся трапе. Кто-то двинул за спортсменами, около десятка потянулось за нами.

— Ушан, беги-беги-беги! — заорал я Виталику. От напряжения момента уже от реальных имен к никнейму арены перешел, что в общем-то запрещено резолюцией ООН, определяющий ключевые положения VR-спорта.

— Бегу! Бегу! Бегу! — бухая в землю ногами пыхтел Ушан.

Демоны нас догоняли, но не стремительно, время есть. Мы уже добежали до забора, но не перелезали — проблема была в том, что поверху шла кольцами колючая проволока. В паре сотне метров отсюда видны ворота, но они скорее всего закрыты, так что…

— Одежду, быстро! — сориентировался я.

Виталик уже сорвал с подопечной розовую жилетку, бросил на колючку, туда же кинул свою куртку. Несмотря на напряжение момента, я все же задержался на мгновение взглядом на груди тяночки — это что-то нечто, она в своем образе и макияже как будто с экрана сюда пришла. Тут такие бубсы тонкой тканью обтянуты, что при ее фигуре только в кино увидишь, шанс на улице встретить один на миллион.

Мне кидать на забор было нечего, я в футболке, Гера тоже, из нормальной одежды осталась только бесформенная толстовка на важной персоне.

— Снимай!

Замешкалась на миг, но все же потянула за ворот, оставшись в облегающей белой маечке и коротких джинсовых шортах. Я бросил ее толстовку на колючую проволку, краем глаза видя, как Гера и Виталик присаживаются каждый на одно колено, сцепив в замок руки.

— Сюда ногу ставь, за плечи держись, — бухтел Ушан, обращаясь к бело-розовой тян. Она уже почти пришла в себя и сделала все, что он сказал. Сразу же, когда парни выпрямились, взлетела вверх ракетой, с визгом перелетая через забор.

Ничего себе они ее швырнули — два забора перелететь можно. Вопль едва не улетевшей в космос тяночки оборвался, когда она с глухим стуком приземлилась на землю с обратной стороны.

Я уже подбежал и присел у забора перед Виталиком. Он наступил мне на плечо, схватился на накрытую одеждой колючую проволоку, охнул от боли. С ревущим криком я поднялся, с ощущением как будто мне бетонную плиту на плечо положили. Ушан — оттолкнувшись ногой от моего плеча, через колючую проволоку все же перекатился, заметно порезавшись. Я же на миг почувствовал себя тем самым былинным богатырем из сказки, которого удары палицей в землю вбивали.

Махнул Гере и обернулся к закрывающей руками грудь важной персоне — надо же, какая стеснительная. Маечка облегающая, но облегать там особо и нечего, смысл закрываться? Жестом я подозвал девушку подойти ближе, вот только Гера уже схватился за накрытый одеждой кусок колючей проволоки, подтянулся подпрыгнув и перевалился через забор. Хорош. Он парень спортивный, да и сумрак нам дополнительные силы дает, так что получилось у него легко и красиво, почти не порезался.

— Ты куда? — удивился я.

— Давай за мной, пусть эта мразина там остается! — заорал Гера с истеричными нотками.

Он парень не только спортивный, но и внешности выдающейся — на плакаты даже попадал пару раз еще до нашего победного шествия. Но сейчас вся его броская плакатная мужественность ушла, в искаженном лице какие-то крысиные черты даже появились.

У него конечно есть причины не испытывать симпатию к девушке, но — на мой взгляд, неправильный с его стороны поступок, тем более некритичный к результату. Не став тратить время — группа демонов уже близко совсем, я повернулся к важной персоне. Тупить она не стала и наступив мне на плечо как Ушан недавно, перелетела через забор. Я перебрался следом, торопясь и не слишком заботясь о сохранности шкуры — после того как здесь ползали Гера с Ушаном, тряпки на колючей проволоке разошлись, и я ощутимо порезался.

Отбежав от забора, мельком глянул, как в металлическую сетку один за другим врезаются демоны, глядя на нас черными глазами, скаля острые зубы. Они заметно прогрессируют — в салоне самолета были просто зубастые организмы, а здесь и сейчас уже опасные твари. Еще пару минут, и возможно через забор перепрыгнуть могут.

Отвернувшись от них, я взмахом руки поманил остальных за собой, по служебной дороге побежав к широкому шоссе неподалеку.

— Гера, ты мудак! — сообщил я товарищу мимоходом.

Еще одна стометровка и перескочив невысокое ограждение, я первым выскочил на трассу. Рядом с нами несколько машин — побитых об ограждение, к стеклам изнутри прижимаются обратившиеся пассажиры. Накрывший землю купол сумрака застал многих в движении, и машины теряли управление, сталкивались, вон неподалеку пара перевернутых.

— Туда! — крикнул я, заметив на съезде-стоянке неподалеку потрепанный грузопассажирский Валдай с манипулятором в кузове. То, что надо, тем более что стоит он с открытой дверью, а рядом не видно никого.

Видимо, сумрак застал водителя вне машины, и он ушел к виднеющейся неподалеку стоянке грузовиков. Внимательно осмотрев салон — убедившись, что никто между сиденьями не притаился, я запрыгнул на водительское сиденье. Зажигание включено, огоньки горят. Выключил, зажал тормоз и вдавил педаль сцепления, повернул ключ — бодро затарахтев двигателем, грузовик сразу завелся.

— Садимся, поехали! — высунулся я в открытую дверь.

Заметно окровавленный Виталик — прилично он о колючку порезался, потянул за собой бело-розовую тян, оббегая машину, важная персона подбежала ко второй пассажирской двери с моей стороны, взялась за ручку. Открыть не успела — Гера вдруг схватил ее за затылок и два раза что есть силы впечатал лицом в стекло. Вошла хорошо, смачно — так, что разбитые нос и губы аж чавкнули кровью. Во время второго удара он ее отпустил, и она отшатнулась, попятившись назад. С ускорением — прямо в лицо ей прилетел удар ногой. Гера широко шагнул и замахнулся снова, но я уже был рядом и ударил ему по ноге, сбивая замах и следом отталкивая. Неловко взмахнув руками, Гера пробежался боком и приземлился на задницу, одновременно грязно ругаясь — спрашивая меня, что я вообще сейчас сделал.

— Это ты что творишь, придурок?

Разъярённый Гера — видимо, злость при взглядах на золотую девочку в нем копилась с момента выхода с самолета, вскочил и попытался на меня замахнуться. Я уклонился, кулак свистнул совсем рядом с лицом, но продолжения не последовало — Гера уже отлетел сразу метров на пять, покатившись еще дальше вниз, по траве в канаву. Виталик, когда нужно, умеет быть быстрым — а его сто тридцать килограмм массы весомый аргумент, против которого Гера оказался бессилен. Ушан его даже не бил, просто пузом оттолкнул.

— Гера, ты дурак? — спросил сипло дышащий после ускорения Ушанище.

Гера уже поднялся на колени, стоя в грязевой воде канавы и не обращая внимание на текущую с волос мутную воду. Выглядит так себе, где только тот яркий юноша с рекламного плаката.

— Эта! Тварь! — Гера от злости слов не находил, показывая на недавно такую важную персону. Она сейчас, закрыв окровавленное лицо руками и свернувшись на земле калачиком, казалась совершенно беззащитной. Особенно почему-то я обратил внимания на грязные содранные коленки — это когда мы с ней по бетонке катились, похоже.

— Макс! Ты! — поднимаясь на ноги, показывал пальцем Гера уже в меня. Похоже, ярость просто отняла у него способность мыслить связно.

— Гера, ну сели бы в машину, плюнул бы ей в лицо, сказал бы голосом! Ломать зачем?

— Потому что тварь! Мразина!

— В руки себя возьми, истеричка! — уже не выдержал я.

— На шкуру друзей меняешь?

А то ты мне прямо большой друг? — хотел я спросить товарища по команде, из-за наглости и глупости которого я вместе с ним в неприятную ситуацию в общем-то и попал.

— Гера, успокойся! — опережая меня, прогудел Ушан. — Макс капитан, что он говорит, то и делаем. Так что завали хлебало и садись в машину!

— Да идите вы все! — показал нам два средних пальца Гера и выбравшись из канавы побежал к лесу, за которым вдали виднелся светлый край купола. Догонять я его не стал, как и кричать что-то вслед, просто махнул Виталику на тарахтящий двигателем грузовик.

Бело-розовая тян уже в салоне, курносая важная персона встала на ноги, открыла измазанную своей кровью дверь. Крови много — её белая маечка уже мокро-багровая, вся грудь залита. Сорвав сверху с лобового стекла яркую вельветовую ткань с красной бахромой, я бросил ей чтобы лицо вытерла, а сам захлопнул дверь и взялся за рычаг коробки передач.

В стекло в этот момент глухо ударила отвратительная рожа — черные глаза, удлинившиеся клыки — водитель вернулся. Все в машине закричали от страха или выругались от удивления одновременно. Стараясь не смотреть на бьющегося в стекло головой демона, я со скрежетом включил первую передачу. У меня дядька на похожем работал, научил немного. Нервничал, но двигатель здесь дизельный, так что заглохнуть даже неумелому водителю непросто, поэтому я внешне уверенно вырулил на шоссе. Не разгоняясь, объезжая хаотично раскиданные по магистрали машины, поехал в сторону далекой светлой стены впереди.

— Макс, что с Герой случилось? — поинтересовался Ушан.

Я так и ехал не быстро, аккуратно объезжая скопившиеся на трассе машины. Водитель из меня так себе, поэтому заговорил не отрывая взгляд от дороги.

— Пока вы шнырялись по терминалу, мы с Герой вписались в бизнес-лаундж, это типа зал ожидания для богатых пассажиров. За одним из столиков там сидела приятная на вид девушка, Гера подвалил познакомиться. Она его отшила, он был настойчив до неприличия — я подошел, чтобы его увести, а она как раз обозвала нас тупыми колхозниками. Гера тоже кинул пару комплиментов на минус…

Впереди был затор из десятка машин. Притормозив, я осмотрел препятствие и увидев небольшой зазор, направил Валдай в него. Нажал на газ, разгоняясь и грузовик уверенно раскидал две машины, вновь выезжая на относительно свободную дорогу.

— Дева на Геру обиделась, позвала своих телохранителей, — продолжил я рассказывать. — Те два упыря, которых я убил и пистолеты забрал. Они нас вывели из зала, завели в кабинет службы безопасности и избили.

— Как избили? — не понял Виталик.

— Руками в основном — аккуратно, но с-сука сильно. Гере с ноги прилетело разок.

— Я не… — начала что-то говорить важная персона, чуть приспустив руки с лица, так что я в зеркало ее глаза увидел.

— Рот закрой! — грубо оборвал я ее. — То, что я Геру не поддержал не означает, что я совсем не одобряю его действий!

Настроение и так очень не очень, ее комментариев тут только не хватало. В зеркало увидел, что руки вернулись на место, снова полностью закрывая курносое лицо.

— А полиция что? — озадачился Виталик.

— Слушай, там типы́ с такими ксивами, что им полиция ехало-болело.

— Мда, дела. Макс, а у меня вопрос… что вообще происходит?

— Откуда ж я знаю. Вон сейчас на свет выйдем, может ясность появится, — кивнул я на приближающуюся впереди стену света, до которой оставалась пара километров.

Проехали их не слишком быстро — машин на трассе становилось все больше, несколько раз приходилось пробиваться. После последнего раза с одной стороны сорвало бампер, и он сейчас болтался с неприятным скрежетом по асфальту.

Лес по краям трассы кончился, впереди-справа показались многоэтажки — заметно яркие даже сквозь сумрак, находятся на светлой стороне за границей купола. Но увиденное не сильно обрадовало — прямо перед нами большой затор. Объезжая его, я выехал на обочину и начал разгоняться. Правый борт скрежетал о заграждение магистрали, левой скулой грузовик то и дело отбрасывали многочисленные легковушки.

Я уже, на низкой передаче, жал на педаль в пол, двигатель ревел, грузовик кое-как пробивался. Виталик вдруг испуганно вскрикнул, когда его стекло лопнуло мелкими осколками из-за деформации сминаемой двери.

— Едем-едем-едем! — ободряюще закричал я.

Причина пробки скоро стала понятна — почти перекрыв трассу, на дороге лежит перевернувшийся грузовик длинномер с прицепом. В него врезалось несколько десятков машин, дальше никак, но рядом съезд с трассы, на который я и повернул.

Машин здесь не меньше, их так же пришлось расталкивать — только уже прижимаясь к левому борту ограждения.

Макс! Макс! — закричал вдруг Виталик, показывая направо.

Обернувшись увидел, что в нашу сторону, догоняя и разгоняясь, стаей бежит целая толпа обратившихся демонов — она выглядели бы словно атакующие орки Саурона, если бы не оранжевые и салатовые жилетки со светоотражателями на большинстве.

— Впереди! — вдруг закричала важная персона.

Как-то я разогнался и отвлекся — влетев в косо стоящую машину. От удара нас повернуло правее, хлопнуло взорвавшееся от удара в бордюр переднее колесо. Перескочив через узкий тротуар, мы вылетели в глубокую канаву-кювет. Я еще сильнее жал на газ — грузовик накренился вправо градусов на сорок, но все еще ехал по большой канаве вперед, ко все приближающейся стене купола, за которой виден свет.

Не доехали до границы света совсем чуть-чуть, буквально пару метров. Левые колеса все же оказались в воздухе, правым бортом окончательно легли на край высокой канавы. Из дверей не выбраться — справа лежат на земле, а слева смотрят почти в небо, просто не успеем, там нас жилеты догоняют. Поэтому я завел руки назад, схватившись за оголовье сиденья, изогнулся и выпрямляясь, словно пружина, ударил подошвами в лобовое стекло. В обычной ситуации вряд ли бы разбил, но у меня сейчас есть странные дополнительные силы, так что лобовое вылетело целиком и улетело далеко вперед.

Закряхтел выбирающийся Виталик, выкатившись колобком, взвизгнула от боли бело-розовая тян — схватив ее за руку, я выкинул ее вперед, так что она покатилась в сторону границы, исчезая там со вспышкой. Следом вытянул важную персону и вместе с ней — уходя от накатывающей на нас клацающей зубами и воющей массы оранжевых и желтых жилеток, мы врезались в границу купола.

Словно в натянутую пленку попали, но через краткий миг по глазам ударило неестественно ярким светом, заставляя невольно зажмуриться.

Глава 2

Звуковой сигнал в салоне самолета ворвался в сознание, рывком возвращая в реальность. Гудят двигатели, набирая силу, чтобы стронуть в разгон махину лайнера, сидит рядом команда, вернулись привычные, обычно незаметные элементы дополненной реальности перед взором.

Это мне что, все привиделось?

Не успел я даже обдумать догадку, сложить в кучу все воспоминания образы неслучившегося, как совсем рядом раздался пронзительный вопль. Кричал Ваня — он держался за шею, и сейчас забыв про ремень пытался отстраниться от тренера. Сам тренер на Ваню внимания не обращал — приоткрыв рот и закатив глаза, безвольно опал в кресле, теряя сознание.

Расстегнув ремень, я вскочил и обернулся. Женщина, которая с хрипом недавно тянула ко мне руки, громко и сипло дышит, положив ладони себе на середину груди, в глазах недоумение. Обычные глаза, нормальные.

— Макс, что происходит? — неожиданно тонким голосом спросил Ярик. Губы трясутся, рот приоткрыт, глаза как блюдца. Да, он с сиденья так и не встал, его же прямо тут загрызли.

Игнорируя вопрос Ярика, я повернулся к сидящему справа Гере — выглядит он, мягко говоря, удивленным.

— Ты дошел?

— До границы? Да, через лес.

— Свет?

— Свет.

— Мы там были! — громко крикнул я, обращаясь сразу ко всем, кто может меня услышать и понять.

Пересилив себя, подошел к тренеру. Очень он нехорошо сложился как-то, не нравится мне это. Тронул за плечо, нет реакции. Страшно — еще несколько минут назад на его месте сидел обращенный демон, загрызший Ваню, но черт побери, это же Леха, наш тренер! Да и у женщины глаза нормальные.

Не обращая внимания на вжавшегося в спинку кресла и охающего Ваню, расстегнул ремень и потянул тренера на пол. Когда он упал безвольно, попробовал нащупать пульс на запястье. Не прощупывается. Справляясь со страхом, ожидая что вот-вот тренер откроет глаза и вцепится в меня раззявленной зубастой пастью, наклонился и послушал дыхание. Не ощущается.

В школе у нас были курсы первой помощи, поэтому я положил тренеру ладони на середину груди и начал делать непрямой массаж сердца. После третьего качка он вдруг распахнул глаза и выгнулся, сипло вздохнув.

— Макс, что за [ш-ш-ш-ш]? — на выдохе спросил тренер. Ну вот и система социально-адаптивного контроля знакомым шипением заглушки вернулась. Не отвечая на вопрос, ну а как на него ответишь? — я пробежал в салон бизнеса.

— Молодой человек, пожалуйста, займите свое место… — обратилась ко мне уже стоящая в проходе старшая бортпроводница. Видимо, на вопли Вани среагировала.

Выглядит женщина не очень, заметно с трудом на ногах держится и пока не понимает, что происходит. Думает, похоже, что только ей плохо, действует в рамках служебных обязанностей. Не обращая на нее внимания, я проскочил вперед и вырвал из кресла бесчувственного мужика в деловом костюме, которому шею сломал недавно. Тоже в отрубе, полном, пульса нет. Все понятно — те, кто стали демонами, вернулись просто в шоке. Те, кто были убиты, возвращаются как бы не полностью.

Уложил мужчину в костюме на пол, пара качков и аналогичная картина — распахнутые глаза и сиплый вдох, словно у вытащенного из воды утопающего.

Подняв взгляд, столкнулся глазами с важной курносой персоной. Опять бледная, так что на фоне загара веснушки видны, опять выскочила из кресла и стоит у двери, как совсем недавно. Только сейчас и бело-розовая тян рядом с ней жмется в страхе непонимания происходящего.

— Массаж сердца этим делайте! — показал я девушкам на телохранителей.

Замялся на мгновенье — а телохранитель-то только один в отключке, которому кругозор на все триста шестьдесят расширил. Второй, которому голову прострелил, сидит озадаченный, понемногу приходя в себя.

— Скажи командиру, пусть свою шарманку гасит! — это я уже крикнул старшей бортпроводнице, выбегая обратно в общий салон. Люди здесь приходили в себя, многие кашляли, причитали, плакали маленькие дети. Вот странно, их во время путешествия в сумрак не видел и не слышал. Пробежав через первые ряды сидений, выскочил на площадку у туалетов. Здесь уже стояла пара ошарашенных спортсменов.

— Всем, кого убили, делайте массаж сердца! — заорал я, пробегая дальше по салону. Вот она, красивая женщина в оранжевом спортивном костюме, которую я застрелил на улице под крылом. Согнувшись, частично лежит на втором сиденье, ее тормошит за плечо мужчина в очках омнифона с тонкой оправой и спрашивает, что случилось.

Откинув его руку с плеча, я потащил женщину на себя — тут же получил удар, но кулак по скуле скользнул, даже не заметил почти. Возмущенный мужчина полез за мной, но тут кто-то из спортсменов перегнувшись с другого ряда, потянул его за шиворот. Я положил убитую недавно женщину на спину и начал давить ладонями в середину груди. Вновь реакция почти мгновенна — глаза распахнулись, звучит сиплый вдох.

— Ищите кого убили, парни! — орал уже вихрастый спортсмен, которому я второй пистолет отдал. Мужчина в очках, так и не понимая до конца что вообще происходит, снова полез на меня, но ему кто-то из спортсменов тут же с локтя выдал. Их лидер с вихрастой гривой, почти как у льва — шапку снял, между тем уже рванул дверь аварийного выхода.

Дальше все превратилось в какой-то сюр — постепенно приходившие в себя пассажиры мельтешили, спрашивали, что происходит — как вежливо, так и с криками. Особо настойчивые выхватывали от совершенно не стесняющихся раздавать спортсменов. Когда градус общения превысил допустимые нормы, их тренера — не совсем понимая, что происходит, раздавать начали не хуже подопечных, защищая своих. Не знаю, что за спорт, но скорее всего не шахматы — здесь прямо хорошо поставленная командная игра чувствуется.

Потом как-то вдруг приехали пожарные, скорая и полиция — как оказалось, всего за пару минут, хотя мне это время показалось вечностью. Эвакуация из самолета шла быстро и деловито, несмотря на то, что спасательные службы совершенно не понимали, что происходит. Заглушенные двигатели стихли и спрыгнув с задней стороны крыла, я присел на бетон под брюхом самолета, прислонившись к колесу шасси. Мелькнула знакомая крутка и грива, рядом присел вихрастый лидер спортсменов.

— Данила, — протянул он мне руку.

— Максим.

— Спасибо.

— Сестренку вытащил?

— Угу, — кивнул он со странной интонацией. — Она в планшет пырилась и даже не поняла, что происходит.

— Повезло, — сказал я, думая о другом.

Омнифоны выключились, а планшет сестренки работал. Если детский, значит без выхода в сеть и получается, что в аномалии упали только гаджеты глобальной системы.

— Воу-воу-воу, это у тебя что такое?

Толстовку свою я еще в салоне снял и сидел в футболке, положив локти вытянутых рук на колени. Данила сейчас показывал на мое левое предплечье, где с легким жжением вдруг начала проявляться живая татуировка, сотканная словно из языков красно-золотого пламени. Как будто раскаленный металл под кожей течет.

С удивленным возгласом Данила вдруг рванул вверх и свой рукав. У него под кожей появлялась аналогичная татуировка, только живое сияние у него не красно-золотое, а белое, как от лампы дневного света. И судя по раздавшимся неподалеку нескольким удивленным возгласам, подобное происходило не только у нас.

Едва обвивающие руки живые татуировки дошли от запястий до локтя, как сияние угасло и только что ярко сияющие рисунки практически исчезли — оставив на коже едва-едва заметный след в виде чуть более темного оттенка у меня, и чуть более светлого у Данилы.

— Ты тоже это видел? — глядя себе на руку, озадаченно спросил он.

— Да.

— Чет мне кажется, что нас всех закроют в клетку и будут долго спрашивать о том, что случилось.

— Мне тоже так кажется. Думаю, нет смысла умалчивать о наших… сумрачных видениях.

— Тоже так думаю, — кивнул, тряхнув гривой, Данила. — Откуда сам?

— Рыбинск.

— Да ладно! Нижний берег, соседи-медведи!

Похоже, спортсмены из Череповца — расположенного на севере Рыбинского водохранилища,в Вологодской области. Рыбинск же на южном берегу, в Ярославской, гуляющий медведь с герба которой сейчас разгонялся по всему миру в рамках рекламной компании области.

— Не нижний берег, а южный.

— Да-да конечно, как скажешь. Командой летите? Лыжники?

— Нет, боги арены.

— А-а-а, киберкотлеты?

— Да-да, кибератлеты, — усмехнулся я.

— А мы с Черепа, прикинь!

— Мог бы и не говорить, и так видно. Череповец сила, все остальные дрочилы?

— Суть верна, но другими словами, брат, у нас вообще-то культурный и вежливый город. Слушай, по-соседски…

Данила повернул ко мне левое запястья с таблеткой омнифона и свайпом двух пальцем отправил в мою сторону контакт, о чем сразу пришло оповещение в строке состояния перед взором.

— Добавь в друзья, мало ли нужна будет помощь какая. У меня отец не последний человек в родном Отечестве, так что, если что вдруг, пиши не стесняйся.

— Буду иметь ввиду.

— А ты сам откуда, вот прямо именно с Рыбинска?

— Нет. Пэ-гэ-тэ Заводской.

— Я почему-то так и подумал, только говорить не стал, — кивнул Данила.

— Звучит как оскорбление? — засмеялся я.

— Не-не, наоборот. Просто есть у меня два знакомых Заводского, оба просто без башки. Ну, в приличном смысле слова.

— Не мы такие, жизнь такая, — только и пожал я плечами.

— Так, молодые люди, чего это мы здесь сидим! В машину на осмотр, быстро! — появилась рядом с нами строгая целительница в синем костюме медика.

Дальнейшие несколько часов растянулись в нескончаемую череду опросов, осмотров и перемещений — нас сначала привели в зал ожидания, потом отвезли в больницу, постепенно разделяя группы пассажиров, потом нашу пятерку забрали от сопровождающего тренера и в карете скорой помощи перевезли в неизвестном направлении — в салоне окна наглухо зашторены. Высадили в подвальном паркинге, где нас встретило несколько человек в классических костюмах.

Они сразу мне не понравились — неуловимо похожи на телохранителей, недавно прессовавших нас с Герой. Молчаливые мужчины, не реагируя на вопросы, повели нас к лифту. Поездка вниз, пара коридоров и мы гурьбой ввалились в допросную комнату без окон и почти без мебели.

В центре простой стол, перед ним полукругом пять стульев для нас. С другой стороны стола нас ожидали двое. Один из них, высокий и полностью лысый, стоял у стены, привалившись плечом, а второй — холеный, с неприятным узким лицом и обильной проседью в волосах, сидел перебирая бумаги. Именно он заговорил, едва мы расселись.

— Здравствуйте-здравствуйте, ребятишки. Меня зовут полковник Панин, я следователь по особо важным делам, министерство государственной безопасности.

Говорил он вкрадчиво и как-то неприятно. Да и вообще обстановка откровенно гнетущая.

— Вот этот господин, — обернулся полковник к лысому. — Игорь Родзянко, специальный уполномоченный комитета по защите прав человека. Будет наблюдать, чтобы я вас не сильно обижал.

Вот это уже прозвучало откровенно угрожающе. Родзянко же едва заметно кивнул нам, безразлично оглядывая нашу компанию. Полковник Панин смотрел с ожиданием, но никто не произнес ни слова. Не дождавшись наших комментариев, с неприятной улыбкой Панин опустил взгляд и продолжил говорить, читая с бумаги.

— А вы у нас значит… команда Эс-Дэ-Тэ-Эл, победитель общероссийского отбора в Ви-Ар спортивной дисциплине проекта «Акрополь». Капитан команды Максим «Милфайндер» Суворов, Иван «Кун-мастер» Воробьёв… Вы озабоченные что ли? — поднял на меня полковник неприятный взгляд серо-стальных глаз.

Я вздохнул, думая, как бы объяснить потактичнее. Полгода назад шутка казалась прикольной и безобидной, но похоже пришло время смеяться по-настоящему.

— Я вопрос задал, Максим милф-файндер Суворов!

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Ты из меня дурака-то не делай! — брезгливо тронул лист и развел руки полковник, откидываясь на спинку стула.

— Если вы о наших никнеймах, то у Ивана в нем отсылка к Пло Куну, знаменитому мастеру-джедаю. Мой же никнейм двухсоставной, подразумевает поиск мила. Мил — это одна тысячная дюйма. Как капитан и тактик, я ищу место где тонко, потому что где тонко, там и рвется.

Игровые никнеймы утверждались директором учебного заведения во время регистрации команды. Наши с Ваней варианты директор школы зарубил, но после озвученного мной только что объяснения одобрил. Полагаю, просто для того, чтобы самому иметь возможность задавать вопрос: «Ну и кто здесь озабоченный?» Вряд ли он предполагал, что мы станем первыми в области и тем более с блеском выиграем российский гранд-финал, поэтому и отнесся так легко к невинной шутке.

— Ну да ну да, — покивал Панин, поджав тонкие губы.

Тут из-за спины заговорил один из оставшихся у дверей наших сопровождающих.

— Тащ полковник, разрешите для профилактики разок ему…

— Рано пока, — оборвал говорившего Панин, вновь беря в руки лист. — Итак, ни разу не озабоченные милф-файндер и кунимастер, а также Виталий «Ушан» Петров, Ярослав «Мудро»… Это как, мудро или мудро́?

— Мудро, с ударением на первый слог, — дрожащим от напряжение голосом ответил Ярик. Волнуется. Впрочем, все уже волнуются — неприятная здесь атмосфера.

— Тебе́ какая моча в голову ударила?

— При регистрации персонажа было написано предупреждением: сменить имя невозможно, так что выбирайте мудро. Ну я и выбрал «Мудро», — еще более дрожащим голосом объяснил Ярик.

— Отлично, отлично, — покивал полковник. — Ну и последний у нас Георгий «Тартар» Герасимов. Тартар — это посланник из ада, стесняюсь даже спросить?

— Это соус такой, — буркнул Гера.

— Ах соус! — хлопнул по столу руками полковник, отчего сидящий рядом со мной Ярик заметно вздрогнул. — Как же я не догадался! Итак, мои озабоченные малолетние друзья. Сейчас у вас будет двадцать минут подумать, пока я кофе пью и знакомлюсь с материалами дела, потом начну вызывать вас на допрос по одному. И не дай бог в ваши бестолковки придет мысль в чем-то мне соврать…

— Прошу прощения, — перебивая, заговорил вдруг звонким голосом Ваня. — Вообще-то вы не имеете права так с нами разговаривать.

— Серьезно? А как я имею право с вами разговаривать?

— Вежливо, уважая гражданское достоинство. И вообще, вы не имеете права нас допрашивать. Мы несовершеннолетние, я хотел бы позвонить родителям.

Полковник отвечать не стал, просто посмотрел на Родзянко.

— Подойду через двадцать минут, когда начнете опрашивать, — мгновенно сориентировался уполномоченный по правам человека, покидая комнату.

— Хотел бы позвонить родителям, — едва закрылась дверь, карикатурно выговаривая букву «о», передразнил Ваню полковник. — Не имею права так разговаривать…

— Вы отказываетесь дать нам возможность позвонить? Вы превышаете свои полномочия, у вас будут проблемы.

— Ну обосраться просто, что ж делать-то теперь? — усмехнулся полковник, но тут же черты лица его изменились, выражение стало жестким. — Знаешь, сынок, в чем ваша главная проблема? Вы выросли без привычки получать по лицу. Вы вообще не следите за поступками, словами, как… как бессмертные какие-то! Мои полномочия таковы, что я сейчас команду дам и тебе хохотало в щепки разнесут, зубами плеваться будешь. Рот закрой, щ-щенок! — прерывая Ваню, хлопнул ладонью по столу полковник так сильно и громко, что Ярик рядом со мной аж подскочил.

— Если бы вы с самого детства уяснили, что за необдуманное слово или действие можно выхватить, в этом мире было меньше трагедий. У вас же шрамы как у Гарри Поттера не загораются, когда вы приближаетесь к опасной теме. Вы совершенно не просекаете потенциально опасные ситуации, как улыбающиеся ландыши, блаженные какие-то! Еще раз, для тугоумных: у вас есть двадцать минут подумать, потом начну вас вызывать по одному. Если поймаю кого на вранье, сразу на восемь лет строгого режима поедете.

— За что?

— Было бы за что, уже бы уехали. Идите, думайте! Несовершеннолетние, — сказал как плюнул полковник.

Нас развели по одиночным комнатам. Даже камерам, скорее: узкий пенал, кровать с панцирной сеткой без белья, тумбочка, в уголке металлическая раковина. Напоминало больничную палату, только в тюрьме. Здесь было ощутимо холодно, так что я сел на кровати, обхватив себя руками.

Двадцать минут давно прошли, за мной никто не пришел. Наверное, последним будут допрашивать. Но прошел по ощущениям час, два, три, за мной никто так и не приходил. Уже сильно хотелось в туалет, но на мои крики и стуки в дверь никто не реагировал. Подолбил минут пять еще, потом использовал раковину не по назначению. Санкций никаких не последовало — или за мной не следят, или допустимые нормы поведения.

Следующие часов десять или даже пятнадцать, по ощущению, я провел то свернувшись клубком на решетке кровати в попытке хоть как-то сохранить тепло, то приседая, отжимаясь и бегая на месте в попытке это тепло воспроизвести. Меня не кормили, не проверяли, за ночь — а меня здесь реально на ночь оставили, я весь извелся, чуть ли не на стены лез.

Когда лязгнул замок, почувствовал невероятное облегчение — уединенное заточение, а просидел я около суток точно, нервы серьезно расшатало. Отвели меня в уже знакомую допросную комнату. Лысого уполномоченного по правам не было, только полковник за столом. Выглядит совершенно также, как и вчера, а вот в действиях конвоиров изменения — усадив меня на стул, пластиковыми стяжками притянули ноги к ножкам, заведенные за спинку руки больно стянули на запястьях.

Не очень приятное начало, хотя нечто подобное я и ожидал — просто так в камере в течении суток не маринуют.

— Итак, Максим милф-файндер, — специально с двумя «ф» произнес мой ник полковник. — Капитан команды Эс-Дэ-Тэ-Эл. Как аббревиатура расшифровывается?

— Случайный набор букв. Придумали в шутку, когда команда больше на уровне идеи была.

— А вот твои товарищи говорят, что название означает: «специальный соус для твоего лица», просто вы второе «С» не произносите, но подразумеваете.

— Я по сути так и сказал.

— Тебе что дороже, печень или селезенка?

На вопрос я отвечать не стал, промолчал. Бей, беги, терпи — в Заводском, где словно в резервации сохранился дух нравов полувековой давности, можно было пропетлять разными способами. Но здесь и сейчас похоже вариантов нет, попал я крепко. Ни бежать, ни терпеть, сломает меня полковник скоро. Но тонуть, конечно, лучше с музыкой.

— Хотите анекдот расскажу?

Была надежда, что сейчас Панин засмеется, попросит рассказать анекдот, потом еще пошутим вместе — в общем, хотел максимально оттянуть время, когда меня начнут бить. Почему-то в том, что начнет, сомнений не было, он все эти реверансы просто для приличия водит, ему уже не терпится мне втащить — вот нутром чую.

Правильно догадывался, попытка потянуть время не удалась — полковник посмотрел на меня сузившимися от злобы глазами.

— Ты убил моего сотрудника.

— Не понимаю, о чем вы.

— Все ты понимаешь, ублюдок! — постучал полковник по листам с показаниями. — Ты видел, что один из моих людей без сознания. Почему не стал делать массаж сердца, а побежал обратно в салон?

— Потому что незадолго до этого ваши сотрудники меня избили. У меня ушибы еще горели, как шрамы у Гарри Поттера, я просто боялся к ним приближаться.

Аргумент, кстати, на сто десять процентов — будь это дискуссия с независимыми судьями, я выиграл бы досрочно. Но судей нет, и на мои слова полковник даже внимания не обратил.

— Это был достойный человек, которые служил своей стране. И его убил ты.

— Во время нашего мимолетного знакомства оба ваших сотрудника выглядели как два недостойных человека, которые служили капризам какой-то девушки, страну совсем не олицетворяющей, извините. Поэтому крикнув стюардессе делать погибшему массаж сердца — чего не сделал бы, если бы руководствовался мотивами, которые вы мне вменяете, я побежал к другим людям.

Полковник звучно выдохнул сквозь зубы, потом поднялся и обойдя стол, обошел ближе. Я почему-то думал, что он сейчас — как в кино, наклонится и начнет меня пугать, глядя глаза в глаза, но ошибся. Он сразу стал меня бить. После нескольких ударов я упал на под вместе со стулом, а полковник наклонился — и вот теперь зашептал, глядя глаза в глаза.

— Ты у меня неделю кровью ссать будешь, ты…

Грохнула выбитая дверь, и в кабинет ввалилось сразу несколько вооруженных бойцов в камуфляже, упакованных по полной. Полковник довольно резко встал, отчего звучно лязгнул зубами и потерял равновесие, упав сначала на стол, а с него на пол.

— Лежатьмльть! — рявкнул одни из бойцов, наставив на него ствол короткого автомата с массивной трубой глушителя.

В комнату следом за бойцами вошел широкоплечий, заметно пожилой мужчина в деловом костюме. Лицо квадратное, с массивной тяжелой челюстью. Мне кажется форма на нем смотрелась бы гораздо органичное, чем классический костюм с заметно ослабленным галстуком. Выглядит вошедший лет на пятьдесят с большим плюсом — старик самый настоящий, но моложавый, спортивный. Невысокий, но, если против него на ринг выйти, чувствую даже несмотря на возраст он меня просто не заметит. Уничтожит даже без разминки, как бульдозер фонарный столб.

— Полковник Панин? — посмотрел на упавшего полковника вошедший.

Сидящий на заднице полковник отвечать не стал, только поморщился, вытирая кровь из разбитой губы тыльной стороной ладони.

— Будешь Паниным, — не смутился молчанием полковника обладатель квадратной челюсти. — В общем так, Панин: всех пацанов передали в наше ведомство, так что я их забираю.

— Да ты кто тако…

Попытка задать вопрос закончилась очередным лязгом зубов, а потом глухим стуком затылка об пол.

— Молчатьмльть! — вдогонку удару рявкнул нависающий над полковником боец.

— Товарищ полковник, это не было вопросом, я вас просто в курс дела ввел, — доброжелательно произнес мой спаситель. — И вам лучше сохранять спокойствие и молчание.

Пока человек с квадратной челюстью говорил, стяжки на стуле разрезали и меня уже выводили, поддерживая за руки, двое бойцов. Полковник наваливал мне недолго, но умело, так что шел я с трудом и постоянно тыкался мотающейся головой в плечо сопровождающего, в маячивший перед глазами шеврон с тактикульным бородатым мужиком и подписью: «Если не мы — то не мы».

Миновали несколько лестниц — в этот раз на лифте не ехали, серые стены сменил яркий официоз убранства госучреждения, потом через просторный холл меня вывели на свежий воздух через главный вход здания. Здесь, перегородив тротуар и правые ряды широкого проспекта, стояло несколько массивных темно-зеленых военных машин, а также наглухо тонированный черный микроавтобус.

В него меня и завели, захлопывая дверь уже на ходу. Пока ехали, меня опросил боец-фельдшер; дал таблетку обезболивающего, похлопал по плечу и сказал, чтоб терпел, мол до свадьбы заживет. Везли меня, похоже, с мигалками — судя по увиденной на выходе из здания картине, мы в центре Москвы, но как с места тронулись, так ни одной остановки и не было. Привезли — надо же, снова во Внуково. Правда, минуя терминал и регистрацию, микроавтобус подкатил на взлетно-посадочную полосу, к небольшому бизнес-джету в серой ливрее с российским флагом.

Вместе с нами в салон сел обладатель квадратной челюсти и трое вооруженных бойцов, в том числе фельдшер. Летели мы в Петербург, в аэропорт «Гостилицы» на юге города — маршрут на мониторе в салоне был изображен, с названиями и расчетным временем прибытия.

— Омнифон мне вернут? — сразу после взлета поинтересовался я у обладателя квадратной челюсти.

— Нет. Но могу помочь бабушке позвонить.

— Что говорить можно?

— Можно все что угодно, вопрос понимания последствий. Сможешь фильтровать впечатления?

— Смогу.

После этого мило улыбнувшаяся стюардесса принесла массивный — почти в ладонь, телефон с кнопками и небольшим зеленым экранчиком. Военный, спутниковая связь — догадался я. И вызов здесь шел не на контакт, а на его цифровой номер, который мне продиктовали.

— Алло! Алло! Хто это? — привычно громко ответила бабушка.

— Бабуль, привет, это я.

— Сима! А пошто указано Госуслуги? Шо то за номер?

— Правительственный, бабуль. Нас в Париж не повезли, мы теперь в специальном проекте участвуем, секретном.

— Каком проекте, Сима?

— Секретном, ба. Тебе новый головизор привезли?

Краем глаза увидел, как дядька с квадратной челюстью показывает мне большой палец.

— Да эта твоя шалабуда как заиграла в первый раз, я чуть во двор со страха не выбежала! Ты б хоть предупреждал, шо то за техника!

Ну, допустим, выбежать она бы не смогла — у нее правая сторона полупарализована, но посыл я понял.

— Полное погружение, ба. Вызови мастера, пусть он тебе настроит.

— Мастеру платить надо!

— Да заплати, там копейки. Я ж тебе денег отправил, закончатся — еще отправлю, не стесняйся.

— А ты приедешь?

— Ба, я ж тебе сказал, что нас в Дубай не повезли, мы теперь в специальном проекте участвуем.

— Та каком проекте?

— Секретном, ба, даже в сеть не выйти.

— Вот это правильно, сидите в своих омнифонах как зомби целыми днями!

— Ладно, я долго говорить не могу, позже позвоню.

— Хорошо! Сима, Сима, тебя там как, кормят хорошо?

— Отлично просто кормят, ба. Настоящий восторг, — кивнул я, сглатывая слюну и полностью прочувствовал, что ел последний раз больше суток назад.

Поговорил еще минут десять с бабулей — с ней начинать прощаться надо сильно заранее, потом отдал спутниковый телефон. Поесть мне, кстати, дали — улыбчивая стюардесса принесла тарелку легких закусок. Потом еще одну, потом еще, а потом мы прилетели.

В аэропорту бизнес-джет прокатился мимо выстроившихся вдоль взлетно-посадочной полосы серых беспилотников и нескольких конвертопланов, остановился неподалеку от небольшого здания терминала. У откидной двери-трапа нас встретил темно-серый микроавтобус, выкативший из аэропорта без остановок и всяких досмотров.

Поехали мы по пригородному шоссе среди зелени и редко мелькающих мимо деревень. Чуть больше двадцати минут дороги и приехали в государственный комплекс «Дворец Бельведер», как показывал монитор-табло в салоне микроавтобуса.

Поднявшись в горку на вершину большого холма, микроавтобус въехал в ворота, на небольшую площадь. Справа — довольно небольшое для дворца прямоугольное, увенчанное колоннадой по второму этажу здание, слева вытянувшийся полукругом одноэтажный корпус. У его крыльца меня и высадили, провели внутрь и повели по гулкому пустому коридору, заведя в просторный кабинет с Т-образным столом.

— Макс! — раздалось сразу несколько голосов.

Надо же, команда в полном составе. Все поднялись с мест, обступив меня и похлопывая по плечам — все, кроме Геры, который поднявшись так и стоял у стола, смотрел настороженно. Ярик в этот момент от избытка чувств легонько ткнул мне под ребра, отчего я охнул и резковато высказавшись, опустился на сиденье.

— Макс, тебя били?

Отвечать я не стал, да и дядька с квадратной челюстью уже попросил всех рассаживаться обратно по местам. Сам он тоже сел за стол, но рядом с нами, так что место во главе осталось свободным.

Ясно, ждем кого-то.

Около минуты просидели в молчании, потом дверь открылась и в кабинет, уверенно цокая каблуками прошла… просто сногсшибательная дама. Была она в деловой одежде и выглядела вроде официально, но при этом дерзко, словно по-ковбойски: высокие черные ботфорты со шнуровкой, обтягивающая широкие бедра черная юбка, алый шейный платок и приталенный пиджак, ворот белой блузки расстегнут на лишнюю пуговичку. Когда дама, подойдя к месту по главе стола чуть наклонилась — положив папку с документами, в вырезе стали заметны манящие полушария, мелькнул едва-едва ажурный краешек телесного цвета бюстгальтера.

Присев в высокое кресло во главе стола, прекрасная леди негромко кашлянула. Я поднял взгляд, наконец-то посмотрев на ее лицо, обрамленное черными как смоль волосами, выбившийся локон которых дама только что подправила. Взгляд неестественно ярко-зеленых глаз был направлен прямо на меня. Изменение цвета радужки, совсем недавно в моду вошло. В остальном — слегка впалые скулы, чувственные припухлые губы и тонкий нос, лицо выглядит естественно, но настолько идеально, что скорее всего без вмешательства косметической хирургии не обошлось. Не лицо, а творение гениального скульптора — она не просто идеальна, она идеальна без привычной для обработанных лиц одинаковости. Это дорого. Выглядит дама максимум лет на тридцать, но ей — судя по взгляду, может быть и больше.

Сама она в этот момент, не выказывая никакого смущения или недовольства тем, что я столь бесцеремонно ее рассматриваю, вдруг подмигнула мне и улыбнулась уголком губ. После лицо её приняло деловое бесстрастное выражение, и она осмотрела остальных.

— Всем здравствуйте. Меня зовут Анна Николаевна, с этого момента я являюсь куратором вашей группы. — Это… — тут последовал аккуратно-выверенный жест в сторону обладателя квадратной челюсти. — Майор Атаманов Анатолий Германович, ваш новый тренер-инструктор. Мы сейчас находимся в государственном дворцовом комплексе «Бельведер», закрытом к свободному посещению на неопределенный срок из-за того, что теперь это база подготовки вашей группы.

— Готовиться мы будем к чему, простите? — поинтересовался я.

— К войне за наш мир.

Глава 3

Все мы недавно побывали в странном сумраке, поэтому громкое заявление Анны Николаевны отторжения — с ощущением нереальности или глупой шутки, не вызвало. Хотя удивленная реакция конечно последовала. Ярик изменился в лице, Ушан засопел еще громче, Ваня негромко мявкнул что-то неразборчиво. Гера — взглядом он меня по-прежнему избегал, поджал губы и сжал кулаки. Сидел он сейчас заметно ссутулившись, в напряжении вновь растеряв образ плакатного героя.

— Вы проясните нам суть предстоящей борьбы? — спросил я, глядя в неестественно зеленые глаза Анны Николаевны.

— Конечно, я здесь именно для этого. Мы с Анатолием Германовичем представляем организацию под названием «Ковенант». Это надгосударственная планетарная структура безопасности и благодаря ее созданию человечество оказалось готово к тому, что случилось с вами. Насколько вообще можно было быть готовым к тому, во что практически никто не верил, даже сами создатели организации. Объясню пока в общих чертах, чтобы вам понять происходящее. Ситуация, которая вчера с вами произошла, по-научному определяется как погружение в пространственно-временной карман. Работа вашего мозга ускорилась на невероятные значения, а сознание — можно даже сказать ваша душа, вышла за границы реальности. Это уже не первый подобный случай, но впервые там оказалось сразу столько людей и избранных…

— Это была галлюцинация или мы действительно там были? — уточнил я.

— Пока нет ответа на этот вопрос. Равнозначно рассматриваются обе версии — и галлюцинации ускорившегося сознания, и созданного кем-то где-то копии участка местности, где вы реально пребывали в виде своих аватаров. Как я и сказала, это уже не первый подобный случай, но впервые в сумраке оказалось сразу столько людей, а также избранных, иначе говоря — ковенантов.

Куратор Анна Николаевна посмотрела на меня, а я вдруг вспомнил как мы с Данилой, сидя у шасси самолета, в изумлении наблюдали за появлением живых татуировок у себя на руках. Ковенанты, значит. Избранные.

Тренер-инструктор с квадратной челюстью — фамилия его Атаманов, имя-отчество не запомнил, между тем сделал пару движений по рабочей области, стола, и мы увидели активированное им изображение голограммы. На трибуне выступал последний президент США, впоследствии первый диктатор Североамериканского Содружества.

Включилось воспроизведение, в синхронном нейропереводе зазвучал голос оратора, вещающего что-то об общемировых богатствах Арктики. Но почти сразу выступающий вдруг прервался на полуслове, потом покачнулся, вцепился руками в трибуну. Постоял немного, потом совершенно не по протокольному взъерошил волосы, осмотрел зал с внимательным прищуром.

— Если кто-то из вас теперь тоже в курсе об этом [ш-ш-ш-ш] Ковенанте, позвоните мне, — произнес президент-диктатор, характерным жестом приложив руку к уху, а после начал перебирать лежащие перед ним листы с речью. — Так, а на чем я остановился? Ах да, мировое присутствие в арктическом регионе должно осуществляться на принципах…

Атаманов выключил голопроектор, после чего заговорила Анна Николаевна.

— Десять лет назад, на заседании Ассамблеи ООН прямо во время выступления североамериканского диктатора, он и целая группа других влиятельных политиков так же, как и вы, провалилась в пространственно-временной карман. Только они оказывались там по одному, и вместо испытания у них случились практически одинаковые пророческие видения. Ну а вчера, впервые в истории, этим видениям последовало первое практическое подтверждение. Сама суть увиденного десять лет назад пророчества заключается в том, что к нашей планете медленно, но неотвратимо, приближается всепоглощающая тьма. Это чуждый человечеству внеземной разум, но не полностью самостоятельный — его инструментом являются демоны и бестии самого разного вида. Согласно пророчеству, противостоять тьме можно, вот только делать это могут лишь избранные… И только при поддержке богов.

— Подождите-подождите. Акрополь? — догадался я.

— Да, проект «Акрополь» тоже является частью деятельности Ковенанта. Первая VR-спортивная дисциплина, где участники по легенде являются избранными, получившими от богов-покровителей силу.

— Все вот эти условности…

— Да, проект создавался, что вернуть в общественный мировой дискурс узнаваемые фигуры богов-покровителей.

— Я про другое хотел спросить.

— Ответ, почему в проекте «Акрополь» запрещены все коммерческие соревнования, а ежегодные чемпионаты организуются только правительствами больших держав под эгидой ООН исключительно среди учащихся образовательных учреждений возрастом до шестнадцати-семнадцати, я дам вам позже. Не сегодня, — прямо посмотрели на меня неестественно зеленые глаза.

— Мы попали в сумрак из-за этой игры?

— Спортсмены тоже в сумрак попали, но никто из них в виртуальную реальность ни разу не погружался, — пожала плечами Анна Николаевна. — Отставим пока детали, вернемся к главному. Случившееся с вами вчера было предсказано задолго до. И с сегодняшнего дня, с подтверждением первой части пророчества, Ковенант начинает следующую стадию подготовки, в которой вы — главные участники. Потому что вы — избранные. По крайней мере трое из вас.

— Трое? — удивился я.

— У Виталия и у Георгия, как и у вас, Максим, на руке появилась метка избранного.

Я быстро осмотрел команду. Ушан сопит еще громче, Гера играет желваками глядя прямо перед собой. Ваня с Яриком определенно не знают, радоваться или плакать — они оба погибли в сумраке, и меток у них не появилось. Да, я если честно предпочел бы, чтобы у кого-то из них метка появилась, а не у Геры.

— Красно-золотая метка, — сочла нужным уточнить Анна Николаевна.

Вдруг вспомнил, что у сидящего рядом со мной Данилы рука сияла другим, белым светом. В «Акрополе» существуют соперничающие между собой, но союзные в общей задаче фракции греко-римского, скандинаво-славянского и германо-кельтского пантеонов богов-покровителей, к силе которых обращаются участники проекта. И пантеонам соответствовали цвета — красно-золотой у греко-римского, зеленый — в оттенках от светлого к темному у германо-кельтского, и бело-серый у скандинаво-славянского. Получается, если судить по цветам, с вихрастым спортсменом Данилой мы по чужому неизвестно чьему замыслу не совсем в одной команде избранных?

— Можно узнать, кто конкретно нас избирал?

— Думаю, что боги.

— Я серьезно.

— Максим, я тоже серьезно. Да, есть вещи, которые я пока не могу вам озвучить из-за отсутствия уровня доступа. Но гораздо больше в происходящем сокрыто туманом, на большую часть ваших вопросов ни у кого из Ковенанта просто нет ответов. Мы не знаем почему попавшие в сумрак дети исчезли, а подростки сохранили разум. Не знаем, почему все люди старше восемнадцати лет обращаются в демонических бестий. Мы знаем только, что в пророчестве говорится об избранных, способных противостоять надвигающейся тьме. И еще знаем, что именно вы — те самые избранные.

— Вот прямо на нас боги показали?

— Да. Я не могу назвать место, но на Земле одновременно с пророчеством появилась аномальная зона, в которой, правда в непривычном для людей виде теперь есть ваши личные данные.

— Стоунхендж что ли? — вспомнил я довольно давно виденную новость о полном закрытии достопримечательности к посещению как раз лет десять назад.

— Не могу не подтвердить, ни опровергнуть, — покачала головой Анна Николаевна. — Максим, давайте к делу. Скажите, во время нахождения в сумраке вы заметили какие-либо странности?

— Мне показалось, что я был сильнее, чем обычно, — вспомнил я легко отлетающих обратившихся людей.

— Вот именно. В сумраке вы обрели дополнительную силу, получили новые возможности. То, что убивает других, вас делает сильнее. У нас осталось совсем мало времени — согласно оптимистичному прогнозу до зимы, а потом на Земле начнут происходить прорывы тьмы, откуда нас будут атаковать демоны. И защитить от них нашу цивилизацию сможете только вы. Да, я понимаю, как это звучит, — оглядела нас Анна. — Но я получила приказ поверить в пророчество, и я в него верю. Вы тоже должны в него верить, хотя бы потому, что были в сумраке.

— Мы верим. Просто все очень неожиданно, — ответил я за всю команду. — И есть у меня важный вопрос.

— Задавайте.

— Знаете, есть поговорка такая — артиллеристу глубоко плевать, с какого ты спецназа.

Атаманов усмехнулся, покачав головой, а Анна Николаевна на мгновение замялась. Похоже я ее удивил, но она быстро сориентировалась.

— Да, я понимаю, о чем вы. Но не сработает — человечество со всем своим оружием, вплоть до ядерного, перед угрозой бессильно.

— Теоретически не сработает.

— У нас пока практически все теоретически, с обязательной официальной формулировкой: «согласно пророчеству».

— То есть артиллерии не будет и мир должны спасать школьники? — усмехнулся я.

Происходящее казалось проходным супергеройским фильмом третьей волны, мы как раз совсем недавно эту часть киноиндустрии на уроках культурологии изучали.

— Да, Максим, именно так, — заговорил вдруг Атаманов. — Более того, скажу прямо — в Ковенанте как минимум больше половины правления уверены, что делать ставку на простых пацанов, даже школу не закончивших, большая ошибка, а оборону необходимо организовывать, опираясь на традиционные виды вооружения и силовые структуры.

— Вот только вчера лично вы, в ходе невольного эксперимента, в официальных документах уже идущим под названием «Эффект Суворова», переубедили не всех, но многих, — добавила Анна Николаевна. — Именно из-за ваших действий еще больше людей в Ковенанте убедились в верности той части пророчества, что судьба нашей планеты в ваших юных руках, — последние слова Анна произносила с паузами и раздельно, оглядывая каждого из команды.

— Можно как-то поподробнее про этот эффект? — спросил я, когда взгляд Анны дошел до меня.

— Вы быстро догадались, что нужно делать и своими действиями спасли жизни четырнадцати человек на борту авиалайнера. За что вы, кстати, в самое ближайшее время будете представлены к государственной награде. Но, буквально пару часов назад полковник Панин обвинял вас в том, что вы убили его сотрудника. Да-да, пока вы летели, я видела запись несостоявшегося допроса, наши люди изъяли. Так вот, в чем-то полковник косвенно прав — потому что массаж сердца его сотруднику делали бортпроводники и никакого эффекта их реанимационные действия не возымели. Из тех, кто побывал в сумрачном пространственно-временном кармане и там умер, к жизни вернулись только те, кому массаж сердца и искусственное дыхание делали избранные.

— Второй телохранитель же выжил?

— Во всем мире вчера одномоментно произошло девять случаев погружения в сумрак, в аномальных зонах погибло немалое количество людей. Аварии, взрывы, обрушения зданий — чего только не было. В состоянии клинической смерти вернулись в реальность только те, кто погибли непосредственно от рук избранных.

— Ближний бой, — добавил вдруг Атаманов. — Руки, ноги, холодное оружие, подручные средства́. Даже есть подтвержденный случай, когда избранный сбросил обратившегося с крыши, после чего человек умер и в реальности. Но все застреленные избранными вернулись нормально, живыми, так что огнестрел из этой схемы выпадает.

— Спасибо, — кивнула Анна Николаевна Атаманову, после чего завела за ухо непослушный локон волос, посмотрев на меня как-то странно.

— Если говорить о важных деталях, то больше всего обратившихся убили в Северной Америке, погружение в колледже Локхарт, особенно когда студенты добрались до оружия. Вот только после выхода из сумрака мало кого спасли — там погибло тридцать два человека. Говорю это к тому, что «Стальной рейс», как назвали ваше погружение, в рейтинге эффективности находится сейчас на первом месте. В индивидуальном рейтинге ковенантов, формируемых не человеческой волей, на первом месте Максим Суворов. К вам сейчас, — Анна смотрела мне прямо в глаза, — приковано внимание глав всех больших держав, а также руководителей разведок, силовых министерств и прочих ответственных лиц.

— Рейтинг, формируемый «не человеческой волей», это что?

— Это система божественной оценки, формируемая без участия человека в аномальной зоне, местоположение которой я пока не могу вам озвучить.

— Кто на втором месте? — вдруг спросил Гера.

— Данила Богатырев, летевший с вами на одном рейсе капитан спортивной команды, дальше сборная солянка по Америке и Европе, — ответила Анна сразу нахмурившемуся Гере, после чего вновь обернулась ко мне. — Так вот, Максим. «Эффект Суворова» косвенно подтвердил постулат пророчества о том, что темную тварь в любом ее проявлении может убить только избранный. Да, традиционным оружием демонов тоже можно вывести из строя, но не навсегда…

Куратор сделала паузу, посмотрела на тренера-инструктора. Тот постучал двумя пальцами по столу, привлекая внимания, кивнул Анне Николаевне и заговорил.

— Парни, я отвечаю за вашу боевую и тактическую подготовку. В пару слов расскажу, к чему готовиться. Согласно видению пророчества, вторжение не будет происходить откуда-то конкретно, с неба-космоса-из-под-земли-глубин или секретных лабораторий. Прорывы будут происходить извне, из другого плана реальности. На Земле в самых разных неожиданных местах будут появляться сумрачные зоны, после чего оказавшиеся там демоны и бестии будут пытаться в них закрепляться, расширяя влияние путем заражения территории тьмой.

— Как слизь у зергов?

— Ориентировочно, — кивнул Атаманов.

— В чем разница между демонами и бестиями?

— Она есть, пока это вся информация. Дальше, что ещё известно: скорее всего в местах прорывов будет нечто похожее на то, что вы видели во время своего погружения. Все демоны и бестии могут быть убиты огнестрельным оружием, но, если они погибли в зоне искажения, их тела развоплощаются, но не исчезают окончательно. Одна из обсуждаемых стратегий заключается в том, чтобы уничтожать демонов в прорывах ракетно-бомбовыми ударами. Пророчество же говорит, что в этом случае, если сумрачную аномалию не уничтожить, погибшие со следующей итерацией возродятся, вдобавок к очередной волне захватчиков.

— Так снова на них бомбу, и все равно сколько их там в сумраке, — выдал вдруг Гера.

Атаманов вдруг повернулся ко мне.

— Капитан и тактик, версии есть?

Судя по тому, с какой интонацией он это произнес, и как после его слов чуть-чуть изогнулся уголок губ у Анны Николаевны, намекал он на мое объяснение происхождения никнейма «Милфайндер». Похоже, пока мы летели, с куратором Атаманов общался на эту тему, скорее всего в переписке через омнифон.

Версии у меня, кстати, были.

— Закон сохранения массы, — пожал я плечами.

— А если подробнее?

— Масса веществ, вступивших в химическую реакцию, равна массе веществ, образовавшихся в результате реакции. То есть, если убитые демоны развоплощаются и становятся частью сумрака, но не исчезают, то при следующей итерации или даже вне ее, они могут не обретать телесную форму, а послужить материалом для расширения зоны заражения.

— Все верно, — кивнул заметно удивленный Атаманов. — Согласно видению пророчества, чем больше убивать демонических бестий обычным оружием, тем шире будет расползаться тьма. Так что, только вы можете уничтожить и демонов, и места прорывов.

— Как их уничтожить?

— Неизвестно. Предположительно — убить всех демонов. И пока ученые не найдут способ убивать этих тварей дистанционно, вы будете сражаться как спартанцы при Фермопилах. Я же назначен вашим тренером-инструктором потому, что с детства увлекаюсь реконструкцией, поэтому могу научить вас обращаться с подходящим для этого оружием.

— А нельзя, чтобы обученные парни с большими пушками демонов выводили из строя, а мы добивали? — вдруг спросил Гера.

Атаманов отвечать не стал, повернулся ко мне, глядя с вопросом.

— Все оказавшиеся в сумраке взрослые люди обращаются, — озвучил я очевидное.

— Есть же курсанты, кадеты, каратисты, биатлонисты, — возразил уже мне Гера.

— Ведется работа по набору специальных отрядов, но есть нюансы. Версии? — с заметным интересом обернулся ко мне Атаманов.

— В сумраке каратисты-биатлонисты не будут такими сильными, как избранные. Они могут убивать демонов только из огнестрела, а это нежелательно. Свежее мясо, опять же — убивая их, демоны могут обретать дополнительную силу, например…

На каждое мое предположение Атаманов согласно кивал.

— И ещё… — сделал он жест, мол продолжай.

Я задумался, не находя ответ, взгляд совершенно непроизвольно уперся в вырез блузки Анны, потом поднялся выше, глядя в неестественно яркие зеленые глаза. «Права человека», — прочитал я по губам беззвучно сказанное.

Точно, я почему-то только внутрь сумрака думаю, а есть еще проблемы снаружи.

— Избранных не так много, с нами можно договориться, загнав во мглу сражаться топорами раз на раз с демонами. Если же двигать колонны подростков в сумрак, у общества начнут возникать вопросы, когда их оттуда начнут выносить вперед ногами.

Атаманов щелкнул пальцами, причем у него при этом заметно дернулся уголок губ и блеснули глаза, как будто след застарелой ярости, Анна Николаевна одобрительно кивнула. Ваня с Яриком, кстати, совсем с лица сбледнули — они оба совсем недавно неиллюзорно погибли, сказанное им явно не понравилось.

— Сейчас мы с вами расходимся по номерам, подъем завтра в пять тридцать, далее зарядка-завтрак-тренировка. Первый день по легкой ознакомительный программе, — сообщил нам Атаманов. — Вопросы? — обернулся он к заметно заерзавшему Ярику, вот только тот промолчал, а заговорил Ваня.

— А нам, особенно учитывая, что мы не получили метку избранных, можно нам вот как-нибудь… Ну, если типа понимаете, вот как-бы…

— Отказаться от участия в благородном деле битвы за планету?

— Хотя бы просто поехать домой, — кивнул Ваня.

— Отказаться можно, домой нельзя. Анна Николаева, просветите?

— Да, — едва заметно вздохнула куратор. Похоже, этот вопрос она собиралась озвучивать не сегодня. — Ребят, сегодня-завтра в срочном порядке учреждается новое учебное заведение, в которое вы в самое ближайшее время будете переведены. Пока не знаю, как оно будет называться — может ФГБОУ ВО АБВГД при ОПРСТ, а может академия по управлению всеми управлениями истребления демонов, но это не важно. Подобные структуры под эгидой Ковенанта сейчас создаются во всех больших державах, в зоне влияния которых появились избранные и побывавшие в сумраке. Знаю, что у нас это будет ВУЗ вместе с колледжем, так что в школу вы больше не пойдете — вам всем закроют аттестаты уже сейчас.

Странное ощущение. Еще месяц назад — до начала соревнований, я вставал рано утром и шел на уроки лениво шаркая подошвами с мыслью как меня учеба достала, а сейчас очень захотелось обратно в школу, где все было так легко и просто.

— Вместо десятого класса у вас будет год учебно-профессиональной подготовки с получением диплома, дальше автоматом перевод на первый курс. В подобные учебные заведения будут зачислены как избранные, так и побывавшие в сумраке, потому что до начала полноценного вторжения все произошедшее с вами относится к разряду секретных сведений. Когда информация о грядущем вторжении станет общедоступной, избранные займутся защитой планеты, а побывавшие в сумраке получат предложение продолжить образование и карьеру в структуре Ковенанта, по способностям. Или не получат, — предельно вежливо улыбнулась куратор Ване. При этом на краткий миг ее обворожительная аура, не растеряв красоты, стала словно хищной, опасной.

— Насчет отказа от участия, — продолжила Анна Николаевна. — Да, конечно же вы имеете на это право. Но имейте в виду, некоторые специальные факультеты создаваемых учебных заведений будут располагаться в самых разных местах, весьма удаленных от цивилизации. Отказники будут там изолированы, для них будет создана… в общем, с фасада все будет приятно и красиво, но по сути это будет резервация. Хотя, обычные люди такой резервации завидовали бы, по сути курорт.

— Но ведь по закону вы не имеете права так делать, — возразил Ваня.

— Ковенант, напомню, надгосударственная планетарная структура безопасности, и сейчас — с актуализацией пророчества, она стоит выше закона. Вы, избранные и оказавшиеся в сумраке, на неопределенный срок так же находитесь вне закона.

— Выше или ниже? — поинтересовался Гера.

— Это уже вам решать, — вежливо улыбнулась Анна Николаевна, поправив вновь выбившийся непослушный локон и снова почему-то посмотрев на меня. Очень странно она на меня смотрит — с каким-то болезненным интересом, или даже с опаской.

Причем, что интересно, я ведь знаю, что у нее есть причина так смотреть, живет во мне это понимание. Но почему именно, суть причины — темнота, как будто я забыл что-то важное.

— Ребят, на сегодня я считаю информации достаточно. Анатолий Германович?

— Как скажете, Анна Николаевна. Парни, каждому из вас сейчас будет вручена таблетка снотворного. Кто-то, полагаю, не сочтет нужным ее принимать и всю ночь проваляется в раздумьях. Имеете право. Но принимая такое решение, учитывайте, что для вас троих, — осмотрел Атаманов поочередно меня, Ушана и Геру, — совсем скоро состоится первое испытание, сопряженное с опасностью для жизни.

— Что за испытание?

— Не могу пока конкретизировать, полномочий нет. Не смертоубийственное, но… опаснее, чем спуск в клетке к акулам, например.

— А зачем? Проверить на звон яиц? — довольно резко спросил я, чувствуя раздражение. Накатило как-то все вместе. Сутки в камере, невежливый полковник, недомолвки эти, Гера еще бесит — с ним я никаких дел иметь больше не хочу, но никто меня об этом даже не спросил, возвращающаяся понемногу боль в ушибах.

— Простите, — почувствовав, что слегка переборщил, обернулся я к Анне Николаевне.

— Испытание плановое, — после некоторой паузы ответил Атаманов, внимательно меня рассматривая. — Во время него вы будете обращаться к богам о персональном покровительстве.

— К богам или к кому-то конкретно?

— К конкретному богу, обретая покровителя.

— Если покровительства не будет?

— Максим, я сам первый раз на этом пути, — вздохнув, покачал головой Атаманов. — И о богах, а тем более о сумраке и населяющих его тварях вы уже знаете больше меня, потому что вы там были и все видели. Я же до сих пор во все это, если прямо говорить, не слишком-то и верю. В рамках общей подготовки к грядущей войне моя первоочередная задача — подготовить вас к испытанию, в ходе которого на кону будут ваши жизнь и здоровье. Да, каждый из вас имеет право от этого отказаться, даже избранные, но имейте ввиду, резервация — это не лучший вариант решения.

— Потому что правительства предпочтут убить ренегатов, чтобы не рисковать переходом на темную сторону силы? — вдруг неожиданно для самого себя спросил я, заметив краем глаза легкую гримаску Анны Николаевны.

— У меня нет ответа на этот вопрос. А если бы и был, не в моих полномочиях его озвучивать.

— Здесь будем готовиться только мы? — спросил Гера.

— На этой базе — не только. Чуть позже сюда прибудут некоторые другие избранные, вашу пятерку просто забирали у полковника Панина в экстренном порядке. Все, никого больше не задерживаем, кроме Максима. Останьтесь на пару минут, пожалуйста.

— Я хотел бы задать еще несколько вопросов, — не стал вставать с места Ваня.

— Дальше по коридору есть зал общих собраний, подождите меня там, — посмотрела на него Анна Николаевна.

Задвигались стулья, парни вышли, мы остались в кабинете втроем.

— Максим, согласно показаниям участников, во время погружения в сумрак у вас произошел инцидент с Георгием Герасимовым, — мягко сказала куратор, вновь поправляя все выбивающийся локон.

— Не только у меня.

— Не только у вас, — согласилась Анна Николаевна. — Скажите, Максим, вы готовы возглавить свою команду в прежнем, а чуть далее в расширенном составе?

— Вместе с Георгием, вы имеете ввиду?

— Да, вместе с Георгием.

Ну вот, зря раздражение показывал, немного не дотерпел — беспокоящий меня вопрос с Герой, оказывается, никто и не задвигал.

— Мне этого совершенно бы не хотелось, и к такому варианту я отношусь крайне отрицательно.

Тренер-инструктор и куратор кивнули одновременно, явно ожидали такого ответа.

— Мы так и предполагали, — все так же мягко произнес Анна Николаевна. — Но, видите ли, Максим, в чем дело. Сейчас я озвучу вам секретную информацию: всего девяносто девять человек получили метку избранных. Во всем мире. В России таких, вместе с вами, пятнадцать. И совсем скоро всего лишь неполная сотня избранных подростков будет противостоять легионам демонов. В связи с этим каждый ковенант рассматривается как национальное достояние и, простите за грубость, как государственный актив, ценность которого невозможно переоценить. Георгий… не совсем дисциплинированный человек, не обременённый соблюдением некоторых моральных норм. Более того, мы знаем, что ваше знакомство произошло отнюдь не в дружелюбной обстановке.

Да, когда я перешел в школу Рыбинска, с Герой мы общий язык сразу не нашли. Вернее, даже не искали — мне было на него плевать, а вот я ему категорически не понравился, что и вылилось в его неприкрытую неприязнь.

— Мы знаем, что вы выступили дипломатом и предложили Георгию решить вопрос в зале, по правилам бокса…

Было дело. Гера в школе был главным мажором, и почувствовав во мне конкурента — ошибочно, у меня были совсем другие более важные проблемы, сходу начал цеплять меня на самой грани. За которой или становиться посмешищем, или бить в лицо — а у меня тогда были серьезные жизненные трудности и строгий социальный надзор, так что публичная драка была бы для меня абсолютно проигрышным вариантом. Поэтому, поймав удачный момент, якобы случайно предложил выйти в ринг раз на раз в перчатках, причем так, что отказаться ему было неудобно.

— Также мы знаем, что вы сознательно не выступили в полную силу, сведя поединок вничью, — глядя мне прямо в глаза, продолжила Анна Николаевна.

Надо же, похоже грамотный человек запись боя смотрел. О том, что поддавался Гере и тянул усталую резину все пять раундов, хотя легко мог вырубить его сразу, я вообще никому не рассказывал.

— Максим, в России формируется три группы ковенантов. Отделить Георгия от вашей — это очень плохой вариант при любых других раскладах, и мы просим дать ему шанс. Считайте, что просьба исходит не только от нас, но от самого высшего руководства — если надо, вам прямо сейчас позвонит и продублирует ее вслух сам господин президент.

— Даже так?

— Даже так, — кивнула Анна Николаевна.

— Президент страны? Из головизора, который меня с новым годом поздравляет?

— Да.

Только сейчас я начал понимать, насколько вообще все происходящее серьезно. Нет, я конечно примерно догадывался, когда мы летели на бизнес-джете, к которому нас мимо досмотра в аэропорту провозили, но на фоне недавних событий это все как-то в тумане все прошло.

— Мы же, со своей стороны, обязательно учтем факт того, что вы пошли навстречу…

— Родина не забудет. Наверное, — вдруг совершенно невежливо перебил куратора Атаманов, глядя мне в глаза.

Анна Николаевна посмотрела на тренера-инструктора, не скрывая недовольства. Атаманов же не обратил на это внимания, явно решив разговаривать со мной с открытыми картами.

— Макс, пока летели, я смотрел твое личное дело. Хочу сказать, что далеко не каждый пенсионер за свои семьдесят пять и близко видит столько, сколько тебе довелось за свои шестнадцать. Поэтому давай я тебе как есть скажу: отправлять Георгия в другую группу просто опасно. Если он поймает дурку как недавно в аэропорту, это может стоить стране и миру сразу нескольких жизней избранных. Ты же его знаешь, знаешь, чего от него ожидать, а выступление на чемпионате показало, что сильные его стороны использовать ты умеешь. К тому же ты для него единственный авторитет. Если же он в критический момент покажет свои слабые стороны, ты просто сделаешь минус один, уверен рука не дрогнет.

Неестественно яркие зеленые глаза Анны Николаевны сделались большими как блюдца, когда она поняла смысл сказанного. Явно не ожидала от Атаманова такой откровенности.

— Никто тебя за это не наградит, конечно, но и наказывать сильно не будет. Поэтому, повторю еще раз за Анной Николаевной — просьба о том, чтобы взять Георгия в свою команду, исходит с самого верха, и это в интересах всего человечества.

— Я понял.

— Мы можем на тебя рассчитывать в этом вопросе?

— Сейчас я с ним поговорю, дальше по ситуации.

— Принял, — кивнул Атаманов. — Комнату тебе выделили под номером одиннадцать, доступ по биометрии, уже открыт. Все необходимые вещи уже там, если что — есть кнопка вызова персонала и охраны. Я в другом крыле, комната двадцать один, обращайся в любое время.

— Я в первом номере. Если есть вопросы, в любое время, — произнесла Анна Николаевна.

Кивнув, я поднялся и пошел к выходу. Мне совершенно не понравился разговор, но в глубине души я понимал, что куратор и тренер (и государство за их спиной) правы. И это мне очень не нравилось, потому что вместо того, чтобы дать Гере в лицо, можно даже с ноги, придется давать ему шанс.

Вся четверка, дожидаясь меня, или Анну Николаевну, собралась в общем зале. Гера сидел поодаль от всех, кусал губы и хмурился, остальные посматривали то на него, то на меня, когда я вошел. Начал сразу без предисловий.

— Гера, есть вопрос. Ты хочешь остаться в команде?

— Я хочу остаться в команде, и еще хочу попросить у тебя прощения.

Ничего себе, похоже в лесу что-то сдохло — ни разу он прощения не просил. Или надумал что-то, пока в сумраке к свету шел, или громко сопящий Ушан ему разложил все только что, пока меня обрабатывали. Виталик с виду недалекий пухлый добряк, но иногда мне кажется, что в животе у него мозг, который просто в голове не поместился.

— Хорошо, Гера, принято. Пока я капитан — раз уж на кону, как мы выяснили, наши жизни, здоровье и прочие мелочи по типу сохранения нашей цивилизации и жизни на Земле, мои приказы во время тренировок и тем более боевой обстановке не обсуждаются. Потом, как и раньше — сколько угодно, на совете команды. Ты с этим согласен?

— Да.

— Тогда сойдемся на том, что выплеск гнева лицом важной персоны в дверь был первым и последним твоим несогласованным перфомансом. Тебе передали дальнейшие подробности нашего с девушкой общения?

— Да. Ушанище сказал, что ты мои действия не поддерживаешь, но одобряешь.

Точно Виталик разъяснительную беседу провел. Вопрос о том, что Гера оставил меня за забором при приближении обратившихся демонов или бестий — кто они теперь официально неясно, я поднимать не стал. Потом будут разборы, когда высплюсь, сейчас могу быть излишне резок.

— Ясно. Хорошо. Теперь давайте по комнатам и спать. Кто может без таблетки, кто не может — со снотворным. Слова атамана насчет важности тренировок я бы недооценивать не стал.

— Макс, где я и где тренировки? — шумно вздохнул Виталик.

— Ушан, ты недавно мчал как товарный поезд и не сильно даже запыхался. В сумраке мы становимся быстрее и сильнее, и в бою с демонами твои помноженные на сверхсилу сто тридцать килограмм ярости определенно пригодятся. Тебе главное попадать, когда разгонишься.

Мои слова вызвали пару смешков, Ушан тоже улыбнулся, кивнув.

— Макс, ты сам в это веришь? — вдруг спросил Ваня.

— Я, скажем так, готов допустить, что все происходящее — социальный эксперимент, а нас накачали веществами и закинули в капсулы консервами, глядя за реакцией. Но даже если это эксперимент, когда ты дрыгал ногами и орал, умирая, ты верил в его нереальность?

Ваня мгновенно побледнел, не найдя сил ответить. Зато заговорил Ярик заметно дрожащим голосом.

— У меня до сих пор, как вспомню… — он не закончил и передернул плечами.

— Вот поэтому, даже допуская, что мы сейчас обколотые наглухо загружены в капсулы виртуальной реальности, я буду тренироваться, чтобы в следующий раз, попав в сумрак, не умирать как вы.

Это было жестко, но на мой взгляд необходимо. Причем совсем не для Ярика и Вани, а для Ушана и Геры, которые после всей этой сахарной патоки про избранных похоже если не звезду поймали, то категорически в себя поверили.

— И на этой оптимистической ноте, парни, давайте расходиться. Завтра будет непростой день, надо выспаться. А обсудить эту всю хурму мы еще успеем, не раз и не два.

Глава 4

После звонка будильника открыл глаза, полежал немного, осматриваясь в просторной комнате. Красиво. Прямо в роли римского патриция себя почувствовал, обстановка конечно роскошная. Рабынь только не хватает.

Недавние события воспринимались как плохой сон. Причем, что удивительно, погружение в сумрак помню четко, а вот последовавшие события — ночь в камере, допрос, перелет, казались каким-то нереальным, размытыми.

— Максим, доброе утро, это ассистент Геннадий, — раздался обволакивающий, идущий словно отовсюду бархатный густой баритон. — До начала утренней тренировки у вас осталось четырнадцать с половиной минут.

Ассистент Геннадий, надо же. Я его вчера перед сном настроил, ткнув в вариант случайной генерации, но увидев результат поленился перенастраивать, оставив на утро. Сейчас некогда, но надо конечно будет заменить, когда время появится.

Зевнул пару раз и соскочив с кровати пошел умываться.

— Геннадий, расскажи анекдот.

— Учитель алгебры очень расстроился, когда нашел свою жену с двумя неизвестными.

Хм. Ассистенты-девочки анекдоты не рассказывали, фыркали и морщились в ответ на подобные просьбы.

— Геннадий, а похабные знаешь?

— Милый, с чего начинается построение функции? С оси, милая. Опять⁈ Ну ладно.

Неплохо, неплохо. Не в смысле анекдоты, не смешно, но определенно кругозор у Гены в другую сторону шире, чем у привычных анимешных тянок, являющимися ассистентами у девяносто восьми процентов школьников.

Ладно, не будут пока отправлять его в цифровое небытие.

Когда вышел обратно в комнату, сразу поползла в сторону створка, открывая гардероб в стенной нише. Под ненавязчивые разъяснения Геннадия зачем здесь что, я рассматривал содержимое. На полках разложены запаянные в биоразлагаемый целлофан футболки и нижнее белье, снизу пять пар почти одинаковой спортивной обуви, три пары темно-серых треккинговых ботинок, лакированные туфли под костюм. Сам костюм, с набором рубашек, на вешалке, отдельно галстуки. Еще на вешалке пять одинаковых спортивных костюмов — темно-серые, тоже в целлофан запаянные. Достал и распаковал один, по подсказке Геннадия. Обратил внимание на эмблему в виде трех переплетенных треугольников на рукаве, скорее всего отличительный знак Ковенанта.

Вся команда вышла на крыльцо почти одновременно. Все свежи, бодры, насторожены неизвестностью. Ушан от волнения заметно потеет, весь лоб в бисеринках. Со стороны дворца в нашу сторону уже двигалась команда инструкторов в костюмах аналогичным нашим, только зеленой расцветки, четверо. Выглядели мужчины устрашающе, смотрели на нас оценивающе. Под этими взглядами Ушанище потел еще сильнее, Гера сутулился, а Ваня и Ярик вообще выглядели очень грустно — костюмы на них хоть и в размер, но висят как на вешалках.

Печальное зрелище, а нам ведь еще мир спасать.

Секунда в секунду — в шесть сорок пять, подошел майор Атаманов. Он был в темно-сером как у нас костюме, с нашивкой «Атаманов А. Г.». Несмотря на оценивающие взгляды инструкторов и их устрашающий вид, ничего страшного не произошло — не было никаких криков и гонок с попытками выжать из нас невозможное, сделав за неделю ниндзя-терминаторами. Короткая пробежка для разминки (Ушан пешком ходил вместе с личным инструктором), срез средних возможностей по подтягиваниям, отжиманиям и прессу. Без превозмогания, оценка фундамента. «Можешь сделать десять, скажи, но остановись на семи», — раз за разом повторял Атаманов, записывая результаты.

Впрочем, по тем же подтягиваниям ни Ваня, ни Ушан даже одного не сделали. В общем если, наши «тонкий и толстый» объективно показали уровень «дно», Ярик чуть получше, кое-где вытянув даже на бронзу ГТО, а мы с Герой без напряга показали подготовку на золото — все же кибератлеты, а не киберкотлеты.

После утренней тренировки нам дали пятнадцать минут переодеться принять душ, потом легкий завтрак омлет-салат-какао, потом вместе с тренером мы отправились в кабинет Анны Николаевны. Фамилия у неё, кстати, Полубояринова — сегодня уже золотая табличка на двери появилась.

На месте куратора не было, но по жесту Атаманова мы расселись как вчера, по прежним местам. Вновь минута ожидания, после чего распахнулась дверь и в кабинет зашла Анна Николаевна. Сегодня без уверенного цоканья каблуков, шла бесшумно — в кроссовках и спортивном костюме. Темно-сером, как у нас, но облегающем.

Фигура у нее конечно невероятная — идеальная, как и лицо. Обтянутые частично перфорированной тканью ягодицы взгляд приковывают как забор детского садика язык на морозе — если отдирать, только с мясом. Да и рашгард с длинным рукавом почти ничего не скрывает, несмотря на уплотняющие вставки на груди.

— Доброе утро, мальчики.

Неожиданно, интонации такие, что по спине мурашки побежали. А уж когда Анна Николаевна села за стол, я, как и все, наверное, смотрел на ее грудь. Слегка щелкнули зубы — это Атаманов прикрыл рот слегка забывшемуся Ярику. Анна Николаевна усмехнулась, поставила локти на стол, частично перекрывая обзор.

Это все не просто так. Я не верю, что в надгосударственной организации планетарной безопасности, созданной по велению глав больших держав, куратор группы может вести себя столь фривольно, еще и ходить в подобной вышибающий разум одежде. Наверняка просчитанная психологами линия поведения — с такими мыслями я посмотрел в глаза Анне. Она вдруг подмигнула мне, загадочно улыбнувшись.

— Давайте я вам озвучу план наших действий на ближайшую неделю, — вернув серьезность, деловым тоном начала Анна Николаевна. — Сегодня-завтра-послезавтра вы почти полностью в распоряжении Анатолия Германовича. Он будет заниматься вашей физической и тактической подготовкой, я заберу лишь по два часа ежедневно для теоретических занятий. В пятницу, через три дня, у вас свободный разгрузочный день. Утром прибудет нотариус, а к вечеру здесь будет выездная лаборатория, чтобы среди прочих анализов принять ваш репродуктивный биоматериал, — повела по всей команде взглядом куратор.

Руки у нее так и стояли локтями на столе, пальцы сцеплены. Когда куратор посмотрела на меня, как будто оценивающе, она вдруг кончиком большого пальца чуть оттянула себе нижнюю губу, словно на пару мгновений задумавшись.

Парни между тем поняли о чем речь, понемногу начинали краснеть. Анна Николаевна, чуть вздрогнув — наши взгляды не расходились уже на временном отрезке грани приличий, сделала вид что опомнилась и продолжила сухим тоном.

— В случае вашей гибели государство берет на себя обязательство вырастить и обеспечить до трех ваших детей, если вы конечно упомянете это желание в составленном завещании. Если не упомянете, решение будут принимать ваши близкие родственники — вы все же еще несовершеннолетние. Требования к сдаче биоматериала довольно строги, так что диета, никаких несанкционированных перекусов, обязательный разгрузочный день, и главное никаких половых контактов в ближайшие три дня. Никаких — это означает даже без сольных выступлений.

— П-простите? — не понял Ваня.

— Максим? — обернулась ко мне Анна Николаевна. — Объяснишь простыми словами?

Вчера на «вы» обращалась, сегодня на «ты» перешла легко и непринужденно. Говорить я ничего не стал, просто качнул туда-сюда сжатым кулаком, а после скрестил руки запрещающим жестом.

— Все правильно, до пятницы всем волшебникам полировка волшебной палочки запрещена, — кивнула Анна Николаевна. — С пятничного вечера до конца субботы у вас время отдыха, которое вы можете провести вместе с…

Анна Николаевна сделала паузу, заглядывая в открытый ящик стола.

— Можно вопрос? — подал голос Ярик.

— Да-да, конечно, — подняла взгляд Анна Николаевна.

— Я вот не избранный, ну без метки, а мне…

— Да, вам тоже нужно сдавать биоматериал.

— А вот это все — нотариус, завещание… Если я не смогу, ну, от волнения, или…

— Я еще не договорила, — Анна Николаевна достала из ящика и хлопнула на столешницу пять тонких глянцевых журналов и перелистнула страницы верхнего, на которых я заметил разных девушек в кокетливо-соблазнительных позах, правда в основном одетых.

— Вот пожалуйста, вам в помощь.

— Простите, но… журнал? Я имел ввиду виртсимуляцию. Понятно, что нам как несовершеннолетним откровенный контент еще нельзя, но можно же сделать исключение, вы же вчера сказали, что мы вне закона, и…

Легко улыбающаяся Анна Николаевна смотрела на Ярика чуть склонив голову, так что он стушевался и замолчал.

— Конечно, Ярослав, можно и виртсимуляцию. Вот только это не журнал, который поможет вам настроиться. Это каталог, в котором вы можете выбрать девушек, которые приедут и вам помогут, и при желании останутся на ночь. За спальным корпусом располагается спа-зона с бассейнами, с вечера пятницы на сутки и до воскресного утра она в вашем распоряжении.

— Ува-а-а-у-у-у, — послышался шелестящий шепот.

— Это н-не шутка? — не поверил своим ушам Ярик.

— Нет, не шутка.

— А м-можно…

— Да, Ярослав. Можно совмещать — и виртсимуляцию, и живое общение с девушками. Они к вам приедут в первую очередь пообщаться.

— Но они…

— Да, Ярослав! Они согласны, — мило улыбнулась Анна Николаевна. — В воскресенье у вас будет восстанавливающая тренировка, а в ночь на понедельник состоится испытание, в ходе которого вы выберете себе бога-покровителя. И вот об этом я сейчас и хочу с вами поговорить. Вы выиграли чемпионат России, в шестидесяти пяти процентах матчей используя заемную силу богов скандинаво-славянского пантеона. Очень желательно, чтобы вы сменили направления развития и посмотрели в сторону греко-римского.

Очень неожиданное предложение, тем более что мы реально тащили именно в белом пантеоне, практически в одну калитку успешно разваливая красных и зеленых.

— Почему? — спросил я.

— Ваша группа первая в мире по рейтингу и вниманию. Не буду скрывать, что на вас в нашей стране возлагают серьезные надежды. Славянский пантеон будет представлять группа Данилы Богатырева, вы его все наверняка помните. Если же и вы, как наша самая перспективная команда ковенантов, выберете славянских богов-покровителей, в перспективе мы противопоставим себя всему миру. Это независимо друг от друга подтверждают аналитические отделы службы разведки и иных федеральных служб. Римские же боги объединяют, тем более что «Москва — Третий Рим» — часть нашей государственной идеологии с той поры, как мы официально на первых ролях вернулись в клуб великих держав. Кроме того, помимо большой политики, есть и другие факторы. Например, церковь выражает обеспокоенность слишком широким распространением язычества.

— А римские боги церковь не беспокоят? — не очень понял я аргумент.

— Максим, вы раньше были в Петербурге?

— Нет.

— Я так и подумала. У вас знаменитая фамилия. Вы же знаете…

— Александра Васильевича Суворова. Знаю.

— В центре Петербурга есть Марсово поле. На нем, еще при жизни генералиссимуса воздвигнут памятник, где он изображен в образе бога войны Марса. Чуть дальше, у Казанского собора, стоят памятники полководцам Барклаю де Толли и Михаилу Илларионовичу Кутузову, оба они изваяны в античных тогах. Это никоим образом не заботило ни советскую власть, более того — ленинградские ополченцы колоннами уходили на фронт именно мимо статуй великих полководцев прошлого своеобразным напутствием, ни церковь во времена монархии, когда православие было государственной религией, а императоры официально считались божьими помазанниками. Как не заботило церковь и то, что весь русский классицизм — это воплощенный сюжет греко-римской мифологии. Колесница богини Ники на арке Генерального штаба, Ростральные колонны, хранящая город богиня Афина, атланты, триумфальные арки, нимфы и грации, да вообще весь старый Петербург — живой памятник античности. К дедушке Морозу претензий больше. Звучит как аргумент?

— Звучит.

— Отлично. Нашей стране важно занять лидирующие места в Ковенанте, но опираясь только на славянских богов сделать этого мы не сможем. Без победы в открытом противостоянии, по крайней мере. А открытое противостояние на пороге войны… Понимаете?

Я понимал. Не только то, что Анна Николаевна говорила, но и то, как именно и после чего она все это говорила. Потому что вся остальная четверка, настроенная на нужный лад ее эффектным появлением, сейчас пятилась на лежащую стопку журналов. Скажи Анна Николаевна им в кенгуру переодеться и идти вприпрыжку на битву бобра с ослом, согласились бы не раздумывая. Правильно я про выработанную линию поведения сразу догадался.

— Максим. Я могу на вас рассчитывать?

— Да, я все понял. Меняем ориентацию, идем по маяку пламени ростральных колонн.

— Отлично, благодарю за понимание. Это очень важное решение, и мы вам за него благодарны. Анатолий Германович, теперь они полностью ваши, верните мне только их в целости к началу лекций, — обернулась Анна Николаевна к Атаманову.

Несмотря на обеспокоенный тон, ничего страшного на тренировках не было. Все по-прежнему проходило максимально комфортно и благожелательно. Нам показали базовые стойки с мечом и щитом — круглым металлическим асписом как у гоплитов, копьем длинным, коротким метательным, прогнали по элементарной базе умений.

Потом был обед, после него час отдыха и по окончанию лекция с пожилым профессором исторического института. Он выдавал знания по триаде пантеонов, но в основном озвучиваемая информация нам была знакома. В проекте «Акрополь» сама система навыков построена так, что для получения усиливающих умений нужно знать теорию-историю.

— Да, молодой человек? — посмотрел на меня профессор, когда ближе к окончанию лекции я вознамерился задать волнующий вопрос.

— В проекте «Акрополь» для баланса существует три сдвоенных божественных пантеона. Но в мире есть еще несколько мифологий, не менее популярных — в частности те же египетские и индуистские боги, например. В Акрополе их не было, но введение иных пантеонов анонсировано в неопределенном будущем. Подскажите, как с этим вопросом обстоит в реальной деятельности Ковенанта?

— Это очень важный вопрос, Максим, на который я пока не могу дать вам ответ, потому что объяснение выходит за пределы вашего доступа. Но в скором будущем, я уверен, ответ вы сами найдете. Тем не менее, спасибо за вопрос — приятно, что ваша мысль настолько живая, — кивнул мне профессор и укоризненно посмотрел на остальных.

Было отчего — информацию он все же давал нам в основном знакомую, так что Гера считал ворон в окне, Ушан посапывал в полудреме, а Ваня с Яриком сидели с постными скучающими лицами.

После лекции пошагали на вечернюю тренировку, которая в конец расслабила. Мне, если честно, совершенно не по душе была такая атмосфера — с нами обращались как с золотыми детишками на оплаченном курорте военизированного лагеря. Ярик настолько загундел своими «а что, а почему, а это зачем», что я уже рявкнул на него, попросив заткнуться. Будь на месте его инструктора, двинул бы в хлеборзку уже, но нет — тот сохранял стоическое спокойствие.

Впрочем, как оказалось все именно так и было задумано, подобный темп в течении сегодняшнего дня был взят специально. После окончания тренировки и после того, как Атаманов отпустил инструкторов, он жестами показал нам выстроиться вокруг него.

— Дежурный спарринг, — сообщил тренер, подбирая с синтетического покрытия площадки оставленный одним из инструкторов меч.

— А кто с кем… — начал было Ярик.

— Со мной, по очереди. Ты будешь первым. К бою.

Оторопев на пару мгновений, Ярик все же занял стойку — неуверенно, но как учили. Атаманов широким шагом приблизился и не сдерживая силы зарядил ударом прямо в центр щита. Ярик вскрикнул, отшатываясь и запнувшись, едва не упал. Он опасно раскрылся, Атаманов сразу же ударил — не в Ярика, просто по его мечу. Учебное оружие улетело далеко прочь, а Ярик снова вскрикнул от боли, ему явно отсушило руку.

Следующим по кругу стоял Гера — он закрылся щитом, в который один за другим прилетело три мощных удара, после каждого из которых Гера отшатывался. Четвертый удар буквально смел его, заставив упасть — неумело, неудачно приземлившись на руку с мечом.

Не обращая больше на Геру внимания, Атаманов шагнул к Ушану. Тот ждал и готовился — атаковал первым, использовав коронный прием сбить противника с ног массой. Хотя Атаманов не сильно легче него — он пусть невысокий, но широкий и тяжелый, словно собранный из бетонных железнодорожных шпал. Правда, бодаться массой тренер даже не стал — легко ушел с пути нашей топающей ярости и со звонким шлепком перехватил Ушану по спине, повернув клинок плашмя. Виталику хватало — убежав метров на семь в тщетной попытке сохранить равновесие, он все же рухнул.

Следующим стоял Ваня. Закрывшись щитом, он испуганно пятился и вроде как, по-моему, глаза закрыл. Атаманов даже не стал мечом бить — спокойно подошел и ударил ногой в щит, так что Ваня отлетел и покатился по земле.

Теперь совершенно невозмутимый на вид Атаманов приближался ко мне. Я попробовал сопротивляться, попробовал хотя бы нанести пару ударов. Оказалось совсем непросто — меч в руке тренера мелькает с легкостью тростинки, а бьет с тяжестью рельсы. К тому же со мной Атаманов бил не в щит и не в меч, его удары были направлены в тело. Три я принял на щит, четвертый попробовал отразить, ударив навстречу его клинку, вложив всю силу. Едва не потерял меч, так сильно запястье прострелило болью. Еще несколько принял на щит, но долго не продержался — получил плашмя по бедру, хорошо Атаманов силу удара сдержал в последний момент, я заметил.

Упав на колено, я тут же вскочил и на одной ноге попрыгал назад, но Атаманов на меня больше не смотрел. Отбросил оружие на землю, ничуть не изменившись в лице и даже не запыхавшись, он жестом показал нам построиться.

— Парни, есть проблема. Похоже, что сегодня как минимум четверо из вас весь день думали только об одном — когда у вас в руках окажется журнал с фотографиями доступных красавиц. Довожу до сведения: журнал можете взять завтра на час после обеда, выбор необходимо сделать до вечера четверга. Но это все маловажные детали. Главное же в том, что в ближайшее время, пусть и не завтра, вам предстоит сражаться с враждебными людям существами. Мне кажется глупым предполагать, что демоны — именно демоны, а не всякая сопровождающая шушера, будут слабее меня. Скорее всего, намного сильнее. Понятно, что по плану боги вам дадут силу, но насколько я доверяю своему опыту — каждый раз, когда нам обещали легкий вариант навроде: «не ссыте, поддержка будет», заканчивалось все жесткой кровавой баней. Тем более что согласно объединенным показаниям, сила ваша в сумраке хоть увеличилась, но вот умения ваши пока в отрицательных значениях. Не уверен, что даже со своей дополнительной силой вы меня забороть сумеете в своем нынешнем состоянии. Поэтому, даю совет — учитесь лучше, или вас скоро убьют. Свободны, завтра подъем в шесть тридцать.

Атаманов отвернулся и пошел собирать оружие.

— Босс, как насчет дополнительных занятий? — спросил я у спины тренера.

Время еще было, до отбоя пара часов, тем более что сегодня весь день потратили почти бездарно.

— Кто желает дополнительно позаниматься? — невозмутимо обернулся он.

— Все желают.

— Иван и Ярослав. Вам нужно избавиться от страха. Сейчас оба к психологу, кабинет в спальном корпусе. Ушан, Гера. К каждому из вас есть вопросы по физо. Завтра получите индивидуальные планы дополнительной подготовки. Сейчас оба в бассейн, вас там уже ждут. Внимание, для всех — в двадцать два вы все должны уже спать. Разойтись, Суворов остался. Щит, меч, стойку мне свою покажи…

Указание «всем спать» после двадцати двух, как оказалось, меня не касалось. С Атамановым, который теперь довольно жестко вбивал в меня — пару раз буквально, базовые знания, мы закончили за полночь.

И на второй день тоже.

И на третий.

Глава 5

— … до утра воскресенья вы совершенно свободны. Приятного времяпрепровождения, ведите себя прилично. Максим, задержитесь на минутку.

Загремели отодвигаемые стулья, остальная четверка торопливо направилась к выходу. Еще бы, у каждого впереди согласованная и такая долгожданная культурная программа, буквально на крыльях вылетают.

Когда идущий последним Ушан скрылся за дверью, Анна Николаевна поднялась, с уверенным цоканьем каблуков прошла через кабинет, щелкнула замком. Сегодня на ней деловой юбочный костюм, вместо линз омнифона очки в тонкой оправе, а в облике ни грамма обаятельной сексуальности, каковой она то и дело поражала всю команду в самое сердечко.

Сегодня куратор выглядела предельно собранной, звеняще холодной в словах и эмоциях — настоящий работник государственной службы, соответствующий своему высокому уровню, обеспечивающего возможность прямой связи с президентом. Вернувшись от двери к месту во главе стола, Анна Николаевна не стала садиться, а встала за креслом, скрестив руки на груди.

— Максим, у меня есть несколько личных вопросов, вне программы подготовки.

— Спрашивайте, — пожал я плечами, разглядывая картину с античным сюжетом на стене.

— Кто такие милфы?

Как будто она не знает значения этого слова — коротко глянул я на Анну Николаевну. Она так и стояла со скрещенными руками и загородившись спинкой кресла, словно создавая барьер между нами.

— Привлекательная женщина средних лет и выше, если коротко.

— Если подробнее?

— Сленговое выражение. Акроним от «mother I’d like to fuck», буквальный перевод — мамочка, которой я бы вдул. Значение слова сейчас сильно размыто, кого только милфами не называют. Для меня тридцатилетняя — уже милфа, для кого-то она еще молодая девушка. Выражение стало широко известно после выхода древнего фильма «Американский пирог», в котором Мама Стифлера — имя после стало нарицательным, переспала с одноклассником своего сына.

— Про маму Стифлера я слышала, — хмыкнула Анна Николаевна. Я перевел на нее взгляд и о-очень сильно удивился, как она сильно изменилась. Одежда, очки, все на месте, а вот образ кардинально поменялся — взгляд стал загадочным и только что как раз мелькнул язычок, еще раз облизнув приоткрытые влажные губы.

Вот это ничего себе заявка — отвел я взгляд обратно на картину. А Анна Николаевна просто взяла и обошла стол, перекрывая мне обзор. Наклонившись, опираясь на столешницу, она теперь почти нависала надо мной.

— Максим, вы не выбрали ни девушку для приятного общения, ни виртсимуляцию. Можно узнать причину, почему?

— Стесняюсь, — пожал я плечами, рассматривая вид в вырезе блузки. На которой, вот удивительное дело, верхние пуговички уже были расстегнута, так что вид стоил того.

— Вы, охотник на милф… и стесняетесь? — в притворном удивлении вздернула брови Анна.

Прикусив губу и покачав головой, она сняла пиджак, повесив его на спинку стула.

— Жарко, — шепнула она, поймав мой взгляд, еще и помахала ладошкой у лица.

— Не охотник. Файндер, искатель.

— Не одно и то же?

— Нет.

— В чем разница?

— Школьник, который переспал с Мамой Стифлера, просто оказался в нужное время в нужном месте, обозначил что не против и дальше дело техники. Я целенаправленно не занимаюсь, пассивный поиск.

— И как продвигается? — нижняя губа после вопроса оказалась кривовато закушена.

— С переменным успехом.

— Но успехи были?

— Анна Николаевна, я не совсем понимаю смысл разговора. Вы же наверняка знаете обо мне абсолютно все, вплоть до количества моих женщин. Может перестанете ломать комедию?

— Да, знаю, просто интересно было от вас услышать. Прошу простить. Всего у вас был опыт с тремя девушками. Две сверстницы, плюс год-два и одна дама тридцати двух лет, интрижка с которой послужила причиной больших проблем и вашего бегства из Заводского в Рыбинск. Так?

В общем так, если визиты к проституткам не считать.

— Это если визиты к двум проституткам не считать, — добавила куратор.

Вот и верь после этого заявлению властей, что омнифоны обеспечивают полную конфиденциальность личной жизни.

— Все верно.

— То есть вы, для своих лет, юноша уже заметно опытный. Почему сегодня отказались от возможности?

— У меня нет конкретного ответа. Не верится в альтруизм и непричастность приглашенных девушек, например. Не хочется давать о себе лишнюю информацию, не знаю… Тем более, в мои годы немудрено влюбиться без памяти, — намекнул я Анне Николаевне на «опытного для своих лет юноши». — Оно мне надо сейчас? Все в комплексе, в общем, так что мне проще в одиночку справиться с поставленной задачей.

— Максим, а вот сейчас сугубо личный вопрос. И горячая просьба — быть откровенным, за что буду у вас в долгу и отвечу откровенностью в ответ. Deal? — предложила сделку Анна.

— Давайте попробуем.

— Почему вы милф предпочитаете?

— Откуда у вас такая информация?

— Нейроинтерфейс выдал именно такой вердикт на основе сканирования вашей личной информации, записей бесед и анализа переписок.

— Ваш нейроинтерфейс ошибся.

— Он не ошибается. Тем более что после переезда в Рыбинск вы отвергли только прямые предложения, без намеков, от четырех девушек вашего возраста.

— Ваш нейроинтерфейс анализировал мои переписки с друзьями, но в голове у меня не был. Я не предпочитаю милф. Но знаете, за свои годы я понял вот что: когда испытываешь сильные чувства, даже простые поцелуи дарят яркое эмоциональное наслаждение. Когда же девушка не является объектом сильных чувств, если брать секс как способ получить удовольствие и удовлетворить влечение, то исходя из моего опыта, а также анализа доступной информации, милфы просто выигрывают.

«Доступная информация» — это разглагольствования дядьки, когда он, накатив коньяка после работы, начинал мне «за жизнь втирать».

— Взрослые опытные дамы прекрасно знают, чего именно хотят, знают, как получить и доставить удовольствие. С ровесницами — на каждый час секса еще три приходится на выяснение отношений, у меня просто столько времени нет.

Чистую правду, кстати, говорил. После переезда в Рыбинск у меня было много задач, среди которых подготовка к поступлению, параллельно с подработками, так что и на сон времени не хватало. А потом выстрелил отбор в «Акрополь».

Анна после моих чарующе рассмеялась, показав жемчужные зубки. Подойдя ближе, она села на стол совсем рядом со мной, закинув ногу на ногу. Юбка задралась, открывая вид на очень аппетитное бедро и ажурный край чулок. И я бы абсолютно соврал, сказав, что зрелище оставило меня равнодушным — сидеть уже давно было неудобно.

— Максим, а если бы я сейчас попросила разрешить мне, — сделала ударение на последнее слово Анна Николаевна. — Помочь вам в предстоящем деликатном деле?

— Вы…

Я запнулся, потому что даже сквозь блузку и бюстгальтер стало заметно, как у Анны соски встали.

— Прости… те, — с придыханием улыбнулась она, прикрывая грудь поднятой рукой. — Так что там с вариантами ответов?

— Вы сногсшибательно привлекательная леди, которой я бы не отказал в такой просьбе ни при каком варианте. Даже если бы знал, что вы делаете это безо всякой симпатии по заданию партии и правительства.

— Вроде комплимент, а ощущения как от пощечины, — вздохнула Анна.

На это и рассчитывал, собственно.

— Любишь, когда жестко? — поинтересовалась вдруг она, так что я чуть воздухом не подавился.

— Жестко не пробовал.

Перекинув ноги, Анна спрыгнула со стола, пируэтом обходя меня со спины и походя ощутимо коснувшись грудью. Опустилась на колени, заставляя меня встать, потянула вниз штаны. На стол со щелчком встал контейнер для биоматериала — когда и откуда только достала?

— Скажи, когда будешь готов, — произнесла Анна, после чего я почувствовал касание горячих и влажных губ. Глядя уже снизу-вверх, она взяла меня за руки и положив мои ладони себе на затылок, заставила надавить. Потом еще раз, уже сильнее. И еще раз, постепенно увеличивая темп до жесткого и даже грубого. Мне оставалось только закрыть глаза и запрокинуть голову.

Анна Николаевна очень хорошо знала, как получить и доставить удовольствие — как оказалось, путешествие к новым открытиям только начиналось.

Ближе к утру мы успокоились и лежали на широкой кровати в номере куратора группы. Заснуть не дало солнце, проглянувшее в неплотно задернутое шторами окошко. Сощурился, посмотрел на часы — половина восьмого, надо же. Вот это «задержался на пару минут».

— Можно покурю? — лениво промурчала Анна с закрытыми глазами.

— Ты куришь?

— Нет конечно.

— Кури.

— Спасибо.

— Знаю, ты сигаретный дым не любишь, но после такой ночи, сам понимаешь…

Анна хотела посмотреть на меня, приоткрыв глаз, но тоже зажмурилась от проникающего сквозь не до конца задвинутые шторы солнечного света.

Я кивнул, хотя она и не видит. Да, у меня тоже по телу разливается приятное состояние томной неги, но вот разум не спит. Недавно, когда Анна была сверху и показывала чудеса грации в движениях бедрами, меня вдруг выкинуло из реальности. Я отлетал, но не в сумрачный карман — оказался словно на небе в белом облаке, стоя напротив золотого парящего трона, где сидела богиня в белой тунике и с копьем. Афина, как понимаю.

Видение продлилось всего несколько секунд, за которые богиня словно фотографической вспышкой переместилась с трона ко мне, и приобняв (умом я понимал, что это Анна ко мне прижалась), прошептала на ухо: «Не став последним, не будешь первым».

И вот уже пару часов, как вернулся в себя, эти слова то и дело звучат эхом в памяти. Не могу понять, что значит, на ум лезет только версия про капитана, покидающего корабль последним. Нет, была еще одна, что выходящий из самолета последним первый на выходе из автобуса, но её всерьез не рассматривал.

Ненавижу ребусы.

Анна между тем, так и не открывая глаз, звучно чмокнула меня в плечо, перекатилась по кровати и вытащила из тумбочки почти пустую пачку с двумя сигаретами. Одну выложила, вторую прикурила, завалилась обратно, взяв с собой пустую пачку как пепельницу. Легла поперек кровати, устроившись затылком у меня на груди и глубоко затянулась, выпуская дым в потолок.

— Я обещала тебе откровенный ответ.

Ах да, точно. Обещала.

— Ты же хочешь спросить, почему я…

Все верно, хочу. Давно хочу, поэтому и спросил, не дав Анне договорить.

— Почему Ковенант продвигает только триаду пантеонов, оставив за скобками остальные?

Умиротворенное выражение с лица Анны ушло, глаза открылись. На краткий миг она потеряла самообладание, но быстро поджала губы, покачала головой.

— Тебе сколько лет?

— Семнадцать скоро будет.

— Точно возраст не переписан? Тебя кто на такой вопрос надоумил?

— Да он на поверхности лежит.

— Еще кого-нибудь спрашивал?

— Профессора с истфака. Он не ответил, сослался на уровень доступа.

— Правильно сослался. Кто даст правильный ответ, тот получит десять лет, — хмыкнула Анна. — Нет-нет, я-то сейчас отвечу, раз обещала, но ты должен понимать серьезность информации.

— Принял.

— Максим, мы в какой цивилизационной модели живем?

— Западноевропейской.

— Именно. Три созданных пантеона обеспечивают равновесие. В России доминирование греко-римских разбавлено славянскими богами, в Европе — ирландскими и германскими. Все игроки достаточно сильны, чтобы оставаться на доске, но недостаточно сильны для того, чтобы сбросить других и ее захватить.

— В Америке кто уравновешивает?

— Ты знаешь, какой там самый популярный бог, если не брать нашего главного?

— Мы их команды не изучали, на чемпионат Европы же ехали.

— Я не про «Акрополь».

— Ну… если судить по тому, что Вашингтон, по сути, как копия Рима строился, в Капитолии у них президент в окружении римских богов, а…

— Тор — самое популярное медийное божество в Америке, — прервала меня Анна. — Фильмы Марвел — если помнишь такую организацию, с общественным мнением сделали гораздо больше, чем новая американская мифология, являющаяся уделом элит. Кроме того, в Америке сильна ирландская диаспора, там много этнических немцев и там нет разбавленного доминирования, как в европейской модели, плавильный котел.

— Ясно. Ты это к чему?

— Главное, что тебе нужно понимать, что после пророчества дихотомия, так называемое разделение мира, окончательно перешло из формы глобального противостояния Запад-Восток в неозвучиваемое пока соперничество Севера и Юга. Вот тебе ответ, почему отсутствуют египетские или индуистские боги.

— Конкуренция? — вспомнил я упоминание шахматной доски.

— Именно. В одной Индии полтора миллиарда человек населения, представляешь только силу веры, которая напитает их богов, если эта часть пророчества окажется верной?

— А можно прочитать пророчество полностью?

— Позже обязательно. Если расскажу сейчас, то скоро у тебя будет другой куратор.

— На повышение пойдешь?

— Угу, сразу на облачко.

— Понял.

— Так вот, ты хочешь увидеть живое воплощения богини Кали?

— Она же убивает демонов.

— Образ будущего, Максим. Ты был в Индии?

— Нет.

— Но про кастовость слышал, представляешь модель?

— Да.

— Хотел бы жить в таком обществе?

— Вряд ли.

— Ковенант — соглашение в переводе с латинского языка. Соглашение, достигнутыми главами глобального Севера, которое после пророчества обеспечивает равновесие в нашем полушарии и на всей планете. Три пантеона, шесть пересекающихся мифологических линий — даже между славянскими и ирландскими богами находятся пересечения, это единое информационное пространство, один эгрегор, потому что мы банально были соседями во время зарождения цивилизации. И вот представь, что в это пространство заходит египетская мифология, пересекающаяся и в чем-то родственная с греко-римской, но чуждая ирландской, германской, славянской. Это уже соперничество. А где один лишний игрок, там и другие — индуистские, китайские, японские мифологии могут стать инструментом захвата части влияния, а это может совершенно нарушить достигнутое равновесие триады пантеонов. Все против всех, брат на брата.

— Прямо так?

— Данила Богатырев, будущий избранник, скорее всего, Перуна. Называл тебя братом, говорил обращаться за помощью. Как ты думаешь, он откажется от божественной силы, если Перун скажет ему прогнать тебя с родной земли?

— Не хотелось бы до этого доводить.

— О чем и речь. Пока есть равновесие баланса, Перун ему об этом не скажет. Просто потому, что вариантов нет других с горы скинуть. Но если ты как избранник бога Марса будешь повернут на юг, сражаясь с Кали, вполне можешь получить выкидывающий за границу пинок в спину.

— То есть принцип Ковенанта как организации состоит в том, чтобы захватить Олимп и никому его не отдавать?

— Задача организации не только защищать человеческую цивилизацию, но и ее действующую модель, зафиксированную десять лет назад правителями мира соглашением после того, как им было видение пророчества.

— Подожди-подожди. Взрыв в Мумбаи, в небоскребе…

— Это абсолютная случайность, что во время взрыва погибла почти вся команда проекта «Акрополь», работавшая над созданием четвертого пантеона и интеграцией его в существующую модель, — холодно произнесла Анна.

— Случайность, значит.

— А государственный переворот в…

— Случайность, Максим. Именно так, и никак иначе, — ледяным голосом сказала Анна, а после глубоко затянулась и затушив сигарету в пустой пачке, приподнялась и бросила ее на тумбочку. — Но есть еще одна серьёзная опасность, — заговорила она прежним человеческим голосом.

— Демоны могут воспользоваться разладом?

— Это по умолчанию, я о другом. В мире два с половиной миллиарда христиан, и немалая часть их проживает в странах-основателях Ковенанта. Сейчас Церковь стоит над схваткой, ее не смущают ни античные сюжеты в архитектуре, ни языческие культы, ни боги арены, готовые встать на страже мира. Но если в мире, на фоне атак демонов, начнется противостояние всех против всех…

Анна сделал паузу, задумавшись. Потом перекатилась по кровати, взяла оставшуюся сигарету, прикурила и снова легла как лежала. — Дальше сам расскажешь?

— Когда начинается хаос, люди обращаются к богу. Об этом речь?

— Угу. Первый ангел протрубил, книга за Семью печатями — кстати пока их снято шесть, если количество используемых пантеонов считать, мертвые поднимутся из могил. Пророчество Апокалипсиса как есть, причем готовая накрыть мир тьма уже в наличии, на самом пороге а-ля натурель. Всё, в общем, в богословских книгах уже давно написано, так что лучше бы нам обойтись без тяжелой артиллерии, может плохо кончиться.

Некоторое время помолчали, думая каждый о своем.

— Я тут вспомнила… мне кажется, я тебе обещала откровенность в ответ на два вопроса.

Голос Анны изменился, стал чарующим и томным.

— Да?

— Да. Можешь задавать второй, — Анна вздохнула, очень показательно мазнув рукой по груди после очередной затяжки.

Меня, конечно, на втором плане интересовало, почему не получившие метку Ваня и Ярик занимаются с нами наравне. Именно откровенный ответ интересовал, а не пару официальных версий, которые наверняка еще есть сверху. Но, как говорил дядька, накатив по вечерам: «Нет злее врага, Макс, чем обиженная женщина», так что не стал накалять и спросил о другом.

— Почему ты решила провести со мной ночь?

Судя по тому, как Анна кивнула, прикрыв глаза, вопрос был именно тот, что она и планировала услышать изначально.

— Первая причина в тебе. Ты юный и красивый, умный и привлекательный. Вне закона, так что меня за тебя не посадят, — усмехнулась Анна, глубоко затягиваясь и выдыхая дым в сторону. — Вторая причина во мне: у меня уже давно не было мужчины, а хочется, уж поверь.

— Для тебя проблема найти секс?

— Мужа нет, а для случайных связей я слишком сильная и независимая.

— Вот сейчас не понял.

— Из-за работы я слишком далеко от обычных людей. С коллегами же нельзя –сплетни, обязательства, неиллюзорный шанс потерять влияние и возможности. Идти же куда-то в ночь в клуб, или в сеть, оставляя следы… это же компромат, вся моя жизнь под фонарем.

— Так у всех жизнь под фонарем.

— Да, но когда ты, будучи школьником, договаривался с проституткой, ты просто не был никому нужен. Сейчас же обе девушки к которым ты ходил уже и показания дали, и видео с тобой передали сотрудникам.

— Они видео снимали?

— Не сам процесс, у них камеры в прихожих в целях безопасности. Под твой колпак никто не смотрит, пока ты никому не нужен. Мой же колпак совершенно прозрачен и всем интересен. Но не здесь, — усмехнулась вдруг Анна, обводя рукой вокруг. — Здесь мы под крышей. Ну и еще одна причина…

Голос ее вдруг заметно изменился.

— У меня тоже были видения. Чуть больше года назад я упала на сноуборде, ударилась головой и потеряла сознание. В беспамятстве видела богиню Афину, она показала мне твой образ. И только после случившегося в самолете я увидела тебя впервые, узнав, что ты действительно существуешь.

Если бы мне самому час назад не явилась богиня, я бы в эту озвученную причину не поверил. Скорее всего думал бы, что это часть плана, чтобы меня контролировать, раз уж через девушек из журнала не получилось. Сейчас же если не совсем безоговорочно поверил, то вполне допустил правдивость сказанного.

Анна снова глубоко затянулась, выпуская дым в сторону.

— Атаманов учит вас сражаться. Моя задача — научить тебя обращаться с женщинами. Получать и доставлять удовольствие, как ты сам недавно выразился. Если хочешь быть первым, ты должен быть хорош везде и во всем. Понимаешь, я уже…

Вдруг щелкнул замок и в комнату ураганом ворвался черный росчерк.

— Мама, мы дома! Пора встава… — непрошенная гостья замерла как статуя, расширившимися глазами глядя на нас.

Глава 6

Безразмерная толстовка, короткие джинсовые шорты, конопушки на вздернутом носике, едва видимые сквозь густой загар. Впрочем, уже потускневший — девушка побледнела. Не так, как в салоне самолета, но тоже заметно. Отпустив упавший небольшой чемодан, она развернулась и молча выбежала из комнаты, хлопнув дверью.

— Ба-а-а…. — Анна глубоко затянулась и закончила на выдохе: — Лять! Она же сказала после обеда приедет!

Я настолько удивился, что чуть было не спросил очевидное: «Это твоя дочь?»

— Разве не похожи? — прочитала вопрос во взгляде Анна, помахав ладонью у своего лица.

— Сейчас вижу, что похожи, хотя сразу и не догадаешься.

— Почему это?

— У нее естественная красота юности, у тебя идеальная женственность.

— На пластику намекаешь?

— Даже не думал.

— Я тебе говорила уже, что твои комплименты как звонкий шлепок?

— Пощечина.

— Нет в этот раз, — вздохнула Анна. — Максим, у меня к тебе есть огромная просьба.

— Слушаю.

— Если выйти из корпуса, пойти прямо и спуститься вниз, мимо фасада дворца где грации стоят, там сразу в основании лестницы есть дорожка налево вглубь парка. По ней если пойти, наткнешься на скамейку Александра, в камне вырубленную, Вася скорее всего туда убежала.

— Какого Александра? — вообще ни разу не понял я, о чем речь. Слова все знакомы, а вот смысл просто не ухватить.

— Александр II, государь-император всероссийский. Он здесь, в Бельведере, со своей любимой женщиной жил недолго, но счастливо, а на скамейку эту ходил посидеть-подумать в одиночестве.

— Ясно. А Вася это кто?

— Вася — это моя дочь.

— Ты назвала дочь Васей?

— Василиса!

— А-а.

— Это не первый раз, когда мы здесь и когда мы ссоримся, так что скорее всего она там ждет.

— Тебя ждет?

— Да, но придешь ты. Пожалуйста, попроси у нее прощения. Скажи, что если бы ты знал, что я ее мать, то даже не допустил бы мысли бла-бла-бла, дальше неважно, она тебя уже прервет и убежит. Возможно, будет резка и груба, но пожалуйста, не принимай близко к сердцу, рано или поздно сама извинится. Дальше искать ее не надо.

— Не понимаю смысла этого действа.

— Макс, тебе и не нужно. Ну это часть женской природы, здесь не надо думать, просто нужно сделать, чтобы все было хорошо.

— И все же.

— Вот знаешь, как пример: каждый мужчина в своей жизни рано или поздно встает перед выбором — или остаться без секса, или попросить у своей девушки прощения за то, что она перед ним виновата. Ну это необходимое действие без внутренней логики…

— Без секса с кем? С тобой?

— Да нет же, это пример просто был! Ф-фух, — Анна затушила сигарету в пустой пачке и резко кинув ее обратно на тумбочку, села напротив меня, скрестив ноги и намотав простынь на грудь. — Ну вот смотри. Василиса приехала сюда, зная кого здесь встретит. Она, пусть и пока не осознает этого, по натуре собственница, причем хищная — то есть все вы уже подсознательно идете по списку ее потенциальной добычи. А тут бац, однако здравствуйте, мы с тобой в одной постели. Я не знаю, нравишься ты ей или нет, но наверняка она уже считала тебя в сфере своего влияния, и это она должна была тебя отвергнуть, даже если бы ты этого не заметил. Понятно, что тебе не за что просить прощения, но это будет правильно.

— Почему?

— Потому что она с восьми лет ни от кого кроме меня не слышала слова «нет». Потому что она, как и ты, избранная, и может в будущем забрать немалую силу. Большая политика и большая власть — путь не эмоций, а компромиссов. Тебе нужна ненавидящая тебя сильная женщина? А если оставить ее со своим расстройством наедине, кто знает, что у нее там в голове перемкнет!

— У меня с ней…

— Я знаю все, что было в сумраке, знаю, как ты спас ей жизнь и не бросил. Знаю и то, что случилось в аэропорту. Еще раз, власть — это всегда путь компромиссов. Прущего наверх без оглядки всегда сбрасывают со скалы, наверх поднимается только тот, кто умеет в дипломатию. Ты подумал о том, что твой друг Гера бил мою дочь ногой в лицо, а я сохраняю с ним деловые рабочие отношения? Вася как никак моя дочь, и мне как матери категорически неважно, права она была тогда или нет. В иной ситуации я бы посмевшего поднять на нее руку эту руку засунула бы туда, где солнце не светит.

— Не думал. Но теперь примерно понимаю, о чем речь.

Понимаю еще, что Гере надо бы поберечься — ни Анна, по интонации понятно, ни Василиса его определенно не простили и не простят. Впрочем, он эту девушку тоже не простил наверняка, так что кому тут беречься еще вопрос.

Соскочив с кровати, я принялся одеваться.

— Спасибо, Максим, — Анна перекатилась по кровати и лежа на спине, перехватила мою руку и игриво поцеловала несколько раз. — Если не найдешь лисичку в парке, спроси у охраны где она, вся территория под камерами.

На улице было тихо и спокойно. Чуть поодаль от входа, ступенях крыльца рядом с двумя большими чемоданами, сидела задумчивая девушка, уперев локти в колени вытянутых ног и глядя в землю.

— Максим, привет, — подняла она взгляд.

Миловидное, немного простодушное лицо, может быть из-за того, что губки бантиком, длинные светлые волосы. Я ее первый раз вижу, но в то же время в чертах что-то неуловимо знакомое.

— Я Алиса, сестра Василисы. Мы в самолете вместе были.

С большим трудом и только при помощи логики я понял, что передо мной та самая бело-розовая тян. Сейчас на ней обычная, а не вызывающая барби-стайл одежда и ни грамма макияжа, совершенно другой человек. Не представилась бы, не узнал бы никогда и ни за что.

— Да, я помню. Просто имени не знал твоего, извини.

Сестра. Василиса и Алиса. Две лисички — в принципе, в этом хотя бы логика есть, в отличие от полученной просьбы.

— Вася туда побежала, — показала мне Алиса направление, про которое и говорила Анна.

— Спасибо.

По хрустящей гравием дорожке прошел мимо здания дворца, по широкой лестнице спустился с горки и двинулся по парку, среди столетних деревьев и белоснежных античных статуй. Василиса действительно нашлась на небольшой площадке, вот только она не сидела, а лежала на земле у небольшой, вырубленной из каменного валуна скамейки. Судя по всему, девушка так бежала, что запнулась буквально о землю, вон след, и упала, ударившись головой. Крови из рассеченной губы натекло много, но вроде жива-здорова — моргает, понемногу приходя в себя, пытается подняться.

Аккуратно взяв за плечи, я усадил Василису на скамью.

— Шея болит? Голова кружится?

Девушка помотала головой, ощупывая разбитую губу и сплюнув кровь. Взгляд у нее странный — не то, чтобы мутный, но смотрит она без фокусировки, словно в пространство. Очередная связь с сервером, выдающим пророческие видения?

Если и была, то уже закончилась — девушка сосредоточилась на происходящем.

— Ты что здесь делаешь? — в голосе ни грамма дружелюбности, даже наоборот.

— Спасибо, Максим, что спас мне жизнь, а потом защищая меня поссорился с товарищем.

— Как будто тебе не было приятно зрелище. Джентльмен, [ш-ш-ш], — с гримасой выдохнула Василиса и наклонилась, снова сплевывая тягучую слюну с кровью.

— Было бы приятно, подождал бы, пока Гера тебе еще пару раз втащит, — придержал я девушку, потому что ее вдруг повело, и она чуть не завалилась на землю.

— Ты [ш-ш-ш-ш] пришел?

Какая она грубая и неженственная в своей прямоте.

— Сказать тебе, что если бы я знал, что это твоя мама, я бы не допустил даже мысли о том…

— Мне плевать! — довольно резко оборвала меня Василиса, звучно шмыгнув носом. — Вообще [ш-ш-ш], с кем ты, с кем она и…

— Ну а мне плевать на твое мнение. Мне для себя важно было тебе это сказать. Дальше делай с этой информацией что хочешь, — озвучил я совершенную правду, умолчав правда о причине того, почему мне это важно.

В жизни каждого мужчины рано или поздно такой момент, дядька об этом тоже говорил, кстати. У меня этот момент наступил рано — а на секс с Анной Николаевной я по-прежнему рассчитываю, очень уж нереальные эмоции.

— Пойдем, провожу тебя до медпункта.

— Я в порядке! — резко дернула головой Василиса, взмахнув рукой, отчего вдруг завалилась набок, потеряв равновесие.

В порядке она, да-да. Подхватив девушку под руку, помог ей подняться и повел в сторону медпункта, который посещал каждый день после дополнительных тренировок с Атамановым — пластыри, компрессы, мази, болеутоляющие. Василиса шла медленно и с трудом, ноги у нее заплетались, поэтому я уже на подъеме недолго думая подхватил ее на руки.

— Тебе ж приятно видеть, как меня избивают, че на руках-то носишь? — едко поинтересовалась Василиса слабым шепотом.

— Воспитан на старомодных приключенческих книгах, где герои всегда вежливы и учтивы к девушкам, даже если они злодейки.

— То есть ты считаешь меня злодейкой?

— То есть ты не против считать меня героем?

— [Ш-ш-ш-ш, ш-ш-ш-ш, ш-ш-ш-ш], — закрыла глаза Василиса, неожиданно крепко обхватывая меня за шею.

Интересно, что она только что произнесла — был там смысл, или это просто эмоциональное восклицание? Но больше не было сказано ни слова — я донес ее до медпункта, оставил на попечение врачей. На выходе встретил взволнованную Анну — ей уже сообщили, что я её в голову раненую дочь на руках ношу по территории.

Как потом узнал, момента падения Василисы на записи не сохранились — обе камеры, следящие за уединенным уголком в роще, перестали работать с ее приближением, пришли в себя только когда я девушку уже уносил.

Мелькавшая ненавязчиво мысль о том, что нырок Василисы головой в камень сопровождало очередное видение, во мне укрепилась. Но в общем если, заботило меня это мало — впереди, в надвигающейся все ближе ночи с воскресенья на понедельник, уже маячило обещанное смертельное испытание.

Глава 7

Середина апреля непривычно теплая — летние температуры даже ночью, вот как сейчас. На плечах у каждого из нас плотные плащи до земли, но все равно едва выйдя на улицу я зябко передернул плечами и сразу почувствовал, как по всему телу прошла крупную дрожь. Но это не от холода, больше нервное.

В кунге ожидающего нас перед дворцом массивного армейского грузовика оказалось жарковато, так что плащи распахнули или сбросили. Нас здесь девять человек, сидим на скамейках вдоль бортов. Ближе к выходу Анна и Атаманов, оба в одинаковой одежде: футуристичного вида черные костюмы с серебряными воротничками и обшлагами, словно униформа экипажа космического корабля. На плечах у обоих эмблемы Ковенанта, ниже нашивки в цветах российского флага.

Кроме тренера и куратора, на скамейке напротив нашей пятерки Василиса с сестрой Алисой, которая сегодня вновь безо всякого макияжа. Впрочем, на лицо ей и не смотрели — обе девушки в белых туниках с золотой окантовкой V-образного ворота. И все, больше вообще ничего из одежды, только обувь — греческие сандалии на ремешках до колен.

Я хорошо видел, как парни украдкой пялились на внушительный бюст Алисы, под свободной тканью туники заметно реагировавший на движения едущей машины. Василиса такой возможности не давала, сидя сгорбившись и обхватив себя руками за плечи. Впрочем, у нее там и смотреть особо не на что.

Обе сестрички-лисички оказались в составе нашей группы. Это стало сюрпризом, к такому ни меня, ни остальных — особенно Геру, жизнь не готовила. Но на фоне озвученных деталей грядущего испытания информация как-то далеко на второй план отошла. На что, полагаю, и был расчет.

Мы, как и сестры, тоже в предельно простой одежде — светлые льняные рубахи с длинным рукавом и штаны, у которых вместо резинки конопляная веревка. Обувь — мягкие кожаные сандалии-калиги, как у римских легионеров. Неясно почему, но на всех участниках испытания одежда только натуральных материалов. На контрасте с «космическими» костюмами сопровождающих нас тренера и куратора выглядим как молодежь Древнего Рима в плену у специалистов хроноэкспедиции.

Поездка оказалась довольно долгой, около часа ехали. Но наконец, скрипя тормозами и гремя коробкой, грузовик замедлился, потом остановился. Дернулся, снова поехал, снова остановился. Похоже разворачивался — от рывков-остановок грудь Алисы качалась еще активнее. Ваня с Яриком по-прежнему пялятся, а вот нам с Ушаном и Герой уже не до этого. Приехали, похоже, мысли теперь целиком сосредоточены на испытании.

До сих пор не верится, что именно нам предстоит.

Скрипнув тормозами в последний раз, грузовик остановился и по откидной лестнице мы вышли из кунга. Время около полуночи, но на улице довольно светло. Не белые ночи еще, но небо чистое, а полная луна заливает окружающий лес зеленоватым серебряным отсветом.

Высадили нас на раскатанной гусеницами и рубчатыми колесами грузовиков площадке у незаконченной колоннады, ограждающей недострой в стиле античной архитектуры. Поодаль в лесочке желтые бульдозеры и экскаваторы, еще дальше составленные друг на друга бытовки строителей. Из-за них не сразу понял, что нахожусь перед строящейся Ареной Доблести. Именно так это сооружение и называлось в виртуальной реальности «Акрополя», и было предназначено для божественных ритуалов и одиночных поединков. В основном для одиночных.

Мы уже тесной группой двигались за Атамановым и Анной. Полностью сооружение пока не рассмотреть, но я уже знаю, что увижу впереди. Да, так и есть, полная копия — трибуны арены не поднимаются вверх, а спускаются вниз ко дну большого котлована, где располагается идеально круглая площадка, вокруг которой расположились статуи богов Триады.

Здесь в «Акрополе» начинается путь избранного, это место где можно получить или сменить покровительство богов. Мы уже шли вниз в проходе между секторами трибун, проходя мимо бойцов в темно-сером городском камуфляже и закрытыми балаклавами лицами. У одного из них увидел нашивку с бородатым тактикульным мужиком и надписью: «Если не мы — то не мы». Когда поймал взгляд, боец мне подмигнул. Похоже, безопасность обеспечивает то же подразделение, что доставало меня из подвалов МГБ.

Котлован арены рассчитан тысяч на четырнадцать зрителей — я был в Череповце, в ледовом дворце «Северстали», здесь похожая площадь. Только зрителей сейчас совсем немного, вернее их практически нет. На всю арену пара сотен человек, из которых половина рассредоточенные бойцы охраны, а половина занимает ложу для высоких гостей. Она отдельным уступом поднимается над трибунами, как в древнеримских аренах, но вместо привычных антуражу нарядов сейчас там видны классические костюмы мужчин, строгие платья женщин, а еще «космическая» униформа Ковенанта.

Присмотрелся, постепенно понимая, что люди собрались знакомые. Не лично знаю, многих по головизору видел — здесь почти первые лица страны. И не только нашей.

— Ребят, удачи, — приобняла как будто всех нас Анна, положив руки на плечи мне и Василисе. Ободряюще кивнув, куратор оставила нас с Атамановым и двинулась вокруг трибун в ложу, через минуту присоединившись к ожидающим зрелище важным гостям.

Мы уже расселись по скамьям, рассматривая арену перед нами. Идеальный круг площадки разделен на три сектора серебряной звездой. Эти сектора выложены красным, зеленым и белым мрамором, по периметру за ними — статуи богов Триады, в каждом секторе свои. Греко-римские в красном, в зеленом германо-ирландские, в белом скандинаво-славянские.

В ночной тиши послышался нарастающий рокот моторов — сегодня здесь не только наша группа, должна приехать еще одна, тоже греко-римская. «Славяне» Данилы Богатырева будут проходить испытание не здесь, в другом месте — у них своя история.

Вторая группа уже спускается — больше десятка парней и девушек в светлых простых одеждах, как и мы как будто путешественники во времени. Их больше чем нас, вот только со слов Анны знаю, что избранных с метками там тоже пятеро, две девушки и три парня. Афродита, Венера, Меркурий, Апполон и Гефест — все пятеро по плану должны обращаться за покровительством к богам мирного культа.

Да, в проекте «Акрополь» боги делились не только на пантеоны, но и на два культа — мира и войны. Участники, выбиравшие мирных богов, были слабее в боевых возможностях, но имели возможности к исцелению себя и других, контролю и провокации противника, обретению лучшей экипировки за счет навыков торговли и ремесел.

В нашей команде — во время участия в отборе, никто культ мира не выбирал, но мы и выиграли в соревновании команд-пятерок, где короткие и жесткие матчи. В соревнованиях коллективов из двадцати человек — они проходят годом старше, для семнадцатилетних, без мирных богов победы не одержать. Более того, на длинной дистанции больших матчей выбравшие культ мира часто становились сильнее участников, выбравших войну.

От второй группы между тем отделились сразу два куратора и двинулись дальше в сторону ложи, остальные остались. Вместе с нами получилось двадцать семь человек — два тренера, десять избранных и пятнадцать «видевших сумрак», в испытании участие не принимающих. Из который тринадцать, целая толпа, во второй группе, а у нас таких только двое, Ваня и Ярик.

Я вдруг почувствовал за спиной движение. Василиса, расположившаяся на ряду выше, легко и грациозно перепрыгнула через скамейку и села рядом со мной, тесно прижавшись.

— Ты помнишь, как нес меня на руках? — шепнула она мне на ухо искусственно томно, с придыханием. Захотелось — раз уж все настолько наигранно, с такой же интонацией сказать «не помню», но сдержался.

— Да.

— Когда я упала, мне было видение, — шепот стал нормальным, деловым.

— Я догадался.

— Мне явилась моя богиня. Сказала, что ты уступишь мне право быть первой.

Вот оно что. Нечто подобное я предполагал, причем не просто предполагал, а готовился к этому. И сейчас настало время принимать сложное решение.

— Макс, время, — раздался голос Атаманова, когда кураторы второй группы дошли до ложи и заняли свои места.

Я повернулся и посмотрел в зеленые глаза Василисы. Волнуется, побледнела — веснушки четко видны на фоне загара.

— И если я уступлю, ты пойдешь?

— Да.

— Хорошо. Удачи.

— Спасибо, Максим, — улыбнулась девушка. Несмотря на бравурный вид, побледнела она еще больше.

— ВНИМАНИЕ, ИСПЫТАНИЕ НАЧИНАЕТСЯ! — прогремел усиленный голос, звучащий словно со всех сторон. — Первым под взор богов выходит…

Василиса уже встала и легким прыгающим шагом спускалась по лестнице в круг богов. Диктор осекся — потому что там сейчас должен был быть я, Максим Суворов, лидер общемирового рейтинга избранных.

Присутствующие в высокой ложе зашевелились, несколько человек уже были рядом с Анной, задают вопросы. Несмотря на сумрак ночи, даже отсюда видно, что Анна побледнела как полотно. Заволновались и те, кто рядом, почти все сейчас смотрели на меня. Я поймал взгляд Атаманова и с легким кивком прикрыл глаза показывая, что знаю, что делаю.

— Босс, я последним пойду.

Атаманов ни переспрашивать, ни комментировать не стал, молча кивнул.

— … первой под взор богов выходит Василиса Власова! — объявил диктор прежним уверенным голосом, скорректировав программу.

Василиса уже вышла на круглую арену, встала в красном секторе, осмотрелась. У подножия статуи каждого бога лежали самые разные предметы — кроме оружия вижу арфу, лютню, молот, перо с чернильницей, к одной из статуй даже плуг притащили.

По плану, Василиса сегодня должна четвертой по счету обратиться к Афине, взяв ее копье. Не для того, чтобы сражаться, копье Афины — символ мудрости и власти. Алиса должна была быть пятой, обращаясь к Фортуне. Я, Гера и Ушан по плану должны были идти сначала, поочередно обращаясь за покровительством к Марсу.

Вот только сейчас, из-за меня в основном, все пошло очень сильно не так: Василиса, вызвав еще более активное волнение в высокой ложе, развернулась от красного сектора и двинулась по зеленому мрамору к статуе богини Морриган, за спиной которой раскинулись вороньи крылья. Подойдя к пьедесталу, Василиса взяла с него составной лук и три стрелы с тяжелыми черными наконечниками. Присела на одно колено и склонила голову — и буквально через миг по всей арене пронесся вздох: за спиной у девушки взмыли сотканные из зеленого сияния крылья, в которых черными прожилками были видны вороньи перья.

Дева войны Морриган ответила на зов своей избранной.

Зрители в высокой ложе заволновались, раздались крики, многие вскочили с мест. Понимаю — большинство не верило, что сегодняшнее мероприятие состоится, а не окончится фарсом. Даже я, побывав в сумраке, слабо верил, а вот сейчас получите-распишитесь — божественное вмешательство, прямо на глазах. Еще, конечно же, шок вызван и срывом программы мероприятия. Обе группы в общем-то к греко-римским богам должны были обращаться, никакой Морриган в плане не было.

Скользнув взглядом по волнующимся почти первым лицам страны и планеты, я посмотрел на Анну — она заметно покачнулась, похоже едва сознание не потеряв. Понимаю ее эмоции, ведь для выбравших культ мира испытание состояло лишь в том, чтобы просто попросить покровительство. Самый плохой исход — покровитель не ответит. А вот для выбравших культ войны испытание предстояло жесткое и жестокое, договор должен быть скреплен кровью.

— Опускайте! — в полной тишине прозвучал звонкий и уверенный голос Василисы.

Она уже вышла в центр круга, и после ее слов со скрежетом арена пришла в движение: круг опускался, создавая круглую яму глубиной в три метра, во внутренних стенах которой по мере спуска постепенно появлялись три проема выхода, перегороженные решетками.

— Выпускайте, — в звонкой тишине вновь прозвучал голос Василисы.

С лязгом решетки поползли вверх, в яму арены шагнуло трое приговоренных. Один из них выглядел как римский гладиатор — в набедренной повязке с копьем и сетью, второй как германский варвар — в шкуре и с топором, третий был полностью голым бородатым викингом.

Это были осужденные на пожизненные сроки заключенные, против которых избранным культа войны предполагалась сражаться. «Им обещали свободу? — Нет, их убедительно попросили без возможности отказаться. О свободе не может быть и речи, это не люди, это нелюди. Сама бы их убила, если бы дали возможность», — вспомнил я, как Анна объясняла нам детали привлечения к посвящению преступников.

Напряжение на трибуне и в высокой ложе настолько сильное, что кажется руками можно сгустившуюся ауру потрогать. Впрочем, совсем серьезной опасности нет — переодетым жертвам, конечно, никто не говорил, но они сейчас каждый на прицеле. Пойдет что-то не так, быстро умрут — что, впрочем, для Василисы полностью опасность не исключает. Как Атаманов и говорил, испытание все же опаснее, чем спуск в клетке к акулам.

Заставив вздрогнуть прозвучал гулкий звон гонга, и…

Все закончилось, не успев начаться. Василиса стремительно, с совершенно нечеловеческой скоростью выпустила одну за другой все три стрелы, разворачиваясь по разным сторонам. Стрелы летели незаметно глазу, но оставляли в воздухе след из постепенно истончающихся вороньих перьев. Все трое, не успев даже что-то предпринять, оказались отброшены стрелами на стены как будто ударами огромного молота.

Практически сразу же тела убитых вдруг объяло густое изумрудное сияние, превращаясь в зеленую дымку с черными прожилками. Она сразу же змеями потянулась вверх, к статуе богини Морриган, обвивая ее и постепенно исчезая — пустые глаза скульптуры в это время горели ярким зеленым светом.

Пауза в несколько секунд, после чего со скрежетом площадка начала подниматься. Когда круг вернулся на место, Василиса положила лук на пьедестал статуи богини-покровительницы и вернулась на трибуны, сев в полном одиночестве на первом ряду зеленого сектора.

— Вторым участником под взор богов выходит Георгий Герасимов!

Гера уже поднялся и недоуменно посмотрел на меня.

— Давай, Гера, удачи.

Кивнув, он легко сбежал по ступеням, выходя в круг. Подошел к статуе бога Марса, взял изогнутый меч и круглый щит, все как у греческих гоплитов. Присел на одно колено у пьедестала и вдруг с громким криком отбросил полыхнувшее огнем оружие. Отшатнувшись и едва не завалившись на спину, Гера вскочил на ноги, глядя на обожженные руки.

На трибунах и в высокой ложе повисла звенящая тишина, многие растерянно переглядывались. Гера же, постояв немного, медленно двинулся вперед. Пройдя мимо статуи Марса, он опустился на одно колено перед скульптурой Диспатера. Римский бог смерти и загробного мира, в проекте «Акрополь» участниками совершенно неиспользуемый, потому что Аид — тоже представленный, был в большинстве показателей лучше для виртуальных арен.

За спиной Геры вдруг выросли черные, сотканные из непроглядного густого мрака крылья, а сам он выпрямился, щелкнув — так, что высокая ложа единогласно вскрикнула и закрыла уши, неизвестно откуда взявшимся у него кнутом. Понятно откуда — так же как и крылья кнут был соткан из тьмы. Клубящийся мрак уже растворился, а Гера уверенно возвращался на место — Диспатер не бог войны, ему кровавой смазки не нужно.

Когда Гера прошел к своему месту мимо меня, я сильно удивился — от края глаз, заходя на виски, под кожей у него видны тонкие черные прожилки, совсем как у демонов в сумраке, хотя глаза абсолютно нормальные.

Высокая ложа постепенно приходила в себя после щелчка, почти первые лица активно переговаривались. На Анну было больно смотреть — она стояла с поникшими плечами и наполовину закрыв лицо руками, только блестящие глаза видны.

Третьим с места поднялся Виталик. Пройдя пару шагов вдоль ряда сидений, остановился рядом со мной. Смотрит с волнением и испугом, громко сопит и обильно потеет.

— Ушан, все по плану. Не бзди.

— Я не бздю.

— Тем более. Пусть другие боятся, ты просто идешь и делаешь.

Кивнув, уже заметно мокрый от пота Ушан — рубаха к спине прилипает, пошел по лестнице, грузно переваливаясь.

— Третьим под взор богов выходит Виталий Петров!

Как и Гера, Ушан подошел к статуе Марса, взял щит и меч, встал на колено. Постоял немного, и… ничего. Кивнув — неизвестно кому и чему, Ушан поднялся и вышел в центр круга.

— Опускайте.

Сказал тихо, неуверенно. Со скрежетом круг пополз вниз, я же посмотрел на Атаманова. Босс заметно нервничает, видимое отсутствие реакции от бога его озадачило. Поймав мой взгляд он, словно в задумчивости, потрогал подбородок большим пальцем и якобы невзначай вытянув указательный, чуть-чуть им дернул — скрытно показывая, как пистолет стреляет. Да, в экстренном случае снайперы готовы действовать, но тем не менее — Ушан без ответа пошел? Или был ответ, кому он там кивал?

Виталик уже стоял в центре круга, а решетки поднимались. От страха он видимо говорил очень тихо, потому что без команды проходы не открываются. На арену уже вышли гладиатор, варвар и викинг, не сильно отличаясь видом и нарядами от тех, кто выходил к Василисе.

Прозвучал гулкий звон гонга, и… ничего. Все трое приговоренных противников замерли, Ушан начал топтаться на месте, разворачиваясь. Заметив его явное замешательство, троица переглянулась и по кивку одного с криками одновременно бросилась в атаку. Заметив, что Ушан растерялся, я вскочил на ноги и закричал предупредительно — только что топор подбежавшего первым викинга прилетел Ушану прямо в спину. От зрелища мне самому по спине как льдом повело, но топор вдруг отскочил, оставив только прореху в ткани, а развернувшийся Ушан одним ударом — нарисовав вокруг себя огненный круг, превратил всех троих в рассыпающиеся пеплом факелы.

Тела полностью исчезли в огне, а оставшийся оранжевая дымка обвила статую Марса, так что его глаза бога вспыхнули огнем.

— А-А-А-А! Н-НА [Ш-Ш-Ш-Ш]! — заорал Ушан, бросив оружие на арену и звучно хлопнув себе по сгибу локтя, обращаясь неизвестно к кому. — А-А-А-А-А-А!!!

Пока орущий Виталик выдыхал напряжение в круге арены, я посмотрел на Атаманова, а тот вдруг подошел ближе, наклонился мне к уху.

— Стреляли. Попадания были, поражения цели — нет.

Однако. То есть страховка сработала, но пули вреда противникам Ушана не причинили. Сам он уже возвращался к нам — дышит, как будто сюда не на машине приехал, а сам пробежал полсотни километров или сколько там мы ехали.

— Макс, я чуть не обделался от страха! — сообщил мне Ушан доверительно громким шепотом, который, наверное, не только вся арена, но и строители в бытовках услышали.

Да уж заметно было, что не совладал с собой.

— Красавчик, Виталик.

— А-а-а… — выдохнул Ушан от избытка чувств, и вытерев пот со лба пошел на место, осмысливая случившееся.

— Четвертой под взор богов выходит Алиса Полубояринова!

Младшая сестричка-лисичка заметно нервничала, ее колотило крупной дрожью. Видимо очень боялась, что богиня не примет. Напрасно — едва Алиса остановилась у статуи Фортуны, как над всей ареной раздался звонкий, чарующий и ласкающий уши смех, приносящий невиданное ощущение радости и удовлетворения. Я никогда чемодан с деньгами в лесу не находил, но, если найду, скорее всего испытаю именно это чувство.

Дальше пошла вторая группа. Имена я не слушал, за происходящим почти не смотрел, уперев локти в колени и глядя в пол. Время тянулось очень медленно, я уже весь извелся — меня начало мелкой дрожью колотить от избытка адреналина.

На арене никаких эксцессов больше не было, никто из божеств от подопечных не отказывался. Ощущалось приятное очарование и теплело в груди после ответов Афродиты и Венеры, звенел металл Гефеста, раскатывались по арене золотые монеты Меркурия, блистала статуя Апполона. Слышно было даже отсюда, как высокая ложа волновалась, обсуждала — еще бы, на их глазах происходило пусть и предсказанное, но невиданное изменение мира.

Я так и не смотрел. Вообще все равно что там происходит, сидел на свой выход настраивался. И наконец, время пришло.

— Последним под взор богов выходит первый номер общемирового рейтинга, Максим Суворов!

Едва поднявшись, сразу увидел кивок Атаманова. Он с самого начала догадался, что именно я собираюсь сделать. Отбил боссу выставленный кулак, сохраняя спокойный и уверенный вид спустился вниз, вышел в круг. Наверх старался не смотреть, но краем глаза все равно увидел бледное лицо Анны в высокой ложе. Досталось ей сегодня неприятных минут.

То ли еще будет. Простите, Анна Николаевна.

Сначала, как и было заявлено по плану, я прошел к статуе Марса.

— Здравствуйте, — негромко приветствовал я невозмутимого в бронзе бога, после чего взял металлический круглый щит. — Возьму попользоваться, спасибо.

Отвернувшись от Марса, направился в зеленый сектор, слушая нарастающий удивленный гомон. Здесь остановился у статуи однорукого Тира — германского бога войны.

— Здравствуйте. Возьму ненадолго, спасибо, — с полупоклоном забрал я изогнутый скимитар. Потяжелее наших спартанских мечей, но так даже лучше. Наверное.

Отойдя от статуи Тира, прошел в белый сектор. Здесь переложил меч из правой в левую, держа вместе со щитом, подошел к статуе одноглазого Одина и взял давно примеченное короткое копье с массивным широким наконечником.

— Здравствуйте. Возьму на время, спасибо, — негромко обратился я к одноглазому богу-предателю воинов.

Выйдя в центр круга, перехватил копье — так, что острие теперь смотрело в землю. Щит и меч в левой руке, копье в правой — надеюсь, хватит.

— Опускайте! — в тишине раздался мой голос.

Гомон в высокой ложе затих, а потом начался с новой силой. Зрители не сразу, но поняли замысел. Пока не все, правда — хорошо слышу, как кому-то сейчас объясняют на пальцах, что колено Максим Суворов не преклонял, а значит покровительства он ни у одного из богов не попросил.

— Он нормальный вообще? — услышал я как кто-то кого-то спрашивает недоуменно.

Актуальный вопрос, конечно.

Глава 8

Поверхность под ногами дрогнула и со скрежетом пол пошел вниз, опускаясь в идеально круглую яму. За постепенно появляющейся решеткой напротив вижу гладиатора-секутора в глухом шлеме с большим прямоугольным щитом и коротким мечом.

Площадка продолжала опускаться, я медленно разворачивался на месте. За второй решеткой раскрашенный синей краской голый варвар. Пикт? Вернее, полностью забитый синими партаками преступник-рецидивист, раскрашенный под пикта.

За третьей решеткой ожидаемо викинг — в это раз не голый берсерк, в меховых штанах. Хотя, сомневаюсь, что у викингов были такие густые черные бороды, но похоже в достаточном количестве заключенных скандинавского типа в тюрьмы особого режима не завезли.

Ф-фух, как-то страшновато. Дрожь нервная ушла, но накатывает на меня даже сильнее, в руках аж покалывание.

— Выпускайте! — прозвучал мой голос.

Слова вырвались против собственной воли, но едва решетки с лязгом поползли вверх, как в теле появилась невиданная легкость, а мандраж ушел как не было. Все, поздно бояться — теперь драться надо. Зрение изменилось — взгляд как у атакующего хищника сейчас. Не вижу ни трибун, ни зрителей, все размыто как на высокой скорости, вижу только гладиатора со щитом перед собой.

Звучно ударил гонг, и я тут же резко развернулся, рванув с места бегом и фокусируясь на другом противнике. Пролетел пару шагов, разгоняясь, на выдохе бросил копье. Это настоящий бой, здесь каждое движение может быть последним — и чтобы оно таким не стало, вкладываться в него надо каждый раз как в последнее. Поэтому швырнул я копье со всей возможной силой, с невольно вырвавшимся хриплым криком.

Массивное оружие мелькнуло в воздухе и воткнулось в живот чернобородому викингу, который с хрипом осел на колени. Второй — раскрашенный синей краской то ли «пикт», то ли «кельт», уже с несвязными криками бежал на меня, заходя со спины. Я едва успел перекинуть из левой руки меч, разворачиваясь и принимая удар топора на щит — довернув, так что лезвие скользнуло вниз и с лязгом ударило в мрамор. Вновь с резким криком, на выдохе вкладывая в удар всю что есть силу, я рубанул сверху-вниз по открывшейся спине раскрашенного в синее варвара. Ощущение, когда тяжелый клинок врубается в ребра и позвоночник, через рукоять передалось очень хорошо.

— Сзади! — вдруг раздался пронзительный девичий возглас.

Не видя даже где гладиатор-секутор, я рыбкой сиганул вперед. Очень вовремя — когда летел почувствовал, как ткань рубашки на спине зацепило. Перекатился через плечо, вскочил на ноги — отбегая еще на несколько шагов и только сейчас обернулся.

Секутор не преследовал — медленно наступал на меня, закрывшись массивным щитом и глядя сквозь маленькие дырочки шлема. Я пошел по кругу, присматриваясь к и прикидывая возможности. На периферии зрения все размыто, фокус только на противнике, все громче слышу свое запаленное дыхание. Противник атаковать не торопится, присматривается. Вдруг с резким криком сделал шаг вперед, притопнув звучно.

Напугать попробовал, оценить реакцию. Подействовало, но совершенно не так, как он ожидал — на мгновенье меня откинуло из этого мира. Параллельно я смотрел на шлем секутора, но видел сейчас его сокрытое лицо, потому что мой взгляд был одновременно взглядом одной из его жертв.

Это не убийца, не боец. Это настоящий падальщик — охотился только за слабыми. Внутри поднялась волна ярости. Да какого я, черт побери, здесь топчусь в страхе⁈

Опустив вниз оружие, зашагал прямо к противнику. Высвободил руку из крепления щита и скрытым замахом швырнул его под ноги секутору. Он на миг замешкался, а я — с криком на выдохе, ударил ногой в центр его прямоугольного щита. Противник отшатнулся, а я уже бил мечом — вкладываясь полностью в каждый удар, так что от деревянного ростового щита щепки летели.

Отступающий под моим безумным натиском секутор поскользнулся в луже крови натекшей с раскрашенного пикта. Опорная нога поехала, пятка взлетела вверх и нелепо взмахнув руками, секутор упал. Рубанув ему по взлетевшей вверх ноге, следующим ударом — перехватив меч двумя руками, как клюшку для гольфа, отбил в сторону его меч. Зазвенев по мрамору, короткий клинок улетел далеко к стене. Ногой сбив шлем с головы секутора, я приземлился ему коленом в грудь. На меня глянуло испуганное, ничем не примечательное лицо.

— Пожалуйста, пожалуйста не надо, — просяще заголосил секутор.

Его так же просили, я это знал. Поэтому, не отвечая, просто стал с остервенением бить оголовьем клинка, только чтобы он заткнулся. И только когда на меня ощутимо брызнуло кровью из разбитого лица, пришел в себя — отшатнулся, вскочив на ноги и отошел, пошатываясь как пьяный. Постоял немного, пытаясь отдышаться — грудь просто разрывало, я, как и Ушан, сюда словно бегом прибежал. Только он марафоном, а я в спринтерском темпе.

Оглянулся — пикт лежит лицом вниз без движения, викинг сидит у стены, держась за копье в живот, секутор скребет по мрамору пятками. Все три противника еще живы, но добивать их у меня рука не поднималась. Не мог себя пересилить — вместе с брызнувшей в лицо чужой горячей кровью прошла и боевая ярость.

— Поднимайте! — услышал я свой голос.

Платформа заскрипела, возвращая меня на уровень статуй. Подняв отброшенный скимитар, левой рукой я взял пикта за ногу и потащил его к Тиру. Оставил стонущего синекожего варвара у подножия статуи, сверху положил окровавленный меч.

— Благодарю, очень выручили.

Викинг лежал совсем неподалеку от статуи Одина. Обошел его сзади, схватил за сальные волосы, протащил всего пару метров, оставив копье в теле.

— Так, наверное, лучше будет. Спасибо, — кивнул я предателю воинов.

Секутор, когда я к нему подходил, пытался подняться. Подобрав щит, я перехватил его двумя руками и с размаху ударил гладиатора по голове, так что аж металлически зазвенело. Схватил за целую ногу, оттащил секутора к статуе Марса, вернул на место окровавленный после удара щит с широкой отметиной от удара топора. Показал богу войны поднятый кулак, потом чуть отошел, повернулся ко всем греко-римским богам красного сектора.

Постоял, подумал немного, что говорить. Вот до этого места я в своих планах просто не доходил, сейчас даже не знаю, что делать. Глубоко вздохнув, поднял взгляд на статую Юпитера. В принципе, как в школе учили — не помнишь, как в параграфе, расскажи своими словами.

— Здравствуйте. Я это все к чему затеял… Понимаете, с простыми проблемами я, наверное, способен справиться сам. Говорят, мы с вами сейчас в одной лодке, планета в опасности и поэтому вы поможете мне, когда будут… Ну, в общем поможете, когда… Простите, что-то в голове сумбур какой-то. В общем, вы же дадите мне силу, чтобы справиться с по-настоящему серьезными проблемами? — с этими словами я чуть развел в стороны руки, извиняющеся-просящим жестом.

После этого предисловия собрался подойти к статуе Марса, как и планировалось, но не успел. Тело секутора вдруг превратилось в живой огонь. Позади меня — я не видел, слышал характерные звуки, тоже взметнулось яркое пламя. Оно отражалось в глазах статуи Марса, а парой мгновений позже прямо с небес, прямо в меня, одна за другой принялись бить молнии, расходясь ветвистыми силовыми жгутами по всей площадке.

Я так и стоял, разведя руки извиняющимся жестом, как вдруг почувствовал в них тяжесть. На левой руке ярче загорелась пламенеющая метка от запястья до локтя, а в правой — созданный из живого огня, постепенно сгущающегося до состояния лавы, а после превращаясь в блестящий металл, материализовался изогнутый меч. Я держал его в руках всего мгновенье, после чего он растворился в воздухе. Погасла и татуировка.

Остатки жгутов молний еще ветвились по площадке, а я смотрел на свои руки — левая еще сияет потухающим отсветом метки, а на правой, на безымянном пальце, золотой перстень, повернутый печаткой внутрь. Сейчас — по мере того, как молнии прекращали искрить, перстень истончался, исчезая.

Когда полностью стихло огненно-электрическое буйство, полностью исчез и перстень вместе с погасшей татуировкой метки. Только и там и там остались едва заметные, чуть более темные чем остальная кожа следы.

Обернулся, посмотрел за спину — чистый мрамор. Кровь, тела противников, их оружие, все исчезло, сгорело в пламени. Поднял взгляд вверх — почти первые и иные важные лица в высокой ложе явно ошарашены. Кто-то оглушен, многие заметно испуганы, невозмутимых почти нет. Анна выглядит лучше всех — словно тяжкий груз с плеч сбросила. Хотя, кивнув мне, она тут же посмотрела на зеленый сектор трибун, где в одиночестве сидела Василиса. Да, сбросила конечно тяжкий груз, да не весь.

Подмигнув Анне — несмотря на разделяющее расстояние, она похоже заметила, я направился к зеленому сектору. Внешне старался выглядеть невозмутимо и беззаботно, но по всему телу растекается слабость адреналинового отходняка. Хочется уйти куда-нибудь в темный уголок, сесть обхватив руками колени и посидеть так, чтобы никто не трогал минут сто двадцать.

Пройдя мимо статуй германо-ирландского пантеона поднялся на трибуну и подошел к Василисе, кивком показал в сторону основной группы.

— Пойдем.

Девушка ни спорить, ни даже говорить ничего не стала. Поднялась и мы вместе вернулись на трибуну красного сектора, встреченные гулом самых разных возгласов, в которых преобладало удивление нашей смелостью, восхищение умом и сообразительностью. Нет, понятно, что про слабоумие отваги никто не говорил, но в некоторых комментариях прямо откровенно читались намеки.

Пока мы стояли в кругу удивленных товарищей, в высокой ложе происходила организационная суета волнения. Там явно прощались и уходили некоторые люди — в том числе почти первые лица и их свита из других государств. Видимо присутствовали как наблюдатели, а остаются только те, кто имеет допуск к речи, которую нам сейчас речь говорить будут.

В высокой ложе теперь в основном мелькали темные мундиры Ковенанта — костюмов и платьев практически не осталось, переходили на другие позиции обеспечивающие безопасность бойцы.

— Красавчик, привет. Какие планы на пятницу? — отвлекая от наблюдений, раздался рядом чарующий голос.

Повернув голову, буквально оцепенел — рядом стояла самая красивая девушка на свете. Да что там девушка — самая настоящая богиня, прекрасная настолько, что зажмуриться хотелось от нестерпимого блеска ее красоты. Высокая, одного роста со мной, длинные чуть вьющиеся светлые волосы рассыпаны по плечам, пронзительные голубые глаза смотрят, казалось, прямо в душу; улыбка, за возможность увидеть которую еще раз хочется мир бросить к ногам этой прекрасной девы.

Хотел ответить, что в пятницу вечером у меня свободное время, которое я обязательно разделю с тобой, моя прекрасная королева, но не смог. Язык не повернулся, я просто потерял дар речи.

— Прости, подруга, красавчик занят, — вдруг почувствовал, как меня крепко взяли под руку. Мелькнула сбоку белая туника — к моему плечу в игривой позе прижалась Василиса, и тут же ощутил, как сквозь ткань в мое предплечье впиваются ее длинные ногти.

Голубоглазая богиня между тем с показательной ленцой перевела взгляд на вставшую рядом со мной девушку. В ее взгляде легко читался пренебрежительный вопрос: «Тобой что ли занят?»

— В пятницу вечером он трахает мою маму. Но если ты к тройничку без предубеждений, могу попробовать договориться. Если сосешь как пылесос, это будет преимуществом. Норм?

Голос Василисы с едкими интонациями, и ощущение ее впившихся под кожу ногтей просто в клочья разметали накатившее на меня наваждение.

Я моргнул даже пару раз, не в силах глазам поверить. Теперь передо мной стояла вполне обычная девушка, правда с необычным именем — Люция. Я ее не только по необычному имени запомнил, но и отметил — даже находясь в волнении перед своей авантюрой, что она первой пошла на посвящение из своей группы, отправившись к статуе богини Афродиты.

Да, Люция девушка миловидная, но совсем недавно, пока в московском метро по красной ветке ехали, на каждой станции в вагон и не такие красотки заходили пачками. Когда пересели на другую ветку, фестиваля красоты конечно поменьше стало, но тоже красавицы встречались.

В общем, понятно все: Люция выбрала покровительство Афродиты и из-за ее божественной ауры я дар речи и потерял, впав в очарованное состояние и едва слюной не капнув.

— Пиши если что, — между тем натянуто улыбнулась мне Люция, бросив короткий злой взгляд на Василису и отошла к своей группе с таким видом, как будто забыла об огромном количестве важных дел.

Вот зря Люция, кстати, так на Василису злобно смотрела. Вообще-то за такие шутки, как она только что провернула, в зубах промежутки бывают. Она, похоже, этого даже не понимает, надо будет объяснить. Но не сейчас. Точно не сейчас, позже — сейчас еще отойти от всего произошедшего надо.

— Спасибо, — негромко сказал я Василисе.

— Я тебя свидания лишила, а ты мне спасибо? — подняла она одну бровь явно отточенным жестом. Больше не прижималась демонстративно томно, но руку мою пока так и не отпустила.

Кстати, а ногти-то ее все еще под кожей, саднит ощутимо.

— Спасибо за то, что предупредила.

Именно Василиса кричала предостерегающе, когда меня секутор со спины атаковал, несмотря на напряжение момента голос я ее узнал.

— Ах, ты про это. Да случайно вырвалось, не благодари.

— Слушай, у тебя по жизни характер такой, или просто магния не хватает? Может витамины пропить?

Все же не сдержал эмоции, слишком сильно переволновался перед выходом. Да и в круге арены, в общем-то, не сказать, что спокойно все было.

— Тебя нахер давно посылали, герой?

— Тебя давно головой в препятствие втыкали, злодейка?

— Вот и поговорили, — поджав губы, Василиса отбросила мою руку и отвернулась.

Опустил взгляд, потрогал саднящее место, но рукав поднимать не стал. И так чувствую, что далеко под эпидермис ногти всадила, нечего другим показывать.

— Господа, дамы, внимание! — появился перед нами Атаманов. — Сейчас идем переодеваемся кому надо, — короткий взгляд на меня. — После этого состоится важное собрание.

— Какое собрание, Анатолий Германович? — подал голос Ярик.

— Важное.

Глава 9

Раздевалки находились в вагончиках строителей, куда мы дошли большой группой. Внутри, несмотря на непрезентабельный вид, оказалось чисто и комфортно. Пока остальные переодевались, мы с Ушаном направились в душевые — волнуясь перед испытанием он вспотел так, что промок насквозь.

На выходе нас ждала форма Ковенанта. Темно-серые «космические» костюмы, только переплетенные треугольники не серого, а темно-красного цвета, как и вставки на плечах-бедрах, воротниках-обшлагах. Переоделись, потом — у выхода, я все же не вытерпел, многозначительно посмотрел на Виталика.

— Ушан, это что было?

— Не было четкого ответа, Макс. Что-то вроде: «Иди, а там посмотрим».

Ответ подтвердил мои догадки о произошедшим с ним на арене. Похлопав Виталика по плечу, я показал взглядом на дверь.

— Макс, а с Герой что? — притормозил он меня.

— А что с Герой?

— Ну он… сам видел.

— Черт его знает, Виталик. Он же за Чернобога тащил в Акрополе?

— Тащил. Но это в Акрополе, а здесь другие ребята, зубастые — сам видел. Его самого никуда не утащит?

— Варианты какие?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю. Пойдем, там начальство большое говорить будет. Они умные, наверняка придумают что-нибудь.

— Макс, умение завязывать галстук и ходить с вытянутой надменной пачкой — еще не признак большого ума.

— Ну ты что предлагаешь?

— Ничего, я просто волнуюсь.

— Я тоже. Давай волноваться вместе, прокачивая умение тревожности. Пойдем, опаздываем уже.

— Уж без нас не начнут, — фыркнул Ушан.

Два бойца ждали на улице. Повели далеко в сторону от котлована Арены Доблести, к рассчитанному всего на пару тысяч человек амфитеатру, куда мы заходили через триумфальную арку. Знакомый маршрут — тоже место из виртуальной реальности, здесь в проекте «Акрополь» самими богами проводились мероприятия по награждению победителей в турнирах. Только в виртуальной реальности не было сложенных вокруг стройматериалов, кранов, вагончиков-бытовок и замаскированных куч строительного мусора.

В амфитеатре вместо богов нас ждали большие начальники, собравшиеся на сцене. Перед ними на первых рядах всего восемь человек, среди которых выделяется Василиса — с зелеными вставками на униформе. Надо же, «побывавших в сумраке» сюда не взяли, только избранные ковенанты присутствуют.

Едва мы с Ушаном присели, как на сцене к небольшой трибуне вышел один из людей в классических костюмах. Довольно молодой для политика и большого начальника, да и лицо незнакомое. Ни в головизоре, ни в обязательных к ознакомлению недельных новостных сводках я его ни разу не видел.

— Всем здравствуйте, — произнес чиновник с полупоклоном. — Честно скажу, у меня было заготовлено два варианта речи. Первый на случай если испытание пройдет по плану, ну а второй если пророчество окажется пустышкой, и боги не ответят. Но они ответили, причем так, что впечатлились абсолютно все, — взгляд чиновника нашел меня.

— Так что говорить буду не по бумажке с готовым дежурно-пафосным текстом, меняю тактику на предельную откровенность. Итак, зовут меня Руслан Иванович Брагин, я заместитель главы департамента эффективности государственной политики. Должность — ширма, на самом деле последние восемь лет я занимался исключительно делами Ковенанта. С сегодняшнего дня, когда пророчество показало себя в полную силу, наша структура постепенно начнет выходить на свет, превращаясь в полноценное министерство. В общественное поле, понемногу, начнете выходить и вы.

Кураторы мне докладывают, что один из главных вопросов — когда вам вернут омнифоны, и надолго ли вы изолировали от внешнего мира. Докладываю: это все временные меры, принятые только ради вашего блага. Помимо тренировок и подготовки, со этой недели вы начнете посещать закрытые официальные мероприятия. В высших кругах нашего общества уже есть понимание, что в ваших руках судьба всего мира. От вас ждут подвигов, спасения и защиты, смотрят на вас как на героев. Но не все.

Резко сменив тон на последней фразе, Брагин поджал губы и внимательно нас осмотрел.

— Но не все, — повторил он со вздохом. — Кто не знает об игре Dragon Age? Имею ввиду оригинальную первую часть, не ремейк.

Об этой игре знали все, конечно же. Кто-то кивнул, кто-то ответил вслух, некоторые посмотрели на избранницу Морриган Василису.

— Не удивляйтесь вопросу, — развел руками Брагин. — Это вы эту игру в учебной программе как базу проходите, я же о ней совсем недавно услышал. Когда в школе учился она для меня слишком древней была, мимо прошла, а историю игропрома мы тогда еще не изучали. Так вот, как вы знаете в этой игре есть фракция магов, общающихся с потусторонней тенью, обретая с ее помощью силу. Да-да, вижу, все вспомнили про сумрак, где вы побывали. В сюжете игры погружение в тень несет опасность обращения в демона, из-за чего магов охраняет орден храмовников, а сами маги содержатся в резервациях, буквально в тюрьмах. Не скрою, в правительстве многих стран активно обсуждается и такой вариант взаимодействия с вами.

Несколько человек заметно заволновались, забеспокоившись, послышался и пренебрежительный возглас — Василиса, кто же еще. К ней Брагин и обратился.

— Заключенные, которые выходили сегодня в круг, тоже не горели желанием драться и тем более умирать. Но система, я имею ввиду государственную машину, умеет быть убедительной, поэтому поверьте: если будет принято решение, вариант использования вас по озвученной модели магов и храмовников будет реализован. Будете сидеть за забором с колючей проволокой, выполняя приказы партии и правительства за миску риса. Особо отличившиеся в борьбе с демонами получат усиленную пайку, кому-то повезет с кошка-женой. Не смотрите так, это не угроза… от меня, по крайней мере, потому что моя карьера и даже жизнь связаны с вами и поставлены на кон. Если вы отправитесь в резервации, я отъеду послом куда-нибудь в Кабо-Верде, и это будет прямо хороший вариант, плохие озвучивать не буду, сами понимаете. Все это я сейчас рассказываю без купюр, чтобы вас предостеречь. Внутренний соперник часто опаснее внешнего врага, а такие у нас с вами уже есть, я каждый день отбиваю пущенные идеи одна другой удивительнее. Мы совсем не в сказку попали, потому и находитесь вы сейчас в обеспечивающей безопасность и минимум общения изоляции. Уже всем ясно, что неотвратимо грядут перемены в мироустройстве, а за возможность поучаствовать в переразделе благ беспринципные люди, в поисках личной выгоды, жертвуют судьбами других без колебаний, пожертвуют и нами. По этому поводу есть какие-либо сомнения?

Волнение и недоумение было, сомнений не было.

— Теперь объясню, как все мною сказанное связано непосредственно с вами. Помните старую шутку: если в городе появились супергерои, надо срочно переезжать, потому что скоро город разнесут в клочья под самый фундамент. Недавние погружения в карманы сумрака бесследно для остального мира не прошло, информация просачивается — в том числе потому, что кто-то слил чуть искаженную версию про ковенантов, как новых супергероев. И сейчас шутку про разрушенные города разносят всерьез по всему миру. Будьте уверены — появится только малейший повод, последствия не заставят себя ждать. Читали «Трех Мушкетеров»? Понравилось? А теперь представьте, что д’Артаньян — герой нашего времени. Юноша вашего возраста, лишь на год старше, приехал в Москву и ведет себя без оглядки на законы и правила — в немалой степени потому, что начальник у него влиятельный генерал МГБ, старый друг отца. С таким героем встречаться лучше только на книжных страницах, простой обыватель будет избегать такого как огня. Да, во все времена есть стоящие выше закона люди, и с сегодняшнего дня вы входите в эту самую неприкасаемую элиту, у которой в главных соперниках только гвардейцы кардинала, потому что Ла-Рошель еще никто не осаждает. Мы пока даже не знаем, где она. Вам многое позволено, но в отличие от д’Артаньяна, которого кардинал мог наругать, а спрашивал с него только король, у нас есть оценочный институт общественного мнения, который уже практически открыто настраивают против вас.

— Но вы же можете…

— Не можем! — прервал Брагин кого-то из второй группы. — Я просто так вам сейчас все это рассказываю? Нет, мы не можем найти того, кто заранее, целенаправленно и умело начал лить направленную против вас пропаганду. Понятно, исполнителей находим одного за другим, но пока находим только идейных, бенефициаров не отследить.

— Не боитесь выйти на самих себя? — вдруг с насмешкой спросила Василиса.

— Тоже вариант, — совершенно спокойно кивнул Брагин. Как-то он переглянулся с девушкой, что стало понятно — знают они друг друга. И понятно, что вещь в себе только что упомянули, остальным присутствующим неизвестную.

— Учтите, стоит только дать повод спустить курок, польется отовсюду. Так что, если вдруг вам захочется кого-то оскорбить из-за плохого настроения… — Брагин выразительно посмотрел на Василису, потом перевел взгляд на Геру: — Или ответить на словесное оскорбление физическим воздействием, имейте ввиду, что каждая подобная ситуация может быть умело спровоцирована. Мы вас пока и оградили от остального мира потому, что каждый подобный инцидент может быть раздут до вселенских масштабов и использован против вас. Один случай конечно погоды не делает, но против нас готовится кампания, а не отдельный выпад, так что эффект работает накопительный. А когда чаша народного терпения переполняется, еще вчера неприкасаемые мушкетеры оказываются развешенными по деревьям или бегут в другие столицы, где работают официантами и таксистами. Вам никуда бежать не придется, вариант резервации под охраной я уже озвучил и это не шутка. Но хватит о грустном, я это все говорил, чтобы вы прочувствовали еще одну, кроме легионов демонов, опасность. Кроме заинтересованного в переразделе мира и от этого опасного меньшинства никто не сомневается, что вы избранные, будущие герои и надежда нашей планеты. Вы будете держать оборону в сумраке, мы будем защищать вас с тыла. Омнифонов с полным доступом у вас пока не будет, но каждому сегодня по прибытию на базу выдадут коммуникатор с возможностью закрытой связи. Там в числе прочих будет мой контакт, я для вас доступен двадцать четыре часа в сутки. Если не ответил — значит разговариваю с кем-то другим. Если не перезвонил в ближайшее время — значит заболел или умер, но тогда с вами обязательно свяжется тот, кто остался за меня. И будьте уверены, мы с вами раскидаем всех демонов, и внешних, и внутренних, — хлопнул Брагин по трибуне. Сбежал со сцены, пошел вдоль ряда сидений — пожимая руки и приобнимая. Ко мне подошел к последнему.

— Если бы можно было поставить сразу несколько лайков, я бы это сделал, — показал он мне два больших пальца перед рукопожатием.

После яркого выступления Брагина послушали еще парочку коротких безликих речей, на чем официальная программа завершилась. Расходились молча, каждый под впечатлением. У машины нас ждали Ярик с Ваней, у них вместе с остальными побывавшими в сумраке свое собрание было. Озадачены оказались все, но больше всего переживал Гера — черные прожилки в уголках глаз у него давно исчезли, но взгляд отстраненный, сам бледный.

— Для каждого дела есть свои исполнители, — вдруг проговорил Атаманов, тронув его за плечо. — Ты слышал, что говорил Брагин о заключенных, которых заставили выйти против вас на площадку? Аргументы ведь им предъявляли отнюдь не члены совета по правам человека. Не все герои носят плащи, подумай об этом.

Гера покивал задумчиво, после чего ехали молча. Кроме Вани и Ярика, которых распирало эмоциями, все заметно чувствовали себя опустошенными. Меня вообще прибило — томительное ожидание и напряжение схватки словно все силы из меня вытянули.

— Зайдешь попозже, — шепнула мне на ухо Анна, поймав момент на выходе из машины.

Время было уже около трех ночи, подъем завтра в девять тридцать. Поэтому долго я ждать не стал — подождал, пока парни разошлись по комнатам, после направился к номеру Анны. У двери приостановился, потому что шум ссоры был даже в коридоре хорошо слышен.

— … ты моя дочь и я за тебя волнуюсь! Как ты вообще могла до такого додуматься!

— Я не только твоя дочь, но одна из избранных!

— Ты выбрала культ войны! Господи, Вася, да если тебя убьют, я не переживу!

Ответ прозвучал неразборчиво, так что не расслышал.

— Ты подумала о том, что меня теперь уберут из вашей группы?

— Ну так и меня тоже теперь уберут.

— Да ты не понимаешь! Если бы я знала о твоих намерениях, я бы хоть что-то смогла ответить, мол так все задумано, а я там сидела губами чмякала-жмякала как дура последняя! Даже ничего толкового промычать не смогла, почему Морриган, откуда, почему ты первой вышла⁈ Ты представляешь, какой дурой я выглядела, меня же теперь вышвырнут просто!

— Мальчику своему претензии предъявить не хочешь? Вообще-то это он мне место уступил.

— А кто ему на ухо напел?

Не дожидаясь ответа Василисы, я стукнул пару раз и толкнул дверь, заходя.

— За прощальным сексом пришел⁈ — едко, едва слышным шепотом поинтересовалась стоящая рядом с дверью Василиса. — Извини, у нас тут семейный совет, — добавила она громче.

Действительно, в кожаном кресле в углу, расслаблено вытянув ноги, сидела Алиса и не встревая слушала перепалку.

— Впрочем, не буду вам мешать, — повернулась Василиса к двери. — Алиса, пойдем, это мамин новый близкий друг.

Выйти у нее не получилось — я сделал шаг назад, перегородив выход.

— Пара минут, — произнес я, глядя в зеленые глаза. — Пара. Минут. Присядь, пожалуйста.

— Постою, — буркнула Василиса, отходя к окну.

Кивнув, я прошел через помещение и сел боком на стол, так чтобы хорошо видеть всех троих.

— Анна, вы никуда не поедете и останетесь куратором нашей группы. Сейчас объясню почему.

— Подсуетишься, герой?

— Васямльть! — прикрикнула Анна ничуть не хуже освобождавшего меня недавно бойца спецназа. — Попридержи свою желчь, при сестре хотя бы веди себя прилично!

— Да ладно, кого стесняться, все свои! Тут каждый кто в комнате в тебе побывал так или иначе…

Не сразу я понял смысл сказанного. Только когда лицо Анны буквально окаменело догадался, о чем речь.

— Василиса, это уже слишком, — проговорила вдруг Алиса. — Я бы на твоем месте попросила прощения.

— Мама, прости, я перегнула палку, — потупившись, негромко произнесла Василиса. Анна по-прежнему стояла с каменным лицом, и мне показалось что она сейчас старшую дочь ударит.

— У Васи было сложное детство, а в садике на утренниках ее часто заставляли играть роль говна, — вдруг ангельским голосом проговорила Алиса, глядя на меня. — Максим, ты уж пожалуйста извини сестренку. Так-то она хорошая девочка, просто впечатлительная, вжилась в роль настолько, что не вырваться из образа.

Говорила Алиса мне, но слова точно предназначались Анне — нездоровый блеск из её глаз пропал, похоже физическое наказание откладывается. Я же новым взглядом посмотрел на Алису. С такой спокойной рассудительностью она не к Фортуне, а к Афине должна пойти — голова явно не пустая. Просто за образом бело-розовой тян как-то совершенно незаметно, что девушка определенно неглупа.

— Итак, первое, — сделал я вид, что не заметил чуть было не перешедшей в драку семейной переклички. — Римская империя во время экспансии чужих богов не уничтожала и не предавала анафеме, инкорпорируя в свой божественный пантеон. До Ирландии римляне просто не дошли, а если бы дошли, Морриган скорее всего была бы не только богиней зеленого острова.

— Аргумент, — с выражением протянула Василиса.

Господи, как же она меня бесит.

— Второе, — произнес я, глядя на Анну. — Морриган не дева войны, а королева воинов. Она, теоретически, не принимает участия в схватке, она направляет и вдохновляет сражающихся.

Василиса промолчала — ни себя, ни свою богиню хвалить не стала.

— Третье. Случившееся на арене — мой отказ выходить первым, это воля богов. Мне было видение с Афиной, которая сказала мне, дословно: «Если не станешь последним, то не будешь первым». Василисе тоже было видение, где ей явилась Морриган и сказала, что… — посмотрел я на девушку.

— Неважно, — буркнула она, глядя на мать как мне показалось смущенно. Ну не хочет говорить, черт с ней.

— И последнее, самое главное. Анна Николаевна, вы же видели…

— Анна Николаевна… — передразнила меня Василиса.

— Вася, заткнись, очень тебя прошу. Последний раз предупреждаю! — процедила Анна.

— Или что? Ногой в лицо ударишь?

После того, как сестра ее осадила, спокойствия Василисе хватило совсем ненадолго.

— Нет, просто задам тебе один вопрос, от которого ты очень расстроишься и убежишь горько плакать в уголке.

Как-то они так взглядами обменялись, без слов поняв друг друга, что Василиса снова потупилась, заметно раздувая ноздри, а Анна посмотрела на меня.

— Максим, продолжайте, пожалуйста.

Послышался звонкий фыр-фыр от Василисы, но комментариев вслух не последовало.

— И последнее, самое главное, — повторил я. — Анна Николаевна, вы видели, как по окончанию посвящения ко мне подошла девушка по имени Люция?

— Да, избранница Афродиты. Видела.

— Она, честно сказать, меня очаровала. Я совершенно потерял разум и контроль, причем настолько, что попроси она меня погавкать или даже похрюкать, я бы скорее всего покорно исполнил. И только присутствие рядом Василисы спасло меня от полного помутнения, вернув чистоту рассудка. Так что насколько я могу оценивать случившееся, мы столкнулись с ситуацией поддержки равновесия сил в культах мира и войны, где при меньшей силе избранники мирных богов обладают большей властью. — Но родственные по культу девушки, — тут я показал на Василису, — могут защитить нас от определенного рода внушения. Поэтому если вас, Анна Николаевна, или Василису уберут из нашей группы я сразу же буду связываться с господином Брагиным, чтобы вернул все как было. Если, конечно, Василиса согласна остаться.

Девушка некоторое время смотрела на меня своими — как показалось, блеснувшими в темноте всполохом сияния глазами, после чего молча вышла, хлопнув дверью.

— Она согласна остаться, — с заметным облегчением произнесла Анна. Я только усмехнулся и посмотрел на нее с недоверием покачав головой.

— Максим, не обижайся на Василису. Просто ты ей нравишься, — неожиданно прокомментировала из угла Алиса, накручивая длинный локон на палец. Анна промолчала, но судя по легкой улыбке, с младшей дочерью была согласна.

— У тебя в слове «ненавидит» девять ошибок.

— Одно другого не исключает, — усмехнулась Анна, кивая в ответ на мой взгляд. — Как ты думаешь, в кого она? Я ж ее читаю как открытую книгу, потому что все это уже было. Да, я уже умная, а она еще нет. Поэтому прошу тебя, постарайся с ней быть помягче. Нет-нет, не намекаю на чувства или симпатию, не смотри так. Просто… она перспективная по способностям девушка, вот только ее сейчас качает по разным сторонам. Если Васю сейчас оттолкнуть, кто знает, не получишь ли ты ее в качестве врага?

Врагу хотя бы в голову с ноги можно прописать, вздохнул я.

— Это будет непросто.

— Напомни мне высказывания мудрых людей, которые заявляли, что с женщинами просто? Вот-вот, нет таких, — расслабленно рассмеялась Анна. Похоже от того, что ситуация разрешилась именно таким образом, она испытывала неимоверное облегчение.

После пары минут приятной беседы ни о чем, Анна пожелала нам с Алисой спокойной ночи, напомнила про снотворное и проводила до двери. Когда мы с Алисой оказались в коридоре, послышался звук закрываемого замка.

Я, конечно, ни о чем таком не думал, но… все же думал. Тяжелая усталость после испытания прошла, сменилась возбужденным состоянием — ощущение, что до утра просто не засну. Есть, конечно, упомянутый вариант снотворного, но почему-то уверен, что просто не подействует. Не то состояние, конскую дозу нужно.

Вспомнилась язвительная Василиса, упоминавшая «прощальный секс». Не знаю насчет прощального, но от обычного я бы точно не отказался. Но — обломался, Анна совсем недвусмысленно прощалась, поэтому пожелав Алисе спокойной ночи, отправился к себе.

На тумбочке у кровати лежал обещанный браслет коммуникатора с закрытой связью и ограниченным доступом к контактам, но осматривать не стал. Разделся — обнаружив в стенной нише гардероба еще пару костюмов Ковенанта, пошел в душ. Когда вышел, подал голос ассистент Геннадий.

— Максим, у вас одно непрочитанное сообщение.

Подошел, взял браслет, активировал поле проекции, увидел сообщение от контакта «Куратор А. Н. Полубояринова».

«Максим, зайдешь? Срочный вопрос»

А нет, ни с чем я не обломался.

Глава 10

Утром на крыльцо спального корпуса мы втроем — я, Ушан и Гера, вышли значительно раньше назначенного времени.

— Спал? — толкнул я в плечо Виталика.

— Нет. Тоже не спал?

— Нет.

— Я даж колесами закинулся, но все равно не удалось, словно бредил наяву. Гера?

Судя по тому, как Гера отрицательно помотал головой, заснуть не удалось и ему. Ваня с Яриком, только что появившиеся, поспали, понятное дело. Они здесь в роли наблюдателей, им все нравится, особенно программа выходного дня.

Группа наша, кстати, больше не выглядела «обнять и плакать». Понятно, что за несколько дней физических кондиций не прибавилось, но у Ярика исчезла изгибающая его в интеграл сутулость, Ваня с Ушаном смотрели уверенно, расправив плечи и с выражением осознания собственной значимости. Гера только задумчиво выглядит, но, если бы мне ультимативно предложили стать героем без плаща, но с кинжалом, будь на его месте я бы тоже задумался.

Сейчас же Гера, конечно, беспокоит. Понятно, что тьма в его случае — это возможность контроля, серьезное преимущество. В теории, правда, потому что одно дело проект «Акрополь», где правила люди придумывали, другое — настоящая тьма впереди. С другой стороны, отказываться от него и его возможностей никто в здравом уме не станет. Потому сейчас, в самом начале нашего пути и пошли на риск, сведя их с Василисой в одну группу. Для того, чтобы если соперничество не удастся погасить, случилось это сейчас, а не когда оба обретут реальную силу. Об этом мне сегодня ночью говорила Анна — недоговаривая, понятное дело, но совсем детально уточнять я не стал.

Нужно подтверждение одолевавшим меня догадкам найти, голословно утверждать не вижу смысла — уверен, что ответа честного пока не получу. А если и получу, не буду до конца уверен, что он честный.

Василиса и Алиса, кстати, к нам уже присоединились. Обе в спортивных костюмах — женском варианте, взгляды привлекающем. Выделялись обе, кстати, не только внешностью — в ходе тренировки сразу стало понятно, что физически они готовы на очень приличном уровне.

В общем, как-то мы уже вроде нормально вкатываемся в процесс подготовки, и глаза не слезятся при взгляде на нашу группу. Даже Ушан не ходит, а легкой трусцой бегает, пусть и недалеко. Все это не могло не радовать, вот только Атаманов выглядит мрачнее тучи, первый раз его таким вижу. Зуб болит что ли?

Нет, не зуб — после утренней тренировки и завтрака Атаманов отправил группу в зал для брифингов. Анна Николаевна тоже присутствовала — догнала нас у входа во дворец, привлекла внимание и придержала меня за руку, заставив задержаться на улице.

— Не выгоняй никого из команды, — шепнула едва слышно, к уху наклонившись.

— Кого?

— Никого. Это важно, потом объясню, — еще тише шепнула Анна и чуть толкнув грудью, заставила зайти в открытую дверь. Остальные уже толпились в коридоре, втягиваясь через высокие двери в небольшой зал.

— У нас ЧП, — сообщил босс, едва мы расселись.

После такого заявления все начали переглядываться. Только Гера сидел с невозмутимым лицом, на него сейчас и смотрел Атаманов, играя желваками.

— Рассказываю. Сегодня ночью Георгий, будучи впечатленной речью про дартаньянов, в поиске справедливости позвонил Брагину и вывалил ему свою точку зрения, связанную с инцидентом в аэропорту.

Босс буквально цедил слова сквозь зубы — тоже в первый раз такое вижу, похоже он реально зол.

— В чем я не прав? — резко поинтересовался Гера.

— Во многом. Хотя бы в том, что своим действием ты подставил меня, а значит всю команду. Это… — пауза явно обозначала не озвученное ругательство. — Это проблема вашего поколения — сначала сделать, а потом думать. В итоге твоих действий сегодня в восемь утра нам с Анной Николаевной звонил лично президент, а мы в ответ мычали как недоразвитые, потому что не были готовы отвечать и даже не знали в полном объеме, что с вами случилось!

Гера смотрел на Атаманова исподлобья, явно не воспринимая его проблему, как проблему. Более того, судя по виду Гера доволен — на «мычали» едва улыбку сдержал.

— Георгий. Я понимаю, что тебя мои неудобства интересуют мало. Но своим выступлением ты подставил не только меня как тренера, Анну Николаевну как куратора и всю команду в целом, но и себя лично. Теперь о том, как ты обосрался, знают сразу двое — мы и весь Ковенант. Сидеть! — рявкнул Атаманов, когда Гера вскочил с места. — Ты чем вообще думал? Или ты вообще не думал? Брагин что, по твоему мнению, ясновидящий? Или он настолько идиот, что выслушав твою заплачку примет все на веру безоговорочно и сразу даст команду отрубить мизинцы Василисе Власовой, чтоб твою обиду пригасить? Ты ему позвонил в четыре утра с рассказом как тебя ее телохранители избили и уже через полчаса полсотни человек, в том числе следователи по особо важным делам землю рыли, потому что Брагин дал задание доложить ему суть произошедшего, сейчас внимательно, В ПОЛНОМ ОБЪЕМЕ! Ты́ почему молчал? — вдруг посмотрел на меня Атаманов.

— О таком не рассказывают.

— Вот тебе и пожалуйста, распишись в получении результата, — кивнул мне Атаманов, разводя руками, после снова переводя взгляд на Геру. — Георгий, ваш уже давно замыленный и всеми усиленно забытый инцидент в аэропорту после твоего поднятого до крещендо вопля о справедливости откопали как ту самую стюардессу и разобрали посекундно. Даже штаны, которые вы в пакете в урну выкинули уже нашли на мусороперерабатывающем заводе. И теперь твое грязное белье обсуждают на самом высшем уровне — потому что после испытания, вы официально первая в ОБЩЕМИРОВОМ РЕЙТИНГЕ команда!

Гера уже закрыл лицо руками, желая провалиться под землю, остальная команда ошалело переглядывалась. Я тоже был близок к тому, чтобы повторить позу Геры — как можно быть таким альтернативно умным до полной тупизны, просто не понимаю.

— Максим, суть случившегося расскажи, — попросил меня Атаманов. — Говори, я обещаю, что сейчас объясню, почему это нужно сделать при всех.

— В ожидании вылета мы с Герой вписались в бизнес-зал. Там он попробовал познакомиться Василисой, она его отшила резко. Гера в долгу не остался, я подошел его увести, но в этом момент Василиса махнула своим телохранителям и попросила научить нас нормам вежливости. Они отвели нас в кабинет службы безопасности, где аккуратно, но жестко избили. Они сделали все быстро и ушли, не заметив, что в процессе случилась неприятность. После этого Гера пошел в туалет, а я сбегал купил ему новые штаны, старые в пакете утилизировали.

Штаны, кстати, покупал на свои. Тему не поднимал, как-то не до этого было, но Гера за все время ни разу не намекнул о том, чтобы рассчитаться. Да, после того как мы вошли в проект «Акрополь» с деньгами попроще стало, но еще полгода назад это было для меня внушительной суммой — больше, чем пенсия у бабушки даже с надбавкой за инвалидность. Все же одежду в аэропорту покупать недешевое удовольствие.

— Спасибо, Максим. Я сейчас не просто так попросил это рассказать при всех. Вы — команда, в данный момент первая в мировом рейтинге. На вас, буквально, смотрит сейчас вся мировая элита, а скоро будет смотреть вообще весь мир! И тут на тебе, здрасте-приехали. Будьте уверены, что рано или поздно эту тему используют, чтобы попробовать вас задеть или спровоцировать — о чем именно и говорил Брагин! Да просто представьте, будете на каком-нибудь важном приеме, а кто-то рядом с вами в разговоре невзначай полушепотом упомянет собеседнику, что как будто слегка говнецом вокруг воняет… И что делать? Лезть разбираться? Или обтекать, делая вид что вас услышанное не касается?

— Так а зачем он… — начал было совершенно растерянный Гера.

— Зачем Брагин начал разбираться с этим вопросом, а не сделал так, как хотелось тебе?

Вот теперь было видно, что Атаманов просто в ярости, он аж побелел весь.

— Георгий, рассказываю. В любое время утром, днем и вечером ты мог подойти ко мне и озвучить: первое — проблему, второе — свое желание найти справедливость, сделав звонок Брагину. И мы бы, для начала, попробовали все решить внутри команды, не вынося сор из избы на всеобщее обозрение. Сейчас же прекрасно утро началось — сегодня мы должны были к полудню к президенту ехать, чтобы поздравления принимать.

— Не поедем?

— Сегодня уже нет. Давайте выдохнем и разберемся в проблеме с самого начала. Георгий, как ты считаешь, кто прав, кто виноват в вашем конфликте с Василисой?

— Это же очевидно, нет? Я просто подошел познакомиться! — У Геры голос дрожал то ли от ярости, то ли от обиды.

— Василиса? — повернулся Атаманов к девушке.

— Георгий виноват. Это же очевидно.

Гера ощерился, судя по виду вполне серьезно собираясь повторить подачу с ноги. Атаманов это заметил и подошел ближе, словно невзначай опираясь на стол и будучи готовым Геру, если что, перехватить.

— Василиса, объясни. Не всем очевидно, мне в том числе.

— Начнем с того, что люди не равны. Кто-то умнее, кто-то сильнее, кто-то мужчина, кто-то женщина; кто-то старый, кто-то молодой, кто-то президент, а кто-то школьник. Кто-то упитанный как Виталик, кто-то худой как Ваня, у кого-то грудь маленькая как у меня, у кого-то вон бампер как у Алисы, — кивнула на сестру Василиса. — Люди не равны и в возможностях. Никто из нас не может зайти к хирургу, например, в операционную. Мы не можем выйти на футбольное поле во время матча, чтобы сделать селфи с любимым футболистом. В этом мире, Георгий, есть огромное количество ограничений для одних и преференций для других. Вот у тебя, например, есть личный контакт министра и право звонить ему в любое время. Сколько таких людей в стране? Меньше пары сотен, на двести миллионов населения. Представь, Георгий, что вы командой на своем чемпионате мира сидите в раздевалке и готовитесь к финалу. А к вам заходит болельщица, чтобы сказать, что она хочет с тобой познакомиться…

— Плохо что ли? — негромко хмыкнул Ярик.

— … это уже десятая, которая за последний час просочилась мимо охраны, сбивая вам концентрацию. И за пару дней таких были сотни, у вас вся личка непрочитанными сообщениями в стиле «выбери меня» завалена. Да, может быть ты, Георгий, даже в такой ситуации не скажешь ей «отвали» после того, как вежливого ответа она не поняла. Потому что ты у нас хороший мальчик, а я плохая девочка. Но если к тебе будет обращено постоянное назойливое внимание, то подобная реакция от тебя все же возможна. Особенно учитывая, что ты оказался настолько хорош, что выбран богом Диспатером. Впрочем, если бы ты мне понравился, я бы не смогла с тобой даже кофе сходить, потому что ты неизвестный прохожий, а мой отец — директор, мать его, Министерства Государственной Безопасности! Если бы я решила тебе поулыбаться и пообщаться, мои телохранители все равно оказались бы рядом и вывели тебя из зала, а мне бы потом всю голову взмылили на предмет того, кто я такая и что могу себе позволить в этой жизни, а чего нет.

Василиса, на удивление, говорила спокойно, дельно и условно-вежливо. Как будто не от себя, а по бумажке выучила — не уверен, что она так самостоятельно умеет.

— Это сейчас мы с тобой оба избранные, а в тот момент находились в непересекающихся сферах жизни. Я в своей небольшой клетке, ограниченной закрытыми залами и спинами телохранителей, вы — в широкой родной стране, где все граждане обладают равными правами. Просто среди широких общественных пространств есть золотые клетки, в которые лучше не залезать, потому что там у некоторых права равнее. И ты сейчас, Георгий, теперь вместе со мной в такой золотой клетке на правах того, кто больше права имеет.

Очень все же похоже, что Василиса эту речь заранее подготовила.

— Нам сейчас нужно принять решение о том, как быть, — произнесла Анна. — Капитан?

Как она ловко это сделала, учитывая заранее озвученную просьбу «не выгонять никого». Может лучше было ночью без секса обойтись — на полном серьезе задумался я. Нет, конечно понимаю, что каждый избранный актив для государства, но я что-то устал дерьмо разгребать после одного из таких активов, в то время как второй меня неиллюзорно выбешивает. Анна, похоже, заметила мое настроение и с просящим взглядом едва заметно покачала головой.

— Гера, ты помнишь, как мы договорились, что ты не идешь против команды?

— Помню, — он, судя по виду, готов был расплакаться.

— В этот раз ты снова сотворил ерунду, подставив всех вместе и по отдельности. Хотя вина за твою ошибку лежит больше не на тебе, а на плечах куратора и тренера. Или я неправ?

Атаманов играя желваками промолчал, обернулся к Анне. Она расстроенно покачала головой и заговорила донельзя усталым тоном.

— Да, нахождение в одной команде Георгия и Василисы провоцировало некоторые сложности, мы это прекрасно понимали. Но вопрос этот по плану решать должны были именно сегодня утром, чтобы не отвлекать вас от подготовки к испытанию. Поэтому и Василиса прибыла в конце недели, поэтому она сейчас говорила так складно, потому что готовила речь с извинениями именно к сегодняшнему дню.

— Извинения разве прозвучали? — удивился я.

— Они были в первоначальном варианте, — фыркнула Василиса, с независимым видом глядя в окно. Вот оно что. Похоже, ее и трясло так до этого момента, потому что вины своей она не чувствовала, но ее заставили перед Герой первой извинится. И извинилась бы, если бы не его ночной звонок.

— Этот вопрос, улучшая климат в команде, мы должны были закрыть сегодня. Кто ж знал, что господина будущего министра прорвет на эту речь о дар-р-ртаньянах! — похоже, в ярости тут не только босс, просто Анна это лучше скрывала.

— Значит, все виновные лишаются премии и делают работу над ошибками, — подытожил я. — На мероприятиях будем держаться вместе. Ярик, Ваня, никуда не отходите от куратора или тренера, Ушан — ни шага от Алисы, держи ее за ручку везде, мы с Герой и Василисой будем ходить втроем.

Вчера меня бесила одна только Василиса, сегодня оба вызывают примерно одинаковые чувства. Бесценные активы государства, что один, что вторая.

— Если кто-то захочет нас спровоцировать, пусть плюет и в репутацию директора МГБ. Гера — ты молчишь везде и всегда, скажем что дар речи потерял после испытания. Если слышна какая провокация, в дело вступает Василиса и всех разваливает своим красноречием, мешая с грязью, она умеет. Если возникают проблемы, мы удаляемся, а в дело вступают ее телохранители. Так? Ведь мы же команда, да? — посмотрел я на обоих.

— Ничего себе разложил. Тоже несколько дней речь готовил? — едко поинтересовалась девушка. Вот могла бы и промолчать, и просто кивнуть сейчас — после ее слов еще одного очень злого человека в помещении стало больше.

— Нет, просто я как тактик, привык анализировать ситуацию и принимать решение в сжатые сроки исходя из имеемых вводных.

Сохранять ровный тон и спокойное выражение лица мне оказалось непросто. Тем более следовать «политическому» решению оставить Геру в команде — хотя необходимость этого умом я, конечно, понимал, но принять сложно. Ведут себя как дети глупые, а мне за ними присматривай.

Чувствуя, как накатывает злость потер лицо руками и поднялся. Надо проветриться. Я привык постоянно сохранять спокойствие, но часто сдерживаемых эмоций накапливалось настолько много. Настолько, что, если пар не спустить, крышку могло сорвать со свистом — и тогда я мог что-то швырнуть или сломать, не думая о последствиях.

— Максим, мы не закончили, — недоуменно произнесла Анна.

Не очень удачный момент выбрала — я как раз взялся за ручку двери, но рука проскользнула. Второй раз так дернул, что ручка оказалась в руке. Да, дверь же в другую сторону открывается — открыл я ее плечом, выходя из зала.

— Простите, — обернулся я из коридора. — Пойду воздухом подышу.

Легко сбежав по пролетам лестницы, направился в парк, к любимой каменной скамейке Александра II. Хорошее и спокойное место, понимаю их с Василисой.

Внутри все кипело и клокотало. Неправильная какая-то ситуация. Я не должен был уходить — сам повел себя как маленький ребенок, сбежав. Но, если бы не ушел, контроль бы над собой потерял, это точно, и кто его знает, что бы там дальше случилось. Думаю, что высказать много нового из того что думаю об остальных еще приемлемый вариант, накрыло меня все же прямо по-взрослому, никогда так сильно предохранители не вышибало.

Сидя на скамейке, постепенно успокаиваясь, увидел из-за изгиба тропинки спешащую за мной девичью фигуру. Вот ее совершенно не ожидал здесь увидеть.

— Алиса, я бы хотел побыть один, извини.

Девушка только улыбнулась понимающе и вдруг взяв меня за руку, присела на одно колено, глядя снизу-вверх.

— Максим, я избранница богини Фортуны. Мое предназначение — просто быть рядом. У нас впереди война с демонами, так что давай потренируемся, ведь без меня удачи не видать.

— Вот именно! — неожиданно для самого себя произнес я. — У нас впереди война с демонами, а я словно в фильме про супер– антигероев оказался, где вместо того чтобы заниматься делом, они решали денежно-бытовые проблемы, интриговали и занимались всякой херней! Не помню название, там еще…

— Это не фильм, а сериал. «Пацаны» называется.

Алиса сжала мою руку и села рядом на скамейку, ощутимо прижавшись бедром и грудью к плечу.

— Принцип Паретто, Максим, он же правило двадцать-восемьдесят: только двадцать процентов времени ты тратишь на решение основной проблемы, восемьдесят процентов ресурса уходит на разную ерунду. Но посмотри на это с другой стороны: мы только начали, и у нас обязательно будут возможности, чтобы эту систему поменять.

— Мне кажется ты не ту богиню выбрала. Афина больше бы тебе подошла.

— С моим бэкграундом говорящих сисек? — усмехнулась Алиса.

Я даже не нашелся, что ответить на такую предельную откровенность.

А и нечего отвечать. Я об этом просто не думал раньше, но ведь действительно — Алиса, которая летела с нами в облике бело-розовой тян, внешне на избранницу мудрейшей богини ну никак не тянет.

— Макс, мама уже давно в структуре Ковенанта, она готовила нас с Васей к вторжению с самого детства. И это наложило отпечаток на мое образование, что по итогу стало большой проблемой. К тринадцати годам я еще не была умной, зато у меня уже был огромный багаж заученных знаний, а еще грудь как у Памелы Андерсон в «Спасателях Малибу». И тайно от матери я стала популярным блоггером, эксплуатируя образ глупенькой девушки, тем более что знания для успеха были.

— И как отец — глава МГБ, это позволил?

— А у нас с Васей разные отцы. Но ее возможности мне, конечно, помогли.

— Хм. Понял.

— В общем, было нас две сестры — одна умная и красивая, а вторая я.

— Ну уж не наговаривай.

— Я серьезно, Максим.

— Уж не глупее многих.

Алиса вдруг тяжко вздохнула — так что ее «…как у Памелы Андерсон» заметно приподняли спортивную куртку и еще сильнее уперлись мне в плечо.

— Максим, из-за созданного образа меня просто невозможно представить избранницей символизирующей мудрость богини, а поняла я это слишком поздно. Такая вот ирония судьбы, что перед тобой неудачливая избранница богини удачи.

По тому, как Алиса вздохнула и с какой горечью говорила, я вдруг полностью осознал всю её трагедию ситуации с созданным образом говорящих сисек.

— Дело ведь еще в том, что Фортуна одна из самых популярных богинь. И видится она ветреной и необязательной девчонкой, совсем как я в образе, поэтому к Фортуне никогда не будет претензий, если она обделила кого-то удачей. Ну а мне… — Алиса еще раз глубоко вздохнула, — предстоит и дальше играть роль. Как в той самой классике — ты «Солдаты Неудачи» смотрел?

— Чувак, который играет чувака, замаскированного под другого чувака? — выдал я по памяти цитату белого актера, играющего персонажа-негра. Как раз недавно перед одним из матчей ремейк от нейросети в отеле с парнями смотрели — у киностудии авторские права кончились, фильм теперь в свободном доступе, только сюжетные опции и актеров выбирай.

— Да-да, именно так: я красотка, которая играет роль красотки, замаскированную под другую красотку. В общем, прекрасная команда у нас собралась — если каждого хорошо поскрести, чего только не увидишь.

Алиса вдруг очень странно на меня посмотрела. Как будто с промелькнувшим скрытым испугом, но взгляд сразу же отвела. Спрашивать о причине такого взгляда не стал, все равно не ответит. Но заметку в памяти сделал, на меня ведь и Анна очень похоже иногда смотрит.

— Да, ситуация.

— Макс, пойдем пожалуйста обратно. Там сейчас все на взводе, безо всяких демонов могут локальный апокалипсис устроить. Если же у тебя в будущем появится желание открыть дверь так, как ты недавно сделал, просто позови меня и возьми за руку, это должно помочь, поверь. Лучше так, чем ручки менять.

— Хорошо, буду иметь ввиду.

— Еще имей ввиду, что встречу с президентом не отменили, а перенесли. Через пару дней поедем и там наверняка соберется все руководство Ковенанта. Поэтому контроль управления гневом для тебя важен — если ты начнешь выносить двери в президентском дворце…

— Слушай, ты мне эту дверь теперь постоянно напоминать будешь?

— Макс. У нас в команде только Ярослав и Иван пока совершенно незаметны, потому что не ковенанты и мало кому нужны. Ушану постоянно словом и делом напоминают про его лишний вес, Васе — про характер и полученный удар ногой в лицо, твоему другу Гере… ну, допустим, покровительство темного бога, за мной незримо маячит роль говорящих сисек. Так что думаю твоя оторванная дверная ручка не самое худшее, что может звучать в контексте.

Вновь мимолетный и словно бы испуганный взгляд, моментально уведенный в сторону. Надо будет об этом хорошо подумать.

— Ты права. Пойдем.

Глава 11

Когда вместе с Алисой вернулись во дворец, в зале практически ничего не изменилось — все на своих местах. Кроме Геры. Заметив мое удивление, Анна взглядом показала, что все по плану, жестом попросила нас с Алисой присаживаться.

— Георгий уже ушел в медицинский отсек для прохождения обязательного после вчерашнего мероприятия осмотра, сейчас следом за ним отправитесь и вы. Цель — понять, изменились ли вы после случившегося сегодня ночью. Но кроме обследования, Георгий дополнительно пройдет курс психотерапии, в ходе которого с ним будут работать гипнологи, так что к вечеру у него появится блок на некоторые события. Звонок господину Брагину, а также содержание состоявшейся только что беседы будет временно вымарано из памяти Георгия. Ваша задача — ни словом, ни намеком не напоминать ему об этом, иначе воспоминания могут вернуться. Конечно, рано или поздно Георгий сам об этом вспомнит, но пока внушение сильно вашу оговорку или даже прямой рассказ на веру он не примет, посчитает глупой шуткой или несуразицей. Тем не менее сейчас, прежде чем отправиться на медосмотр, каждый из вас подпишет обязательство о неразглашении.

— Если я не хочу подписывать? — поинтересовался Ярик.

— Не подписывайте, — мило улыбнулась ему Анна Николаевна.

— И никаких санкций ко мне применено не будет?

— Конечно нет, Ярослав. Вы останетесь на базе и будете продолжать тренировки в прежнем режиме, никак не будучи ограниченным в общении с Георгием на любые темы.

— Вы сейчас шутите?

— Нет, я совершенно серьезно. Подумаешь, целая команда прибывших из Москвы специалистов ставит Георгию блок на воспоминания для того, чтобы сегодня же вечером вы ему попробовали этот блок снять. Как раз и проверим эффективность их работы, а если у вас получится, прилетят еще раз из Москвы. Всего-то делов.

— Я слышу в вашем ответе сарказм.

— А я не слышу в вашем вопросе живой мысли, вижу лишь рефлексию подросткового протеста. Впредь, прежде чем спросить, не сочтите за труд обдумать вопрос прежде чем его озвучить.

«Обдумать вопрос, прежде чем его озвучить», — как она хорошо сказала.

У меня в ухе стоит заглушка-имплант цензурирующий чужую речь. Пять лет, с одиннадцати, я под строгим надзором службы социальной адаптации. Почему? А я не знаю, почему. Явно не за то, что в буфете школьный завтрак украл — очень уж то и дело выразительно, но мимолетно посматривает на меня Анна, и вот Алиса совсем недавно похожим взглядом отметилась. Судя по тому, что сейчас информация о блокировке гипнозом озвучена при мне, в принципе похоже, что я могу задать возникшие вопросы и получить ответы.

Вот только нужно обдумать какие конкретно вопросы задавать, чтобы потом по второму разу спрашивать не пришлось. Что ж это я такого натворил? — глядя в пол, потер я лицо.

После того как все ознакомились и подписали обязательство о неразглашении — на четырех листах, отправились в медицинский отсек, к которому подогнали еще три прицепа-лаборатории. Обследование затянулось до самого вечера, и когда после ужина все разошлись по своим комнатам, я завалился спать практически сразу. Все же не спал больше тридцати часов, помогло заснуть, отбросив навязчивые мысли.

Подъем был назначен на «06:30», но утром на крыльцо спального корпуса мы втроем — я, Ушан и Гера, вышли значительно раньше назначенного времени.

— Спал? — толкнул я в плечо Виталика.

— Как младенец. Гера?

Судя по тому как Гера покивал и сладко зевнул, спалось ему великолепно. Похоже, психотерапия вместе с гипнозом причесали не только его дерьмовые воспоминания, но и другие волнующие, насчет темного бога-покровителя, например.

Ваня с Яриком появились чуть погодя, потом вышли Василиса с Алисой — за пару секунд до назначенного времени, как и Атаманов. Сегодня босс был в нормальном состоянии, в отличие от вчерашнего. Тренировка прошла привычно, на завтраке все молчали. На фоне вчерашнего сверхэмоционального собрания атмосфера неожиданно спокойная.

После завтрака впервые отправились в поле за спальный корпус, на стрельбище. Но прежде чем идти на стрелковый рубеж, Атаманов привел нас — пятерку команды, в просторную раздевалку. Василиса с Алисой ушли в женскую, вместе со своим инструктором — похожей на латиноамериканку смешливой девушкой по имени Марика. Вернее, смешливой она только по вечерам была, во время работы серьезна на все деньги.

В раздевалке нас ожидал сюрприз — необычные костюмы. Судя по виду нечто среднее между доспехом полиции для разгона беспорядков и экипировкой мотоциклиста, только заметно легче. Да, мы ж с демонами раз на раз по плану выходить будет, так что доспехи не лишние.

— Защитный костюм из многослойной ткани с жидкой броней, — сообщил нам Атаманов. — Внутренний слой наночастиц при механическом воздействии молниеносно меняет структуру, осуществляя фазовый переход в состояние твердого композита, вязкое напыление верхнего слоя обеспечивает пуленепробиваемость.

— Полную пуленепробиваемость? — счел нужным я уточнить.

— Это самый легкий вариант костюма, даже обычный пять сорок пять уверенно не держит. Для вас главное, что от когтей и зубов защищает, по плану у демонов огнестрела не должно быть. Облачайтесь.

Костюм, несмотря на легкость, состоял из нескольких элементов, как средневековые доспехи, облачаться пришлось довольно долго, разбираясь с порядком. Но когда переоделись, оказалось, что движения не стесняет, тяжесть почти не ощущается. Я надевал как-то экипировку мотоциклиста для трека, так там ходишь на прямых ногах как оловянный солдатик, а здесь немного привыкнуть, и можно будет прыгать-бегать не замечая. На что и расчет, как понимаю.

Еще когда облачились, стало заметно, что экипировка стилизована под красный пантеон — на уплотнениях наплечников орлы, нагрудник анатомический, пряжки ремней фигурные. Для нас троих — меня, Геры и Ушана, костюмы были индивидуального исполнения, а вот у Вани и Ярика стандартные, без стилизации под футуристическую античность.

На стрелковом рубеже встретили сестричек-лисичек. Судя по позам, девушки уже давно здесь, Василиса и вовсе всем видом открыто показывает утомленную ленцу вместе с раздражением от потерянного времени. Ну да, если — как говорит Алиса, их готовили к вторжению заранее, наверняка не первый раз подобную экипировку видят. Причем костюмы у них заметно отличались от наших, мужских вариантов. Цвета те же — серо-черные, но выглядели девушки словно героини компьютерных игр, потому что женские наряды изгибы фигуры не только не скрывали, а наоборот заметно подчеркивали. Даже актуализировали внимание на вызывающей привлекательности, я бы сказал.

— На вас будет смотреть весь мир, — пояснил Атаманов, отвечая на повисшее в воздухе недоумение. — И когда будут смотреть, увидят, что избранники богов — отважные и сильные юноши, а избранницы — красивые и храбрые девушки.

— То есть вне сумрака на первом плане эффектность, а не эффективность? — не скрывая недоумения, поинтересовался я.

— Товарищ капитан команды! — опередила ответ Атаманова Василиса. — Вы в своей тактической мудрости допускаете стратегический просчет из-за пробела знаний. Так вот я вам докладываю: благодаря работе машины пропаганды девяносто процентов населения планеты — дети на должности взрослого, усвоившие заданную со школы манеру поведения, но неспособные к абстрактному мышлению. Головидение и сеть имеют над ними полную власть, полностью формируя, а при необходимости переформировывая мировоззрение. Дальше объяснять?

А ведь ее прям выворачивает и перехлестывает из-за навязанного сексуализированного образа божественной избранницы.

— Товарищ Василиса, вы в своей стратегической осведомленности видите логику в сказанном, или только услышанное на занятиях по форматированию пересказываете?

— Товарищ капитан, вы вопросом на вопрос защитной реакцией отвечаете?

— Я лишь пытаюсь расширить область знаний, заполнив пробелы.

— У вас пока их слишком много — будете больше молчать и слушать, сойдете за профессионала.

— Профессионалы построили Титаник, а вот Ковчег собрал дилетант. Возможность осознать ошибку, товарищ Василиса, является привилегией мысли, так что я этой привилегией и стараюсь пользоваться, почаще задавая вопросы.

— Если бы вы побольше акцентировались на работе мозга, а не на преференциях привилегий, товарищ капитан, то путь в мир больших открытий начали бы с базы: толпа, суть общество — организм. Сильный, даже могучий. Но в большинстве случаев безнадежно тупой, поэтому ему и нужны пастыри.

Прервал нас Атаманов, два раза хлопнув в ладоши.

— Вы оба неправы. Учитывая ситуацию, понятия эффективности и эффектности вполне равнозначные, учитывая, что с противником мы будем играть в трехмерные шахматы без правил. Теперь охладите свою демагогию, это в дискуссионные зал, сейчас же вернемся к вещам простым и обыденным, — жестом позвал всех за собой Атаманов.

Подвел он нас к столам на рубеже, на одном из которых лежало три образца оружия. Знакомые — благодаря «Возвращению в Тарков» все три модели я видел, даже стрелял. Правда не в VR-режиме, в «Таркове» он только после семнадцати лет доступен, просто в игре с экрана.

— Давайте знакомится. ВССК «Выхлоп», бесшумная крупнокалиберная снайперская винтовка, боепитание — магазин на пять патронов. Для вас — просто винтовка.

Атаманов приподнял винтовку с длинной толстой трубой глушителя, отстегнул серьезного размера магазин — продемонстрировав патроны, потом положил винтовку на место. Взял следующее оружие — массивный и на вид кургузый из-за компоновки булл-пап автомат с коротким, словно обрубленным стволом, спрятанным в прямоугольной ствольной коробке.

— АШ-12, крупнокалиберный штурмовой автомат. Боепитание — магазины на десять и двадцать патронов, здесь пока только на десять, на двадцать слишком массивные. Для вас — просто автомат. Используется без глушителя, с коротким тактическим — у нас его здесь нет, по задачам не нужен, и с полноразмерным.

Атаманов одним движением накрутил длинную и толстую трубу глушителя, заметно удлинившее оружие, положил автомат на место, после чего взял лежащий рядом массивный револьвер с широким прямоугольным стволом и угловатым барабаном.

— РШ-12, револьвер штурмовой. Для вас — просто слонобой. Как и винтовка с автоматом, использует специальные патроны калибра двенадцать и семь, так что остановить может не только слона, но и некоторые бронемашины, особенно если умеючи. Глушитель на револьвер в теории существует, но вам он не нужен, это оружие последнего шанса. В барабане пять патронов, если закончатся, можете использовать как клевец. Стреляет из нижней каморы, ствол вот здесь, — постучал Атаманов пальцем по нижней части длинного прямоугольника ствольной коробки, создававшей револьверу облик оружия будущего. — Такое решение применено для уменьшения отдачи. Она здесь неслабая, но для вас, обретающих в сумраке дополнительные силы, скорее всего будет даже незаметна. У винтовки и автомата отдача даже здесь терпимая, если конечно стрелять в правильной стойке. Учитывая ваши костюмы, сегодня даже синяков на плечах не планируется.

Атаманов положил массивный револьвер на место, обернулся к нам.

— Минутка теории. В конце двадцатого начале двадцать первого века Россию захлестнула волна терроризма, которую, в противовес недавней от искусственного интеллекта, сейчас называют дикой. Часто встречаемый юнит той волны — полностью обгашенное наркотическими веществами тело, часто в бронежилете. Подобных оппонентов имеемое на тот момент на вооружении стрелковое оружие не могло быстро и гарантированно остановить даже несколькими попаданиями, что часто оказывалось критично и стоило человеческих жизней. Как ответ на вызов времени появился именно этот крупнокалиберный комплекс, разработанный по системе «оружие-патрон», сочетающий в себе кроме прочего несочетаемое — крупный калибр и бесшумность. Это оружие не подходит для общевойскового боя, оно заточено под специальные задачи на коротких и сверхкоротких дистанциях, а останавливающий эффект можно назвать «попал-забыл». Для демонов и бестий, о которых мы уверенно предполагаем, что они заметно превосходят человеческие возможности — подобное оружие самое то что надо. В сумраке прорывов, как предполагается, чем ближе к эпицентру, тем более туманно, ориентировочная видимость — двести-триста метров. На этой дистанции вы должны научиться работать из винтовки. Из автомата вам нужно научиться уверенно попадать хотя бы на полста метров, и наши партнеры вам в этом помогут, — обернулся Атаманов в сторону стрельбища.

«Партнерами» босс называл баллистические манекены — полноразмерные реалистичные модели человеческого тела, с имитацией анатомических особенностей. До этого момента с «партнерами» мы работали во время тренировок с холодным оружием — рубили, кололи и колошматили, разваливая и брызгая по сторонам синим имитирующим кровь гелем. Сейчас же больше двух десятков манекенов — только торсы с головами, стояли на стрелковых рубежах. Какие-то просвечивающие, так что сквозь прозрачный гель ребра видно, какие-то в защите бронежилетов, на некоторых шлемы.

Стрелять мы начали не сразу. Оказывается, для каждого образца оружия было немалое количество патронов — дозвуковые для стрельбы с глушителем, бронебойные, легкие, тяжелые, антирикошентые. Пройдясь по теории — с обратной связью ответов, посмотрели как Атаманов наглядно показал к чему стремиться, после сами перешли с практике, для начала снаряжая магазины каждый для себя.

Меня дядька, начиная с тринадцати лет — как он из долгой командировки вернулся, водил пострелять. Хотя и давно последний раз было, так что в грязь лицом я не упал. Гера более-менее справлялся, в вот Ушан, Ваня и Ярик вживую видели железное оружие впервые, проблемы начались еще с момента снаряжения магазинов. Ободрали руки с непривычки, но по итогу справились все.

Со стрельбой у команды тоже все было очень так себе. Не только в плане попаданий, вообще в работе с оружием. Если по меткости еще тройка с минусом, то процесс перезарядки выглядел болезненно неуклюже. Думаю, с таким умением и скоростью нас не только демоны, стая бродячих собак разобрать может.

Еще не то чтобы неприятным, но весьма уязвляющим обстоятельством оказалась сноровка в обращении с оружием у Василисы и Алисы. Они не только защитные костюмы видели не впервые, но и с винтовкой обе на «ты», чувствуется серьезный практический опыт. С автоматом похуже, его на упор сошек не поставишь, но тоже явно учились. Из револьвера сегодня только я с Ушаном пострелял, незабываемый опыт.

Про синяки Атаманов, кстати, правду сказал — чистое плечо по итогу, работает костюм. Когда с дядькой ходил стрелять у меня потом неделю не сходили, прижимай не прижимай приклад к плечу во время выстрела.

К вечеру, после ужина, я сформировал вопросы по себе, надо же и личные пробелы заполнять. И уже готов был начать спрашивать Анну, а она взяла и улетела в столицу, оставив нас на Атаманова и инструкторов. Ладно, не страшно — пять лет не знал, за что меня на строгий контроль социальной адаптации поставили, еще пару дней подожду.

Пару дней тренировки продолжались в рабочем спокойном режиме, острых тем все дружно избегали, даже Василиса вела себя прилично. Теоретические занятия ресурсы мозга особо не занимали, а в преддверии встречи с первыми лицами планеты нас начали активно прогонять по этикету, подготавливая к церемонии. Мне ведь, кроме прочего, еще и должны вручать государственную награду за спасение жизней, а запланированный прием для узкого круга, который мы пропустили после перфоманса Геры, уже превратился в масштабное протокольное мероприятие.

В четверг после обеда, вместо теории, состоялась примерка парадной формы. Традиционная в отличие от функциональных «космических» нарядов, похожая на армейскую. Переодевались вместе с портным — готовым, если что, на месте подправить.

Парадные костюмы оказались темно-серого цвета; штаны с багрово-красным лампасом, китель с таким же воротником-стойкой и обшлагами рукавов. Перчатки и ремень — белые. Головные уборы не предусмотрены, еще в отличие от армейской формы на кителе отсутствуют погоны, только на плече нашивка в виде красной «римской» эмблемы Ковентанта и ниже яркий на фоне остального российский флаг. На воротнике два золотых значка в виде коринфского шлема с красным гребнем — символ Марса, бога-покровителя. У Геры вместо шлема Марса оскаленный череп Диспатера, у Вани с Яриком просто значки с эмблемой Ковенанта.

— Я в этой форме чувствую себя так, как будто меня запихнули в тубус, — прокомментировал Ярик, показательно двигаясь словно неуклюжий гуманоидный робот.

Вот категорически согласен. Защитный костюм потяжелее, массивнее, но в нем чувствуешь себя гораздо более свободно, чем в парадной форме из натуральных тканей-материалов.

— Парадная форма не для того, чтобы прыгать и бегать, а для совершения ограниченного набора движений во время официального мероприятия, — пояснил Ярику незаметно подошедший сзади Атаманов. Сам он парадную форму не примерял, в отличие от нас наверняка опыт ношения есть.

Ярик не успел смутиться от своего ребячества, потому что — с некоторым опозданием, как и полагается в норме событий, появились девушки. В коридоре воцарилась тишина, нарушаемая только перестуком каблуков. Наряды обеих, как и защитная экипировка, выполнены в женственном варианте. И это не были мундиры как у нас — сестрички-лисички вышли в платьях.

Алиса, как представительница мирного культа, в белом. Открытая спина, глубокое декольте, грудь подчеркнута серебряным поясом-корсетом, серебряные же и змейки обвивающих предплечья браслетов. Несмотря на преобладание белого ни разу не выглядит как невеста, ни одной ассоциации — скорее как жрица.

Василиса, в длинном темно-зеленом платье, больше напоминает дриаду-воительницу. Плечи закрытые, на одном наплечник из вороньих перьев; декольте глубокое, но зашнуровано, хотя ближе к шее шнуровка чуть ослаблена. На шнуровке и сапоги — ботфорты выше колен, видимые в высоком, до середины бедра, разрезе.

Обычно Василиса одета в бесформенные толстовки или спортивные костюмы; в защитной экипировке же на фоне сестры она совершенно теряется — когда они вместе, Алиса больше взгляд привлекает. Сейчас же я впервые увидел девушку в женственном варианте одежды, присмотрелся и удивился. Не плевалась бы желчью по поводу и без повода, вполне можно было воспринимать ее как Василису Прекрасную.

Под руководством Атаманова мы походили туда-сюда группой, потренировали перемещения в здании. Оказалось все довольно непросто, хотя казалось бы, зайти и выйти. Тем более что я ни разу в жизни не носил подобную строгую форму, и определение Ярика «как в тубусе» обретало новые смыслы. Особенно когда я весь вспотел под плотным кителем — день стоял по-летнему жаркий. Остальные тоже страдали, Ушану тяжелее всех — лоб весь в бисеринках пота. Зато сестрички-лисички чувствовали себя прекрасно, оказавшись словно в естественной среде.

Тренировка — для того, чтобы мы выглядели уверенной группой, а не неуверенной толпой, продолжалась до самого вечера. Зато похвала от Атаманова показала, что не зря. После ужина, на который не переодевались, ничего не закончилось — мы собрались в общем зале, где нам сначала дали список вопросов, потом все вместе коллегиально формулировали ответы, репетируя. Тон, посадка, произношение — никогда не думал, что все это так сложно. Иди сюда, постой туда, улыбнусь вот так, леди под руку возьми, дверь приоткрой, вперед пропусти…

Команда инструкторов, выстроившись вдоль стен наблюдала за нами и неприкрыто потешалась, явно найдя развлечение лучше головизора и ленты омнифона. Ярик попробовал намекнуть Атаманову, что переходящий в открытое глумление смех ему мешает, но босс только рукой махнул и сказал, чтобы воспринимали как тренировку действий под психологическим давлением.

На следующий день закрепили, вновь посвятив теорию изучению протокола и возможных ситуаций на приеме, так что в субботу утром группа выглядела без преувеличения блестяще. Сегодня девушки были с прическами и макияжем — почти незаметным взгляду, но сделавшим их ослепительно-красивыми, еще более подчеркивая красоту естественную.

Вернувшаяся рано утром из столицы Анна, как и дочери, была в платье — только в строгом темно-сером, в корпоративном стиле Ковенанта. Атаманов вышел в армейском темно-синем парадном костюме с голубыми лампасами; вся грудь в медалях, причем в оригинале только Звезда Героя и Георгий, все остальное — орденские планки. Думаю, все его медали в оригинале на китель просто бы не поместились.

На выходе из спального корпуса нас ждала кавалькада машин — массивные черные внедорожники сопровождения, микроавтобус для нас и удлиненный седан для Анны с сестрами. Сейчас их даже мысленно сестричками-лисичками не назвать — если вчера они еще казались девчонками с нашего двора, то сегодня — с прическами, макияжем и дежурно-выверенной грацией, буквально божественные избранницы как есть.

Мы, впрочем, тоже неплохо выглядели. Ну не прямо мы, конечно, а вся компания в целом вместе с сопровождающими инструкторами — там у каждых орденских планок не намного меньше, чем у Атаманова.

Выехала наша кавалькада с мигалками и выскочив на вторую кольцевую, полетела в сторону президентского дворца. Ни одной остановки, кроме того — не сразу заметил, что ехали мы по совершенно пустым магистралям. Точно, дороги перекрыты! Как раз сейчас съехали на развязку, проскочив мимо загородивших другие съезды машин ДПС со включенными проблесковыми маячками.

— Я ведь отсюда, совсем неподалеку жил, — вдруг произнес Атаманов, заметив, как я проводил взглядом машины патрульной службы. — Когда учился ещё, здесь стабильно раз в несколько месяцев дороги наглухо перекрывали, когда на саммиты-конгрессы со всего мира деятели слетались. Метро на юге Питера долго не было, хотя тут в одном только районе города населения как во всей Прибалтике, так что с этими перекрытиями все движение просто колом вставало. Не уехать не приехать, иногда только пешком. Ух как мы не любили этих членовозов с мигалками, — задумчиво усмехнулся Атаманов. — А тут вдруг так неожиданно, что теперь для нас дороги перекрывают…

Кавалькада наша, проскочив без остановки по прямой как стрела дороге мимо малоэтажных городских предместий, заехала в воротную арку и выкатилась на плац, по широкой дуге объезжая памятник Петру Великому.

— Погнали, — показал на выход Атаманов.

Не зря два дня тренировались — довольно бодро попрыгали на брусчатку плаца, открыли двери машины, подавая руки прекрасной половине команды. Анна шла первой с Атамановым, Василиса в паре с Герой, Алиса с Ушаном, потом Ваня с Яриком, и я замыкающим, ничуть от этого не ущемляясь.

Если честно, волновался ненамного меньше, чем недавно на испытании — особенно когда нас провели в зал приемов и познакомили с президентом. Выглядит как в телевизоре — квадратное лицо, цепкий взгляд темных глаз. В головизоре, правда, проседь в волосах не заметна, а еще сюрпризом стало, что он невысокий, почти на голову ниже.

Практически не приходя в сознание я вежливо всем улыбался, отвечал на вопросы, вставлял своевременные комментарии — вокруг только и мелькали чужие лица, улыбки, мундиры, платья и костюмы. Потом президент прикрепил мне на китель медаль за спасение жизней, послушали бурные продолжительные аплодисменты. Постепенно я все же втягивался в процесс, тем более официальная часть встречи кончилась, началась более свободная часть мероприятия. Чем я и воспользовался, зарулив за колонны в безлюдный уголок дух перевести. Маневр заметила Василиса, догнав меня быстро, но без спешки — подходя с таким лицом, что явно собралась нотацию читать. Но не успела.

— Бро, здорово! — раздалось рядом звучное и непринужденное.

Данила Богатырев — совершенно не стесняясь и не парясь соблюдением протокола, после рукопожатия меня приобнял даже, активно похлопав по спине.

— Сударыня, поражен и очарован, — поцеловал Богатырев воздух рядом с кистью Василисы, поданной ею царственным жестом.

На нем темный, почти черный мундир Ковенанта, как и у меня, только лампасы и обшлаги рукавов белые, а на воротнике-стойке секиры Перуна. Остальная группа избранных-спортсменов чуть поодаль, причем много их как-то. Точно, вместе с ними девушки — в белых платьях со славянскими орнаментами, все как одна светловолосые, прямо берегини самые настоящие.

— Из Славии девчонки, тоже избранные, — увидев мой взгляд, пояснил Данила.

Ну да, мы же вроде как с Восточно-Славянской Конфедерацией самые что ни на есть друзья и партнеры, в новостях не забывают об этом напоминать.

— Макс, ты конечно сделал нам… подарок, — отвлекая от разглядывания берегинь, покачал головой Данила со странным выражением лица.

— Не понял.

— Вы проходили испытание первыми, мы должны были на следующий день. То есть понимаешь, что после твоего выступления план у нас изменился.

— Все хорошо закончилось? — оценил я взглядом группу славян. Вроде четверо кроме Данилы, все на месте.

— Да, но сам понимаешь, страху натерпелись. Да и приятного мало.

— Это преступники. Которым… — начала было Василиса.

— Да я знаю, нам показывали материалы дел, — помотал Данила вихрастой головой. — Здесь в другом дело: неужели так обязательно жертвоприношение?

— В момент смерти происходит невероятный выплеск энергии, что открывает канал между слоями мироздания. Рабочая версия такова.

— Почему тогда изначально в испытании убийство должно было быть после того как?

— Отложенный платеж может? Или кого-то там заранее убили без нашего участия? — предположила Василиса.

Мы втроем так и стояли в отдалении ото всех, и девушка на удивление — ну, кроме того, что вела себя прилично, еще и в разговоре совершенно не сдерживалась, явно озвучивая из-под грифа информацию.

Я задумался над ее словами, досадуя как сам не догадался. Звенящая аура места, дрожащий осязаемый воздух — теперь понятно, что для того, чтобы боги обратили на нас внимание, там ведь до начала испытания скорее всего кого-то уже принесли в жертву. Теперь стало немного более понятно и почему с Герой так носятся — похоже для того, чтобы герои в плащах творили подвиги, нужно будет делать очень много грязной работы для их обеспечения.

Озадаченный Данила между тем нахмурился, обдумывая сказанное.

— Макс, а ты крестик снимал? — отвлек он меня вопросом.

— Что? А, нет, я не ношу.

— Почему? — заметно удивился Данила. — Некрещеный?

— Крещеный. Так получилось.

Крестик я снял давным-давно, сразу после того как на моих глаза погибли родители. С тех пор и не надевал никогда, хотя бабушка частенько наседала. Говорить об этом, правда, Даниле не собирался. Хотя он и не спрашивал, будучи занят своими мыслями.

— Короче, у нас никто не снимал и даже не требовал.

— Но поддержку Перуна вы получили, — догадалась к чему он ведет Василиса.

— Именно, — кивнул Данила.

Он хотел сказать что-то еще, продолжая мысль, но рядом уже появился их тренер-командир в армейской парадной форме цвета морской волны, махнул подопечному. Попрощавшись с нами — отбив мне кулак и учтиво поклонившись Василисе, Данила исчез из поля зрения. Нас тоже искали Атаманов вместе с Анной, сразу поведя в следующий зал. Здесь разделились — основная толпа направилась на торжественный обед, а лидеров групп вместе с тренерами и кураторами повели куда-то отдельно совсем небольшой группой. Избранных в ней оказалось всего четверо — кроме меня и Люции, с нами была одна из девушек-берегинь, взявшая Богатырева под руку. При этом я отметил, что славянская девчонка оберегает Данилу — на избранницу Афродиты он даже не смотрел, как мимо пустого места взглядом скользит.

Люция уже подошла ко мне, явно намереваясь тоже взять под руку, но ее заставила задержаться Василиса — вдруг возникнув перед ней, загораживая дорогу. Приобняв, Василиса встала на цыпочки и зашептала мне на ухо.

— Голову дома не забыл?

— Не забыл.

— Не потеряй ее. И не сломай, — отстраняясь, подмигнула мне Василиса. Одновременно с этим сжала мне запястье так, что остро заточенные ногти вошли глубоко под кожу. Сохранив спокойное выражение лица, я кивнул, глянув в зеленые глаза.

Василиса резко развернулась и двинулась в сторону уходящей основной толпы. Люция, бросив ей вслед показательно-недоуменный взгляд, снова мне чарующе улыбнулась. Избранница Афродиты сегодня была в полупрозрачном белом платье-тунике, белизна которого подчеркивалась смуглостью загара и золотыми змейками браслетов. Выглядела Люция настолько сногсшибательно, что некоторые из гостей приема не могли оторвать от нее взгляда, я это с самого начала мероприятия замечал.

Сейчас, взяв меня под руку, избранница Афродиты посмотрела с чарующей улыбкой, прокомментировав варварские культы и выражая мне неприкрытое сочувствие соседством в группе с избранницей Морриган. Едва наши взгляды встретились, сразу же следы от ногтей Василисы болезненно заныли. Магия обольщения — если и сейчас была, не сработала.

Впрочем, показывать чистоту разума я не стал. Если сразу после испытания первым порывом было разъяснить Люции границы используемых возможностей, то сейчас наоборот, решил попридержать эмоции. Пусть думает, что обольщение действует, так что я беззастенчиво принялся рассматривать грудь идущей рядом девушки и не отвел глаза даже тогда, когда она это заметила.

Еще это заметила сопровождающая Богатырева девушка-берегиня, которой нас пока так и не представили. Чистая располагающая улыбка, приятное милое лицо, длинные, до ягодиц, светлые волосы с золотым отливом. Тоже красивая, только без агрессивной ауры привлекательности, как у Люции. Причем платье у берегини было ненамного менее откровенным, чем у Люции — тонкая белая ткань, только с красно-синей оторочкой по вороту и подолу, но даже несмотря на это образ её ласкал взгляд, а не притягивал.

Краем глаза отметил, как глядя на меня девушка-берегиня улыбнулась, не скрывая веселья — она прекрасно поняла, что Люция включила попытку очарования. И еще судя по тому, как берегиня мне украдкой подмигнула она поняла, что подчинение в обворожении я сымитировал.

Я же так и старался казаться очарованным. Все же удовлетворение от возможности показать, что магия обольщения не действует совсем не стоит того, чтобы сходу выдавать свои возможности сопротивления. Поэтому я с глупым видом так и продолжал раздевать взглядом что-то рассказывающую Люцию, тем более что это было не так уж и сложно.

Поднявшись по широкой лестнице, мы прошли по коридорам и вошли в отдельный зал, где за круглым столом собрались весьма важные персоны. Кроме президента и главы Конфедерации здесь присутствовали самые разные министры и генералы, а также мы, четверо лидеров всех российских групп избранных. О том, что из Конфедерации к нам на постоянной основе прибыла одна из групп, как раз только что сообщили во вступительной части речи.

В остальном собрание, скорее беседа, оказалась для меня совершенно непродуктивной. Из полезного узнал только, как зовут славянскую берегиню — Лада. Как зовут президента я помнил, причем не только имя-фамилию, но даже по отчеству, а остальных почти никого не запомнил, потому что и не интересны особо.

В остальном нам сейчас озвучили все то, что я уже знал от Анны. Нам четверым, как лидерам групп, приоткрывали завесу тайны над балансом равновесия — президент рассказывал о роли Ковенанта как структуры всеобщего согласия, говорил о восприятии в обществе Триады пантеонов, озвучил и версию об Апокалипсисе с мертвыми из могил и надвигающейся тьмой. Только лишь под конец я услышал нечто новое и важное.

— Вы все наверняка желаете знать, когда ждать первых реальных проявлений тьмы и атак демонов. В пророчестве точной информации об этом нет. Но мы — я имею ввиду Ковенант, предпринимали попытки заглянуть за кромку в попытке увидеть, насколько тьма от нас далеко.

Интересно, сколько при этом людей в жертву было принесено — переглянулся я с Данилой, который похоже подумал о том же самом.

— Несколько человек пытались это сделать, заплатив за это своими жизнями. И это не были приговоренные к смерти заключённые, — словно прочитал наши мысли президент. — Это были наши соратники, отдавшие жизни и разум для того, чтобы попробовать получить для вас информацию. Относительно успешной можно назвать только две попытки. Одна была у нас, в России — перед тем как погибнуть, наш человек успел сказать, что противостояние начнется, когда Ливию накроет снегом. Версия в некотором роде подтверждена нашими американскими коллегами, у них примерно схожий результат — прежде чем погибнуть от отката возвращения, один из испытателей успел сказать про горы и снег. Основная сейчас версия, конечно — географическая. Ливия находится в Северной Африке, снегопады там явление редкое, тем не менее бывают, причем снега выпадает немало. Поэтому в оптимистичном варианте событий мы исходим из начала вторжения в январе следующего года. Но сами понимаете, слишком размытое предсказание, тем более погода может преподнести сюрприз, вдруг снег там уже через неделю пойдет? Кроме того, Ковенант отслеживает все топонимы, связанные с Ливией, а также корабли, организации и даже всех женщин с такими именами. Кто знает, где и в каких горах какую Ливию снегом накроет? В общем, как вы понимаете — надеемся на полгода, но рассчитываем на худшее, буквально на то, что враг может прийти к нам буквально завтра. Поэтому мы делаем все, чтобы у вас были необходимые условия, вы же учитесь, тренируйтесь и готовьтесь в полную силу.

«…или вас скоро убьют», — прозвучала у меня в памяти фраза Атаманова, тем более президент закончил фразу с определенной и похожей интонацией, явно подразумевающей продолжение.

— На этой не очень приятной, но необходимой ноте на сегодня мы с вами прощаемся. Торжественный обед уже заканчивается, и каждый из вас сейчас отправится в отдельный зал для пресс-конференции, вместе со своей командой ответите на вопросы журналистов. В эфир сразу все не пойдет, а отснятый материал станет так называемыми информационными консервами, постепенно распаковывающимися по мере необходимости в виде прошедших выходной контроль статей и сюжетов. С этого дня вы постепенно выходите в свет и на свет — мы начинаем запускать в общественное пространство разъяснение по истории и миссии Ковенанта. Так что будьте готовы к тому, что в скором времени вы станете приковывающими внимание медийными персонами.

Когда президент попрощался, зал наполнил шум отодвигаемых стульев, шорохи одежды и фон голосов. Вполне обычная атмосфера закончившегося собрания, вдруг прерванная появлением неожиданного гостя — в распахнувшиеся двери зашел мужчина в классическом костюме с неприметным лицом. Я обратил внимание, что при походке он практически не двигал правой рукой, прижимая ее к поле пиджака. «Gunslinger’s gait», походка стрелка — готового в любой момент выхватить оружие.

Довольно бесцеремонно появившийся в зале Стрелок, минуя всех, подошел сразу к президенту, наклонился и начал что-то тихо ему говорить. Когда взгляд главы государства уперся в меня, я понял — все озвученные только что планы и сроки, по крайней мере для меня, определенно летят к черту.

Глава 12

Я вышел из зала вместе с Анной и Атамановым. Повели нас направо, хотя остальные лидеры групп вместе со своими кураторами двинулись налево. Промелькнул коридор, зашли в приемную — где я остался, а куратор с боссом скрылись за дверью кабинета без таблички.

Около минуты провел в одиночестве, потом с гомоном завалилась остальная команда, выдернутая из зала прямо перед пресс-конференцией.

— Не потерял? — почти сразу поинтересовалась Василиса, подходя ближе.

— И не сломал.

— Зачем мы здесь? — недоуменно произнес Ярик.

— Началось, похоже, — не стал я отмалчиваться, озвучив неприятную догадку.

— До полнолуния еще далеко, — покачала головой Василиса озадаченно.

Вот это неожиданно — я даже и не знал, что ожидаемые события как-то к фазам луны привязаны. Хотя… Мы в Москву ведь на поезде ехали и помню, как из окна полную луну видел. А утром мы уже сидели в самолете, откуда провалились в сумрачный пространственно-временной карман.

— Вальпургиева ночь сегодня, — произнесла Алиса негромко.

— Только будет сегодня, — уточнила Василиса.

— Что началось-то? Вторжение, да? — только сейчас Ярик начал понимать, о чем речь.

— Да! — ответило ему сразу несколько голосов.

— А мы здесь зачем?

— А зачем мы вообще здесь?

— Ты думаешь, что…

— Пока ничего не думаю. Давай дождемся, пока позовут и все расскажут.

Позвали нас очень быстро, десяти минут не прошло. Похоже, когда дело по-настоящему срочное, государственный аппарат умеет работать быстро. Правда, зашли не все — Ярик с Ваней остались за дверью, но судя по взглядам особо не расстроились.

В кабинете во главе стола президент, по сторонам расселись Анна и Атаманов, так и не представившийся Стрелок на ногах. Атаманов показал нам подходить-присаживаться, а Стрелок развернул к нам лежащий на столе планшет, активируя трехмерную проекцию горной местности.

— Кантон Берн, Швейцария, — голос у него сиплый и хриплый, словно надсаженный. — Это Мюррен, горнолыжный курорт, — Стрелок увеличил масштаб, так что стало видно раскинувшуюся на ярком зеленом склоне горную деревеньку среди живописной местности. Изображение снова оказалось приближено, выводя на первый план трехэтажное шале.

— В этой гостинице сейчас должна находиться некая Дайана Ригг. Это псевдоним, под которым скрывается внучка диктатора Североамериканского Содружества Александра Л. Джейн, где «Л.» — Ливия. В семье ее так и называют, о чем только сегодня стало известно, до этого момента в список отслеживаемых Ливий девушка не входила. Два часа назад связь с Мюрреном пропала, со спутников наблюдается мутное пятно. С мест докладывают, что местность накрыта куполом идеально ровной полусферы, площадью в тридцать три квадратных километра. Туманная мгла под куполом чем ниже, тем гуще, полностью скрывая распложенные в горной долине деревни Штехельберг и Гиммельвальд — где, предположительно, располагается эпицентр прорыва. Мюррен расположен на высоте полторы тысячи метров, совсем недалеко от границы купола. Туман здесь не слишком густой, видимость до двухсот метров.

— В Ковенанте существуют все необходимые процедуры и утвержденные протоколы действий на случай прорыва, — заговорил президент. — Организация сразу начала действовать, вооруженными силами изолируется территория вокруг места прорыва, ведется эвакуация населения и сформирован координационный штаб. Часть европейских ковенантов, прошедших посвящение, сейчас неподалеку от границ сумрака. Американцы уже в воздухе, но будут на месте не ранее чем через семь часов. По плану первые ковенанты должны организованно заходить в сумрак только когда будут созданы все условия и проведены все запланированные проверки с исследованиями. И никакой спешки и никаких подводящих к необходимости подвига задач не предполагалось, если бы не сами понимаете кто. Девушке Ливии семнадцать лет и ее биодатчик показывает, что она жива, хотя находится без сознания. Геометка из-за сумрака не отображается, но отель где она должна сейчас быть расположен совсем недалеко от границы сумрака, на значительном удалении от эпицентра. Я буквально только что разговаривал с коллегой, он просит нас помочь. Если предполагать короткий рейд малой группой в предполагаемое местонахождение девушки, операция по спасению может иметь смысл. Приказывать в данном случае не могу, но не могу не задать вам вопрос, готовы ли вы попробовать. Потому что, буду говорить откровенно, политическая выгода определенно стоит риска.

Взгляд темных глаз президента снова уперся в меня. В этот момент тренькнул оповещением планшет, и под проекцией карты я увидел всплывшее странное сообщение: «Барби — да».

— Если готовы, вам дадут в нагрузку одного ковентанта из второй римской группы, он согласился, — проговорил Стрелок.

«Он согласился?» — не понял я сначала почему «он», если написано «Барби», а потом вдруг догадался. Внимания на вторую групп «римлян» почти не обращал, но избранника Апполона запомнил, как и то, что у него имя-фамилия звучные, хотя не могу вспомнить.

— Влас Барбараш? — поинтересовалась Анна.

— Так точно.

— Группа самостоятельно идти не готова, тем более с прицепом, — раздельно чеканя слова и глядя мне в глаза, произнес Атаманов.

Только сейчас обратил внимание, что выглядит босс примерно так же, как когда Гера нам недавно сюрприз преподнес. Похоже, поставленная задача ему совсем не нравится, и настроен он категорически против подвигов. И сейчас Атаманов явно показывал взглядом, что нам продают какой-то блудняк.

— Сколько там, километр от границы до отеля? Меньше? Зайдем парой или тройкой, подойдем-осмотримся, — кивнул я боссу. — Мы в деле, — повернулся я к президенту, принимая решение.

Отказываться не вижу смысла, несмотря даже на явный негатив Атаманова. Все равно в туман идти рано или поздно — в нашем случае лишь буквально на пять-шесть часов позже. Но нам ведь и до места еще лететь пару часов. Кто знает, что там за это время изменится? Мы в прошлый раз в сумраке полчаса не провели, а столько проблем и неприятных встреч выхватили. Так что, если рационально размышлять, я сильно сомневаюсь, что девушка просто доживет до нашего прибытия.

Все было стройно в моих размышлениях, зря только сейчас про «пару или тройку» сказал. Машинально вырвалось, больше для босса, вот только услышано и обдумано оказалось не только им.

— Я тоже в деле, — произнесла Василиса, глядя на меня как рысь на волка.

— Ты не… — начала было Анна.

Ох зря она встряла — ясно же, что Василиса в ответ молчать не будет. Видно, что ее сейчас разбарабанит эмоциями. Что, собственно, уже и происходило.

— Что я? Я твоими молитвами с детства готовилась к подвигам, и я сейчас единственная в этой команде, между прочим, кто умеет стрелять и попадать в цель, а не только слону в жопу с пяти метров!

Ну вот, как знал.

— … я единственная, кто уверенно разговаривает на французском, немецком и английском. Что эти бравые ребята будут делать, если выжившего в сумраке встретят? Лондон из зе капитал оф Кингдом оф Ингланд? Если вы меня заранее вычеркиваете, давайте тогда вообще из команды вычеркивайте, и идите вы все…

— Василиса! — успел я за миг до того, как озадаченное ее вспышкой начальство, включая президента, чуть было не было грубо послано поднимающейся с места девушкой.

— Летим на место всей группой, по пути обсудим порядок входа-выхода, — произнес я, глядя в глаза разъяренной избраннице Морриган.

Про английский она загнула, кстати. Ушан уверенно говорит, мы с Герой вполне изъясняемся на уровне туристов. Но насчет французского и немецкого — факт, даже поздороваться не сможем. Краем глаза увидел, как президент посмотрел на Атаманова и босс кивнул, подтверждая, что Василиса не преувеличивала. Да, спасибо маме, подготовила дочь по широкой программе, хотя сама Анна явно сейчас недовольна такой своей предусмотрительностью.

— Выходим, остальное в пути, — произнес невозмутимый Стрелок, после моего согласия явно теперь главный в обеспечении операции.

Из дворца выходили быстрым шагом, почти бегом. По пути попрощались с Анной — с ней оставались Ваня с Яриком, умилительно помахавшие нам вслед. На площади перед президентским дворцом нас уже ждали два черных небольших вертолета. Оба явно недавно приземлились, винты с шумом гоняют воздух, так что пока подбегали, пришлось пригибаться. Стрелок, Атаманов и почему-то Алиса — босс ее с собой потянул, побежали к тому что подальше, нам он показал на машину, стоявшую ближе.

Вертолеты оказались люкс-класса, с пятиместным комфортным салоном. Понятно теперь, почему их два, все мы бы не поместились — и так тесно, учитывая, что нас здесь уже ждал пятый участник авантюры.

Приветливо улыбнувшийся нам избранник Апполона Влас Барбараш выглядел как с картинки. Полные губы, выглядящие чуточку капризно, впалые скулы — лицо словно скульптором высечено, большие глаза и густые, загибающиеся почти до бровей ресницы. Показали бы мне его и спросили — человек это или андроид из магазина для взрослых, я бы скорее решил, что андроид, настолько у него нереальная и в чем-то даже нечеловеческая красота. Буквально идеал выбора сильной и независимой женщины, если ей нужна модель андроида для совместной лепки пельменей или для чего там дамы себе человекоподобных андроидов покупают.

Василиса, все ещё заметно разъярённая попыткой её отцепить от идущей в туман группы, залетела в салон первой. Сразу отсела от нас подальше — на место у иллюминатора по ходу движения, рядом с Барби. С той стороны мест всего два, разделены столиком. По уму, туда бы Ушана посадить, но Василису сейчас трогать — это как гранату в недра биотуалета бросить на городском празднике. Поэтому мы чуть потеснились на трех сиденьях ряда напротив, сев спиной против хода движения. Ничего страшного, тут лететь пять минут до аэродрома в Гостилицах, как показывал монитор с информацией.

Дверь за нами уже закрылась, после чего в салоне оказалось неожиданно тихо и спокойно — звукоизоляция как в представительской машине. Земля плавно пошла вниз, вертолет с легким креном заложил вираж, разворачиваясь на курс. Василиса уткнулась в окно иллюминатора, а сидящий рядом с ней избранник Апполона оценивающе осмотрел девушку. После, совершенно не обращая внимания на нас перегнулся через столик, тронув Василису за локоть.

— Привет, — голос у него бархатный и чарующий.

Василиса резко обернулась, взгляд ее тут же зацепился за широкую белозубую улыбку.

— У тебя зубы свои?

— Что?

— Зубы у тебя свои, спрашиваю?

— Свои, — недоуменно нахмурился избранник Апполона.

— Если не хочешь новые вставлять, то не вздумай меня больше трогать. Понял?

Избранник Апполона отстранился и слегка нахмурился в недоумении.

— Ты глухой? Или тупой? Я тебе вопрос задала — ты понял, нет?

— Понял.

— Отлично!

Василиса, заметно раздувая ноздри, снова повернулась к широкому окну-иллюминатору, больше не обращая на соседа внимания. Мне вдруг, впервые за все время, понравилось находиться рядом с девушкой. Она как Незнайка со своими шутками — прикольно и смешно,если они не на тебя направлены.

— Привет, парни, я Барби, — помахал нам ничуть не смущенный жесткой отповедью избранник Апполона.

— Максим, Ушан, Гера, — представил я сразу всех.

— Меня все зовут Барби, потому что моя фамилия Барбараш. Если без буквы «Ш», получается Барбара. Точь-в-точь такая фамилия была у Дейла «Барби» Барбара, героя сериала «Под куполом».

В том, что парня именно поэтому зовут «Барби», я как-то сомневаюсь. Но тем не менее кивнул и дружески улыбнулся.

— Хорошо, Барби, я понял.

Краем глаза заметил, как Гера с Ушаном переглянулись, заметно удивленные. Да, очень странный товарищ, я тоже удивлен.

— Парни, а вы видели, как я на испытании посвящения…

— Барби, — перебил я красавчика нереальной внешности. — Послушай, это очень важно: мы сейчас отправляемся на ответственное задание, где я — лидер группы. И задание это начинается прямо сейчас. И вот тебе мой первый приказ: сохранять молчание и задавать вопросы только по делу. Как понял меня, прием?

— Понял тебя хорошо, Максим. Прием.

Убрав с лица улыбку, Барби кивнул с максимально серьезным лицом. Да он похоже не прикалывается! Очень необычный не только внешностью человек, еще больше мысленно удивился я, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

Мы уже прилетели — вертолет быстро снижался, легонько стукнув полозьями во взлетно-посадочной полосе. К машине сразу подбежали, открывая двери, и мы спешно перешли в стоящий совсем рядом небольшой, но даже на земле стремительный на вид самолет, гудящий двигателями. Как раз перед нами в него по откидной двери-трапу забежало несколько бойцов с массивными кейсами и баулами. Стрелок, кстати, с нами не летел — видно было, что стоя поодаль, отдает последние указания Атаманову.

У трапа я чуть задержался в ожидании босса — у меня было, что спросить. Как и у него было, что мне сказать — подойдя, не дожидаясь вопроса он отвел меня чуть в сторону.

— Макс, Барби — парень особенный, чуть-чуть не от мира сего. Кроме прочего у него начисто отсутствует чувство страха, он просто не знает, что это такое. Если ты ему не скажешь, что нужно паниковать, он в любой ситуации будет сохранять абсолютное спокойствие.

С этим пояснением поведение Барби обрело некоторый смысл. Лично я бы постеснялся, как минимум, флиртовать с девушкой в компании её незнакомых мне троих спутников, а избранник Апполона об этом похоже просто и не подумал.

— Макс, этот парнишка просто пушка-бомба, его только заряжай, — хлопнул мне по плечу Атаманов. — Ты же понял, зачем именно он нужен?

— Понравиться любимой внучке американца, если мы ее вытащим?

— Именно. Все, погнали, остальное в воздухе, — подтолкнул меня Атаманов к ступенькам откидной двери-трапа.

Салон самолета оказался небольшой, но просторный. Потому что кресел мало –человек на семь, если еще диван и кровать не считать. Нас шестеро вместе с Барби, Атаманов, еще четверка вооруженных инструкторов, транспортировочные кейсы с нашими доспехами и оружием. В общем, тесновато. Но быстро рассосались — мы вместе с Атамановым расселись на удобных креслах, а сопровождающие бойцы, побросав массивные кейсы на пол, расположились на диване и кровати в дальней части салона, за ширмой.

Самолет уже катил по взлетно-посадочной полосе. Недолгая остановка, короткий разгон и мы непривычно резко ушли в небо чуть ли не свечкой, стремительно набирая высоту. Когда встали на эшелон, забравшись под купол голубого неба, Атаманов согнал инструкторов с дивана, разложив по полу транспортировочные кейсы. В каждом из них набор оружия и наши боевые костюмы.

Василиса с Алисой ушли переодеваться в отдельную спальную комнату за шторку, мы облачались в тесноте, мешая друг другу. И когда девушки вышли, мы еще не были до конца готовы. Пока я регулировал костюм, все посматривал на сестер украдкой. Очень уж вызывающие образы у избранниц богинь, невозможно не смотреть — взгляд притягивает как рыбу на ароматизированную прикормку.

Когда мы наконец оказались упакованы в экипировку, по указке Атаманова сели на длинный диван, расположенный вдоль правого борта. Всем места не хватило, Ушан расселся на полу, я на подлокотнике устроился. Напротив нас длинный стол, столешницу которого Атаманов сейчас поднял. С обратной её стороны оказался немаленького размера монитор, на котором уже высветилась знакомая карта местности.

— Место прорыва накрывает идеально ровная полусфера, но мгла сконцентрирована все больше снизу в горной долине, Мюррен на самом краю, — Атаманов покрутил изображение, показывая характер местности. — Зимой здесь востребованный горнолыжный курорт, весной-летом туристов меньше. В Мюррен ходят поезда узкоколейной железной дороги, дорог почти нет, это свободная от машин зона. Хотя по плану машина у вас будет, бесшумный бронетрак на электродвигателе, сейчас его уже доставили на место и тестируют. В Мюррене, для нас это важно сейчас, в шестьдесят девятом прошлого века снимали какой-то фильм про Джеймса Бонда. Объект наш девушка модная и следуя моде любит популярные сейчас фильмы того времени. Ее день рождения сегодня, основная часть праздника должна была проходить в ресторане Шитлхорн на вершине горы. Ресторан вне границ купола, объекта там нет и не было. Предположительно сейчас она в Мюррене, вот здесь, в отеле полностью арендованным её компанией. Вчера у них была вечеринка, сегодня к полудню компания должна была переместиться в ресторан. Почему так важен этот Джеймс Бонд: и вчера и сегодня мероприятия предполагают дресс-код в стиле семидесятых.

Картинка на мониторе сменилась, на экране отобразились девушки и юноши в старомодной одежде. Если девушки даже с необычными высокими укладками завитых волос и в непривычных платьях выглядели привлекательно, то мужская мода семидесятых озадачивала: очень странные прически, штаны-клеш слишком уж расширяющиеся книзу, ботинки на высоких каблуках, аляповато-яркие несочетаемые расцветки тканей, странные пушистые шейные платки.

— Компания вместе с объектом насчитывает тридцать семь человек. Из них двадцать три персоны не достигли восемнадцатилетия, пятеро уже мертвы, биометки остальных пока активны. Так что, если увидите похожего персонажа — ваш клиент. Берите в оборот если при памяти, выясняйте где объект поиска.

Атаманов отвлекся, посмотрел в пространство — явно изучая полученное сообщение, линза омнифона чуть поблескивала.

— Так, по зачистке техникой пока отбой. Оптоволокно, радиоканалы — ничего за границей купола не работает. Бронетрак тоже не едет, предположительно сумрак гасит его из-за большой мощности аккумулятора, точную причину сейчас выясняют.

— Ковенанты загоняли?

— Да, одна из европейских групп только что попробовала переехать через границу.

— С нами они не пойдут?

— Нет, европейцы отморозились, действовать будут только по протоколу.

В словах босса мне послышался упрек, но реагировать я не стал.

— Ясно. Что со взрослыми под куполом?

— Как и предполагалось, — поджав губы, покивал Атаманов. — Обращаются в демонических существ примерно через пять минут нахождения в сумраке, более точных данных пока нет.

Пока более точных данных нет, но явно будут. Интересно, в сумрак испытуемых на горнолыжном подъемнике гоняют туда-сюда, или связанные веревкой группы границу самостоятельно переходят?

— В общем, план меняется, бесшумного бронетрака не будет. На обычном смысла нет — на звук двигателя, предположительно, сразу тьма бестий соберется. Значит заходить будете ногами, давайте подробнее по маршруту, — вернулся к карте Атаманов. — Самое удобное место доступа в зону поиска находится здесь, в бутылочном горлышке долины. Высаживаемся вот здесь, железнодорожная станция Винтерегг, находится на склоне горы на высоте полторы тысячи метров, как и Мюррен. Отсюда до деревни по узкоколейной дороге ходит вагон-трамвай. Они не беспилотные, только ручное управление. Кто-нибудь умеет управлять трамваем?

— Я умею, — удивил босса Ушан.

— Теоретически?

— Практически.

— Отлично. Край сумрака от границы деревни совсем недалеко, но трамвай если что имеем ввиду, подгоним его ближе.

— Трамваи в сумраке едут?

— Да, они с токоприемником на крыше, по проводам едут. И инженерные машины в сумрак скоро поедут — предельно простые конструкции по широкому кабелю, как в Чернобыле. Вот только их мгновенно не соберешь, рассчитывали все же на оптоволокно и более современную технику. Ладно, давайте пока в реальность вернемся…

Два с половиной часа полета за обсуждением возможных вариантов действий промелькнули почти незаметно. Периодически Атаманов поглядывал в дополненную реальность, иногда сообщая, что биометка Ливии еще активна, девушка жива, хотя по-прежнему без сознания. Потом последовало предупреждение о посадке, и мы заняли свои места. Не зря — снижался пилот совсем не так, как пассажирские лайнеры гражданской авиации с экономией топлива. У нас скорость во главе угла, так что уши заложило моментально, когда буквально нырнули вниз — вроде только что были над облаками, а уже под крылом проплывает яркая лазурь горного озера.

Совсем рядом мелькнула оранжево-коричневая черепица малоэтажных домов, и почти сразу колеса самолета коснулись взлетно-посадочной полосы. После торможения самолет проехал прямо и остановился на полосе безо всякой рулежки.

— Выходим, выходим! — тут же погнал нас из салона Атаманов мимо растерянной бортпроводницы. Девушка просто не понимала, то ли дежурно улыбаться как по инструкции полагается, то ли просто отойти с дороги.

Совсем неподалеку обнаружился готовый к взлету пузатый армейский конвертоплан с вытянутой хищной мордой и интегрированными в крылья винтами. У опущенной задней аппарели нас встречали несколько офицеров и бойцов в камуфляже чужой расцветки. Да и оружие непривычное — автоматы из болотного цвета пластика, стоящие на вооружение швейцарской армии.

Все вместе мы погрузились в грузопассажирский отсек, затаскивая вместе с собой опломбированные транспортировочные кейсы с оружием. И не успели даже толком рассесться по боковым скамьям, как конвертоплан плавно приподнял зад — разгоняясь на переднем колесе и почти сразу поднялся в воздух.

Задняя аппарель так и не закрывалась — шли мы на небольшой высоте, едва не цепляя вершины елок и крыши домов-шале, в полете огибая горные склоны. У открытого проема стояли два бойца — наверное, чтобы никто не вышел, забыв, что мы в воздухе. Ну или просто для порядка так полагается.

Чуть погодя стало понятно, почему аппарель не закрывали — лететь оказалось чуть больше минуты, поэтому просто времени не теряли. И пропетляв между склонами на пугающе-низкой высоте, конвертоплан уже опускался на перекресток грунтовых дорог.

— Вперед-вперед-вперед, попрыгали! — заорал Атаманов, перекрикивая шум двигателей. Так, понятно — полностью приземляться машина здесь даже не будет.

Выпрыгнув одним из первых, я сразу отбежал в сторону вместе со своим массивным оружейным кейсом. Остальные, высадившись без происшествий, сгрудились рядом, закрываясь от поднятой винтами пыли и мелкого мусора, а конвертоплан уже уходил вверх, разворачиваясь в пологом вираже.

Мы оказались на склоне горы, где на широкой «полке» располагалась железнодорожная станция узкоколейки, отсюда видно два вагона-трамвайчика на путях. Один похож на ретро-вагон московского метро — круглые фары, узкая дверь прямо по центру кабины. Только этот не сине-голубой, а в красно-кремовой раскраске, и в отличие от ретро-поездов метро на крыше у этого изогнутый токоприемник, цепляющий провода сверху. Второй вагон современный, яркий, и похоже беспилотный как и московские трамваи. Из инструктажа мы знали, что «новый» трамвай привозит сюда туристов из Интерлакена, где мы приземлились пару минут назад, а «старый» везет дальше, по живописному маршруту в Мюррен. Граница купола как раз там, в паре километров отсюда.

На площадке у самой станции нас встречал с десяток бойцов швейцарской армии и ополчения, выставившие блокпост на дороге — с ними уже переговаривался Атаманов. Совсем неподалеку стоит несколько угловатых бронетраков темно-серого цвета. Похоже, отсюда их в сумрак и гоняли, у одного вижу петлю для буксировки на бампере.

Сопровождающие инструктора уже снимали пломбы и раскрывали кейсы, доставая наше оружие, а я проводил взглядом удаляющийся конвертоплан. Пилот, как понимаю, профессионал экстра-класса — он ведь облизывал крыши и дома так, как я даже на компьютерном симуляторе не рискну. Сейчас он, или из желания погарцевать, или по заданию, в пологом вираже набирая высоту приблизился почти вплотную к границе купола.

Уверенность в своих силах или незнание сумрака сыграли с ним злую шутку — из ограниченной верхним краем купола мглы в сторону машины вдруг вырвалось два туманных щупальца. Нет, не щупальца — оставляя дымный след, на фоне чистого неба машину атаковали две похожие на птеродактилей твари, широко раскинувшие перепончатые крылья.

Уходя от атаки конвертоплан вильнул, закладывая немыслимый вираж с разворотом — пролетев даже задом наперед. Где-то довольно далеко от нас басовито застучал пулемет, срезая в полете одну из бестий, а вот вторая успела вцепиться в крыло, разрывая когтями обшивку. Лапы, крылья с когтями, длинная узкая морда — все попало под винт, в воздухе брызнуло черным веером крови.

Конвертоплан сейчас летел обратно в нашу сторону и было хорошо видно, что пусть тварь частично разметало, словно в мясорубке, но умирать она не думала. Обхватив короткое крыло, существо словно трансформировалось — разорванная плоть превратилась в блестящие черным склизкие жгуты. Исходящие темной дымкой, они обвили машину как хищный паразит. Обшивка и так уже была повреждена когтями, а щупальца завершили дело — конвертоплан окончательно потерял плавность полета. Из правого двигателя повалил густой черный дым, а вырванный винт вместе с ошметками крыла, вращаясь, полетел в сторону. Потерявший управление конвертоплан, словно криво брошенный кирпич, врезался в горный склон в паре километров от нас. Раздался взрыв, взвился столб черного дыма и огня, после наступила тяжелая, звенящая тишина.

— Собрались! — отвлекая ошарашенную команду похлопал я в ладоши, присаживаясь рядом со своим оружейным кейсом. Тяжелый револьвер-слонобой занял место в набедренной кобуре справа, автомат отправился на магнитное крепление за спину, стволом вниз — так, чтобы можно было достать, потянув за приклад за правым плечом. Меч тоже за спину, рукоять за левым плечом. Не очень удобно, но достать можно — уже тренировал, все на автомате получается.

Я предполагал, что в сумраке мой перстень и спрятанный в нем огненный меч могут проявиться, но целиком на это рассчитывать бы не стал, так что обычный меч тоже взял. Тем более что до этого момента ни с кем проявление в руке пламенеющего меча не обсуждал, отказ от обычного оружия будет выглядеть странно.

Пока вооружался, украдкой наблюдал за остальными. Нет, несмотря на ужас произошедшего с конвертопланом никто не расклеился, никто ни цепенеет, так что пойдем пятеркой, как в самолете согласовали. По крайней мере, пятеркой до границы деревни, от края сумрака это совсем недалеко.

В теории, противостоять нам должны младшие бестии — если очень условно, стаи существ навроде больших бродячих собак, а также демоны, это противники посерьезнее. Опять же, теоретически и очень условно гуманоиды с массой и боевым потенциалом буйвола-носорога. Хотя, как там будет — неясно, никто пока ни демонов, ни бестий вживую не видел, в этом плане показания в видении пророчества разных людей серьезно разнятся.

Гера уже с автоматом за спиной, со щитом и мечом в руках. Он в паре с Василисой, где она в роли стрелка — в руках винтовка, за спиной колчан и составной лук. Я иду стрелком вместе с Ушаном, взявшего прямоугольный ростовой щит и тяжелый меч.

Передвижение в двойках мы отрабатывали. Заходить должны тихо, шума по максимуму избегать, в прямое противостояние не ввязываться, если что сразу отходить. Лучше бы, конечно, идти парами Ушан-Гера и я с Василисой — где первые номера со щитами и мечами, вторые с огнестрелом, но я просто в душе опасался, что Гера под шумок может Василису привалить со спины. Кто его знает, что ему в сумраке в голову ударит. Тем более я держал в уме и фактор его темного покровителя — и, если что вдруг, у Василисы рука не дрогнет, уверен.Вот команда — я своих больше опасаюсь, чем готовых нас встретить в сумраке демонов. Впрочем, других спасителей пока для диктаторской внучки нет.

Алиса под купол не пойдет, остается здесь — пусть стрелять она и умеет, толку в сумраке от нее немного. Барби будет ходячим инвентарем — на спину ему уже на магнитных креплениях повесили два автомата, в каждом магазин на двадцать, в одну руку дали круглый щит, в другую только что собранное массивное копье с длинным и широким, словно меч, наконечником. Видимо, он с ним упражнялся, раз такой выбор.

— Максим, что мне с оружием делать? Я стрелять плохо умею, — недоуменно посмотрел на меня Барби, показывая себе за спину.

Все мы здесь, кроме Василисы, стрелять плохо умеем, дружище — мог бы сказать я, но не стал этого делать.

— Просто неси, остальное мы сделаем.

— П-понял.

Ко мне в этот момент подошел Атаманов, лично надевая шлем. Непривычно, во время тренировок их мы практически не носили.

— Командирский, дороже самолета. Обещают, что в сумраке должен работать. Здесь умная камера, — постучал он мне пальцем небольшому наноснику. — Фокусируется по направлению твоего взгляда, так что, если сочтешь что-то достойным внимания, смотри пристально. Все, удачи. Помни, что цель вернуться и выжить, а не стать героем, — в очередной раз повторил напутствие Атаманов, хлопнув меня по плечу.

Пока летели, большая часть обсуждения касалась именно того, как отходить, если что-то пойдет не по плану, чем как дойти до цели. И группой в пять человек мы предварительно заходим только до границы деревни — от края купола несколько сотен метров всего, а там уже я буду смотреть по ситуации.

Полностью экипировавшись, залезли в трамвай. Ушан, вместе с пожилым швейцарцем, явно местным работником, с управлением разобрался быстро, и полтора километра мы прокатились на трамвае по живописному маршруту под его управлением. Железная дорога в сторону Мюррена петляла по поросшему елками горному склону, и у изгиба дороги, за которым граница купола, остановились.

Совсем вплотную не подъезжали. И вообще здесь сейчас нет никого, чтобы внимание тварей скверны не привлекать лишний раз. Для этого же с этой дороги всех солдат и техников Ковенанта убрали, а активности по типу тестово заезжающих в туман машин и естествоиспытателей происходят сейчас в других местах. Впрочем, по информации от Атаманова пока ни одной встречи с тварями сумрака не было, а сбитый конвертоплан — первый контакт, это нам так неожиданно «повезло».

Выпрыгнули из вагона, перешли на идущую параллельно с узкоколейкой пешеходную дорожку. Виды отсюда открываются прекрасные, конечно. Слева цепь заснеженных горных вершин, ниже зеленая горная долина. И там снизу очень хорошо видна граница купола, за которой все сразу теряется в густой сумрачной мгле.

Быстрым шагом дошли до изгиба дороги, увидели и границу совсем рядом. Тормозить я не стал, все уже обсудили несколько раз. Первыми сейчас идут Гера с Ушаном, потом я с Василисой. Рядом, провожая нас до самой границы, Алиса с Атамановым и четверка инструкторов. Замыкающим грузно топает жизнерадостный избранник Апполона, оглядывающийся вокруг с чистой улыбкой весеннего ландыша.

— Барби, смотри сюда, — обернулся я на ходу к нему, поднимая раскрытую ладонь. — Если показываю вот так, значит останавливаемся. Вот так присесть, вот так лечь, вот так смотреть-наблюдать в определенную сторону, вот так отходим. В сумраке хорошая слышимость, громкие звуки привлекают тварей, так что говорить голосом только в исключительных случаях. Понял?

— Понял.

Третий раз уже ему это повторяю, а он каждый раз говорит, что понял. Как-то кажется, что мимо ушей пропускает, даже никаких вопросов не задает.

— Максим, а как жест «бежать», если вдруг что?

Хотя нет, задает.

— Если вдруг что, ты сразу поймешь. Все, режим тишины, заходим.

— Подождите, — попросила Алиса, загораживая мне дорогу. — Удачи, — обняла она меня, звучно поцеловав в губы. Потом, напутствием, обняла и остальных, правда им объятия достались без поцелуев.

Оставив Алису, по туристической пешеходной дорожке мы вместе с Ушаном, идя первой парой, уже приблизились к неявной границе дымчатого тумана. Я достал автомат из-за спины, сжал крепко-крепко. Шаг, еще шаг. Страшно, но никакие щупальца в нашу сторону не выстрелили, да и ничего особо не случилось, когда границу пересекли.

Обычный туман, не очень плотный. Похоже на то, что было во время погружения в самолете, но здесь как-то все еще более мутно. Цвета заметно поблекли, словно фильм без яркости смотришь. В котором, надо же, выделяемся только мы — живые тела, яркие пятна. Как раз Василиса с Герой границу пересекли, ярких пятен стало больше в окружающей серости. Все остальное словно чуть размытое, как будто «мыло» в старых компьютерных играх без поддержки нейросетевого интеллекта.

Прошли вперед несколько метров, после чего я жестом остановил команду. Осмотрел остальных — вроде все на вид собранные, готовы к свершениям. Вот только есть проблема — под взглядами группы я перехватил автомат, поднял его на вытянутой руке как пистолет.

Тяжело. Ощутимо тяжело. Речи о том, чтобы стрелять с одной руки как было обещано, совсем не идет. Нет никакой дополнительной силы, вообще не ощущаю ничего из того, что было во время первого погружения.

— Отправляем, [ш-ш-ш], детей на смерть, — вдруг услышал я Атаманова. — [Ш-ш-ш] они [ш-ш-ш] не вернутся… А если и вернутся, то не все. Просто [ш-ш-ш-ш] какой-то, [ш-ш-ш] эту [ш-ш-ш] американскую спасать, [ш-ш-ш]! — добавил босс с тяжким вздохом, обращаясь к одному из инструкторов.

Улучшения физических возможностей я так и не чувствовал, но в сумраке царит тишина словно безветренной ночью у реки, когда звуки разносятся далеко по водной глади. Да, судя по взглядам остальной команды, услышал сказанное не только я.

Только сейчас я вдруг понял, что у меня заглушка цензуры работает. В самолете, в первый раз в сумраке, не работала. Сняв шлем, подошел почти вплотную к Василисе.

— Скажи что-нибудь нецензурно, как ты умеешь, — попросил тихим шепотом.

Вот что мне в ней нравится — когда нужно действовать, вообще не спрашивает зачем. Загнула коротко и тихо, но так, что у меня едва уши в трубочку свернулись. Впрочем, даже без этого почувствовал, как автомат в руке гораздо легче стал, вот теперь с одной руки стрелять точно могу.

Командирский шлем пусть и дороже самолета, но каким-то образом покрывая голову блокирует связь с сумраком, поэтому придется без него. Перехватив похожую на коринфский шлем каску, я размахнулся и швырнул её Атаманову через границу. Не буду возвращаться, примета плохая.

Босс шлем поймал, потом поймал и второй — Василисы, остальные прилетели в руки подошедших ближе к границе инструкторов. Ушан с Герой кинули сами, с головы Барби шлем я снимал. Он никак не прокомментировал, озадаченный, но судя по взгляду сразу ощутил изменение состояния.

Все, погнали наши городских — без шлема я отчетливо чувствую, как сумрак наделяет меня той самой силой, которая позволяла с одного удара буквально уничтожать обратившихся людей в самолете.

Правильнее было бы, конечно, оставить каску хотя бы на ком-то, чтобы вести отчетную видеозапись. Но не всегда правильное решение — верное, мы не исследовательская группа, нам главное выжить. Так что пусть другие потом документальные фильмы снимают, нам просто до отеля дойти и внучку диктатора найти. Жестом я показал начать движение, и прежним порядком мы пошагали дальше в сумрак.

Глава 13

На удивление, случайно услышанная фраза Атаманова не прибила, даже наоборот — наполнила какой-то веселой злостью и куражом. Появилось желание доказать, что босс ерунду сказал, захотелось выполнить задачу только для того, чтобы увидеть его обескураженное лицо.

И вижу, что не только у меня такое ощущение, но и у остальных. Шагают все бодро, даже Ушан перестал сопеть, очень легко идет. До Мюррена нам по пешеходной тропе вдоль узкоколейки отсюда всего пара сотен метров — видимость не очень, в ясный день дома бы уже видели.

Сверху-справа над нами стена елового леса, поднимающегося выше по склону, слева вдали горные пики, едва видимые сквозь разряженную на высоте туманную дымку. Внизу вообще ничего не видно — без тумана с этого места должна бы виднеться зеленая долина, а сейчас прямо под нами непроглядная широкая река густого сумрака. Но в этом плане нам еще повезло — здесь, на высоте, видимость хорошая. Снизу — ближе к эпицентру, по прогнозам вообще не больше десятка метров, там если бродить, то как ежикам в тумане.

Очень скоро на краю тропы оказалась закрытая беседка, в которую я решил зайти. Положив руку на плечо притормозил летящего вперед Ушана, остальным показал остановиться и наблюдать, сам закинул автомат за спину.

— Ты куда, Макс? — зашептал вдруг Гера.

— Зашел за угол самурай, вынул танто из ножен. Хорошо, — негромко продекламировала вдруг Василиса, показав, что умеет в хайку — жанр японских трехстиший. Жестом подозвал обоих, подошел к ним почти вплотную.

— Сейчас оба пойдете обратно.

Вот просто не понимаю, как можно быть такими недисциплинированными. Если сказано — молчать, почему так сложно молчать? Почему у Барби, у которого явно с головой не все в порядке, все в порядке с дисциплиной, а у этих кадров нет?

Видимо, что-то было написано у меня на лице, так что оба вопросов больше не задавали, голос не подавали, так что я зашел все же в беседку. Рука чистая, но стоило сжать ладонь черпачком и коснуться подушечкой большого пальца фаланги безымянного, как перстень материализовался. Перекинул кольцо массивной печаткой внутрь, сразу же ощутил тяжесть рукоятки — и в руке возник пылающий меч.

Работает, надо же.

От неожиданности — очень уж ярко полыхнуло, сразу разжал ладонь. Меч моментально испарился, на миг оставив в воздухе очертания, сотканные из языков пламени. Перстень тоже исчез. Отвел от ладони взгляд, повторил порядок действий уже не глядя — снова меч появился. Все, понял принцип.

Вышел из беседки, отметил что остальные не на меня смотрят, по сторонам. Молодцы. Махнул рукой, двинулись дальше — Гера с Ушаном теперь впереди, мы с Василисой за ними.

— В порядке? — прочитал я по губам беззвучный вопрос Василисы, тронувшей меня за руку. А ведь она знает, какой именно «танто» я там «из ножен» доставал. Или ей богиня помогает, или она видела, как у меня в руке огненный меч появлялся во время инициации. Все же сидела в отдалении от остальных и с другого угла на происходящее смотрела.

— В полном, — так же беззвучно ответил я.

Впереди между тем из сумрака показались первые дома Мюррена, расположившиеся на зеленых склонах двух– и трехэтажные деревянные шале. Мы уже сошли с дороги, пошагали бодро под уклон вперед и вверх. Я то и дело поглядывал на Ушана оценивающе, но не вижу никакой усталости или одышки. Прет как носорог, но при этом бесшумно, словно на мягких лапах.

Остановились на небольшом уступе, заросшем елками спускающегося вниз по склону языка леса. Гера с Ушаном присели под кронами деревьев, Василиса достала из-за спины лук, положила на землю. Перехватила винтовку, откинула сошки и легла на живот. Извернулась, согнула в колене правую ногу — отчего ее и так подчеркнутые костюмом ягодицы с бедрами стали еще более подчеркнутыми.

Девушка начала осматриваться в прицел, при этом держа оба глаза открытыми. Я, отведя взгляд от бедер Василисы, присел у следующего дерева. Нам отсюда совсем недалеко до места, но сразу лезть вперед опрометчиво. Первая контрольная точка, здесь мы принимаем решение — возвращаться, разделяться, идти дальше полным составом. Теоретически, даже если на нас сейчас толпа демонов бросится как в сумраке в окрестностях аэропорта было, мы даже бегом до границы добежать успеем. Но пока тишина, вокруг никого — ни на земле, ни в небе. Наблюдаем.

Деревня вытянулась вдоль горного склона на своеобразной террасе. На автомате у меня на боковой планке прицел с четырехкратным увеличением, в него поглядываю то и дело, рассматривая детали. Видимость здесь отличная для сумрака — обещанные метров двести, если даже не больше. Но видно отсюда только несколько домов, в основном знаменитых шале, как понимаю все гостиницы. На галерее фасада ближайшего из них, надо же, висит белье развешенное. Чуть поодаль — у здания ниже по склону у дороги, стоит белый пикап, еще дальше конечная станция узкоколейки, где на пределе видимости заметен размытый в тумане красно-кремовый вагон трамвайчика.

Вязкая тишина мглистого сумрака оказалась вдруг нарушена равномерным шелестящим звуком. С силой загребая воздух широкими крыльями, в сотне метрах от нас на пологий склон между двумя шале приземлилась вынырнувшая из тумана самая настоящая гарпия. Посмотрел в прицел, рассматривая бестию. Верхняя часть тела женская, но кожа странная, с синеватым отливом. Длинные белоснежные волосы, лохмы я бы даже их назвал, белые и перья когтистых крыльев-рук. Вместо человеческих ног у существа заросшие густым коричневым мехом как будто козьи лапы, изогнутые в обратную сторону, только вместо копыт черные птичьи когти.

Сейчас эти самые когти впились в человеческую плоть — приземлившаяся гарпия потопталась и взмахнула крыльями, собираясь удобней перехватить бесчувственную светловолосую девушку, которую только что несла по воздуху. Видимо, неудобно взяла и лететь было тяжело. Сама девушка даже не двигалась — безвольно лежала лицом вниз, раскинув руки.

Я обернулся к Василисе. Увидел, что и она на меня смотрит, кивнул. Девушка — только закушенная до белизны губа выдаёт волнение, тут же приникла к прицелу. Практически сразу хлопнул выстрел — почти не слышно, громче затвор лязгнул.

Гарпию с тела бесчувственной девушки просто снесло, закрутило от удара в вихре черной крови, оторванная рука-крыло отлетела вверх и в сторону. Покатившаяся по земле бестия конвульсивно дернулась пару раз, а вот оторванное крыло уже исходило темной дымкой, испаряясь так же, как убитые мною в самолете из огнестрела.

Вновь тишина — тяжелая, вязкая. Жестами я показал Ушану и Барби оставаться на месте, Василисе наблюдать, Гере махнул следовать за собой. Двумя перебежками мы добрались до ближайшего шале, встали у стены без окон без дверей. Выглянули за угол, вроде никого. Кроме гарпии, чьи когтистые лапы глубоко скребут землю — не врали прогнозы о живучести тварей.

«Гера, по сторонам», — показал я ему жестом наблюдать, а сам подбежал к гарпии, перекинув автомат в левую руку и на ходу доставая меч из-за спины. Взмах, и голова пытающейся приподняться однокрылой бестии покатилась по земле.

Да, силушка у меня в сумраке богатырская — баллистические манекены на тренировках рубить было гораздо тяжелее, сейчас же как лазерным мечом снеговика развальцевал.

Обезглавленная гарпия замерла, а сам я вздрогнул — меня в краткое мгновение словно током ударило, только с эффектом наслаждения. Неожиданный эффект от убийства, очень неожиданный — как понимаю, потому что холодным оружием уничтожаю существо окончательно и навсегда, и через меня выплеск рассеивающейся энергии проходит.

Стараясь не зацикливаться на странных ощущениях, хотя еще и чувствую эхо кратковременной эйфории, перевел взгляд на лежащую поодаль девушку. Но даже не осмотрел толком — из вязкого сумрака вновь послышался равномерный шелест крыльев.

Мы увидели друг друга одновременно — я и появившаяся из тумана тяжело летящая гарпия. У этой в лапах висел темнокожий парень с одуванчиком густых черных волос, ярко сияющий на фоне сумрака розовым пиджаком и широкими кислотно-зелеными штанами. Сейчас широкие штанины затрепетали как вымпелы, потому что отпущенный бестией парень полетел вниз.

Затормозившая до полной остановки полета гарпия широко взмахнула крыльями, на миг зависнув в воздухе — напомнив готовую атаковать кобру с раскрытым капюшоном. Я видел, как нечеловеческое лицо искажается и понимал, что сейчас бестия ринется вниз с криком, который всю округу на уши поднимет. Сделать я ничего не успевал — автомат в левой руке смотрит стволом вниз, меч в правой, даже кинуть не могу.

Гарпия не крикнула, не спикировала. Как раз в момент, когда чернокожий парень глухо ударился в травяной склон и покатился вниз, ее дернуло от попадания и только перья по сторонам разлетелись. Фонтанирующая черной кровью бестия рухнула неподалеку и забилась в конвульсиях, но в нее одна за другой прилетело две стрелы, оставляя за собой заметные шлейфы. Обернувшись, я показал скрытой среди ёлок Василисе большой палец.

Так, чернокожий парень не жилец, даже отсюда видно, очень уж упал неудачно. Бросил на него только взгляд, после подозвал Геру чтобы прикрыл и подбежал к бесчувственной девушке, переворачивая ее на спину. Пульс пощупал — слабый, но есть.

Лицо бледное, ни кровинки. Нашего возраста, но выглядит лет на десять старше из-за высокой, поставленной лаком прически — сейчас изрядно попорченной, яркой алой помады и толстого, буквально штукатурки слой, макияжа. Из одежды разодранное, старомодного кроя платье и белые полусапожки, как раз как на фотографиях со стилем семидесятых — в этот стиль и сломавший шею темнокожий парень вписывается.

Я достал из кармана фотографию объекта, выставил рядом с лицом. Вроде похожа, хотя размазанный макияж и ссадины на лице точной идентификации мешают.

— Гера, глянь, — позвал я его вполголоса.

— Да ладно⁈ Она! — обрадованно зашептал Гера.

Как-то не верилось. Вот просто так зашли, и сразу же нашли. Это, наверное, напутственный поцелуй от Алисы работает, что вот так удачно все.

— Гера, на плечо.

Гера отдал мне щит, достал из-за спины автомат и положил на землю вместе с мечом. Взял бесчувственную девушку за руку особым способом и перекатился, вставая вместе с ней — так, что она оказалась у него на плечах. Трюк эвакуации, которому нас Атаманов научил. Мы так друг с другом несколько часов недавно катались, доводя движения до автоматизма. Еще и руки в таком положении свободные — я уже подал Гере его автомат. Мечи — и его и свой, закинул за спину, у меня теперь там два, как у ведьмака, а щит оставил в руках. Здесь выемка как для копья, в ней ствол автомата держать удобно, особенно если получается без проблем с одной руки стрелять.

Возвращаться к языку леса на уступчике не стали. Вдвоем с Герой спустились на полсотни метров вниз, к первому в черте поселка дому у дороги, где я видел белый пикап. Кроме него, на стоянке обнаружилось два квадроцикла. Машина оказалась закрыта, а вот в квадроциклах ключи вставлены — видимо, кто-то рано утром оформил аренду, но не успел уехать до того, как сумрачная мгла пришла.

Остальная троица к нам уже спустилась, причем Василиса держит в руках не лук, а винтовку. Ну да, стреляет она дальше и точнее лука, а в сумраке Василиса эту серьезную пушку может даже изящным биатлонным хватом держать, стреляя словно из мелкокалиберной.

«Она?» — взглядом спросила Василиса, глядя на девушку на плечах у Геры.

— Она, — беззвучно шепнул я.

На самом деле, я был не очень уверен, что она. Похожа — да, определенно. Но пусть точно будет «она», ведь это отличный повод для того, чтобы отправить обратно за границу лишних людей. Слишком нас здесь много, меня это напрягает.

Сняв со спины Барби оба автомата, положил их в открытый кузов пикапа, забрал щит у парня. Показал Гере, после чего он передал девушку на плечо избраннику Апполона. Он даже не спросил, что и зачем, молча все принимает и смотрит открыто большими влажными глазами.

Интересно, а можно мне его как-нибудь в группу перевести.

— Ушан, Вася. Давайте вместе с Барби бегом обратно, выносите объект. Гера, со мной. Пройдемся до отеля, осмотримся на месте. Вернемся на квадах если что.

Заводить квадроциклы я сейчас не собирался, но уверен, что проблем не будет — грузовик в сумраке недавно нас отлично катал, да и Атаманов говорил, что простая техника без серьезной электронной начинки здесь работает.

— Ушан, заводишь трамвай, подъезжаешь к самой границе. Если видишь красную ракету, едете нас спасать.

Объект мы нашли, но я не мог просто так отсюда уйти — глухой звук падения чернокожего парнишки еще стоит в ушах. Если в деревне кто-то остался, можно и нужно попробовать спасти. Тем более что там таких почти два десятка в отеле должно быть, и это еще не считая других туристов.

Когда отдавал указания почему-то ожидал, что Василиса воспротивится. Но не ожидал, как именно — подойдя ближе и прижавшись к плечу, она заговорила негромко и быстро мне прямо в ухо.

— Макс, они подругу донесут, даже если за ними орда демонов поскачет, тут ведь недалеко. Я понимаю, что ты обеспокоен чувствами моей матушки, но ты или воспринимай меня полноценным членом группы, или нам действительно лучше разойтись. Да, ты сейчас скажешь, что квадроцикла всего два, а я отвечу, что могу сесть сзади тебя. Или сама за руль, я умею. И стреляю я намного лучше вас всех.

Ну, допустим «намного» лучше всех она стреляет только из винтовки. Но на удивление, Василиса в напряженной обстановке потеряла где-то как манеру грязно выражаться, так и экспрессию — говорила по делу. Подумав немного, я кивнул.

— Ушан, Барби, бегом отсюда. На трамвае к нам, если взлетит красная ракета. Гера, Вася, погнали.

Ушан с Барби быстрым шагом двинулись прочь в сторону границы, мы втроем перебежали вверх по склону до поляны, где лежали трупы гарпий. Осмотрелись, потом вторая перебежка вверх по склону до леса, словно ограждающего деревню по верхнему краю.

Небо вроде чистое, вокруг тоже никого не видно. Хотя нет, вот вновь послышались звуки крыльев — Василиса присела на одно колено держа винтовку наготове, мы с Герой встали под деревом. Но звук тихий, едва слышный и не приближается. На самом пределе видимости вдали мелькнула гарпия с тяжелой ношей, разгоняя себя тяжелыми взмахами широких крыльев. Мелькнула и почти сразу скрылась, исчезая внизу. Похоже, к эпицентру прорыва жертву несет, в горную долину.

Прошли немного вдоль опушки леса, вновь остановились осмотреться. Жителей так и не видно, деревня словно опустела. Ну да это не привычный город, здесь вообще людей мало. Кроме того, обратившиеся жители, если смогли выйти из закрытых домов, скорее всего направились вниз, к эпицентру сумрачной мглы. Вот уверен в этом. Зов или новые инстинкты, не знаю, но очень похоже, что от границ сумрака твари отступают. Не может здесь никого не быть просто вот так.

Василиса вдруг привлекла мое внимание тихим «кс-кс». По указанному ею направлению между домов я увидел машину с распахнутыми дверьми. Лобовое стекло разбито, крыша расчерчена следами когтей. Очень похоже, что на этой машине чернокожий парень со спасенной девушкой и пытались скрыться, но не получилось.

Нужный отель уже совсем недалеко, и мы двинулись к нему по горному склону вдоль опушки елового леса, внимательно осматривая дома под нами. Движения так и не видно, только нет-нет, да и мелькнет гарпия вдали, сразу же исчезая из вида. Их немного, они похоже просто туда-сюда снуют. Еще очень похоже, что летают именно из того места, куда и мы двигаемся, из отеля где компания день рождение накрытой снегом Ливии отмечала. Не очень пока понимаю, правда, причем здесь снег, но допустим.

Вскоре мы дошли до смотровой площадки, откуда открывались просто невероятные виды на снежные пики соседнего хребта, заметные сквозь туманную дымку. Впрочем, красоты не волновали — нужный нам отель отсюда виден. Василиса осматривала местность в оптический прицел, я в своей четырехкратник тоже поглядывал, а Гера наблюдал по сторонам, контролируя ближние подступы.

Теперь вообще все сходится. «Ливию снегом накроет» — как нам предсказали и предсказание сбылось: крышу трехэтажного шале, а также зелень вокруг реально накрыло снегом, кое-где даже сугробы приличные навалены. Рядом с отелем два микроавтобуса, один перевернут, а поодаль сугробы раскатаны, видны следы колес. Очень похоже, что следы пытавшейся сбежать парочки, едва не добившейся успеха.

На накрытой снегом крыше шале, нахохлившись словно стервятники, сидят три гарпии — третья только что приземлилась и замерла. Похоже, кандидаты на доставку в эпицентр мглы кончились, теперь караулят новых. Смотрят каждая в свою сторону, головами не вертят. Интересно, как у них с разумом — самостоятельны, или коллективный, по типу улья?

Василиса вдруг повернулась ко мне, поманила жестом, отдала винтовку.

— На крыльцо смотри, — шепнула едва слышно.

Положив на землю автомат, посмотрел в её мощный прицел. Присмотрелся, удивился: из шале, из подвальных окошек, сочится густая мгла — словно театральный дым на сцене. Тонким слоем, как будто воздушное желе, она стелилась дальше вниз по улице, собираясь в текущий ручей.

— Макс! — услышал я вдруг испуганный возглас Геры.

Резко обернулся, отдавая винтовку Василисе, увидел огромные как блюдца глаза Геры. Смотрел он назад, чуть вверх по склону, где на опушке расположилось около десятка тварей. Гоблины, самые настоящие — гуманоиды, но меньше человека, размером с крупных собак. Темно-зеленая бугристая кожа, черные фасетчатые глаза без век, вытянутые клыкастые морды. Одежды нет, оружия тоже — вместо него клыки и черные когти на длинных корявых пальцах. У двух позы как у каноничных гопников — на кортах, с опущенными вниз руками. Руки, кстати, по пропорциям длиннее чем у людей, больше на обезьяньи похожи.

Глазели мы друг на друга всего несколько мгновений, а потом двое сидящих на кортах гоблинов вдруг прыгнули в нашу сторону, неожиданно резко и далеко взмыв в воздух. Следом бросились остальные — сорвавшись с места уже на четырех конечностях, атакуя нас словно свора бродячих псов. Все без единого звука, что еще больше пугало.

Ближайший прыгнувший гоблин едва приземлившись скакнул второй раз и врезался Гере в щит, вцепившись когтями и повиснув на нем. Гера замешкался, вовремя гоблина не стряхнул, и вторая тварь бросилась на него сбоку, вгрызаясь клыками в ногу. Я это видел краем глаза, потому что, отбросив встречным ударом щита одного, выхватив меч из-за спины разрубил второго, третьего — покатившихся по земле, разбрасывая черную кровь.

С запозданием хлопнул выстрел, одного из бегущих на четырех лапах гоблинов просто унесло. Почти сразу Василиса испуганно взвизгнула, перекатываясь — на место, где она только что находилась, обойдя меня по широкой дуге прыгнуло сразу двое, разрывая когтями землю. Дернулся помочь было, но Василиса выстрелила в них, лежа на спине и держа винтовку двумя руками как пистолет между раскинутых ног. Пуля калибра 12,7 мм убила обоих, взорвав словно два мешка с черным желе, сразу же начавшим испаряться. Я прыгнул в другую сторону и уже был рядом с Герой, рубанув мечом по спине гоблину, треплющего его ногу как собака. Последний отскочил назад и тут же прыгнул на меня, но ударив его щитом, оглушив, тварь я легко зарубил.

Оглядываясь вокруг, пытался сосредоточиться на происходящем, стараясь не обращать внимания на остаточное эхо эйфории убийств. Не такое яркое, как после гарпии, все же гоблины твари классом много ниже, но тоже ощутимо.

Василиса поднимается бледная как мел, но магазин поменяла быстро и деловито, без паники. Гера уже стоит на одном колене, рот широко открыт — дышит как после бега.

— Не прокусил, — помотал Гера головой, показывая на бок и бедро, где на костюме заметны царапины от следов зубов и темная слюна с зеленоватыми прожилками. Фу, мерзость.

Некоторое время осматривались — пытаясь понять, услышали нас или нет. Похоже, что нет — гарпии так и сидят на краю крыши как на насесте, в нашу сторону не смотрят, все тихо и спокойно. Пронесло, надо же, просто пронесло.

Все, снова время принимать решение — или уходим, или заходим в отель. Да что тут думать, действовать надо. Показал Василисе на гарпий указательным пальцем, дернул жестом выстрела. Она кивнула и легла на землю, вновь высоко сгибая правую ногу в колене, едва локтя не касаясь.

Так изогнулась, что я даже пропустил момент, когда стрелять начала — правда, начала она почти сразу. Три быстрых хлопка, один за другим. Голова первой гарпии разлетелась черной взвесью, она так и осталась сидеть, вторая и третья вспухли перьями. Еще два выстрела, добивших упавших бестий на земле. Только сейчас заметил, что Василиса не только осматривается в прицел, но и стреляет с обоими открытыми глазами.

Хороша, ничего не скажешь. Еще б ей характер с воспитанием нормальные — цены бы не было. Но, здесь уже ничем не поможешь, такое просто не лечится.

После убийства гарпий наблюдали за округой еще пару минут. Никакого движения, ни единого звука, деревня по-прежнему как вымерла. Потом осторожно спустились вниз со смотровой площадки, дошли до границы снега. На фоне окружающей тишины очень уж громко он хрустит под ногами. При дыхании пар виден — здесь уже минусовая температура, просто из-за адреналина в крови холод практически незаметен.

Вновь коротким «кс-кс» идущая позади с винтовкой наперевес Василиса привлекла мое внимание. Обернулся, по ее жесту посмотрел на свои следы — наливаются черным, словно под снегом мазут разлит.

Нет, не мазут — хотя тоже тягучая черная жидкость. Концентрированная тьма, видели мы уже такое. И течет она как раз из искомого шале, в местах где сугробов нет, это заметно.

Мглистый сумрак по-прежнему струится из подвальных окошек и приоткрытой двери первого этажа. Но, если присмотреться становится понятно, что это остаточное. Очень похоже, что именно из этого шале и выходил бурный поток темной скверны, собравшейся сейчас мутным пятном на дне долины, и только потом здесь все снегом накрыло. Думаю, тут все и началось — не зря было сказано, что Ливию снегом накроет.

Погибшие испытатели реально что-то произошедшее именно здесь, именно в этом месте видели. И не хотел бы я оказаться тут в момент буйства стихии — судя по виду сугробов, задувало серьезно. Сейчас же, за исключением аномального холода, все вроде спокойно.

Обходя крупные лужи вязкой тьмы, я поднялся на крыльцо, заглянул в открытую дверь. Так, похоже, ресторан — вон барная стойка, вот сваленные у дальней стены деревянные длинные столы видны. Перешагнув через порог даже не сразу понял, что вижу. Неправильно тут что-то.

Вместе с кисловатым запахом привкус странный появился, словно медная монетка во рту. Смотрю, вижу, но мозг просто не обрабатывал поступающую информацию, просто не принимает пока картину. Она как будто выхватывалась фрагментарно, словно частично в понятийный аппарат загружаясь, один за другим преодолевая защитные барьеры психики.

Не сразу, но я все же понял, что именно вижу. Понятно, что все осознание всего в пару секунд уместилось, но очень уж они долгими мне показались.

Весь первый этаж шале занимал ресторан, но столы и скамьи сдвинуты по стенам. Центр освободившегося помещения был использован под ритуальное жертвоприношение. Белым порошком, широкими линиями, по полу начерчен рисунок — ровный большой круг, внутри которого девять спиральных линий, словно изогнутые спицы колеса.

По всей окружности лежат части человеческих тел. Они же выложены и по изогнутым спицам внутри круга, причем рассортированы — на круг одного вида конечности, в спицы другого. В центре круга, среди аккуратно выложенных отрубленных голов торчит кол, на нем человек. Длинные волосы, высокая прическа с объемными бакенбардами — один из друзей диктаторской внучки, я видел его фото. Узнал только по прическе, потому что кожа почернела, словно пропитанная тьмой, лицо искажено гримасой; голова запрокинута, из открытого рта торчит острие кола, объятое искажением дымки темных миазмов. Тяжело опускаясь вниз, дымка превращается в ту самую вязкую черную жидкость и именно отсюда течет дымчатый сумрак, мягко стелящийся из здания.

Воздух вокруг словно звенит, напитанный силой. Теперь уже нет сомнений, что именно отсюда пришла мгла, именно здесь эпицентр и отсюда сумрак спускается вниз, в горную долину в самый центр полусферы. Туда, куда гарпии таскали выживших. Чтобы что? Чтобы создавать новые места силы следующими жертвоприношениями, как полагаю.

Неожиданно рядом раздался мужской голос, так что мы втроем буквально подпрыгнули от неожиданности. Сказано было на немецком, а обращался к нам расположившийся в дальнем углу в низком кресле мужчина. До этого момента, на фоне страшной конструкции в центре зала, просто не замеченный. Да и сейчас видно его не очень, сидит в густом полумраке, света в здании нет.

Еще одна фраза с вопросительными интонациями. Василиса ответила — на немецком, после вновь серия вопрос-ответ. Мужчина спрашивал спокойно и с утомленной ленцой в голосе, не показывая желания встать и равномерно покачивая узким носком ковбойского ботинка.

— Он спрашивает почему мы так долго и почему нас так мало, — перевела Василиса.

Я даже сразу не нашелся, что сказать в ответ. В зале повисла было тишина, но совсем ненадолго, разогнанная шуршанием — незнакомец начал есть орешки из яркого пакетика.

А он ведь именно нас ждал, а внучка американского диктатора жива только потому, что служит приманкой для согласившихся на быстрый рейд ковенантов. И это определенно верный ответ, жаль только, что за него победу в матче не присуждают.

Молчание затягивалось. Не дождавшись реакции, незнакомец поднялся и сделал несколько шагов нам навстречу. Когда он вышел из полумрака, Гера испуганно выругался.

— Фы русские? Руссланд?

Седина, узкое морщинистое лицо, яркий пакет с орешками в левой руке, ковбойские желтые ботинки, голубые джинсы, алый платок в белый горошек в кармашке твидового пиджака — все в незнакомце было хорошо, как у обычного человека. Кроме глаз — абсолютно черные, словно два отполированных камня в глазницы вставлены.

— Фас много ждать, йа устафать, — не скрывая разочарования сообщил нам незнакомец, положив на барную стойку пакет с орешками и отряхивая руки. В этот момент Василиса выпустила сразу две стрелы, а я начал стрелять.

Стрелы пролетели мимо, разойдясь по сторонам. Как и пули — выбивая щепки из досок в стенах по сторонам от незнакомца. Гера в оцепенении так и хлопал глазами, Василиса снова натягивала тетиву, я спешно менял магазин. Странный мужчина, так и не отходя от демонстративной ленцы взмахнул кистями рук, словно надоедливых мух отгоняя. Лук со стрелами полетел в одну сторону, Василиса со сдавленным криком в другую — её как невидимым грузовиком снесло. Вижу краем глаза, что лежит ничком у стены без движения.

Гера секунду назад только сдавленно хакнул — его обвили вырвавшиеся из пола несколько черных блестящих жгутов, подвешивая к потолку и сразу же заключая в кокон. Похоже, его там парализовало — тонкая темная пленка натянулась на замершем и растянутом в гримасе крика лице.

Магазин уже встал на место, но последовал еще один резкий взмах и автомат мой отлетел в сторону, только черная тень рядом мелькнула. Я невольно вскрикнул от боли — правую руку высушило болью до полной нечувствительности. Лицо мужчины исказилось, словно под ним скрывалась маска зверя — похоже, в момент использования силы он с трудом сохраняет человеческую форму. Но справился, остался в прежнем облике, только в уголках глаз тонкие черные прожилки под кожей появились.

Незнакомец, не глядя на меня, изучающе посмотрел сначала на Геру, потом на Василису. При этом он ни разу не моргнул, отчего лицо его выглядело еще более пугающим. Потом незнакомец что-то сказал на немецком, извиняющееся пожал плечами и продолжил на русском, поясняя уже для меня.

— Файн, файн, Морриган и Диспатер. Могло лучше, йа ждать фас больше. Из деффки быть хороший игрушка. Этот будет служить, или умереть, — показывая на Геру доверительно сообщил мне незнакомец. — А фот с ты нам над-до разобраться, — взгляд черных глаз уперся в меня и лицо незнакомца снова исказилось.

Мне показалось, что сейчас он от обращения не удержится — гримасничать во время длинной фразы начинал человек, а оскалился сейчас уже настоящий демон, так что рот начал превращаться в пасть с острыми зубами. Но все же не обратился, вернул человеческий облик, только теперь черные прожилки под кожей и в уголках рта проявились.

Справившись с заметно бушующей внутри него темной сущностью, незнакомец медленно двинулся в мою сторону, вернув на лицо вежливую, но абсолютно неживую улыбку. Так и не моргнув ни разу, он с видимым удовольствием смотрел, как я левой рукой пытаюсь достать револьвер из кобуры на правом бедре — правая рука так и висела плетью. Демон даже подождал немного, пока у меня получится, с показательным интересом заглянув в поднятый ствол.

В момент выстрела незнакомец вновь стремительным, нечеловечески быстрым росчерком перемещения оказался рядом — полыхнувший пламенем дульной вспышки револьвер отлетел далеко в сторону. В этот момент я и перевернул перстень внутрь, сжимая кулак и взмахнув мечом снизу-вверх.

Правая рука слушалась еще не в полной мере — чуть-чуть не попал, чтобы сразу наверняка. Отрубленная у самого плеча и брызнувшая жидкой тьмой рука демона упала на пол, а сам он с ударившим по ушам инфернальным визжанием мгновенно ощерился удлинившимися зубами. Сквозь седые волосы начали прорастать рога, ткань пиджака на спине затрещала, высвобождая костяные крылья, вот только досматривать трансформацию я не стал, рубанул еще раз наискось уже сверху-вниз, отделяя голову от тела.

Демон тоже успел. Взмах руки в этот раз мне был заметен — словно материализовавшийся меч придал дополнительных сил и возможностей. Удлинившиеся когти летели мне в шею, но я успел уклониться и закрыться левой рукой, ощутив, как когти легко разрывают непробиваемую для пистолетных пуль ткань.

По всему телу от предплечья сразу же пошла распространяться мерзкая волна отвратной тянущей боли, меня словно заполняло черной скверной. Но мгновенно навстречу ей, выжигая, активировалось живое пламя — в него, как показалось, преобразилась моя вскипающая кровь.

Яркая вспышка — глаза у меня сейчас явно горят пламенем как недавно у статуи Марса, и через миг я уже сижу на коленях, с трудом удерживаясь чтобы не завалиться на пол. Нет, не буду туда падать — там кровь и черная жижа, толчками вытекающая из разрубленных частей умирающего демона. Меча в руках у меня уже нет, надо снова заставить появиться, чтобы добить.

Левая рука, кстати, в порядке — только рукав оторван, а на коже даже шрамов не осталось, только цепь божественной метки едва заметно сияет. Меч вновь призвать у меня пока не получалось, тело слушается плохо — выжигая тьму шибануло меня внутренним огненным взрывом очень прилично. Состояние, как будто я едва очнулся от наркоза и сразу пальцы в розетку засунул.

Зато мысли текут удивительно чисто. Незнакомец ждал здесь идущих на выручку ковенантов, заманивая в ловушку с помощью живой внучки диктатора. Идиотом он не выглядел, чтобы просто сидеть и хрумкать орешки в темном зале, значит он как-то смотрел по сторонам. Только не своими глазами, а, например, глазами уничтоженной нами стаи демонов. Из этого следующий, логически связанный вывод: если бы уничтожая гоблинов я показал полностью свои способности — размахивая огненным мечом, например, демон бы или скрылся, не идя на риск, или не наслаждался бы своей победой так демонстративно, давая мне возможность себя убить.

Так что — повезло, сказочно. То ли моя скрытность помогла, то ли поцелуй Алисы на удачу. В принципе, не важно, главное результат, главное, что эту тварь я убил. Да, добивать демона не пришлось — каблуки перестали скрести пол и отовсюду раздался инфернальный, идущий как будто из-за кромки реальности хриплый вопль.

С противным чавканьем раскрылся кокон на потолке, раздался глухой удар и сразу болезненный вскрик. Бесчувственный Гера влетел в пол плашмя, заметно расколошматив себе нос, отчего сразу пришел в себя, застонав и пытаясь подняться.

Демон умер, но в этот раз нет никакой эйфории от прошедшей через тело энергии. Ко мне даже координация с контролем над телом возвращались постепенно, жахнуло все же так, что по классификации дядьки, наверное, это можно назвать «жмыхнуло». Из-за этого я не сразу понял, что негромкий звенящий свист, словно ветер сквозняком задувающий, звучит не только у меня в ушах. Причем свист постепенно становился все громче и мощнее, уверенно нарастая.

Жмурясь, все еще осматриваясь по сторонам словно упавший с Луны Лунтик, я увидел причину тряски мироздания — тьма, недавно медленно вытекающая изо рта посаженной на кол жертвы, сейчас втекала обратно. Более того, в окна и в открытую дверь начали просачиваться клочья тумана, двигаясь к расположенному на полу жертвенному колесу. Сама страшная конструкция уже пришла в движение — спицы из мертвых тел понемногу, но неотвратимо раскручивались, словно на реверсе понемногу втягивая обратно в себя сумрачную мглу.

Гера в полном недоумении так и стоял на коленях, то ли размазывая кровь по разбитому об пол лицу, то ли закрывая уши. А вот мне нарастающий свист помог прийти в себя.

— Гера, валим! — заорал я, стараясь перекричать нарастающий гул, который как-то вдруг усилился так, словно здесь прямо в зале паровозный гудок орет. Еще немного и у меня кровь из ушей пойдет, настолько нестерпимо воет пусть медленно, но все более ускоряющееся колесо, раскручивающееся в обратную сторону.

Немного шатаясь, подбежал к стене, правой рукой подхватил Василису за плечо, удивившись что у нее на спине еще винтовка держится. Похоже, когда летела развернулась и ударилась в стену так же, как Гера в пол, плашмя и лбом. В левую руку подобрал с пола свой автомат — хорошо, он отлетел в ту же сторону.

Кое-как выбежал из здания, потащив девушку за собой по полу и все еще петляя, пошатываясь на ходу. В проеме двери звуковой волной аж в спину ударило — по крыльцу я скатился. Василиса только к этому моменту пришла в себя, открыла мутные глаза. Скорее всего очнулась из-за того, что во время падения я ей локтем не очень удачно прямо в середину груди приземлился. Ну или может от того, что она деревяшки на перилах крыльца головой обстучала, я не специально.

Мимо, шатаясь словно пьяный и держась за лицо, прошел Гера — согнувшись и оставляя на снегу след кровавых капель. Я закинул автомат за спину, подхватил Василису и потащил ее прочь. Крикнул Гере, не особо рассчитывая, а он взял и вернулся к крыльцу, подбирая винтовку Василисы, которая во время падения с крыльца все же сорвало у нее со спины.

Двигался в сторону дома Гера словно против сильного ветра, пригнувшись даже, а вот схватив оружие обратно пробежался бодро, как в спину подталкиваемый. Тут не только звук действует, тут в разнос сама ткань мира пошла, порвавшись и втягивая скверну обратно.

Когда Гера подбежал, я помогал ошалелой и слабо понимающей что происходит Василисе держаться на ногах. Гера немного не рассчитал и звучно шлепнул ей винтовкой по спине, возвращая оружие на магнитное крепление. Василиса едва не упала, я подхватил ее, Гера меня, и так втроем — почти домиком, опираясь друг на друга, мы побежали прочь. Ну, как побежали — со скоростью быстрого шага, потому что никто еще в себя не пришел, к тому же по высоким сугробам тропинку пробивать пришлось.

Сразу за границей снега звук практически исчез, поэтому мы приостановились и обернулись, наблюдая за происходящим. Это было что-то невероятное — сумрачная мгла закручивалась воронкой в небе над шале словно убегающая в слив ванной вода. Напор все усиливался — собравшаяся в самый настоящий смерч мгла разметала дверь и почти сразу фасад здания, чуть погодя в щепки разлетелась крыша, разложились по сторонам стены.

На фоне бушующего сумрачного смерча накрывший землю купол приобрел заметные очертания — стало понятно, что создана полусфера из множества гексагонов, равносторонних шестиугольников. Они выделялись на фоне голубого неба все явственнее, как вдруг со звоном — словно где-то далеко-далеко огромный молот в огромный колокол ударил, очертания гексагонов испарились дымкой почти мгновенно.

Исчез и смерч, просто пропал как не было. Все, чистое небо над нами. Вокруг еще стелется туманная дымка, но теперь это простой легкий туман, оставшийся после ухода сумрака. Василису поддерживать сразу тяжелее стало — вместе с разрушением купола ушла и заемная сила.

Видимость улучшилась, но радости это не принесло — кроме легкой дымки здесь остались и гоблины, их в воронку к большому сожалению не втянуло. И сейчас на улицах деревни, ниже по склону, по разным сторонам наблюдаю сразу несколько стай. Некоторые твари стоят на ногах и водят носом по сторонам, некоторые на четвереньках, мечутся совсем как собаки. Нас пока не видят. Похоже, как смерч закрутился сюда все побежали, а теперь, когда купол исчез, заметно растерялись. Ну да, лают что-то, словно переговариваются. Так, ладно, надо бы нам с открытого места…

— Oh my! Guys, what the [ш-ш-ш] is going on? — раздался совсем рядом болезненный девичий голос с хрипотцой.

Глава 14

У полуоткрытой двери покосившегося и засыпанного снегом сарайчика стояла девушка. Обхватив себя руками, стараясь унять крупную дрожь, она смотрела на нас сощурившись от яркости дневного света. Заметно помятая, кожа местами красная от обморожения. И да, несмотря на потрепанное и болезненное состояние, вот эта девушка была точь-в-точь похожа на объект поиска. Даже платье тоже самое, как на последней ее фотографии со вчерашнего вечера — до начала активной части праздника, когда по традиции все приборы фото и видеофиксации в омнифонах отключают.

Совсем рядом вдруг послышалось два негромких резких щелчка. Василиса — приложив себе к шее безыгольный инъектор, ввела себе сразу две дозы стимулятора. Инъекторы у нас были у каждого, просто их использование на тренировках до автоматизма не доводили. Предполагалось, что у нас и так божественная помощь в сумраке, но кто ж знал, что после разрушения купола здесь разные твари остаются.

Василиса уже столкнулась со мной взглядом, прямо на глазах теряющим мутность и обретающим четкость фокусировки. Взяла меня за руку, прислонила инъектор к запястью и ввела одну дозу, подмигнув.

— Пожалуйста.

Выбравшаяся из накрытого снегом сарая Ливия снова что-то спросила, но я особо не слушал. Четыре тонкие струи жидкости с огромной скоростью зашли под кожу, медикаментозный коктейль (витамины и разные, в том числе запрещенные вещества в неизвестной пропорции) действовать начали практически сразу же, глуша боль, разгоняя слабость с вялостью, возвращая координацию и прочищая сознание.

Не дополнительная сила сумрака, но тоже неплохо. Плохо точно будет позже, когда действие стимулятора закончится, но до этого еще дожить нужно. Забрав инъектор у Василисы, я прислонил его к шее Геры — уже сидевшего рядом на коленях и закрывающего ладонями окровавленное лицо, ввел одну дозу. Может вторую еще, Василиса себе две инъекции сделала?

Мгновенье заминки — больше трех доз нельзя, предупреждали, что даже здоровое сердце может не выдержать. Решение помогло принять то, что ближайшая стая гоблинов нас уже заметила — с лающим воем больше десятка тварей сорвались с места.

Надеюсь, сердце у Геры здоровое — все же ввел я ему еще одну дозу. Секундой позже Гера вскочил на ноги с расширенными глазами. Зрачки превратились в два черных круга, практически закрывая радужку, видную теперь только тонким ободком. Да, похоже переборщил. Как говаривал дядька: «второй напас был явно лишним».

Хлопнула винтовка, от отдачи Василиса заметно покачнулась и едва не упала — будучи недавно оглушенной, она видимо даже не поняла, что сила сумрака ушла. Подхватив девушку под локоть, помогая устоять на ногах, я направил ее в сторону шале неподалеку, развернутого к нам крыльцом.

— Бегом, бегом, в здание!

Если бы не неожиданное появление Ливии, можно было бы бежать всем вместе к стоянке, где автоматы Барби лежат и квадроциклы стоят. Но вчетвером мы просто не добежим — потому что стоит объект поиска в отдалении ниже по склону, прямо на пути уже бегущих к нам десятку гоблинов.

— Guys? — вновь подала девушка голос. Очень похоже, что не до конца осознает, в реальности она или в галлюцинации. Ох Ливия, как я тебя понимаю.

Когда я направил автомат в ее сторону, девушка быстро подняла руки, что-то быстро заговорив испуганно. Когда начал стрелять взвизгнула и мешком упала в снег — от страха или слабости.

Сам я в это время, уже двигаясь к ней на полусогнутых и чуть наклонившись вперед, на ходу расстреливал набегающих снизу гоблинов. На стрельбище у меня так не получалось — в движении даже по стационарным целям попадать тяжело, а сейчас прямо чудеса показываю. Стимулятор действует, страх мобилизует, да и гоблины бегут в мою сторону уверенно по прямой, даже не пытаясь уклоняться, прямо сложились все факторы успеха.

Ливия, кстати, уже поняла, что стреляю я не в нее. Воспитание — страх не перед оружием, а от направленного в тебя оружия. Поднялась довольно бодро, обернулась — как раз в момент, когда один из подбежавших гоблинов оказался в зоне видимости, и тут же отлетел после попадания. Я уже был рядом, но как назло весь английский словарный запас просто вылетел из головы.

Обернулся коротко, меняя магазин. Василиса уже на крыльце, вижу, как дернула входную дверь, потом еще раз — закрыто. Гера замер на месте — его выгнуло чуть ли не колесом в обратную сторону, рот широко открыт, взгляд направлен прямо в небо. Вот я идиот, зачем два раза стимулятором стрельнул?

— Холд ми! Гоу-гоу-гоу! — обернулся я к Ливии.

Конечно, не имел ввиду «держаться за меня и бежать», а хотел, чтобы она держалась рядом и не отставала. Но как именно это сказать — пустота в голове, даже не знаю где нужные слова искать. Ливия, впрочем, все поняла — действовала так, словно я ей приказ прямой загрузкой в сознание передал.

Двигаясь вместе, торопливо направились вверх по улочке обратно к шале. Там уже звенело стекло, раздавались удары — Василиса вырвала декоративные ставки, разбила окно и прикладом выносила тонкую раму. Хорошо не стеклопакеты, тогда быстро открыть окно бы не получилось.

Пока бежали-шли вверх под уклон, я несколько раз приостанавливался, отстреливая гоблинов — ещё одна небольшая стая совсем близко оказалась. Если идти вперед и стрелять у меня получалось, то во время отступления с этим возникли нерешаемые трудности.

— Герасим, девку хватай, не тормози! — вдруг пронзительно закричала Василиса от разбитого окна. Смысла скрываться больше не было, нас и так уже почти все гоблины заметили, причем в зоне видимости появились новые стаи. Десятки бестий, никаких патронов не хватит.

Гера от вопля Василисы неожиданно очнулся. Вздрогнул, подскочил стремительно, подхватил Ливию под руку и вместе с ней побежал к крыльцу. Я задержался у лестницы, расстреливая подбегавшую небольшую группу из четырех тварей. Основная часть гоблинов в нашу сторону мчится вдали, время пока есть.

Василиса уже запрыгнула в разбитое окно здания, откуда сразу же хлопнул выстрел, а потом раздался ее испуганный визг. Похоже, внутри на какую-то тварь натолкнулась. Даже не поднимаясь по лестнице, я перескочил через перила ограждения и опережая Геру с Ливией залетел в окно — прыжком, словно стартующий с трамплина дорожки пловец. Прокатился по полу, увидел в полумраке помещения, как Василиса лежит на спине и отбивается ногами от наседающего на неё обратившегося. Тучный бюргер, глаза черные, лицо искажено безумием. Скинув его ногой с девушки, я выстрелил вдогонку, а Василиса откатилась по полу в другую сторону, держась за окровавленное лицо. Тут же я убил второго обратившегося — пожилая женщина в переднике, шаркающая в нашу сторону.

Замер, осмотрелся. Так, здесь тоже гостиница. Вот стойка регистрации недалеко от двери, тут же небольшое кафе, лестница на второй этаж. В разбитое окно между тем с криком залетела заброшенная Герой девушка. Едва не упала на битое стекло, но я её перехватил, поставил на ноги и подтолкнул в сторону поднимающейся Василисы. На щеке у нее две глубокие царапины, но некритично, жить будет. Повезло, что обратившийся в глаз не попал, совсем рядом когти прошли.

Василиса потянула шатающуюся американку за собой в сторону лестницы, подгоняя ее на английском. Похоже, зря — Ливия уже приходила в себя и жесткой риторики терпеть не стала. Вырвалась из хвата Василисы, остановилась и с возмущенной отповедью топнула ножкой, сжав кулачки. Ответом ей тут же прилетела хлесткая пощечина, голосом Василиса даже ничего объяснять не стала. И надо же, подействовало — когда снова схватила за руку, обе побежали к лестнице неподалеку.

Я воспитательный процесс видел краем глаза, потому что уже у окна был. Гера непонятно зачем задержался на улице, только сейчас взялся руками за подоконник, забрасывая внутрь колено. Медленно, очень медленно — сразу два гоблина вцепились в него сзади, когти чиркнули ему по затылку, только клок волос с каплями крови мелькнул. Гера закричал, я выставил ствол над его плечом и выстрелил в бестий в упор. Двоих висящих на Гере гоблинов отбросило, но у разбитого окна их уже около десятка.

Я полностью расстрелял магазин — предпоследний. И гоблинов на улице уже как-то слишком много, прямо толпа целая, тут пулеметного короба не хватит. Как бешеные собаки существа ломились внутрь, в давке даже задавив одного на подоконнике, сейчас скребущего когтями по стене под окном. Я вбил в шевелящуюся массу приклад пару раз, одному хорошо в лоб попав, но напрыгивая друг на друга гоблины ввалились внутрь, и оказавшись рядом сразу двое вцепились в автомат когтистыми лапами. Грохнул выстрел, осветив все вокруг яркой вспышкой пламени — Гера достал револьвер и убил сразу обоих, стреляя практически в упор. Отдача оказалась слишком сильна — револьвер как живой прыгнул и врезался тяжелым стволом Гере прямо в лоб. Получив в голову, он от неожиданности потерял равновесие и сел на задницу, а вот остальные ввалившиеся внутрь гоблины с верещанием покатились по полу, разбегаясь по сторонам.

Вспышка выстрела сверкнула у меня совсем рядом с лицом, так что я невольно отшатнулся, оставив автомат в лапах уже умерших гоблинов. Еще одна тварь в этот момент покатилась по полу, залетев в верхнюю часть окна явно с разбега, проскочив над застрявшими в давке гоблинами. Этот крупный, кожа светлее чем у других и даже одежда есть — набедренная повязка. Проскочив на битом стекле, большой гоблин заработал проскальзывающими лапами по полу в попытке остановиться, очень уж разогнался в прыжке.

Я в этот момент врезался спиной в стену у соседнего окна, схватил с подоконника что-то, оказавшееся под рукой. Это оказался альпинистский ботинок, переделанный в цветочный горшок. Тяжелый — вся подошва утыкана медными гвоздями, яркий, выкрашен красно-желтой масляной краской. Схватив за высокое голенище, бросил ботинок в залетевшего только что гоблина. Попал точно, так что череп проломил, непривычно крупная тварь даже развернуться в мою сторону не успела.

С улицы между тем раздались странные гавкающие вопли, как мне показалось испуганные. Да и разбежавшиеся по холлу гоблины не стремятся снова на нас напасть. Мелькнула догадка, что мы попали в ловушку бесшумного оружия — гоблины не слышат выстрелов и нас просто не боятся. Подняв автомат, я воткнул последний магазин и в пару движений сорвал массивный глушитель. В это время еще несколько гоблинов полезло в окно — но без прежнего энтузиазма. Сверху захлопала винтовка — Василиса уже на галерее второго этажа, стреляет зацепив сошки за перила. Ливия рядом с ней, стоит чуть дальше на лестнице.

— Что вы [ш-ш-ш] там тормозите, давайте наверх! — закричала Василиса.

Да и действительно, чего это мы здесь тормозим. Ни кушать, ни спать не желаем, страсть как хочется с гоблинами подраться, иначе наверху бы уже были — поднялось у меня внутри раздражение незаслуженным упреком.

Не подходя близко к окну, я выпустил в бьющихся в давке гоблинов короткую очередь. Грохнуло на отлично, басовито, в ушах зазвенело сразу. В глазах опять зайчики, так что присматриваться к эффекту не стал — вместе с Герой уже бежали по лестнице, грохоча по деревянным ступенькам. У него весь затылок и шея в крови, но вроде на ногах пока, не жалуется. Я на бегу рванул у него из разгрузки пару магазинов, распихал себе по карманам — автомат он потерял, а вот патроны остались.

Зайчики из глаз пропали, стало видно, что гоблины так и толкаются в проеме окна, но уже без особого энтузиазма. Не разглядывали и не задерживались — побежали дальше вверх за Василисой, которая потащила Ливию за собой дальше по лестнице, на третий этаж.

— Макс, давай на крышу!

Точно, крыша. Василиса не бездумно действует — на здании я видел козырек мансарды с панорамным видом, оттуда легко можно на крышу выбраться. И там держать оборону удобнее будет, когда патроны кончатся. А они кончатся — если гоблины попрут, это вопрос очень короткого промежутка времени.

Все вместе забежали на третий этаж — здесь Василиса осталась на месте, контролируя лестницу. Да, гоблинов в зале уже побольше, но энтузиазм у них явно пропал. Похоже громкие выстрелы у них ассоциируются с опасностью, а вот тихие хлопки им просто ума не хватает связать со смертью других гоблинов.

Василиса выстрелила несколько раз, а я уже заскочил в коридор, одну за другой выбивая двери. Хорошо почти декоративные, легко отлетают. Нашел нужный номер почти сразу — крикнул, Гера с девушками забежали мимо меня внутрь, слышно, как ведущие на балкончик раздвижные створки открывают. Я в это время потащил из комнаты в коридорчик прихожей кровать. Поднял ее и перекрывая вход задвинул к проему двери боком, почти не заметив тяжести — ну да она каркасная, совсем не тяжелая. Перевернул наискось, закинул в проемы две тумбочки, бросил туда сорванный со стены древний плоский телевизор. Выскочил на балкон, контролируя дверь.

— Гера, патроны!

У Геры осталось еще три магазина, он мне их и передал. Василиса с ошарашенной происходящим американкой наверху крыши, у вентиляционной трубы, я пока так и остался на балконе.

Ф-фух, как-то неожиданно спокойно все, никого нет рядом. Гарпий не видно — вне сумрака насчет их полетов думаю физика против. Зато гоблинов вокруг дома внизу собралось больше сотни. Если присматриваться видно, что разделены на стаи, каждая в десять-пятнадцать существ. Во главе каждой заметны более крупные существа, у одного даже копье в руке.

К счастью, большим умом гоблины не обладали, поэтому большинство сейчас бесновалось снаружи, в дом не забираясь. Следом за нами внутрь пробралось только несколько десятков из тех, кто непосредственно видел, как мы в окно заскакивали, у остальных просто разума не хватает понять, что можно достать нас на крыше, зайдя в дом.

Даже в номер через баррикаду никто не ломится, хотя несколько полезли по стенам, судя по звукам — мне их не видно из-за козырька крыши. Когда головы появились, выстрелил пару раз. Громко, внушительно. Больше не лезли, все же работает моя теория. И еще ясно, что гоблины пусть и тупые, но обучаемые.

Через полминуты примерно послышался шум двигателей и над склоном горы — выше нас, прошли два военных вертолета. Застучали автоматические пушки, на земле вспухли фонтанчики попаданий, раскидывая на части особо плотную группу гоблинов.

Все, кавалерия на месте.

Вскоре раздались выстрелы и снизу — пока мы наблюдали за вертолетами, в деревню залетело два бронетрака. Автоматические башни на крышах вращаются, пулеметы расстреливают разбегающихся по сторонам гоблинов.

В угловатых серо-стальных машинах приехал Атаманов вместе с инструкторами, там же и Ушан обнаружился. С серьезным видом стоял у машины с автоматом, пока тройка инструкторов зачищала здание, заходя к нам на этаж.

Зашедшие в дом бойцы обеспечивали безопасность, под их прикрытием мы двинулись обратно вниз. Гера, несмотря на распахнутые от действия стимулятора огромные глаза, шел с трудом — весь в крови, из ран на затылке и шее прилично натекло. Хорошо артерию не порвали, иначе бы не бегал уже.

Василиса заметно хромает, винтовку одной рукой несет. Александра Л. Джейн, увидев, что за нами приехали уверенные в себе вооруженные люди, потеряла всю удерживающую ее на ногах волю к спасению. Самостоятельно идти даже не смогла, из здания я вынес её на руках. Атаманов встретил нас у бронетрака, внимательно осмотрел Ливию. Похоже, уже знают, что первая найденная нами девушка совсем не та, за кого мы ее приняли.

Гера с Василисой уже забирались в бронетрак, а вот я задержался.

— Босс, это ловушка была. Вот приманка, — взглядом показал я на девушку на руках.

Судя по тому, как скривился и кивнул Атаманов, оставив мои слова без комментариев, нечто такое он и предполагал изначально, еще во время беседы с президентом будучи против нашего рейда.

Так и не прокомментировав никак, он показал мне заходить в машину. Хлопнули двери, быстро промчали по улочкам деревни, меньше чем за минуту доехав до местной станции. Здесь уже приземлялся большой спасательный вертолет в бело-красной раскраске. Внутри оказалась бригада медиков, сразу принявших пострадавших в оборот, рассаживая по местам — Гера лег на носилки лицом вниз, ему осматривали залитую бойцом-фельдшером голубым пенящимся гелем шею и затылок, Ливию я положил на соседние койку-носилки.

Оставив бронетраки с раскрытыми нараспашку дверьми, сопровождающие нас бойцы попрыгали в салон. С ними Ушан — он во второй машине ехал. Смотрит глазами-блюдцами как у Геры недавно были, только зрачки нормальные.

Вертолет уже поднялся в воздух, в иллюминаторе видны плывущие мимо зеленые склоны ущелья. Атаманов посмотрел туда зачем-то, после прошел к пилотам. Судя по его жестам, он попросил их действовать вопреки инструкции. Мимика одного из пилотов говорила, что делать так он не хочет, но после прозвучали какие-то угрозы и пилоты с Атамановым согласились. Вот такое у меня впечатление сложилось.

Подкрепилась догадка тем, что изменив курс полетели мы не в больницу, а на аэродром Интерлакена. Приземлился вертолет по указке Атаманова совсем рядом с нашим хищно выглядящим самолетом, стоящим в этот раз в кармане, а не на взлетно-посадочной полосе.

По жесту Атаманова я взял на руки Ливию, Ушан нес рядом пакет с капельницей. Не только пилоты, но и медики из вертолета попытались поинтересоваться что происходит и почему мы не летим в больницу. Неудачно — уже не Атаманов, а наши бойцы-инструкторы посоветовали всем сохранять молчание и спокойствие во избежание потери сознания вследствие физического воздействия. Правда, делали это более коротко и ясно.

Ливия, вновь оказавшись у меня на руках, восприняла это спокойно. Не сопротивлялась, не спорила, похоже так и не понимает до конца — галлюцинация или реальность сейчас. Выглядит сонной, держится обхватив меня за шею и смотрит слезящимися глазами. Покинув вертолет двинулись мы без всяких задержек в сторону нашего самолета, где у двери-трапа ждала знакомая бортпроводница. Так, похоже Атаманов решил внучку диктатора с собой забрать. Понимаю, одобряю.

Пока шли к самолету отметил, что техники на взлетном поле заметно прибавилось. Вдали серые конвертопланы североамериканского корпуса морской пехоты, совсем далеко тяжелые транспортники, один с российским флагом на киле, по периметру десятки самых разных колесных боевых машин. Вокруг крики, шум, рев моторов, бегущие возбужденные люди. Прямо картина военной базы с неожиданно начавшимися боевыми действиями — впечатление такое потому что за аэропортом, на границе города, дымится круглое здание с выбитыми панорамными стеклами, а с другой стороны на склоне горы в лесу несколько пожаров, тоже столбы дыма поднимаются.

— Тут-то что было? — на ходу спросил я у Атаманова.

— Да какой-то дятел во время выгрузки забыл, что у него снаряд в стволе и на спуск нажал случайно, — только и развел руками босс, показывая свое отношение к местной военной организации.

— А лес чего горит?

— Ну так как в стекляшку прилетело, кому-то показалось что это из того леса огонь ведут, начали с деревьями воевать.

— Почему с ними, если отсюда стреляли?

— Макс, да я откуда знаю? Мне в пару слов рассказали, пока вас на границе ждали.

Покачав головой, я аккуратно поднялся по трапу, занося Александру Л. Джейн в самолет. Прошел через весь салон, удерживая равновесие — самолет уже порулил по полосе. Кивнул встречающим нас взволнованным Барби и Алисе, уложил Ливию на кровать в закутке. Рядом уже двое медиков — незнакомые, по-русски переговариваются. Видимо на увиденном мною транспортнике прибыли, догоняя нас на случай если что вдруг.

Я хотел выйти из комнатки с кроватью, но Ливия перехватила меня за руку, взглядом попросила остаться. В салоне самолета уже свет притих, громко закричал Атаманов — предупреждая, что сейчас взлетаем.

Судя по некоторым взглядам-оговоркам улетаем мы не прощаясь, причем явно не демонстрируя приверженность правилам и хорошим манерам. Как бы нас не затормозили — очень уж Атаманов и бойцы напряжены. Но не затормозили — коротко разбежались и быстро взлетели, набирая высоту в крутом развороте.

Общая нервозность передалась и мне. Во время взлета я смотрел в салон сквозь открытую шторку. Гера на диване лицом вниз, ему тоже помощь оказывают, Василиса в кресле устало развалилась, рядом с ней Алиса. Ушан и Барби чуть поодаль, только по сторонам головами вертят.

Самолет набрал высоту и полетел ровно, свет в салоне вновь засиял ярко. Напряжение немного спало и Атаманов подошел к нам, встав в проходе. Показал мне взглядом на Ливию, я обернулся. За руку меня еще держит, но уже заснула. Оставив её на попечение медиков, аккуратно высвободив руку, встал и собрался было направиться к остальным.

— Что? — приостановился я, увидев странный взгляд Атаманова.

— Миссия выполнена на сто сорок шесть процентов, — усмехнулся он.

— Не понял.

— Ты хоть видел, как она на тебя смотрела?

— Как смотрела?

— Вырастешь, поймешь, — только и махнул рукой Атаманов. — Пойдем, расскажешь, что у вас там было.

Глава 15

Над Герой продолжали колдовать медики, его трогать и звать на разговор не стали. Я устроился на кресле рядом с Василисой, Атаманов занял место напротив, через столик от нас, рядом с ним присела Алиса. Ушан и Барби подошли ближе, расселись в кресла у другого борта.

Атаманов положил на столешницу планшет, толстым проводом подключил его к небольшому кейсу, провода от которого воткнул в спрятанную розетку на уровне ног. Потом, когда я начал рассказывать о произошедшем с момента пересечения границы, стало понятно зачем он это сделал — тактическая нейросеть на ходу прямо с моих слов выстраивала картину происходящего. Натуральное, объемное и реалистичное кино с видом сверху-сбоку. Даже не знал, что существуют технологии для столь быстрого перевода речи в аудиовизуальный продукт без подробного сценария. Похоже, в кейсе у Атаманова спрятана модель запрещенного искусственного нейросетевого интеллекта. Ну да что не позволено быку, всегда есть в доступе у Юпитера, особенно если тот на государевой службе.

Изометрическая картинка событий рисовалась практически в реальном времени, корректировок почти не требовалось. В ходе рассказа короткую остановку в беседке я упомянул, но без конкретики. Просто зашел и все, уточнять зачем Атаманов не стал. Потом я честно прогнал историю по всему маршруту, до момента захода в отель. Убийство демона описал смутно. Сказал, что после того как он чуть не пришиб Василису и Геру, в голове у меня зашумело и я его, вроде бы, из револьвера в упор застрелил, а мечом (обычным) добил, раскромсав. О последней части разговора с демоном рассказывать тоже не стал.

От босса, по здравому размышлению, не хочу ничего утаивать, но и рассказывать прямо при всех о случившемся и о своем мече тоже не хочу. Один раз чужое незнание мне уже по сути жизнь спасло, так что аккуратнее надо информацией раскидываться.

Василиса, кстати, судя по брошенным украдкой парочке взглядов догадывается, как именно я демона убил. Но молчит.

После того, как мы с ней подробно описали внешность незнакомца, наступил небольшой перерыв — нейросетевой интеллект искал совпадения, явно пользуясь закрытыми базами данных, в том числе геолокации граждан. Я в это время выглянул в иллюминатор и удивился, увидев совсем рядом серый угловатый истребитель, летящий с нами практически крыло в крыло. Почти сразу заметил красные звезды, так что даже забеспокоиться сильно не успел.

— Без транспондеров летим, нас сопровождают на всякий случай, — увидев мой взгляд, пояснил Атаманов. — Но беспокоиться не стоит, мы уже над Югославией.

«Без транспондеров», как понимаю, это без включенной радиометки, но уточнить не успел — на проекции рабочей области появилось знакомое лицо. Глаза не черные, обычные, но все равно Василиса машинально выругалась. В этот раз ее эмоции поддерживаю — очень уж свежи воспоминания.

— Какая неприятная рожа, — прошептала вдогонку вырвавшемуся ругательству Василиса.

Заметно, что у нее действие стимулятора заканчивается. Уже бледная, то и дело морщится от боли. Но терпит пока, помогает мне комментариями к рассказу что было после того, как демон неожиданно умер.

Когда дошли до места появления вертолетов, отчет был закончен. Атаманов быстро поработал с получившимся видео — вырезав момент в самом начале, когда я в беседку заходил, надо же. Потом активировал меню, отправляя получившийся видеоотчет циркулярной рассылкой на один из утвержденных списков адресатов. Важный список, с красными флажками. Поблагодарил нас за рассказ и явно собрался передать ожидающим поодаль медикам, но я отрицательно рукой помахал.

— Босс, у нас есть еще пара неприятных вопросов.

— Задавай.

— Вы ведь вместе с президентом знали, что нас может ждать ловушка?

— Предполагали.

— Но все же отправили, не сообщая об этом риске.

— Во-первых, должностные лица подобные подозрения в адрес правителя другой страны без веских на то оснований прямым текстом не озвучивают. Потом спросишь у Василисы почему, она в этом лучше тебя разбирается. Во-вторых, об этом тебе пусть не прямо, но говорили. Лично я, раз за разом упоминая возможные непредвиденные ситуации и неопределенность из-за того, что объект поиска не находился в списке отслеживаемых Ковенантом Ливий.

Ну да, говорил, но я это как-то в одну картину не связал. Вот просто мысли у меня не мелькнуло, что внучка диктатора может быть сознательно отправлена в сумрак, чтобы соорудить ловушку для спешно идущих ее спасать группы ковенантов.

— В-третьих. Максим, когда мы недавно летели в Мюррен, и ты сидел вон на том диванчике, инструктаж по статусу происходящего «опасность скорее есть» заключался для тебя в выполнении исключительно каких действий?

— Наблюдать, отступать при малейшем признаке опасности. На рожон не лезть, в любой непонятной ситуации отходить за границу купола за консультациями и новыми инструкциями.

Сказал, и понял, что ведь действительно — пусть Атаманов прямо о возможной ловушке не говорил, но добился от меня неоднократного подтверждения, что героем я становиться не собираюсь и в любой непонятной ситуации делаю все, чтобы свалить за границу сумрака. Я же, несмотря на то, что неоднократно подтвердил ему подобный настрой, мало того, что сам на рожон полез, так еще Василису с Герой за собой потянул. Почему — загадка. Как будто я здесь, и я в сумраке — два разных человека.

— Макс, больше десяти раз я…

— Пятнадцать раз вы ему об этом говорили, это только что я слышала, — произнесла вдруг Василиса слабым голосом. — Но есть нюанс. Сейчас наше поведение, как общее, так и некоторых по отдельности, кажется мне не очень умным, даже дурным. Но тогда, в сумраке, у меня словно воодушевление было что ли. Я себя на кураже реально бессмертной ощущала.

Неожиданно, но в точку. Я ведь тоже хорошо помню охватившее меня чувство куража после того, как мы случайно фразу Атаманова услышали. Тогда мне показалось, что это реакция на его слова, но похоже на деле причина явно глубже. Сам бы тоже к такому выводу пришел, но Василиса молодец, догадалась раньше.

— Согласен, было такое, — кивнул я.

Атаманов посмотрел на Ушана.

— У тебя как?

— Когда Макс отправил меня обратно, я сдержался и промолчал, хотя пришлось приложить усилие, — засопел Виталик. — Но обратно когда шел, собирался на выходе сразу же сесть в трамвай, заехать обратно и вызвать гарпий на себя. Когда границу перешли, как-то отпустило.

Кивнув, Атаманов посмотрел на Барби. Тот нахмурился, явно не понимая чего от него ждут.

— А что вы на меня все так смотрите?

Так, вот с этим прекрасным человеком вообще все в порядке — полет нормальный вне зависимости от.

— То есть вы подразумеваете, что сумрак среди прочего не только делает вас сильнее, но и искажает сознание с восприятием? — повернулся к нам с Василисой Атаманов.

— Именно так. Я еще Максу всякой херни наговорила, — болезненно сморщившейся Василисе, похоже, было стыдно. И надо же, свою отповедь про «…или бери меня с собой, перестав оберегать, или расстаемся», она довольно точно охарактеризовала. Вот прямо мое уважение, хотя и я в тот момент как дурак себя повел.

— Вы нам лучше другое скажите. Если вы знали, что там может быть ловушка… — Василиса озвучила то, что только что хотел спросить я. — Тогда кто, по вашему мнению, эту ловушку организовал?

— Я могу ответить только в границе своего уровня допуска.

— То есть никак? — с заметной злостью усмехнулась Василиса.

— Нет, не никак, — покачал головой Атаманов. — Непосредственно заманивший вас в ловушку демон — Хьюго Худал, его уже идентифицировали. Гражданин Аргентины с немецкими корнями, ни в какой связи с семьей и окружением американского диктатора до этого момента незамеченный…

Пока мы составляли отчет, линзы омнифона у Атаманова периодически поблескивали — новую и связанную с событиями информацию в дополненной реальности он получал в реальном времени, сразу же после ее появления.

— Лично у меня пока есть три рабочие версии. Это держа в уме что ловушку готовили не лично для вас, а для группы ковенантов, отправившихся на выручку важной персоны. Первая версия — действовала организованная группа во главе с самим североамериканским диктатором, где он сознательно использовал свою внучку как наживку. Вторая версия — это дело рук организованной группы, частично состоящей из окружения или даже семьи диктатора. Третья — ловушку, к которой можно приплести диктатора как виновника вашей планировавшейся гибели или пленения, готовила организованная группа близкая к высшему руководству Ковенанта. Какая-то из этих версий обязательно верная или близка к истине, потому что на любых других уровнях подобное просто невозможно организовать, компетенций и возможностей не хватит. Кроме того, ни одна из версий не исключает прямого участия североамериканского диктатора, потому что даже в третьем случае ему могли быть даны гарантии сохранения жизни Ливии — вы ведь ее поодаль от места жертвоприношения нашли, а якобы компрометация диктатора может быть использована как часть оправдательной стратегии по замыливанию истинного интереса. Вот вам ответ в границе моего уровня допуска. Подробнее можете спросить у господина президента при следующей встрече. Либо же вы, Василиса, можете обратиться за консультацией к отцу, — посмотрел Атаманов на девушку.

— Простите мою резкость, я просто несколько на взводе.

Ничего себе, она и прощения просить умеет.

— Без претензий, — кивнул Атаманов.

После этого летели в молчании, обдумывая услышанное. Гера в медикаментозном сне, Василису наблюдали медики, меня накрыло отходняком, Ушан с Алисой после озвученных Атамановым версий тихи и задумчивы. Да вообще все в самолете были тихи и задумчивы, кроме Барби — он ходил по салону, белозубо улыбался и не отказывался от предложенных стюардессой напитков и закусок. Она, кстати, похоже не поняла, что мы несовершеннолетние — совсем скоро Барби неплохо так наколдырился халявным алкоголем и принялся распевать песни, аж успокаивать пришлось.

После посадки в Гостилицах с веселым Барби попрощались — расчувствовавшись, он лез к нам обниматься с требованиями пообещать как-нибудь повторить. Раздухарившегося избранника Апполона увез темный микроавтобус — у второй римской группы база неподалеку от нашей. Александру Л. Джейн сразу от самолета забрали на санитарном вертолете — девушка не проснулась, когда ее выносили. На этом же вертолете улетели Василиса с Герой. Его тоже на носилках вынесли, а вот Василиса шла сама. Хотя если вспоминать встречу с демоном, приложило ее более серьезно.

Обычному человеку в подобной ситуации такого полета бы за глаза откланяться из этого мира хватило. Вот только билась в стену Василиса еще в тот момент, когда мы были в сумраке. Гера же упал в пол с высоты потолка уже после смерти демона, потому и пострадал на лицо гораздо сильнее — вокруг глаз уже припухлости, сломанный нос заметно распух. Василиса же просто непривычно бледная и как будто сильно утомленная на вид.

Когда вертолет с красным крестом поднялся в воздух, в сопровождении Атаманова мы вместе с Ушаном и Алисой поехали в Бельведер. Здесь нас встречала Анна — крепкими объятиями и дружественными, а кому и горяче-дружественными поцелуями. Ваня с Яриком тоже радости не скрывали, обнимали и хлопали по спине.

Чтобы не давать повода для ночной беседы с психологом я поулыбался немного, после сослался на сильную усталость и направился к себе. Почти сразу заглянула Анна — сказала, что завтра утром у нас у всех медицинское обследование и мне перед этим хорошо бы выспаться. Намек я понял — никаких близких контактов до того момента, как меня просветят на предмет остаточных после сумрака эффектов.

Пообещал, что вот прямо сейчас ложусь спать, прямо глаза слипаются, получил еще порцию крепких объятий и горячий поцелуй. Когда Анна ушла, долго лежал на кровати поверх одеяла, глядя в потолок. Я соврал — знал, что не заснуть будет, слишком уж много всего случилось, осмыслить нужно.

Несколько часов валялся на кровати, потом попил чаю, посидел почитал — видя буквы и складывая слова, но часто ускользая мыслями обратно в Мюррен и даже не понимая смысл прочитанного. Отвлек меня от такого плавающего состояния негромкий стук.

Глянул на часы — половина третьего, кого в такое время принесло?

Открыл, удивился — в комнату даже не дожидаясь приглашения проскользнула Василиса. Правая рука на перевязи в ортопедическом бандаже, под глазами и на скуле желтизна с синевой. Просто синяки, ничего не раздулось до состояния фиолетовых фингалов, как у Геры.

Одета Василиса как обычно — короткие джинсовые шортики, белые кроссовки, безразмерная толстовка. Правда, после недавних приключений в Мюррене такой ее обыденный наряд выглядит непривычно. Особенно вспомнить если, как она недавно лежала на спине, широко раскинув ноги и держа винтовку пистолетным хватом по гоблинам стреляла. Уже совершенно нереальными событиями кажется, как будто не с нами было.

— Спишь? — поинтересовалась Василиса. Говорит негромко, но голос уже в порядке, не такой болезненный как в самолете.

— Сплю. Как видишь.

— Отличный ответ.

— Отличный вопрос.

— Да я так, беседу же надо с чего-то начинать.

— Беседу по поводу?

Василиса не ответила. Прошла по номеру, беззастенчиво осматриваясь.

— Какой у тебя здесь порядок.

— Неожиданно?

— Ну да. Почему-то думала, что бардак.

— Бывает. Так зачем пришла?

— Пфф, какой-то ты невежливый, — фыркнула Василиса. — Анна Николаевна не дала?

— Слушай, ты сейчас вылетишь в коридор. У тебя пятнадцать секунд, чтобы исправить впечатление и убедить меня этого не делать.

Девушка внешне никак не отреагировала на мои слова — прошла чуть дальше, залезла в кресло с ногами. Немного неловко, одной здоровой рукой, натянула толстовку на голые коленки.

«Тринадцать, двенадцать, одиннадцать»… — я не шутил, считал про себя. Василиса смотрела на меня и загадочно улыбалась.

— Пять… четыре… три… — беззвучно я уже заканчивал счет.

— Ну прости-прости, бес попутал, — постучала себе пальцами по губам Василиса. — Вырвалось сама не знаю как, вот такое я говно.

Похоже, судя по ее легкой интонации сейчас, «нарядилась в коричневое на детском утреннике» — это их семейная шутка, часто упоминаемая в узком кругу.

— Максим, а почему ты своему другу Гере про огненный танто из ножен не рассказал?

Неожиданный вопрос. Не в том плане, что про огненный меч, а неожиданно почему именно Гере не сказал, а не Атаманову, например.

— С какой целью интересуешься?

— Максим, я вопрос задала.

— Я тоже.

— Я первая спросила. Слушай, я же не спрашиваю, почему ты еще не доложил боссу о том, как именно демона прибил!

Помолчали немного. Василиса явно догадывается — на уровне «не видела, но точно знаю», что убил демона я именно огненным мечом.

— Кстати, ты собираешься об этом вообще говорить? — нарушая паузу, поинтересовалась Василиса как ни в чем не бывало.

— Вообще да. Думаю, кому именно.

— И кому надумал?

— Пока не решил.

— Ясно. Так что с твоим друганом? Просто не могу понять, ему-то почему не сказал не показал?

— Для тебя это не очевидно?

— Нет. Максим, не мучай бедную глупенькую девушку, я правда-правда не врубаюсь.

— Если я не показал ему и не рассказал, это значит, что я ему до такой степени не доверяю. Это же очевидно.

— Хм, — протянула удивленная Василиса. Похоже, для нее не очевидно. И следующие ее слова дали понять, почему.

— Макс, а вот брат-брат-братишка, никому в обиду не дам, все другие виноваты кроме он, вот это вот все? Ты же за него впрягался как за себя?

— Я по-другому говорил.

— Не суть, но ты же грудью встал за обосранца?

— Я тебя в последний раз предупреждаю, что будешь вести себя в подобном стиле — вылетишь в коридор.

— Ну прости мою невоспитанность. Так почему ты Герасиму не доверяешь? Я реально не понимаю!

Подумал немного, что отвечать и как. Даже подбородок потер в задумчивости.

Хорошо помню, как демон сказал, что Василиса будет хорошей игрушкой, а вот Гере придется выбирать — или служить, или умереть. Морриган, как богиня, тоже недалеко от границ тьмы стоит, но насчет Василисы как ее избранницы никаких планов подчинения демон не строил. Это, все-таки, как-то расширяет порог доверия.

— Потому что я мало понимаю суть сложившейся вокруг нас ситуации и не хочу бездумно рассказывать всем и каждому о своих секретах.

— Хм. А что конкретно ты не понимаешь?

— Тебя кто убедил, что нахождение в одной команде с Герой — это хорошая идея?

— Никто.

— Дверь там, до свидания.

Некоторое время в комнате стояло молчание. Я смотрел на Василису, а она сидела не двигаясь, глядя в пол закусив губу и обхватив колени.

— Ладно, ладно… Отец, — взгляд Василиса так и не подняла.

Вот это неожиданно, ситуация прямо новыми красками заиграла. Я уверенно полагал, что это была ее мать — поэтому и не хотел рассказывать Анне про ставший мне доступным в сумраке огненный меч. Но сказанное сейчас Василисой просто в корне меняет дело.

— Аргументы какие были? Месть — это блюдо, которое подают холодным?

— В общем и целом. Слов больше, но смысл ты верно уловил.

— Скажи, а отец тебя вообще как, любит?

— Да черт его знает, — пожала плечами девушка, по-прежнему глядя в пол.

— Вот поэтому мне и не очень нравится происходящее.

— Так почему ты своему другану не доверяешь? — подняла она наконец взгляд.

— Потому что он нас бросил за забором.

— Тем не менее, ты взял его в команду.

Ах вот оно что, я об этой стороне вопроса как-то и не подумал даже.

— Против своей воли.

— Что?

— Я был против того, чтобы Гера был в нашей группе. И сразу же, во время первой нашей встречи сказал об этом куратору Анне Николаевне Полубояриновой и тренеру-командиру Анатолию Германовичу Атаманову.

— Подожди-подожди, но ведь ты так рьяно за своего обосранца впрягался?

— Васямльть!

— Ну прости! Максим, ну не ругайся, что выросло то выросло, я себя не контролирую. Накажи меня, если хочешь.

— Не хочу.

— То есть получается, что за Герасима после его звонка Брагину ты тоже без желания впрягался?

— Да. Если будет возможность, я бы хотел видеть его в другой группе. Но сейчас стараюсь не разрушать общекомандную атмосферу.

— Какой ты рациональный. Ты и меня сплавишь, если нужно будет?

— Ты собираешься меня предать? Подставить, убить, отомстить?

Взгляд Василиса не отвела, смотрела прямо и уверенно.

— Нет.

— Вот тебе и ответ.

— Мой капитан, — послала мне воздушный поцелуй девушка левой, здоровой рукой.

— Не паясничай.

— А то что?

— Да ничего. Просто не паясничай.

— Может я не паясничаю, а полна искренности настолько, что в душе преклоняюсь перед своим героем?

— Фото мое уже повесила над кроватью?

— Под подушкой лежит, заламинированное.

— Зачем заламинированное?

— В ванную с собой беру, — мило улыбнулась Василиса. — Я же сказала: в ду́ше преклоняюсь. Душ в ванной, где девочки обычно… Хм, ты может и слов-то таких не знаешь. Давай с простого — у тебя в деревне была ванная? Знаешь, что это такое?

— Не, не знаю. Я летом в речке мылся, зимой в сугробе.

— Даже по головизору ванную не видел?

— По головизору я только мультики смотрел.

— Хентайные?

— Вот таких слов у нас в деревне не знают.

— Пещерные вы люди в своем рыбсовхозе.

— Откуда в тебе столько яда?

— Ой да как во всех, мне просто его никто не отсасывает.

— Злая ты баба, Вася. Впрочем, если б я был тянкой и меня звали Васей, я бы тоже этому факту сильно расстраивался.

Василиса соскочила с кресла и почти бегом вышла из комнаты, хлопнув дверью. Обиделась, надо же. Понимаю. Мне вот про Рыбинск тоже обидно было слышать, знала же, на что шла. Но фляга с перепадами настроения у нее конечно свистит пронзительно. Может последствия употребления сразу двух доз симулятора? Хотя нет, она ведь и в норме так себя ведет загадочно.

Глава 16

Едва завалился на кровать, снова раздался стук в дверь. Опять Василиса — зашла, как ни в чем не бывало. Хотя нет, несмотря на загар на щеках заметен румянец, да и смотрит немного смущенно. Понимает, как нелепо выглядит со своей беготней туда-сюда.

— Я чего заходила-то. Ты помнишь, какие три свои версии босс нам озвучил?

— Ты про его оговорку про обезличенную команду ковенантов, подразумевающую умолчанием, что охота могла идти непосредственно на нас?

— А ты шаришь, мой капитан.

Не обратив внимания на подначку, я кивнул. Василиса забралась обратно в кресло, снова натянув толстовку на коленки. Как и не было выкинувшей ее из комнаты вспышки ярости.

— И что ты об этом думаешь?

— Чего только за полночи об этом не думал.

— А конкретнее? Просто интересно, насколько твои мысли с моими пересекаются.

— Насколько знаю историю, в любой большой войне — чувствуя скорый перелом, участники в немалой степени начинают не только воевать с противником, а больше даже готовиться делить плоды победы. Иногда для этого меняют союзников или даже стороны, иным и вовсе удается сделать это не один раз. А бывает, что кто-то и вовсе может отказаться от результатов своей победы, чтобы не слишком усиливать союзников.

— Это когда такое было?

— Россия в Семилетней войне настегала Пруссии, но, чтобы оставить ее сильным буфером между собой и Англией с Францией плодами победы не воспользовалась.

— Эм. Это ты к чему?

— Мне все больше кажется, что демонов и тьму воспринимают как что-то назойливое, искусственное и временное, как пробужденных содомитов в начале века. И угрозу миропорядку видят не столько в приближающейся тьме — для многих эфемерной, сколько в нас, простых подростках, которые вдруг с ноги готовы ворваться в число тех, кого нужно учитывать при любых раскладах, как отдельную сторону.

— Договаривай.

— Откуда я знаю, может у тебя там записывающее устройство под одеждой? Передашь потом запись папе, ее смонтируют и дадут посмотреть-послушать кому надо. Давай уж ты сама озвучивай.

— То есть ты все же думаешь, что у меня под одеждой?

Покачав головой, я вздохнул.

— Ладно, ладно, — пожала плечами Василиса. — В общем, ты тоже допускаешь, что нас могли сознательно отправить в Мюррен, зная кто нас там ждет и зачем?

Такую мысль, что нас — как первую в рейтинге команду могли таким образом просто убрать или даже, скорее, разменять на что-то, я действительно допускал. Тем более президент нам вполне откровенно сказал, что политическая выгода стоит риска.

— Не как основная версия, конечно, но держу в уме.

— Откуда ты такой умный?

— Оттуда.

— Максим, я серьезно. Мне и мама, и сестра в уши льют постоянно, какой ты со всех сторон не по возрасту мудрый. Как бы и не очень верю, но сколько себя помню, со мной рядом профессора самых разных наук хороводы водят, пальцами мне показывают и сложные вещи растолковывают. Ты же вылез из какой-то деревни и тут же просто сходу, экспромтом выдаешь то, что мне по три раза объясняют. Как это вообще происходит?

Про «вылез из какой-то деревни» слышать было неприятно, но в голосе и взгляде Василисы читалась неприкрытая обида. Поэтому сдержав первый порыв ответить грубостью, потом с трудом не рассмеявшись, неожиданно даже для самого себя все же пустился в объяснения.

— Пять лет назад я остался один с полупарализованной бабушкой, а ещё после переезда пошел в новую школу, где не все были вежливы и приветливы. Для того, чтобы реже получать по лицу кулаком и чаще получать школьные гранты, я упоролся по истории, участвуя в Олимпиадах. Ты удивишься, но в мире не происходит ничего принципиально нового, все это уже было еще в античности. Я тоже удивился, когда начал параллели проводить, ну а дальше все стандартно — тренировка ума ничуть не менее важна чем тренировка мышц, нейронные связи тоже надо прокачивать.

— Это никак не объясняет…

— Ты мое лично дело вообще смотрела?

— Ну так, первую страницу.

— Титульную?

— Типа того.

— Когда мне было тринадцать, мой дядька из тюрьмы вернулся. Ну, не совсем из тюрьмы, но в общем вернулся. Год пожил, потом вечером поговорил со мной последним напутствием и умер. В кресло сел вечером, утром не встал. Устал человек. Так вот при оформлении погребения бабушку я сопровождал везде, ты помнишь, почти неходячая. С тех пор понимаю, что даже если собеседник выглядит нормальным человеком и приветлив к тебе, это совсем не значит, что он обладает человечностью. Про прокачиваемые нейронные связи ты, полагаю, тоже не забыла, так что продолжая изучать историю я закономерно пришел к выводу, что занимающиеся государственным управлением люди по своему цинизму могут дать огромную фору представителям похоронного бизнеса. Это, понимаешь… Открытый внешний мир, если его рассматривать на разных уровнях, постоянно дает тебе информацию для анализа. Если же вокруг твоей золотой бочки или где ты там сидишь, водят хоровод профессора самых разных наук, то у тебя и параметр выявления причинно-следственных связей будет околонулевой. Думаю, что твоя сестра, продавая образ говорящих сисек самостоятельно на практике узнала о реальном мире не меньше, чем некоторые из твоих ученых докторов. При гораздо большей глубине знаний у них, конечно же.

Во время столь длинного объяснения два раза еле-еле сдержался, чтобы не пошутить жестко над «хороводом». Стоило большого труда — не догадывался бы, что Василиса пересилив себя сюда по делу вернулась, не удержался бы.

— Так ты просто хотела мне об этом сказать, или что-то конкретно предложить?

— Конечно просто. Какие у меня, простой глупенькой девочки, могут быть предложения к такому важному герою, как ты, — подмигнув, Василиса пожала плечами с многозначительным выражением на лице направилась к выходу.

— Стой!

— Стою, — встала она у двери, держась за ручку.

— Тебе некоторые сложные вещи только сегодня объяснили, пока ты была в больнице?

Закусив губу, подумав немного, Василиса все же кивнула и вышла. Ну ладно, в этот раз хоть не со скандалом. Я на кровать уже не вернулся, а за стол сел, обхватив голову руками. У нее отец — директор МГБ, и мне явно только что сделали предложение. Об этом надо думать, а думать уже тяжело — голова гудит, я просто не умею сразу столько всего обрабатывать.

До утра так и не заснул. Тренировки не было — нас сразу повели на медосмотр в приехавшие незадолго до рассвета медицинские лаборатории, аж целая колонна грузовиков. Целый день нас смотрели, просвечивали, заставляли бегать и прыгать, брали кровь и не только, потом снова смотрели, просвечивали, вновь брали кровь и не только.

Геры не было — он еще в больнице, зато к нам привезли заметно похмельного Барби, сразу же пожаловавшегося, что ночь его продержали в отдельном здании в карантине. Как собаку в будке, доверительно сообщил он нам и сразу попытался подкатить к Алисе.

Только ближе к вечеру испытание медицинским осмотром закончилось, и всю команду — вместе с Барби, собрали в зале, где нас ждали босс с куратором. Как я понял, видеоотчет нашего рейда в сумрак уже разошелся по всему Ковентанту, и сейчас нас пригласили его посмотреть, на свежую голову проанализировав операцию.

Атаманов включил воспроизведение, периодически ставя на паузу и комментируя события или наши действия. Когда мы втроем вошли в отель, отдельно было упомянуто отсутствие у нас в моменте ума и сообразительности в связи с тем, как именно мы вошли. На панораме жертвоприношения картинка остановилась. Я почти сразу взгляд отвел, видел уже, тем более что все довольно реалистично — отличий от увиденного в реальности незаметно. Потом последовал короткий разговор с демоном, и перемоткой событий картинка скакнула уже на улицу, когда мы покинули здание.

— Весь Ковентант сейчас интересует вопрос, что же произошло в эти секунды, — прокомментировала Анна, коротко глянув на меня. Отвечать я не стал, и босс с куратором сделали вид, что это не было вопросом. Атаманов докрутил воспроизведение до конца, выключил.

— Территория, побывавшая в сумраке, сейчас огорожена, все темные твари уничтожены. По предварительной информации их около трех сотен. Кроме младших бестий, названных в классификации гоблинами, в это число входят десяток гарпий, несколько виверн, а также существа, классифицируемые как хобгоблины. Они выше и сильнее обычных гоблинов, на небольшом удалении из можно принять за людей.

— Мы их не видели.

— В этом вам повезло. Они все собрались внизу в долине, в Гиммельвальде, где готовилось еще одно жертвоприношение. Для чего, основной версии пока нет. Может укрепить или расширить сумрачную зону, может для создания постоянного портала между мирами, может просто вызвать еще группу тварей. Важно, что прорыв происходил совершенно не так, это было описано в видении пророчества. Вы сделали огромную и важную работу, исходя из полученного бесценного опыта будут планироваться другие операции по работе с новыми сумрачными зонами.

— Их больше не появилось?

— Пока нет. Согласно видению пророчества, прорывы — ожидаемые, привязаны к фазам луны. Полнолуние в следующие выходные, седьмое-восьмое мая, новолуние через три недели, двадцать первого. Завтра в девять утра у вас пресс-конференция, в чуть более расширенном составе, чем планировалось в президентском дворце. После нее у вас два выходных, сможете слетать домой, навестить родных и близких. Потом закрываемся на базе в режиме усиленных тренировок, уже с учетом новой информации по сумраку и скрывающимся в нем тварям. На сегодня все. В столовой уже накрыт ужин, желательно к его окончанию решить, будете ли вы завтра после пресс-конференции уезжать домой.

Первой встала Алиса, двинувшись к выходу, за ней потянулись остальные. Я тоже встал, но делая вид что выхожу, подзадержался. Как и Василиса. Когда все остальные покинули кабинет она ускорилась и перекрыв мне дорогу, закрывая дверь прислонилась к ней спиной.

— Максим, тебе же есть что сказать нашим командирам?

— Да, — кивнул я, глянув на Анну с Атамановым. — Просто не хотел делать это при всех.

— Согласна, при всех свой танто из ножен доставать дурной тон, — глубокомысленно кивнула Василиса. Вот стоит только подумать, что вроде нормальная девушка, так сразу напоминает, что это не так.

— Во время посвящения я стал обладателем существующего только в сумерках артефакта — огненного меча. Когда отходил в сторону в самом начале, проверял — работает ли он. Демона я убил именно этим оружием, случайно застав врасплох.

Атаманов с Анной никакого удивления не высказали, похоже оба уверенно об этом обо всем догадывались.

— Почему ты говоришь о своем мече только сейчас? — дежурно спросила Анна.

— Потому что я изначально не хотел, чтобы о нем знало много людей. К тому же не был уверен, что в сумраке он проявится. Теперь у меня вопрос — правильно я полагаю, что проход для сумрака был открыт отсюда, а не извне?

— Уверенно утверждать невозможно, но судя по всему — да.

— То есть в первую очередь нам противостоит не просто надвигающаяся откуда-то непонятно откуда тьма с легионами демонов, но и ее адепты здесь?

— Именно так.

Ну что сказать. Нерадостные вести.

После босс с куратором коротко расспросили меня о мече и об обстоятельствах убийства демона. Пообещав, хотя я этого даже попросить не успел, что информация дальше них пока не пойдет. Василиса слушала внимательно, не встревала. Ей пару часов назад — вместе со всем нашим оружием, которое мы оставили или потеряли, привезли обратно лук, с которым она проходила посвящение. Стрелы из него летели усиленные, так что девушка явно рада, что не придется проверять в критический момент, обладает ли такой способностью в сумраке другой лук.

После довольно короткой, но весьма содержательной беседы мы с ней отправились к остальным на ужин. Геру из больницы так и не привезли, а вот Барби увезли — и хорошо. Он, конечно, клевый чувак, но за сегодня у меня уже передозировка общения с ним.

Садясь за стол, я почему-то думал, что после зрелища с жертвоприношением никому кусок в горло не полезет, но ничего подобного. Сохраняли молчание только мы с Василисой, остальные вели себя как ни в чем не бывало — для них, в принципе, картинка не отличается от сюжетов сериалов и фильмов ужасов, просто не воспринимается реальной. Как нам, видевшим эту гору мертвых тел вживую.

Ночью получилось поспать, хотя всего часов шесть. И вечером, и утром одолевали самые разные мысли, но после утренней тренировки стало полегче. Геры с нами так и не было — до сих пор в больнице. После завтрака Анна собрала всех в своем кабинете для инструктажа.

— Пресс-конференция будет проходить в формате коллективного интервью, ее будет вести Урсула Ингерман. Она далеко не последний человек в Ковенанте, с недавнего времени заведует всей медийной частью. На русском говорит отлично, последние несколько лет, до повышения, работала в основном на российском направлении. Вчера утром, по решению Совета — главного управляющего органа Ковенанта, в мировые новости пустили информацию о готовящемся вторжении. Вы теперь известные люди, — посмотрела на нас с Василисой Анна. — Также Урсула вчера согласовала увеличение количества журналистов, их будет около полусотни. Вопросы — в основном все те же, к которым мы готовились перед приемом в президентском дворце. Некоторые вопросы могут быть неожиданными, но ничего сразу в эфир без согласования с медиа отделом не пойдет. Ажиотаж вокруг успеха вашего рейда только раскручивается, и Урсула очень просит картинку с вами, говорит, что нужна еще вчера. Все неудобные моменты будут вырезаны, почти все присутствующие на мероприятие — проверенные кадры, лишнего не напишут и в эфир не пустят.

— Почти все? — счел я нужным уточнить.

— Да, там будет пару персонажей с глупыми вопросами. Но Урсула обещает, что это специально отобранные люди, над ними интеллектуально надругаться даже школьник сможет. Ах да, вы же тоже школьники, простите, — улыбнулась Анна. Похоже, после нашего недавнего триумфа у нее прекрасное настроение.

— Этой Урсуле вообще можно доверять? — на всякий случай поинтересовался я.

— Да, я с ней работаю не первый год.

— Она любовница господина Брагина, потому и в России последние несколько лет плотно шуршала, — вдруг фыркнула Василиса. — А он недавно пяткой в грудь себя бил, что с нами до конца, потому что не хочет в Кабо-Верде на пальму.

— Ты откуда эту ерунду взяла? — удивленно посмотрела на дочь Анна.

— Это ж всему столичному полусвету известно.

— Когда это ты успела в столичный полусвет войти?

— В замочную скважину подсмотрела чуть-чуть, — дежурно улыбнулась Василиса.

— Тебе в этом полусвете лапши на уши навешали. Никакой любовницей Брагина Ингерман не является. Я хорошо знаю и Урсулу, и Брагина с его женой. Так что в следующий раз прежде чем сказать что-нибудь умное, подумай — умное ли это.

— Ну слухи так слухи, — легко пожала плечами Василиса.

— Так, готовы? Да, тогда отлично, переодевайтесь.

Анну, было видно, перспектива стать мировой звездой заметно обрадовала. По боссу непонятно, но лицом светить он явно не собирается, его прямое участие в мероприятии не запланировано.

Одежда нам предполагалась — «космическая» униформа Ковенанта, что хорошо. В парадной форме было бы тяжелее. Пресс-конференция должна была состояться в большом зале дворца, и нас здесь уже ждали. Судя по гомону собравшихся, когда мы вошли, ждали уже давно.

Журналисты сидели на расставленных полукругом стульях, многие стоят вдоль стен среди колонн. Мы зашли на небольшой, под мероприятие собранный помост, расселись на стоящие в ряд низкие и не очень удобные белые кресла. Меня посадили в центре, справа Василису. Слева велением администратора мероприятия должен был сесть Ушан, но его ненавязчиво оттеснила Алиса, наткнувшись на недоуменный взгляд. Впрочем, Виталик спорить не стал, сел чуть подальше. После него стоял пустой стул для Геры, Анна села еще дальше слева, последней в ряду. Барби не позвали. С одной стороны, правильно — выглядит избранник Апполона на все сто только когда молчит, с другой стороны с ним явно веселее было бы. Так что даже не знаю, радует меня его отсутствие или печалит. Вот что Геры нет — хорошо, можно не опасаться разных провокационных вопросов.

Справа от меня, через Василису, за невысоким под стать креслам столиком расположилась модератор дискуссии — симпатичная дама в слегка неместном на мой взгляд ярком лазурном пиджаке.

— Добрый день друзья, здравствуйте! Приветствую всех вас на специальной пресс-конференции Ковенанта, которую мы проведем в смешанном формате интервью и беседы. Сегодня с нами группа Максима Суворова…

Пока ведущая представляла нашу команду, я рассматривал гостей. Целая толпа, непривычно. Мелькали лица, но на первом плане все же таблички с написанным от руки или напечатанными названиями редакций и информагентств. Никакой дополненной реальности, никаких трансляций в прямом времени — омнифоны на выходе отбирали и деактивировали, да и в зале глушилки стоят. Кто попытается утаить, сразу в тюрячку поедет, как просветила всех Василиса, пока сюда шли.

— … и с вами я, ведущая и модератор встречи Урсула Ингерман. Итак, прежде чем я передам слово коллегам, хочу со свой стороны задать вопрос лидеру группы. Максим, вчера с самого утра у многих возникло такое ощущение, что мир либо уже сошел с ума, либо сходит. После недавнего события, назовем это так, планета просто замерла в ожидании. Все конфликты приостановлены, мировая экономика на паузе, все люди буквально замерли в недоумении — что будет завтра? Шок! Но, как мы параллельно узнали, наши правительства к отражению угрозы готовились, вот только обстоятельства складываются так, что основная тяжесть ноши по защите планеты выпадает на вас, избранную группу подростков, буквально еще вчера обычных школьников. Вы теперь единственная надежда человечества, и у меня лично к вам вопрос: как вы справляетесь?

В списке вопросов, который нам выдавали перед встречей в президентском дворце, такого не было. И вот как на это отвечать?

— Пока как видите. Пять минут — полет нормальный.

Ну а что ей еще сказать? Возникла некоторая пауза, Урсула смотрела на меня выжидающе, постепенно понимая, что продолжения не будет.

— Наших героев за облик и сопутствующий антураж кое-кто уже называет спартанцами. И вот сейчас мы стали свидетелями того, что лидеру группы как никому другому свойственная спартанцам лаконичность, — ничуть не смутилась неловкой паузой Урсула, широко и неискренне улыбнувшись.

Алиса вдруг взяла меня за лежащую на подлокотнике руку — используя как дополнительный упор и наклонилась чуть-чуть, каблуками толкнув свое кресло вперед, чтобы лучше видеть модератора беседы.

— Урсула, если вы хотите услышать более подробный ответ, четче формулируйте вопрос. Спасибо, — совершенно зеркально широко и неискренне улыбнувшись, Алиса откинулась обратно на спинку кресла. Причем руку с моего запястья как будто случайно убрать забыла.

— Ребят, шутки — это хорошо. Но мы, как бы это странно не звучало, сейчас в более уязвимом положении. У вас есть привилегия действовать, мы же вынуждены просто наблюдать и надеяться. Поэтому честно скажу, нам всем действительно хотелось бы услышать более подробный ответ.

Урсула говорила искренне и эмоционально, прямо руки к груди прижимая, демонстрируя всю полноту чувств. Вдруг захотелось встать и прервав пресс-конференцию увести команду. Выглядело бы не очень, поэтому чуть подумав, я импульс сдержал — в немалой степени этому поспособствовало то, что Алиса по-прежнему держала меня за руку. Как будто удержала, ощущение ее холодной ладони погасило импульс.

— Урсула, фраза про «полет нормальный» не была шуткой. Я вам процитировал слова Юрия Гагарина, сказанные во время первого полета в неизвестность космоса. Мы это в школе совсем недавно обсуждали, на уроке в честь дня космонавтики. Иначе говоря, если расшифровывать мною сказанное — мы, как и весь остальной мир, поставлены перед фактом грядущих потрясений. И оказавшись в неожиданных для себя условиях, не понимая, что нас ждет впереди, просто стараемся хорошо делать свою работу.

— Максим, но…

— Делаем свою работу, как и все те, — повысил я голос, не дав себя перебить. — Кто занимается обеспечивающим жизнедеятельность трудом. Не думаю, что фельдшеры на скорой помощи или механизаторы в полях сейчас так озабочены судьбой мира, что бросили всё и смотрят в небо в ожидании. Так что про замерший на паузе мир — это с вашей стороны некоторое преувеличение, на мой взгляд. Вот если молока утром в магазин не привезут, тогда можно будет говорить о приостановке жизни на Земле. Это мой взгляд обычного школьника, а озвучивать я его не стал, потому что мне это кажется очевидным.

— Благодарю за столь подробную точку зрения, — ничуть ни смущаясь улыбнулась мне Урсула. — Теперь я передаю слово коллегам, и первый вопрос задает…

Все собравшиеся журналисты, как по команде, приподняли таблички с названиями. Краем глаза я увидел, как на меня с легкой укоризной смотрит Анна. Глянул коротко, пожал плечами — не знаю, что на меня нашло. Вроде бы она говорит, что Урсулу давно знает, а вот у меня — как и у Алисы, кстати, к ней сразу предубеждение.

— Давайте с самого центра начнем, — между тем высматривала модератор журналистов в зале. — Агентство «Евразия-Сегодня», будьте добры.

— Здравствуйте, меня зовут Александр Горбачев, главный редактор Европейской редакции. Максим, спасибо вам за ответ, очень приятно было слышать подобное взвешенное мнение. У меня же вопрос к куратору команды Анне Полубояриновой…

Заминка «первого блина комом» постепенно как-то забылась, замылилась. Теперь посыпались согласованные заранее вопросы, беседа вошла в спокойную колею. Звучали шутки, все было довольно спокойно и дружелюбно.

Хорошо, что не поддался импульсу и не вывел команду из зала. Правда, после полученной отповеди как-то так получилось, что именно мне вопросов почти и не задавали. Если остальным, навскидку, досталось уже по четыре-пять вопросов каждому, то мне всего два, причем простых до невозможности, так что ограничился односложными ответами. Похоже, обиделась Урсула — как бы не пришлось пожалеть об этом, четвертая власть инструмент влияния на умы серьезный, особенно если близка к Совету Ковенанта.

— … давайте теперь дадим слово североамериканским коллегам. Вот девушка справа. Да-да, вы… А я вас помню! Джуди Грэм, независимый корреспондент, так?

Когда услышал «независимый корреспондент» сразу понял, что что-то будет. Нам в школе на уроках обществознания еще в седьмом классе объясняли, что понятие «независимый» в отношении журналистики — это оксюморон. Ну а когда микрофон взяла безразмерная чернокожая женщина с коротким ежиком крашенных в желтый блонд волос, тем более понял — дело пахнет керосином. Единственным сюрпризом оказалось, что заговорила Джуди на идеальном русском совсем без акцента, в остальном ожидания не обманули.

— Здравствуйте, вопрос к Максиму Суворову. Со вчерашнего дня мы все не раз посмотрели на ваш так называемый подвиг. Скажите, почему вы сначала не попробовали мирно договориться ни с убитой вами биогенерной персоной, ни с группой темнокожих человекоподобных созданий? Ведь теперь получается, что в первом контакте с внеземным разумом из-за вас теперь именно человечество агрессор!

«Темнокожие человекоподобные создания» — это гоблины, к гадалке не ходи. А вот «биогенерная персона» — это или гарпия, или демон, здесь неочевидно. Неожиданные определения, честно сказать я оказался совершенно не готов к такой оценке событий. Впрочем, судя по спокойствию Анны, это и есть один из обещанных персонажей, над которыми интеллектуально надругаться даже школьник сможет. В ходе прошедших полутора часов уже было таких несколько, но доставались не мне. И, надо сказать, у остальных как-то попроще подачи были.

— Джуди, я не уверен, что мы говорим об одном и том же событии. Покажите пожалуйста, что именно вы видели. Может быть ваши источники вводят вас в заблуждение.

Некоторая пауза потребовалась для того, чтобы Джуди принесли омнифон, после чего вывели на большой экран сохраненные ею видеоролики, из которых она черпала информацию.

Сгенерированные записи «события» и репортажи с мест уже пустили в мировой эфир, вот только сейчас мы все вместе смотрели не официальные видео, а популярный ролик, монтированный сразу из нескольких записей. Нарезка видео, неожиданно, оказалась с Василисой — где она в боевой экипировке на стрельбище с винтовкой класс показывала. Незнакомое стрельбище, не наше, видимо еще до первого погружения в сумрак снимали. Впрочем, деталей местности видно совсем мало, потому что основной акцент изображения был сделан на ее ягодицах, с замедлением качающегося движения после тяжелой отдачи во время выстрела.

Видеоролик под бодрую музыку длился всего пятнадцать секунд и момент выстрела по гарпии — из видеоотчета из сумрака, занимал всего несколько последних. Кроме того, гарпия в нем была изображена не полностью — разлетались перья, улетало в сторону рука-крыло, вот только нижнем краем изображение обрезано до середины, так что не видно, что бестия на бесчувственной девушке сидит.

Ролик уже воспроизводился на повторе, и вновь все наблюдали ягодицы и бедра стреляющей Василисы. Нет, ну так-то интересное зрелище, согласен. Вот только несмотря на короткую длительность и общий бесшабашный тон складывалось общее впечатление, что Василиса как будто в лице гарпии конкурентку отстреливает. Или это у меня уже паранойя на фоне вчерашних ночных измышлений, или это просто высший пилотаж пропаганды.

Вторым роликом, из которого Джуди черпала информацию, оказалось смонтированное под бодрую музыку видео «LIKE A BOSS», где на смотровой площадке мы схлестнулись с едва не заставшей нас врасплох стаей гоблинов. Причем момента, когда бестии кинулись в атаку, в ролике не было. Отсутствовали и кадры с отбивающимся от когтей и клыков Геры. Одно лишь нагромождение моих движений по уничтожению гоблинов, смонтированное в формате «кошмар эпилептика», да Василиса разок мелькнула. Как раз в тот самый момент, когда она лежа на спине винтовку между ног пистолетным хватом держала.

Смотрелось, кстати, интересно. Подобное приближение картинки я первый раз вижу, до этого видеоотчеты мы просматривали в изометрическом виде, именно что отчетном формате. Сейчас же просто как в реальности изображение, вид от третьего лица таков, словно за мной дрон с камерой летал. Начинаю подозревать, что у нас в боевых костюмах что-то вроде блока памяти с захватом движений, потому что даже я — участник событий, созданные нейросетевым интеллектом кадры словно реальную запись событий смотрю.

Кстати, на этом все — больше никаких записей смотреть не предполагалось.

— Джуди, то есть вы сформировали свое мнение на основе двух коротких видео с развлекательных ресурсов?

— Максим, у вас есть ответ на мой вопрос по существу?

На короткий миг у меня едва забрало не упало, пришлось даже глаза прикрыть. В условиях, когда хороший чапалах запрещен как аргумент, агрессивный тупой дурак имеет неплохие шансы с блеском выиграть спор у обычного человека.

Алиса в этот момент ощутимо сжала мое запястье, так что я почувствовал успокаивающий холодок. Потом она вдруг перехватила мою руку, так что наши пальцы сцепились — у нее неожиданно оказалась ледяная, но приятная по ощущению ладонь.

— Да, у меня есть ответ по существу. Для этого нам с вами нужно просмотреть официальную запись события, начиная с момента первого контакта. Анна Николаевна, вы можете организовать?

— То есть у вас нет ответа на мой вопрос? — уже довольно громко, причем с заметно истеричными нотками воскликнула Джуди.

Пока Урсула успокаивала независимого (полагаю независимого от ума) корреспондента, Анна все сделала. Совсем скоро мы увидели самый первый контакт, когда две виверны атаковали конвертоплан. Джуди возмутилась, сказав, что это к делу не относится — летающие бестии животные, а не гуманоиды, и мы с таким же успехом могли ей нападение акул на человека показать. В чем-то права, кстати. Анна после включила воспроизведение дальше — с того самого момента, как из тумана появилась первая увиденная нами гарпия.

— Джуди, смотрите. Вот полностью, в деталях, первый наш контакт с внеземным разумом, — показал я на экран, где появился стоп-кадр твари в полном изображении. — Существо, опознанная нами как мифологическая бестия тип «гарпия», сидит на жертве, идентифицированной нами как находящаяся без сознания и тяжело травмированная белая девушка возрастом до двадцати лет. В момент, когда мы увидели гарпию, бестия пыталась девушку перемещать, чему мы воспрепятствовали. Сразу же после этого, Анна Николаевна, можете еще чуть вперед… да-да, именно этот момент.

После перемотки на большом экране появилась вторая, тяжело летящая гарпия с темнокожим парнем в когтях. В молчании все присутствующие наблюдали, как гарпия отпускает жертву и замирает в воздухе с расправленными крыльями, готовясь к атаке.

Вот кстати здесь гарпия выглядит довольно далеко от реальности. При всей схожести внешности — похоже с убитых копировали, дополняя отчет, именно движения гарпии на сохранившейся в памяти образ слабо похожи. Подозрение о том, что у нас в экипировке были датчики с памятью движений у меня только укрепились. Надеюсь, данные не ушли дальше Атаманова, который первый их обрабатывал — ведь тогда расшифровать мое убийство демона, тот факт, что я меч не из-за спины достал, становится довольно просто.

— Как вы видите, Джуди, в агрессии не мы были первыми. Более того, мы столкнулись с существами, нападавших на нас без предупреждения и каких-либо внятных мотивов, кроме как жажды убивать. Анна Николаевна, дайте на экран гоблинов пожалуйста.

В этот раз на экране появилась запись первых секунд нашей встречи с подкрадывающимися гоблинами, когда они — увидев, что их заметили, сразу бросились в атаку, повалив Геру и едва не вцепившись когтями в Василису.

— Тем не менее, вы должны были предпринять хотя бы какую-то попытку дипломатии! Вы понимаете, что в ваших руках будущее мира, которому вы навязали большую войну?

Мне бы сейчас очень хотелось держать в моих руках стул, чтобы была возможность с размаха всечь им по этой наглой роже. Нет, я понимаю, что показательная тупость запланированная, но даже с этим пониманием подгорает у меня ничуть не меньше. Тем более, что сама независимый корреспондент похоже говорит всерьез, это ее объективная реальность, где она права.

— Джуди, я готов пригласить вас в группу на ликвидацию следующего прорыва.

— Вы хотите меня убить⁈ Все уже знают, что мгла губительна для нормальных людей!

— Это ты-то нормальная? — вдруг негромко прошипела Василиса.

— Джуди, после того как купол был разрушен и сумрак ушел, в зоне прорыва остались самые разные существа. В том числе и темнокожие человекоподобные э… гоблины. У них в наличии навыки речи, так что у вас есть все шансы попробовать стать миротворцем. Или как минимум выучить их язык и обсудить метафорического льва Ницше с его генеалогией морали.

— Ваш психологическое насилие недопустимо!

— Где вы видите психологическое насилие? — вообще не понял я претензии.

— Вы используете свою эрудицию для агрессирования!

Алиса едва ощутимо сжала мне руку, будто бы почувствовав что-то. Да, после последних слов Джуди у меня появилось стойкое желание использовать для «агрессирования» что-то более весомое, что-то потяжелее эрудиции.

— Вот об этом вы можете поговорить с представителями внеземной цивилизации. Более того, я считаю, что вы просто обязаны это сделать. Вы же сейчас тратите время, занимаясь демагогией на основе увиденной в сети разной ерунды.

— Вы хотите, чтобы я погибла?

— Нет, это вы в первую очередь хотите пожертвовать нашими жизнями во имя собственной прихоти, прикрываясь якобы гуманизмом, который на деле раскрывается кровавым оскалом. Я просто показал вам ситуацию зеркально, это называется: «Стрелочка поворачивается».

— Урсула, мне кажется вы как модератор должны уже пресечь этот балаган, — вдруг произнесла Василиса, показывая на искорёженную возмущением Джуди.

— Я подам на вас в суд за оскорбление личности! — пообещала нам представительница независимой журналистики и грузно переваливаясь, направилась к выходу.

В зале повис негромкий гомон, Урсула же с легкой гримаской, явно скрывая улыбку, развела руками словно извиняясь.

— Простите, но слушать Джуди было… познавательно, — все же улыбнулась модератор беседы. — Так, следующий вопрос. Давайте теперь… вот справа, в самом углу. Да-да, информагентство «Зеркало».

Ассистент с микрофоном двинулся вперед, но вдруг напоролся на шагнувшего вперед немаленького бородатого дядьку, который преградил ему путь и пользуясь замешательством забрал микрофон.

— Карел Антонов, портал «Итака», — представился нарушитель спокойствия. — Прошу простить, у меня не вопрос, я коротко. Просто пользуясь случаем, ребят, хочу вам сказать спасибо. За то, что не испугались и готовы идти вперед в неизвестность, защищая нас. Думаю, остальные присутствующие меня поддержат. Еще раз спасибо, — вернул микрофон ассистенту Карел, возвращаясь не место.

Раздалось несколько хлопков, после переросших в аплодисменты. Очень кстати вовремя пришлось, разрядило обстановку. Остановленный ассистент меж тем дошел до угла, где из-за колонны вышел высокий и полностью лысый мужчина. В прошлую нашу встречу он был чисто выбрит, сейчас же на лице короткие усы и бородка клинышком.

— Иван Родзянов, информагентство «Зеркало».

В прошлую встречу он и представлен был по-иному — как Игорь Родзянко, специальный уполномоченный комитета по защите прав человека. Но вроде не близнец — похоже, что именно он был в допросной камере вместе с полковником Паниным.

— Максим, у меня вопрос к вам, — вежливо улыбнулся Родзянов-Родзянко. — Как многие в этом зале уже знают, в детстве, в возрасте одиннадцати лет вы убили человека. Скажите, подобный опыт помогает вам в выполнении вашей непростой миссии? И если да, то каким образом?

Глава 17

Ощущение, как будто в лицо снежком неожиданно прилетело. Я попытался сохранить невозмутимое выражение, но чувствовал, как дергается уголок губ и сдержать нервный тик не получалось. Полусотня пар глаз в полнейшем недоумении смотрела на меня, и это тоже было весьма ощутимо.

«Спокойно… Спокойно…»

Чуть повернув голову, столкнулся со взглядом Алисы. Смотрит молча, при этом отчетливо слышу ее тихий шепот. Кроме того, приятно холодит ощущение ее прикосновения, прямо умиротворяюще. Чуть дальше вижу Анну — выглядит ошарашенно и ненамного лучше, чем во время испытания, когда Василиса в круг богов первой вышла. Смотрит не на меня, а мимо — явно на Урсулу, с вопросом во взгляде.

— Я не знаю, помогает или нет, — повернулся я к Родзянову-Родзянко. — У меня всего один опыт детства, поэтому просто нет информации к сравнению.

— Благодарю за ответ, — кивнул старый знакомый, возвращая микрофон ассистенту. Тот остался на месте, ожидая дальнейших указаний.

Двери зала уже широко открылись, появился быстро идущий Атаманов в сопровождении одного из наших инструкторов. Антон его зовут, в спаррингах на мечах я против него выхожу последнее время. Подойдя к Родзянову-Родзянко, они вежливо попросили его на выход. Тот идти не очень хотел, но через секунду все же двинулся вперед, высоко подняв заведенные за спину руки и уткнувшись лицом практически себе в коленки, оглашая зал громким криком боли.

Я за всем этим и не смотрел почти, потому что осознавал свалившееся знание. Да, все воспоминания вернулись, освещая заблокированный до этого момента отсек памяти словно по щелчку выключателя. Рухнул барьер, который после случившегося мне поставили, и это было неожиданно.

Увидел еще, как Анна смотрит на меня, явно пытаясь придумать выход из положения. Понятно, что выход есть всегда, но сейчас хороших среди вариантов в наличии просто не наблюдаю. Двери уже захлопнулись, в зале воцарилось тяжелое молчание, прерванное Урсулой.

— Максим, может быть вы как-то прокомментируете… последний вопрос? — не очень уверенно спросила модератор дискуссии.

Как-то она очень плохо справляется с модерированием. Или же наоборот — очень хорошо справляется, вопрос ведь в целеполагании. Похоже лучше было все же уйти сразу, зря я не послушался внутреннего голоса.

— Урсула, ваша просьба некорректна, — заговорила Анна ледяным голосом.

Наконец-то пришла в себя и поняла, что ей не показалось — это действительно был удар в спину от Урсулы, которую она знает уже несколько лет и в которой до этого момента была так уверена.

— Нет-нет, я скажу, — глубоко вздохнув, я поднял правую руку, привлекая к себе внимание. Левая рука по-прежнему удерживалась Алисой, касание по-прежнему приятно холодило.

— Я еще несовершеннолетний, так что озвучиваемые сведения разглашению не подлежат. И господин Родзянов, несомненно, не мог этого не знать, задавая свой вопрос. Тем не менее, учитывая внимание к моей персоне, информация о случившемся так или иначе все равно появится, скорее всего в искаженном виде. Так что, думаю, пусть она лучше появится от меня. После гибели родителей меня воспитывала двоюродная бабушка, вместо отца мне был ее сын, мой дядя. Он иногда ссорился с нашим соседом по участку. Хотя мой дядя не был образцовым гражданином и примером для подражания, так сложились обстоятельства, но в данном случае ссоры инициировались соседом, который от мелких пакостей начал переходить к откровенному бытовому терроризму. Однажды дядя с ним подрался, после чего отсидел пятнадцать суток, а бабушка с инсультом попала в больницу.

Рассказывал и события в памяти очень легко всплывали — как я мог это забыть, совершенно непонятно. Краем глаза видел, что у дверей зала вновь стоят Атаманов и несколько бойцов, но суету не наводят, ждут, когда закончу.

— Когда бабушка вернулась из больницы, дядя уехал на вахту. После этого в один из дней я стал свидетелем того, как сосед — будучи пьяным, задавил нашего кота, а после открыто посмеялся надо мной. Бабушка вызвала полицию, но на уличные камеры произошедшее не попало, предоставлять видео с регистратора сосед отказался и получилось, что мое словно против его. Пока шли разбирательства, я похоронил кота. На месте у полиции к соседу претензий не было и когда бабушке стала понятна бюрократическая стена, которую нужно сломать для его наказания, ей снова стало плохо и ее снова увезли в больницу на реанимобиле с очень плохим прогнозом. Сосед через забор это видел и пообещал, что за мной сейчас приедет служба опеки чтобы в интернат забрать, еще сказал, что дядю он в тюрьму посадит. Я к тому времени уже знал, что не всегда закон идет рука об руку со справедливостью и после его слов сделал для себя выводы. У дяди было ружье в сейфе, где спрятан ключ я знал. Обращаться с ним я уже тогда умел, так что достал, зарядил, вышел во двор и привлек внимание соседа, кинув ему кирпичом в машину. Когда он выбежал, я его застрелил. Тогда, по возрасту и по мере знания об окружающем мире, мне показалось это справедливым ответом.

Вздохнув, я словно вживую там оказался — когда спрятав в траве ружье, глотая слезы кидал такую тяжелую половинку кирпича через забор, целясь в соседскую машину за воротами.

Василиса вдруг повернулась ко мне и посмотрела вроде как с одобрением. Ну да, кивнула уважительно, подмигнула совершенно не скрываясь. «За Персика!» — прочитал я по ее губам. Похоже, личное дело мое сегодня ночью все же прочитала после нашего разговора, раз имя кота знает. Вдруг Василиса заметила, что Алиса держит меня за руку и всякое одобрение из ее взгляда пропало, глаза она сразу отвела.

— Дядя после случившегося прямо с вахты уехал в тюрьму — за халатное обращение с оружием, не помню точно формулировку, со мной же работали инспекция по делам несовершеннолетних, после передав в департамент социальной адаптации. Там мне поставили блок в памяти на события, я просто ничего не помнил до этого момента, до вопроса господина Родзянова. Пока я был в интернате, а бабушка в больнице, дом нам сожгли, так что пришлось переезжать в поселок Заводской, где у бабушки была небольшая квартира. Она после случившегося сильно сдала, и я вынужден был искать различные способы заработка, которые в итоге привели меня в VR-спорт, а несостоявшийся полет из Москвы для участия в чемпионате Европы привел меня сюда. Вот мой комментарий по случившемуся.

— И учитывая полноту сказанного, прошу вас сегодня больше не поднимать этот вопрос, — произнесла Анна. «Уходим?» — вдруг посмотрела она на меня.

Я только отрицательно покачал головой. Смысл уходить, все уже случилось. Теперь можно и нужно досмотреть это кино до конца, тем более Атаманов с бойцами у двери стоят. Может еще кого упакуют, раз уж сегодня здесь столько гостей собралось.

Хотелось бы, чтобы еще модератор нормально вскрылась — понятно теперь, что Урсула играет не за нас, что именно с ее одобрения Родзянов-Родзянко сюда попал. Но при полном понимании, тем не менее это из разряда недоказуемых предположений, с которых она легко может соскочить — на мой взгляд, конечно же. Еще я не совсем понимаю цель провокаций, так что тем более хотелось бы от модератора пресс-конференции услышать прямой наезд.

— Продолжаем нашу беседу. Максим, снова к вам вопрос, — улыбнулась Урсула, даже не став томить меня ожидание. — Спрашиваю, учитывая интерес к вам многочисленных поклонников и особенно поклонниц. Скажите, как вы прокомментируете слухи о своих сексуальных девиациях? Ведь вы, насколько известно, предпочитаете женщин много старше себя?

— Максим, вы считаете себе правым в совершенном убийстве? — крикнул вдруг кто-то без микрофона.

— Максим, как вы относитесь к практике защиты малолетних преступников? — раздался еще один выкрик из толпы.

Я вдруг понял все. Ну или почти все. Сначала Урсула взбодрила меня в начале беседы, сходу заставив раздражаться, потом полтора часа промариновала без внимания, намереваясь заставить уже злиться — это ведь есть в моем личном деле, ненавижу вынужденное бездействие и проходящие мимо меня события. После Урсула дала слово Джуди Грэм, от наглой тупости которой я чуть крышу не пробил, взлетая на реактивной тяге горящего кресла, а сейчас и вовсе в ход пошла самая тяжелая аргументация.

Ошарашить, удивить, смутить — у нее вполне получилось. Но зачем? Нет, я понимаю, что мог сорвался вспышкой гнева, как недавно с дверью. Ну и, дальше что? Высказал бы что-то нелицеприятное, ну покинул бы помещение. Смысл?

Ладонь Алисы по-прежнему приятно холодила. Да, ее задача просто быть рядом, и она с ней отлично справляется — похоже, что благодаря ей я сейчас безо всякого раздражения спокойно обдумываю неожиданное прошлое и неявное будущее. И еще спокойно наблюдаю, как позволившие себе выкрики двое мужчин как раз сейчас очень больно ложатся лицами в пол, прежде чем покинуть помещение.

— Урсула, Василиса недавно просила вас заканчивать балаган, — едва стихли крики, отчеканила Анна, уже отойдя от шока «удара в спину» от модератора. — Скажите, вы понимаете значение этого слова?

— Нет-нет, давайте поговорим о слухах, мне нравится тема! — вдруг громко воскликнула Василиса. Так, ей настолько не понравилась держащая меня за руку Алиса, что она решилась на свой «удар в псину»? Нет, зря насторожился — целью атаки Василисы оказался вовсе не я.

— Урсула Ингерман, сотрудница Глобальной информационной корпорации — вы довольно известный в мире человек, о вас тоже ходят слухи. Например, что ваш стремительный карьерный взлет никак не связан с профессиональными умениями, а состоялся через постель. Как прокомментируете?

К такому Урсула оказалась не готова, замешкалась слегка. Но Василиса только разгоняться начала:

— Урсула, я ведь не только избранная богини Морриган, но и по совместительству дочь директора МГБ. Так вот коллеги моего отца в неформальной обстановке восхищенно комментируют, что ртом вы творите самые настоящие чудеса, не только шокируя умением одновременно исполнить хомяка и змеиный язык, но еще обладаете способностью совмещать горловое пение и горловой…

— Василиса! — прервала её Анна. — Дамы и господа, прошу простить, мне кажется наша пресс-конференция определенно свернула не туда поэтому давайте на этом закончим. Всех кроме членов команды прошу оставаться на местах, нам нужно согласовать некоторые организационные вопросы. Ребят, вас больше не задерживаем. Максим, уводи команду.

Задерживаться не стали. Когда я поднялся, Алиса все еще держала меня за руку и смущенно улыбнувшись, с отстраненным взглядом едва заметным жестом, буквально движением глаз, попросила помочь ей встать.

Когда двинулись к выходу, Алиса оперлась на мою руку. Нас обогнала Урсула, но в коридоре за дверью ее встретил Атаманов, заранее выйдя из зала. Сейчас он, не пропуская Урсулу в сторону улицы, вежливо попросил ее остаться. Она в ответ попробовала продемонстрировать комплекс из недоумения, авторитета и срочно зовущих ее прочь отсюда дел. Была довольно грубо оборвана и после предложенных вариантов «по-хорошему или по-плохому» скандалить не стала и зашла обратно в зал. Оттуда уже слышался голос Анны — окончательно придя в себя после совершенно неожиданного финта Урсулы, она взяла ситуацию в свои руки.

Мы немного замешкались, ожидая возвращения и указаний от Атаманова, пока вошедшего обратно в зал вместе с Урсулой. Ушан откровенно недоумевает от происходящего, Василиса заметно расстроена, оттого что ей подраться на любимых аргументах не дали. Алису же произошедшее потрясло до слез — едва Атаманов с Урсулой вернулись в зал, отстраненная улыбка у нее с лица пропала. Она сделала шаг в сторону отпустив мою руку, прислонилась к стене. Сглотнула, всхлипнула и глянула себе на ладонь — сплошной ожог, как будто раскаленную железку держала. Увидев мой взгляд, Алиса улыбнулась сквозь слезы, словно извиняясь. Упала бы на подкосившихся ногах, если б я не подхватил.

Пару минут назад я многое понял, а сейчас наконец-то понял вообще все, нашел тот самый смысл. Рядом уже оказался Атаманов, недоуменно смотрящий на зажмурившуюся от боли Алису у меня на руках.

— Босс, без нее я бы там начал раздавать со смертоубийством, — негромко сказал я, уже понимая, что именно Алиса сдерживала мои горящие, в прямом и переносном смысле, эмоции, которые могли взорваться ярким огнем. Буквально. Босс посмотрел на меня, на Алису, на ее руку — понемногу начиная осознавать смысл сказанного.

— И это было бы прямо огненной казнью, — добавил я.

— Давай её в медпункт, остальные по комнатам, ждите. Сейчас здесь закончим, потом соберемся, обсудим.

Ни Василиса, ни тем более Ушан ничего комментировать не стали. Василиса даже дверь входную открыла передо мной, выпуская на улицу. Алиса плакать перестала, держала меня за шею здоровой рукой, зажмурившись от боли. В медпункте, когда я укладывал ее на кровать, глаза она открыла и вдруг подалась вперед. Поцелуй оказался довольно неожиданным для обоих, но весьма страстным. И Алиса быстро отстранилась, встречающие нас медики даже взгляды деликатно отвести не успели.

— Я позову, — уже осматривая руку Алисы произнесла наш главный врач, мягко намекая мне выйти из помещения. Лекари справились за десять минут, которые я провел в коридоре в попытках проанализировать, что вообще сейчас произошло. Потом меня позвали палату, разрешив навестить больную и даже оставили наедине.

Когда сел рядом, Алиса старательно избегала моего взгляда. Только я собрался было начать говорить, как дверь открылась и в палату зашли Анна, Атаманов, и — неожиданно, Урсула. Кивнув мне, Анна подвела ее к Алисе и показала на плотно покрытую сетчатыми гелевыми пластинами кисть дочери.

Некоторое время все трое постояли, посмотрели. Видимо, Атаманов довел до них возможные последствия моего возможного срыва.

— Максим? — посмотрела на меня Анна, похоже ожидая подтверждения и для себя.

— Если бы не Алиса, вызванная провокацией вспышка эмоций могла бы обернуться огненным пламенем и большим количеством жертв. Причем я не знал, что так может быть, это стало бы сюрпризом для всех. Если бы кто-то выжил, — добавил я для усиления смыслов.

— Ты понимаешь, что тебя списали? — обернулась Анна к Урсуле.

Выглядела модератор пресс-конференции обескураженно. Понимала прекрасно, кивнула. Да, если она не столь хороший актер и у нее нет огненной брони, то действительно скорее всего поставив ей задачу меня спровоцировать, последствия успеха ей рассказать просто забыли.

Анна уже переглянулась с Атамановым, после кивнула мне, и вся троица вышла в коридор.

— Если бы не ты, я бы действительно… — повернулся я к Алисе.

— Прости, я не должна была этого делать, — одновременно заговорила и она. — Не должна была тебя целовать, — зачем-то добавила торопливо. Но как пояснила, я сразу понял, зачем: она ведь остановила меня в самом начале, так что я не ушел, и намеченная провокация все же состоялась.

— Почему ты не должна была этого делать?

— Пожалуйста, дай шанс Василисе, — очень неожиданно ответила Алиса.

Вот уж такого аргумента я точно не ожидал.

— Ты, похоже, шутишь.

— Ничуть. Вы отталкиваете друг друга как разные полюса, но если притянет, не оторвать будет. Минус на минус дает плюс.

— Ерунда, и ты это понимаешь.

— Она гораздо более подходящая для тебя девушка.

На меня Алиса больше не смотрела, старательно отводя взгляд.

— Хотелось бы услышать, почему ты так считаешь.

— Василиса одного возраста с тобой, а я на год младше. Если появятся хотя бы намеки на наши отношения, то после того как тебе исполнится восемнадцать тебя будут обвинять в совращении малолетней. Я последние несколько лет с отцом не общаюсь, но уверена — на него могут повлиять, и он пойдет в полицию. Будет скандал.

— Это не проблема, скорее оправдание, но ладно. Еще?

— Василиса потенциально не просто сильнее, а гораздо могущественнее меня, я ведь обычная девушка с потолком способностей. Но не это важно, речь сейчас больше о ней, а не обо мне, — помотала головой Алиса, увидев, что я хочу возразить. — Понимаешь, ты можешь встречаться вообще с кем угодно, Вася на это даже может внимания не обратить. Но если это буду именно я, в этом случае ее чувства будут уязвлены настолько, что она может…

Алиса не договорила, но мне и не требовалось. Вот этот момент я действительно понимал. Логику искать не собирался — там ее просто нет, но в верности сказанного не сомневался, принял как аксиому. Помнил объяснения Анны, что Василиса суть хищница. Пока без большого ума, но уже с огромной фантазией — добавил бы ещё от себя. Кроме того, обратившись к богине войны, которая отнюдь не образец хорошего поведения, Василиса вполне может перешагнуть за границу света во тьму, если почувствует себя серьезно уязвленной.

Ладно, это конечно интересный вопрос, но Алиса заметно утомлена и сейчас явно нелучший момент для такого обсуждения.

— Спасибо тебе, что спасла меня от непоправимых последствий. На будущее — пожалуйста, о подобном говори сразу. У меня было предчувствие, что добром не кончится, и я хотел увести команду сразу после того, как ведущая начала косячить.

— А у меня было предчувствие, что я должна выдержать, потому что это важно. Лучше, когда проблема решаема в самом начале, особенно когда легко сделать, чтобы ничего лишнего не просочилось в прессу.

— В смысле не просочилось? Их там полсотни…

— Ты недооцениваешь возможности убеждения Ковенанта. Пока каждый не подпишется под неразглашением с условием жесткой кары при нарушении, вплоть до смертной казни, никто отсюда не уедет. И если что и выйдет за пределы, то в выгодно поданном свете.

— Урсула…

— Ты же видел, что она до конца прочувствовала, что ее подвели к тебе как манекен для удара. Теперь она даже более заинтересована в нас, чем мы в ней.

— Джуди раньше ушла.

— Максим, я не удивлюсь, если она товарищ майор на зарплате, нельзя же быть настолько одновременно тупой и кровожадной. Но даже если она действительно независимый обозреватель, вообще безразлично, конец она все равно не видела. Тем более что адресатом перфоманса — который ты должен был устроить, было в первую очередь руководство Ковенанта, а вовсе не широкая общественность.

— Думаешь? — я почему-то был уверен, что мой возможный срыв был рассчитан для трансляции в первую очередь на широкую публику.

— Уверена. Надо было показать, насколько ковенанты могут быть опасны без контроля. Ну а то, что ты, или кто-то другой мимоходом в расстроенных чувствах даже вне сумрака может десяток человек в факелы превратить — плюс это или минус, это уже вопрос подачи.

— Ты насколько в вопросе ориентировалась до того, как все случилось?

Алиса изобразила короткую пантомиму, так что я понял — у нее есть доступ к документам, которого быть не должно. Причем доступ этот явно не в рабочую зону Анны, потому что наш куратор сама в шоке от произошедшего. Скорее всего, доступ к документам Министерства государственной безопасности, через Василису полученный.

— Ну и богиня подсказала, не без этого, — вслух добавила Алиса.

С богиней вот вопрос — какая подсказала. Мне вот Афина являлась, например, хотя покровительницей не является. Но уточнять не стал, было видно, что Алису уже заметно клонит в сон, ей постепенно говорить все тяжелее становилось, уже и глаза прикрыла.

— Поправляйся, — взяв за здоровую руку, я поцеловал тонкую холодную кисть. Алиса только улыбнулась слабо, не открывая глаз.

Дверь кабинета была не до конца закрыта — уходя, ее не захлопнули. Или кто-то не дал захлопнуться — подумал я, потянув за ручку. Ну да, едва вышел в коридор, сразу же наткнулся взглядом на Василису. Она стояла совсем рядом с дверью, прислонившись к стене спиной и согнув одну ногу в колене. С другой стороны коридора ожидала медсестра, которая сразу же вошла к Алисе, закрыв за собой. Василиса взглядом попросила меня следовать за собой, отвела подальше к окну.

— Я все слышала, — произнесла она кусая губы и не глядя на меня.

— С какого момента?

— С самого начала, где про поцелуи.

Прекрасно, просто прекрасно. День отлично начался, продолжается еще лучше.

— И?

— Если рационально смотреть, то по фактам все верно Алиса говорит, отчего мне становится еще более противно. Если эмоционально… я считаю, что ты совершенно неподходящий выбор для сестренки и ты совсем скоро убедишь ее в этом. Особенно когда продолжишь хождения в гости к Анне Николаевне, — последнее было прямо с ядом сказано. Но надо же, как она все сформулировала, такого точно не ожидал, сестры сегодня прямо обе поражают до глубины души.

— Пойдем, нас ждут уже, — уже деловым голосом произнесла Василиса.

Вместе дошли до кабинета Анны, где почему-то никого не оказалось. Василиса уверенно прошла вперед, чувствуя себя здесь как дома. Налила сока в высокий стакан, уселась на подоконнике, наблюдая за улицей и качая ногой, я устроился в кресле. Ждать пришлось недолго, минут через пять Анна вошла в кабинет вместе с Атамановым.

— Сейчас прилетит господин Брагин, будем обсуждать произошедшее и все вместе думать, что делать.

— Вы знали, что ковенанты могут использовать свою нечеловеческую силу не только в сумраке? — не ходя вокруг да около спросил я.

— Если только на уровне догадок и неявных намеков, — покачала головой Анна. — И то, насколько понимаю по политике организации, это все было расчетом на длинной дистанции, одним из предположений вариантов вашего развития только в том случае, если сумрачных зон на планете станет много.

— Урсула где? — подала голос Василиса.

— Поехала в аэропорт, за помощью к своему покровителю.

— К какому? — вопрос сопроводило характерное громкое фырканье.

— Не сказала.

— А кто её попросил вывести Максима из себя?

— Через полковника Панина все делалось, наставника твоего. Родзянов тоже от него указания получал, — внимательно посмотрела Анна на дочь.

Василису услышанное заметно обескуражило — информация, что провокация была организована ведомством её отца, явно оказалась для нее большим сюрпризом, выбив из колеи.

— И что мы… — начала было она, замявшись и даже не зная, что дальше сказать.

— Брагин будет здесь уже через несколько минут, — произнесла Анна. — Давайте дождемся, после будем отталкиваться от итогов разговора уже с ним.

Глава 18

Вертолет с руководителем российского подразделения Ковенанта приземлился прямо во дворе. Я стоял у окна рядом с Василисой и наблюдал, как Брагин идет к крыльцу в сопровождении охраны. Когда он зашел в кабинет Анна поднялась, предлагая ему занять место во главе стола, но садиться Брагин не стал. Положил портфель, оглядывая нас всех поочередно. Анна тоже осталась стоять, облокотившись на кресло, Атаманов встал у стены под картой, мы с Василисой у окна — она так и покачивала ногой, сидя на подоконнике.

— Стенограмму посмотрел пока летел. Рассказывайте, что еще я должен узнать, — произнес Брагин.

Анна активировала рабочую область на столе, запустила видео последних минут пресс-конференции. Остановила изображение и увеличив масштаб, акцентировала внимание на наших сцепленных с Алисой руках. Надо же, а пламенеющее сияние видно, если присматриваться. Потом Анна перевела изображение в тепловой спектр, в котором было два источника, отмеченных красным — наши с Алисой руки и мои глаза. Похоже, не держи меня девушка за руку, я бы там как статуя Марса по время посвящения взором засверкал. Анна уже выключила рабочую область и посмотрела на меня, словно предлагая объясниться.

— После нахождения в сумраке я чувствовал себя вполне нормально, без каких-либо изменений. Вчера во время медицинского осмотра, как понимаю, тоже никаких явных изменений обнаружено не было. В ходе пресс-конференции чувствовал себя совершенно спокойно, не реагируя на попытки вывести меня из себя. Но произошло это из-за того, что Алиса Полубояринова держала меня за руку. Она сработала как предохранитель, иначе, насколько понимаю, привнесенной мною из сумрака энергии, учитывая неумение пока ее контролировать, хватило бы превратить в пепел как минимум парочку особо настойчивых журналистов.

— Как у вас? — посмотрел на Василису Брагин.

— Тяжеловато, но я справилась, — неожиданно призналась девушка. — Но я и демона не убивала.

— Понимаю, — не будучи очень-то и удивленным, кивнул Брагин. — И еще понимаю, что из-за слухов о связи с Урсулой Ингерман я у вас в числе основных подозреваемых в организации провокации.

«Что я тебе говорила?» — выразительно посмотрела Василиса на Анну.

— Не только, — покачал головой Атаманов.

— Почему же? — заметно удивился Брагин.

— Иван Родзянов признался, что действовал по указанию полковника Панина из МГБ. Того самого сотрудника, который задерживал и жестко беседовал с Максимом после его первого погружения в сумрак. Урсула тоже получала указания от Панина, якобы ретранслированные через директора МГБ из самого Совета Ковенанта.

Надо же, а вот нам этого не сказали. Брагин в ответ только покачал головой, поджал губы.

— Вы же не думаете, что отец мог сознательно отправить меня в микроволновку и нагрев включить? — поинтересовалась озадаченная Василиса, ни к кому конкретно не обращаясь.

— У меня сейчас есть что вам сказать и в чем признаться, — не отвечая на ее вопрос начал говорить Брагин. — Хотя я и не участвовал непосредственно в организации сегодняшнего мероприятия, но я был осведомлен о планируемой провокации. Будучи адвокатом самому себе скажу лишь, что ни о каких огненных казнях в планах речи не шло. Максимум предполагалась возможность легких травм вследствие предполагаемой психической нестабильности ковенантов. Сейчас объясню более подробно, но прежде непосредственно вам скажу, — посмотрел Брагин поочередно на нас с Василисой. — Я, как и многие, участвовал в этом потому, что нам — обычным людям, нужно было понять уровень вашей опасности. Представьте, что в перспективе каждый избранный — ядерная бомба, позволяющая нашему государству диктовать свою волю мировому сообществу. Но что если эта бомба самостоятельна в решениях, может прийти на заседания правительства, например, и там взорваться? А потом повторить еще раз и еще много-много раз? И я, как представитель высшего руководства Ковенанта, участвовал в этом мероприятии, но держа его в уме как вполне рутинную проверку. У Ковенанта есть информация, что опасность ковенантов для общества прямо коррелирует с близостью к сумрачной мгле и остаточным явлениям ее посещения, именно поэтому подобное мероприятие и было запланировано сразу после вашего возвращения из сумрака. Причем версия, на которую я и не только я опирался в своем молчаливом согласии, подразумевала постепенно увеличение ваших способностей, без взрывной эволюции. Грубо говоря, сначала бензиновая зажигалка и только потом реактивная система залпового огня. Какие лично я делаю выводы из услышанного для себя: вашу опасность можно контролировать. И еще, самое главное сейчас — подобные провокативные действия были запланированы давно, еще несколько лет назад. Вы понимаете, что это значит?

— Если бы все пошло по плану, пресс-конференций с такими заходами было бы немало для всех групп по всему миру и где-нибудь трагедия случилась бы однозначно, — озвучила очевидное Василиса.

— Именно. В этом плане нам просто сказочно повезло, хотя здесь удачу вряд ли стоит приписывать слепому случаю. Без участия Фортуны и мужества юной девушки, как придет в себя передавайте ей мое уважение, никакого везения бы не было, — прижав руку к груди, картинно поклонился Брагин Анне. — Я очень сомневаюсь, что в каждой группе нашлась бы своя Алиса, так что общая проверка закончилось бы большой кровью.

Брагин отвлекся, активировал меню омнифона, взгляд его расфокусировался, будучи направленным в дополненную реальность.

— Лида, давай циркуляр по всем директорам — срочное совещание, код красный. Да, через полчаса.

— Почему тогда план решили реализовать только с одной группой, а не подождали всю толпу? — спросила Василиса, когда Брагин вернул взгляд из дополненной реальности.

— Так вы же спутали все карты. Пришли, увидели, победили, — посмотрел на меня Брагин. — Думаю, давая отмашку на начало акции в расчет взяли высокую вероятность, что до следующего прорыва кого-то из вас могли вывести на эмоциональный взрыв в неподходящем для интересантов месте, так что без жертв и шума прошло бы. Вы, Максим, собственно уже один раз продемонстрировали нечто подобное, когда вырвали дверную ручку неделю назад. Она, в общем-то, держалась крепче ваших физических возможностей в норме.

— Вторую на другой двери сходу как ты никто вырвать не смог, — подтвердил вдруг Атаманов.

— Теперь о неприятных вещах, — посмотрел на нас Брагин. — В высшем руководстве Ковенанта безусловно есть люди, непосредственно заинтересованные в громкой кровавой провокации. Их, запланировавших подобные проверки, сейчас будут спрашивать о мотивах. Я, правда, не очень уверен, что на собрании Совета сейчас будут присутствовать все те, кто эти проверки инициировал. Кое кто явно пошел ва-банк сегодня, ожидая от вас массового убийства, и ответ за действия держать вряд ли захочет. Но нужно понимать, что кроме организаторов есть и простые исполнители, — внимательно посмотрел на меня Брагин. — И еще надо понимать, что очень часто нельзя вот так просто взять и убрать человека из системы государственного управления. Потому что в этой системе все взаимосвязано, за порогом реальной власти нет независимых людей, каждый принадлежит к какой-то группировке. Сейчас объясню. Вот представьте дерево. Условно, президент со своей командой — это ствол. Ветви — его исполнительная и прочая власть, рычаги влияния, контроля и управления. Это инструменты, их можно рубить и отращивать новые. А вот корни — это и есть те самые группировки элиты, о которых я говорил только что. Не всегда от них возможно легко избавиться, часто их опасно даже не рубить, а трогать, потому что в ходе подобных экспериментов государственное дерево может потерять опору и упасть.

Похоже это такой образный и тонкий намек, что полковник Панин лишь выполнял свою работу и ему ничего не будет — начал догадываться я. Но уточнять пока не стал, потому что Брагин продолжал.

— Сейчас еще одну важную вещь скажу. Обе организации — Министерство государственной безопасности и мой департамент государственной эффективности, были созданы под эгидой Ковенанта. В некотором роде мой департамент и министерство вашего отца соперничающие организации, — посмотрел Брагин на Василису. — Основная декларируемая задача моего ведомства — помогать ковенантам в защите нашей планеты. Основная задача ведомства вашего отца — обезопасить государство от получивших огромную силу подростков, не допустить превращения лекарства в явление страшнее болезни. Так декларируется. По факту же — в перспективе по сути своей вы молодые полубоги. Взяв великую силу, можете забрать и власть, а ей делиться никто не хочет — это во-первых. Ну а во-вторых по молодости и неопытности вы вообще все сломать можете. Все, что я только что сказал — очень важная информация, для ее полного осмысления вам нужно время и база знаний, с этим вам помогут кураторы в будущем. Я же сейчас, руководствуясь в первую очередь интересами защиты планеты, после заседания Совета Ковенанта отправлюсь к президенту и расскажу ему обо всем случившемся. В выгодном для нас свете. Да, с той точки зрения, что хотя у вас и есть нечеловеческая сила, но ее можно контролировать настолько, что даже организованная на самом высоком уровне провокация не достигла успеха.

Помолчав немного, Брагин кивнул словно самому себе и заговорил снова.

— Сейчас же попробую вас убедить, что я целиком на вашей стороне. Максим, вам сколько лет? — обернулся он ко мне.

— Шестнадцать.

— Шестнадцать. А скажите мне, что вам предлагает Ковентант? Вернее, предлагает вообще всем вам, избранным?

Неожиданный вопрос, но отвечать на него было и не нужно, после паузы Брагин продолжил.

— Понятно, что силу богов, почет, привилегии и вот это вот все. Но используя бритву Оккама, то в целом предложение простое: вам предлагается возможность рискнуть душой и телом, чтобы наш мир остался прежним. Суть верна?

— Похоже на то.

— Как выглядел убитый вами демон?

— Белый мужчина, волосы седые, широкие скулы…

— Нет-нет, я про возраст.

— Не могу сказать точно, но определенно больше пятидесяти.

— Это Хьюго Худал, вы, наверное, уже слышали его имя. Гражданин Аргентины с немецкими корнями, обладатель состояния сомнительного происхождения. Есть непризнанные дети, но нет наследников. Ни с кем из родственников не общался, жил без семьи, но с несколькими постоянными и группой непостоянных партнеров обоих полов, это если мягко сказать без деталей. Человек был по жизни широких интересов — спортсмен, меценат, актер и автогонщик, чем он только не занимался за свои восемьдесят девять. Да-да, ему именно столько. Так, вот, в чем кроется дьявол. Смотрите, мне сорок пять. Завтра, допустим, ко мне придет сатана и скажет: Руслан Иванович, друг дорогой, давай мы вместе с тобой уничтожим к черту этот мир. Ну там погибнет пара-тройка миллиардов, чуть-чуть бедствий и катастроф, планета изменится, модель общества будет совершенно другая, может быть ты будешь немного не совсем человеком… Зато я подарю тебе бессмертие. Что я ему отвечу? Если быть откровенным, я его просто пошлю куда подальше, хоть в сорок пять, хоть в восемьдесят пять, — усмехнулся и развел руками Брагин. — А почему? Да потому что у меня четверо детей, я их всех люблю и в плане сохранения своего рода себе бессмертие уже купил. Я на них смотрю и себя вижу, ко мне с подобными предложениями просто опасно подходить. А вот если этот условный дьявол приходит к одинокому гражданину по типу Хьюго Худала, у которого есть всё кроме молодости и предлагает уничтожить наш мир взамен на бессмертие… Думаете такой человек откажется?

Мы все переглянулись — логика в словах Брагина явно была.

— Члены Совета, которые активно продвигали провокативные действия в вашу сторону, их трое, на Худала совсем не похожи, но при этом по озвученным мною параметрам они одинаковы, практически неотличимы друг от друга. Так что мы теперь знаем образ врага: пожилой и скорее всего одинокий, многого добившийся в жизни беспринципный богатый человек.

— Почему обязательно пожилой? — поинтересовалась Василиса.

— С точки зрения условного дьявола можно найти достаточное количество беспринципных молодых людей. Но есть нюанс: на организацию жертвоприношения в Мюррене Худал потратил ориентировочно, по самому минимуму, около двух миллионов франков. Не у каждого молодого беспринципного есть такие деньги, хотя и таких можно найти, со средствами. Но ведь возможности измеряются не только в деньгах — без связей Худал просто не смог бы подготовить жертвоприношение. Хоть за два, хоть за двадцать, хоть за двести миллионов. Кроме того, молодых ведь можно легко вернуть на сторону света, особенно если этим займется какая-нибудь избранница Афродиты. Ну или Венеры, Айне, Лады или Апполона, если на темную сторону перейдет молодая девушка. С коллективным Хьюго Худалом, прожившим почти век, возвращение к свету с помощью любви вряд ли возможно, а держаться в этом мире им больше не за что. Ни любви, ни жалости, вообще никаких привязанностей кроме как к самому себе. И на этом я свое оправдание закончу. Дальше давайте так: Анатолий Германович, вызовите дополнительных специалистов, усильте безопасность в Бельведере. Анна Николаевна, подготовку продолжайте по плану, выездные мероприятия отменяем. Я сейчас еду к президенту, по пути пообщаюсь с Советом Ковенанта… — Брагин вдруг заглянул в пустоту невидимой нам дополненной реальности. — Ну да, трое наших друзей, на уровне Совета продвигавших мероприятие по провокациям, на связь не выходят. Геометки выключены, биометки неактивны. Ушли в сумрак, так скажем.

Брагин помолчал, осмотрел всех собравшихся в кабинете поочередно.

— Да не грустите вы сильно. План врага не удался, а спасать мир гораздо легче, когда тебя любят, чем когда тебя боятся или ненавидят. Нам ли, русским, этого не знать? — вдруг усмехнулся Брагин. — Враг уже не неведом, аж целых три персоналии знаем, цели ясны, задачи определены. Счет в нашу пользу, вы молодые и красивые, умные и сильные, мы тоже борозды не портим, продолжаем работу! Не унываем друзья, не унываем!

Похлопав по столу, Брагин попрощался и подмигнув нам с Василисой, двинулся к выходу. Остановился у самой двери, глядя в пространство.

— Урсула Ингерман погибла в ДТП, — ровным голосом сообщил нам Брагин. — Ехала с нарушением правил принудительно выключив автопилот, не справилась с управлением.

Едва он сфокусировал взгляд, возвращаясь из восприятия текста в дополненной реальности, линза его омнифона еще раз моргнула красным оповещением. Взгляд Брагина снова устремился в невидимое нам пространство, ознакомляясь с новым сообщением.

— Полковник Панин покончил жизнь самоубийством, выбросившись из окна своих апартаментов в Москва-Сити.

Судя по взгляду и интонации, Брагин был озадачен — похоже не ожидал, что видимые им в корневой системе люди окажутся простыми ветками.

— Ну, что ж, никто не говорил, что будет легко, — вздохнул Брагин, глядя на нас с Василисой, после чего повернулся к нашему куратору. — Анна Николаевна, мне бы хотелось знать, готовы ли вы занять должность Урсулы, возглавив медиа отдел Ковенанта. Это то место деятельности, где хотелось бы иметь доверенного и проверенного человека, утвердить ваше назначение влияния мне хватит. До встречи с Советом есть еще несколько минут, дайте пожалуйста к этому времени ответ.

Атаманов и задумчивая после полученного предложения Анна пошли провожать Брагина, а мы с Василисой остались в кабинете. Спрыгнув с подоконника, она неторопливо прошла вокруг стола, уверенно уселась в высокое кресло руководителя, покачалась туда-сюда. Закинула ногу на ногу, потом взяла ручку из бронзового органайзера на столе, закусила кончик с задумчивым видом.

— Анна Николаевна от такого предложения не откажется, — произнесла Василиса многозначительно.

Я только плечами пожал.

— Ты расстроен?

— Нет.

— С кем же вы, Максим Александрович, теперь будете проводить горячие томные ночи?

Надо же, отчество мое в личном деле не только посмотрела, но и запомнила.

— Во-первых, Василиса Андреевна, никаких горячих томных ночей у меня больше не предвиделось.

— Почему это?

— Потому что после посещения сумрака я не совсем принадлежу этому миру, и полагаю, что близкий контакт между ковенантом и обычным человеком может быть опасен.

— Ты мог сказать попроще?

— Мог бы. Воспитание не позволяет.

— Слышь, ты соседу дуплетом в жопу всадил, так что он еще долго по двору ползал и кровью истекал! — Василиса отложила ручку в сторону и села, положив на столешницу локти.

— Я не специально. Выше целился.

— Тем не менее, человека казнил, а слово [ш-ш-ш] произнесли не может.

Василиса заметила, как я головой покачал.

— Ты же не слышишь обсценные слова и выражения, да?

— Да.

— Я сказала тра, парам-пам-пам, ха, парам-пам-пам…

— Не утруждайся.

— Ну ты понял. А во-вторых?

— Скорее всего ты не поверишь, но после того как я сегодня целовался с твоей сестрой, для дальнейших постоянных отношений с Анной Николаевной у меня возник непреодолимый барьер.

— Ух ты какие мы принципиальные!

— Вот так бывает, да.

— Но с сестренкой замутить тебе не судьба, потому что на горизонте маячит злобная избранница богини Морриган, которую вывернет шерсткой наружу если ты вдруг продолжишь окучивать нашу семейку.

— Моя бабушка бы тебе по заднице настегала давно и заставила бы еще рот помыть.

— Хорошо, что здесь нет твоей бабушки, — мило улыбнулась Василиса. — Так как ты собираешься решать проблему?

— Какую проблему?

— Не включайте дурачка, Максим Александрович.

Голова реально гудела от всего только что услышанного от Брагина, а у нее на первом плане совершенно не беспокоящий меня вопрос. Впрочем, ума не озвучивать это вслух хватало — представляю, как ее вывернет если я скажу, что «окучивание ее семейки» для меня сейчас относится к разряду третьестепенных дел.

— Да уж решу как-нибудь, Василиса Андреевна.

— Самостоятельно?

— Ну а что делать, — показательно вздохнул я.

— То есть даже не допускаешь мысли, чтобы подойти к единственно доступной прекрасной деве и предложить ей… Ладно, ладно, не смотри так. Предложить близкий контакт ковенанту с ковенантом. Нет желания?

— Нет.

— Правильно боишься, я же над тобой потом долго смеяться буду.

— Нет.

— Не боишься? А что тогда?

— Ты же сама сказала: не допускаю мысли.

— Ну да. Кто у нас ты, и кто я.

Все давящие мысли вдруг хоть и не исчезли, но отошли на второй план, стало легко и спокойно. Как будто защитная планка упала, реагируя на грядущий перегрев. Я успокоился, мысленно рукой махнув — все равно сразу полностью осмыслить причины, следствия и последствия не удастся, ну и зачем переживать по этому поводу?

— Хочешь историю жизненную расскажу? — отвлекаясь вообще от всего, спросил я у Василисы.

— Жги, — она взяла ручку и опять закусив кончик, снова откинулась на спинку кресла.

— Возвращается как-то простой работяга Коля с работы, уставший вусмерть. Ждет последний автобус на остановке, на улице снег, слякоть, холод. Вдруг рядом останавливается внедорожник AURUS, опускается окно, а там шикарная девушка, блондинка. Вам куда? — кричит. Коля озадаченный, говорит, что в Бирюлево живет. Блондинка такая, просящим голосом: Послушайте, у меня сегодня грустный день, позвольте я вас до дома довезу? С вас только свободные уши, мне надо душу излить, а некому. Ну Коля не против, садится в машину, слушает её жалобы на жизнь. Она в паузе спрашивает: не возражаете, если заедем за моей подругой? Заезжают за подругой, спускается не менее ослепительная дева, но брюнетка, усаживается рядом. Слово за слово, едут в гостиницу, доставка в окно только успевает завозить коньяки Икс-О, икру черную, устрицы-лангусты-лобстеры, фуа-гра, после все втроем в кровать, в общем ночь удалась. Через пару месяцев на гламурной тусовке встречаются брюнетка с блондинкой, и начинают жаловаться друг другу, как эта вся столичная богема им надоела. И тут блондинка спрашивает: Слушай, а может позвоним Коле из Бирюлево? Брюнетка: Коле⁉ Коле из Бирюлево⁉ А ты думаешь он нас вспомнит?

Василиса сидела некоторое время с каменным лицом, потом не выдержала, хмыкнула.

— Ты это к чему?

— Да так, просто вспомнилось.

— Какая мерзость этот ваш деревенский фольклор. Еще есть?

— Решил как-то у нас в деревне один барин жениться, только не знал, какую из трех нравящихся ему прелестниц выбрать. Думал-думал, а потом по совету гештальт-терапевта выдал каждой по три тысячи золотых рублей и сказал, что это с целью посмотреть, как они ими распорядятся. Первая вложилась во внешность по полной, процедуры-коррекция-омоложение — мол, смотри, какая я красавица, вторая дом облагородила и двор забацала с фонтанчиками и ландшафтным дизайном, а еще борщ сварила, показывая какая хозяюшка, третья вложилась в акции и неплохо капитальчик приумножила. Барин еще подумал-подумал и по итогу выбрал ту, у которой сиськи больше.

Василиса слушала меня с легкой полуулыбкой, которая сейчас постепенно исчезала. Лицо приняло каменное выражение, а мгновением позже Василиса вдруг рванула ящик стола, достала лист бумаги. Быстро написала на нем что-то, отбросила ручку — проскользившую по столу и улетевшую в угол. Порывисто поднялась и проходя мимо передала лист, хлопнув мне вместе с ним ладонью по груди. Глаза сощурены, взгляд злой. Хлопнула дверь и только тогда я посмотрел, что написано.

«ТЫ МУДАК!»

Надо же, как обошла цензуру. И как близко к сердцу приняла намек на свою небольшую грудь, хотя я вообще-то ничего такого в виду не имел, на самом деле.

Дали боги соратничков — вздохнул я.

Положил лист на стол, пошел улетевшую в угол ручку убирать. Как раз в этот момент зашел Атаманов, прошел в кабинет. Увидел лист, хмыкнул, но комментировать не стал.

— У группы будет новый куратор.

Ну, сюрпризом не стало, особенно на общем фоне событий.

Глава 19

Отдых в выходные отменили, домой никто не поехал. Со следующего дня тренировки возобновились своим чередом, постоянно дополняясь новой программой — доработанной на основании полученного в Мюррене опыта.

Анны с нами уже не было, речи о кандидатуре нового куратора пока не шло. Из больницы привезли Геру, покинула медотсек Алиса. Со мной разговоров избегали практически все — Ваня с Яриком как узнали о скрытых фактах моей биографии, так теперь боялись похоже; Ушан ходил задумчивый, Гера из больницы вернулся заметно молчаливым, едва не погибнув в сумраке заметно озадачился происходящим.

Алиса из-за порыва с поцелуем больше всех старалась не попадаться мне на глаза. Зато Василиса наоборот — постоянно маячила рядом. Превратилась практически в вариант Геры, когда он сразу после моего перевода в новую школу начал заходы с шуточками на грани. При смущенном молчании остальных Василиса не упускала возможности пошутить на самые разные темы по поводу метких стрелков и справедливых палачей. Меня правда такие шутки не смущали, но Василиса попыток пробить броню не оставляла.

Все же отношения у нас с ней отличные, как у волка с лисой.

Атаманов, видя такую атмосферу в коллективе и не сильно умея в психологию, тем более подростковую (сам мне мимоходом сказал об этом) начал гонять всех с удвоенной силой, чтобы сил на лишние мысли не было. Помогло — несколько рутинных дней сурка, размывшихся постоянной физической и умственной нагрузкой впечатления после недавних событий притупили, возвращая быт и тренировки в рабочую колею.

В обращении с огнестрелом мы уже подтягивались на уровень Василисы. Если брать общее по команде разрыв уже не был настолько стыдным. С холодным оружием спарринговали в основном с инструкторами — они нас серьезно превосходили и умело заставляли раз за разом выдавать лучшее на что способны, повышая личный максимум. На мечах я был заметно сильнее Геры, а вот с Ушаном — едва тот более-менее со щитом освоился, просто бесполезно пытаться что-то сделать без огнестрела. Его тупо не пробить пока не загонишь до усталости, причем граница утомления у толстого по мере тренировок все больше отодвигалась, а силы ему и так было не занимать.

Алису с Василисой в пару поставили только один раз, что по итогу вылилось в достаточно жесткий спарринг. Хорошо, что у девушек мало того, что защита качественная, так и учебное оружие было обернуто вспененным полиэтиленом. Обычным, кстати, для канализационных труб. Мне Атаманов сам говорил, что в строительном гипермаркете на свои покупали — потому что им по бюджету долго согласовывали, а тренировки начинать нужно было срочно, так что пришлось колхозить.

Лисички схлестнулись так активно, что я даже засмотрелся. Да и не только я, вся команда замерла, глядя как у сестер крышу сорвало от боевой ярости. Алиса неожиданно активно наседала, но Василиса сначала уверенно держала оборону, потом несколько раз активно контратаковала, после чего их инструктор — Марика, остановила поединок. Правильно, сестры похоже настолько вошли в раж, что дело могло плохо закончиться. Но успокаиваются. Разошлись по сторонам, активно раздувая ноздри и бурно дыша, постепенно приходя в себя.

— Спарринг? — вдруг предложила мне раскрасневшаяся Василиса.

— Нет, спасибо.

— Боишься проиграть, мой капитан? — последнее из-за бурного дыхания почти без яда получилось.

— Боюсь раскатать.

— Не поняла.

— У тебя отличная база, ты ведь не первый год фехтованием на всей хурме занимаешься. Но физически ты слабее и защиту твою мне придется пробивать грубой силой, иначе победу не одержать. Даже с учетом учебного оружия это может привести к травме.

После этих слов я отметил, как Марика одобрительно кивнула.

— Мог бы поддаться, сделать мне приятное, — фыркнула Василиса, постепенно отходя от возбуждения схватки с сестрой.

— Чтобы в самоуверенности от осознания своей исключительности ты в следующий раз в сумраке расслабилась и пропустила атаку гоблина?

— В общем, фехтую я лучше тебя.

— Это временно, я просто тебе фору дал.

— Слова-слова.

— Хочешь покажу, в чем ты действительно лучше?

— Попробуй.

— Ваня, Ярик. Давайте сюда, — повернулся я к парням, незаметно подмигнув Алисе. — Так, давайте в коленно-локтевую. Василиса, давай с нами. Ну давай, давай, вот смотри, я тоже встану сейчас!

Недоуменно переглядываясь, чувствуя подвох, все трое вместе со мной встали на колени, опускаясь ниже и опираясь еще и на локти.

— Теперь одновременно все руки за спину завели, на счет три. Раз, два…

Ожидаемо Ваня с Яриком ткнулись лицом в траву, болезненно вскрикнув. Василиса, даже наклонившись вперед, легко сохранила равновесие и осталась стоять, как и стояла — тело параллельно земле, руки заведены за спину.

— В чем прикол? — поинтересовалась она заинтересованно, глядя как я поднимаюсь.

— Физиология. Женское строение тела отличается от мужского — и если мужчина просто не может удержать равновесие в такой позе, то женщина легко.

Мне не сразу поверили и носом в землю, кто-то весьма болезненно, ткнулись и Ушан, и Гера, и все инструктора под звонкий смех Марики с Алисой, которые тоже попробовали и убедились в способности не падать в таком положении. В общем, тренировка закончилась с шутками и прибаутками. Но получила неожиданно продолжение во время общего ужина, когда выступил Атаманов, отставив тарелку на середине трапезы.

— Василиса, первая стратагема Сунь-Цзы?

— Обмануть небо, чтобы переплыть море.

— В чем смысл?

— Достичь цели, спрятав намерения на самом видном месте.

— В первый раз слышу именно такую интерпретацию. Как думаешь, какую цель преследовал Максим, поставив тебя в коленно-локтевую позицию?

Василиса замерла, сидя с каменным лицом.

— Но ведь… Но я ведь, вместе с ним… Ну, мы вместе участвовали в эксперименте.

— Действие записывалось системами видеонаблюдения и полагаю Максим уже вечером подойдет к инструкторам за парой картинок…

После этих слов Антон, с которым я обычно спарринговал, делая вид что беседа его совершенно не касается и взгляда Марики он не замечает, начал рассматривать вид за окном. Зато остальные инструктора скрытыми жестами и взглядами показали мне свое одобрение.

— Кроме того, Алиса уже давно обошла запрет выданных вам омнифонов на видеосъемку.

Алиса смущенно пожала плечами под сощуренным взглядом сестры.

— Максим, тридцать шестая, последняя стратагема по Сунь-Цзы?

— Я не знаком с этим трактатом китайского автора.

— Как будто ты с другими знаком! — фыркнула заметно разозленная Василиса.

— Тридцать шестая и последняя стратагема, Максим, звучит как: Бегство — лучшая стратагема. Пока несут десерт, у тебя есть еще немного времени обдумать ее смысл. И если ты еще это не делаешь, то тебе определенно стоило бы этим заняться, — под звонкий хохот инструкторов закончил Атаманов.

Произошедшее словно разрядило обстановку и все вернулось в привычную колею. Нет, Василиса по-прежнему была собой, а Гера больше молчал, находясь в зашуганном состоянии, но исчезла настороженность и звенящая напряженность. В общении конечно же исчезли, подспудно оставаясь в ожидании возможных прорывов. Но день шел за днем, миновало полнолуние, мы посмотрели парад на День Победы и все было спокойно.

За неделю до новолуния команде отдых все же дали. Ушан, Гера, Ваня и Ярик в пятницу вечером уехали к семьям, сестрички-лисички тоже уехали — куда не знаю. Сам я остался в отеле, меня просто не отпустили, а с бабушкой я и так дежурно созванивался.

Отдых был диванным, лишь разбавленный индивидуальными тренировками и поглощением доступной информации, вечерами же нон-стопом вместе с инструкторами смотрели старые сериалы. В общем, в стиле «просто полежать на диване» отдых реально удался. В воскресенье вечером, на середине серии Карточного домика, в комнату отдыха зашел Атаманов.

— Макс! — окликнул он меня. — Пойдем.

— Надолго, босс? — спросил кто-то из инструкторов, но Атаманов не ответил.

— Мы пока чай сделаем, Макс!

— Без тебя смотреть не будем! — я уже поднялся, это мне в спину возгласы понеслись.

— Да, его лучше не злить.

— Опасный парень, если что не так — пристрелит как собаку!

— Он же соседа загасил, а не собаку?

— Ну а я как сказал?

— Босс, так вы его надолго?

Атаманов выходя только головой покачал неодобрительно, но шутки юмора пресекать не стал. После памятной дуэли Алисы с Василисой словно тумблером щелкнули, и инструкторы теперь постоянно зубоскалили в нерабочие моменты. Причем если в присутствии сестричек шутки были еще более-менее, то без них звучали подачи вообще безо всяких тормозов, я уже привык. Сейчас хотя бы милф не упоминали, темы с которыми уже успели изрядно мне…

— Макс, а у того соседа жена красивая была?

— Ты ее до или после утешал?

— Макс⁈ Макс, ну скажи! — слышались крики уже из-за закрытой двери.

Вместе с Атамановым мы вышли из подковы спального корпуса и двинулись во горящий окнами дворец.

— Власов приехал, — приостановись у двери сообщил мне Атаманов. — Хочет с тобой пообщаться.

— О чем?

— Не докладывал, но как-то он на взводе выглядит. Я за спиной постою, если начнет качать, сразу уходи.

— Принял.

Директор Министерства государственной безопасности ожидал нас в кабинете Атаманова, стоя у окна и сцепив руки за спиной. Когда мы зашли, Власов даже не обернулся. Так и стоял, глядя на подсвеченные золотом купола церкви на соседнем холме в километре от дворца. Я прошел ко столу, тоже садиться не стал. Пришлось подождать не меньше минуты, пока Власов развернулся и посмотрел на меня словно плакатный агитатор на электорат.

Пауза затягивалась, Власов так и продолжал смотреть изучающе.

— Здравствуйте. Вы по делу? — уже не выдержал я. Нет, в иной ситуации я бы и продолжил в гляделки играть ради интереса, но меня там ждут с поставленной на паузу серией.

— Максим Суворов, шестнадцать лет, выпускник девятого класса рыбинской среднеобразовательной школы. Ты кто такой, мальчик?

Какой-то он грубый и неприветливый. Может быть рассчитывал, что я передам через Василису готовность о сотрудничестве, а не получив ответа обиделся? Но ведь это как-то глупо выглядит.

— Простите, не очень понял вопрос.

— Повторяю: ты кто такой?

— Максим Суворов, шестнадцать лет, выпускник девятого класса рыбинской среднеобразовательной школы, вы же сами сказали. А вы кто?

— Я директор Министерства государственной безопасности.

— Ух ты, — добавил я в голос почтительности. — Вы что-то от меня хотели?

— Держись подальше от моей дочери.

— А имя ее можно узнать?

— Дурака не включай.

— Я догадываюсь, что речь идет про Василису, но может у вас просто еще дочери есть, я ж не знаю.

— У Василисы прекрасное будущее, такие как ты нищеброды из помойки в нем отсутствуют. Если у тебя были мысли о том, чтобы проскочить с ее помощью наверх, забудь. Ты меня понял?

— Как я могу держаться от нее подальше, если мы в одной группе одни задачи выполняем?

— Мальчик. Вся вот эта супергеройская херня скоро закончится так или иначе. К тому времени, когда все вернется на круги своя, у тебя будет два варианта. Первый хороший, что я о тебе забуду и не буду портить жизнь. Второй — что я тебя сгною. Последний раз повторяю вопрос: ты меня понял?

— Слушайте, дяденька…

— Какой я тебе нахер дяденька⁉

— Ну вы же не представились! Откуда мне знать как вас зовут, у меня в телефонной книге десяток министров, записывать не успеваю, — в пять раз преувеличил я количество важных контактов. — У меня встречный вопрос: после того, как по вашему плану Василиса отомстит Георгию, вы планируете ее убирать из нашей группы?

Власов посмотрел на меня с перекошенным лицом, потом вдруг сорвался с места и стремительным шагом двинулся к выходу. Вот теперь понимаю, в кого Василиса НАСТОЛЬКО шибанутая на все голову. Не понимаю только, как такой персонаж рулит целым агентством государственной безопасности, которое в России почему-то назвали министерством.

— Помни, я тебя предупреждал! — обернулся Власов от самой двери, выставив в мою сторону перст указующий. — Не скули потом, не проси пощады!

Дверь звучно хлопнула и послышался стук каблуков по лестнице. Атаманов молча и с невозмутимым видом подошел к окну и наблюдал, как Власов идет к вертолетной площадке. Вскоре послышался свистящий шум двигателей, быстро стихший, когда машина свечкой ушла в небо.

— Босс, у меня есть вопрос.

— Да, он действительно тупой. Просто это фигура умолчания.

— А как он тогда, ну…

Атаманов потер лицо ладонями, присел за стол.

— Есть такая должность в уважаемых семействах, называется «зять». Не всем везет найти на эту вакансию подходящего кандидата из равнозначных кланов, часто сажают номинала в качестве эрзац решения для получения внуков, обеспечивая тихое семейное счастье любимой доченьке.

— Не очень понимаю пока.

— Я тебе сейчас расскажу кое-что, о чем ты не будешь никому распространяться.

— Принял.

— Господин Власов заметно обделен острым умом, зато отличается невиданной хитростью, в комплекте имея еще привлекательную для дам внешность. Будучи ненамного старше тебя, он приехал покорять Москву и даже поступил сам в МГУ. Его целью, он сам позже в этом признавался в узком кругу, было найти себе жену, с помощью которой он планировал попасть в высшее общество.

— Это он на меня сейчас так проецирует?

— Вполне возможно. Так вот, в процессе поиска он влюбил в себя одну красотку. Родители, люди весьма уважаемые, были категорически против, но дочь влюбилась, причем серьезно. Власов не форсировал, его хитрость очень во многом перевешивает тупость. Он года три за руку эту девушку гулял, то и дело издалека хлопая о любви ресницами. Понятно, что до свадьбы при таком подходе в постель было категорически нельзя, поэтому господин Власов завел себе приезжую девочку из педколледжа, к которой изредка заходил в гости в общежитие. Тоже, кстати, рассказывал про скорую свадьбу. В общем, когда стало известно, что девочка из педколледжа беременна, Анна ее звали, кстати, он с её горизонта исчез. На дочери, которую за ручку гулял Власов по итогу успешно женился и его посадили куда-то в дорогое кресло, чтобы не сильно отсвечивал, любил жену и делал семье внуков. Когда через пять лет началась вся эта история с Ковенантом, сам понимаешь, воспринимали все больше как анекдот, считая пророчество как блажь поехавших в моменте госдедов. Там шуток не счесть было про странные грибочки в меню Ассамблеи ООН. Сначала в проект отправляли откровенных клоунов, это по всему миру было. Ну и наши в числе прочего прикололись — достали Власова из его дорогого кресла где-то в пыльном углу и посадили директором в министерство. Тоже шутка юмора уже чисто российская, чтобы знающие люди сходу понимали, что это за министерство где директор руководит.

— Российская шутка? Не догоняю.

— Тебе и не надо, это для узкого круга. Намек на очень древний мем, он устарел задолго до твоего рождения. Короче, все рассчитывали, что посмотревшие мультики видений планетарные госдеды в себя придут, а они не только блажь с Ковенантом не отменили, а наоборот. В организацию, едва структурные контуры появились, начали не просто вливать, а буквально вкачивать ресурс. Причем так активно, что Власов совсем скоро в семье стал даже поглавнее папы. Параллельно у дочери-жены обнаружились репродуктивные проблемы, рожать она отказалась, ну а сам Власов вспомнил о том, что у него есть наследница и забрал ее.

— Как забрал?

— Вот так, взял и забрал. Анна к этому времени уже со вторым мужем жила, учителем работала. Там драма такая, любое кино отдыхает. С мужем Анна после этого разошлась, потому что с Власовым пошла на сделку. Он ей помог подняться выше, устроив в соседнюю структуру российского отделения Ковенанта, в департамент эффективности к Брагину, ну а она не стала Василису против него настраивать, используя факты и материнский авторитет. Так что имей ввиду, что девочка знает эту историю в облагороженном варианте, где папа с рождения ее любил и навещал издалека через забор поглядывая, а не первый раз вспомнил, когда ей семь лет было.

— Обалдеть.

— О чем и речь. Так вот, то что он сейчас так выступил — это может быть действительно на полном серьезе.

— А может быть намеком, что когда все закончится и сумрак пройдет мимо, я стану никем лишившись силы и еще получу могущественного врага.

— Поэтому в перспективе тебе выгодно не убивать бесов, а поискать возможность к ним примкнуть? — нахмурился Атаманов. — Вариант, согласен. Но я бы не ставил на столь иезуитский замысел. Власов идиотом, пусть и хитрым в бытовом плане был задолго до пророчества, инфа сотка. Так что я бы в этом случае все же склонялся к тому, что не стоит недооценивать предсказуемость тупизны.

— Он мне через Василису предлагал помочь под президента копать.

— Когда?

— Сразу как из Мюррена вернулись.

— Тогда тем более я бы поставил на его идиотизм.

— Но и вариант его участия в заговоре демонов я бы откидывать не стал.

— Естественно.

— Босс, а у нас когда будет новый куратор?

— В преддверии возможности близких прорывов решили пока новых людей вам не заводить, чтобы настрой и внутрикомандный климат не сбивать.

— Новых людей? То есть их несколько будет?

— Куратор один.

— А кто еще кроме куратора?

— Есть предложение ещё, пока на стопе до новолуния, после обсуждаться будет. Твое одобрение или неодобрение тоже важно.

— Барби что ли? Так что его обс…

— Ливия.

— Александра Л. Джейн? — я не был уверен, что правильно понял.

— Да.

— Она-то к нам каким богом?

— С американским диктатором договорились, что Ливия пока остается в России в целях безопасности. Сама она, как побывавшая в сумраке, под параметры участия в группах ковенантов проходит, хотя и не является избранной. Хочет изучать государственное управление, находясь в одной из команд спасителей мира. Причем изъявила желание попасть в самую лучшую, говорит у нее там капитан знакомый.

— Босс, у нас же и так все непросто, если еще и…

— Да я понимаю, поэтому вопрос на паузе. До июня время есть определиться, так что подумай.

— Политическая выгода и все такое?

— И все такое.

— Подумаю.

Глава 20

После выходных команда вновь съехалась на базу и тренировки продолжились в прежнем режиме. Новое оружие, решения и тактики, с учетом фактора дополнительной силы в сумраке, появлялись чуть ли не ежедневно — аналитики и конструкторы начинали все шире мыслить вне привычной физики. Некоторые предложенные варианты, правда, удивляли. Например, среди прочего нам предложили вместо комплекта щит-меч в сумрак взять с собой настоящую вундервафлю. Это был меч длинной почти в два метра, рукоять выше меня если рядом поставить, так еще с нереально широким клинком — сантиметров сорок, если не все полметра. Оригинал привезли, который поднять-то получалось с трудом, хотя обещалось, что в сумраке с ним никаких проблем не будет.

От подобной расплющенной в блин рельсы мы, конечно, отказались, как и от нескольких других не менее смелых решений, а вот кто-то из европейских команд взял на вооружение. Ну, нет преград естествоиспытателям, посмотрим, как на практике будет выглядеть.

Новолуние двадцать первого мая неумолимо приближалось, субботу как на иголках провели. И ничего. Вновь все тихо, никаких прорывов. Еще одна неделя прошла спокойно, с упором на тренировки. По ее истечении, в пятницу после обеда и теории, Атаманов собрал нас в общем зале с сюрпризом.

— Вечерней тренировки не будет. Едем в Москву, в улей Альтергена.

Василиса и Алиса явно поняли, о чем идет речь, а вот мы с парнями переглянулись.

— Альтерген — это научная корпорация, созданная под эгидой Ковенанта, — пояснил Атаманов. — Улей — принадлежащий ей небоскреб в границах научного комплекса в Щелковской экономической зоне, там идут основные российские исследования сумрака. Начатые, как вы понимаете, задолго до. Через пару часов будем на месте, завтра-послезавтра выходной. С понедельника занятия будут в Улье, вся материальная база там есть, но теории будет больше. Вопросы?

Вопросов не последовало и после коротких сборов поехали в Гостилицы в аэропорт. Лететь нам предстояло на небольшом самолете со странной эмблемой на киле:

Похожая эмблема была и на бирюзовой униформе бортпроводницы. Долетели быстро и вскоре облетая Москву по северной окружности, самолет заложил вираж над ульем Альтергена.

Выглядел небоскреб внушительно — огромный полый цилиндр, с зеленью садов и лазурью бассейнов на крыше. Но больше привлекало внимание, что здание находится словно в обрешетке, контуры которой — и внешний и внутренний, расчерчены сеткой шестиугольников. Создавалось впечатление огромной рамки улья, которую обернули вокруг цилиндра небоскреба. Какие-то соты были полными — с зеркальными окнами по внешнему контуру, какие-то пустые. И даже отсюда видно, как по этим пустым сотам внутри контура-обрешетки снуют небольшие лифт-капсулы, перемещаясь не только по вертикали-горизонтали, но и периодически исчезая в недрах здания.

Взлетно-посадочная полоса находилась совсем неподалеку от небоскреба, являясь частью комплекса. Едва приземлившись, мы въехали в огромный, частично спрятанный под землей ангар — как раз самолет спускался вниз на платформе в отсек, где в ряд выстроились прозрачные лифт-капсулы в форме шестигранных цилиндров, каждая размером с большой микроавтобус.

В одну из таких лифт-капсул мы погрузились командой вместе с Атамановым, во вторую инструктора свои баулы не торопясь заносили. Внутри впечатление, как будто в фуникулере канатной дороги — сидений нет, вместительность человек на двадцать если уплотниться, панорамные стекла везде, кроме пола. Повезла нас лифт-капсула сначала под землей, а уже потом подняла ввысь по окружающему небоскреб контуру.

Когда оказались в воздухе, вынырнув из слабо освещенного туннеля, Ваня с Яриком не сдержали удивленных возгласов, прильнув к окнам. Поднимались мы во внутренней стороне цилиндра и отсюда хорошо видно, как вдоль всего внутреннего фасада снуют беспилотные капсулы подобные нашей.

Действительно улей, как есть. Пристыковались мы к одной из шестиугольных сот в стене здания, закрывающая ее зеркальная поверхность разошлась, открывая нам проход в безлюдный коридор. Пока пропускал на выход остальных видел, что к соте-шлюзу неподалеку пристыковалась лифт-капсула с нашими инструкторами. Во время полета Атаманов рассказал, что квартировать она будут в соседнем коридоре, а вообще нам выделили целый гостевой отсек, рассчитанный на проживание большой делегации. Еще сказал, что в целях безопасности на двух этажах снизу и сверху от нас сейчас людей нет, контроль строгий.

Внутри все так же напоминало стерильный техно-улей. Безликий бело-серый коридор, яркие указатели и обозначения бросающегося в глаза бирюзового цвета. Были несколько кадок с живыми цветами, но на общем фоне они выглядели искусственными, как будто неживыми.

Едва настроив дверные замки на свои биометки и осмотревшись, команда двинулась обратно к лифту, чтобы вернуться к самолету и разлететься по домам — доставку в Рыбинск обещали тем же самолетом. Я не полетел, мне по-прежнему не рекомендовано, с бабушкой просто созвонился. Потом, поднявшись на крышу и полюбовавшись видом на ночную Москву вдали, вернулся в номер и завалился в кровать с бумажной книгой. Да, недешевое удовольствие, но я и не за свои покупал, по заказу привезли за счет налогоплательщиков. Они нам материальное обеспечение и полный пансион, мы им защиту от демонов, как Анна на теории рассказывала.

Эх, Анна Николаевна, я бы сейчас обсудил с вами наедине особенности взаимодействия героев, встроенных в государственную систему — вдохнул я мысленно, а после зевнул. К жесткому режиму сна и отдыха так привык, что к десяти вечера уже зеваю активно, организм на боковую просит.

Закончив очередную главу, отложил книгу на прикроватную тумбочку. Откинул одеяло и собрался было скинуть спортивный костюм, как раздался уверенный стук в дверь. Открыл и замер, вообще не понимая кто ко мне пришел.

Девушка. Это точно. Красивая, без вопросов. Необычная, даже очень. Похоже плод местной науки — очень уж далеко от привычного образа обычного человека выглядит. Первое, конечно, что даже на фоне приподнятой корсетом высокой груди привлекало внимание, это глаза. Разного цвета. Да и вообще девушка была двухцветной. Левая половина волос иссиня-черная, правая абсолютно белая. Под черными волосами радужка из-за линзы алая, прямо демоническая, на белой половине — желтая, тоже с вертикальным зрачком. Ярко-алая помада, на желтом глазу белая стрелка арабского макияжа, на красном черная. Поднимающий немаленькую грудь корсет тоже двухцветный, черно-белый пополам и дополнен… Не знаю, как это называется — облегающая кофта в крупную сетку, такие колготки бывают. В комплекте с обычной одеждой выглядело бы вульгарно, но в общем образе и не заметно особо.

На ногах у странной девушки облегающие белые лосины в комплекте с короткой, больше декоративной черной юбочкой, даже обтянутые плотной тканью ягодицы полностью не прикрывающей, еще ниже высокие черные сапоги-ботфорты.

— Максим, — сказала вдруг незнакомка голосом Алисы.

— Уф, — я даже не смог сдержать удивление. Со всем происходящим забыл совсем, что она в общем-то медийный персонаж, а перемена образов одна из ее главных отличительных черт, принесших популярность.

Вдруг в поле зрения появилась вторая сестричка-лисичка. Ее наряд попроще, более классический — изумрудное ассиметричное платье, оставляющее открытым одно плечо. В талии обтягивающее, на груди и бедрах драпировка, складками ткани ненавязчиво и не слишком явно увеличивающая объем. В собранных в прическу блестящих черных волосах диадема с зелеными камнями, на руках золотые змейки браслетов. Каблуки настолько высокие, что сейчас мы с Василисой оказались одного роста.

Неожиданно. Причем не только сами платья, но и образы — если в форменных одеждах избранниц богинь сестры выглядели пусть внушительно, но все равно очень юно, то сейчас выбранные наряды и макияж, даже несмотря на эпатажность, заметно прибавляют обеим возраст. За школьниц точно не примешь. Ну я по крайней мере точно не догадался бы, увидев обеих в иной ситуации в таком виде, что им меньше двадцати.

— Максим, — вдруг пощелкала пальцами Василиса, отвлекая внимания от своих ног, ставших на высоких шпильках еще более длинными. — У нас к тебе дело. Зайдем?

— Заходите.

Закрыв за девушками, я остался у двери, глядя на обеих с нескрываемым недоумением.

— Мы хотим танцевать, — доверительно сообщила мне Василиса.

— Прекрасно. Я здесь при чем?

— Мы собираемся в клуб и хотели бы попросить тебя, чтобы ты нас сопровождал.

— Пфф, — выдохнул даже не зная, что сказать. Вот это неожиданно, я бы больше удивился, пригласи она меня прямо сейчас на Марс слетать.

— Мама отпустила?

— Конечно, — на голубом глазу соврала мне Алиса.

— Отпустили конечно! — подтвердила Василиса. — И мама, и папа, и босс.

Так, неужели Алиса не соврала и их реально отпустили? Не верю.

— Тогда идите, танцуйте. Я здесь причем? От меня тоже разрешение надо?

— Нас только с тобой отпустили.

— Я не в курсе.

— Позвони, спроси.

— Мне не надо, я не хочу танцевать.

— Максим человек всеми уважаемый, мы вас нижайше просим. В Улье наверху есть закрытый клуб, мы постоянно там отдыхали раньше. Макс, ну не будь букой, сходи с нами, ну пожалуйста!

В течении одной фразы короткой фразы Василиса несколько раз сменила интонации и маску личности, куда там метаморфозам Джекила и Хайда.

— Максим. Очень тебя просим, — наклонив голову и показав жест «лапки», посмотрела на меня Алиса разноцветными глазами. Лапки, кстати, сложены были на фоне впечатляющего зрелища приподнятой черно-белым корсетом груди.

— Пять секунд.

Выйдя из комнаты, я прошел в конец коридора, активировал омнифон. Атаманов ответил сразу же.

— Босс, есть вопрос, — начал я. — Сестры зовут меня в клуб, здесь на верхних этажах есть. Говорят и вы, и мама с папой разрешили.

— Я в курсе. Сейчас дам указание, Антон с Марикой последят за вами ненавязчиво, — неожиданно дал разрешение Атаманов.

— А вот это вот все от Власова, чтобы я от дочери подальше держался?

— Полагаю, это было сказано насчет твоих матримониальных планов.

— Что?

— Последнее уточнение: за ручку держать можно, замуж звать нельзя.

— Это какая-то разводка, босс.

— Я с ним разговаривал только что. Он не очень доволен, но полагаю Василиса умеет уговаривать. Когда я его прямо спросил, что будет если она к тебе целоваться пьяной полезет, мы и пришли к формуле «целоваться не равно замуж».

В этом во всем мне непонятно только одно: почему Василиса так заинтересована в том, чтобы я с ней пошел куда-то в клуб танцевать, что аж папу до такой степени уговорила? Но Атаманова спрашивать не стал даже, у него догадок точно не будет.

— Понял. А безопасность, вот это вот все?

— В этот клуб только с платиновым социальным рейтингом можно попасть, там охраны больше чем в президентском дворце.

— У нас в стране есть платиновый ранг социального рейтинга?

— Нет конечно, какой дурак тебе такую ерунду сказал.

— Понял. А как я туда попаду?

— Твой рейтинг давно соответствует, с момента как с президентом за руку поздоровался.

— Принял.

Ни на какие танцы идти мне конечно же не хотелось. Но был нюанс — если Василисе можно об этом сказать и не париться, то вот отказать Алисе я просто не мог. И из-за этого я в принципе и не волновался по поводу возможной подставы — вот ей я доверяю. Потому что если не Алисе, кому мне вообще доверять?

Мое согласие сестрички-лисички восприняли довольно неадекватно — с визгом и «мур-мур-мур» никак не соответствующих их взрослым образам. Превратились в обычных подростков, другие люди совершенно. Хотя, почему другие люди? Именно сейчас они ведь скорее всего нормальные, в привычном своем состоянии. Вот как раз «другими» они стали полтора месяца назад, когда впервые в сумраке оказались и когда я на их глазах убивал демонических тварей.

Переоделся я в «космическую» униформу Ковенанта, все равно у меня ничего более подходящего не было. Из номера мы далеко не ушли — прошли в конец коридора, где в шестиугольной соте-шлюзе быстро появилась вызванная лифт-капсула. Место назначения Василиса выбрала из меню, подтверждая биометрией — да, без нужного социального рейтинга лифт-капсула туда просто не повезет. Однако, как много я о своей стране не знаю.

Через пять минут мы уже были на самом верху небоскреба, в той части окружности где располагались рестораны и ночные клубы. Улей был не только научным комплексом, но и жилым, отсюда вообще можно было не выходить, все что нужно можно найти.

На входе в клуб «Дека_данс» легко прошли охрану, явно узнавшую Василису — с ней поздоровались, а нас с Алисой даже не спросили ни о чем. И сразу за порогом как в воду нырнули, из звенящей стерильной тишины окунувшись в долбящий ритмичный фон музыки. Я с трудом сдержался, чтобы не начать вертеть головой по сторонам. До этого был на дискотеках в Доме Культуры в Заводском, с атмосферой музыки-танцев знаком, но здесь все было как-то масштабнее.

Радостно-возбужденные лисички неожиданно взяли меня под руки и потащили за собой, весело перекрикиваясь. Аналогия с тем, что мы как будто нырнули сюда, усилилась — они здесь словно рыбы в воде, а я неопытный аквалангист впервые из лодки вывалившийся.

Пройдя сквозь танцующую толпу, по лестнице поднялись на второй этаж в отдельную ложу, расположенную над тремя разными танцполами. Среди зелени и фонтанчиков здесь созданы уютные зоны отдыха, заставленные низкими кожаными диванами. В большинстве занятыми молодежью — красивые лица, выверенные позы. Похоже, сегодня особый тусовочный день, прямо чтобы серьезных взрослых людей не видно. Или это особый тусовочный клуб, резервация именно для молодежи в золотых клетках, как называла недавно свое житие-бытие Василиса.

Сейчас вела именно она, на полшага опережая нас с Алисой. Вела уверенно и совсем скоро мы уже приземлились на один из диванов. Взмах руки и тут же перед обеими сестричками появилось по красно-оранжевому коктейлю в граненых стаканах, а передо мной официант в белой сорочке и бабочке. Я попросил безалкогольный мохито, а на удивление сестер сказал — пришлось заметно повышать голос, что я вообще-то в форме, так что алкоголь мне просто нельзя.

— Ты мог без формы прийти?

— Зачем ты форму одел?

Спросили в два голоса, одновременно звонко закричав мне в оба уха.

— Вы не предупредили, а другой одежды кроме формы у меня просто нет! — развел я руками.

Столь разные сейчас сестры обе оказались одинаково озадачены. Такого варианта у них в понятийном аппарате просто не было, чтобы у человека может одежды не быть лишней. Но постепенно дошло до обеих, покивали. Потом сказали, что займутся вопросом, запланировав поход по магазинам и тут же забыв про меня двинули на танцпол. Каждая на свой выбранный, выступами далеко выходящие над площадками, где играла разная музыка.

Танцевали отлично, я даже не знал, за какой из сестер смотреть, получая эстетическое наслаждение. Потом нашел компромисс и наблюдал за другими красивыми девушками, которых здесь было немало. Так и потягивал лениво коктейль, с санкции босса нарушая режим сна и отдыха. Лисички же отрывались по полной — вниз на танцпол они не спускались, зажигали наверху, меняя музыку просто переходя на разные лепестки выступов высокой ложи над разными танцполами. Веселились они без шуток и было видно, что им действительно нравится процесс.

Совсем скоро, второй коктейль только начал — в этот раз безалкогольная пина-колада, к нам присоединились несколько компаний. Старые знакомые лисичек, среди которых преобладали такие же отвязно танцующие девушки и в большинстве вальяжные юноши, на танцпол только двое из десяти пошли. Со мной попытались пару раз заговорить, но я улыбками и односложными, а главное негромкими ответами, так чтобы неслышно было, за короткое время такие попытки пресек.

Когда начал третий коктейль — голубую лагуну, заказать сливочное пиво смелости не хватило, мне на колени вдруг приземлилась Алиса. Прежде чем начать говорить, отхлебнула из бокала. Допивает уже третий негрони, похоже всерьез решила накидаться. Причем доза заметно сказывалась — избранница Фортуны ощутимо, возможно специально ощутимо, навалилась на меня внушительной грудью и горячо зашептала на ухо.

— Макс, пожалуйста, помоги Василисе. Сама она тебя просто не попросила бы.

Ну вот сейчас и узнаю, почему броня папы оказалась пробита уговорами дочери.

— Как помочь?

— У нее совсем скоро здесь бывший парень будет. Она хочет ему показать тебя как своего нового, чтобы завидовал.

«Чего?..» — мысленно проорался я, внешне же сохранив спокойное выражение лица. Даже не понял сразу, как реагировать на такую просьбу.

— Сделай ей приятное, пожалуйста, очень тебя прошу! — прижимаясь еще сильнее горячо дыхнула мне в ухо Алиса и звонко чмокнув в щеку, обдав цитрусовым ароматом духов и парами негрони, упорхнула обратно танцевать.

Понятно, что я не могу ей отказать, но не до такой же степени! Зато теперь у меня есть опыт, что все намерения нужно обсуждать и согласовывать с сестрами до, а не после того как все уже началось.

— Максим?

Ушедшая Алиса, как оказалось, совсем не ушла — обойдя за моей спиной диван, она села мне на колени уже с другой стороны, вновь навалившись грудью и зашептав в другое ухо.

— Пожалуйста, Максим, ну ради меня!

Увидев, как я вздохнул, Алиса улыбнулась и теперь уже двинулась на танцпол, по пути прихватив четвертый негрони. Главное ее потом под диванами не искать с такой скоростью. Интересно, она всегда так активно стремится постичь алкогольную интоксикацию, или только сегодня приняла с избытком для раскрепощения, чтобы такую необычную просьбу озвучить?

Разноцветное музыкальное веселье продолжалось, вокруг царило активное движение. Вальяжные юноши по-прежнему сидели вальяжно, стараясь казаться старше, но в чем им здесь кайф находится — я просто не понимал. Нет, если тебе нравятся танцы, тогда понятно. Но сидеть вот так, постепенно накачиваясь алкоголем, в процессе общения пытаясь перекричать громкую музыку — странное решение. Хотя нет, вот кальян уже несут. Да, кальянные так-то строго запрещены, поэтому беру свое непонимание обратно.

После того как я вежливо со всеми не стал общаться и вдогонку отказался от кальяна, так получилось, что сидел ото всех в стороне. На сливочное пиво так и не решился, четвертым коктейлем — чувствуя, как понемногу проходит возбуждение новизны и опускается тяжесть на веки, заказал кофейный. Выпил быстро, чтобы подействовало скорее, или засну тут скоро. Но заснуть не дали — с танцпола вернулась Василиса. И как вернулась — модельным шагом прошла мимо всей компании, подошла ближе, грациозно перекинула через меня ногу и уселась сверху, положив руки на плечи.

Распустив волосы, Василиса в выверенной пластике взмахнула головой — черные локоны красиво полукругом взметнулись, потом снова начала их собирать сверху, чтобы заколоть-зафиксировать. Пока она так сидела, с высоко поднятыми руками колдуя с прической, чтобы не уткнуться носом ей прямо в увеличенную оборками платья грудь, я чуть отвернулся, ненароком осматриваясь.

Ну да, похоже вот и объект бывшего интереса появился. Как раз неподалеку места в свободной зоне занимала приличного размера компания в ярких цветастых одеждах. Человек двадцать, сейчас почти все на нас смотрят. Кроме одной девушки, демонстративно отвернувшийся. Догадываюсь, что не хочет видеть, как ее парень расстраивается на кого Василису променял.

— Максим, тебе здесь не нравится? — как раз спросила она меня. С прической уже справилась, хотя и затянула этот момент искусственно.

— Есть такое.

— Давай поможем друг другу. Ты меня сейчас чуть-чуть поцелуешь, и нас отсюда выведут за неподобающее поведение. Deal?

Теперь понятно почему недавно такой категоричный Власов и поцелуи согласовал. Ай да Василиса, даже не предполагал, что она такое влияние на отца имеет.

Пока я раздумывал, Василиса уже, дохнув сладким запахом алкоголя меня мимолетно поцеловала, но почти сразу отстранилась, прикусив нижнюю губу и загадочно улыбнувшись. Игриво повела мне пальчиком по лицу, спускаясь на шею, но руку ее я отвел. Продолжая движение, запустил ей пальцы в волосы на затылке, одновременно левую руку положил на ягодицы, притягивая девушку к себе. Почему-то подумал, что Василиса в ярости отстранится и будет прикольно — потому что нечего меня так без предупреждения использовать, но я ее недооценил. Неожиданно девушка прижалась ко мне еще сильнее, а поцелуй стал настолько страстным, что мы даже зубами пару раз лязгнули.

— Молодые люди! Молодые люди!

Вокруг уже толпилась охрана, возникшая словно из ниоткуда. Человек десять как из ларца, одинаковы с лица — все в темных очках омнифонов, широкими спинами закрывают нас от остальных посетителей.

— Уважаемые, ваше поведение не подобает нормам и правилам нашего клуба. Учитывая, что это второе за сегодня предупреждение, Василиса Андреевна, мы просим вас покинуть мероприятие.

— Руки убрали! — чуть пьяно выкрикнула Василиса, хотя руками ее никто и не трогал. — Пойдем, Макс, нам здесь не рады. Алиса⁈ Элис! — вдруг закричала Василиса так, что я вздрогнул от неожиданности. — Сестру позовите, — обратилась она к одному из охранников.

Выходили так же, как пришли — девушки держали меня под руки, вот только в этот раз нас плотным кругом сопровождала охрана. Когда покинули порог клуба, Алиса и Василиса ничуть не смутились и продолжали веселиться, напевая про беззащитные белые розы. У меня тоже настроение улучшилось. Домой летим, как-никак.

Впрочем, улучшилось ненамного — накидались коктейлями сестрички-лисички вообще без обмана. И сейчас я на практике узнавал, что если две нетрезвые девушки желают фестивалить, то при попытке им помещать они могут начать ураганить. С трудом мне удалось их успокоить и только пригрозив звонком боссу, я смог настроить их на завершение вечеринки и привести к соте-шлюзу неподалеку от клуба. Ночь с пятницы на субботу — была приличная очередь, человек сорок. Рядом небольшое кафе, за столиками люди сидят, поодаль тоже деятельность рутинная. Совсем непохоже что ночь на дворе — Улей как Москва, никогда не спит.

— Сигарета мелькает во тьме… — между тем горланящие девушки перешли на классику от Сектора Газа, скрашивая ожидание в очереди.

— Воу-воу-воу, смотрите, супергерои! И без охраны! Можно автограф? — послышался сзади возбужденный, но уверенный голос.

Обернувшись, увидел подходящую компанию. Тоже заметно нетрезвые и веселые. Семеро — четыре парня и три девушки, приметные цветастые наряды. Те самые, что в клубе на нас с Василисой совсем недавно внимательно смотрели.

Хм. Почему-то услышав от Алисы про бывшего, я безальтернативно думал, что инициатором расставания была не Василиса, что именно ее бросили. Но судя по тому, что после нашего поцелуя часть компании даже сюда за «автографом» пришла, обида накоплена у другой стороны и кто кого бросал, еще большой вопрос.

— Максим Суворов? Это же вы? — с наигранным придыханием обратился ко мне один из парней. Высокий, с необычной прической длинных пышных волос, как на виденных фото со стилем семидесятых. Видимо повсеместно входит в моду сейчас, в клубе немало похожих видел.

Еще он был старше меня лет на пять как минимум, и скорее всего известная медийная личность — на него сейчас очень многие из очереди к лифту и из-за столиков кафе смотрят, переговариваются не скрывая восхищения.

— Это Васин бывший, — шепнула мне на ухо Алиса так громко, что вся очередь к лифт-капсуле и все ближайшие столики кафе услышали.

— Максим, так можно автограф?

— Слышь, автограф! Иди мячик свой пинай! — широким жестом показала Василиса, куда её бывшему парню стоит идти.

— Василиса, ну что ты такая злая? Мы же не к тебе пришли, все же следим за киберспортивными успехами страны! Ну и эта движуха вокруг этого, как его там… Максим, как эта ваша шайка-лейка называется? Когтевран?

— Колыван! — подсказал кто-то из его спутников.

— Коммунар?

— Кхазмодан?

— Кегельбан?

Варианты от спутников, как парней так и девушек, посыпались как из рога изобилия многоголосьем вместе со звонким смехом. Очень смешно им — видимо накачались заранее весельем задумки. Но да, обида у «бывшего» серьезная, раз так целенаправленно бежал за нами, чтобы показать Василисе как она ему безразлична.

— Ну, короче этот ваш Кармаггедон на страже мирового благополучия, — кивнул мне с неестественной улыбкой брошенный бывший. Я по-прежнему молчал, внимательно его оглядывая. Василиса, кстати, не активничала больше, а с интересом на меня смотрела, явно ожидая, как буду выкручиваться из-под такого наезда.

— Максим? — нарушая затянувшуюся паузу, «брошенный бывший» показательно нахмурился в ответ на мой изучающий взгляд.

— Знаете, как мне говорил недавно один мудрый и уже мертвый человек: если бы молодежь с самого детства приучали, что за неосторожное слово можно выхватить, в этом мире было бы меньше трагедий от недопонимания.

— Это намек что ли?

— Нет-нет, что вы. Намек — это неявное указание на какие-либо факты. Я же вам прямо говорю, что если бы у вас на опыте шрамы как у Гарри Поттера загорались, когда приближаетесь к опасной теме, то шанс избежать неприятностей был бы выше.

— Каких таких неприятностей?

— Самых разных.

— Ты что ли эти неприятности доставишь?

— Если вы продолжите настаивать.

Я довольно дерзко себя вел, несмотря на заметный перевес окружившей нас компании. Спутники бывшего парня уже смотрели совершенно неприветливо, искусственно накачанное веселье поутихло. Обстановка накалялась, а вот обещанного боссом сопровождения как-то не видно. Вот будет прикольно, если за нами сейчас не смотрят, а я здесь веду себя как будто у меня полк кавалерии за спиной.

— У тебя ж трусов нет. Как неприятности рожать будешь?

Вот это было настолько непонятно, что я даже не нашелся, что сказать, взглядом показав крайнюю степень недоумения.

— У вас же в супергеройской школе носят трусы поверх штанов? Иначе же магия-шмагия не работает, или какой там принцип действия у всего этого вашего цирка?

— Скажите, вы дурачок или сейчас сознательно чапалах выпрашиваете?

Тянуть резину дальше я не стал — очередь все еще большая, так что до развязки все равно не уедем. А так хороший способ узнать наверняка, рядом наше сопровождение, или нет.

— Ты че, пес⁈ — расстроился бывший парень Василисы, попробовав схватить меня за ворот и отвесить леща.

Он был больше, выше, старше и сильнее, зато у меня был опыт злых драк, поэтому через секунду оппонент уже рухнул как подкошенный, с утробным воем схватившись за промежность. Нет, понятно, что так не делается, но их четверо, а я у бабушки один.

Кстати, продолжая нарушать, уже схватился за стул и широко размахнувшись ввалил второму парню из компании. Тоже выше меня и сильнее, но сейчас на колени рухнул в обломках стула, ничего себе я с испуга зарядил. Третий понял стратегию с отсутствием правил и решил получить преимущество, аналогично взявшись за спинку стула.

Медленно все делает — уже отлетел после прямого удара ногой в грудь. Целился я выше, но он тоже высокий как каланча, у меня просто нога на такое расстояние не достала. Четвертый в этот момент напрыгнул на меня сзади, схватив за руки. Здоровый оказался, вырваться сразу у меня не получилось, после чего прилетело сразу пара ощутимых ударов от поднявшегося второго, уже вскочившего после встречи со стулом. На помощь пришла Василиса — у кого-то отобрала стаканчик с кофе, плеснув в лицо избивающему меня второму. Судя по крику, прямо кипяток. Я же как раз ударом пятки поймал ногу держащего меня здоровяка. У него яркие тряпичные кеды, так что хорошо, до вопля боли вошло. Пару пальцев я ему точно сломал, топнул от души.

Заметно перекрикивая орущего здоровяка, завизжала совсем рядом яркая девушка, летая как кегля — за волосы ее держала Алиса, уже раскручивая по кругу. Да, эта девушка тоже хотела в драке участия принять, видел, как она на меня недавно со спины собиралась броситься. Ну вот, принять участие удалось, но не очень успешно. Две другие подруги пытались Алису оттащить, но тоже не очень удачно, потому что в дело вступила Василиса, накинув им пару оплеух. Алиса как раз волосы отпустила, и визжащая девушка побежала прочь, вскоре споткнувшись и упав. Я обернулся к тому, кто недавно отлетел от удара ногой, но вновь бросаться в драку он не торопился, медленно отходя.

Мы вроде как неожиданно победили, но ни гнать, ни даже насмехаться не успели, потому что к нам уже бежали охранники и полиция. Остановились, не доходя до места стычки — перед ними откуда ни возьмись возникли Антон с Марикой, показывая полицейским браслеты омнифонов с появившейся проекцией удостоверений.

Как я понял по обрывкам фраз, все претензии насчет нашего поведения предлагалось отправлять в военную полицию, а сейчас нас отсюда забирают. Патрульная полиция с охраной Улья занялись нашими оппонентами, а Антон с Марикой вне очередизавели нас в прибывший лифт-капсулу. Хотя очередь и не возражала, возгласами и свистом подбадривая — еще бы, такое представление устроили.

В салоне я взялся за поручень и запрокинул голову, чтобы унять льющуюся кровь и не слишком пол пачкать. Марика уже достала аптечку из ниши в стене, разорвала упаковку с антисептиком и кровоостанавливающими салфетками.

— Что-то вы не торопились, — негромко произнес я, косо поглядывая на Антона, пока Марика мне кровь вытирала и оценивала повреждения.

— Стратегические просчеты невозможно компенсировать тактическими успехами. Кто сказал?

— Фон Клаузевиц, — ответил я машинально, потому что как раз вчера на теории нам полчаса душу вынимали с этим фон Клаузевицем, на примерах его полет мысли объясняя. — Это вообще к чему?

— Мы не торопились в рамках стратегии, — усмехнулся Антон. — Если бы вписались до драки, ты бы выиграл в моменте, не получив по лицу, зато вместо этого получил бы славу пугливого золотого мальчика. Какой из тебя тогда спаситель мира?

— А если бы меня отбуцкали там? Ногами?

— Ну не отбуцкали же, — пожал плечами Антон.

— Мы в тебя верили. Ты демона убил, гоблинов крошил пачками, уж не тебе пасовать перед парой петушар, — подмигнула Марика, заливая мне бровь кровоостанавливающим гелем.

— Их вообще-то четверо было, и мне там лицо чуть не разобрали!

— Ой да нормально всё, не ной, до свадьбы заживет, — вынесла она вердикт с широкой улыбкой, особенно белозубой на фоне ее смуглой кожи.

— Я не ною!

— О чем и речь! — еще шире улыбнулась Марика под звонкий смех Василисы.

Весело как им, прямо обхохочешься.

Когда пристыковались к отсеку на нужном этаже, Антон с Марикой помогли нам выбраться из лифт-капсулы. Василиса прихрамывала, и на выходе выкинула одну туфельку в урну, вторую похоже на месте битвы оставила. Алиса заметно с трудом держалась на ногах — возбуждение спало, а опьянение ее уже стремительно догоняло на все пять принятых негрони.

На этаже инструкторы сделали нам ручкой, пожелав спокойной ночи, и я остался один с двумя сестричками в разной степени опьянения. Василиса, привалившись плечом к стене осматривала ступню шипя сквозь зубы, Алиса же повисла на мне, что-то несвязно бормоча. Довели её до апартаментов, открыв замок прислонив её руку к считывателю, завели в спальную и уложили на кровать поверх одеяла.

— Поможешь сестре? — обернулся я на сопровождающую Василису. Она, вот удивление, смотрела даже чуточку виновато.

— Да.

Хотелось многое ей еще сказать или даже высказать, но я конечно же сдержался. Трезвому с пьяной смысл разговаривать?

— До новых встреч. Спасибо за приятный вечер, — добавил я в голос сарказма, выходя.

— Максим.

— Что?

— Зайти пожалуйста через полчасика, как в порядок себя приведу. Разговор есть.

Шла б она лесом со своими важными разговорами. В ней на четыре алкогольных коктейля больше чем во мне — мы сейчас не одинаковые, на разных языках разговариваем. Хотя понятно, что под разговор она себе опьянение собьет, но я вот возьму и не приду. Отличный план.

Не отвечая, я лишь вздохнул устало и двинулся к выходу.

— Да не собираюсь я тебя соблазнять, даже не надейся! Нужен ты мне [ш-ш-ш] больно! Реально разговор важный! — со злостью крикнула мне в спину Василиса.

— Давай, до свидания! — махнул я рукой, не оборачиваясь. — Надо будет сама зайдешь!

Уж не заблудится, если разговор действительно важный.

Глава 21

В апартаментах все осталось как будто не уходил. Потолочная подсветка мягко светит, книга раскрытыми страницами вниз на прикроватной тумбочке, одеяло откинутое. Мда, хорошо отдохнул.

Не торопясь принял душ, потом осмотрел лицо в зеркало — разбитая губа подпухла, бровь стянута медицинским клеем. На скуле покраснение, завтра синяк под глазом появится.

Вышел из ванной комнаты и выключив основной свет, забрался под тонкое одеяло. Устроился на удобной подушке, второй накрылся по старой детской привычке. Все, спать. Минуту полежал, вторую. Досчитал до трехсот, потом обратно. Вообще никак. Техника глубокого дыхания в течении трех минут тоже как слону дробина, даже веки тяжелыми не стали.

На фоне назойливых мыслей и воспоминаний сон просто не идет. Недавно такое состояние было, но тогда речь шла о судьбе нашей планеты, а вот сегодня… нет, общее есть — там земная сфера, тут неземные полусферы. Как вспомню, как Алиса на меня наваливалась, почти вживую ощущаю. Точно, а я ведь еще кофейный коктейль засадил, а там кроме кофеина бодрящий энергетик в составе, куда мне спать вообще — вдруг вспомнил я.

Оставленный в гостиной приглушенный свет вдруг коротко мигнул. Надо же, такая серьёзная конструкция этот улей, а перепады напряжения даже здесь случаются. Но вообще смешно: Щелковская экономическая зона — это ж мировой центр прорывной энергетики, а тут в небоскребе свет мигает. Прямо как мастерская по ремонту чего угодно, где звонок не работает и стучать надо.

Отбросил одеяло, посидел на кровати. Подумал, сделал себе чай и сел у панорамного окна, глядя на яркое свечение над ночной Москвой. Книгу почитать? Попробовал, не удалось. Слова вижу, фразы в голове строятся, в вот смысл ускользает.

Ладно, хотя на «реально важный разговор» идти я не собирался, но чем еще себя занять? Проблема одна, вдруг Василиса реально соблазнять будет? Да нет, ее ж прямо перекосило недавно, когда мне кричала про важный разговор. Но все равно, оделся максимально официально — в свежий комплект «космической» униформы Ковенанта. Допил чай не сильно торопясь и вышел из комнаты.

В нашем отсеке тихо — все разъехались, только я да сестры ночуем сегодня. Прошел в другой конец коридора, где лисичек разместили. Дверь комнаты Василисы встретила мягким свечением таблички «не беспокоить». Занятно. Это такая шутка — мол, зайди, а я тебе дверь не открою? Вполне в ее стиле.

— Вполне в ее стиле, — негромко повторил я вслух.

Нет, неправда. Она конечно тупит иногда, но очень редко и не до такой степени. Ее постоянно задевающие подачи неприятные, язвительные, но не настолько как дрова простые. Вдруг появилось ощутимое предчувствие чего-то неправильного. В прошлый раз у меня такое было, когда модератор встречи сходу начала меня выбешивать. Тогда я не послушался интуиции и случилось то, что случилось. Сейчас же…

Да ладно, починят если что — даже не думая стучать, отошел я на два шага назад и с короткого разбега ударил ногой в район замка, залетая в комнату вместе с распахнувшейся дверью.

В гостиной пусто, тихо и спокойно, дверь в спальную комнату полуоткрыта. Я уже не останавливался, плечом ее толкнул, заскочив в комнату с разбега. Несколько мгновений, пока пролетал через прихожую, думал, как глупо сейчас буду выглядеть, глядя на спящую Василису. Зря волновался — встретил меня затравленный взгляд, в котором явно читался упрек: «Почему так долго?»

Василиса лежит на полу вытянувшись стрункой, со стянутыми руками и ногами, смотрит на меня запрокинув голову назад. На девушке прежнее зеленое платье, она даже не переодевалась, только диадема и браслеты исчезли. Рот залеплен полоской серебристого армированного скотча, блестящие волосы рассыпаны по полу, частично слипшиеся в крови, натекшей из разбитого носа. Судя по кровоподтекам и рваной прорехе на платье, сопротивлялась.

Лежит Василиса в круге с трехконечной звездой внутри, на самой дальней от меня спице. Ее вытянутые руки в самом центре, на соседней «спице» лежит, очень неожиданно, Гера. Тоже вытянутый в струнку, со стянутыми запястьями-лодыжками и заклеенным ртом. Смотрит на меня, чуть повернув голову и скосив глаз — второй уже заплывший.

Нарисованная на полу композиция не закончена, окружность с моей стороны пока не завершена. Создавалась ритуальная фигура обычной мукой — несколько пустых бумажных пачек брошены в стороне, еще одна в руках у заметно пожилого мужчины в униформе электрика, совсем неподалеку стоит. Но такой себе электрик — лицо холеное, видны следы процедуры омоложения, на запястье позолоченные часы-омнифон стоимостью как две Лады Гестии как минимум.

Демон. Как есть демон, только еще не расчехлившийся — к ритуалу готовится, чтобы сумрак сюда призвать и получить возможность к обращению. Как раз в тот момент, когда я залетел в комнату демон дернул за бумагу, открывая очередную пачку с мукой. Но в удивлении от моего появления он дернул слишком сильно, так что вокруг него разлетелось белое облако, частично накрывая Геру.

На несколько секунд мы замерли. Лицо у демона незнакомое, я его никогда не видел, но при этом как будто его знаю. Гера вдруг сдавленно — из-за залепленного скотчем рта, чихнул, выводя нас с демоном из оцепенения. Взгляд того скользнул в сторону и посмотрев следом, я увидел лежащий на кровати пистолет с глушителем. В кобуре с поясом даже, видимо снял потому что неудобно и непривычно. Ну да, спецовка расстегнута, явно под ней оружие до этого спрятано было.

Кобура с пистолетом лежала ближе к демону, хотя рванул с места я первым. Он почти успел схватить за рукоять, а я — не успевая перехватить руку или добраться до оружия первым, ударил его ногой в бок.

Никакой нечеловеческой силы сейчас нет ни у кого. У меня из преимуществ молодость, у него накачанный денежными вложениями организм, моему по возможностям не уступающий — когда я будущего демона ударил, он в полете все же успел оружие схватить. Да и упал вполне бодро, явно не на все свои сто или сколько там лет ему.

Демон приземлился на пол, пытаясь направить ствол в мою сторону, но я уже прыгнул на него, отводя руку с пистолетом и ударив локтем в подбородок. Мы схватились как борцы, покатившись по полу. Не очень удачно получилось, потому что я перехватил его руку с оружием неудобно, прижимая себе к телу. Демон пытался вырваться, я ему не давал. Негромко хлопнуло несколько выстрелов, пули ушли в потолок, в стены, в кровать — мы с демоном так и катились медленно в попытке получить преимущество в борьбе, переходящей в тягучую и плотную возню.

После очередного выстрела рядом посыпались осколки разбитой напольной вазы, длинное узкое горлышко оказалось у меня под рукой. Перехватив его, неожиданно отпуская руку противника с пистолетом, в очередном перекате я отбил в сторону ствол оружия и начал бить острым концом демону в спину, в шею. Он попытался вырваться, навалился на меня сверху, впервые подав голос — закричав от ярости и боли. Хлопнуло еще несколько выстрелов, одна пуля вошла в пол совсем рядом со мной, другая в стену. Одной рукой я продолжал бить демону в шею острым горлышком, второй отводил в сторону пистолет. Пули разбили посыпавшуюся стеклом картину, полетели мелкие камешки штукатурки, а я все бил и бил, чувствуя, как меня заливает чужая горячая кровь.

Затвор встал на задержку и сразу же извернувшись, я скинул демона с себя. Он, держась за изрезанную в клочья со спины шею, сипло и с бульканьем вздохнул, пытаясь встать. Я ударил его по запястью ногой, так что пистолет отлетел в сторону, но в этом уже не было нужды — один из последних моих ударов рассек артерию. Пол вокруг демона заливало кровью, глаза потухали, мутнели, и… наливались темной, превращаясь словно в два отполированных черных камня.

По лицу незнакомого мужчины побежали темные ветвящиеся дорожки, спускаясь вниз на шею, хлещущая из шеи кровь начала темнеть и дымиться. Я добежал до пистолета, схватил оружие, в пару шагов оказался у кобуры. И только торопливо перезарядив магазин, снова обратил внимание на умирающего незнакомца. Напрасная, или же бесполезная предосторожность с оружием — тело испарялось, постепенно превращаясь в черный маслянистый дым, словно от жженой резины. Только сейчас никакого запаха, а клубящийся дым — густой, хоть руками бери, вдруг сформировался в очертания висящей в воздухе рогатой и крылатой демонической фигуры с раскинутыми руками.

Сотканный из осязаемого черного сумрака демон запрокинул голову и по ушам ударил инфернальный вопль, гаснущий по мере того, как силуэт рассеивался. Большая часть маслянистого черного дыма истончилась вместе с силуэтом, исчезая из этого мира, а часть змеящимися потеками растеклась по комнате, превращаясь в сумрачную дымку прежде чем испариться.

Всего несколько секунд и ни следа от тела на полу — даже одежда исчезла, только лужи крови. Та, которая вылилась и оказалась отдельно от тела, испаряться пока не собиралась. Сам я тоже весь в крови, как из ведра в лицо плеснули. Посмотрел на Василису с Герой — пули их не задели, оба повернув головы смотрят на меня. Василиса замычала громко-громко, требуя ее освободить немедленно, глядя на меня расширенными глазами.

— Пять секунд! — произнес я и залетел в ванную комнату, случайно даже разбив стеклянную перегородку душевой кабины. Не обращая внимания на посыпавшееся стекло, положил пистолет на полочку у зеркала и не раздеваясь встал под лейку, включая воду. Я просто не мог сразу идти к Василисе — появился страх что кровь демона на мне тоже превратится в черную субстанцию, разъедая меня словно кислотой.

Напор выкрутил на полную и стоя под горячими тугими струями вымыл сначала кровь из волос. Потом скинул китель с футболкой, оставшись в штанах и ботинках. Залило кровью меня сверху, на штаны почти не попало, только отдельные капли. Долго в душе не задержался — меньше полуминуты, все же там Вася с Герой готовые к жертвоприношению лежат, явно им не очень комфортно.

Глянул на браслет омнифона, собираясь вызвать помощь, но тут облом — нет сигнала, нет связи, нет ответа. Ну да, глупо пытаться устраивать жертвоприношение ковенантов, не заглушив и не изолировав жилой отсек. Интересно, почему я на браслет не посмотрел до того момента, как дверь выбил.

Вытираясь белым пушистым полотенцем, стирая с себя последние следы крови, быстро вышел обратно в комнату. К первой подошел к так и мычащей Василисе. Руки-ноги зафиксированы пластиковыми стяжками, причем грубо, до порезов на коже. Разрезал стяжки я найденным совсем рядом на полу кинжалом — для ритуала явно приготовлен, с изогнутым волнистым клинком. Металл странный, похоже бронза, рукоять словно чешуей покрыта, гарда в форме переплетения двух черных змей. И вообще ощущения от кинжала в руке странные — холодная сухость, как будто живую змею держу. А ведь похоже, что именно в этот кинжал часть черного сумрака втянулась, когда силуэт демона истончался.

Василиса на кинжал смотрела с ужасом — демон, очень похоже, им девушку пугал, вот по загорелой бархатной коже тонкая царапина от шеи вниз к груди идет. Но пересилив страх, она снова замычала что-то из-под полоски скотча. Я уже перепилил стяжки на ногах, начал освобождать руки. Не сразу понял, что так смирно лежали Василиса с Герой потому, что и пластиковые стяжки, и их одежда к полу мебельным степлером прибиты.

Василису наконец освободил. Она попыталась сорвать у себя скотч со рта, но болезненно застонала, а рука ее безвольно упала, онемела от нарушенного кровообращения. Да, точно, можно же было сначала у нее скотч с лица убрать — она же мне все это время что-то сказать хотела! Побывав под душем демонической крови, я как-то так удивился всему происходящему, что очевидную вещь просто упустил.

— Алиса! — прокричала Василиса вместе со вскриком боли, когда я серебристую полоску с ее лица резко содрал. — Там эта [ш-ш-ш] старая, осторожнее!

— Кто?

— Такая же, — без долгих объяснений показала Василиса на место, где умер несостоявшийся в получении силы демон.

Сорвавшись с места, выбежал в коридор, держа пистолет наготове. Дверь в апартаменты приоткрыта, зашел без спроса, как и к Василисе недавно. Алиса, зевая, стоит в гостиной босиком и в короткой ночнушке. Когда дверь с грохотом влетела в стену, а я оказался на пороге, девушка замерла, прикрывая рот ладошкой.

Помятая со сна и еще заметно, что не избавилась от опьянения. Василиса сестру раздела, избавив от линз и эпатажного наряда, но вот волосы по-прежнему наполовину черно-белые ровно через пробор, а на лице смазанные и частично смытые остатки броского макияжа.

— Максим, — удивленно моргнула Алиса. — А ты чего в таком виде? Я еще сплю, да?

Подойдя ближе, я ущипнул ее за плечо, услышав удивленный вскрик. Взгляд чуть прояснился, заспанность пропала.

— Все в порядке? — только и спросил я, оглядываясь в поисках «такой же».

— Макс, а зачем бабушка Василисы ко мне заходила?

Вот чем мне рожа демона знакомой показалась! Где бабушка, там и дедушка — в чужой униформе электрика, с незнакомыми, но узнаваемыми чертами лица. Теперь понимаю, что он просто за всей ширмой омоложения и косметологического улучшения похож на директора МГБ. Семейка, черт бы ее побрал!

— Где она?

— Она меня разбудила и помогала умыться, хотела к Василисе отвести на важный разговор. Но потом как будто что-то услышала и очень быстро ушла. Это кровь? — показала мне на плечо Алиса. Она сбрасывала сонную негу прямо на глазах, заметно трезвея и уже настороженно подобравшись.

— Сзади держись, аккуратно, — сказал я, направляясь к выходу и поманив ее за собой.

Как бы еще внимание охраны привлечь. Похоже после перепада напряжения нас просто никто не видит на камерах, для остальных в отсеке все спокойно. Бежать к ним по коридорам не хочется, вдруг там за углом караулит кто-то, отход бабушки Василисы обеспечивающий? Вряд ли они все это вдвоем с «дедушкой» провернули. Нет, с жертвоприношением понятно, что только на свои надеяться, но вот использующиеся втемную фигуры точно по периметру нашего этажа должны быть.

Окно разбить и блок головизора выкинуть? Так стекла тут настолько толстые, не факт, что даже револьвер-слонобой возьмет, которого у меня нет. Да и если разобью, упадут они на лифт-капсулу или на тротуары снизу с людьми, вот круто будет. Поджечь что-нибудь рядом с датчиками пожарной тревоги? Нечем огонь добыть — с этими мыслями, так не найдя решения, я забежал обратно в апартаменты Василисы. Девушка уже выбралась из спальной в гостиную. Стоит у стеночки, на ногах держится заметно с трудом, разодранное платье собралось комом на поясе, бюстгальтер сбит в сторону.

Алиса, увидев сестру, спокойствие сохранила и глупых вопросов задавать не стала. Только побледнела как мел, еще больше избавляясь от последствий опьянения. Василиса же, болезненно охнув, едва не упала на подкосившихся ногах. Я подхватил ее под локоть не давая упасть, а она вдруг вцепилась в меня как утопающая в спасательный круг, со всхлипами буквально взвыв от накатывающего запоздалого испуга.

— Алис, там Гера лежит, освободи пожалуйста, — показал я на дверь.

Кивнув, Алиса направилась в спальную комнату, а я засунул пистолет за ремень сзади и вместе с Василисой дошел до дивана. Она уже ревела навзрыд, пытаясь что-то сказать, но из-за рыданий не получалось ничего внятного. Пока Василиса выплескивала вместе с плачем испуг, я достал трофейный пистолет. Очень уж упирается в сидячем положении в поясницу неудобно, так что просто положил оружие рядом.

Прошло чуть больше минуты — в обычной ситуации совсем мало времени, а сейчас как вечность тянулась. Василиса наконец закончила плакать навзрыд и выдохнула протяжно. Вздохнула глубоко и прерывисто — все, берет себя в руки. Посидела ещё немного молча, шмыгая носом и глубоко дыша.

Алисы так и нет. Из спальной характерное шуршание звуков поиска — догадываюсь, что она просто не смогла в руке странный кинжал держать. Ну да, я змей в руки брал спокойно, но есть люди, которые не только коснуться, смотреть на них не могут. Так что Алиса сейчас явно ищет что-то другое вместо ритуального кинжала, чтобы стяжки на Гере разрезать.

Василиса глубоко вздохнула и немного отстранилась, собираясь что-то сказать. Но сказать так ничего и не успела, потому что ото входа раздался удивленный возглас. Одновременно с ней повернувшись к открытой двери, увидели еще одного неожиданного гостя. Вот не удивился даже — господин Власов, собственной персоной. Зато заглянувший на огонек к дочери директор МГБ, обомлев, взирал на нас в состоянии полного изумления.

— Василиса! Оденься! — наконец вернул он дар речи.

— Папа, ты не… — шмыгнула Василиса.

— Молчать! Оденься, я сказал!

Василиса только сейчас заметила и осознала, как выглядит. Шмыгнула, поправила сбитый бюстгальтер, безуспешно попыталась натянуть платье на плечо. Когда я помог ей подняться, в проеме двери спальной комнаты показалась Алиса, выйдя на громкий голос.

— Василиса⁉ Вы что здесь устроили⁈ — Власов аж едва на фальцет не сорвался. Ну да, появившаяся Алиса — босиком, в полупрозрачной ночнушке и со смазанным макияжем, в созданную у него в воображении картину явно вписывается. Примерно понимая, что там может быть, представлять это я конечно же не буду.

— Сейчас я ему все объясню, — еще раз звучно шмыгнув носом, сказала мне Василиса и поднялась с кровати. Болезненно сморщившись, она подтянула порванное платье с талии на грудь и сделала несколько шагов, направляясь к шкафу.

— Ты! Я тебя предупреждал? — обратился ко мне Власов. Да, теперь все с ним понятно. Никакой безжалостной иезуитской хитрости, такое не сыграешь.

В Мюррене спицы колеса были закрыты телами, а тьма сочилась из жертвы, посаженной на кол. Здесь на колесе всего три спицы — для Василисы, Алисы и Геры, а Власову скорее всего полагалась главная роль, в самом центре, не просто так его сюда позвали. Потом, зачерпнув дополнительных сил от сумрака, демоны пошли бы ко мне в гости, вот уверен.

С пониманием того, сколько придется времени и сил потратить, чтобы объяснить все здесь произошедшее Власову, я вздохнул. Причем объяснять надо — он пусть и тупой, но очень полезный инструмент оказался для тещи с тестем. Который, как понимаю, только для вида отошел в сторону, десять лет назад выставив на первый план этого дурака. Да и жену Власова со счетов скидывать не стоит — вспомнил я про нежелание его супруги иметь детей.

Как оказалось, волновался совершенно не о том. Воистину — самый худший взрыв это взрыв энтузиазма у деятельного идиота. Вот и Власов, явно потеряв голову от увиденного, уже перешел к действиям. Его раскрывшийся портфель летел на пол, а появившийся оттуда пистолет смотрел на меня черным зрачком дула.

— Папа, нет! — пронзительно крикнула Василиса, изменяя направление движение и бросаясь вперед.

Выстрел. Тоненькая девичья фигурка, пытавшаяся встать между мной и оружием, дернулась и упала. Власов оторопел, глядя на дочь.

— Больно… мне больно… — прошептала Василиса и глянула себе на грудь, где под левой чашкой бюстгальтера возникла красная аккуратная дырочка, а потом мягко осела на пол.

Поехавший головой Власов рефлексиями себя не утруждал, уже снова целился в меня, я же только сейчас потянулся к лежащему на диване пистолету. Сидел бы, сразу бы взял, а так я стою, кучу времени потерял, опаздывая. Загремели выстрелы, по всему телу замолотили сильные тупые удары. Дернуло руку, подносилась нога, онемел живот, рвануло попаданием щеку — рот сразу наполнился кровью и осколками зубов.

Уже сидя на полу, как вспышкой здесь оказался с провалом памяти на несколько мгновений, прислонившись спиной к дивану я все же поймал в прицел фигуру Власова и раз за разом нажимал на спуск. Перед глазами сгущалась темнотой багряная пелена, взгляд размывало, но я все же увидел удивление на лице директора, ошеломление даже, как будто ему боксерская груша сдачи дала.

Пистолет становился все тяжелее, руку тянуло вниз, еще пара пуль попало Власову в живот и ноги, он тоже рухнул на пол. Что было дальше, я уже не видел — заглушая боль накатила слабость потери сознания, перед взором опустилась темнота.

Но, едва я оказался полностью во мраке, как тьму вокруг разогнало вспышкой яркого всепоглощающего света, словно сверхновая звезда зажглась.

Послесловие

Уважаемые читатели, всех привествую.

Книга закончена. Продолжение пишется, но в выкладке будет перерыв в несколько недель. График «глава каждый день или раз в два дня» мне нравится больше, чем «две главы раз в неделю», но для того чтобы его соблюдать книгу мне нужно сначала написать. Хотя бы черновой вариант, чтобы редактировать его в процессе. Для того, чтобы узнать о начале выкладки второй книги, подпишитесь на цикл «Ковенант»:

https://author.today/work/series/39914

Для того, чтобы события первой книги не ускользнули из памяти, первой главой следующей книги будет идти краткое содержание предыдущей части. Давно хотел подобные синопсисы составлять, как-то повода никак не было, а тут появился.

Для того, чтобы скрасить время ожидания, можете ознакомиться с другими произведениями, связанными с циклом «Ковенант». В комментариях появлялись мнения, что вторжение тьмы — по сути выдумка, но это не так. Аппаратная борьба аппаратной борьбой, но легионы демонов на подходе. Откуда надвигаются эти легионы, кто их ведет и из каких миров (или их осколков), вы можете узнать из серии «Иноходец». Четыре книги, с совершенно неожиданными поворотами сюжета:

https://author.today/work/224963

Чтобы лучше понять природу сумрака, можно прочитать дилогию «Парадокс жнеца», рассказывающую об инопланетном разуме на планете Альбион, где параллельно нашей развивалась Александрийская цивилизация. Римский мир по светом чужих солнц, созданный волей инопланетного паразита, для которого люди лишь ресурс и кормовая база:

https://author.today/work/354333

И наконец, история появления «богов» рассказана в дилогии «Вармастер» — к сожалению, даже никак не охарактеризовать это произведение без спойлеров. История столь удивительная, что кажется невероятной:

https://author.today/work/371505

Традиционно хочу поблагодарить всех за внимание к моему творчеству, комментарии, лайки, награды — все это очень сильно мотивирует. Без вас и вашей обратной связи мои книги были бы совершенно иными, если бы вообще были.

Всем большое и искреннее спасибо.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Пацаны. Ковенант

Content

Пацаны. Ковенант

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Послесловие

Nota bene