Некромант Империи. Том 1

Глава 1

Когда всё это началось?

Сложно сказать. Наверное, когда я пробудился. Осознал и понял, что свой прошлый мир практически не помню.

Но первое, что я услышал после пробуждения, — голос неподалёку от меня, который отдавался гулким эхом.

— Эй, парень! Ты жив? — я дёрнулся, возвращаясь в чувства, что вызвало следующую реакцию. — Ты же тоже видел? Он шевельнулся…

Жив ли я? Пожалуй… это очень сложный вопрос…

Каждый вдох даётся с трудом, словно грудную клетку сдавило тисками. В висках пульсирует боль, перед глазами всё плывёт, а во рту привкус крови.

Хм…

Определённо жив — мертвецы вряд ли способны испытывать такой букет ощущений.

— Да брось, это предсмертные конвульсии, — хмыкнул другой голос, молодой и наглый. — Пару минут, и он нежилец.

Я пытался разлепить веки, но получалось с трудом. Сквозь полуприкрытые глаза мир казался размытым пятном.

Странное ощущение — словно смотришь на реальность через мутное стекло. Тело казалось одновременно и своим, и чужим, будто надетая впопыхах одежда не по размеру.

Твою же… в чём дело? Почему так сильно болит башка?

Попытался сосредоточиться на окружении и собственных чувствах. Первое, что я почувствовал, — сырость. Затем пришёл запах, весьма противный: запах плесени. Ну и после я окончательно прозрел. Я лежал в камере, причём из тех, где о комфорте заключённых вспоминают в последнюю очередь, если вспоминают вообще.

— Мёртвому не к чему обувка, — прозвучал тот же наглый голос, и я услышал шаркающие шаги.

— Остынь, парень, — остановил его кто-то другой. — Он жив, точно тебе говорю. Да и нельзя обувь с покойника снимать, душа его за тобой по пятам ходить будет. Слышал о таком?

— Ха! — фыркнул молодой. — Тогда нужно снять обувку, пока он ещё тепленький.

Пока они препирались, я попытался прощупать своё новое тело. Интересно…

Сердце билось учащённо, быстрее, чем у обычного человека, а значит, я — маг. Определённо маг, причём с задатками целителя. Вот только источник сил… странный. Будто никогда не использованный, спящий.

Магия-то не моя… твою же мать, а что было моим? Почему я уверен, что мне здесь не место?

Осознание происходящего пришло не сразу. Первым делом я рассмотрел себя. Понял, что тело не моё, как и в целом всё остальное. Так что…

— Попаданство, — протянул я. — И угораздило же меня прилететь в чужой мир.

Затем пришла пора осмотра собственных сил. Магическое ядро внутри сердца было какое-то… блуждающее, что ли. Каналы силы похожи на заросшие тропинки — есть, но пользоваться почти невозможно. Хм… интересно, смогу ли я что-то с этим сделать?

После понимания, какая сила у меня есть, я проверил состояние тела.

Так, что тут у нас? Левая рука сломана в двух местах. Трещины в трёх рёбрах, ушиб печени, повреждение селезёнки…

Боги, парень, за что же тебя так?

А вот сотрясение мозга чревато тем, что память этого тела мне недоступна.

Возможно, если подлатать эту часть, я смогу выудить хоть немного информации о новом себе и этом мире. Хотя, с другой стороны, может, оно и к лучшему — кто знает, что за жизнь вёл предыдущий владелец тела? Судя по травмам…

Шаркающие шаги приблизились. От человека, который подошёл ко мне, пахло какой-то прогорклой дрянью. Когда он наклонился ко мне, я почувствовал её — тёплую волну чужой жизненной силы, здоровую, сочную, так и манящую забрать её себе.

Мои пальцы молниеносно сомкнулись на его лодыжке.

— Твою ж мать! — взвизгнул он совсем не мужественно, хватаясь за грудь. — Чтоб тебя! Так и до смерти напугать можно!

О, а тут что у нас? Интересно…

Сердце у парня пошаливает, причём давно. Клапан не закрывается до конца, отсюда и одышка. А вот нервы… да, с ними совсем беда. Нервные окончания словно оголённые провода — чуть тронь и искрит. Что ж, придётся преподать урок.

Времени было мало — я чувствовал, что долго его не удержу. Потому качал энергию быстро и жадно, стараясь успеть взять как можно больше.

Но не просто тянул силу — попутно немного «подправил» его организм. Самую малость — теперь при каждом всплеске адреналина его многострадальное сердечко будет давать о себе знать.

Не смертельно, но очень неприятно. Как говорится, за злодеяния нужно платить.

Парень всё же вырвался и отшатнулся. Его повело в сторону, ноги подкосились, и он привалился к стене, тяжело дыша.

Бледный как мел, весь в поту — картина маслом «Встреча с не очень мёртвым магом».

Ну что я могу сказать? Не стоит быть таким жадным до чужого имущества — карма, она такая, прилетает неожиданно и бьёт по самому больному.

— Что-то… что-то мне хреново! — прохрипел он, всё ещё держась за грудь.

— Эй, парень! — ко мне снова обратился старик, сидевший у каменной стены. — С тобой всё хорошо?

— Со мной? — ответил я и улыбнулся, наблюдая, как молодой сокамерник сползает по стенке. — У меня всё отлично… правда, бывало и лучше….

А теперь самое интересное — этот беспорядочный поток украденной энергии нужно грамотно распределить. Как говорил мой…

Кто говорил? Память снова подвела, оставив только обрывок фразы «силу нужно направлять с умом, иначе она направит тебя — прямиком в могилу».

Ощущения были странные — словно пытаешься налить воду в треснувший кувшин. Часть энергии просачивалась сквозь повреждённые каналы, часть застревала в узлах, но я всё равно методично направлял её туда, где она была нужнее всего.

Что ж, начнём с самого важного — мозг, печень, селезёнка. Потом займёмся рёбрами, и уж в последнюю очередь — рукой. Давненько я не занимался подобной работой… Хотя откуда я знаю, давно или нет?

Спустя полчаса кропотливой работы я наконец смог сесть, облокотившись о холодную стену. Нужна медитация.

Интересно, как в этом мире работает накопление силы? В любом случае, медитация — единственный способ хоть немного увеличить резерв, когда магическое ядро почти пустое.

При должной концентрации можно удвоить, а то и утроить количество энергии. Конечно, для этого нужно время и покой, но выбора у меня особо нет.

Эти двое таращатся на меня, словно на говорящую жабу. Да пофиг. Сейчас важнее собраться с мыслями и…

Вспышка! Яркая, выжигающая сознание. И в этом видении я стою в центре огромной магической печати, её линии пылают синим пламенем. На мне тяжёлая мантия, расшитая серебряными рунами — мантия Верховного Магистра.

Вокруг люди в тёмных одеждах, их лица скрыты глубокими капюшонами. Двенадцать фигур, двенадцать предателей…

А среди них — он. Единственный, кто стоит без капюшона. Знакомое до боли лицо, такое похожее на моё собственное. Смотрю на него и не могу понять, что болит сильнее — раны от магических атак и оружия или рана в сердце?

Ярость смешивается с горечью, ненависть — с непониманием. Почему? За что? Мы же были… братьями?

Печать вспыхивает нестерпимо ярким светом, и боль пронзает каждую клетку тела. Это действительно моя прошлая жизнь? Или просто бред умирающего сознания? Но почему тогда я так ясно ощущаю вкус предательства?

Вспышка гаснет, оставляя после себя лишь пустоту и вопросы без ответов. Всё. Больше ничего. Словно захлопнулась дверь. Как бы я ни пытался, больше ни одного воспоминания не приходит. Только фантомное ощущение силы того меня, струившейся по венам.

Спустя полчаса медитации я сделал всё, что мог — распределил остатки энергии, даже кости начали срастаться. Но этого мало, катастрофически мало. Нужно больше сил. Я открыл глаза и уставился на сокамерников. Тот, что помоложе, аж дёрнулся и отполз подальше. Забавно.

Быстрое сканирование показало то, что я уже знал — оба не маги. Старик серьёзно болен — лёгкие. Годы курения какой-то дешёвой дряни оставили свой след, а местная сырость с затхлым воздухом только усугубили ситуацию.

Я даже отсюда слышу, как воздух с хрипом проходит через поражённую ткань.

Месяца два, максимум три, если очень повезёт, и то при условии, что воспаление не усилится. Обидно — будь у меня хоть крупица моей обычной силы, я бы мог восстановить повреждённые ткани, заставить лёгкие работать как в молодости.

Но сейчас… сейчас я могу только наблюдать, как болезнь медленно делает своё чёрное дело.

А вот молодой — совсем другое дело. В нём жизненной силы хоть отбавляй, даже после моего небольшого «заимствования».

Организм крепкий, здоровый, только сердце немного пошаливает. Такими темпами, если правильно всё рассчитать и не особо жадничать, можно неплохо подпитаться. Брать понемногу, но регулярно в течение дня — глядишь, наберёшь достаточно сил, чтобы всерьёз заняться изучением этого мира. И своих возможностей в нём.

Я медленно повернул голову к двери с решёткой. Странно…

Магического фона никакого — обычный металл, местами проржавевший. Прутья толстые, петли надёжные, но ничего сверхъестественного. И это в мире, где есть одарённые…

Хм, забавно, откуда я знаю это слово? Оно явно не из моего лексикона, должно быть, осталось от прежнего владельца тела.

Но главное — почему на камере нет магических печатей? Любой мало-мальски одарённый сможет…

Хотя нет, не сможет. Похоже, местные «одарённые» — слово само всплыло в голове — не особо-то и одарены.

Или просто не умеют толком пользоваться своими способностями. Иначе зачем полагаться на железные прутья и устаревшие замки, когда можно поставить нормальный магический барьер? Видимо, здесь магия есть, но используют её как-то… примитивно.

Старик заговорил, словно прочитав мои мысли о побеге:

— Тебя приволокли вчера вечером, — внезапно подал голос старик. — Бросили прямо здесь у стены. На тебе вроде как живого места не было…

— А они… что-нибудь говорили? — спросил я. — Может, обмолвились о чём-то важном?

— Нет, — старик покачал головой. — Только то, что ты вряд ли до утра доживёшь.

Хм… если я настолько перешёл кому-то дорогу, что меня упрятали в эту дыру умирать, то за пределами этих стен меня наверняка ждёт весьма специфический приём. И что-то мне подсказывает — вряд ли это будут дружественные обнимашки. Пу-пу-пу…

Нет, действовать нужно хитрее. Сначала набраться сил — благо, один источник энергии прямо под боком нервно ёрзает в углу. Затем разузнать всё, что можно, об этом месте и о том, кем был человек, чьё тело я занял.

Я снова погрузился в медитацию. Нужно хотя бы один нормальный канал подвести к магическому ядру, иначе вся получаемая энергия будет просто рассеиваться.

Работа ювелирная — словно пытаешься продеть нитку в игольное ушко в полной темноте. Один неверный шаг, и придётся начинать сначала.

Так прошёл весь день. За это время мой «добрый» сосед, тот самый любитель чужой обуви, успел пережить несколько микроинфарктов, когда я «одалживал» у него энергию.

Каждый раз приходилось придумывать новый предлог, чтобы прикоснуться — то споткнуться рядом, то опереться на стену возле него.

Скажу честно — он заслуживал куда более серьёзных «осложнений».

За те часы, что я его слушал, он успел похвастаться, как обчистил карманы у слепого попрошайки («Эти слепые все притворяются!»), как столкнул старуху с лестницы ради её кошелька («Всё равно бы скоро померла!»), как избил мальчишку-сироту за то, что тот не захотел воровать для него («Надо с детства характер закалять!»).

Каждая его история была омерзительнее предыдущей, и каждый раз он хихикал, вспоминая детали. Так что теперь, когда он хватается за сердце при моём приближении… что ж, назовём это кармическим возмездием. Хотя нет, карма обычно действует помягче.

Правда, часть полученной энергии я всё-таки направил старику — не мог удержаться, профессиональная гордость не позволила.

Очистил немного его лёгкие, укрепил сердце. Месяца три-четыре я ему точно выторговал у смерти. Не бог весть что, но хоть что-то. Забавно — стоило мне это сделать, как старик посмотрел на меня очень странным взглядом.

Видимо, почувствовал облегчение и, возможно, догадался, чья это работа.

Но нужно было получить ещё силы… новой. Хех. И выбираться отсюда.

К вечеру в коридоре послышались тяжёлые шаги. Два охранника, судя по звуку — один прихрамывает на правую ногу. Лязгнул засов, и в камеру полетел поднос с деревянными мисками, наполненными какой-то бурой жижей. Естественно, содержимое растеклось по каменному полу.

— Приятного аппетита, отбросы! — заржал один из охранников.

— О, благодарю за заботу, — протянул я с ленивой улыбкой. — Знаете, моя бабушка говорила, что только люди с глубокими душевными травмами находят удовольствие в издевательстве над беспомощными. Вас в детстве нагибали?

— Что ты сказал? — крикнул тот, что бросил поднос с мисками.

— Обижали… — Я сделал вид, что оговорился.

Они уже собирались уходить, но мои слова заставили их замереть. Медленно, очень медленно, старший охранник повернулся.

— Так-так! Ты посмотри, кто не сдох и даже что-то вякает.

В два шага он оказался рядом со мной, схватил за ворот и впечатал в стену. Ух, как удачно — прямо то, что мне нужно. Я улыбнулся, глядя в его перекошенное от злости лицо, и осторожно обхватил его запястье пальцами.

А теперь самое интересное…

Что-то внутри меня словно щёлкнуло, открывая давно забытые возможности. Нейронные связи, синаптические цепи — всё это вдруг стало видимым, осязаемым. Манипуляция сознанием — искусство, запрещённое в моём мире даже для Верховных магов.

Теперь я вспомнил почему. Слишком опасно, слишком… соблазнительно. Но здесь и сейчас…

Я скользнул своим сознанием в его разум — грубый, примитивный, но на удивление податливый. Правда, ядро силы отозвалось острой болью — такие манипуляции требуют много энергии. Но оно того стоит.

— Ты должен отвести меня в отдельную камеру, — прошептал я, позволяя энергии течь через точки соприкосновения наших тел. Слова проникали прямо в его сознание, как капли яда в воду.

Я видел, как меняются нейронные связи в его мозгу — грубом, примитивном, но на удивление восприимчивом к воздействию. Моё магическое ядро пульсировало от напряжения — такие манипуляции требуют точности.

Одно неверное движение энергии, и можно случайно повредить что-нибудь важное в его голове. Хотя, честно говоря, вряд ли он заметит разницу.

— Но сначала ударь меня.

Нужно, чтобы всё выглядело правдоподобно.

Его разум легко принял внушение. Я почти физически ощущал, как новая команда укореняется в его сознании, становится его собственной мыслью. Теперь он искренне верит, что получил приказ — перевести заключённого в другую камеру.

Кулак впечатался мне в солнечное сплетение. Я согнулся, картинно хватая ртом воздух — не то, чтобы удар был особо сильным, но нужно соответствовать моменту.

— Эй, помоги мне выволочь этого отсюда, — крикнул охранник своему напарнику.

— Зачем это? — с подозрением спросил тот, но всё же подошёл ближе.

— Приказали перевести в другую камеру, — уверенно ответил старший. В его голосе не было ни тени сомнения — ещё бы, он ведь сам теперь верил в это.

Пока они тащили меня по коридору, я не терял времени даром. Каждое прикосновение — новая возможность пополнить запасы.

Жизненная сила текла по моим каналам, восстанавливая резерв. У старшего охранника её было особенно много — здоровый бугай, ничего не скажешь.

А вот его напарник оказался слабее — годы службы в этом подземелье явно не пошли ему на пользу.

Я старался брать понемногу, чтобы они не заметили слабости. Всё же нужно соблюдать баланс — если переборщить, они могут свалиться прямо здесь, а это точно вызовет ненужные вопросы.

Коридор петлял. Сырые стены, редкие факелы, затхлый воздух — типичное подземелье. Вот только происходящее здесь явно не сказка. Я заметил тёмные пятна на стенах — следы крови? — и характерные подпалины от магического огня. Интересно, кто ещё содержится в этих казематах?

— Налево, — буркнул старший, когда мы дошли до развилки.

Охранники остановились у массивной двери. Старший загремел ключами, открывая замок. Одиночная камера встретила меня спёртым воздухом и тусклым светом из зарешеченного окошка под потолком.

Что ж, не «Королевские покои», конечно, но для местных стандартов почти люкс — есть где развернуться, да и плесенью пахнет поменьше.

Младший охранник вдруг побледнел и схватился за живот. Ох, прости, дружок, но это последствия моего небольшого эксперимента с твоей пищеварительной системой.

— С-слушай, — простонал он, сгибаясь пополам, — я это… мне бы… — он затравленно оглянулся на дверь. — Пусти, Митяй, а… боюсь не добегу!

— Да иди уже, — махнул рукой старший, — а то прямо здесь навалишь.

Младший почти выбежал из камеры, придерживая штаны. Ну-ну, посиди часок-другой, подумай о своём поведении. Заодно хоть что-то почитаешь, пусть и настенную литературу в отхожем месте.

Теперь самое время для следующего хода. Я слегка покачнулся, «случайно» задев старшего охранника:

— Принеси моё личное дело. Сейчас же.

Охранник кивнул с отсутствующим выражением лица и вышел, заперев дверь. Забавно наблюдать, как легко управлять человеком, когда знаешь нужные рычаги в его сознании.

Главное — не злоупотреблять в его и без того не самой сложной голове.

Вернулся он быстро, держа в руках потрёпанную папку с надписью «Дело».

— Вот, — протянул он мне бумаги через решётку.

Я открыл дело и… рассмеялся. Внутри лежал всего один лист, да и тот наполовину пустой. Сверху красовался жирный штамп «Материал подлежит утилизации ввиду отсутствия идентификационных данных».

Ниже шла пометка: «Ввиду невозможности установления личности и происхождения объекта, а также принимая во внимание потенциальную угрозу, рекомендуется содержание в условиях строгой изоляции до выяснения обстоятельств».

И подпись — размашистая, но совершенно нечитаемая.

— Восхитительно, — пробормотал я, возвращая папку. — И кто же я, если даже в здешних органах не могут это выяснить? — я прищурился, разглядывая печать на папке, — Или… возможно, кто-то очень старательно заметает следы?

Что ж, загадка становится всё интереснее.

— Забудь, что показывал мне дело, — шепнул я охраннику напоследок.

Охранник кивнул и ушёл. А я остался наедине со своими мыслями.

Итак, что мы имеем? Прекрасный набор: амнезия моей прошлой жизни — только вспышки воспоминаний о предательстве и смерти. Знаю лишь то, что был магистром, сильным целителем, которого собственные люди загнали в ловушку и уничтожили. Отлично, просто отлично.

Добавим сюда полное отсутствие воспоминаний о жизни этого тела. Хотя кое-что всё же просачивается — например, здесь магов называют «одарёнными». И какое совпадение — тоже целитель! Хотя, может, это и не совпадение вовсе…

* * *

Парнишка медитировал, когда решётка с противным скрежетом отворилась. На пороге стояла женщина в белом халате, с собранными в тугой пучок тёмными волосами и острым, цепким взглядом карих глаз.

В руках она держала медицинский саквояж, явно видавший лучшие времена. За её спиной маячили два охранника — один из них тот самый, которому недавно были даны особые «указания», а второй — незнакомый молодой парень с растерянным выражением лица.

— Так кто тебе сказал перевести его в одиночку? — допрашивала женщина старшего охранника, постукивая ногой по каменному полу.

— Не знаю… не помню, — мямлил тот, явно пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли. — Вроде приказ был…

— Не знаю, не помню! — передразнила она, закатывая глаза. — Ты ещё скажи, что голоса в голове подсказали.

В этот момент охранник побледнел и схватился за живот.

— Мне бы… это… — промямлил он, переминаясь с ноги на ногу.

— Иди уже, — махнула рукой женщина. — Эпидемия какая-то… уже второй за день. То ли дизентерия в колонии началась, то ли в столовой опять что-то протухло.

Она цокнула языком и прошла в камеру, доставая из саквояжа шприц и пробирки.

— Держите его, — скомандовала она новенькому охраннику. — Мало ли что.

Тот послушно схватил паренька за плечи, прижав к стене. О, какая неосмотрительность… парнишка едва сдержал улыбку — физический контакт это всё, что ему нужно для маленькой корректировки чужого организма.

— Ну-с, давайте посмотрим, что у нас тут за птица певчая объявилась, — произнесла она деловито, готовясь взять кровь.

Пока она профессионально выполняла забор крови — что вызвало у лекаря невольное уважение — он успел провести свою собственную «медицинскую процедуру». Лёгкое воздействие на нервные окончания кишечника, небольшое ускорение перистальтики… Ничего серьёзного, просто небольшое напоминание о правилах приличия.

Собрав инструменты, женщина направилась к выходу, но вдруг резко остановилась, прижав руку к животу. Новенький охранник, всё ещё стоявший рядом с лекарем, тоже как-то странно позеленел.

— Да что ж такое-то… — простонала женщина, ускоряя шаг к выходу.

Охранник, весь в холодном поту, дрожащими руками пытался попасть ключом в замочную скважину. Ключ предательски выскальзывал из трясущихся пальцев, а по лбу градом катился пот.

Заключенный только улыбнулся, глядя на эту картину. Что поделать — нервная система тесно связана с пищеварительной.

Где-то в глубине коридора послышался топот убегающих ног…

* * *

Спустя несколько часов дверь камеры снова открылась.

— На выход! — рявкнул незнакомый, не подкошенный отхожим недугом охранник, подойдя ко мне и грубо поставив на ноги. — Шевелись, — процедил он сквозь зубы, с силой толкая меня в спину. — Не заставляй их ждать.

Это «их» прозвучало так, словно речь шла о демонах преисподней, не меньше.

— Куда меня ведут? — спросил я, когда он снова пихнул меня, явно наслаждаясь возможностью поиздеваться над тем, кого считал слабым и беспомощным. Что ж, пусть развлекается. За каждый толчок он получит особый «подарок» — куда более неприятный, чем простое несварение желудка.

— За тебя внесли залог, — он усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего хорошего. — Хотя лучше бы тебе сдохнуть в камере.

— Кто? — спросил я, осторожно прощупывая его организм. О, какой интересный набор застарелых травм! Особенно то колено, что он повредил в молодости.

— Сейчас и узнаешь! — новый толчок был особенно сильным. — Заткнись и иди!

С каждым прикосновением я вносил небольшие коррективы в его тельце. Через пару дней старые раны начнут ныть так, что он взвоет.

Интересно…

Кто мог внести за меня залог, если даже в личном деле нет никакой информации? Судя по поведению охранника, это явно кто-то, чьё имя здесь произносят шёпотом. В том, что это не акт милосердия, я даже не сомневался.

Мы поднялись по лестнице, прошли через несколько постов охраны. Я жадно впитывал каждую деталь — расположение дверей, количество охранников, их вооружение. Всё может пригодиться, если придётся возвращаться.

А заодно отмечал, как мой конвоир начинает прихрамывать на правую ногу. Видимо, мои «корректировки» уже начали действовать. Ничего, это только начало. К концу недели он будет вспоминать каждый свой толчок в мою спину долгими бессонными ночами.

Наконец, массивные двери распахнулись, и я впервые за… а за сколько? — времени… увидел небо.

Вечернее солнце окрасило облака в кроваво-красный цвет. У входа стояла группа людей в тёмной униформе — строгие мундиры с золочёными пуговицами, идеально начищенные сапоги. По их осанке и тому, как они держались, было ясно — это не простые охранники. От них веяло угрозой и… одаренностью!

Но моё внимание привлёк старик, стоявший чуть поодаль. Высокий, прямой как палка, с холёным морщинистым лицом и глазами цвета прогорклого мёда.

Что-то в его облике вызывало инстинктивное отвращение — может, презрительная ухмылка, может, хищный прищур глаз. Я сразу понял — это он внёс залог. И явно не из добрых побуждений.

Не успел я приблизиться, как он молниеносно — между прочим, невероятная скорость для его возраста! — схватил меня за грудки и резко притянул к себе. Его дыхание обожгло ухо:

— Ну что, выродок! Не удалось тебе от меня скрыться⁈

Глава 2

— Выродок? — я изобразил легкую улыбку. — Знаете, для человека вашего положения несколько… неосмотрительно устраивать подобные сцены на публике. Что подумают ваши подчиненные?

Я посмотрел на побелевшие пальцы старика, сжимающие мой воротник, и провел быструю диагностику: его сердце было похоже на старую, много раз латаную тряпку.

Местные целители явно перестарались с поддерживающей магией. Энергия распределялась неравномерно, образуя застойные участки в одних местах и полностью игнорируя другие. Здоровые ткани страдали от избытка силы, а поражённые продолжали отмирать. Бездари!

— А вы… импульсивный, — продолжил я. — Как сердечко-то? Вижу, местные лекари знатно поэкспериментировали с лечением. Хотя «поиздевались» будет точнее.

Желваки на его лице заходили ходуном. О, как интересно… в венах вскипает адреналин, пульс участился.

Очередная волна целительской магии судорожно пытается компенсировать нагрузку на сердце. Бесполезно — энергия просто проходит мимо поражённых участков, создавая новые узлы напряжения.

Я осторожно подтолкнул застоявшуюся энергию в нужном направлении. Чуть-чуть, самую малость — просто чтобы старик не отбросил коньки прямо здесь.

Всё же интересно, куда он собирается меня везти.

— Ты всё такой же наглый, — процедил старик сквозь зубы. — Думал, сможешь от меня спрятаться?

— А что, неплохое местечко, — ответил я, покосившись на мрачное здание за спиной. — Сыро, темно, крысы бегают… самое то для выродков…

— Зубы мне не заговаривай! — рявкнул старик и кивнул кому-то за моей спиной.

Меня тут же схватили под руки двое. Крепко схватили, надо признать — профессионалы.

По тому, как от них фонит силой, явно одарённые. Потащили к припаркованному неподалёку чёрному лимузину представительского класса.

Машина выглядела как траурный катафалк для особо богатых покойников. Учитывая обстоятельства, сравнение показалось мне особенно уместным.

Пока меня волокли, я успел просканировать своих конвоиров.

О, какие интересные экземпляры!

Тот, что справа — прирождённый огневик, и весьма сильный. Такими не становятся, такими рождаются. Его аура буквально пышет жаром, как доменная печь. Каналы силы широкие, мощные — природный талант, ничего не скажешь.

Вот только… хм-м…

А это печально! Столько сырой мощи, и такое примитивное использование. Была бы у парня подготовка, он бы мог не просто швыряться файерболами, а управлять самой сутью огня.

Превращать пламя в живое существо, создавать огненные формы жизни… Эх, дай мне пару месяцев с таким учеником…

Но вместо этого — типичная картина для этого мира: грубая сила без грамма мастерства.

Второй — маг земли, да и то едва ли дотягивает до среднего уровня. Хотя… стоп.

Интересно. В его ауре проглядывает природная предрасположенность к работе с кристаллической структурой. Бедолага даже не подозревает, какие возможности в нём дремлют.

Концентрация силы в одной точке могла бы превратить его кулак в таран, способный проламывать каменные стены. Простейшие техники усиления тела кристаллической структурой сделали бы его кожу крепче стали.

Да что там — базовое взаимодействие с минералами на клеточном уровне могло бы превратить этого хлюпика в непробиваемую боевую машину! А он что? Тьфу, больно на это смотреть.

Я едва заметно шевельнул пальцами, посылая точечный импульс силы через место контакта с огневиком. Ох, какая беззащитная аура — вся в дырах.

Мощная, да, но структурирована так небрежно, что работать с ней — одно удовольствие. Его энергетические потоки вспыхнули от моего прикосновения — забавно, этот увалень даже не понял, что я уже внутри его защиты.

Так, начнём с малого… небольшое ускорение сердечного ритма… потом резкий скачок адреналина…

Огневик вдруг побледнел, его рука непроизвольно дёрнулась к груди.

А теперь самое интересное — лёгкий спазм коронарных артерий. Даже жаль, что никто здесь не оценит тонкость исполнения.

— Что… что происходит? — выдохнул он, хватая ртом воздух. Его сердце билось как у испуганного кролика — быстро, но совершенно нескоординированно.

— О, ничего особенного, — протянул я с неподдельным удовольствием. — Просто небольшая демонстрация того, как на самом деле можно управлять энергетическими потоками. А теперь… небольшое воздействие на мозжечок… совсем чуть-чуть…

Глаза мага внезапно расфокусировались, а на лице появилось забавное выражение растерянности.

— Сначала лёгкое головокружение, — прокомментировал я, наблюдая, как его начинает покачивать. — Потом нарушение координации всех конечностей разом…

Маг попытался что-то сказать, но язык его уже не слушался.

Вся прелесть работы с мозжечком — это то, что человек всё осознаёт, но сделать ничего не может. Вот как сейчас — он прекрасно понимает, что сейчас грохнется, но предотвратить это…

БАХ!

Его лицо встретилось с брусчаткой.

Я бросил ещё один оценивающий взгляд на поверженного огневика и повернулся ко второму конвоиру. Маг земли заметно дёрнулся, встретившись со мной взглядом, но — надо отдать должное — хватку не ослабил. В его глазах плескался такой первобытный ужас, что я невольно усмехнулся.

Похвальная преданность долгу, жаль только, что интересный экземпляр уже в отключке, а остался этот… хотя… давненько я не практиковал временную слепоту.

— Ну что, теперь твоя оче… — начал я, но договорить не успел.

Из лимузина выскочили двое широкоплечих громил. В их руках тускло поблёскивали цепи, от одного вида которых у меня зачесались энергетические каналы. Какая интересная работа — металл явно заговорён на подавление магии, причём не абы как, а с толком, с расстановкой.

Я даже различил следы многослойных печатей. Надо же, а в этом мире, оказывается, умеют делать и что-то приличное! Жаль только, что опробовать эту технологию придётся на собственной шкуре…

— Ну наконец-то! — прокомментировал старик из машины. — Сколько можно с ним церемониться? Вяжите его!

Громилы двигались слаженно, явно не первый раз отлавливали одарённых. Один зашёл слева, второй справа. В других обстоятельствах я бы восхитился их профессионализмом, но сейчас было как-то не до того.

Цепи змеями метнулись к моим запястьям. От прикосновения заговорённого металла по телу прошла волна слабости — все магические каналы словно скрутило узлом. Проклятье…

А ведь действительно качественная работа.

— Этого в багажник, — приказал он своим людям, кивнув на бессознательного огневика.

Старик подошёл ко мне вплотную, наклонился к самому уху и прошипел:

— Слышишь ты… уродец! Хватит! Завязывай со своими фокусами. Или ты думал, что сможешь провернуть это снова? Слабак!

Я застыл в недоумении. Слабак? Фокусы? Серьёзно? Да я грандмастер магии до мозга костей, каждая клеточка моего существа заточена на то, чтобы возвращать жизнь!

Внутри всё перевернулось от желания немедленно просканировать собственное тело на проблески силы. Проверить каналы силы, структуру ядра, всё до последней энергетической жилки.

Я дёрнулся, пытаясь сосредоточиться на самодиагностике, но проклятые цепи глушили любую попытку работы с энергией. Впрочем…

Я провёл пальцами по металлу, изучая структуру наложенных чар. Минут тридцать методичного воздействия, и защитная магия развеется. Цепи, конечно, останутся цепями, но блокировать силу уже не смогут.

А вообще, всё это бред какой-то… так, не понял, что это за сила такая непонятная?

Не успел я развить тревожную мысль, как на голову опустился плотный мешок.

— В машину его, — скомандовал старик. — И следите, чтобы он никого не касался.

Меня буквально впихнули в салон лимузина. Судя по звукам, справа и слева уселись конвоиры. Мотор заурчал, машина тронулась.

Пока лимузин плавно скользил по улицам, я методично исследовал структуру заклинаний на цепях. Надо же, а магия здесь не так примитивна, как показалось вначале.

Печать сложная, многослойная — видно, что мастер потратил немало времени. Но даже в таком, казалось бы, идеальном узоре всегда найдутся прорехи…

Ага, вот оно!

Я нащупал крошечную брешь в защитном контуре. Тончайшая ниточка силы скользнула в разрыв. Теперь главное — действовать аккуратно, как опытный взломщик, вскрывающий хитроумный замок.

Одно неверное движение — и вся конструкция схлопнется, предупредив хозяев.

Печать поддавалась неохотно, но методично. Минута за минутой я расшатывал магическую структуру, пока наконец…

Готово! Печать беззвучно рассыпалась, оставив после себя лишь обычный металл. Теперь можно и «осмотреться».

Первым делом я просканировал людей в машине. Пятеро… и все маги. Неплохой такой конвой, однако!

При других обстоятельствах я бы с удовольствием проверил, чего стоят местные боевые маги в настоящей схватке.

Но сейчас? С едва тлеющим магическим ядром и парой капель украденной энергии? Нет уж, увольте. К тому же, куда интереснее узнать, куда меня везут.

Но мне есть чем заняться. Жизненная сила в одарённых бурлила как свежий родник — бери не хочу. Главное — действовать аккуратно, по чуть-чуть от каждого.

Пока мы ехали, я методично собирал энергию, по капле вытягивая её из своих конвоиров. Наконец, когда накопленной силы стало достаточно, я приготовился к главному — детальному исследованию собственного тела.

Нужно убедиться наверняка, что мне показалось. В конце концов, не может же в одном теле сочетаться целительский дар и сила… вот этой дряни, которую я недавно обнаружил. Это противоестественно и…

Машина внезапно дёрнулась и остановилась.

— Приехали, — буркнул кто-то спереди.

Мешок сдернули грубо и резко. Яркий солнечный свет на мгновение ослепил, заставив прищуриться. Когда глаза наконец привыкли, я присвистнул.

Передо мной возвышался трёхэтажный особняк — настоящий памятник архитектурному излишеству и дворянскому тщеславию. Острые шпили башенок, украшенные позолоченными флюгерами, пронзали небо как копья.

Массивные колонны поддерживали балконы с витиеватыми коваными ограждениями. Стены из светлого камня были испещрены затейливой резьбой, а в многочисленных окнах играли закатные лучи.

На воротах красовался тот же герб, что я заметил на лимузине — серебряный грифон, сжимающий в когтях какой-то свиток. Судя по потускневшей позолоте, герб был старинный. Хм, а старикан-то из древнего рода.

Территория вокруг особняка впечатляла не меньше. Ухоженный парк с аккуратно подстриженными кустами и вековыми деревьями раскинулся, насколько хватало глаз.

Где-то вдалеке поблёскивала гладь пруда, окружённого беседками в классическом стиле.

Но идиллический пейзаж портила весьма современная система безопасности. На каждом углу особняка возвышались сторожевые вышки с автоматическими турелями — я различил характерное мерцание защитных полей вокруг оружия.

По территории неспешно прохаживались патрули: крепкие парни в черной форме с эмблемами на груди, в сопровождении крупных немецких овчарок. Собаки, кстати, при виде меня начали беспокойно принюхиваться и поскуливать.

— Да уж, дедуля явно параноик, — усмехнулся я. — Хотя, может, и не зря…

Слуги, снующие туда-сюда по своим делам, бросали на меня странные взгляды. Кто-то с откровенным страхом, кто-то с плохо скрываемой ненавистью. Одна пожилая горничная, завидев нашу процессию, торопливо перекрестилась и что-то зашептала — судя по движению губ, не молитву, а проклятие.

Чудесно…

Похоже, моя репутация здесь хуже некуда. Вот только за что?

— Живее! — рыкнул один из конвоиров, подталкивая меня к парадному входу.

И тут случилось то, чего я ожидал меньше всего. С верхней площадки лестницы донесся визг такой частоты, что у меня заложило уши. Честное слово, я не думал, что способны вопить на таких частотах!

— ДЕДУШКААААА!

По мраморным ступеням, цокая каблучками и подпрыгивая, слетела девица лет шестнадцати. Типичная блондинка — точеная фигурка, кукольное личико с огромными голубыми глазами и пухлыми губками.

— Дедулечка! — возопила она, повиснув у старика на шее. — Ты нашел его! — она развернулась ко мне, сверкая глазами как прожектор.

Я машинально просканировал ауру девушки. Вот это потенциал! Бурлящий поток чистой силы, не скованный никакими рамками.

С таким даром она могла бы возглавить магическую академию… если бы не одно «но». Природа, щедро одарив её магическими способностями, видимо, решила соблюсти баланс и основательно сэкономила на других качествах.

Хотя… нет, какой баланс? Она горит силой, вот-вот взорвется.

— Дмитрий Волконский! — пропела она голосом, от которого задрожали стекла в окнах особняка. — Ты даже не представляешь, как я ждала твоего возвращения!

— Пройдемте в дом, — процедил старик сквозь зубы. — Нам необходимо обсудить ваш брак, пока он снова не натворил глупостей.

— БРАК⁈ — я поперхнулся воздухом и закашлялся.

— Именно! — радостно прошептала Софья. — Мы помолвлены! Но вот ты никак не перестаешь противиться.

— Ведите уже, — вздохнул я. — Похоже, нам действительно есть что обсудить.

Кабинет старика оказался именно таким, каким и должен быть кабинет потомственного аристократа — массивные книжные шкафы красного дерева, коллекция антикварного оружия на стенах, письменный стол размером с небольшую баржу.

Даже воздух здесь, казалось, был пропитан спесью и самодовольством нескольких поколений Златомирских.

Я опустился в кресло. Старик встал у окна, за которым сгущались сумерки.

— Дмитрий, ваш побег из родового поместья — это не поступок, достойный дворянина! — начал он, барабаня пальцами по подоконнику.

— Ну так вы называли меня выродком, а теперь дворянин, — я позволил себе усмехнуться. — Вы уж определитесь, ваше сиятельство.

Интересно, что именно успел натворить мой предшественник? Судя по реакции окружающих, явно что-то эпическое.

— Так или иначе, молодой человек, — процедил старик сквозь зубы, — вам придется стать супругом Софьи! И никакой академии! Думал, что ты умнее меня? Поступишь и отсрочишь брак⁈ Завтра же отзовешь документы, сопляк!

Ага! Вот и первый кусочек мозаики. Значит, парнишка пытался улизнуть через поступление в академию. Неплохой ход, надо признать…

— Да! Зачем ты пытался уехать в академию? — внезапно подала голос София, и я поморщился от пронзительных ноток в её голосе. — Зачем тебе это нуж…

— Попытаешься снова бежать — мы снова тебя перехватим, — старик перебил внучку и отвернулся от окна, его взгляд стал жестким. — И уже вряд ли у тебя получится устроить то, что произошло вчера.

Он нахмурился, сверля меня взглядом:

— И где ты взял такое количество оружия и взрывчатки?

Я пожал плечами с самым невинным видом, на который был способен.

А что тут скажешь? «Простите, но я понятия не имею, что тут устроил ваш беглый жених, потому что я вообще из другого мира»?

Хотя… чем больше я узнавал подробностей, тем сильнее мне нравился мой предшественник. Парень явно подошел к делу с размахом — оружие, взрывчатка…

Интересно, что еще он припас для побега?

— Может, хватит молчать? — начал старик, но договорить не успел.

В дверь деликатно постучали, и в кабинет вплыл дворецкий — эталонный образец своей профессии, с идеально прямой спиной и таким постным выражением лица, словно он только что проглотил лимон.

— Ваше сиятельство, Борис Аристархович, — произнес он с легким поклоном, протягивая поднос с телефоном, — вам звонят из академии магии.

— Что? — старик побелел, потом покраснел, потом приобрел какой-то нездоровый фиолетовый оттенок.

Я с профессиональным интересом наблюдал, как расширяются его ноздри, как пульсирует жилка на виске, как хаотично мечется энергия в его ауре.

Сердце старика колотилось бешено — предсердия и желудочки работали вразнобой, словно пьяные матросы на палубе в шторм. Давление подскочило так, что я всерьез задумался — не придется ли мне сейчас реанимировать почтенного аристократа прямо на этом антикварном ковре.

— Да? — прохрипел Борис Аристархович в трубку, и я с интересом отметил, как спазм охватил его голосовые связки. — Что? Да это бред!

Я не слышал, что ему говорили, но судя по тому, как его лицо становилось все багровее с каждой секундой, новости были… интересные.

— Понял! — рявкнул он наконец и швырнул трубку на стол.

Ох, как нехорошо! Я с интересом наблюдал, как старик надвигается на меня, словно грозовая туча. И что же он собирается делать?

— Ах ты… — прошипел он, брызгая слюной. — Да я тебя сейчас…

Но договорить не успел. В этот момент комната озарилась сине-красными всполохами, а в окна ударил луч прожектора такой силы, что я невольно зажмурился. Где-то внизу взвыли сирены.

— ВНИМАНИЕ! — прогремел голос из громкоговорителя. — НАМ ПОСТУПИЛИ СВЕДЕНИЯ О НАСИЛЬСТВЕННОМ УДЕРЖАНИИ СТУДЕНТА ИМПЕРСКОЙ АКАДЕМИИ МАГИИ! ТРЕБУЕМ НЕМЕДЛЕННО ОСВОБОДИТЬ ЗАЛОЖНИКА!

Я не смог сдержать улыбки. Ай да Дмитрий, ай да сукин сын! Надо признать, изящно сработано.

Борис Аристархович, казалось, сейчас либо хватит удар, либо он начнет метать молнии.

— Сейчас же! — прорычал он, брызгая слюной. — Сейчас же иди и скажи, что это все неправда! Спустись и скажи, что ты здесь по своей воле и учиться не собираешься!

Я кивнул и медленно поднялся, с наслаждением потягиваясь. За окном продолжали выть сирены, а по стенам метались синие отблески проблесковых маячков.

Борис Аристархович с явной неохотой достал из кармана ключ. Его руки заметно подрагивали, когда он снимал с меня оковы — то ли от ярости, то ли от нервного перенапряжения.

Старик побагровел еще сильнее и вцепился в мое запястье:

— Только без глупостей, — прошипел он. — Иначе…

Пользуясь моментом физического контакта, я провел тончайшую нить по нервным окончаниям и проник в сердечную мышцу. Аккуратно подправил ритм, укрепил ослабевшие стенки сосудов, чуть-чуть восстановил поврежденные ткани.

В конце концов, мертвый он мне без надобности. Кто знает, как у нас дальше все выйдет?

— Иначе что? — невинно поинтересовался я. — Знаете, Борис Аристархович, я бы на вашем месте больше следил за здоровьем. А то мало ли что может случиться… а у меня на вас планы.

Старик недоуменно моргнул, явно почувствовав изменения в своем организме, но не понимая их природы. Его лицо приобрело забавное выражение растерянности.

Направляясь к выходу, я мысленно аплодировал изобретательности прошлого владельца этого тела. Да этот парень либо гений, либо самоубийца — хотя одно другому не мешает.

* * *

Гвардейцы в парадных мундирах с позолоченными пуговицами застыли по периметру поместья Златомирских. Представители академии в строгих костюмах с иголочки снисходительно поглядывали на суету вокруг. А уж зевак собралось столько, что впору было билеты продавать.

Парадная дверь особняка открылась, и на крыльцо вышел Дмитрий Волконский.

Он шел словно актер, выходящий на сцену для вручения главной премии года. Позади маячила фигура Бориса Аристарховича, который был уверен, что сейчас его своенравный почти-зять опровергнет все обвинения.

Дмитрий неспешно спустился по ступеням, обернулся и… подмигнул старику с такой наглой ухмылкой, что у того немного екнуло сердце.

— Господа! — внезапно возвысил голос Дмитрий, обращаясь к собравшимся. Его слова прокатились по двору, заставив всех замолчать. — Я хотел бы сделать заявление!

Борис Аристархович расплылся в торжествующей улыбке. Которая, впрочем, почти сразу застыла и начала медленно сползать с его лица.

— Вот этот достопочтенный господин, — Дмитрий картинно указал на старика, — этот… хм… представитель древнего рода… — он сделал драматическую паузу. — Насильственно удерживал меня, студента Императорской Академии Магии, препятствуя моему появлению на занятиях первого сентября!

По толпе прокатился возмущенный гул. Представители академии нахмурились, а один из них что-то быстро записал в блокнот.

Борис Аристархович, побагровев, рванулся вперед, но Дмитрий ловко увернулся и, наклонившись к его уху, прошептал:

— Ничего-ничего, старик, эту новость ты выдержишь — я тебя подлатал.

— Господин Волконский, — к Дмитрию подошел представитель академии, — прошу пройти в служебную машину. Нам нужно обсудить детали произошедшего и доставить вас в академию.

— Борис Аристархович Златомирский? — раздался за спиной старика официальный голос. — Прошу проследовать с нами для дачи показаний. При поступлении данный первокурсник сообщил, что если он не явится первого сентября на учебу, то нужно вызвать группу быстрого реагирования по этому адресу. И добавил, что его удерживают насильно, чтобы отправить в рабство. Какое было наше удивление, когда мы поняли… чей это адрес.

Дмитрий, садясь в черный автомобиль с гербом академии, в последний раз оглянулся на застывшего столбом старика и отвесил шутовской поклон.

Двери автомобиля закрылись, и машина плавно тронулась с места. А во дворе остался Борис Аристархович, окруженный полицейскими, с четким ощущением, что его только что обыграли, причем с особым изяществом.

И кто⁈ Первокурсник, шестнадцатилетний сопляк…

Борис Аристархович закатил глаза и сжал кулаки. Возможно сейчас… он бы предпочел отправиться к праотцам, избежав того позора, что ему предстоит.

Да, скорее всего, так бы и случилось, если бы один лекарь не излечил его многострадальное сердце.

Глава 3

В машине представитель академии, как он сам и представился — Северов, сидел напротив меня, методично перелистывая страницы моего личного дела. Он то и дело хмурился, а взгляд становился всё более… заинтересованным, что ли?

Я украдкой изучал его ауру. Любопытно… мощное магическое ядро, но какое-то странное — словно покрытое патиной времени. Каналы силы местами заросли, но кое-где пульсировали неожиданно ярко.

Такое бывает у магов, которые долго не практиковали, а потом резко вернулись к активному использованию силы.

Иногда он зачитывал вслух то, что поразило его до глубины души.

Особенно те «абзацы», которые были из моего детства.

«Отчислен из дошкольного учреждения №7 за хранение в личном шкафчике мёртвых земноводных и членистоногих. Примечание: Объяснил это научным интересом. Рядом красовалась жирная печать „ОТЧИСЛЕН“.»

Дальше — больше.

«Переведён из начальной школы №12 после серии странных происшествий. Ученики утверждают, что в присутствии Волконского температура в помещении падает. При проверке комиссией никаких аномалий не обнаружено.»

«Примечание психолога: возможно, массовая истерия на фоне страха перед необычными способностями ученика. Массовые жалобы детей на кошмары и необъяснимый страх. При опросе воспитателей никаких нарушений не выявлено. Ребёнок демонстрирует идеальное поведение в присутствии взрослых.»

«Исключён из гимназии №5. Причина: систематическое запугивание учащихся. Странность ситуации в том, что ни один взрослый не смог зафиксировать нарушений. Волконский неизменно вежлив и спокоен при преподавателях.»

Я едва сдержал смешок. Похоже, мой предшественник с самого детства внушал окружающим… особые чувства.

Хотя, признаться, эти записи несколько противоречили моим ощущениям от собственного тела. Каналы силы явно заточены под целительство, но… немного нырнув глубже, я что-то нашёл… что-то ещё пряталось в глубине.

Тёмное и холодное, как вода в глубоком колодце. Проверять наличие силы некроманта прямо сейчас, находясь рядом с довольно сильным магом, было бы крайне неразумно.

Мало ли что может случиться при подобном исследовании — тёмная магия славится своей непредсказуемостью. Да и ощущения от этой глубинной силы были… неприятные.

— Весьма впечатляющее досье, господин Волконский, — наконец произнёс Северов, захлопнув папку. — Я бы даже сказал, уникальное. Особенно меня интригует этот контраст — безупречное поведение при взрослых и… такое воздействие на сверстников.

— Что поделать, — я позволил себе лёгкую улыбку. — Знаете, ещё древние говорили — самый страшный зверь тот, что умеет прикидываться ягнёнком. А я, видите ли, с детства считал, что разум и хитрость куда полезнее грубой силы. Особенно когда вокруг слишком много… впечатлительных личностей.

Северов внимательно посмотрел на меня, и его глаза вдруг блеснули пониманием.

— Интересная философия для юноши вашего возраста, — произнёс он с явным одобрением. — Особенно учитывая, что многие ваши сверстники предпочитают действовать… скажем так, более прямолинейно. Вот в моё время таких «особенных», как вы, называли очень интересным словом, — он усмехнулся. — Когда я ещё преподавал историю чернокнижия…

Он осёкся, словно сказал лишнее. А вот это интересно!

Значит, раньше в академии преподавали запретные искусства? Надо будет покопаться в этом направлении.

— История чернокнижия? — я подался вперёд. — Не видел такой предмет в списке при зачислении.

— И не увидите, — Северов поморщился. — Двадцать лет назад его убрали из программы. Вместе с несколькими другими… специфическими дисциплинами. Решили, что современным магам ни к чему знать тёмные страницы истории.

В его голосе прозвучала неприкрытая горечь человека, явно тоскующего по старым временам.

— И чем вы сейчас занимаетесь в академии? — поинтересовался я.

— Заместитель ректора по особым вопросам, — он улыбнулся краешком рта. — Знаете, господин Волконский, в академии всегда найдётся место для… неординарных студентов. Главное, чтобы эта неординарность не выходила за определённые рамки.

Я отметил, как при этих словах его сердечный ритм оставался ровным и спокойным — верный признак того, что он говорит искренне.

— Кстати, о рамках, — продолжил Северов. — В вашем деле очень много любопытных инцидентов.

— Ах, это… — я небрежно махнул рукой. — Сначала детская впечатлительность, а в старшей школе издержки переходного возраста.

Северов откинулся на спинку сиденья и рассмеялся — искренне, от души.

— Знаете, Волконский, вы мне начинаете нравиться. В вас есть что-то… — он на мгновение задумался, подбирая слова, — что-то от старой школы. Когда магия ещё не была упакована в стерильные рамки министерских инструкций.

Машина начала замедлять ход. За окном показались массивные кованые ворота с гербом академии.

— Что ж, господин Волконский, — Северов протянул мне руку. — Добро пожаловать в Императорскую Академию Магии. Надеюсь, здесь вы задержитесь дольше, чем в предыдущих заведениях.

Я пожал протянутую руку, мимоходом отметив интересную особенность — его магическое ядро отреагировало на прикосновение странным резонансом.

— И постарайтесь, — добавил он, когда я уже выходил из машины, — держать свою… силу под контролем.

В его голосе звучала явная насмешка, но я уловил и нотку предостережения. Что ж, похоже, в академии за мной будут приглядывать. Вопрос только — с какой целью?

Гвардеец, всю дорогу молча сидевший рядом со мной, тоже вышел.

— Мы ещё увидимся, Волконский! — крикнул Северов из окна машины. — И помните — в академии ценят таланты, но только те, что служат во благо, а не во вред.

Автомобиль плавно тронулся с места. А я остался стоять у ворот, размышляя о странностях этого разговора. Старый преподаватель тёмных искусств, ставший заместителем ректора… запрещённые дисциплины…

Мы с гвардейцем неспешно двинулись через парковку, заставленную автомобилями разных марок и моделей. И тут в моей голове внезапно начали вспыхивать странные обрывки «знаний».

«Худи А6» — отличная машина, всплыло в памяти, когда я проходил мимо серебристого седана. А вот «Хрено» — редкостная дрянь, вечно что-то ломается…

Я замер на секунду. Откуда это в моей голове? Почему из всего, что могло всплыть в памяти, мне достались именно это? Было бы куда полезнее вспомнить, например, что я за одаренный. Видимо, память будет возвращаться какими-то случайными фрагментами.

Впереди показался КПП — типичная бытовка, каких тысячи в любом другом мире. Рядом торчал шлагбаум, покрашенный в традиционные красно-белые полосы.

Я не смог сдержать усмешки. И это вся защита Императорской Академии Магии? Обычная будка и шлагбаум? Как-то не вяжется с образом главного магического учебного заведения страны.

Внутри будки обнаружился пожилой охранник — совершенно обычный дедуля, какого можно встретить в любой конторе. Седые волосы торчат в разные стороны, форменная рубашка застёгнута не на те пуговицы, на носу очки с толстыми линзами. Вот только руки…

Руки заметно дрожали, когда он потянулся к сканеру сетчатки.

— Прошу вас… — пробормотал он, пытаясь направить прибор мне в лицо. — Нужно просто… посмотреть в окуляр…

Сканер в его трясущихся руках ходил ходуном. Попасть в глаз при таком треморе — задача почти невыполнимая. Гвардеец стал заметно нервничать и выказывать недовольство.

— Кому-то пора на пенсию! — прорычал он.

Я присмотрелся к ауре старика. Типичная картина возрастных изменений — нарушение проводимости нервных окончаний, спазмы мелких сосудов.

Плюс застарелый остеохондроз шейного отдела — отсюда и проблемы с руками. Старик явно страдал, но продолжал работать. Возможно, просто не мог позволить себе уйти на пенсию.

— Позвольте, я помогу, — мягко произнёс я, осторожно накрывая его руку своей.

Тончайшие нити целительской энергии скользнули по нервным окончаниям, восстанавливая нарушенные связи. Я видел каждый нейрон — вот здесь застой, тут блокада, а вот тут полный обрыв связи.

Медленно, очень осторожно, я направлял потоки силы, возвращая нервной системе утраченную чёткость работы.

Старик замер, недоуменно глядя на свои руки. Он явно не понимал, почему дрожь, мучившая его годами, вдруг отступила.

Я сделал вид, что просто придерживаю сканер, а сам продолжал незаметно направлять целительские потоки по его нервной системе, восстанавливая повреждённые связи.

Сканер уверенно установился напротив моего глаза, раздался тихий писк, и на экране появилась зелёная галочка. Старик всё ещё рассматривал свои руки с выражением детского восторга на лице.

— Проходите, — произнёс он, расплываясь в счастливой улыбке и продолжая шевелить пальцами, словно не веря своему счастью.

Выйдя из будки, я мгновенно оценил ситуацию. Восстановление нервной системы старика отняло изрядно сил, а рядом как раз маячил превосходный источник энергии.

Гвардеец буквально фонил жизненной силой, да и за его грубость с несчастным стариком… было бы крайне неразумно упускать возможность пополнить энергию.

Я сделал вид, что споткнулся, картинно взмахнув руками:

— Ох, чёрт!

Гвардеец инстинктивно дёрнулся вперёд, подхватывая меня за локоть. Именно на это я и рассчитывал.

— Прошу прощения, — пробормотал я, изображая смущение и боль. Слегка припадая на правую ногу, я навалился на своего конвоира чуть сильнее необходимого. — Кажется, подвернул… вы не поможете дойти?

Гвардеец недовольно скривился, но руку не убрал. Ещё бы — не бросать же «пострадавшего» студента прямо здесь. А мне только того и надо было.

Каждое прикосновение — новая возможность «позаимствовать» немного энергии. Главное, делать это аккуратно, чтобы не вызвать подозрений.

Мы прошли через шлагбаум и оказались… в лесу? Вокруг высились вековые деревья, петляла гравийная дорожка, утопающая в зелени. Я потихоньку вытягивал силу из гвардейца, наслаждаясь тем, как восполняется мой резерв.

— И что, я буду учиться в лесу? — скептически поинтересовался я, слегка усилив хромоту, чтобы ещё крепче опереться на свой «источник энергии».

Гвардеец только хмыкнул, и вскоре мы вышли из леса-парковой зоны, и я невольно присвистнул — передо мной раскинулся настоящий студенческий городок.

Первое, что бросалось в глаза — массивное пятиэтажное здание общежития, окружавшее территорию академии по периметру. Добротная постройка из серого камня с широкими окнами, балконами и арками.

Пройдя под арками, мы оказались на центральной площади. Просторная территория, выложенная светлой плиткой с какими-то затёртыми временем узорами. В глубине площади возвышалось административное здание — классическая пятиэтажка с колоннами у входа и широкой лестницей.

— Это… — начал заметно побледневший гвардеец, которого моё энергетическое «заимствование» явно утомило, — главный корпус. Слева от него учебные блоки.

Я огляделся. Действительно, слева виднелись три однотипных здания, явно построенных в одно время с общежитием. Справа раскинулся внушительный зимний сад под стеклянным куполом, а рядом что-то вроде технического ангара, только от него исходил отчётливый магический фон.

— Всего у нас учится около трёх тысяч студентов, — продолжил гвардеец, с трудом переводя дыхание. — Есть аристократы, простолюдины и… — он помедлил, — иномирцы.

Я мысленно сделал пометку. Значит, здесь есть иномирцы. Полезная информация.

— Там административный корпус, — гвардеец указал дрожащей рукой на главное здание.

Я решил, что с него хватит, и аккуратно отстранился, показывая, что нога больше не беспокоит. Магическое ядро было практически полным — теперь предстояло его расширить, а то объём явно маловат для серьёзной работы.

— А вон там, — гвардеец заметно приободрился, — арена.

Я посмотрел в указанном направлении. В дальнем конце площади располагалось странное сооружение.

Самым необычным было то, что происходило вокруг него — воздух словно плавился, искажался, как будто смотришь сквозь кривое стекло. Местами в этих искажениях проглядывали всполохи.

— Ну, объяснять молодому парню не надо, что такое арена, — усмехнулся гвардеец. — Но эта особенная…

— Чем же?

— Арена соединена с междумирьем, можно создавать любые условия для поединков… — он как-то странно усмехнулся.

Я кивнул с умным видом, хотя на самом деле только догадывался, для чего это. Явно придётся разбираться позже. Меня дико интересовало, как работает эта конструкция — судя по искажениям пространства вокруг арены, энергии она жрёт немало.

В административном корпусе меня встретила вахтёрша — колоритная старушка с неожиданно сиреневыми волосами, которые делали её похожей на состарившегося тролля.

Она восседала за своей стойкой и взирала на всех входящих с таким видом, словно каждый из них лично оскорбил её матушку.

— Новенький? — проскрипела она, поднимая на меня взгляд поверх очков. — К завтраку припёрся! Все приличные студенты уже оформились, а этот…

— Был немного задержан семейными обстоятельствами, — я улыбнулся, отметив, как в её глазах мелькнул интерес.

— Агриппина Марковна, будьте добры, документы для поступающего, — вежливо попросил гвардеец.

— Марковна! Документы! Марковна, то, Марковна сё… — проворчала она, но в глазах плясали весёлые искорки. — Тридцать лет здесь сижу, всех насквозь вижу! И тебя, голубчик, — она погрозила мне пальцем, — тоже вижу. Хулиган! По глазам вижу — хулиган!

Она принялась рыться в ящиках, не переставая бормотать:

— Вот в моё время студенты были… а сейчас? Причёски немыслимые, форму не по уставу носят… а этот ещё и опаздывает! Ну ничего, я тебя запомнила…

Наконец передо мной легла внушительная стопка бумаг. Я начал методично их просматривать, отмечая стандартные пункты: обязательное посещение занятий, соблюдение техники магической безопасности, запрет на использование боевых заклинаний вне специально отведённых мест…

Но один пункт заставил меня нахмуриться.

«Категорически запрещается покидать территорию академии без письменного разрешения ректора или декана факультета. Нарушение карается немедленным отчислением».

Так-так… а вот это уже интересно.

— Что-то не так? — проскрипела Агриппина Марковна, заметив мою заминку.

— Нет-нет, всё прекрасно, — я расписался на последнем листе. — Полагаю, теперь я официально на балансе империи?

— На балансе, на балансе, — проворчала она, вставая из-за стойки. — Пойдёмте, отведу в деканат.

Гвардеец остался у входа, а я последовал за своей сиреневоволосой проводницей. Деканат оказался просторным помещением с десятком столов, за каждым из которых сидел какой-то сотрудник. Все они были погружены в работу, и лишь изредка поднимали головы, чтобы окинуть меня оценивающим взглядом.

— Профессор Полозов, — прокаркала Агриппина Марковна, подводя меня к дальнему столу. — Вот, новенький.

Профессор Аркадий Полозов оказался… впечатляющим.

И дело было даже не в его внешности — крючковатый нос, сальные чёрные волосы до плеч, тяжёлый взгляд. Куда больше меня поразила его аура. Такого я ещё не видел в этом мире — мощное, идеально структурированное ядро, чёткие каналы силы.

— Дмитрий Волконский? — протянул он. — Наслышан, наслышан… я профессор Аркадий Полозов, — он поднялся из-за стола. — Перед началом обучения вам необходимо пройти… небольшое испытание. Следуйте за мной, — он развернулся, взметнув полы чёрной мантии, и вышел в коридор.

После нескольких поворотов он наконец сбавил шаг.

— Сюда, — Полозов свернул в боковой коридор. — Сократим путь через столовую.

Я следовал за ним.

Первый зал столовой встретил нас гулом голосов и звоном посуды. Студенты в красно-чёрной форме с золотой вышивкой как по команде повернули головы в нашу сторону.

— Смотрите-ка, свежачок, — протянул худощавый парень за ближайшим столом, небрежно крутя в пальцах перстень. — И сразу видно — слабак.

— Эй, новенький, — окликнул другой, постарше. — Вещи можешь сразу отнести в лазарет!

Смешки прокатились по залу. Я даже не повернул головы — мне доводилось встречать таких самоуверенных болванов и в прошлой жизни. Обычно они затихают после первого же серьёзного урока.

— Спорим на сотню империалов, что он свалится в обморок прямо на распределении? — хохотнул кто-то.

Я лишь слегка улыбнулся, продолжая идти за Полозовым. Забавно наблюдать, как эти дети пытаются изображать опасных одарённых.

Мы прошли через арку во второй зал, где студенты носили зелёные знаки отличия с серебряной отделкой. Здесь атмосфера была спокойнее — больше заинтересованных взглядов, меньше показной агрессии.

В третьем зале, где преобладал синий цвет, на нас почти не обратили внимания. Я бы даже сказал, что здесь все были какими-то… забитыми.

Наконец мы вышли во внутренний двор. Здесь царила совсем другая атмосфера. Дорожки петляли между клумб, старинные скамейки, а стены были увиты плющом.

— Каждый поступающий, — начал Полозов, направляясь к центру двора, — должен пройти определение уровня магического потенциала. Это позволяет распределить студентов по классам в соответствии с их… возможностями.

В центре двора возвышался старинный фонтан, но моё внимание привлёк огромный шар, парящий над водой. Прозрачный, кристаллический, размером с человеческий рост, он был наполнен прозрачной субстанцией, похожей на воду.

От шара исходили волны чистой, древней магии — такой я ещё не встречал в этом мире.

— Артефакт Определения Силы, — пояснил Полозов. — Создан ещё во времена основания академии. Абсолютно точный измеритель магического потенциала.

Он указал на небольшой экран, вмонтированный в постамент фонтана. На нём светились четыре нуля.

— Система классификации проста, — продолжил профессор. — Класс «А» — высшие маги, элита. Показатель выше тысячи единиц. Такие встречаются… не то чтобы редко, — он скривил губы в усмешке. — Но метко. Обычно такие места уже предопределены. Ну и, разумеется, после выпуска они сразу получают высокие чины, становятся генералами при императоре, возглавляют магические подразделения.

Он сделал паузу, словно смакуя следующие слова:

— Класс «Б» — от пятисот до тысячи. Вполне приемлемый уровень для обычного мага. Эти идут в боевые части, становятся офицерами. При должном усердии и выслуге лет могут дослужиться до чего-то… достойного. Ну а класс «В»… всё, что ниже пятисот. Бытовые маги, целители и прочая… обслуга. — он произнёс слово «целители» с таким пренебрежением, что я невольно усмехнулся.

Если бы он знал, каких высот может достичь настоящее целительское искусство…

Я заметил, как вокруг начали собираться студенты. Они перешёптывались, делали ставки, с предвкушением поглядывая то на меня, то на шар.

В окнах окружающих зданий появлялось всё больше любопытных лиц.

— Процедура требует полной концентрации, — начал Полозов. — Сначала нужно…

Мне надоело слушать нравоучения. Я шагнул к шару. Решительно сунул руку в углубление на постаменте, и мир вокруг словно застыл.

Странная субстанция в шаре забурлила. Цвета менялись с бешеной скоростью — изумрудный, багровый, индиго… Казалось, артефакт не может определиться с цветом, с самой природой магии.

По поверхности кристалла побежали молнии. Они сплетались в узоры, похожие на руны. Краем глаза я заметил, как вытянулось лицо Полозова — его маска спокойствия сменилась неподдельным изумлением.

Толпа вокруг росла. Студенты всех факультетов сбегались к фонтану, толкаясь и переговариваясь. Их шёпот нарастал.

Моё магическое ядро отозвалось на контакт с артефактом странной пульсацией.

А потом… потом циферки на мониторе пришли в движение.

Глава 4

Цифры на мониторе словно сошли с ума. Счётчик достигал 9999, сбрасывался до нуля и начинал отсчёт заново.

Я даже не пытался сконцентрироваться или открыть магические каналы — просто позволил капле своей силы соприкоснуться с древним артефактом. Интересно, что бы случилось, реши я показать истинный потенциал, пускай и в этом теле?

Через пару секунд цифры и вовсе начали мелькать вразнобой, словно в сломанном калькуляторе. Система явно не справлялась с обработкой данных. Забавно наблюдать, как творение древних магов пасует перед моей диагностикой.

По толпе прокатилась волна шёпотов.

Студенты подались назад, словно от прокажённого. Ещё бы, многие из них годами тренировались, чтобы выжать из шара хотя бы пятьсот единиц. А тут какой-то новичок походя ломает систему измерения.

— Немедленно уберите руку! — Полозов вцепился в моё запястье с неожиданной силой. — Это артефакт, созданный лучшими магами империи!

— Значит, не такими уж и лучшими, — я спокойно высвободил руку, с интересом наблюдая, как внутренняя субстанция шара продолжает бурлить.

Полозов всё ещё буравил меня взглядом:

— Как… как вы это сделали? Ведь это сделали вы?

— Профессор, — я пожал плечами с самым невинным видом, — вы же не хотите сказать, что какой-то первокурсник мог сломать древний артефакт? Может, он просто пришёл в негодность? — я сделал паузу, внимательно глядя на побагровевшего Полозова. — Думаю, вам стоит проверить гарантийный срок. Он ведь ещё не истёк? Прошло всего-то… сколько? Пара сотен лет? Надеюсь, вы сохранили чеки…

— О боги, дорогие подписчики, вы это видите? — пронзительный женский голос резанул по ушам. — Только посмотрите на этого фрика!

В голове внезапно всплыла информация — стрим, прямая трансляция в сеть. Опять эта бесполезная память из нового мира подкидывает ненужные знания.

Я обернулся на голос. Обладательницей его оказалась миниатюрная брюнетка с ярко-розовыми прядями в волосах.

Одета она была в форму академии, но так… творчески переработанную, что форменной её можно было назвать только с большой натяжкой.

Короткая юбка, длинные гольфы больше походили на чулки, блузка с расстёгнутыми верхними пуговицами, а галстук болтался где-то в районе солнечного сплетения.

— Привет всем, это снова ваша Крис! — щебетала она в телефон. — Мы ведём прямую трансляцию с распределения нового студента, и вы не поверите, что здесь происходит!

Я мельком глянул в экран её телефона.

— Смотрите, смотрите! — Крис чуть ли не подпрыгивала на месте. — Этот псих умудрился сломать артефакт определения силы!

Она сделала пару шагов в мою сторону, держа телефон как щит:

— Эй, новенький! Что скажешь своим будущим фанатам? Как тебе удалось сломать шар? А что думаешь ты? Тебя за это отчислят?

— Шар, кажется, успокоился, — привлёк моё внимание Полозов. — Нужно повторить попытку. Давайте руку.

— О, сейчас будет самое интересное! — Крис повернулась к своей аудитории. — Смотрите внимательно…

Я снова опустил руку в углубление на постаменте. Ноль. Просто ноль на мониторе, и никакой реакции. Шар безмятежно парил над фонтаном, словно издеваясь.

— Странно, — пробормотал Полозов, нервно теребя прядь сальных волос. — Может, попробуем…

— ВСЕГО ЛИШЬ НОЛЬ! — голос Крис звенел разочарованием. Она ещё раз взглянула на монитор, словно надеясь, что цифры изменятся.

— Романова! — резко оборвал её Полозов. — Немедленно прекратите трансляцию. Вместо того чтобы устраивать здесь цирк, лучше бы занялись исправлением своего «неудача» по теории магических потоков.

Крис прикусила губу, бросив на профессора взгляд, полный плохо скрываемой неприязни.

— Простите, ребята, но на этом всё, — процедила она сквозь зубы. — Профессор запрещает дальнейшую трансляцию. Не забудьте подписаться и включить уведомления!

— Ждите здесь, — Полозов смерил меня тяжёлым взглядом. — Я должен… я скоро вернусь.

Я остался посреди внутреннего двора, окружённый перешёптывающимися студентами. Они держались на почтительном расстоянии, но их взгляды буквально прожигали кожу. Краем уха я улавливал обрывки разговоров.

— Это же Волконский, — прошептала девушка. — Помнишь, он учился с нами в старшей школе?

— Да, но… — отозвался её сосед, нервно теребя перстень на пальце. — Где его родовое кольцо? Дворянин без знака рода — это…

— Неправильно, — закончил за него высокий блондин, выступая вперёд.

Я окинул его быстрым взглядом. Дорогая форма с вышитым гербом, массивный перстень старинной работы, холёное лицо с презрительно изогнутыми губами. Типичный представитель «золотой молодёжи».

— В этом году всего шесть человек показали результат выше полутора тысяч, — продолжил блондин, явно наслаждаясь вниманием аудитории. — А в прошлом… помните Стрельцова? Или братьев Карамышевых? У них было больше двух тысяч!

— У тебя тысяча семьсот, Марк, — подхалимски вставил кто-то из толпы.

Ага, значит, Марк. Надменный взгляд, холёное лицо и манера держаться так, словно вокруг одни плебеи.

— Мой отец говорит — это всё из-за иномирцев, — Марк поморщился, оглядывая собравшихся. — С каждым годом их становится всё больше, и что мы видим? Уровень магии в империи падает. Это ли не показатель?

Я рассеянно похлопал по карманам. Пусто. Ни монет, ни перстня — ничего, что могло бы рассказать о финансовом положении моего предшественника. А ведь если верить разговорам, я… он был дворянином. Странно. Обычно у аристократов водятся деньги, особенно у студентов престижной академии.

Взгляды окружающих становились всё более откровенными. Кто-то смотрел с опаской, кто-то с плохо скрываемой неприязнью. Видимо, мой предшественник успел… отличиться в местном обществе. Я мельком просканировал ауры ближайших студентов — любопытно, у некоторых при взгляде на меня учащался пульс и подскакивал уровень адреналина. Классическая реакция жертвы при виде хищника.

Память услужливо подкинула обрывки воспоминаний — детский сад, какие-то испуганные лица, шёпот за спиной. Школа, отдельная парта, одинокие перемены. Старшая школа… здесь воспоминания обрывались, словно кто-то провёл ластиком по важным страницам.

Интересно, что же ты натворил, парень? Чем умудрился так напугать сверстников, что даже годы спустя они шарахаются от тебя как от прокажённого?

Я прислушался к своему магическому ядру. Где-то там, в глубине, по-прежнему таилась та странная сила — холодная, древняя, совершенно не похожая на привычные потоки целительской энергии.

Нужно поскорее остаться одному и как следует проверить эту тёмную сторону. Если старик был прав насчёт некромантии… что ж, это многое объяснило бы.

Полозов вернулся не один. Рядом с ним семенил невысокий полноватый мужичок в застиранной рубашке и съехавшем набок галстуке.

Подтяжки удерживали брюки в постоянной борьбе с внушительным животом, а пышные усы топорщились, как у моржа. От него едва уловимо пахло перегаром — видимо, вчерашним, а может, и позавчерашним.

— Господин Чижиков, приступайте, — кивнул Полозов.

Чижиков, слегка покачиваясь, водрузил на постамент потёртый кожаный кейс. Щёлкнули замки, и я невольно хмыкнул — вместо инструментов внутри переливались разноцветные кристаллы, уложенные в бархатные углубления.

— Так-с, — пробормотал он, прищурившись и согнувшись у основания фонтана. — Молодой человек, будьте любезны, подайте мне синий камушек.

Я взял кристалл и протянул руку мужичку, намеренно задержав прикосновение чуть дольше необходимого.

Мгновенного сканирования хватило, чтобы составить полную картину — маг уровня «Б». Годы злоупотребления алкоголем сделали своё чёрное дело.

В его ауре зияли прорехи, каналы силы местами истончились до паутинки. А мозг… Обширные участки отмерших нейронов, нарушенные связи, характерные очаги поражения. Классическая картина многолетнего алкоголизма.

Однако руки его двигались на удивление уверенно. Ловкими движениями он начал ощупывать основание фонтана, бормоча что-то себе под нос. Его пальцы словно танцевали по камню, выискивая что-то известное только ему.

— Ага! — воскликнул он торжествующе.

Лёгкое нажатие — и часть постамента беззвучно отъехала в сторону, открывая сложную систему пазов и углублений. Я с интересом наблюдал за открывшейся конструкцией.

— Так-так, — Чижиков сощурился, вглядываясь в переплетение пазов и вставил первый камень. — А вот сюда, синий кристалл.

Затем он протянул руку, не оборачиваясь:

— Красный теперь.

Один за другим кристаллы занимали свои места — красный, жёлтый, розовый, прозрачный. Чижиков периодически останавливался, вытирал пот со лба несвежим платком и менял камни местами. Было видно — действует наугад, методом проб и ошибок.

— Вроде всё, — пробормотал он, поднимаясь и отряхивая колени. — Теперь калибровка.

Из кейса появился потрёпанный прибор, напоминающий старый тестер — с потускневшей шкалой, множеством переключателей и двумя помятыми щупами на длинных проводах.

— Нужен эталон, — Чижиков обернулся к Полозову. — Кто у нас там есть неподалёку?

— Земская! — зычно крикнул профессор. — Будьте добры, подойдите.

Из толпы неуверенно выступила девушка, и я невольно задержал на ней взгляд. Невысокая, нескладная, она словно пыталась спрятаться в собственной одежде — форменный пиджак на два размера больше нужного, юбка до щиколоток, когда остальные носят мини. Рыжие волосы падали на лицо, почти скрывая очки в тонкой оправе.

Быстрое сканирование подтвердило догадку — сильная аура, мощные каналы силы. Вот только структура хаотичная, словно река, вышедшая из берегов. Такой потенциал требует серьёзного обучения, иначе…

— Дмитрий, это Анастасия Земская, староста первого курса, — представил её Полозов. — Результат тестирования — тысяча триста тридцать три единицы. Идеальный эталон для калибровки.

Она осторожно протянула руку к углублению на постаменте. И тут…

Это было похоже на короткое замыкание в электрической сети. Шар над фонтаном дрогнул и начал снижаться. Вода застыла. А потом всё просто… умерло. Кристаллы потускнели, прибор издал последний писк и отключился.

— Ох, ё… — начал было Чижиков, но осёкся под строгим взглядом Полозова.

Анастасия отдёрнула руку и попятилась, чуть не запутавшись в собственной юбке.

— Я… я не хотела… — её голос дрожал.

— Спокойно, — Полозов устало потёр переносицу. — Это не ваша вина, вы свободны, — он устало махнул рукой. — Чижиков, займитесь ремонтом. А вы, Дмитрий, следуйте за мной. Нужно как-то определить ваш уровень.

Мы направились в административный корпус. По дороге я размышлял о странностях местной системы — неужели у них нет других способов измерения силы? В моём мире существовали десятки методик, от простейшей астральной диагностики до сложных резонансных тестов.

В деканате царило оживление — преподаватели, явно довольные после завтрака, неспешно обсуждали свои дела. Наше появление вызвало заметный интерес.

— Коллеги, у нас проблема, — Полозов обвёл взглядом собравшихся. — Необходимо определить уровень силы нового студента. Распределительный шар… вышел из строя.

По комнате прокатился удивлённый шёпот.

— Как это «вышел из строя»? — полная дама в строгом костюме недоверчиво покачала головой. — Не припомню… вроде ранее такого не случалось!

— Ну, всё когда-то ломается, — предположил кто-то.

— Артефакт, простоявший триста лет, вдруг сломался? — скептически хмыкнул высокий профессор у окна. — Позвольте не поверить.

Из толпы преподавателей выступил невысокий лысый человечек. Его мантия была покрыта странными пятнами всех цветов и запахов.

— У меня есть предложение, — он потёр руки с явным энтузиазмом. — Есть старинный метод определения силы через алхимические реакции. Простой и надёжный! Дедовский… Суть метода проста, — продолжал он, явно воодушевляясь. — Берём набор специальных растворов, каждый следующий сильнее предыдущего. Капаем на кожу испытуемого, и когда появляется ожог — это его предел!

— Что за дикость! — возмутилась женщина в строгом сером костюме. — Профессор, вы предлагаете калечить студента? Хочу вам напомнить, вы преподаёте зельеварение, даёте ученикам знания, а не ставите над ними опыты!

— Но позвольте, — обиделся алхимик, — это же проверенный веками метод!

— А давайте спросим его сестру? — предложила та же женщина. — Она учится на четвёртом курсе. В их семье наверняка проводили тесты на наследнике.

Я замер. Сестра? У меня есть сестра? Что-то внутри дрогнуло — всегда хотел иметь сестру. В памяти вдруг всплыл образ из прошлой жизни. Брат. Тот, кто предал…

В горле внезапно пересохло. Да, в прошлой жизни мне не повезло с родственниками. Интересно, какая она, моя новая сестра?

— Да, Екатерина Волконская, — кивнула женщина в сером. — Поступала с потенциалом чуть больше тысячи. Правда, сейчас она на задании где-то на островах Северного моря.

Я невольно улыбнулся. Надо же, боевой маг на задании — звучит внушительно.

— Что ж, — Полозов побарабанил пальцами по столу, — нужно принять решение. Не можем же мы держать студента в подвешенном состоянии.

— Я предлагаю… — начал было алхимик со своими зельями, но его перебила полная дама:

— Нет-нет, никаких экспериментов! Давайте рассуждать логически. Что если посмотреть на его родословную? — предложила женщина в сером. — Волконские всегда славились своей силой.

— Да-да, — оживилась пожилая преподавательница, до этого молчавшая. — Если заглянуть в хроники, то род Волконских начинался с потрясающих магов! — она осеклась, бросив на меня настороженный взгляд.

— Увы, — вздохнул Полозов, — как и у всех древних родов, их сила угасает с каждым поколением. Его прадед показывал за четыре тысячи, дед едва дотягивал до двух, отец…

— И всё из-за этих иномирцев! — не выдержал профессор зельеварения.

— Тем не менее, — прервала его женщина в сером, — даже с учётом общего упадка, Волконские держат планку выше средней. Его сестра — тысяча с небольшим, что для нынешних времён весьма достойно.

Я внимательно слушал этот разговор, отмечая каждую деталь. Значит, мой род славился одарёнными? Любопытно…

Но ещё любопытно, почему некоторые одарённые так агрессивно настроены по отношению к иномирцам?

— Значит, класс «Б», — подвела итог полная дама. — Без крайностей. Достойный уровень для представителя древнего рода.

— Золотая середина, — кивнул высокий профессор. — По крайней мере, пока не разберёмся с этим… инцидентом.

Меня вполне устраивала роль «середнячка». Чем меньше внимания к моей персоне, тем больше возможностей для изучения магии этого мира.

* * *

Елизавета торопливо сбегала по лестнице общежития, на ходу поправляя форменный галстук. Подруги едва поспевали за ней.

— Лиза, куда ты несешься? Мы всё равно уже опоздали на завтрак! — взмолилась Маша, пытаясь удержать стопку учебников.

— Плевать на завтрак, — отмахнулась Лиза. — Я должна его найти. Дима пропустил первое сентября, телефон уже несколько дней выключен. Я пойду в деканат.

— Тот самый Дима? — уточнила Катя, новенькая в их компании. — Из рода Волконских?

— Да, — в голосе Лизы прозвучала гордость. — Мы выросли вместе. Наши поместья по соседству, и… — она запнулась, погрузившись в воспоминания. — Знаете, он совсем не такой, каким его считают. Просто люди часто боятся того, чего не понимают.

Она помнила, как другие дети шарахались от него на занятиях в гимназии. Как шептались за спиной, придумывали нелепые истории.

А она… она всегда была рядом. Когда весь класс отказался садиться с ним за одну парту — она сама подошла и положила свои учебники рядом с его.

Когда никто не хотел брать его в команду на турнире по магическим поединкам — она вызвалась быть его напарницей. И они победили, между прочим.

— Смотрите! — вдруг воскликнула Маша. — Что там происходит?

У распределительного фонтана собралась толпа. Лиза замерла, увидев знакомую высокую фигуру. Сердце пропустило удар.

— Дима! — она бросилась вперёд, расталкивая столпившихся студентов. — Дима, ты всё-таки…

Он обернулся, и слова застряли у неё в горле. Что-то было категорически неправильно. Эти глаза… Дмитрий скользнул по ней равнодушным взглядом, словно по пустому месту, будто все их годы дружбы просто… исчезли. А после отвернулся.

Внутри что-то оборвалось. Как он мог? После всего, через что они прошли вместе?

К глазам предательски подступили слёзы. Обида комом встала в горле — жгучая, удушающая.

— Лиза? — Маша осторожно тронула её за плечо. — Пойдём отсюда.

— Да… да, конечно, — она яростно вытерла щёку. Нет, она не будет плакать. Не здесь. Не сейчас.

Подруги повели её прочь, обеспокоенно переглядываясь. А она всё пыталась понять — что случилось с тем мальчишкой, который когда-то делился с ней своими тайнами?

Куда пропал тот Дима, что всегда защищал её, даже если это значило нажить новых врагов?

— Я поговорю с ним позже, — процедила она сквозь зубы, стискивая кулаки. — Обязательно поговорю. И он объяснит мне, какого чёрта происходит…

* * *

Знаете, я всегда стараюсь подбирать выражения. Но в данном случае я просто не могу сдержаться — класс «Б» оказался сборищем конченых дебилов.

Пятьдесят человек первого курса, и ни одного, с кем можно было бы нормально поговорить об устройстве этого мира.

А мне жизненно необходимо узнать как можно больше об этой реальности, и желательно не из учебников, где половина — пропаганда министерства магии, а вторая половина — устаревшие теории.

Я окинул взглядом толпу шумных подростков. С профессиональной точки зрения, картина была… занимательная. У девяноста процентов явный гормональный дисбаланс — половое созревание во всей красе.

Феромоны в воздухе такой концентрации, что хоть противогаз надевай. Парни пытаются привлечь внимание девушек идиотскими выходками, девушки делают вид, что их это не интересует.

Аудитория встретила меня традиционным хаосом первого учебного дня. На преподавателя, сидевшего за столом, этот бедлам, казалось, не производил никакого впечатления — он невозмутимо читал какой-то журнал.

Меня определили на «Камчатку» — последнюю парту. Справа, развалившись на стуле, сидел типичный качок — широкие плечи, бычья шея, взгляд, в котором читалось полное отсутствие интеллектуальной деятельности.

Такие обычно компенсируют недостаток мозгов грубой силой. Быстрое сканирование подтвердило первое впечатление — мощный поток жизненной энергии, но каналы силы грубые, неразвитые. Использует магию как дубину.

Слева расположились две девушки. Одна — типичная отличница, с аккуратно заплетёнными косичками и стопкой идеально прошитых конспектов. Вторая — полная её противоположность.

Начало занятия ознаменовалось тем, что преподаватель лениво поднялся из-за стола и негромко произнёс:

— Тишина в классе.

Преподаватель начал что-то объяснять про кристаллы и печати, но я никак не мог сосредоточиться. Всё казалось неправильным, кривым, как детские каракули по сравнению с каллиграфией мастера.

Словно в моём мире… кажется в моём прежнем мире всё было иначе. Чётче. Совершеннее. Эти примитивные схемы вызывали только раздражение.

— Господин Волконский! — голос преподавателя вырвал меня из размышлений. — Раз уж вы так внимательно слушаете, может, поделитесь своими знаниями с классом? Ваша сестра, помнится, была лучшей по магическим печатям. Посмотрим, что умеете вы.

Я неохотно поднялся. На доске красовалась сложная схема — вроде бы призывная печать, но какая-то корявая.

— Здесь четыре ошибки в северном секторе, — указал преподаватель. — Найдите их и исправьте.

Я взглянул на руны. Действительно, четыре знака были начертаны неверно. Но дело было не только в них — вся конструкция казалась неправильной, будто кто-то пытался собрать часы из деталей разных механизмов.

Исправив указанные руны, я заметил ещё один критический просчёт в базовом контуре.

— Простите, но здесь ещё одна ошибка, — я указал на руну в центре. — Это же призывная печать? В базовом контуре нарушен принцип равновесия потоков.

— Чушь! Вы хотите выпендриться, господин Волконский! — раздраженно отрезал преподаватель. — Это классическая схема из учебника.

По классу прокатился приглушённый смех.

— Довольно! — преподаватель побагровел. — Если вы такой умный, покажите, как надо!

Я потянулся за огромной деревянной линейкой. Древняя, как сама академия, она была вся в зазубринах и чернильных пятнах.

Резко дёрнул на себя — острая заноза вошла глубоко под кожу. Мельком отметил боль, но был слишком увлечён исправлением схемы, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

— Вот здесь, — я начал быстро перечерчивать руны, — поток должен идти по спирали, а не замыкаться. И здесь… — линейка скользила по доске, оставляя чёткие линии, — нужен компенсирующий контур.

Последняя руна встала на место. Я отступил на шаг, довольный своей работой, и тут заметил, как по линиям печати растекаются тёмные капли. Взглянул на палец, потом на доску, опять на палец. Блядь! Моя кровь…

Когда только успела⁈

Схема внезапно начала наливаться красным светом. В воздухе запахло озоном, волосы на затылке встали дыбом.

— Твою мать! — только и успел выдохнуть я, когда пространство вокруг схемы начало искривляться.

Всех ослепила яркая вспышка, за ней последовал взрыв и ударная волна…

Глава 5

Аркадий Николаевич Полозов.

Полозов шёл по длинному коридору административного корпуса. Студенты, попадавшиеся навстречу, торопливо прижимались к стенам, стараясь стать как можно незаметнее. И такое «уважение» его полностью устраивало — за двадцать лет преподавания он научился ценить власть страха куда больше, чем власть уважения.

Наконец впереди появилась массивная дубовая дверь с табличкой «Ректор Имперской Академии Магии В. С. Чарский». Полозов коротко постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл внутрь.

За массивным столом красного дерева сидел Вениамин Сергеевич Чарский. Его длинная белая борода в сочетании с серым костюмом безупречного кроя создавали образ человека, привыкшего к власти.

На переносице поблёскивали дорогие очки в тонкой золотой оправе, на запястье — платиновые часы. Солидно, без показной роскоши, но каждая деталь говорила о положении владельца. На краю стола стоял МАГбук, по экрану бежали строчки биржевых сводок.

— А, Аркадий Николаевич, — Чарский улыбнулся той особой улыбкой, от которой у многих холодело внутри. И на самом деле, было немало людей, которые предпочли бы увидеть гнев ректора, чем эту его спокойную улыбку. — Присаживайтесь. Коньяк?

— Благодарю, не сейчас, — Аркадий опустился в кресло. — Вам наверняка доложили… у нас проблема с распределительным артефактом.

Чарский неторопливо отставил бутыль. Его движения оставались спокойными, но Полозов успел заметить, как чуть сузились глаза ректора за стёклами очков.

— Снова? — он побарабанил пальцами по столу. — В прошлом году этот шар едва не покалечил сынка Нефтяных Полей.

— Того самого, что оказался пустышкой, — профессор позволил себе лёгкую усмешку. — Папаша тогда пытался купить место в академии. Знаете, Вениамин Сергеевич, иногда я думаю, что артефакт просто… восстанавливает справедливость.

— Как с той девчонкой из старого рода? — Чарский задумчиво провёл рукой по бороде. — Помните, когда шар сорвался с постамента?

— Такое забудешь, — Николаевич качнул головой. — Древний амулет усиления, фамильная реликвия. Думала, проскочит. А артефакт… он ведь не прощает попыток обмана. Никогда.

— Да уж, — хмыкнул ректор. — Хорошо хоть обошлось без жертв. Но сегодняшний случай… — он подался вперёд. — Что думаете? Кстати, Северов мне уже преподнёс личное дело этого мальчика.

Профессор нахмурился, немного помолчал и, тщательно подбирая слова, ответил:

— За всю историю академии распределительный артефакт ни разу не выходил из строя. Были… эксцессы, да. Но чтобы полностью отключиться? — он покачал головой. — Это нечто новое.

— И что интересно, — Чарский постучал пальцем по столу, — сразу после этого Волконского шар отказался работать и с Земской. А ведь она показывала стабильный результат при предварительном тестировании.

— Вениамин Сергеевич, — Полозов подался вперёд, — я тоже изучил личное дело Волконского. Там… любопытная картина. С раннего детства вокруг него происходили странные вещи. Необъяснимые. Пугающие.

— Да-да, — ректор махнул рукой. — Читал. Детские страхи, массовая истерия… Ничего конкретного.

— Именно! — Полозов стукнул ладонью по подлокотнику. — Ни одного доказанного нарушения. Ни одного! Только косвенные улики и показания напуганных детей. А теперь взгляните на это под другим углом — перед нами человек, который с детства научился действовать так, чтобы не оставлять следов.

Чарский задумчиво погладил бороду:

— Вы предлагаете…

— Оставить его в классе «Б», — твёрдо сказал Полозов. — Даже если его реальный потенциал выше — а я почти уверен, что это так — в классе «А» он может стать… проблемой.

— Поясните.

— В классе «А» собраны сильнейшие студенты. Амбициозные. Агрессивные. Добавьте туда Волконского с его… особенностями, и мы получим гремучую смесь. Они начнут давить на него, провоцировать. А он… — Полозов помедлил. — Боюсь, он ответит. И от академии действительно могут остаться одни камни… а под ними наши кости!

— А в классе «Б» он будет… как это говорят? — Чарский щёлкнул пальцами. — Большая рыба в маленьком пруду?

— Именно. Там он сможет доминировать без особых усилий, а значит, не будет нужды демонстрировать… всё, на что он способен.

Ректор откинулся в кресле, разглядывая искусно выложенный потолок:

— Я думаю, — ректор многозначительно поднял палец, — что нам стоит внимательнее присмотреться к юному Волконскому. И да, пусть остаётся в классе «Б». Там… безопаснее. Для всех.

Чарский поднялся из-за стола и неспешно подошёл к окну.

— Знаете, Аркадий Николаевич, — начал он задумчиво, — меня больше беспокоит не сам инцидент с артефактом, а то, какой резонанс он может вызвать. Министерство магии и так дышит нам в затылок.

— Проверки? — уточнил профессор, хотя прекрасно знал ответ.

— Если бы только, — Чарский раздражённо дёрнул себя за бороду. — Комитет по магическому образованию прислал уже третью комиссию за полгода. И каждый раз находят к чему придраться. А я всё думаю — как долго мы сможем скрывать… настоящие проблемы.

Он замолчал, глядя куда-то поверх головы Аркадия Николаевича, а тот, разумеется, и так понимал, о чём думает старик.

О тех «особых» случаях, которые не попали в официальные отчёты.

— Восемь студентов за последние три года, — тихо произнёс ректор. — Восемь. Эти исчезновения… а тот случай в подвалах, — продолжил Чарский. — Когда целая группа практикантов наткнулась на… это. До сих пор не знаем, что это была за тварь.

— Мы запечатали тот уровень, — напомнил Полозов.

— Запечатали? — Чарский невесело усмехнулся. — Как и сотню других мест в академии? Подвалы, старые лаборатории, заброшенные башни… каждый год мы находим что-то новое.

Он тяжело опустился обратно в кресло.

— Представляете, что начнётся? А эти разговоры об «интеграции иномирцев»! — он фыркнул. — Да половина попечительского совета в обморок падает при одном упоминании о равных правах!

Полозов хотел что-то ответить, но вдруг замер. По спине пробежал холодок, волоски на затылке встали дыбом. Это ощущение, которое посетило его… как будто кто-то провёл ледяным пальцем вдоль позвоночника.

Чарский тоже застыл на полуслове. Его рука едва заметно дрогнула.

— Вы тоже это чувствуете? — тихо спросил Аркадий, медленно поворачиваясь к окну.

— Нет, — слишком быстро ответил ректор, но было видно, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих подлокотник кресла. — Абсолютно ничего.

Инстинкт, отточенный двадцатью годами преподавания Высшей Защитной Магии, буквально кричал об опасности. Аркадий Николаевич слишком хорошо знал это чувство.

Оно появлялось каждый раз, когда самый бестолковый ученик произносит последнее слово в особо разрушительном заклинании, искренне уверенный, что уж у него-то всё получится правильно.

— Вениамин Сергеевич, — медленно произнёс Полозов, чувствуя, как каждая мышца в теле напрягается, готовясь к чему-то неотвратимому, — мне кажется, нам стоит…

Договорить он не успел. Грохот взрыва ударил по ушам с такой силой, что массивные окна в кабинете задребезжали, как погремушки. Хрустальная люстра под потолком жалобно звякнула, а со стены посыпалась штукатурка, припорошив мраморный бюст основателя академии.

Чарский медленно повернул голову в сторону грохота. На его лице застыло выражение человека, который точно знает, что день безнадёжно испорчен.

— Аркадий Николаевич, — произнёс он с убийственным спокойствием, — вот скажите, почему каждый раз, когда вы начинаете фразу «мне кажется», в академии что-нибудь взрывается, разваливается или оживает? Может, вам просто… нужно иногда помолчать?

— Возможно, это просто совпадение? — предположил тот, стряхивая с плеча кусок штукатурки и пытаясь сохранить невозмутимый вид.

— Ах, совпадение? — Чарский поднялся из-за стола. — Как и ваше «нутром чую неладное» перед тем, как в прошлом году из подземелий вылезла та тварь с щупальцами? — он покачал головой. — Знаете, что, в следующий раз, когда ваша зад… интуиция забьёт тревогу, будьте добры, держите это при себе.

Полозов только было открыл рот, чтобы возразить, но тут в дверь влетел запыхавшийся дежурный преподаватель:

— Господин ректор! В лаборатории магических печатей…

— Вашу ж… — Чарский осекся, видимо вспомнив о статусе, и закончил уже более сдержанно: — … великую академию! Дайте угадаю — там сейчас как раз находится первый курс класса «Б»?

Дежурный нервно кивнул.

* * *

Взрывная волна подхватила меня с такой силой, что защитные рефлексы сработали автоматически. Еще в прошлой жизни я научился мгновенному перераспределению энергии, усилению мышечного каркаса, формированию защитного кокона из магических потоков.

Время словно замедлилось, позволяя просчитать траекторию падения. Я направил целительскую энергию в ключевые точки — позвоночник, суставы, связки. Приземление вышло жестким, но контролируемым — перекат через плечо, погасить инерцию, распределить удар по всему телу. Четыре метра полета закончились у дальней стены без единой серьезной травмы. Целительское искусство творит чудеса даже с таким слабым ядром, если знать, как им правильно пользоваться.

Преподавателю повезло меньше. Его отбросило в ту же сторону, что и меня, прямо на стену с портретами выпускников. Послышался глухой удар, и с десяток надменных магических физиономий обрушились на его бессознательное тело. Что-то хрустнуло, и я надеюсь, это рама одной из картин, а не его кости.

Пыль медленно оседала, и в образовавшемся проломе начали проступать очертания… чего-то. Я моргнул, не веря своим глазам. Существо, появившееся из разрыва в пространстве, напоминало гигантскую рептилию, только с шестью мощными конечностями.

Чешуйчатая шкура темно-зеленого цвета поблескивала в свете ламп, с нее капала какая-то субстанция, при соприкосновении с которой паркет начинал шипеть и плавиться.

Массивная голова с вытянутой крокодильей мордой медленно поворачивалась из стороны в сторону. Четыре пары глаз, расположенных по бокам черепа, светились холодным желтым светом. В приоткрытой пасти виднелись ряды изогнутых зубов, явно предназначенных для разрывания добычи.

Аудитория замерла в оцепенении. Кто-то произнес волшебное русское слово на букву «П», и это словно прорвало плотину — началась паника.

Студенты бросились к выходу, создавая давку в дверях. Некоторые застыли в ступоре, не в силах пошевелиться. Кто-то пытался открыть окна.

И тут на парту вскочил парнишка с отличительной лентой старосты на руке. Его идеально уложенные волосы даже после взрыва оставались в безупречном порядке.

— Внимание всем! — звонкий голос перекрыл общий гул. — Прошу сохранять спокойствие! Я, Мирослав Топольский, представитель древнего рода…

Даже тварь заинтересованно повернула голову в его сторону. Между зубов потянулись нити вязкой слюны.

— … клянусь своей родовой честью, что не допущу…

Я мысленно поморщился. При всем уважении к боевому настрою Топольского, сейчас было не самое подходящее время для пафосных речей.

Особенно когда шестилапая рептилия явно примеривается, с какой стороны начать трапезу.

Нужно было действовать, и быстро. Я прощупал своё магическое ядро — силы после падения почти не осталось. Ещё и этот придурок лезет на рожон.

— Встаньте за мной! — продолжал вещать Топольский, вычерчивая что-то пальцами в воздухе. — Сейчас я активирую древнюю печать!

Я бы и дальше наблюдал за данным процессом. Вот только пока он закончит третий круг начертания, от него останется мокрое место.

Тварь, похоже, тоже оценила представление. Её горло начало раздуваться, а в глотке явно собиралась кислота.

Желтоватая жидкость просачивалась между зубов, и там, где её капли падали на пол, дерево мгновенно чернело и проваливалось внутрь.

Я попытался применить простейший прием замедления жизнедеятельности — техника, которая безотказно работала на любых живых организмах в моем прежнем мире.

Что за…?

Повторная попытка дала тот же результат.

НИ-ЧЕР-ТА!

Существо словно не имело привычных энергетических каналов. Его внутренняя структура напоминала лабиринт, где потоки силы двигались по каким-то искаженным, неправильным траекториям.

Я попробовал зайти с другой стороны — прощупать энергетическую оболочку. В прошлой жизни это всегда помогало понять природу существа, найти его слабые места. Но я чувствовал, как стремительно пустеет магическое ядро, а все попытки не увенчались успехом.

А Топольский всё не унимался, уже переходя ко второму кругу защитной печати:

— … и силой, данной мне предками…

Тварь явно утратила последние крохи терпения. Её горло раздулось до невероятных размеров. Я почти физически ощущал, как в её железах концентрируется убийственный коктейль.

Честное слово, даже у меня появилось желание заткнуть этот фонтан красноречия. Но позволить растворить Топольского я не мог по некоторым соображениям.

Взгляд упал на стоящий рядом стул. Что ж, иногда самые простые решения оказываются самыми действенными.

Подхватив стул за ножки, я метнул его точно в момент, когда тварь собралась выплюнуть свой яд. Железный каркас врезался прямо в раздутое горло. Тварь поперхнулась, и вместо прицельного плевка кислота разбрызгалась во все стороны.

Началось форменное светопреставление. Брызги разъедающей жидкости достигли первых рядов. Послышался треск ткани, визг и возмущённые крики.

— Мои штаны! — взвыл кто-то справа.

— Ой, мамочки! — пискнула девушка, у которой кислота прожгла блузку. Она, покраснев, спряталась за учебником.

Не менее десятка студентов обнаружили, что их форма внезапно обзавелась вентиляцией в самых неожиданных местах. Тварь, разъярённая тем, что ей не дали заткнуть Топольского, сплюнула остатки своей… опасной слюны. Метнулась вперёд и схватила ближайшую жертву — невысокую светловолосую девушку, которая не успела отскочить.

Вот тут я окончательно разозлился. Нет, ну это уже ни в какие ворота!

Первый учебный день, между прочим. Я сюда пришёл получать знания. У меня вообще-то были планы. А тут это земноводное решило всё испортить.

Хех.

Подхватив очередной стул, я с размаху обрушил его на хребет твари. Послышался хруст — то ли стула, то ли чешуи. Тварь взвыла и разжала челюсти, выпустив девушку, которая тут же рухнула на пол.

Удар. Ещё удар. Но тварь оказалась на удивление живучей. Она попыталась развернуться, щёлкая челюстями, но я уже понял её слабые места. Каждый удар приходился точно между пластинами брони, где чешуя была тоньше.

Хребет. Основание шеи. Сочленения лап.

— Я. Сюда. Пришёл. Учиться! — каждое слово сопровождалось новым ударом. — А не. Забивать. Всякую. Тварь.

Врал я или нет? Хм… сложный вопрос.

Методично, без лишних эмоций, я наносил удары в уязвимые точки. Опыт жизни подсказывал — такие твари не сдаются, пока способны двигаться. Значит, нужно лишить её этой возможности.

Существо издало утробный рык, когда ножка стула пробила чешую у основания черепа.

Тёмная кровь брызнула на стену, оставляя дымящиеся потёки. Тварь конвульсивно дёрнулась, пытаясь достать меня когтистой лапой, но следующий удар окончательно перебил её хребет.

Последний, самый мощный удар пришёлся точно между глаз, проломив черепную коробку. Шесть лап скребнули по полу, и тварь затихла, растекшись безжизненной массой.

И именно в этот момент сработала печать Топольского. Ярко-синий луч прошил уже бездыханное тело монстра, оставив на чешуе декоративный подпалённый узор.

— Ха! — торжествующе воскликнул Топольский. — Я же говорил…

Договорить он не успел. Дверь распахнулась, и в аудиторию ворвался отряд гвардейцев.

Они замерли, оценивая открывшуюся картину: я, с окровавленным стулом в руках, подо мной без сознания лежит девушка и изуродованный труп монстра с проломленным черепом, толпа студентов в продырявленной одежде, прикрывающих пострадавшие места учебниками.

— Всё в порядке, господа! — горделиво произнёс Топольский, опуская руку с всё ещё светящимися магическими символами. — Я только что героически уничтожил это порождение тьмы!

Ситуация, если посмотреть со стороны, складывалась преинтересная. Новенький студент с сомнительной репутацией умудряется взорвать простейшую печать, в результате появляется опасная тварь.

Ну, это так, камень в мой огород на будущее, но именно к этому придут «умы» академии, когда начнут разбирать события.

— А ну-ка медленно опусти стул! — крикнул один из гвардейцев, доставая из кобуры пистолет. — И давай, без глупостей!

Просто прекрасно. Первый учебный день определённо удался. Я молча отбросил искорежённый стул и поднял руки над головой.

* * *

Я сидел в полутёмном кабинете, опустив голову и рассматривая свои ботинки. Классическая поза провинившегося подростка — именно то, что от меня сейчас ожидают.

Мельком бросил взгляд на присутствующих: Полозов хмурился, постукивая пальцами по столу, а двое представителей службы безопасности источали почти осязаемую враждебность.

Эти двое выделялись даже в полумраке кабинета — чёрные костюмы особого покроя с такими же чёрными пуговицами, строгие причёски, цепкие взгляды. Такую униформу не спутаешь с обычной академической — эти ребята явно из особого отдела.

— Как тебе удалось вызвать эту тварь? — голос Полозова звучал устало и раздражённо.

— Позвольте, — перебил его тот, что повыше. — Вы действительно считаете, что первокурсник способен провести ритуал призыва межпространственной сущности? — он скривил губы. — Очевидно же, что без помощи… определённых лиц не обошлось.

— Что вы имеете в виду? — Полозов подался вперёд.

— Ваш преподаватель, — второй безопасник положил на стол тонкую папку. — Некто Игнатьев. У нас есть информация о его симпатиях к иномирцам. Неоднократно высказывался за расширение их прав, выступал против ограничений при поступлении…

— Чушь! — отрезал Полозов. — Игнатьев двадцать лет преподаёт в академии. Я знаю его лично.

— Тем не менее, — продолжил первый, — не исключены его связи с радикальными группировками…

— Довольно! — Полозов резко развернулся ко мне. — Говори, Дмитрий. Как ты это сделал?

Я пожал плечами, старательно изображая растерянность:

— Не знаю… меня вызвали к доске. Обычная печать призыва. Ничего особенного.

Безопасник что-то черкнул в блокноте:

— Значит, преподаватель дал вам схему?

— Пригласите Игнатьева, — устало произнёс Полозов.

Через пару минут в кабинет ввели преподавателя. Его голова была замотана бинтами, под глазом наливался впечатляющий синяк. Он слегка пошатывался, но держался прямо.

— Какое задание вы дали студенту? — спросил первый безопасник.

— Обычная учебная печать, — Игнатьев поморщился, потирая затылок. — Базовая руна призыва воздуха. Первый курс, первое занятие — самые основы.

— Призыв воздуха? — переспросил второй. — Вы уверены?

— Абсолютно, — кивнул преподаватель. — Я двадцать лет начинаю первое занятие с этой печати. Простейшая формула, даже ребенок не сможет её испортить.

— А не призывная ли она? — безопасник нахмурился. — А⁈

— Боже! Не говорите глупостей, — Игнатьев покачал забинтованной головой. — Эта руна не способна призвать нечто подобное. Максимум — легкий ветерок для проветривания помещения.

Один из мужчин в черном стремительно приблизился ко мне, бесцеремонно отодвинув Полозова плечом. Он наклонился так близко, что я почувствовал запах дорогого одеколона, смешанный с чем-то металлическим.

— Ты случайно не иномирец? — его глаза буравили меня, словно пытаясь просверлить насквозь. — Откуда ты знаешь технику призыва? В твоем роду были призыватели? — он подался еще ближе. — Это очень опасное искусство. В Российской Империи таких одаренных, способных вытащить из бездны подобных тварей, можно пересчитать на пальцах одной руки!

Я поднял на него максимально невинный взгляд:

— Эм… а что такое бездна?

Безопасники переглянулись с таким видом, будто я спросил, что такое воздух или вода.

В этот момент в дверь постучали. Стук был такой, словно кто-то собирался проломить дверь кулаком. Створка распахнулась, и в проеме появилась девушка в имперской военной форме.

Я замер. Она была… как моё отражение в зеркале, только женская версия. Те же черты лица, тот же разрез глаз. Разве что выражение лица куда более суровое, словно она прямо сейчас собиралась кого-то убить. Желательно — медленно и мучительно.

— Дмитрий! — она явно не рассчитала громкость, прикрикнув мое имя, а потом процедила сквозь стиснутые зубы. — Ты опять за своё⁈

Глава 6

Борис Аристархович Златомирский

Машина остановилась у ворот поместья, и старик с трудом сдержал желание пнуть дверцу. День не просто не задался — он превратился в полноценную катастрофу.

«Нет, серьезно, вот как? Как этому щенку удалось провернуть такое? Академия, полиция, журналисты — всё в один момент обрушилось на мою седую голову.»

— Ваше сиятельство, позвольте помочь с вещами? — пролепетал Семен, главный помощник, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

— С вещами? — Борис почувствовал, как желваки начинают ходить ходуном. — С какими, к дьяволу, вещами? Уезжал я с чемоданом, набитым деньгами для взятки, а вернулся… — он осекся. — Впрочем, неважно. Где Софья?

И тут Борис Аристархович заметил, что что-то не так. Территория поместья, обычно безупречно ухоженная, превратилась в жуткую демонстрацию того, что происходит, когда сила воды выходит из-под контроля.

Там, где еще утром цвели розы, теперь простиралась потрескавшаяся земля. Из глубоких разломов торчали кристаллы льда — не просто сосульки, а массивные шипы, пронзающие воздух как копья.

Садовники, закутанные в зимние куртки, осторожно обходили разломы, методично раскалывая и убирая ледяные глыбы. Тележки, доверху груженные осколками льда, медленно двигались к воротам.

Кое-где кристаллы уже начали подтаивать, оставляя после себя влажные следы на иссушенной земле. Работники споро поливали растрескавшуюся почву, пытаясь вернуть ей хоть каплю жизни.

Старик покачал головой, оценивая масштаб разрушений. Давненько у Софьи не было таких мощных всплесков. Последний раз… да, пожалуй, три года назад, когда она узнала о гибели родителей. Но тот случай хотя бы можно было объяснить горем.

А сейчас? Неужели эта её «любовь» к Волконскому? Или дело в чем-то другом? В последнее время её магическое ядро становилось все более нестабильным, всплески — все разрушительнее.

— Софья в доме? — пробормотал старик себе под нос, но не услышал ответа. — Игорь! — рявкнул он, и тот тут же материализовался рядом. — Что здесь творится? Софья в доме?

— Всплеск магии у госпожи Софьи, ваше сиятельство, — он профессионально выдержал паузу. — Особенно… эмоциональный. Но, как вы и распорядились, пилюли подавления не давали.

Он помедлил секунду, явно собираясь с духом:

— Позвольте спросить, ваше сиятельство… почему мы прекратили давать пилюли? Ведь десять лет без перерыва… и вдруг такое решение. Неужели госпожа Софья всё-таки отправится в…

— А это не твоё дело, сопляк! — Борис резко развернулся к нему. — Ещё один вопрос, и останешься без жалования!

Игорь побледнел и склонил голову:

— Простите, ваше сиятельство. Я лишь беспокоюсь о здоровье госпожи.

— Хватит, — старик мрачно усмехнулся. — Теперь уже ни к чему. Вот что, — он достал из кармана тщательно запечатанный конверт, — немедленно отправляйся к Шульману.

Игорь побледнел при упоминании этого имени:

— К… тому самому Шульману?

— Тише! — Борис Аристархович воровато огляделся. — Адрес на конверте. Скажешь, от Златомирского — тебя пропустят. И помни — никакого сопровождения, никакой охраны. Один. Чтобы никто не видел.

— Но ваше сиятельство, этот человек… говорят, что он…

— Говорят много, — оборвал он его. — Делай что велено. Передашь ему лично в руки. И передай, пусть берет все что у него есть. И чтобы сегодня был здесь, как можно быстрее! Время дорого.

Старик видел, как дрожат руки Игоря, когда тот прятал конверт во внутренний карман. Еще бы — связываться с главным поставщиком черного рынка магических артефактов…

Но выбора не было. Официальные каналы для таких вещей закрыты.

Поднимаясь по обледеневшим ступеням крыльца, он почувствовал, как меняется воздух. Чем глубже старик продвигался в дом, тем сильнее ощущалась влажность — признак того, что у Софьи еще один всплеск дара.

Дорогие шелковые обои, которые покойная бабушка выписывала из самого Парижа, покрылись крупными каплями конденсата.

С каждым шагом по направлению к комнате Софьи влажность становилась все ощутимее. У самих дверей можно было различить легкую дымку в воздухе — водяная взвесь клубилась как туман. Капли воды, словно пот, стекали по стенам, собираясь в небольшие лужицы у плинтуса.

Борис осторожно постучал. Ответа не последовало, но он все равно вошел… в такие моменты оставлять Софью одну было опасно. Первое, что бросилось в глаза — абсолютный хаос. Книги, одежда, украшения — все намокло и покрылось тонкой коркой льда.

В воздухе витали зависшие капли воды. Они медленно кружились вокруг Софьи, которая сидела на кровати, скрестив ноги, в позе для медитации.

— Дедушка? — она медленно повернула голову и нахмурилась.

В тот же миг все капли в воздухе замерли, а потом превратились в острые ледяные иглы и со свистом рванулись в мою сторону.

— Нет! — отчаянный крик Софьи прозвучал одновременно с инстинктивным шагом назад Бориса Аристарховича.

Иглы рассыпались обычными каплями воды, забарабанив по паркету. А потом… потом случилось то, что всегда следовало за её всплесками — магия просто исчезла. Вся разом. Водяная взвесь в воздухе опала дождем, ледяные узоры на стенах начали таять, а в глазах Софьи погас тот особый голубой свет, который отличал одарённых магией воды.

Дед слишком хорошо знал этот момент. Сейчас она не чувствует даже намёка на силу, словно никогда и не была магом. И это состояние может продлиться день, два, а то и больше — пока её нестабильное ядро не накопит энергию для нового всплеска.

— Все прошло? — Борис осторожно шагнул к ней.

— Да, — она безвольно опустила плечи. — Совсем… дедушка, прошу, дай пилюли! Я же опасна! Ты видел? Я могла… я чуть не…

— Нет, — он решительно шагнул вперед и обнял внучку. Она дрожала, но теперь точно от страха — магии в ней не осталось ни капли. — Больше никаких пилюль. Хватит подавлять твое магическое ядро.

— Это все из-за тебя! — она вдруг оттолкнула старика. — Это ты виноват, что Дмитрий не хочет на мне жениться! Все твои интриги, твои планы! «Подожди немного, Софушка», «Он одумается, Софушка» — она передразнила голос деда. — А теперь что? Он в академии! На несколько лет!

— Тише-тише! — пытался успокоить он её.

— Но я люблю его, дедушка! — она вскочила с кровати, сжимая кулаки. — Ты же знаешь, что мы предназначены друг другу! Я чувствую это каждой клеточкой! Ты должен что-то сделать!

— Софья… — начал было тот, но она не дала договорить.

— Нет, ты не понимаешь! — её голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Дима должен стать моим мужем! Я не позволю ему просто так сбежать в эту академию. Сделай что-нибудь! Ты же всегда знаешь, что делать! Может, запретить ему учиться? Или…

— А может, — Борис Аристархович специально выдержал паузу, наблюдая за её реакцией, — тебе самой стоит поступить в академию?

Она замерла с открытым ртом, недоверчиво глядя на него:

— Что? Ты же шутишь, да? Меня никогда не возьмут. Нестабильных не берут в академию — это все знают! — она горько усмехнулась. — Ты же сам говорил, что на распределении я опозорюсь. Вдруг именно в этот момент будет затишье ядра? И тогда все будут шептаться — надо же, в семье Златомирских родилась безмагичка! А если будет всплеск? Тогда будет того хуже — нестабильная!

— Тебя возьмут, — старик позволил себе лёгкую улыбку. — И не просто возьмут — определят в класс «А».

— Класс «А»? — её глаза расширились от недоверия. — Но туда берут только самых сильных! А у меня… у меня то ураган внутри, то полный штиль. Как я могу…

— Верь своему старому деду, — подмигнул тот. — У меня есть план. И когда мастер Шульман принесёт то, что я заказал… поверь, распределяющий артефакт определит тебя в класс «А». А сейчас отдохни, ты потратила много сил.

Софья кивнула и прилегла на кровать. Старик же спустился в кабинет и устроился в кресле у окна. Время тянулось мучительно медленно. Наконец, в коридоре послышались торопливые шаги, и характерный скрипучий голос произнес:

— Ой, не гоните так бедного старика, я ж не молодой уже, чтоб бегать по лестницам!

В дверях появился невысокий человечек с аккуратной седой бородкой клинышком. Его длинный черный сюртук явно видел лучшие времена, а на носу поблескивали круглые очки в золотой оправе. Он тащил потертый кожаный саквояж, который прижимал к себе как любимое дитя.

— Борис Аристархович! — он картинно всплеснул руками. — Такая срочность! Такая спешка! Я бросил важнейшие дела…

— Шульман, — Борис прервал его монолог, — вы принесли?

— Принёс ли я? — он закатил глаза. — Нет, я пришёл просто поговорить о погоде! Конечно, принёс! Всё, что было, как вы и просили. — Он похлопал по саквояжу. — Только это будет стоить…

— Цену обсудим позже, — оборвал его Борис. — Софья! — позвал он внучку, которая, как оказалось, уже не спала и стояла в дверях.

Они прошли в кабинет, где располагалась уменьшенная копия академического артефакта определения силы — обязательный атрибут каждого уважающего себя дворянского дома.

— Сначала проверим её текущий уровень, — пробормотал Шульман. — Барышня, будьте любезны…

Софья нерешительно протянула руку к измерительному шару. Тот едва заметно засветился, а на циферблате высветилось число «тринадцать».

— Ой-вей, — Шульман покачал головой. — С таким показателем даже в дворники при академии не берут. Но! — он поднял палец. — У Шульмана есть решение. Правда, оно не совсем… — он замялся, — законное.

— Шульман! — прикрикнул Борис.

— Ну что я вам скажу, уважаемый Борис Аристархович, — Шульман поправил очки. — Те пилюли для подавления нестабильного ядра, которые я вам продавал… Они, конечно, помогали вашей душеньке хоть как-то жить среди людей. А что делать? При всём моём уважении, — он сочувственно взглянул на Софью, — даже безмагичных берут в жёны с куда большим энтузиазмом, чем нестабильных… Пусть даже и с таким прелестным личиком.

Он вдруг замер, заметив приоткрытую дверь:

— Ой, молодой человек! — окликнул он Семёна. — Будьте так любезны, закройте дверь. С той стороны! И проследите, чтобы никто тут не шастал. А то знаете, у стен бывают уши, а у Шульмана бывают секреты…

Дождавшись, когда дверь закроется, он понизил голос до шёпота:

— Есть у меня особые пилюли. Очень редкая вещица… — он огляделся по сторонам. — Внутри них души людей из иномирья. Такая пилюля нужна всего одна, принимают единовременно — и всё!

Он сделал эффектную паузу:

— И тогда магический потенциал взлетает до небес, а нестабильное ядро… — он щёлкнул пальцами, — становится стабильным, как швейцарские часы! Уже проверено, но без фамилий — Шульман своих клиентов не выдаёт, такой уж я человек…

Его лицо вдруг стало серьёзным:

— Но! Есть одно «но»… Такие вещи, они ведь не проходят просто так. Меняется личность, характер, психика… — он помедлил. — А бывает, что душа иномирца и вовсе захватывает тело! Полностью!

Он постучал пальцем по небольшому кейсу с массивным замком:

— А цена… сто тысяч рублей! И это я вам делаю такую цену только из уважения к вашей семье! — он развёл руками. — Ну что, уважаемый, брать будем?

Борис перевёл взгляд с внучки на кейс и обратно. Сто тысяч…

Для семьи это колоссальные деньги. Но разве деньги имеют значение, когда речь идёт о Софье? Тем более, что она и так нужна…

Бориса Аристарховича больше пугало другое — «душа иномирца может захватить тело».

— Дедушка, умоляю! — Софья вцепилась в рукав. — Я больше не могу так жить!

— Софья… — начал было Борис, но она перебила.

— Нет, выслушай! Я хочу в класс «А»! Хочу быть как все! Как Дима… — она всхлипнула. — Ты же знаешь, он никогда не посмотрит на нестабильную. Никогда! А я… я люблю его, дедушка! Больше жизни люблю! Я хочу Диму!

Старик смотрел в её заплаканное лицо и понимал — выбора нет. Ни у неё, ни у него.

— Таки по рукам! — радостно воскликнул Шульман, потирая ладони. — Я же говорил — когда речь идёт о счастье такой прекрасной девочки, разве может любящий дедушка колебаться?

* * *

Я замер, разглядывая эту фурию. Странное чувство — словно смотришь в зеркало, только отражение женское. Те же черты лица, тот же разрез глаз. Екатерина Волконская, моя… сестра.

Интересно, профессионально отметил я, легкая хромота на правую ногу, когда она вошла. Осколочное ранение, судя по характеру движения — задета мышечная ткань, но без серьезных повреждений.

При ходьбе слегка переносит вес на левую сторону — типичная компенсация при травме.

— Екатерина Сергеевна! — Полозов сделал шаг ей навстречу, и я отметил, как изменился его тон — куда делась вся суровость? — Мы не ждали вас так скоро. Как задание?

— Да вот, пришлось прервать, — она поморщилась. — Услышала, что тут мой братец творит, и примчалась.

— Ранение? — кивнул один из безопасников на её ногу.

— Пустяки, — отмахнулась она. — Небольшая стычка с контрабандистами на Северном море. Они думали, что молодая девушка им не ровня. Но очень быстро пожалели о своей беспечности.

Я невольно улыбнулся, разглядывая ряд наград на её груди. Двадцать лет, четвертый курс академии, а уже боевой офицер с реальным опытом. Есть чем гордиться. Особенно приметил Серебряный Крест.

Мой взгляд скользнул по ауре сестры — мощное, хорошо структурированное ядро с четкими каналами силы. Классическая картина для боевого мага высокого уровня. Но что интересно — следы множественных магических травм. Похоже, лезла в самое пекло, но всегда выходила победителем.

— Дмитрий! — её голос прозвучал как удар хлыста.

Она резко подошла ко мне и, прежде чем я успел среагировать, схватила меня за ухо:

— А ну-ка, пойдем выйдем, братец! Нам надо серьезно поговорить!

Я опешил от такой наглости. В прошлой жизни никто не смел так обращаться со мной. Да что она себе позволяет?

— Эй! — я перехватил её руку и мягко, но уверенно отвел в сторону. — Давай без рук, сестрица!

На секунду в кабинете повисла мертвая тишина. Я заметил, как расширились глаза Екатерины — похоже, «маленький братик» никогда раньше не позволял себе такой дерзости.

— Что это с тобой? — она нахмурилась, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Ты какой-то… другой.

— Екатерина Сергеевна, — вмешался старший из безопасников. — Раз уж вы здесь… Скажите, в вашей семье кто-нибудь практиковал магию призыва?

Сестра медленно опустилась в кресло, все еще не сводя с меня настороженного взгляда:

— Призыв? Нет, у Волконских испокон веков была предрасположенность к боевой магии. Хотя… — она на мгновение задумалась. — Наша мать… она экспериментировала с призывом. Но это было давно. Мы были совсем детьми…

Я уловил, как дрогнул её голос на слове «мать». Интересно… В памяти тут же всплыл образ красивой женщины с добрыми глазами, но он тут же растаял. Ненавижу эти обрывки чужих воспоминаний — они появляются и исчезают совершенно хаотично.

— Господа, теперь позвольте мне поговорить с братом, — голос Екатерины стал неожиданно мягким, но в нём слышались стальные нотки. Она указала на дверь, и я понял — спорить бесполезно.

Мы вышли во внутренний двор академии. Вечернее солнце окрашивало старые стены в теплые оттенки, где-то вдалеке слышались голоса студентов. Екатерина тяжело опустилась на скамейку, и я заметил, как она немного поморщилась от боли в раненой ноге.

— Знаешь, Дима, — она смотрела куда-то вдаль, — иногда мне кажется, что ты живешь в каком-то своем мире. Словно не замечаешь, что происходит вокруг.

Она помолчала, теребя край форменного рукава:

— Ты хоть представляешь, как тяжело удерживать наше поместье? — её голос дрогнул. — После смерти родителей всё легло на мои плечи. Арендованные земли, налоги, долги… Каждый месяц приходят векселя, и если хоть один не погасить вовремя — прощай родовое гнездо. А знаешь, какие проценты дерут ростовщики? — она горько усмехнулась. — Думаешь, почему я берусь за самые опасные задания? Почему выпрашиваю путевки в тыл, где платят втрое больше?

Она на секунду замолчала, теребя рукав формы:

— На прошлой неделе ходила в рейд. Засада… Командование предупредило — шансы выжить один к пяти. Зато премия тройная, — она невесело усмехнулась. — А что делать? Либо рискуешь жизнью, либо теряешь всё, что осталось от нашей семьи.

Её пальцы сжались в кулак:

— И знаешь, что самое страшное? Не то, что могу погибнуть — к этому привыкаешь. Страшно, что если что-то случится… если не вернусь с очередного задания — что будет с тобой? Ты же еще совсем мальчишка, Дима. А вокруг столько желающих растащить остатки состояния Волконских…

Я молчал, пытаясь собрать мозаику из обрывков чужих воспоминаний. Поместье? Земли? В голове мелькнул образ старого особняка с колоннами.

— А ты! — она резко повернулась ко мне. — Ты, единственный родной мужчина в моей жизни, тот, кто должен быть опорой… Что ты творишь, Дима? Как ты это сделал? Как умудрился призвать тварь из бездны?

Я отвел взгляд, не зная, что ответить. Как объяснить, что я не тот Дмитрий, которого она знает? Но у меня возникло желание освободить эту девчонку от груза ответственности, который лежит на её хрупких, женских плечах.

Екатерина, видимо приняв мое молчание за упрямство, попыталась отвесить мне подзатыльник — привычный, судя по движению, жест старшей сестры. Но на этот раз что-то пошло не так. Моя рука взметнулась, перехватывая её запястье — чисто рефлекторное движение, отточенное годами тренировок в прошлой жизни.

— Ого! — она удивленно присвистнула. — А ты изменился, братишка. Полгода тебя не видела, а ты уже с такой сноровкой! Где научился?

— Практиковался, — уклончиво ответил я, мысленно проводя диагностику её ранения. Так и есть — осколочное, с повреждением мышечной ткани. Ничего сложного для опытного целителя.

Она вдруг полезла в карман и достала массивный перстень.

— Держи, — она протянула его мне. — Это родовой перстень. Отец хотел лично вручить его тебе, но… — она запнулась. — В общем, он должен быть у тебя. Пусть все видят, что ты дворянин, а не какой-то там…

Я принял перстень, чувствуя его тяжесть. Странное ощущение — словно принимаешь не просто украшение, а целую судьбу, со всеми её обязательствами и долгами.

— Хотя, — она усмехнулась, — после сегодняшних подвигов ты и так стал самым известным первокурсником. Весь первый курс только и говорит о парне, который стулом завалил тварь из бездны.

Я заметил, как смягчились её черты. Исчезло напряжение, морщинка между бровей разгладилась. Екатерина больше не выглядела суровым боевым офицером — просто уставшая молодая женщина, которой пришлось слишком рано повзрослеть.

Она вдруг подалась вперед и крепко обняла меня. От неё пахло порохом, морской солью и совсем немного — какими-то цветами.

— Ладно, мне пора, — она наконец отстранилась. — Нужно возвращаться на задание. Постарайся больше не взрывать академию, хорошо?

Я смотрел, как она уходит — уже без хромоты, легкой уверенной походкой. Кем бы я был, если бы не помог родной сестре?

Пусть даже эта «родная сестра» на самом деле совершенно чужой мне человек. Я позволил ей себя обнять, параллельно направляя нити целительской энергии в её раненую ногу. Восстановить поврежденные ткани, убрать воспаление, ускорить регенерацию — простейшие манипуляции.

Когда она скрылась за поворотом, я надел перстень и направился к общежитию. По пути пришлось пробираться через толпы студентов, каждый из которых считал своим долгом как-то прокомментировать мое появление и появление перстня на пальце.

Признаться, вся эта суета действовала на нервы. У меня были совсем другие планы на первый вечер — хотелось наконец-то спокойно разобраться с этой странной силой, которая таится где-то в глубине магического ядра.

Проверить, действительно ли это дар некроманта, о котором говорил старик. Но для этого нужно уединение, а не толпа любопытных зрителей.

Наконец я добрался до нужного этажа. Комната 626 — теперь мой новый дом на ближайшие годы. Я толкнул дверь и замер на пороге.

Первое, что бросилось в глаза — две абсолютно идентичные копны огненно-рыжих волос. Их обладатели, похожие как две капли воды, сидели на нижнем ярусе двухэтажной кровати и синхронно повернули головы в мою сторону.

— О, смотри, Вась…

— … к нам пожаловал тот самый…

— … призыватель монстров!

Они говорили, подхватывая и заканчивая фразы друг друга, словно практиковали это годами. Что, впрочем, вероятно, так и было.

— Витас и Василий Солнцевы, — представился один из них, вскакивая с кровати. — Или Вася и Витас, как больше нравится.

От них буквально искрило энергией — и в прямом, и в переносном смысле.

— Слушай, а правда, что ты…

— … ну, это… с монстром…

Я молча прошел мимо них к свободной кровати. Настроения поддерживать беседу не было совершенно. Тем более что мои надежды на одиночную комнату явно не оправдались. Я даже не стал сканировать своих соседей. Да уж… глупо было надеяться на одиночку…

На нижнем ярусе второй кровати обнаружился еще один сосед. Он лежал, завернувшись в черное одеяло так, что виднелись только глаза и макушка с растрепанными темными волосами. Вокруг его кровати царил живописный бардак — разбросанные книги, носки, футболки и другие принадлежности.

Поймав его настороженный взгляд, я решил, что стоит проявить минимальную вежливость — всё же жить в одной комнате. Выдавил из себя максимально нейтральное:

— Привет.

В ответ парень закатил глаза с таким выражением, словно я нанёс ему смертельное оскорбление, и лениво высунул из-под одеяла руку с оттопыренным средним пальцем.

Мило, очень мило! Ну хоть доставать с общением не будет. В конце концов, молчаливый сосед лучше, чем болтливый, особенно когда планируешь заниматься изучением собственных магических способностей.

Я забрался на второй ярус, мысленно прикидывая, как теперь быть с проверкой дара. В комнате с тремя соседями особо не поэкспериментируешь.

— Эй, новенький! — проорал один из близнецов.

Я натянул одеяло повыше, всем своим видом показывая, что общение окончено. Засыпая, я решил, что завтра найду какое-нибудь уединённое место для экспериментов. В конце концов, в такой огромной академии должен найтись хоть один тихий уголок, где можно спокойно изучить свои возможности. А пока… пока придётся терпеть соседство.

* * *

Проснулся я от ржача близнецов. Первой мыслью было наградить их ангиной. Интересно, насколько быстро смогу вызвать локальное воспаление. И насколько местные болезни похожи на мои? Прошлые…

После я намеренно задержался в ванной, надеясь, что соседи уйдут на завтрак без меня. Наивный.

— Эй, ты там уснул, что ли? — донесся голос из комнаты.

Я вышел, мысленно напоминая себе — веди себя как обычный подросток. Хотя бы иногда. В конце концов, это не так сложно.

— Ладно, пойдемте, — я попытался изобразить нейтральный тон.

Уже у двери что-то заставило меня обернуться к нашему молчаливому соседу. Понравилась мне его манера держаться особняком — что-то знакомое в этом было.

— Ты с нами? — спросил я, сам удивляясь своему порыву.

В ответ из-под одеяла появилась уже знакомая рука. В этом жесте читалось столько красноречивого презрения ко всему миру, что я невольно усмехнулся. Что ж, парень хотя бы честен в своей асоциальности.

Впрочем, к моему удивлению, через пару минут он все же выбрался из своего кокона и поплелся следом, держась на почтительном расстоянии. Словно демонстрировал — да, я иду в том же направлении, но это совершенно не значит, что мы вместе.

В столовой мы заняли один стол. Я методично поглощал завтрак, параллельно анализируя энергетические потоки в помещении — интересная картина, столько разных магических ядер в одном месте. От некоторых студентов фонило силой, другие едва тлели.

— Слушай, а как тебя вообще зовут? — спросил один из близнецов, прерывая мои размышления.

— А то неудобно как-то обращаться «эй, ты», — поддержал второй.

И тут произошло неожиданное — наш молчаливый сосед оторвался от созерцания тарелки:

— Костя Ведминов, — буркнул он, тут же снова уткнувшись в завтрак.

— Надо же, оно умеет разговаривать! — восхитился кто-то из Солнцевых.

— И даже целыми предложениями! — подхватил второй.

Ведминов демонстративно сделал вид, что не слышит их, еще глубже зарывшись в свою тарелку.

— Свободно? — раздался робкий голос. Рядом со столом переминался с ноги на ногу щуплый первокурсник с подносом.

— Да, садись, — произнес я, и парнишка тут же опустился на скамью рядом с рыжими.

Он только успел сесть и пару раз ковырнуть вилкой в тарелке, когда что-то пошло не так. Его тело вдруг напряглось, спина выгнулась дугой, а глаза медленно закатились — остались видны только белки. Он судорожно схватился за горло, издавая странные хрипящие звуки.

— Эй, ты чего? — забеспокоился один из близнецов.

— Может, подавился? — предположил второй.

Но это явно было что-то серьезнее. Парень начал хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Солнцевы переглянулись и, не сговариваясь, подхватили его под руки:

— В медчасть, живо! — скомандовал Витас… или Вася.

— Да держи ты его крепче! — отозвался второй, пытаясь удержать дергающееся тело.

Они потащили его к выходу из столовой. Мы с Костей переглянулись и, движимые нездоровым любопытством, поспешили следом. До медчасти оставалось всего два коридора, когда ситуация резко ухудшилась.

По венам парня начала расползаться чернота — будто кто-то запустил под кожу чернила. Они двигались, пульсировали, словно живые. А потом изо рта повалила густая пена.

— Фу, блин! — Солнцевы синхронно отшатнулись, разжав руки.

Парень рухнул на пол, как тряпичная кукла. Его тело билось в конвульсиях, он рвал на себе рубашку, а пена размазывалась по мраморному полу.

— Вы совсем идиоты⁈ — я не сдержался. — Руки из какого места растут⁈ Решили его добить⁈

И тут раздался звук. Такой влажный хруст, который бывает, когда ломаешь куриные косточки. Мы синхронно опустили взгляд.

Руки парня начали медленно выворачиваться в плечевых суставах. Это выглядело… завораживающе мерзко. Кожа натягивалась, под ней перекатывались сухожилия.

Следом пришла очередь ног — тазобедренные суставы с влажным щелчком вывернулись в обратную сторону. А потом… потом его шея начала поворачиваться. Медленно, градус за градусом, пока голова не оказалась вывернута на сто восемьдесят градусов.

— М-может, валим отсюда? — пискнул кто-то из близнецов.

— Д-давай, — отозвался второй, пятясь к стене.

А потом случилось то, чего никто не ожидал. Тело парня вдруг дернулось. Одним рывком — неестественным, как у сломанной марионетки — он оказался на вывернутых четвереньках.

И он побежал. По стене. Вертикально вверх, цепляясь скрюченными пальцами за каменную кладку.

— Твою ж мать! — выдохнул Костя.

Словно прочитав мои мысли…

Уважаемые читатели, нужен ваш отклик. Все ли вам нравится?

Глава 7

Существо, еще минуту назад бывшее обычным парнишкой, продолжало перемещаться по стенам. С профессиональной точки зрения это было… завораживающе.

Мой опыт целителя буквально кричал о невозможности происходящего. При таких травмах связочного аппарата и суставов конечности должны были просто болтаться, как тряпичные — разорванные связки, поврежденные сухожилия.

Да что там конечности — шейные позвонки при такой степени ротации должны были полностью разрушить спинной мозг, а головешка свисать и безвольно болтаться…

Но тварь двигалась. Более того, двигалась с пугающей скоростью и ловкостью. Её конечности цеплялись за малейшие неровности стен. Словно у многоножки, каждый сустав работал независимо.

Существо замерло на потолке. Его вывернутая на сто восемьдесят градусов голова уставилась прямо на нас. И тут начались… изменения.

Череп начал деформироваться. Одни кости увеличивались, другие уменьшались, менялись. Лобная кость выдвинулась вперед, скуловые дуги расползлись в стороны. Челюсть удлинилась, и между губ показались ряды неправильной формы зуб… клыков!

Кожа… вот она оставалась прежней — человеческой, просто натягивалась как резина. В некоторых местах она собиралась складками, в других — истончалась до прозрачности.

Там, где натяжение становилось слишком сильным, появлялись рваные раны, обнажая то, что уже не было ни мышцами, ни костями — какую-то чужеродную биомассу.

Но тут я заметил, что что-то не так. Мои соседи по комнате застыли как статуи. Пальцы автоматически потянулись к шее Ведминова, нащупывая пульс.

Сердце билось, но очень медленно. Я прощупал его ауру — жизненные потоки были в норме, просто… замедлились.

Краем глаза я заметил движение — тварь на потолке дернулась, явно примериваясь к прыжку. И в этот момент я осознал, что даже пылинки застыли в воздухе. Рыжие тоже замерли, их лица застыли в одинаковых гримасах.

Внезапно изо рта вырвалось облачко пара. Температура резко упала — я буквально чувствовал, как холод пробирается под кожу, заставляя мышцы непроизвольно сжиматься. Подняв голову, я увидел, как по потолку к твари медленно ползет корка инея, покрывая старинную лепнину тонким слоем кристаллов.

Обернувшись на источник холода, я увидел её. Девушка стояла в нескольких метрах от нас, вытянув вперед руки. Её волосы удивительного голубоватого оттенка развевались от невидимого потока воздуха.

Глаза того же цвета светились, зрачки почти исчезли, поглощенные ледяным сиянием. На форменном пиджаке академии поблескивала эмблема второго курса.

Её губы двигались, шепча что-то — не разобрать слов, но от этого шёпота иней на стенах разрастался с утроенной скоростью. Воздух вокруг её ладоней начал кристаллизоваться, формируя что-то… острое.

В следующий момент из её рук вырвалась ледяная пика — идеально прямая, прозрачная как стекло. Я едва успел проследить её полет — настолько молниеносным был бросок.

Тварь оказалась быстрее, резко отскочив в сторону. Острие впилось в потолок, оставив паутину трещин на кладке.

— Чего встал как первач⁈ — голос девушки прорезал звенящую тишину. — Бежим отсюда, идиот!

Тварь, явно заинтересовавшись новой добычей, развернулась в сторону девушки. Оставить грубиянку было бы… неправильно.

А так как она уже мчалась по коридору, я бросился следом, заметив, как тварь, сорвавшись с потолка, приземлилась там, где я стоял секунду назад.

Мы неслись по коридорам академии, девушка уверенно вела, словно точно знала, куда бежать. Её волосы развевались впереди меня как голубой маяк. За спиной слышалось быстрое цоканье множества конечностей по камню — тварь преследовала нас, перемещаясь то по стенам, то по потолку.

На очередном повороте мы влетели в широкую винтовую лестницу, ведущую вниз. Девушка перепрыгивала через несколько ступеней, я старался не отставать. Где-то наверху раздался влажный шлепок — существо приземлилось на лестничный пролет и теперь спускалось за нами.

Наконец лестница закончилась, и мы влетели в просторный зал по типу музея. Вдоль стен тянулись витрины с артефактами, экспонатами, доспехами и оружием. В центре на постаменте возвышалась хрустальная чаша, наполненная жидкостью цвета молока.

Девчонка уверенно рванула вперед. А я замер в проеме — инстинкты кричали об опасности. Что-то было не так…

БАХ!

Массивный стол, простоявший у стены, наверное, не одно столетие, с треском оторвался от пола и по широкой дуге пролетел через зал. Я мельком заметил его траекторию и, надо признать, чертовски точный бросок. Девчонка не успела среагировать — её снесло вместе с витриной, забитой свитками.

— Вот же приколяхи пошли… — пробурчал я себе под нос, наблюдая, как девчонка впечаталась в постамент с цепями.

При падении она умудрилась извернуться, но всё равно приложилась знатно. Её ноги запутались в свисающей декоративной цепи, а сама она оказалась в весьма пикантном положении. Из её горла вырвался сдавленный писк, когда она поняла, что запуталась намертво.

Положение было нелепым… форменная юбка задралась, демонстрируя весьма спортивные ноги в гольфах.

Голова болтается где-то внизу, руки шарят по полу в поисках опоры. По крайней мере, судя по активности движений, серьёзных травм нет. Разве что задета гордость.

В воздухе засвистело — тварь методично швыряла в меня всё, до чего могла дотянуться. Скамья, следом полетел шкаф, который разлетелся в щепки о колонну за моей спиной.

Я нырнул за постамент, успев заметить, как в стену рядом впился топор. Лезвие вошло в камень как в масло — отличная сохранность, чтоб его.

Выглянув из-за укрытия, я увидел, как девчонка медленно поднимается из груды обломков. Её лицо исказилось от ярости — по виску стекала струйка крови, форма превратилась в лохмотья, но глаза… глаза горели таким бешенством, что я невольно порадовался, что не я был причиной её засвеченного белья.

В следующий момент я заметил, как тварь повернула голову в сторону девчонки, которая наконец выпуталась из цепей. В её глазах мелькнул хищный интерес, а торец искривила клыкастая ухмылка. Но нет, хрен ты угадал… только не в мою смену…

Взгляд упал на разбитую витрину. Среди осколков стекла поблескивала массивная кувалда с рунами вдоль рукояти.

Даже на вид она казалась неподъёмной для моего нынешнего тела — рукоять толщиной с руку, навершие размером с голову. Но выбирать не приходилось.

Я перенаправил энергию в мышцы рук. Подняв кувалду, я встал между девчонкой и тварью. Металл заскрежетал по каменным плитам, высекая сноп искр.

— Эй, хренодел! — прокричал я, волоча кувалду за собой. Искры разлетались во все стороны, подсвечивая снизу мою кривую ухмылку. — Как насчёт чего-нибудь покрупнее мелкой девчонки? Слабо?

Мышцы горели. Ещё немного, и они просто откажут — нельзя так издеваться над неподготовленным телом с таким никчемным ядром. Но если повезёт, мне хватит сил на пару хороших ударов. А если не повезёт… что ж, будем решать проблемы по мере поступления.

Хотя… да ладно, кого я обманываю? Вон, девчушка лежит, идеальный донор для силы. Хех. Лекари, они такие, да… всякие бывают.

Существо развернулось ко мне. Тварь наклонила голову, будто оценивая добычу.

А потом оно прыгнуло. Движение было молниеносным. Но я ждал этого. В последний момент я ушёл с линии атаки, одновременно выбрасывая свободную руку.

Пальцы сомкнулись на шее твари. И тут я почувствовал это. Жизненная энергия существа была… странной. Густой, вязкой, совершенно непохожей на привычные потоки силы живых существ. Но главное — её было очень, очень много.

В первую секунду я даже не понял, что происходит. Энергия хлынула в меня неконтролируемым потоком — словно прорвало плотину. Я пытался направить её по привычным каналам, но она не поддавалась контролю, растекаясь по телу, как жидкий огонь.

Сердце забилось как бешеное. Удары были такими сильными, что, казалось, ребра вот-вот треснут. Кровь стучала в висках, перед глазами поплыли цветные пятна. Твою ж мать, что это за дрянь?

Голова кружилась всё сильнее. Меня начало трясти, словно в лихорадке. Эта сила… она была чужой, неправильной. Я чувствовал, как она приближается к магическому ядру.

Нет, только не ядро! Неизвестно, что может случиться, если эта дрянь доберётся до источника моей силы, меня прошиб холодный пот. Собрав остатки самообладания, я начал возводить энергетические барьеры, запечатывая один за другим каналы.

Что за отраву я хапнул? Наконец, последний барьер встал на место, и я почувствовал, как постепенно возвращается контроль над телом.

Тварь за это время отползла на несколько шагов. Видимо, оно тоже ощутило, что я переборщил с заимствованием её жизненных сил. Движения стали заторможенными, неуверенными. Существо сделало ещё пару шагов и рухнуло мордой вниз.

Я подошёл к поверженному противнику, опустился рядом и постучал костяшками пальцев по его черепу:

— Эй, ты там жив? И вообще, что ты за тварь такая?

Существо издало странный набор звуков — словно смесь древних языков, но с совершенно чужой, нечеловеческой интонацией. Я никогда не слышал ничего подобного, хотя мне кажется, в прошлой жизни изучал множество наречий.

— Слушай, ты же в человеческом теле сидишь, — я снова постучал по его лбу. — Давай по-человечески, а?

Повернувшись к девчонке, я крикнул:

— Эй, может, сбегаешь за преподавателями? Пока эта тварь…

Закончить я не успел. В следующий момент тварь сбила меня с ног, подмяв под себя. Удар о каменный пол выбил воздух из лёгких. Тварь нависла сверху, её челюсти щёлкнули в опасной близости от моей шеи.

— Фу, сука, фу! — я вцепился в её голову обеими руками, пытаясь свернуть шею. — А ну, на место! Нельзя!

Но что-то было не так. Там, где должны были быть хрящи и позвонки, ощущалась сплошная кость. Существо извивалось, пытаясь дотянуться клыками до моего горла, а я держал из последних сил.

Времени на размышления не было. Я частично снял блок с одного энергетического канала, на свой страх и риск направляя силу в руки. От резкого притока непонятной энергии мышцы словно вспыхнули изнутри. Боль была адская — словно кто-то залил в вены расплавленный металл.

Но эффект того стоил. С влажным хрустом шея твари начала поддаваться. Я чувствовал, как трескается монолитная кость, как рвутся жгуты изменённых мышц. Существо издало пронзительный визг, его конечности заскребли по полу в попытках вырваться.

Последний рывок — и голова твари развернулась на сто восемьдесят градусов. Тело обмякло, придавив меня. Из разорванных тканей сочилась кровь.

— Ты что, блин, такое⁈ — прошептала рядом девчонка, и я понял, что она имеет в виду не тварь.

* * *

Влада и Дмитрий притаились у дверей лаборатории, стараясь не дышать. Внутри шло экстренное собрание преподавательского состава.

Сквозь неплотно прикрытую створку они видели, как медики в белых халатах склонились над изуродованным телом на стальном столе. Даже после смерти тело сохраняло следы чудовищной трансформации — искаженный череп, деформированные конечности под человеческой кожей.

— Это мальчик из «В»? — шепнула Влада, привстав на цыпочки. — Уроды из «А» начали над ним издеваться с первого учебного дня.

Дмитрий молчал, вглядываясь в происходящее через щель. Из лаборатории доносились приглушенные голоса.

— Очередной случай использования запрещенного артефакта, — в голосе Полозова сквозила усталость. — Мальчишка отчаянно хотел в класс «Б». А с его мизерным даром… — он кивнул на тело. — Результат перед вами.

— Поразительная трансформация, — пробормотал один из целителей, делая надрез вдоль грудной клетки. — Полная перестройка костной структуры.

— Бедный мальчик, — всхлипнула полная женщина — преподавательница составления заклинаний. — Что мы скажем его родителям?

— Что сказать? — резко отозвался сухопарый профессор зельеварения. — Пусть лучше следят за своими детьми! Это уже пятый случай за год. Хорошо, что не все у нас в академии. Но пятый раз — это уже серьезная проблема! — он в сердцах пнул ближайший стол. — Все чаще отпрыски обнищавших родов или слабоодаренные идут на это… не побоюсь этого слова — преступление!

— Раньше хоть цена останавливала, — мрачно заметил Полозов. — Артефакт с душой мага стоит целое состояние. А теперь… — он брезгливо поморщился. — Подпольные мастерские штампуют дешевые подделки. Запихивают туда души монстров из бездны, твари низшего порядка. И продают по бросовым ценам отчаявшимся детям.

— И ведь не объяснишь им, что это верная смерть, — вздохнула преподавательница. — Душа монстра не усилит дар. Она просто… пожрет носителя изнутри.

— Посмотрите сюда, — целитель склонился над шеей трупа, аккуратно разрезая кожу вокруг перелома. — Невероятно… В процессе трансформации тварь модифицировала шейные позвонки. Они срослись в единую кость, прочнее, чем бедренная. Обычно такие существа усиливают уязвимые места — это их базовый инстинкт выживания.

Он отложил скальпель и провел пальцем по краю перелома:

— А теперь взгляните на характер повреждения. Кость не просто сломана — она буквально раздроблена. Такой эффект бывает при попадании под поезд или при обрушении бетонной плиты. — Целитель выпрямился, обводя коллег недоверчивым взглядом. — Вы действительно хотите сказать, что это сделал первокурсник? Голыми руками?

Полозов устало потер переносицу:

— Да, — он скривился, словно у него разболелась голова. — К сожалению, я в этом абсолютно уверен.

— К сожалению? — переспросил кто-то из присутствующих.

— Именно, — Полозов мрачно усмехнулся. — За пару дней это… это стихийное бедствие по имени Дмитрий Волконский умудрился сломать распределяющий артефакт, устроить погром в лаборатории печатей, вызвав тварь, и теперь вот это, — он обвел рукой изуродованный труп. — Боюсь представить, что будет к концу семестра…

В наступившей тишине отчетливо прозвучал нервный смешок одного из преподавателей.

— Может, стоит пригласить виновника торжества? — предложил профессор зельеварения.

— Да, — Полозов направился к двери. — Думаю, юному господину Волконскому есть что нам рассказать.

Влада и Дмитрий едва успели сделать пару шагов назад, когда дверь лаборатории распахнулась, и им позволили присоединиться к взрослым. В лаборатории повисла напряженная тишина. Преподаватели разглядывали Волконского.

— Итак, молодой человек, — начал профессор зельеварения, — расскажите нам о своей специализации. Каким видом магии вы обладаете?

— А если проверить его специализацию… — сказал другой преподаватель, с азартом выхватывая из кармана свиток. — У меня как раз есть определитель! — он с гордостью продемонстрировал пергамент, испещренный замысловатыми рунами. — Простейший тест. Положите руку, молодой человек, и мы сразу узнаем…

Дмитрий бы и так ответил про свой дар, но ему даже рта раскрыть не дали, сунув свиток под нос. Он со вздохом опустил ладонь на пергамент.

То, что случилось дальше… скажем так, нечто подобное ожидал увидеть Полозов! Это было заметно по его красноречивому выражению лица. Свиток вспыхнул ослепительным светом. Руны засветились ядовито-зеленым, потом багровым, а затем… пергамент с тихим «пуф» рассыпался мелкой серебристой пылью, которая осела на начищенные ботинки профессора.

В лаборатории повисла такая же тишина.

— Простите, — Дмитрий невозмутимо отряхнул руку от пепла. — Видимо, китайская подделка…

Профессор, всё еще завороженно глядя на горстку пепла у своих ног, издал какой-то сдавленный звук, подозрительно похожий на всхлип.

— Принесите еще один… — пробормотал целитель, но Полозов его перебил:

— Хватит переводить артефакты!

— Так что у вас за способности, Волконский? — нетерпеливо спросил кто-то из присутствующих.

— Я целитель, — спокойно ответил Дмитрий. — Вижу жизненные потоки в живых существах. Могу их… корректировать.

— Целитель? — недоверчиво переспросил один из медиков, покосившись на изуродованный труп на столе. — И это все?

— Целительство — благородный дар, — медленно произнес Полозов, внимательно глядя на Дмитрия. — Если, конечно, применять его по назначению, а не заниматься… разрушением академического имущества. — Он сделал паузу. — Надеюсь, вы направите свои таланты в более созидательное русло…

* * *

После получаса бурных дебатов преподаватели начали расходиться. В лаборатории остались только Полозов, голубоволосая второкурсница и я. Стоя над трупом, я пытался осмыслить произошедшее.

Что это была за дрянь? Я помнил, сколько жизненной энергии выкачал из существа за те несколько секунд контакта. Слишком много. Неестественно много.

За такое короткое время я не должен был получить столько силы — это противоречило всем известным мне законам энергетического обмена.

И где был разум существа? Обычно при контакте я чувствую проблески сознания, эмоции, мысли… Здесь же — пустота.

Словно высасывал энергию из какого-то резервуара, а не из живого существа. Даже умирающие оставляют след своего разума, последнюю вспышку сознания. А тут — ничего, будто пустой сосуд.

Душа монстра из бездны? Может, в этом дело? Иномирское создание, чуждое этому миру… а мне так тем более? Другие законы, другая физиология. Нужно будет тщательно разобраться с этим вопросом. Слишком много странностей для одного дня.

Я рассеянно забарабанил пальцами по металлической поверхности стола, погрузившись в размышления. И вдруг заметил нечто странное — между пальцами и столом проскакивали крошечные фиолетовые искры.

Не обычные электрические разряды, а что-то… потустороннее. Они словно тянулись к мертвому телу, создавая между нами едва заметную фиолетовую паутину.

Желудок неприятно сжался. Та энергия, которую я заблокировал… она словно искала выход. В висках застучало, к горлу подкатила тошнота. Перед глазами поплыли темные пятна. Не хватало еще в обморок грохнуться.

— Эй, Волконский! — резкий голос Полозова вырвал меня из размышлений. — День был долгий, все устали. А ну бегом отсюда! Хватит на сегодня… происшествий.

Я медленно повернулся к выходу, где уже стояли Полозов и девушка, потом обратно. Воздух словно сгустился.

Краем глаза я успел заметить, как безжизненные пальцы трупа дрогнули, медленно согнулись и с мерзким, зубодробительным звуком поцарапали металлическую поверхность стола.

Глава 8

Я замер, не в силах оторвать взгляд от кривой борозды на металлическом столе. Пять параллельных линий, каждая приличной глубины и стружка под когтями.

Мертвые не двигаются — это аксиома. Конечно, бывают случаи посмертных сокращений мышц, когда остаточные ионы кальция вызывают спонтанные мышечные фибрилляции, трупное окоченение, газы там в кишечнике… все это заставляет тело немного двигаться — но это нормальные процессы распада.

Но то, что я видел сейчас… это было что-то совершенно иное. Координированное движение, требующее согласованной работы десятков мышц и сухожилий.

За десятилетия целительской практики я видел достаточно трупов, чтобы знать — когда всё кончено, оно кончено. Нет исключений.

И всё же эти царапины на хирургической стали выглядели до боли реальными.

«Что за… — я почесал затылок. — Мне показалось?»

Но ни хрена!

Пальцы мертвяка снова дрогнули, медленно проводя новую борозду по металлу. Звук был… омерзительным. Как гвоздь по стеклу, только хуже.

А потом его челюсть медленно отвисла, обнажая ряды деформированных зубов. И глаза… глаза открылись, демонстрируя пожелтевшие белки с полопавшимися капиллярами.

Я действовал на рефлексах — пальцы сами метнулись к запястью. Привычное сканирование жизненных потоков… которых не должно быть. Их и не было — ни пульса, ни движения энергии.

— Какого… — я углубил сканирование, проникая дальше, в ткани мозга. Ощущение было не из самых приятных.

Словно я залез по ноги в дерьмо, далеко не голубиное, и выискиваю там свой мобильник, который уронил только что.

И тут я это почувствовал. Там, в глубине серого вещества, происходило что-то невозможное. В первичной моторной коре — теплились крошечные искры активности. Микроскопические вспышки энергии пульсировали в гигантских пирамидных клетках, отвечающих за произвольные движения.

Префронтальная кора, мозжечок — всё мертво. Но перицентральная извилина продолжала работать, посылая слабые импульсы по нисходящим путям к спинному мозгу.

Перелом шейных позвонков был катастрофическим… некоторые из них буквально раскрошились, разорвав твёрдую мозговую оболочку, белое вещество превращено в кашу. Но каким-то невероятным образом проводимость сохранялась.

Как целитель я знал каждый миллиметр этой области. Тысячи раз приходилось восстанавливать повреждения нейронных связей, запускать заново остановившиеся процессы. Но сейчас… сейчас всё было иначе.

Двигательная кора сохраняла подобие жизни, но чем она питалась? Эта зона упорно продолжала функционировать, питаясь какой-то неизвестной мне энергией.

— Волконский! — раздраженный голос Полозова ворвался в мои размышления. — Ты что там, корни пустил? А ну живо на выход! Или запру тебя здесь с этим… — он брезгливо поморщился, — образцом до утра!

— Минуточку! — отозвался я, не отрывая взгляда от этого «чудика». В голове крутилась безумная идея.

Что-то подсказывало мне…

А могу ли я…? От одной мысли к горлу подкатила тошнота, но любопытство пересилило.

По рукам пробежали фиолетовые искры. Ну же, посмотри на меня!

Ничего…

Двигай глазным яблоком, зараза!

Пожелтевшая склера едва заметнo дрогнула. По коже побежали мурашки.

Влево! ВЛЕВО, я сказал!

И оно повернулось. Медленно, с каким-то непонятным звуком, но глаз послушно повернулся в указанном направлении. Я почувствовал… связь. Странную, тошнотворную, но определенно существующую. Словно дергал за ниточки марионетки, только нити были сделаны из той жуткой энергии.

Губы сами растянулись в ухмылке. Кто бы мог подумать? Интересно, что еще я могу…

«Как он ожил? — вопрос не требовал ответа, я и так все прекрасно понимал. — Я ли это сделал? И как все это… хех, скрыть?»

Я медленно повернулся к Полозову и девушке, чувствуя, как по спине стекает холодный пот:

— Эй, а это вообще нормально? — мой голос прозвучал неестественно хрипло.

И поднял палец, указывая на труп. Который в этот момент, повинуясь моему мысленному приказу, медленно поднял голову.

Реакция была… впечатляющей.

Полозов среагировал как боевой маг с многолетним стажем. В долю секунды его правая рука взметнулась вверх, окутываясь пламенем. Жар ударил мне в лицо даже через несколько метров — похоже, он собирался не просто сжечь труп, а испепелить его вместе со мной.

Девушка издала какой-то писк и активировала печать усиления. В следующую секунду она с такой силой толкнула Полозова в грудь, что тот, не ожидавший подобной наглости от студентки, вылетел в коридор и впечатался в противоположную стену.

Однако, девочка-то с характером. И явно не первый год качает печать усиления. Я сделал последний шаг к выходу, где она застыла, бледная как мел. Её трясло, но в глазах читалась решимость загнанного в угол хомячка, готового на всё.

— Ты что тво… — начал подниматься Полозов, потирая ушибленную спину.

А после я услышал, как она едва слышно, но очень выразительно прошептала:

— Мертвый встал — пипец настал…

И тут она окончательно слетела с катушек. Её глаза вспыхнули холодным голубым светом, как два факела. Температура в коридоре рухнула так резко, что у меня зуб на зуб не попадал.

— Эй, ты чего удум… — я даже руку протянул, но договорить не успел.

Дверь захлопнулась прямо перед моим носом. А в следующую секунду проём, вместе с дверью затянула толстая стена льда — не меньше метра толщиной.

Влада Нестерова

Мертвец встал — пипец настал…

Эти слова она никогда не забудет. Их говорила её бабушка, светлая ей память, к слову… когда рассказывала о тёмных временах. Её голос всегда дрожал, а в глазах появлялся странный блеск, когда она вспоминала, как род Нестеровых сражался с восставшими мертвецами во время Великой Чумы.

Трупы дохли, снова оживали… И с каждым разом их было всё больше и больше…

Тогда некроманты, обезумевшие от собственной силы, подняли целые армии. Бабушка рассказывала, что сама природа восстала против них.

С тех пор с каждым поколением дар некромантии становился всё слабее, а одарённых с такой силой — меньше. А те редкие некроманты, что рождались, были и есть на учёте у империи.

Влада усилила поток энергии, направляя её в ледяную стену. Метровая толща льда отделяла её и профессора от лаборатории, где остался этот… Волконский. И труп, который он поднял. Самый настоящий труп с переломанной шеей, который двигался и смотрел.

— Нужно укрепить барьер, — пробормотала Нестерова, вычерчивая в воздухе древние руны. Пальцы двигались сами, вспоминая узоры, которым учила бабушка. — Печать Северного Ветра должна укрепить лёд.

— ВЫПУСТИ МЕНЯ, ЧОКНУТАЯ! — донёсся приглушённый рёв Волконского сквозь лёд. — Тут очень холодно…

— Нестерова! — голос Полозова прозвучал устало и раздражённо. — Вы будете строго наказаны за это самоуправство. И если немедленно не прекратите, встанет вопрос о вашем отчислении. Вы понимаете, что творите?

— А вы понимаете? — она не отрывалась от создания печати, наблюдая, как синие искры магии впитываются в лёд. — Там живой мертвец! Вы что, не слышали пророчества? Когда мёртвые восстанут по воле живущих, грань миров истончится, и бездна поглотит свет.

— Бездна уже поглотила твои мозги! — проорал Волконский. — Выпустите меня отсюда! Я тебе устрою пророчество, когда выберусь!

— НЕТ!

— Влада, — Полозов сменил тактику, его голос стал мягче. — Там всё ещё наш студент. Даже если… если вы правы и там действительно какая-то некромантия, мы должны помочь ему. Спасти его.

— Мир не забудет его жертвы! — торжественно произнесла девчушка, заканчивая очередной виток печати. Ледяные кристаллы разрастались по стенам, укрепляя барьер.

— Чего⁈ — возмущённый вопль Волконского прорвался сквозь толщу льда. — Какая жертва⁈ Я тебя саму сейчас в жертву принесу, психованная! Я. ЦЕЛИТЕЛЬ. ДУРА ТЫ ОТМОРОЖЕННАЯ! — последовал особенно громкий удар в лёд.

Влада поморщилась, когда из-за ледяной стены донеслась целая тирада отборных ругательств. Волконский, похоже, знал такие выражения, от которых покраснели бы даже портовые грузчики.

— Не сквернословь! — прогремел Полозов, и его пламя с утроенной силой ударило в печати. — Сейчас я тебя освобожу!

Влада в ужасе наблюдала, как одна за другой тают защитные руны. Полозов — один из сильнейших магов огня. Лёд начал плавиться, с шипением превращаясь в пар.

— Хватит! — в отчаянии крикнула сударыня. — Вы же видите, пророчество сбывается! Нельзя его выпускать!

— Н-ну всё, магика! — прорычал Волконский сквозь тающий лёд, дрожа от холода. — Я ща вы… выберусь, и голову тебе оторву! Посмотрим, как ты тогда з-запоешь про свои пророчества!

* * *

Глубоко под Саратовом, в древних катакомбах, куда не проникал даже слабый отблеск дневного света, возвышалась гора из человеческих останков. На ее вершине, среди моря черепов и костей, сидела фигура. Старик — неподвижный, сгорбленный и косматый.

Его спутанные седые волосы и всклокоченная борода давно превратились в один огромный колтун. Лохмотья, некогда бывшие богатыми одеждами, свисали клочьями, едва прикрывая иссохшее тело.

Глаза старика были открыты, но в них не было проблеска сознания. Он не моргал. Вообще. Радужки его глаз медленно меняли цвета.

Тишину нарушил звук осыпающихся костей. По склону этого кургана карабкалась фигура — быстро, отчаянно и неуклюже.

Существо, некогда бывшее человеком, почти не сохранило плоти на костях. Его иссохшая кожа напоминала пергамент, натянутый на скелет, местами прорванный, обнажающий пожелтевшие кости.

Там, где должно было быть лицо, зияла пустота — ни глаз, ни носа, только тонкие растрескавшиеся губы, обтягивающие череп.

— Сир! — существо рухнуло у ног старика. — Всплеск! Мощнейший всплеск некромантии в Саратове!

Радужки старика на мгновение застыли, окрасившись в насыщенный пурпур.

— Я только что почувствовал его! — продолжало существо, его безглазое лицо было обращено вверх. — Такой силы… такой чистоты! Это определенно некромантия высшего порядка! Чистая, незамутненная!

— Бред, — ответил старик. Он раздраженно дернул бородой, выпутывая из нее застрявший там черепок. — Зачем ты побеспокоил меня? Мне известны все некроманты в мире. Все до единого. Новых не появлялось! Жила мертва! — в его голосе звучала абсолютная уверенность. — Комитет по некромантии давно принял решение — мы уходим в тень, копим силы. Каждый некромант учтен, каждый находится под наблюдением. Каждый! — последнее слово он почти прорычал. — То, что ты говоришь… просто невозможно!

— Н-но, мой сир! — безликое существо в отчаянии заскребло костлявыми пальцами по черепам. — Я уверен! И это не просто поднятие мертвеца. Был поднят труп после мутации, иномирного происхождения! Тварь из бездны!

Старик застыл. Его глаза начали менять цвета с бешеной скоростью — зеленый, синий, белый, красный.

— Что ты сказал? — его голос упал до шепота. — Повтори.

— Тварь из бездны, мой сир, — безликое существо припало к костям еще ниже. — Мутировавшая, с измененной структурой тела. И кто-то… кто-то поднял ее. Контролировал. Управлял! Я чувствовал отголоски силы — чистой, незамутненной. Такой… как раньше, мой сир.

Старик медленно поднялся. Его борода волочилась по останкам, цепляясь за выступающие кости.

— Не может быть… — прошептал он. — Это невозможно. Слишком много искажений, слишком сложная структура… — он нервно теребил бороду, выпутывая из нее мелкие кости. — Для этого нужна сила, тех первых некромантов, что…

Он резко оборвал себя и вгляделся в безликое существо, словно пытаясь найти признаки лжи. Но создание, не имевшее глаз, не могло солгать — это был один из древнейших законов некромантии. Мертвые не лгут. Никогда.

— Твою ж мать… — выдохнул старик. — Я забыл, что ты не можешь врать.

Он начал спускаться по горе из костей, путаясь в собственной бороде и длинных лохмотьях. Пытаясь хоть немного привести себя в порядок. Черепа и кости катились вниз лавиной. Безликое существо заскользило следом, лавируя между осыпающимися останками.

— Нужно срочно собрать совет, — бормотал старик себе в бороду. — Если появился некромант, способный на такое… это меняет все наши планы.

* * *

Холод становился невыносимым. С каждой минутой температура падала всё ниже, и даже мои целительские техники с трудом справлялись с переохлаждением.

Пришлось задействовать практики замедления метаболизма. Медленно, очень медленно я снижал частоту сердечных сокращений, замедлял кровоток в периферических сосудах, уменьшал потребление кислорода тканями.

Я колотил в ледяную стену, параллельно отслеживая состояние своего тела. Пальцы уже онемели — периферическая нервная система первой страдает от гипотермии. Скоро начнется кристаллизация межклеточной жидкости.

— Эй, психованная! — проорал я, стараясь перекрыть шум с той стороны. — Если сейчас же не прекратишь меня морозить, клянусь, я найду способ добраться до тебя! И поверь, летальный исход будет самым милосердным вариантом!

Ответом мне был только приглушенный гул голосов за стеной льда. Я развернулся и… застыл. В буквальном смысле. Тварь стояла в двух шагах от меня — безмолвная, с обвисшей башкой. Её мертвые глаза неотрывно следили за каждым моим движением.

Медленно, очень медленно я сделал шаг влево. Существо синхронно переместилось, сохраняя дистанцию. Шаг вправо — тот же результат. Назад — тварь отступила.

— Да что тебе от меня надо? — процедил я сквозь зубы.

И тут произошло нечто… Существо медленно опустилось на колени, его суставы хрустели, как старые петли.

— Что прикажете, сир? — прохрипело оно. Вот это поворот! За годы целительской практики я повидал немало странного, но говорящий труп с явными признаками подчинения мне любимому… это что-то новенькое.

С той стороны ледяной стены послышался грохот — похоже, на подмогу прибыли другие преподаватели. Доносились приглушенные голоса и звуки ударов.

И тут меня словно молнией пронзило. Некромантия! В моем мире это искусство было под строжайшим запретом. Некромантов выслеживали, пытали, казнили. Специально обученные охотники, что-то вроде инквизиции.

Я быстро прикинул варианты. Если в этом мире отношение к некромантии хотя бы вполовину такое же параноидальное… мне конец. Уже сейчас за дверью Полозов объясняет коллегам:

— … живой мертвец! Значит, где-то появился сильный некромант. Нужно немедленно связаться с особым отделом… Твою ж… А ведь это даже логично. Некромантия — слишком опасное искусство, чтобы его оставили без контроля.

Я посмотрел на коленопреклоненный труп. С профессиональной точки зрения, это был интересный феномен. Столько вопросов, столько возможностей для исследований! Какой механизм контроля? Как сохраняется сознание? Почему он признал во мне хозяина?

Но рисковать… нет, рисковать я не готов. Не сейчас, когда я только начал обустраиваться в этом мире. Значит, придется тебя еще раз упокоить, приятель.

— Эй, ты можешь сдохнуть? — спросил я, разглядывая своё невольное творение. Тварь стояла, слегка покачиваясь.

— Как прикажете, сир, — прохрипел труп. При этом его лицо передернуло, лицевые нервы нехило так свело.

Твою ж мать! Угораздило же поднять такого искалеченного красавца.

— А как ты поднялся? — продолжил я допрос, параллельно сканируя его мозговую активность. Картина была… удручающей. Словно смотришь в пустой колодец — темно, сыро и на дне что-то булькает.

— Вы захотели, и я поднялся, — ответил он. С каждым словом из его рта вытекала струйка черной жижи.

— Понятно. С тобой особо не поговоришь, — я поморщился, глядя, как эта дрянь капает на пол.

Сканирование показало — мыслительных процессов почти не наблюдалось. В лучшем случае активность на уровне улитки, и то — контуженной. Существо могло выполнять команды, но собственного разума у него не осталось. Так, примитивный набор рефлексов, завязанных на подчинение.

А ведь я слышал, что есть практики, позволяющие поднимать по-настоящему разумных мертвецов. Но это в моём прошлом мире, где магия была в разы сильнее. Но здесь, видимо, придётся довольствоваться тем, что есть.

— Ну ладно! — я нахмурился, принимая решение. — А если я прикажу сдохнуть, ты сдохнешь?

— Как прикажете, сир, — его перекошенное лицо снова дёрнулось.

— Ну тогда сверни себе шею! — скомандовал я, морщась от этого зрелища. — И сдохни. Окончательно.

Тварь с пугающей готовностью вцепилась в собственную шею.

За ледяной стеной снова послышался грохот. Похоже, группа спасения активизировалась.

— Давай быстрее! — поторопил я труп.

Существо тут же с удвоенной энергией принялось за дело. Голова почти повернулась в нужный «градус».

Безжизненное тело рухнуло следом, как сломанная кукла, раскинув конечности.

И в этот самый момент воздух наполнился оглушительным треском — ледяная стена пошла трещинами, похожими на паутину из серебристых линий. Я успел заметить яркую вспышку, а затем…

БАМ!

Массивная дверь, выбитая чудовищной силой, пронеслась в каких-то миллиметрах от моего лица.

ХРЯСЬ!

Дверь обрушилась прямо на останки моего незадачливого подопытного. Раздался отвратительный хруст костей. По полу во все стороны брызнула тёмная жидкость.

В дверном проёме, заполненном клубами морозного пара, показалась голова Полозова. Рядом маячили ещё двое профессоров. А позади них… позади возвышалась внушительная фигура.

Высокий, широкоплечий мужчина в чёрной военной форме. В его руках пульсировал магический посох. Голубоватые разряды энергии пробегали по древку, на навершии которого поблескивал огромный кристалл.

— Все целы? — Полозов обвёл взглядом помещение, задержавшись на расплющенной массе под дверью. — А где…

— Где что? — я старался говорить как можно более невинным тоном, незаметно отпихивая носком ботинка откатившуюся голову. — Ах, труп? Так вот же он, — я указал на размазанную по полу массу.

Полозов медленно перевёл взгляд с останков на меня. В его глазах читалось столько вопросов, что мне стало не по себе. Но он промолчал, только желвак на его щеке едва заметно дёрнулся.

* * *

Я сидел в центре круглого зала, чувствуя себя как подсудимый. Тяжёлые бархатные портьеры на высоких окнах были задёрнуты, и единственным источником света служили светильники под потолком.

Вокруг полукругом расположились люди в дорогих костюмах.

Полозов, стоявший за моей спиной, положил руку мне на плечо. От его пальцев исходило едва заметное тепло.

— Не волнуйся, ты здесь просто как свидетель, — сказал он.

— Кто все эти люди? — тихо спросил я у Полозова.

— Аристократы. Но не простые — те, кто занимается поиском оставшихся некромантов.

От группы аристократов отделился высокий мужчина с острой серебристой бородкой. Его глаза, неестественно светлые, почти белые, буравили меня, словно пытаясь просверлить насквозь.

— Итак, молодой человек, — его голос был обманчиво мягким, — расскажите нам — как эта тварь поднялась из мёртвых?

— Понятия не имею, — я пожал плечами, стараясь казаться максимально равнодушным.

— Может быть, это вы её подняли?

— С чего вы взяли? — я позволил себе нотку искреннего возмущения. — И вообще, почему меня допрашивают как виновного? Я, между прочим, жертва! Меня эта припадочная второкурсница чуть заживо не заморозила! Кстати, я её ещё и спас от…

Пальцы Полозова впились мне в плечо с такой силой, что я едва не охнул.

— Молчи про девчонку, — прошипел он мне.

— В общем, — я прокашлялся, — я убил эту тварь. А как она потом воскресла — я в душе не знаю!

— А как же вы выжили, — седобородый прищурился, — оставшись с ней один на один в лаборатории?

— Тварь была медлительная, — я снова пожал плечами, стараясь, чтобы это выглядело естественно. — Я уворачивался. А потом ваши ребята расплющили её дверью. Хорошо хоть не меня!

Аристократы начали переговариваться между собой. До меня долетали обрывки фраз, произносимых вполголоса:

— … возможно, тот паренёк купил на чёрном рынке…

— … артефакт с душой твари…

— … никакой некромантии, просто побочка артефакта…

— Нет смысла бить тревогу, — подытожил кто-то. — Зачем искать несуществующих некромантов?

— И всё же, — подал голос мужик с длинными белыми волосами, сидевший в тени. Его руки сложились домиком на трости. — Нужно запросить у столицы артефакт определения тёмной силы.

Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Что ещё за артефакт?

— Михаил Николаевич, зачем просить у столицы? — вдруг подал голос Полозов. — У нас в академии есть такой артефакт.

Мужик в тени медленно улыбнулся:

— Прекрасно.

Он поднял руку, и мой взгляд зацепился за массивный перстень на его указательном пальце — точная копия того, что я видел у Марка на распределении. Та же вычурная вязь, тот же герб… Видимо, папаша.

— Я бы даже сказал, отлично, — мужик повертел перстень. — А теперь уведите мальчишку. Взрослым нужно кое-что обсудить… без лишних ушей.

Меня повели к выходу, но у самой двери я услышал обрывки разговора:

— Незачем пока докладывать в столицу, — произнёс Михаил Николаевич. — Не хватало ещё, чтобы министерство начало совать нос в наши дела.

— Полностью согласен с Приклонским, — подхватил другой голос. — Если выяснится, что у нас тут завёлся некромант, полетят не только его голова, но и наши. За недосмотр.

— Именно, — снова заговорил этот Михаил. — И у меня появилась одна идея… Мы установим артефакт там, где проходят все студенты. В месте, которое невозможно миновать… — он сделал многозначительную паузу. — И когда некромант… которого я уверен, не существует, пройдёт мимо… мы узнаем об этом. А уж потом решим, что докладывать наверх.

— Пу-пу-пу… — только и смог выдохнуть я.

Глава 9

Софья Златомирских.

Пилюля лежала на черной замшевой подушечке, похожая на крошечную жемчужину. Обычная с виду — белая, чуть прозрачная, с легким перламутровым отливом. Кто бы мог подумать, что внутри этой невзрачной оболочки заключена душа существа из другого мира?

Софья медленно приблизилась к столику, чувствуя, как привычно немеет левая рука — верный признак очередного приближающегося всплеска. Последние дни они участились, как сказал Шульман, это синдром отмены пилюль подавления.

— Ты уверена, что хочешь этого, душа моя? — дедушка взял дрожащую руку внучки в свои.

Его пальцы были теплыми и надежными, как в детстве, когда он часами держал ее за руку во время особенно сильных приступов.

Но хочет ли она?

Перед глазами Софьи пронеслись картины прошлого. Вот она, пятилетняя, рыдает в углу, потому что снова не может пойти на праздник — всплеск силы заморозил половину детской. Вот ей двенадцать, и она умоляет дедушку отпустить ее в обычную школу, но он качает головой — слишком опасно. Домашнее обучение, вечное одиночество, косые взгляды редких гостей.

«Нестабильная» — это слово преследовало ее всю жизнь. Его шептали служанки за спиной, его с тревогой произносили целители, качая головами над результатами обследований. Его со страхом повторяли потенциальные женихи, спешно откланиваясь после первого же знакомства.

Только Дима… Дима был другим. Он не шарахался от неё, не боялся прикоснуться. А теперь он в академии. Там, куда Софье, с ее проклятым нестабильным ядром, путь заказан. Разве что…

Она решительно кивнула и, пока не передумала, схватила пилюлю. Пилюля была неожиданно теплой, почти горячей. На мгновение девушке показалось, что она пульсирует, как крошечное сердце.

— Софья! — в голосе дедушки прозвучала тревога. — Не торопись, подумай…

Но она уже сунула пилюлю в рот и запила водой из стоящего рядом хрустального бокала. Проглотила, почти не почувствовав вкуса.

Несколько секунд ничего не происходило. Совсем ничего. Софья даже начала паниковать — неужели обман? Пятьсот тысяч империалов за пустышку?

А потом началось.

Первой замерзла кровь. Софья буквально чувствовала, как она превращается в лед, как кристаллы льда царапают вены изнутри. Боль была такой острой, что из глаз брызнули слезы — они тут же замерзли на щеках крошечными льдинками.

Кожу покрыла изморозь — прекрасные морозные узоры расползались от сердца к конечностям, как кружево. Софья словно превращалась в ледяную статую, чувствуя, как каждая клеточка тела кристаллизуется.

Волосы заиндевели, став похожими на тончайшие серебряные нити. В какой-то момент она поймала свое отражение в зеркале — существо из льда и снега, с пылающими голубым пламенем глазами. Красиво и жутко.

— Неужели я сейчас умру?

Но нет…

Потом пришла Сила.

Она хлынула в девушку потоком, заполняя каждый уголок. Чистая, первозданная мощь воды — но не бушующий шторм, как раньше, а спокойный, величественный океан. Софья чувствовала её всю — каждую каплю в воздухе, каждую молекулу влаги вокруг.

Внезапно всё закончилось — так же резко, как началось. Иней на коже растаял, превращаясь в сотни крошечных ручейков. Вода струилась по телу, пропитывая тонкую батистовую блузку насквозь. Ткань мгновенно прилипла к коже, став почти прозрачной.

По телу пробежала волна холода, заставив поёжиться. Прохладный воздух покрыл кожу мурашками.

Краем глаза она заметила, как Семён, застывший в дверях, смотрел на нее, не скрывая интереса, с открытым ртом. И Софья, разумеется, невольно засмущалась.

— Что вылупился? — рявкнул дедушка, заставив юного слугу отвернуться. — Как ты, девочка моя? — его голос тут же смягчился, когда он накинул на её плечи свой сюртук.

— Не знаю, — прошептала Софья, кутаясь в тяжёлую ткань и пытаясь унять дрожь. Она чувствовала, что стала ближе к своей стихии, чем когда-либо прежде. — Кажется, всё хорошо. Очень хорошо.

Дедушка тут же отправил Семёна за мастером Тихомировым — древним как мир целителем, который наблюдал внучку с младенчества. Старик появился удивительно быстро, словно только и ждал, когда позовут.

— Дайте-ка взглянуть на ваше ядро, голубушка, — пробормотал он, прикладывая морщинистую ладонь к моему животу.

Софья почувствовала знакомое прикосновение диагностической магии — теплое, чуть щекотное. Но в следующий момент старик отдернул руку. Его выцветшие голубые глаза расширились от изумления.

— Матушка-заступница… — прошептал он. — Да что же это такое?

— Что там? — дедушка подался вперед. — Говорите же!

— Не могу я сказать, что там, — старик покачал головой. — Потому как не вижу я там госпожи Софьи. Совсем другой человек передо мной. Ядро… оно стабильное. Прекрасное, мощное. Но не её это ядро, вот хоть режьте меня — не её! А ведь я эту девочку с пелёнок знаю…

Он снова потянулся к Софье, но дедушка перехватил его руку:

— Благодарю вас, мастер Тихомиров. На этом всё.

— Но позвольте… — старик заёрзал, его глаза загорелись любопытством. — Как вам удалось добиться такой стабильности? Это же невероятно! Может, поделитесь секретом? В медицинских целях, разумеется…

— Не вашего ума дело, — отрезал дедушка, подталкивая целителя к выходу. — До свидания, до свидания!

Дверь захлопнулась за спиной опешившего старика. Дедушка повернулся к внучке, и она поняла — пора. Сила буквально требовала выхода. Софья вытянула руку, сосредотачиваясь на ощущениях.

Между пальцами заструилась вода, собираясь в идеально круглую сферу размером с яблоко. Раньше у нее никогда не получалось создать что-то настолько… совершенное.

Софья прищурилась, и водяной шар начал замерзать — кристаллизация шла от центра к краям, превращая воду в прозрачный лёд.

Резкий бросок — и ледяной снаряд врезался в стену, оставив на дорогих обоях аккуратную круглую вмятину, окруженную инеем.

— Я готова! — выдохнула она, чувствуя, как по телу разливается эйфория. — Поехали сейчас же, ни дня больше ждать не могу! В академию! — Софья повернулась к дедушке. — Машины ждут?

Он кивнул и улыбнулся — той особенной улыбкой, которую приберегал только для нее. Софья очистила кожу магией, переоделась, и через четверть часа вышла из своей комнаты. Спустилась по лестнице и распахнула тяжелые двери, замерла на крыльце.

Во дворе уже выстроились три автомобиля — длинный черный лимузин в центре и два черных БМВ по бокам. Солнце играло на полированных боках, а в темных стеклах отражалось её сияющее от счастья лицо.

«Наконец-то! Наконец я смогу быть как все. Нет — лучше всех! Я представила, как войду в академию с высоко поднятой головой, как удивится Дима, увидев меня среди студентов.»

В лимузине их уже ждала тётя Лиза. Она сидела, закинув ногу на ногу. Её светлые волосы были уложены в безупречную причёску, а губы накрашены любимой алой помадой — ни дать ни взять светская львица. Только холодные серые глаза выдавали истинную сущность.

Машины тронулись, и тётя тут же подалась вперёд:

— Софьюшка, дорогая! — её голос сочился мёдом. — Как я рада, что ты наконец решилась! Академия — это твой шанс. Твой единственный шанс.

Софья поморщилась. Она терпеть не могла, когда Лиза называла её «Софьюшкой». Словно она до сих пор та маленькая девочка, которую можно задобрить леденцом.

— Дмитрий Волконский — прекрасная партия, — продолжала она, промокая уголки губ шелковым платочком. — Последний мужчина в роду, прямой наследник. А уж какое состояние!

Её глаза алчно блеснули. Софья живо представила, как эти холёные пальчики тянутся к чужому наследству.

— Главное — действовать быстро, — тётя понизила голос до заговорщического шёпота. — Пока он не присмотрел себе кого-нибудь в академии. Эти девицы из благородных семей — они же как коршуны! Уж я-то знаю…

Ещё бы ей не знать. Три мужа, три развода — и каждый раз она выходила из ситуации с солидным кушем.

— Ты должна очаровать его, — она положила одну руку Софье на колено, а другой расстегнула пуговку на блузке. — Показать прелести. Окружить заботой. Стать незаменимой. А когда он окончательно влюбится…

— Я люблю Диму.

Голос Софьи прозвучал неожиданно резко. Тётя осеклась на полуслове.

— Так уж совпало, — девушка смахнула руку тети с колена, — что мои чувства случайно совпали с вашими… финансовыми интересами.

Повисла звенящая тишина. Краем глаза Софья заметила, как дёрнулась бровь у дедушки. А тётя… тётя побледнела так, что стала заметна тонкая сеточка морщин под слоем тонального крема.

— Я… я просто хотела помочь! — она прижала платочек к груди. — Как-никак, ты дочь моей покойной сестры…

Оставшуюся дорогу они провели в молчании. Тётя демонстративно уткнулась в телефон, Софья разглядывала проносящийся за окном пейзаж, а дедушка… дедушка время от времени бросал на внучку задумчивые взгляды.

Кортеж остановился у парковки. Неподалеку стояла будка КПП со шлагбаумом.

— Дальше только пешком, — пробормотал дедушка, помогая внучке выйти из лимузина.

В неприметной будке их встретил старичок в строгой серой форме.

— Сканирование сетчатки, — произнёс он, указывая на устройство. — Прошу вас, прекрасная леди.

Софья подставила глаз под сканер. Холодный красный луч скользнул по сетчатке, а после последовал зелёный одобрительный сигнал на мониторе, и их пропустили дальше.

За воротами их ждал гвардеец.

— Прошу за мной, — он развернулся на каблуках и пошёл вперёд.

Компания двинулась по извилистой дорожке через лес. Вскоре он расступился, открывая вид на комплекс общежитий.

— Первый курс живёт в восточном крыле, — гвардеец махнул рукой вправо.

За общежитием показался административный корпус — тоже внушительное здание. Ну наконец-то, дошли!

В прохладном вестибюле Златомирских встретил профессор. Точнее, сначала они услышали его радостный голос из-за угла:

— Борис! Чтоб мне провалиться, неужели ты⁈

А потом уже Софья увидела его — высокий, сутулый, с длинными сальными волосами. Его чёрный сюртук блестел на локтях, а ботинки выглядели так, словно помнили основание академии. Цепкий взгляд тёмных глаз словно просвечивал насквозь.

— Николай, старый ты чёрт! — ответил ему дедушка.

Они обнялись как братья, похлопывая друг друга по спинам.

— Сколько лет, сколько зим! — Полозов отстранился, разглядывая дедушку. — А ты всё такой же франт! Только седины прибавилось.

— На себя посмотри! — хмыкнул дедушка.

— А это, значит, ваше сокровище? — Полозов повернулся к Софье.

— Да, моя внучка! — в голосе дедушки прозвучала такая гордость, что Софья невольно покраснела.

Сударыня присела в реверансе, как учили с детства — легко, изящно, самую малость наклонив голову.

Затем они двинулись по коридору. Полозов с дедушкой шли впереди, погрузившись в воспоминания.

— А помнишь, как десять лет назад на скачках… — начал было Полозов.

— Кстати, — дедушка вдруг остановился. — У вас тут есть один студент, первокурсник Дмитрий…

Софья тут же затаила дыхание. При упоминании этого имени лицо Полозова изменилось — словно туча набежала.

— Ох, — он потёр переносицу, — есть такой… уникум. Я, знаешь ли, повидал всяких студентов за свою карьеру. Но этот… — он покачал головой. — Два дня! Всего два дня в академии… не знаю как, но он упорно выискивает приключения на свою задницу!

— Правда? — удивлённо переспросил дедушка. — А какие, например?

— О, это интересная история! — Полозов нервно усмехнулся. — Представляешь…

ХЛОП!

Сначала раздался странный, громкий звук, похожий на хлопок. В конце коридора, из-за массивной двери, мелькнула яркая вспышка.

А потом…

БАБАХ!!!

Взрывная волна ударила так неожиданно, что у Софьи заложило уши. Дедушка инстинктивно дёрнул внучку на себя, прикрывая собой.

Стены содрогнулись, с потолка посыпалась штукатурка, припорашивая пылью чёрный сюртук профессора Полозова. Тот даже не шелохнулся, только поджал губы с выражением бесконечной усталости на лице.

Где-то вдалеке со звоном вылетели стёкла. А из распахнутой взрывом двери лаборатории валил густой дым.

— А вот и он… — обречённо пробормотал Полозов, стряхивая с плеча штукатурку. — Я уверен, что и это его рук дело! Вот ведь… — он не договорил, закашлявшись от едкого дыма. — Да что ж такое! ВОЛКОНСКИЙ!

* * *

Латунная табличка на стене поблёскивала в лучах закатного солнца: «Клиника имени Маня. Главный целитель. Лекарь высшей категории». Под ней — мои регалии, список научных степеней и должностей.

Взгляд упал на настенное зеркало в тяжёлой бронзовой раме. Оттуда смотрел мужчина средних лет — породистое лицо с правильными чертами, седина на висках, морщинки в уголках глаз.

Я машинально поправил узел галстука, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Как я вообще оказался в этом мире? Какого чёрта? Почему меня предали?

Воспоминания путались, наслаивались друг на друга, как слайды в старом диапроекторе. Вспышка боли, темнота, а потом… Потом я очнулся в теле мальчишки, в каком-то странном мире. Или это ещё будет? Или уже было?

Я потёр виски.

Тут размышления прервал грохот — дверь кабинета распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. В проём хлынула толпа людей, они буквально ввалились в кабинет.

— Раз, два… — я начал машинально считать незваных гостей. — Три, четыре, пять… Господа, в очередь!

Гвардеец — высокий, в начищенных до блеска сапогах, дворянин в расшитом золотом камзоле, какой-то тип с окладистой бородой, похожий на купца… И все — маги. Я чувствовал их ядра — пульсирующие, наполненные силой.

Не успел я открыть рот, как меня буквально выдернули из-за стола.

— Господин лекарь! — купец упал на колени, хватая меня за руку. — Умоляю! Только вы можете помочь!

— Лучший целитель в столице! — подхватил дворянин.

— Гений! Светило! — добавил кто-то из толпы.

— Да погодите вы… — начал было я, но меня уже тащили к выходу. — Куда⁈

— К пациентам, разумеется! — гвардеец крепко держал меня за локоть, не давая вырваться. — Дело государственной важности!

Меня буквально пронесли по коридорам — стерильно-белым, пахнущим спиртом. Распахнули двери палаты — огромной, залитой закатным светом.

У первой кровати они остановились. На белоснежных простынях лежал старик — худой, измождённый, с длинной седой бородой.

— Не может ходить, — скорбно произнёс дворянин, теребя золотой шнур на камзоле. — Совсем никак. Лучшие лекари бессильны!

— И давно? — я привычно перешёл в режим профессионального осмотра.

— Третий месяц, — прохрипел старик с кровати.

Я склонился над пациентом, автоматически отмечая детали. Атрофия мышц нижних конечностей — запущенная, но не критичная. Отёчность в поясничной области.

Мои пальцы скользнули вдоль позвоночника, считывая информацию. Так, воспаление седалищного нерва, компрессия спинномозговых корешков, защемление в пояснично-крестцовом отделе. Что ж, диагностика окончена. Теперь лечение.

Целительская энергия привычно откликнулась на мой зов. Я направлял энергию точно, как скальпель — снимая воспаление, восстанавливая проводимость нервных волокон, укрепляя мышечный корсет.

— Готово, — я выпрямился. — Встань и иди!

— Правда? — прошептал старик. — Прямо вот так встать и пойти?

— Ну не лежать же тебе тут до второго пришествия, — я позволил себе усмешку.

Старик осторожно спустил ноги с кровати. Толпа зрителей затаила дыхание. Первый шаг… второй…

— Чудо! — завопил купец, падая на колени. — Истинное чудо!

— Спаситель! — подхватили остальные.

Старик, уже успевший рухнуть мне в ноги, рыдал в голос:

— Благодетель! Век не забуду!

— Да ладно вам, — я попытался освободить полу халата из трясущихся рук старика, но не успел.

— Сюда, скорее! — чьи-то руки уже тащили меня к соседней кровати. — Умоляю, спасите её!

На белоснежных простынях лежала молодая девушка. Её лицо приобрело синюшный оттенок, губы посерели. Астматический приступ, тяжёлый — я сразу определил по характерным хрипам и судорожным движениям грудной клетки.

Спазм бронхов, отёк слизистой…

Я направил энергию тонкими струйками, снимая воспаление, расширяя дыхательные пути. Лёгкие постепенно расправлялись, насыщаясь живительным кислородом.

— Встань и дыши! — скомандовал я, завершая лечение.

Девушка села, делая первый глубокий вдох, потом второй. На её щеки возвращался румянец.

— Чудо! — снова завопил неугомонный зритель. — Ещё одно чудо!

Толпа вокруг ликовала. Кто-то пытался сунуть мне кошелёк с золотом, кто-то норовил поцеловать руку. Я отступил на шаг, другой, пытаясь выбраться из кольца восторженных почитателей.

И тут заметил его.

В самом тёмном углу палаты, на дальней кровати, лежал… старик. Он был настолько древним, что казалось, сама смерть забыла о его существовании. Кожа, похожая на пергамент, обтягивала череп, пустые глазницы слепо таращились в потолок, отвисшая челюсть.

Что-то в этом зрелище притягивало меня. Ноги сами понесли к кровати. Целительская энергия хлынула потоком в дедулю.

— Встань и иди! — мой голос прозвучал неожиданно низко.

Дедуля дёрнулся. По иссохшим конечностям пробежала судорога. А потом… потом старик открыл глаза. В палате повисла мёртвая тишина. Эй! А где овации?

— Мёртвый встал — пипец настал… — прошептал кто-то.

Я обернулся. Толпа отшатнулась.

— Вы чего? — я недоуменно оглядел присутствующих. — Я же просто его вылечил…

— Вылечил⁈ — истерически расхохотался дворянин. — Ты мёртвого поднял! Некромант!

— Какой некромант? — я попятился. — Я целитель! Просто нашёл остаточную жизненную силу и…

— Что прикажете, мой сир? — прохрипело сзади.

Я медленно повернулся. Старик стоял, покачиваясь. Его пустые глазницы горели фиолетовым огнём, с отвисшей челюсти капала чёрная жижа.

— Хватайте его! — заорал кто-то. — Некромант! Смерть некромантам!

— Да я не… — начал я, но договорить не успел.

Я дёрнулся и… проснулся. Открыв глаза, я обнаружил прямо над собой одну из рыжих голов. Близнец залез, сука, на второй этаж двухярусной кровати и с интересом меня разглядывал.

— Че надо? — прохрипел я спросонья. — Вали от меня подальше! Это ж надо, на второй этаж залез, придурок рыжий.

— Тебе пойдут очки, — задумчиво протянул он.

— С чего бы это? — я потёр лицо, пытаясь стряхнуть остатки кошмара.

— Да знаешь, есть в Великобритании один такой… избранный выпендрёжник, — он ухмыльнулся. — Вылитый ты! Такой же — вечно влипает в неприятности, все вокруг только о нём и говорят. Тоже, между прочим, во сне орёт.

— И при чём тут я?

— Ну как же! — рыжий наконец спрыгнул с кровати. — Он тоже постоянно ищет приключения на задницу. Правда, сам толком ничего не умеет.

— И поэтому он выпендрёжник? — я приподнялся на локте.

— Не-е, — близнец махнул рукой. — Они там все выпендрёжники! Представляешь, магию творят палочками! Машут ими, как дирижёры, и орут на латыни, как экзорцисты.

— Палочками? — я фыркнул. — Серьёзно?

— Ага! И ещё на мётлах летают. Хотя, казалось бы — создай нормальный левитационный круг и лети себе спокойно. Так нет же, им обязательно нужно верхом на швабре!

Я застонал и натянул одеяло на голову:

— Ой, всё. Отвали. Ты больной.

— Я больной? — возмутился рыжий. — Это не я ору во сне «Встань и иди!», как припадочный проповедник.

Так и тянулось время до обеда. То один рыжий начинал травить байки про какого-то тёмного властелина, то второй подхватывал и начинал рассказывать про магическую школу, где дети летают на мётлах.

Мы с Костей только переглядывались — он со своего угла, я со своего. Хотя, признаться, к этому рыжему бедламу я начал привыкать.

На занятиях близнецы, хвала всем богам, затыкались. Особенно на печатях — там они вообще превращались в каких-то других людей, строчили конспекты как заведённые. А вот преподаватель…

Как бы я ни тянул руку, как бы ни пытался ответить — этот трус упорно делал вид, что меня не существует.

Сыкло! После случая с призывом решил, видимо, что от греха подальше лучше меня игнорировать.

И вот — фехтование. Огромный светлый зал, стены сплошь зеркала. Везде стоят манекены в защитной амуниции. В углу громоздились стойки с деревянными мечами разных размеров.

Тоска смертная. Вот честно — что может быть глупее размахивания деревяшками?

— А есть что-нибудь посерьёзнее этих палок? — я повернулся к рыжим, которые как раз примеряли тренировочные мечи.

И тут словно из-под земли вырос какой-то парнишка. Я его, кстати, приметил ещё в столовой — он пялился на меня весь обед, причём как-то странно.

— Хочешь что-то посерьёзнее? — он шагнул вперёд, глядя мне прямо в глаза. — Давай устроим настоящий поединок. Прямо сейчас.

— Это ещё что за предложение? — я смерил его взглядом.

— Дуэль, — он усмехнулся. — Ты же хотел чего-то настоящего? Вот и проверим, так ли ты хорош, как о тебе говорят. Ты и я, один на один.

— Я, пожалуй, откажусь, — я лениво отвернулся. — Мне эти игры неинтересны.

И тут произошло нечто странное. Парень извлёк из кармана белоснежный носовой платок и швырнул его мне в лицо.

По залу прокатился многоголосый шёпот. Студенты застыли как по команде, и в звенящей тишине было слышно, как кто-то нервно хихикнул.

— Уууууууу! — раздался многоголосый вой студентов.

— Ты нормальный вообще? — я с недоумением уставился на платок. — Это что сейчас было?

Костя, обычно молчаливый как рыба об лёд, вдруг материализовался рядом:

— Ну всё, это война! — в его голосе звучало небывалое оживление. — Отказаться нельзя, иначе тебя будут чмырить до выпуска.

— Да плевать. — я скомкал платок.

— Ты что творишь⁈ — зашипел один из рыжих. — Это же Стрешнев! Их род с Волконскими пять лет воевали. Ваши гвардейцы половину их людей положили.

— А твоя сестра потом два года налаживала мир, — добавил второй.

Я медленно повернулся к Стрешневу. Значит, сестра всё уладила, а этот… решил поиграть в вендетту? Покрасоваться перед публикой?

А ведь он специально выбрал момент. Дождался занятия по фехтованию, когда весь первый курс в сборе. Чтобы все видели, чтобы слухи разошлись. Неплохо. Для малолетнего интригана — очень неплохо.

Я поймал его взгляд — цепкий, расчётливый.

— Отказаться нельзя, — мрачно подытожил Костя. — Платок в лицо — это… — он замялся.

— Оскорбление чести рода, — подсказал кто-то из толпы.

Я медленно обвёл взглядом зал. У стен теснились студенты — кто-то уже строчил сообщения в телефоне, кто-то снимал. В дверях показались старшекурсники — весть о грядущей дуэли разлетелась мгновенно. Кто-то уже делал ставки, позвякивая монетами.

Какой-то абсурд. В прошлой жизни я оперировал под обстрелом, вытаскивал с того света безнадёжных пациентов, а здесь какой-то сопляк бросает мне в лицо платок, и все вокруг делают такие лица, словно наступил конец света.

Хотя… стоп.

— Если драка, то хоть оружие будет нормальное? — спросил я, и тут меня накрыло странное ощущение.

В голове словно открылся архив с боевыми навыками. Я точно знал, как держать катану, под каким углом выводить запястье при ударе европейской рапирой, как компенсировать вес китайского меча-бабочки.

Мышечная память подсказывала движения, которых я никогда не делал в этом теле. Интересный побочный эффект переселения душ…

— У него потенциал восемьсот единиц, может чуть больше, — шепнул один из рыжих, прерывая мои размышления. — Маг огня.

— А у него что за оружие будет? — я кивнул на Стрешнева. — Почему не выбирает?

— У него родовое оружие, — закатил глаза второй близнец с таким видом, словно объяснял очевидное идиоту.

— Хм, впервые о таком слышу.

Рыжие переглянулись и посмотрели на меня как на представителя с особо тяжёлым случаем слабоумия.

— Харэ выпендриваться, — фыркнул один. — Все знают ваше родовое оружие.

— Да? Ну ладно…

— Что здесь происходит? — раскатистый бас заставил вздрогнуть даже бывалых старшекурсников, топтавшихся в дверях.

В зал вошёл преподаватель боевых искусств, мастер Громов. Два метра чистых мышц, наголо бритая голова и шрам через всю щёку.

Ему наперебой начали объяснять ситуацию. «Вызов», «оскорбление», «честь рода» — слова слипались в возбуждённый гул.

— Дуэль? — Громов рассеянно погладил шрам. — Что ж, заменим тренировку настоящим боем. К барьеру, господа!

Мы встали по разные стороны зала. Какой-то щуплый третьекурсник отмерил положенные двадцать шагов — всё чинно, благородно, по этикету. Прямо как в историческом фильме про дворянские разборки.

И тут начался цирк.

Стрешнев с воплем запустил в меня огненный шар. Я просто отступил в сторону — элементарное движение, даже думать не пришлось. Он метнул второй фаербол, третий, четвёртый… постанывая как теннисистка при каждом броске.

Я уходил с линии атаки, попутно отмечая, что его техника… так себе. Много показухи, мало эффективности.

Я оглядел зрителей — они следили за боем, разинув рты от восторга. В глазах первокурсниц читалось откровенное обожание. Серьёзно? Вот эти детские фокусы с огоньками — и есть хвалёные магические дуэли?

Очередной фаербол пролетел мимо, а я вдруг понял, почему так легко уворачиваюсь. Сканирование собственного ядра показало любопытную картину — та иномирская энергия, которую я забрал у твари из бездны, просачивалась сквозь установленные барьеры.

Она разгоняла все процессы в организме, как какой-то сверхъестественный допинг. Сердечный ритм, кровоток, нервные импульсы — всё работало на запредельных скоростях.

Опа! Вот это уже интересно…

Следующий фаербол я встретил мечом. Плоская сторона клинка, движение на немыслимой скорости — и огненный шар срикошетил обратно в Стрешнева. Тот едва успел отпрыгнуть, и я с облегчением выдохнул — всё-таки калечить мальчишку не входило в мои планы.

А вот дальше началось нечто феерическое. Фаербол влетел в зеркало и… начал отражаться. Рикошет за рикошетом, он метался по залу как бильярдный шар, высекая искры из зеркальных поверхностей.

Студенты с визгом пригибали головы, не понимая очевидного… Громов защищал их всех силовым барьером.

Ну а потом эта огненная комета развернулась и помчалась прямо в меня.

Перекат, кувырок, взрыв — дверь за моей спиной разлетелась в щепки. Из образовавшегося проёма послышался крик Полозова:

— ВОЛКОНСКИЙ!

И как этот Полозов понял, что это я? Подумав о том, что у нас с профессором особая ментальная связь, я обернулся к противнику как раз вовремя, чтобы увидеть летящий в меня веер огненных стрел. М-да, похоже, мальчик наконец-то разозлился всерьёз…

Глава 10

Огненные стрелы летели прямо в меня. Я попытался уйти перекатом, но… чёрт. Первая стрела прошила ногу насквозь чуть выше колена. В нос ударил запах палёной плоти — огненная магия хотя бы прижгла рану. Маленькие радости военно-полевого хирурга.

Сработали годы практики — я мгновенно провёл диагностику, отключив эмоции. Большая мышца бедра, поверхностная бедренная артерия… Для лекаря картина предельно ясная — жить буду.

А Стрешнев, похоже, решил продолжить. Его руки заплясали в воздухе, формируя новый веер пылающих стрел. Мальчишка просто играет в войнушку, не понимая, что такое настоящая боль и смерть.

И тут из дымящегося пролома выскочила девчонка. Её руки взлетели вверх, и огненные стрелы с шипением растаяли в облаке пара. Водная магия? Вот это уже интересно.

— Ты в порядке? — от её голоса заложило уши, но что-то в этих пронзительных нотах зацепило память, словно где-то я уже слышал эту звуковую пытку.

Я пригляделся — молодая, стройная, с золотистыми волосами. Форма академии подчеркивала каждый изгиб фигуры, а боевая стойка… чёрт возьми, надо отдать должное — выглядела она потрясающе. Ноги чуть согнуты, корпус развёрнут, руки в идеальной позиции.

Такую встретишь в тёмном переулке — и непонятно, то ли присвистнуть, то ли бежать. Сильная стихийница. И судя по тому, как воздух вокруг неё начал кристаллизоваться — крайне злая.

А потом она сжала кулаки, и воздух вокруг начал кристаллизоваться. Ледяные шипы росли прямо из воздуха — острые как скальпель и прозрачные как стёкла. Её глаза полыхнули холодным светом, и тут меня накрыло.

Вот же… Софья Златомирская?

Температура в зале рухнула, как давление у огневика, который увидел направление ледяных шипов. Иней пожирал зеркала, а ледяные шипы становились всё больше и острее. По её лицу читалась такая ярость… что-то подсказывало — дело дрянь.

Полозов, видимо, тоже оценил ситуацию. Он положил руку ей на плечо, и шипы осыпались на пол, рассыпаясь ледяной крошкой. Как интересно… Похоже, её сила напрямую связана с эмоциональным состоянием. Надо будет изучить этот феномен поподробнее.

— Какого хрена здесь происходит⁈ — Стрешнев наконец очнулся от ступора. — Это дуэль! Честный поединок! Никто не имеет права вмешиваться!

— Заткнись. — снова её голос прозвучал как скрежет скальпеля по стеклу.

— Да как ты смеешь! — Стрешнев побагровел. — Явилась защищать этого? — он презрительно скривился, сверля меня взглядом, потом перевёл масляный взгляд на Софью. — Неужели втрескалась в это ничтожество? Который даже магией толком не владеет?

Он шагнул к ней:

— Такая девушка заслуживает более… достойной партии. — он поправил воротник. — Зачем тебе простой целитель, когда рядом есть настоящий боевой маг? Ты же видишь, — продолжал он, гордо выпятив грудь, — он даже за себя постоять не может. Прячется за женской юбкой как…

— Эй, герой! — окликнул я его.

Стрешнев медленно развернулся ко мне, и на его лице расплылась самодовольная ухмылка:

— А, наш хромой цел…

Договорить он не успел — между нами вырос Полозов. Его взгляд метался от меня к Стрешневу и обратно:

— Вы какого дьявола тут устроили⁈ — он обвёл рукой разгромленный зал. — Эта дверь, между прочим, ещё основателей академии помнит! А вы её вынесли…

— У нас официальная дуэль, — перебил его Стрешнев. — Всё по законам чести…

— По законам? — Полозов усмехнулся. — Тогда будьте любезны соблюдать их полностью. У нас есть специальные залы для поединков, где…

— Да зачем усложнять? Тут делов-то. — оскалился Стрешнев. — Подумаешь, всего-то надо проучить одного ишака…

Я мгновенно шагнул из-за спины Полозова. Тыльная сторона ладони встретилась с самодовольной рожей этого урода. По залу прокатился слаженный вздох — толпа застыла как по команде.

Стрешнев скривился, его глаза налились бешенством.

— Дмитрий, — Полозов обернулся ко мне, — это не метод…

— Почему же? По-моему, самый правильный метод, — я пожал плечами. — Некоторым полезно учиться фильтровать базар.

— Я требую реванша! — взревел Стрешнев. — Сейчас же!

Полозов закатил глаза и медленно повернулся к нему:

— Значит, говоришь, хочешь по правилам? — он усмехнулся. — Ну что ж, будут тебе правила…

Полозов расправил плечи и прокашлялся:

— Я, представитель древнего дворянского рода, данной мне властью одобряю ваш поединок. Каждая сторона имеет право отказаться от участия в дуэли, — он сделал паузу, обводя взглядом застывших студентов. — Но помните — позор этого отказа ляжет несмываемым пятном на весь род, и ни годы, ни расстояния не сотрут его из памяти свидетелей.

Он повернулся к Стрешневу:

— Как инициатор реванша, вы не вправе выбирать ни-че-го. А ты, Дмитрий, должен найти секунданта. У вас есть время до заката, чтобы обсудить условия и назначить время. — Его взгляд стал жёстким. — Напоминаю — по законам чести реванш проводится не позднее трёх дней с момента первой дуэли.

Потом он посмотрел на меня:

— Волконский, как вызванная сторона, ты имеешь право выбрать место поединка. В нашей академии есть три дуэльных зала. Выбор за тобой.

По толпе прокатился шёпот. Стрешнев дёрнулся, явно собираясь что-то сказать, но Полозов оборвал его взмахом руки:

— А теперь все пошли вон отсюда! — рявкнул он так, что зеркала задрожали. — Урок фехтования отменяется! И если через минуту я увижу здесь хоть одну живую душу… — он не закончил фразу, но его тон не оставлял простора для фантазии.

Толпа схлынула, как вода в водосток. Я услышал, как Софья окликнула меня, но поток студентов уже вынес меня в коридор.

* * *

Я сидел на кровати, разглядывая своего соседа. Костя, как обычно, изображал предмет интерьера — молчаливый, хмурый, уткнувшийся в книгу.

— Слышь, я знаю, что ты умеешь говорить, и мне нужна твоя помощь, — я решил не ходить вокруг да около. — Так что не делай мозг и харэ молчать.

— Спрашивай, — неожиданно отозвался он, не поднимая глаз от книги. В его голосе не было ни удивления, ни раздражения — словно он весь вечер только и ждал, когда я заговорю.

— Ты будешь моим секундантом?

— Хорошо.

Эта простота ответа застала меня врасплох. Я ожидал чего угодно — очередной фак, отказ, вопросы, молчание — но только не этого спокойного «хорошо». Костя наконец оторвался от книги и посмотрел на меня с каким-то странным интересом.

— Только я ни разу не видел проявления твоей силы, — он отложил книгу. — Ну, кроме того случая с печатью вызова. — Его губы дрогнули в усмешке. — Давно так не ржал, если честно. Но основная сила какая?

Я помолчал, подбирая слова:

— Могу сделать так, что у тебя больше не будет соплей. — я усмехнулся. — Такая вот скромная суперсила.

Костя моргнул, потом фыркнул:

— То есть ты целитель? И это всё? А в бою что можешь?

Я откинулся на кровать, глядя в потолок.

— В бою… — я помолчал, подбирая слова. — Понимаешь, сила целителя напрямую зависит от объема ядра. Чем оно больше, тем сложнее техники ты можешь применять. Сильные целители — это настоящие монстры. Они могут не просто лечить, а полностью перестраивать тело. Направляешь поток силы в мышцы — получаешь скорость и реакцию как у гепарда. Усиливаешь регенерацию — и смертельные раны затягиваются за секунды.

Я сел, рассеянно потирая простреленную ногу:

— Но всё это требует колоссальных затрат энергии. Чтобы поддерживать такой уровень регенерации хотя бы минуту, нужно ядро размером как минимум тысяч в пять единиц. А у меня… — я невесело усмехнулся, — у меня от силы триста. На простенькое исцеление хватает, и то не быстрое. Конечно, можно развить ядро… но это время, которого у меня нет. Эх, Костян, ты бы видел… Когда целитель с большим ядром входит в боевой транс — это страшное зрелище. Он может заблокировать болевые рецепторы, увеличить плотность костей, нарастить мышечную массу. Превратить своё тело в идеальное оружие.

Костя смотрел на меня так, словно увидел привидение:

— Тебе точно шестнадцать? Говоришь как мужик, который полжизни в горячих точках провёл.

— Может, в прошлой жизни и провёл, — я пожал плечами, мысленно отметив иронию ситуации.

— Ну тогда один выход — прикинься мёртвым, — Костя ухмыльнулся. — Беги в Магадан. Там целители всегда нужны.

Мы рассмеялись, но я видел, что за этим смехом Костя прячет искреннее беспокойство. И я его понимал — целитель против боевого мага.

— Что я могу использовать в дуэли? — спросил я, глядя в потолок.

— А ты что, правил не знаешь? — в голосе Кости прозвучало раздражение.

— Просто ответь!

— Любую магию, — он пожал плечами. — Если хочешь быстрее сдохнуть и запрета на обычное оружие нет, можешь ещё его использовать. Только толку от него против огневика…

Я задумался. Стихийником я не был, это факт. Но как целитель я прекрасно чувствовал внутренние потоки энергии. А мана… по сути, это те же потоки.

Зная, как управлять энергией внутри тела, можно научиться контролировать и её. В конце концов, что такое стихийная магия? Просто преобразование чистой маны в определённую форму. Огневики придают ей форму пламени, водники — воды.

А что, если использовать ману в чистом виде? Или лучше не рисковать…

— Думаю, печати, — я прищурился. — В этом я точно лучший.

— Ну знаешь… — Костя поморщился. — Печати тоже разные бывают.

Он не знал, что в моей голове уже крутятся обрывки воспоминаний — схемы, формулы, последовательности.

Память услужливо подбрасывала фрагменты прошлой жизни, складывая их в единую картину. Печати контроля энергии, направляющие узоры, стабилизирующие контуры… Конечно, многое забылось, но основы… основы остались.

И главное — осталось понимание того, как работают потоки силы.

— Где библиотека? — я вскочил на ноги, игнорируя прострелившую боль. Я залечивал рану медленно, чтобы оставалось больше жизненной энергии на дуэль.

Костя махнул рукой в сторону восточного крыла, и я вылетел из комнаты. Коридор был пуст и гулок, шаги отдавались эхом от старых стен. И тут навстречу — Софья.

— Как нога? — она догнала меня, пытаясь заглянуть в лицо.

— Заживёт, — бросил я на ходу, надеясь, что она отстанет.

Не тут-то было. Она пошла рядом, легко подстраиваясь под мой шаг:

— Дмитрий, как ты собираешься сражаться с огневиком? У него же…

— Разберусь, — я старался, чтобы мой голос звучал как можно холоднее. — Помощь не требуется.

— Есть артефакты, — она понизила голос до шёпота. — Они могут увеличить ядро, стабилизировать силу. Если нужно, я достану такой для тебя…

Я остановился так резко, что она чуть не врезалась в меня. Медленно повернулся, глядя ей в глаза:

— Такая стабилизация опасна, — мой голос звучал жёстко. — Источник может просто иссякнуть. И хорошо, если поможет долгое лечение. А может случиться и хуже — твоё ядро превратится в выгоревший огарок, который уже никогда не зажжётся.

Она опустила глаза, но я ещё не закончил:

— И знаешь, что самое паршивое? — я шагнул ближе. — То, что ты вообще предлагаешь такое. Ты хоть понимаешь, насколько это безответственно? Использовать артефакты с чёрного рынка — это всё равно что играть в русскую рулетку с собственной душой. Я слышал, чем это заканчивается. Выгоревшие ядра, сломанные судьбы… И ты, такая умная, такая образованная, предлагаешь эту дрянь как решение?

Её щёки вспыхнули, но я не дал ей возразить:

— Это не решение, это билет в один конец. И то, что ты вообще об этом подумала, говорит лишь о том, насколько ты ещё легкомысленна. Благими намерениями, знаешь ли, выстлана дорога в очень неприятное место.

Она вскинула голову. Но я уже развернулся и пошёл прочь, чувствуя, как внутри всё сжимается. Жестоко? Да. Но пусть лучше ненавидит меня, чем полезет помогать и пострадает. В конце концов, я уже в этом мире успел навидаться последствий таких запрещённых приёмов…

Библиотека встретила меня гулким полумраком. Бесконечные стеллажи уходили под потолок, теряясь где-то в вышине. Книги — тысячи, десятки тысяч томов, от пола до самого верха. Некоторые полки выглядели так, словно их не касалась рука человека со времён основания академии.

— Эй! Мне нужна помощь! — крикнул я, вглядываясь в лабиринт стеллажей.

— А ну тихо! — из-за массивного шкафа высунулась всклокоченная голова. — Это тебе не кабак, молодой человек!

Библиотекарь оказался сухоньким старичком с острым носом и колючими глазами за толстыми стёклами очков. Судя по тому, как воинственно он сжимал потрёпанный том в руках, книги он любил больше, чем людей.

— Да вы сами орёте, — заметил я.

— А мне можно! — отрезал старик. — Я тут, между прочим, сорок лет работаю. И что я вижу? Современная молодёжь! — последние слова он произнёс с особым презрением. — Ни уважения к знаниям, ни понимания…

— Вы мне лучше подскажите, где книги по нейтральной магии? Которая без стихийной привязки, только мана.

Старик прищурился:

— А абонемент купил? — он придвинул ко мне потёртый терминал. На экране приветливо мигала надпись «Приложите телефон».

Я достал телефон, и через секунду раздался звук успешной оплаты. Надо же, а у меня, оказывается, есть деньги!

Словно в ответ на эту мысль телефон тренькнул сообщением. Сестра: «Ну наконец-то ты перестал выделываться и пользуешься деньгами рода, которые я тебе высылаю. Твоё „мне не нужны твои деньги“ уже реально бесило».

Я хмыкнул. Мой предшественник явно был идиотом — отказываться от законного наследства из-за каких-то юношеских заморочек?

Библиотекарь, получив оплату, слегка оттаял и указал на дальний стеллаж. Я устроился за столом, обложившись книгами. Теория была достаточно простой, но… что-то здесь было не так. Мана в этом мире действовала немного иначе. Переучиваться сейчас? Нет, времени слишком мало.

Я отложил теорию использования маны и взялся за книги по печатям. Вот это уже интереснее — базовые принципы те же, только символы немного другие. Пожалуй, нужно взять их с собой и изучить как следует.

Уже на выходе я заметил стопку старых книг у стола библиотекаря. Одна особенно привлекла внимание — толстая, в потёртом кожаном переплёте.

— А эти куда? — я кивнул на стопку.

— На утиль, — буркнул старик. — Старьё, ещё дореформенное.

— Можно взять одну?

— Нельзя! — он аж подпрыгнул. — Это же книги времён до реформы министерства! Их вообще нельзя.

Я кивнул, делая вид, что понял. А когда он отвернулся к новому посетителю, просто сунул книгу под мантию. Воровство? Возможно. Но если её всё равно собирались уничтожить…

Я вернулся в комнату, сгрузив стопку книг на стол. Костя тут же оторвался от своего учебника:

— Нашёл что искал?

— Пока нет. — Я раскрыл первую книгу, потом вторую, третью.

Память услужливо подкидывала картинки из прошлого — вот я активирую боевую печать, вот направляю потоки энергии через сложный узор символов… В прошлой жизни я творил с печатями такое, от чего местные одарённые схватились бы за сердце. Но сейчас… Сейчас времени катастрофически мало.

Чтобы грамотно подготовить поле боя, нужно время. Расчертить все печати, выверить каждый символ, продумать последовательность активации… Нет, тут нужен другой подход. Что-то более… хитрое.

Печать призыва сработала в прошлый раз, хоть и криво. Но, может, стоит попробовать призвать что-то из этого мира? Что-то контролируемое…

Я достал ту старую книгу, которую прихватил из библиотеки. Половина страниц отсутствовала, но кое-что можно было разобрать. «Печати вызова фамильяра»… интересно.

— Эй, — я повернулся к Косте. — А сейчас фамильяров вызывают?

— Нет, — ответил он и как-то с прискорбием вздохнул. — Это уже не практикуют. Слишком сложно, требует кучу энергии. Да и фамильяры — существа… специфические. Привяжутся намертво, потом не отделаешься. Это не запрещено, если ты об этом…

— А что они могут?

— Смотря какой тип, — Костя отложил книгу, его явно интересовала данная тема. — Есть материальные — из них получаются неплохие бойцы. Но есть и эфирные. Они способны временно вселяться в призывателя, делиться силой… — он вдруг замолчал и уставился на меня. — Погоди-ка. А ведь это мысль!

— Какая мысль?

— Фамильяр! — Костя аж подпрыгнул. — Ты что, нашёл книгу по призыву боевых питомцев? Скажи, что да, ну по-братски… — я ранее не видел Костю таким счастливым и кивнул, положив руку на старую книгу, подтверждая его догадку. — Отлично, а теперь смотри… мы выбираем зал для дуэли, проводим ритуал призыва заранее. А когда начнётся бой — ты активируешь связь. Фамильяр вселяется, и ты получаешь хороший такой бонус.

— А это не будет считаться жульничеством? — я усмехнулся.

— На войне все средства хороши, — Костя пожал плечами. — К тому же, технически это просто ещё одна печать призыва. Никто не запрещал использовать их в дуэли. Магия? Магия… значит, всё законно!

Я посмотрел на полуистлевшие страницы книги. Призыв фамильяра… Это определённо интереснее, чем пытаться победить огневика в рукопашную. Вот только есть одна проблема — судя по сохранившимся описаниям, ритуал требует серьёзной подготовки. И если что-то пойдёт не так…

— Так, — я захлопнул книгу. — Давай сделаем это! Нужно найти подходящий зал для дуэли. И желательно побыстрее, свалить из комнаты, пока рыжие не вернулись.

— Пошли! — Костя поднялся, и мы направились в учебный корпус, по которому были разбросаны залы для дуэлей.

— Так, этот зал подойдёт, — я оглядел первое просторное помещение, куда меня привёл сосед, не имея желания тратить время на осмотр других подобных залов. — Достаточно места, хорошая вентиляция…

Костя нервно переминался у двери, поглядывая в коридор:

— Давай быстрее.

Я расстелил ветхий лист на полу. Бумага была такой старой, что казалось — дунь на неё, и рассыплется в прах. Символы местами почти стёрлись, некоторые и вовсе приходилось угадывать.

— И долго ты собираешься? — Костя в третий раз выглянул за дверь.

— Печать призыва — это тебе не граффити на заборе малевать, — я аккуратно выводил очередной символ.

— Да помню я твою тварь из бездны, — он поёжился. — Такое забудешь.

Время тянулось. Я чертил символ за символом. Если бы бумага не была такой замызганной, дело пошло бы быстрее. Но увы — приходилось вглядываться в каждую закорючку, гадая, что там изначально было написано.

— Готово, — выдохнул я спустя час.

Печать получилась…

— Ну, — Костя сглотнул, — режь давай.

Я достал припасённый нож, полоснул по ладони. Кровь закапала на центральный символ.

И тут грянул взрыв.

Дым заполнил помещение за секунды — густой, едкий, с запахом палёной шерсти. Я отскочил назад, утирая сажу с лица.

— Твою ж… — сквозь кашель выдавил Костя. — Что за…

Из клубов дыма донеслось странное урчание. Низкое, утробное…

А потом дым начал рассеиваться, и я увидел… это.

— Вот же… — только и успел выдохнуть я, прежде чем осознал масштаб катастрофы. — Мы призвали не того!

Уважаемые читатели, ждем ваши комментарии, чтобы понимать, где можно поправить, пока не поздно! Очень вас любим и ценим!

Глава 11

Некромант. (от первого лица, дабы… вахахахах!)

Я медленно брёл по бесконечному туннелю, проклиная всё на свете отборным и неблагочестивым. Особенно доставалось коленям — после стольких лет медитации на груде костей они, кажется, решили, что теперь это их единственное естественное положение.

Впрочем, физическая боль была сейчас меньшей из моих забот. Я прикрыл глаза, пытаясь нащупать тончайшие нити некротической энергии, что когда-то связывали всех некромантов Империи. Ничего. Пустота. Даже эха былой силы не осталось.

Старость — не радость… Я в очередной раз споткнулся об собственную мантию. Некогда роскошное одеяние превратилось в лохмотья, которые так и норовили опутать ноги.

— Тьфу ты, етить твою через коромысло! — выругался я, поднимаясь с каменного пола и отплёвываясь от пыли. — Чтоб тебя…

Мои верные слуги, шедшие следом, синхронно остановились. Их двадцать пустых глазниц едва заметно светились зелёным — остатки той силы, что я когда-то влил в эти тела. Некогда гордые воины, теперь они представляли собой жалкое зрелище. Время не щадит даже мертвых.

Я прислонился к стене, пытаясь собраться с мыслями. После того как мне сообщили о вспышке силы, я нашел её остатки… проанализировал, и она… В ней действительно было что-то странное. Чистая, незамутнённая некромантия высшего порядка — такой я не чувствовал уже несколько веков.

— Нет, определённо что-то здесь нечисто, — пробормотал я, машинально поглаживая бороду. — Либо кто-то откопал древний артефакт и неумело им воспользовался, либо… — я замолчал, обдумывая другую, куда более тревожную возможность. — Либо надо надрать задницу тому, кто возомнил, что яйца у него тяжелей моих будут.

Я снова прикрыл глаза, на этот раз пытаясь снова уловить отголоски той силы. Но нет, она уже рассеялась. Один из мертвецов чуть склонил голову, словно прислушиваясь к моим размышлениям.

Нужно попытаться нащупать связь с другими некромантами. Раньше нас было много — целые кланы, школы, тайные ордена. Мы могли чувствовать друг друга на расстоянии, делиться силой, знаниями… А теперь — тишина. Пусто!

И всё же… Что-то происходит наверху, что-то важное. А я торчу тут, в подземелье, словно крот.

— Ладно, — решительно заявил я, отлепляясь от стены. — Сначала выберемся на поверхность, подпитаем ядро… Я сделал шаг и тут же запутался в проклятой мантии.

Эх, мертвецы за моей спиной выглядели не лучше меня. Чёрное сукно мундиров истлело, обнажая почерневшую плоть и белеющие кости.

На боку у каждого висел некогда меч — теперь лишь ржавое железо, едва державшееся в прогнивших ножнах. Эполеты пожелтели и осыпались, золотое шитьё превратилось в тускнеющие нити.

А ведь когда-то эти ребята наводили ужас на врагов одним своим видом! Теперь разве что крыс распугать сгодятся…

— Да мать твою! — проворчал я, опять споткнувшись.

Была бы сила — влил бы в эти кости толику некротической энергии, подштопал бы плоть, освежил бы ткань…

И себя и ребят…

Но с пустым ядром много не наколдуешь. Нужно срочно восстанавливать силы. Выбираться наверх. Там всегда можно разжиться энергией. Скоро будем как новенькие…

Я попытался сосредоточиться, но мысли разбегались как тараканы от света. Проклятое истощение ядра! Когда сила на исходе, начинаешь чувствовать себя самым обычным стариком, которому место на печи, а не в катакомбах среди нежити.

— Вот ведь незадача какая, — пробормотал я, еще раз ощупывая своё магическое ядро. — Пусто как в княжеской казне после набега. А всё, потому что… — тут я запнулся, пытаясь вспомнить причину. — А лешак его знает почему! Память-то уже не та… и хрен вспомнишь, сколько я времени тут торчал! С пустым ядром соображаю хуже новгородского купца после трёх бочек медовухи!

Мои подданные молча внимали моему бормотанию. Один из них, особенно сохранный экземпляр, чуть склонил голову и смотрит падаль, как на маразматика.

— У-у-у бл… че вылупился, — прикрикнул я на него.

Я подтянул остатки мантии, пытаясь собрать их во что-то более-менее приличное. Получилось так себе — торс вроде прикрыт, а вот колени всё равно наружу торчат. Ну да ладно.

— Ядро-то мое почти пустое, — продолжил я свои размышления вслух. — Тут бы подпитаться не мешало… Некротической энергией хотя бы, на худой конец — живой силой. Но где ж её взять в этих подземельях? Крысы, и те все давно передохли.

Я снова споткнулся, на этот раз об камень, и разразился такой тирадой, что один из моих мертвецов слегка пошатнулся.

Мат, приправленный проклятиями и поминанием всех известных и неизвестных демонов, эхом разнёсся по туннелю.

Я остановился. Мои верные слуги тоже замерли, бессмысленно пялясь в темноту туннеля.

— Нет, так дело не пойдёт, — решительно заявил я, оглядывая свою дружину. — Поглядите на себя! Краше в гроб кладут… Хотя вас-то как раз из гроба и доставали, — я хрипло рассмеялся собственной шутке. — Но факт остаётся фактом — выглядим мы… Надо выбираться наверх.

Я решительно развернулся… и тут же запутался в остатках мантии, едва не пропахав носом пол. Один из мертвецов снова дёрнулся помочь, но я предостерегающе поднял руку:

— Стоять! Сам справлюсь. Ишь чего удумал — некроманта, как девку под руки водить!

Кряхтя и ругаясь на всех известных мне языках, я всё-таки выпутался из тряпья и гордо выпрямился. Насколько позволяли ноющие суставы, конечно.

— Вот что я скажу, — обратился я к своей молчаливой свите. — Нам всем нужно наверх. Мне — чтобы подпитать ядро, а вам… — вам тоже просто катастрофически надо, чтобы я подпитал ядро… ибо развалитесь как сифозная портовая шлюха.

Мы брели в кромешной тьме, когда сзади раздался грохот, будто кто-то уронил мешок с костями. Я медленно обернулся, уже предчувствуя очередной конфуз.

— Ну-ка, ну-ка… — прищурился я в темноту. — Кто там решил прилечь?

В ответ послышалось невнятное бульканье и влажный шлепок — видимо, отвалился кусок плоти. Я устало потёр переносицу:

— А может и правда хорошо, что нас никто не видит? Стыд-то какой! Элитное подразделение гвардии некроманта, называется… Один башку потерял, а второй, а третий… — я пригляделся к очертаниям в темноте, — Нет, даже знать не хочу!

Пора было брать дело в свои старческие руки. Я попытался расправить плечи и гордо выпрямиться, как в те времена, когда ещё князья передо мной трепетали.

Спина предательски хрустнула, и я медленно, очень медленно поднял руки к потолку туннеля. В суставах скрипело… но из пальцев всё же заструился зеленоватый свет — сначала бледный, но с каждым мгновением он становился всё ярче и насыщеннее.

Сияние растекалось по туннелю подобно корням, заползая в каждую трещину, просачиваясь в каждую щель.

— Вот так-то лучше, — проворчал я, разглядывая представшую картину. — Ох ты ж…

Картина и впрямь была… живописная. Мой бравый гвардеец раскинулся на полу. Голова откатилась к стене и теперь задумчиво пялилась в потолок.

Рука приземлилась где-то в углу, причём, судя по позе, пыталась уползти подальше от всего этого безобразия.

— Как есть срамота, — покачал я головой. — Ну-ка, смирно! — гаркнул я.

Зелёное сияние сгустилось вокруг разбросанных частей тела, превращаясь в светящиеся нити. Я повёл руками. Останки медленно поползли друг к другу, повинуясь движениям пальцев.

Голова с глухим стуком встала на место, покрутилась и замерла. Рука вернулась на место, пальцы несколько раз согнулись и разогнулись, проверяя работоспособность.

А потом началось самое интересное.

Зелёный свет сгустился настолько, что казалось, воздух можно резать ножом. Он окутал тело полупавшего воина коконом, похожим на саван.

Почерневшая кожа светлела на глазах, приобретая почти живой оттенок. Прорехи в коже затягивались. Обнажённые кости обрастали плотью, сухожилия натягивались как старые струны, мышцы наливались силой.

От концентрации у меня выступил пот на лбу, но я продолжал удерживать поток силы:

— Эк я его приложил… — пробормотал я, наблюдая за преображением. — Ну да ладно, раз уж взялся, заодно и остальных подлатаем. Но только самую малость, чтоб до выхода дотянули. А то ходят, понимаешь, позорят честь мундира…

Я развёл руки в стороны, экономно распределяя силы. Нельзя сейчас транжирить энергию. Зелёное сияние расползлось по туннелю тонкой дымкой, окутывая каждого мертвеца лёгкой пеленой.

В отличие от первого «пациента», которого пришлось восстанавливать полностью, остальным досталась лишь базовая «починка».

Где-то затягивались самые неприличные дыры, где-то кости обрастали минимумом плоти, необходимым для передвижения.

— Вот и славно, — приговаривал я, наблюдая как стирается печать тлена. — Жить будете… то есть, продолжите существовать. Не до красоты сейчас, уж простите старика. Вот выберемся наружу, подпитаю ядро как следует — тогда и о внешнем виде подумаем.

Когда последний гвардеец приобрёл относительно пристойный вид, я опустил руки. И тут же скрючился, хватаясь за поясницу.

— Вот же ж… — прохрипел я, пытаясь распрямиться. — Не балуй с некромантией на пустом ядре…

Я с трудом выпрямился, опираясь на стену. Мои подопечные стояли ровным строем, теперь уже больше похожие на элитное подразделение гвардии, чем на толпу оживших трупов. Ну, почти… Если не приглядываться.

— Ну всё, надо выбираться отсюда, — проворчал я, массируя поясницу.

Мертвецы синхронно кивнули и засеменили следом.

Мы брели по этим бесконечным туннелям, поворот за поворотом, и что-то тут было неладно. По моим прикидкам, мы должны были уже трижды выйти на поверхность. Я попытался вспомнить, когда вообще ушёл в это подземное убежище.

Память услужливо подкинула картины прошлого. Тогда, в разгар Великой Чумы, даже сильнейшие из нас пали один за другим. Не в честном бою — куда там! — а от предательских ударов в спину огневиков. Их лозунги: «Очистим мир от скверны некромантии!».

Да, мы использовали тёмную силу. Да, некоторые заходили слишком далеко в своих экспериментах. Но разве огневики были лучше?

Час спустя… всё тот же некромант.

— Да какого лешего⁈ — не выдержал я наконец. — Мы что, по кругу ходим?

И тут земля дрогнула. Глухой гул прокатился по туннелю, от которого посыпалась пыль с потолка.

— Опа! — я даже забыл про больную спину. — А ну-ка, ребятки, копайте здесь! — я указал на стену туннеля.

Мертвецы без лишних слов принялись за работу.

Снова дрогнула земля, на этот раз ощутимее. Каркас туннеля заскрипел, словно старая телега. Наконец, мои подопечные пробились сквозь породу и… упёрлись в нечто странное.

— Это ещё что за… — я подошёл ближе, разглядывая гладкую серую поверхность.

На ощупь материал был холодным и неестественно ровным. Не камень, не металл… какая-то дрянь. Я потёр виски — от всей этой чертовщины голова начала раскалываться.

— А ну-ка, отойдите, — скомандовал я своим копателям. — Сейчас мы по-быстрому…

Я собрал остатки силы, сплетая заклинание разрушения. Зелёное сияние окутало мои руки, и я ударил по странной преграде. Грохнуло нормально…

Когда пыль осела, мы увидели пробоину, из которой лился тусклый свет — не яркий, как на поверхности, но определённо сильнее, чем в наших туннелях. За пробоиной виднелся какой-то узкий проход, утыканный странными металлическими штуками.

— Что за… — я поскрёб бороду. — Шахта?

— Двое самых… хм… бракованных, на разведку! — скомандовал я, кивая на пару мертвецов, чей внешний вид вызывал особенно много вопросов.

Они споро спустились в пролом. Один тут же вскинул голову вверх:

— Рельсы, сир!

Я выглянул следом. Действительно, рельсы — как в шахтёрских туннелях, только странные какие-то. Слишком ровные, слишком… новые? И эти железные столбы с проводами…

Внезапно гул стал оглушительным. Я едва успел отпрянуть, как мимо с ревом пронеслось нечто огромное, сверкающее, оставляющее после себя вихрь воздуха. Моих разведчиков просто… разнесло.

— Мать моя волшебница… — пробормотал я, осторожно выглядывая из пролома. От бравых гвардейцев остались только фрагменты, разбросанные по рельсам. — Это что за адова повозка такая?

Я только собрался получше рассмотреть останки своих подопечных, как снова нарастающий гул заставил меня отпрянуть. Мимо с тем же ревом пронеслась ещё одна железная махина.

— Так, восстанавливать там уже нечего, — констатировал я, разглядывая размазанные по рельсам останки. — Но зато я, кажется, понял систему. Смотрите!

Я указал своим уцелевшим спутникам на небольшие ниши в стенах туннеля — видимо, технические проёмы…

— Будем двигаться перебежками, от укрытия к укрытию. Потому что, если могущественный некромант погибнет под колёсами какой-то… железяки, это будет позор!

Первый рывок мы сделали все вместе. Едва успели втиснуться в нишу — благо, мертвецам не нужно дышать — как мимо пронёсся очередной «зверь». Ветер от его движения взметнул мою многострадальную бороду и мантию.

— Да чтоб тебя! — прошипел я, пытаясь освободить ткань.

Так мы и продвигались — короткими перебежками от ниши к нише. Иногда приходилось подолгу ждать, пока пронесутся две-три адовые машины подряд.

Примерно через час такого забега впереди забрезжил более яркий свет. Мы выглянули из очередного укрытия и увидели огромный подземный зал. Толпы людей сновали туда-сюда, одетые в странные, непривычные одежды.

— О времена, о нравы… — пробормотал я, разглядывая девицу в штанах настолько узких, что они казались немного и лопнут.

Но самое удивительное было не в одежде. Повсюду мелькали искры магии — совершенно открыто! Какой-то юнец левитировал… девушка в углу создала небольшой вихрь, чтобы высушить намокшие под дождем волосы. Мужик сушил газету открытым огнем из пальца.

— Ничего себе! — я даже забыл про больную поясницу. — В наше время за такое публичное использование магии можно было загреметь… А теперь — глядите! Как дети малые с силой балуются…

И тут я понял еще кое-что. Присмотревшись внимательнее к аурам этих «фокусников», я едва не рассмеялся. Их магическое ядро было таким слабым! В мои времена с таким потенциалом даже в ученики бы не взяли.

Мы вышли на платформу, и толпа расступилась, образуя вокруг нас пустое пространство. Забавно — даже в этом новом мире люди инстинктивно чувствуют присутствие смерти.

— Ой, а это косплей, да? — подскочила какая-то девчонка.

Я кивнул, не понимая, о чем она, но решив, что согласие в данном случае — лучшая тактика. Осматриваясь вокруг, я отметил еще одну странность — среди этой пестрой толпы не было ни одного аристократа.

Никаких родовых перстней, никакого фамильного оружия. Куда подевалась знать? Неужели всё настолько изменилось?

Люди вокруг начали доставать какие-то странные прямоугольные коробочки и направлять их на нас, хихикая. Некоторые даже позировали рядом с моими гвардейцами. Этот мир определенно требовал более тщательного изучения.

И тут я увидел её — лестницу, которая двигалась сама по себе, унося людей вверх. Никакой магии, просто… механика?

Я направился к ней, но тут мой взгляд зацепился за молодую девушку, стоящую чуть в стороне. Её аура была сильнее остальных — не то чтобы впечатляюще по меркам моего времени, но на фоне окружающих…

Вскоре я оказался рядом с ней и, делая вид, что споткнулся, увлёк её в полутёмный проход под лестницей. Мой ноготь легко проткнул кожу на её затылке.

— Ты чё, урод старый, совсем охрен… — начала она, но осеклась на полуслове.

Её глаза затуманились, становясь молочно-белыми с зелёными вкраплениями. Я положил ладони на её виски, и мои большие пальцы медленно, без единой капли крови, прошли сквозь череп, погружаясь в мозг.

— А теперь, дитя, — прошептал я. — Покажи мне всё, что знаешь об этом мире…

* * *

— Мы призвали не того… — выдохнул я, всматриваясь в клубы дыма. В нос ударил странный запах… перегар?

— Линии размылись? — прокашлял Костя, размахивая руками в тщетной попытке разогнать вонючую завесу.

— Нет, вроде целы, — я прищурился, разглядывая печать. — Светятся даже… Твою ж…

Когда дым рассеялся, я понял, что мы действительно крупно облажались. В центре печати стояло нечто…

Представьте себе типичного завсегдатая пивнушки, который лет тридцать методично культивировал своё пузо, вкладывая в него весь доход и всю душу. Теперь добавьте к этому титьки размера эдак четвёртого, колыхающиеся при каждом движении.

Не забудьте поросячьи глазки, хитро поблёскивающие из-под припухших век, и нос-пятачок с россыпью лопнувших капилляров.

А теперь — внимание! — венчали сие великолепие маленькие, но очень острые рожки, торчащие прямо из залысин, козлиная бородка и… два абсолютно нелепых куриных крылышка за спиной.

Крылья явно были ни к чему этому телу — они не смогли бы поднять в воздух даже одну задницу этого существа, не говоря уже обо всём остальном великолепии. Эдакий пухлый сатир, но по факту еще тот чёрт!

Костя не выдержал первым. Он согнулся пополам от хохота:

— Это что ещё за… чудо селекции⁈ Нет, ты видел? Видел эти крылышки? А сиськи?

— Слышь ты, глиста кишечная! — неожиданно басом рявкнул бес, разворачиваясь всем своим внушительным телом. При этом движении его грудь совершила независимое колебательное движение. — Это ты про меня?

Он рванулся вперёд, но магический барьер отбросил его назад. При этом вся его телесная масса совершила волнообразное движение. Бес разразился такой виртуозной руганью, что я невольно достал блокнот — некоторые обороты определённо стоило записать для будущих проклятий.

Я откашлялся и попытался принять внушительную позу:

— Существо, назови себя и свои способности!

Бес смерил меня взглядом, почёсывая пузо, и расплылся в издевательской ухмылке:

— А не пойти бы тебе нахрен, умник?

— Я твой призыватель! — возмутился я. — По законам…

— Законы? — бес заржал, колыхая телесами. — Да я тебе эти законы знаешь куда засуну? А потом ещё и этого ржущего недомерка туда же отправлю! В качестве бонуса, — он кивнул на Костю.

— Слушай сюда, жиртрест… — начал я.

— Нет, это ты слушай, заклинатель хренов! — бес подскочил, насколько позволяла печать. — Думаешь, нарисовал каракули, и теперь самый умный? Да я таких как ты пачками в котлах жарил, без маслица! Смекаешь…? А этот, — он снова указал на Костю, — А ну иди сюда, сука, харэ ржать!

Я уже сам беспокоился, что Костя вот-вот помрёт от смеха, но наконец он прервался:

— Ты сначала из печати выберись!

Я потёр виски, пытаясь собраться с мыслями. Похоже, этот призыв будет гораздо сложнее, чем я предполагал.

— Так! Хватит! Все заткнулись! — я повысил голос. — Нового уродца вызывать некогда, а значит, ты и я должны заключить договор.

— Договор у меня с твоей мамкой! — оскалился демон, демонстрируя впечатляющий набор жёлтых зубов.

И почему в этом мире всё идёт у меня через одно место? Я сделал глубокий вдох:

— Так, давай руку. Договор, или ты исчезнешь.

— Чё? — бес картинно прочистил ухо жирным пальцем.

— Слушай внимательно, — я постарался, чтобы мой голос звучал внушительно. — Если ты станешь моим фамильяром, то познаешь новую силу, новую жизнь в мире людей. Только представь — больше никаких душных адских котлов, никакой бюрократии преисподней! Ты будешь служить одному из могущественных магов современности…

Костя прыснул в кулак. А потом они с бесом синхронно заржали… Ржите-ржите…

— Могущественный маг? — простонал бес, утирая слезу. — Да ты ж печать толком начертить не можешь!

— Так, давайте по-хорошему, — бес перестал ржать. — Вы открываете печать, я ухожу, и все остаются при своих конечностях.

Я усмехнулся:

— А ты в курсе, что без договора не проживёшь и часа в нашем мире? Потеряв эфирную массу, ты испаришься. А с таким-то жирным телом… — я демонстративно оглядел его тушу, — даю минут пять, не больше. Фамильяры могут существовать в мире людей, только заключив договор. Или ты думаешь, я просто так тут распинаюсь?

Улыбка медленно сползла с лица беса. Он подозрительно прищурился, разглядывая печать призыва.

— Да ладно, — Костя пренебрежительно махнул рукой. — Отпусти эту бесполезную курицу.

— Слышь ты, кого курицей назвал⁈ — бес напрягся, его крылышки воинственно затрепетали. — Да я таких, как ты, в аду топтал! Если исчезну — передам привет твоей прабабушке, чмошник косматый!

Последнюю фразу он явно зря сказал. Лицо Кости застыло, а потом его глаза вспыхнули яростью. В руке материализовался огненный шар, и я с удивлением понял — вот же чёрт, он тоже огневик, как и рыжие!

— Ну всё, сука рогатая, — процедил Костя, подкидывая фаербол в руке. — Пошли выйдем. Сейчас я тебе крылышки поджарю.

— Выдохни, — я попытался успокоить соседа. — Чего ты хочешь? Это ж бес, у них культура общения такая…

Пока я лихорадочно соображал, что делать с этим недоразумением — успею ли отправить обратно и вызвать нового, или придётся довольствоваться этим экземпляром — Костя незаметно подобрался к печати. Я заметил его движение в последний момент:

— Стой, не…

Поздно. Его нога уже стёрла часть линий.

Бес среагировал мгновенно — его грузное тело вдруг стало удивительно быстрым. Он метнулся к Косте быстрее, чем тот успел метнуть фаербол.

В следующий момент эта туша уже сцепилась с моим другом, а клыкастая пасть, больше похожая на свиное рыло, целилась прямо ему в лицо.

Костя неожиданно сильным движением откинул беса и тут же метнул фаербол, попав точно в волосатый зад. По залу разнёсся запах палёной шерсти.

— Опалили свинку! — заржал Костя, наслаждаясь видом дымящейся демонической задницы.

Следующий огненный шар полетел прямо в морду бесу, но тот принял его на рога. Пламя не рассеялось — оно застыло между остриями, закручиваясь в пылающую сферу, похожую на гигантский глаз.

— И око его было подобно оку кошки, объято пламенем, — выпалил Костя. — Между двух башен, что есть рога проклятого, застыло пламя, обратившись в глаз!

Сейчас силы фамильяра на исходе, ещё пара минут и он исчезнет. Тогда мы сможем призвать нового… Хотя придётся отложить всё на несколько часов — такие ритуалы отнимают немало энергии.

Бес, похоже, тоже это понял. Он собрался для последнего прыжка, намереваясь забодать Костю своими рогами, теперь украшенными пылающим «оком». Но не смог — его лапы подкосились, тело начало терять материальность.

— Нет-нет-нет! — заскулил он, протягивая когтистую лапу в мою сторону. — Договор! Давай договор! Я согласен!

Я не спешил с ответом, наблюдая, как его тело становится всё более прозрачным:

— Мне нужен фамильяр для дуэли. Надрать задницу одному зарвавшемуся магу. Или соглашаешься и получаешь якорь в этом мире, или отправляешься обратно в ад. Выбирай.

— Дуэль? — в его глазах мелькнул хищный интерес. — С дракой и членовредительством?

— Именно.

— А можно будет… — он облизнулся, — немножко покалечить противника?

— В разумных пределах.

— По рукам! — бес вскочил, но тут же пошатнулся — силы стремительно покидали его.

Я достал нож. Он выпустил коготь. Мы одновременно полоснули по ладоням — его кровь была тёмной, почти чёрной, моя — ярко-алой. Когда наши руки соединились, между пальцами проскочили зелёные искры.

После заключения договора бес заметно приободрился. Его тело снова стало полностью материальным, а глаза хищно блеснули, когда он уставился на Костю. Я заметил, как напряглись его ноги перед прыжком.

— Место! — скомандовал я, сам удивляясь своему тону. — Нельзя!

Бес замер, словно налетел на невидимую стену. По его морде пробежала волна замешательства, сменившаяся яростью:

— Ты чё попутал⁈ — взревел он, брызгая слюной. — Ты кому как собаке приказываешь, ублю…

Но закончить тираду он не успел. Его тело вдруг начало распадаться на сгустки зелёного тумана, которые потянулись к моей правой руке. Бес только и успел что удивлённо хрюкнуть, прежде чем полностью втянулся под кожу.

На запястье проявилась печать, смахивающая на татуировку — чёрная пентаграмма, мерцающая лёгким зелёным светом. Печать фамильяра… Я едва успел одёрнуть рукав, скрывая метку, как дверь распахнулась.

На пороге возник Марк Приклонский — я узнал этого индюка, запомнил ещё с распределения. Высокий, холёный, с идеально уложенными платиновыми волосами и презрительно изогнутой бровью.

На безымянном пальце поблёскивал перстень с родовым гербом — такой же, как у его отца, которого я видел на совете.

Его взгляд скользнул по нам, словно по мусору. Губы искривились в усмешке, когда он заметил следы нашего ритуала на полу.

— Как… познавательно, — протянул он. — Господа недоучки развлекаются детскими печатями?

Марк поправил манжету:

— Итак, господа, мы не собираемся ждать, пока вы наберётесь храбрости или закончите свои… увлекательные эксперименты с печатями. Через час в тренировочном зале на нулевом этаже.

Он сделал паузу:

— Либо вы приходите, либо мы оформляем официальный отказ от дуэли. И поверьте, с нашими связями…

— Угрожаешь? — прищурился я.

— Боже упаси, — он изобразил испуг. — Просто напоминаю о последствиях. Знаешь, иногда одно неверное решение может перечеркнуть карьеру не только студента, но и его родителей. Ой, забыл! У тебя их нет… но есть довольно красивая сестрица, которая ещё ходит в девках! Так что советую прийти вовремя. Иначе вся академия узнает, как вы струсили. И поверят, конечно же, нам… У Приклонских, знаете ли, безупречная репутация.

С этими словами он удалился. Дверь захлопнулась, а мы с Костей переглянулись.

— Ну что ж, — я одёрнул рукав, пряча метку фамильяра, — через час так через час. Хотя знаешь, теперь я даже рад, что наш бес такой… своеобразный. У меня есть пара идей, как использовать его таланты.

Глава 12

Все тот же некромант. Он хитрый, сволочь. Держу в курсе! (Велемир Святославович Волхвов).

— Да, мой сир, как прикажете, — девчонка смотрела на меня пустыми глазами, в которых плескалась зелень силы.

Я медленно извлек пальцы из ее головы, стараясь не повредить нейронные связи. За века бездействия моя техника заметно заржавела.

Раньше-то, как было — чпок в нужную область мозга, и готово! А сейчас приходится действовать осторожно. С почти пустым ядром одно неверное движение — и прощай интеллект, здравствуй овощ! А мне нужен рабочий инструмент, а не кусок требухи с отбитыми мозгами.

Я осторожно прощупал её сознание. Хм, а мозги-то неплохие! Даже жаль немного — такой потенциал, а она его тратит непонятно на что… только вот пока не понятно на что.

Что удивительно — интеллект у нее оказался весьма гибкий, податливый.

— Меня, кстати, зовут Велимир Святославович Волхвов, — проговорил я, осторожно вплетая своё имя в её сознание. Каждая нить — как паутинка, тоньше волоса. В былые времена я бы просто вбил информацию напрямую, как гвоздь в доску. Но сейчас, с таким истощенным ядром… приходится действовать аккуратно. — И я твой… э-э… двоюродный дедушка по материнской линии.

— Дедуля! — она с визгом кинулась мне на шею, чуть не сбив с ног. — А я и не знала, что у меня есть такой классный родственник!

— Без рук, без рук! — я попытался отцепить её от своей шеи. — Борода же! Ты мне ее вырвешь, окаянная!

Мои верные гвардейцы синхронно повернули головы, наблюдая эту сцену. Клянусь всеми демонами, в их пустых глазницах мелькнуло что-то похожее на ухмылку.

— А ну цыц! — шикнул я на них. — Не на что тут пялиться!

Девчонка наконец отлипла от меня и деловито поправила юбку:

— Куда пойдём, дедуль?

— Веди, — я снова взял её за руку, погружая палец в ладонь. — Покажи мне этот новый мир.

Мы поднялись по движущейся лестнице — чудное изобретение, надо признать. Страшное, сука, но полезное. С десятой попытки я все же одолел эту инерцию и, покачнувшись, отправился наверх. В мои времена такое и не снилось!

А потом я увидел это. Мир изменился так сильно, что у меня засвербело нутро — верный признак душевного волнения.

По улицам сновали железные повозки без лошадей — «автомобили», услужливо подсказала память куклы. В небе ревели огромные железные птицы — «самолёты». Люди вокруг таращились в светящиеся прямоугольники — «смартфоны»…

— Да что ж такое-то! — пробормотал я, когда мимо протарахтело нечто двухколёсное с оглушительным рёвом. — Куда катится этот мир? И главное — где, спрашивается, нормальные крепостные? Эх, были времена… Десяток холопов в поместье. Ни тебе жалованье платить, ни пенсию начислять, ни о правах человека думать. Красота! А сейчас что? Даже крестьянское отродье в господские заведения лезет, учиться им, видите ли, приспичило…

— Ты вот чернь, дочь безродного, — я повернулся к своей кукле, — учишься?

— Да, я, дедуль, на повара в шарагу поступила! — радостно отрапортовала она.

Я не сдержал гримасы отвращения. Нет, вы только подумайте! Холопка — и туда же, образование получать вздумала!

И тут я их увидел. Аристократы! Вот они, голубчики — те, кто довел родину-матушку до такого непотребства! Выступают, понимаешь, как павлины — спины прямые, носы кверху. А сила в них… тьфу! Какая же она… хилая!

В мое время ядра знатных родов пылали как солнца, а эти… так, свечки на ветру. Измельчали аристократы, ой измельчали!

Хотя… даже такие захудалые ядра куда вкуснее плебейских! Всё же благородная кровь, как ни разбавляй — всё равно слаще.

Девчонка привела нас к обшарпанной пятиэтажке.

— Это… это что за склеп? — я ткнул пальцем в облупленную стену.

— Это малосемейка, дедуль! — радостно сообщила моя «внучка». — Тут я живу.

— Господи-боже… — пробормотал я, разглядывая это архитектурное недоразумение. — И вот в такой конуре ютится маг? Пусть и слабенький… хотя, после моего вмешательства твое ядро заметно окрепло. Но всё равно! Надо было аристократку выбирать, у них хоть апартаменты приличные…

В подъезде нас встретил густой коктейль из перегара, табачного дыма и запаха подгоревшей капусты. На стенах красовались художества местных «членопоклонников», а под ногами хрустело битое стекло.

Люди от нас шарахались как от чумных. Я хмыкнул — после нашего путешествия по городу такая реакция уже не удивляла.

Наконец мы добрались до её комнаты, и тут я чуть не ослеп. Розовый. Везде был этот чёртов розовый! Стены, занавески, покрывало — всё словно окунули в поросячий компот. А в довершение — фиолетовые диодные ленты.

Но больше всего меня заинтересовал странный агрегат в углу. Куча светящихся коробочек, какие-то стеклянные глаза на подставках, переплетение проводов…

— Ирка, — я прищурился, — а это что за алтарь такой?

Она протянула руку, и я машинально воткнул в неё палец, активируя нашу связь. И тут…

— Чего-о-о⁈ — я резко выдернул руку, чувствуя, как холодеет затылок от того, что увидел. — Ты… ты что, блять?

— Не блять, дедуль, а вебкамщица! — гордо заявила она.

Я опустился на потрёпанный стул. Моя новоиспечённая «внучка-вебкамщица» примостилась рядом, с любопытством разглядывая мертвецов.

Надо же, как изменился мир…

Прогресс, мать его…

Я тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли:

— Так, к делу. Я чувствовал сильный всплеск некромантической энергии. Мне нужно найти её источник.

— А когда вы почувствовали эту силу?

— Недавно совсем…

— Значит, — она принялась загибать пальцы, — если сила проявилась только сейчас, её носитель молодой. Раз молодой и сила рядом — скорее всего студент. А если студент… То учится в академии!

— А ты не глупа. — я даже привстал от озарения.

Я прикрыл глаза, вспоминая отголоски той силы. Порывшись в складках мантии, я достал свой старый гадательный набор — руны на костях, высушенные лапки ворона, пучок полыни, зуб василиска. Раскидал всё это по столу…

И тут пришло видение. Молодой парень, бледный, темноволосый…

— Быстро! — я щёлкнул пальцами. — Дай руку!

Иринка протянула ладонь, и я вонзил в неё палец, передавая образ.

Почти тут же Ира схватила странную чёрную дощечку и какую-то палочку. «Графический планшет» — услужливо подсказала наша ментальная связь. Любопытная штуковина…

— Смотри, дедуль, — она включила это чудо техники. — Сейчас быстренько набросаю.

Я с интересом наблюдал, как она водит палочкой по чёрной поверхности, а на экране проявляются линии. Сначала овал лица, потом чёткие скулы, прямой нос…

— Волосы темнее, — командовал я, вглядываясь в проявляющийся образ. — Губы тоньше… И бровь левую приподними, так… надменности добавь. Рожа у него наглая!

Ира работала быстро, периодически нажимая какие-то кнопки на дощечке. Картинка становилась всё чётче, всё детальнее…

— Вот это я понимаю — прогресс! — не удержался я от восхищённого возгласа.

— Ого, — Ирка игриво подмигнула, — дедуль, а он красивый!

Ира быстро застучала пальцами по клавиатуре. Я заворожённо наблюдал, как на экране мелькают какие-то надписи, фотографии…

— База данных первокурсников академии, — пробормотала она, вводя что-то в строку Яндекса. — Так, так… О! Смотрите!

На экране появилось студенческое личное дело с фотографией — точь-в-точь как на нашем портрете.

— Дмитрий Волконский, — прочитал я вслух. — Первый курс… Хм. Академия, значит? — я задумчиво поскрёб бороду. — За века, поди, не изменилась — крепость неприступная, охрана серьёзная…

— Не то что моя шарага, — вздохнула Ира. — Там же только аристократы учатся. Или сверходарённые. Или богачи…

Я внимательно посмотрел на девчонку. А ведь неплохой материал! Молодая, смышлёная, да ещё и с усиленным мною ядром…

— А что если… — я прищурился, — что, если ты тоже поступишь в академию?

— Я⁈ — она аж поперхнулась. — Да вы что! Куда мне? Я в ПТУ на повара еле влезла. Там же только…

— Дар я тебе подарил, — перебил я её. — А что до денег и происхождения… — я загадочно улыбнулся, отчего один из гвардейцев нервно переступил с ноги на ногу. — Есть у меня одна идейка. Дождемся ночи — навестим городское кладбище.

— Зачем? — она настороженно посмотрела на меня.

— У меня там… небольшой депозит, скажем так. Припрятал кое-что на черный день. А заодно… — я обвел взглядом её «рабочее место» с вебкамерами, — заодно и с этим непотребством завяжем. Будешь у меня графиней!

— Графиней⁈ — Ира округлила глаза.

— А то! — я потер руки. — Воскрешу одну старую знакомую… то есть, знакомую. Графиню Патанину. Должок за ней остался — я ей когда-то помог кое от кого избавиться. Причем так качественно, что их наверняка до сих пор ищут! — я хихикнул.

Я мечтательно улыбнулся:

— Да и подпитаю ядро! Свеженькая некротика. А уж графиня… — я причмокнул, — у аристократов даже мертвая сила особый букет имеет. Как выдержанное вино!

Я внимательно посмотрел на Иру:

— Знаешь, что в тебе особенного? Ты идеальный сосуд. Податливая психика, гибкий разум… С твоим-то усиленным ядром, с моей некромантией, да еще и с графским титулом… — я прищурился. — Помяни мое слово — станешь одной из сильнейших в академии! Идеальная кукла колдуна! — я осекся. — То есть талантливая воспитанница.

— Документы подправим, — я начал загибать пальцы, — память подчистим… А что до законности — графиня-то настоящая будет, не фальшивая. Просто немного… мертвая. Но кого это волнует? Главное — чтобы завещание по всем правилам оформила. А уж я прослежу, чтобы оформила… Не зря же столько лет её косточки берег! Так что, — я поднялся, расправляя складки мантии, — выключай свои приблуды. Нечего графскому роду срамиться! Будешь теперь благородной девицей. А как стемнеет — навестим твою «бабулю». Давненько я не общался со старыми… хе-хе… знакомыми.

* * *

Когда мы с Костей вернулись в комнату, рыжие восседали на нижнем ярусе. С первого взгляда можно было подумать, что они прилежно читают учебники, но я успел заметить, как один из них торопливо прячет журнал с весьма интересной обложкой.

— Через пятьдесят минут дуэль, — сообщил я, плюхаясь на кровать. — На нулевом этаже.

— Песчаная арена⁈ — подскочил один из них, вроде бы Витас. Хотя я не их мамка, чтобы различать этих абсолютно идентичных рыжеволосых оболтусов.

— Идейка так себе, — подхватил второй, захлопывая учебник. — В подземелье может случиться что угодно. Туда даже преподам спускаться запрещено.

— Выбор невелик, — я пожал плечами. — Либо так, либо позор.

Близнецы с удивительной синхронностью переглянулись:

— И что ты собираешься противопоставить огневику? — спросил один. — У него же потенциал за восемьсот единиц!

Я ухмыльнулся и закатал рукав, демонстрируя печать на запястье.

— Смотрите!

Свечение усилилось, и из метки начал сочиться густой зеленый туман, собираясь в массивную фигуру. Через несколько секунд перед нами предстал мой новоиспеченный фамильяр во всей своей… э-э… колоритной красе.

Реакция рыжих превзошла все мои ожидания. Они буквально слетели со своих кроватей, окружив беса, как дети новую игрушку:

— Офигеть! Настоящий бес!

— Гляди, какой толстенький!

— А можно погладить?

— Смотри-смотри, у него крылышки как у цыпленка!

Один из них, потеряв всякий инстинкт самосохранения, протянул руку к необъятному пузу фамильяра. Мы с Костей в немом шоке наблюдали эту сцену.

— Убери грабли, шлепок майонезный! — взревел бес, который в этот раз материализовался размером поменьше, где-то мне по пояс. Видимо, это была еще одна способность фамильяров — менять размер по необходимости.

— Да ладно тебе, пузатик, — хихикнул второй близнец, тоже пытаясь дотянуться до колышущегося брюха. — Что ты такой нервный? Смотри, какой мягонький!

— Я те щас устрою мягонький, мудьё рыжее! — бес оскалил внушительные клыки.

Он замахнулся когтистой лапой, но я вовремя дернул за ментальную связь.

— Эх, — вздохнул Витас, — если б я мог держать фамильяра, я бы тоже себе такого завел…

— А что, есть какие-то ограничения? — спросил я, с интересом наблюдая, как бес пытается отогнать особо настойчивого рыжего.

— Еще какие! — близнецы, наконец оставив беса в покое, уселись на кровать. — Фамильяр живет за счет маны хозяина. Если ядро слабое — он просто высосет всю энергию и исчезнет. А хозяин… — рыжий красноречиво провел пальцем по горлу.

Я озадаченно почесал затылок. В моем мире все работало иначе — фамильяры были автономными сущностями, питающимися от окружающего пространства.

Они сами находили источники силы, подпитывались от стихий или эмоций живых существ. А здесь… Что за странная система? Привязывать к себе паразита, который будет высасывать ману?

А ведь у меня и так ядро не ахти. И когда его развивать? Времени катастрофически не хватает. Да и где тут качаться? В моем мире были специальные места силы, древние капища, намоленные храмы. А здесь?

Вот и получается — либо я срочно найду способ увеличить ядро, либо этот рогатый уродец рано или поздно высосет из меня последние крохи маны.

— Я слышал, в том году наследник Осевых умер… — задумчиво протянул рыжий, потирая висок. — Высосал его питомец досуха. Прямо на экзамене… О-о-ох… — он вдруг побледнел, поворачиваясь к брату. — Что-то меня хреново…

— И мне… — второй сполз по стенке, хватаясь за голову. — Как молотком шарахнуло…

Я с профессиональным интересом наблюдал процесс. Ничего особенного — легкое головокружение, слабость в конечностях, помутнение сознания.

Классическая картина энергетического истощения. Что же тут непонятного? Ребята мне нужнее… Жизненная сила как кровь — если взять немного, организм восстановит. А у меня сейчас каждая капля маны на счету. Так что, простите, ничего личного.

Вы молодые, здоровые — через часик оклемаетесь. А у меня дуэль на носу, и этому жирному паразиту в печати нужно чем-то питаться…

Я развеял беса и присел на кровать, прокручивая в голове варианты.

— Можно ведь и по-нашему, по-целительски, — задумчиво протянул я. — Устроить кровоизлияние в мозг, спровоцировать тромбоз, разорвать пару артерий… но для этого мне нужен прямой контакт.

— Да, только… — один из близнецов с трудом поднял голову, — для мгновенного эффекта нужна просто дикая сила. И убивать на дуэли нельзя… первое правило.

— Мне нечем ответить на стихийную атаку. Но… — задумчиво протянул я. — выпущенную ману можно состарить.

— Состарить? — Костя заинтересованно подался вперед.

— Именно. Что если перехватить заклинание и состарить ману… — я щелкнул пальцами, — оно потеряет большую часть мощности.

— Только для этого нужна просто безумная сила и контроль, — простонал один из близнецов. — Такими фокусами разве что архимаги балуются… Да, для мгновенного эффекта нужен нереальный потенциал!

К тому же, подумал я, способность старить ману можно использовать и по-другому. Не обязательно воздействовать на чужие заклинания — достаточно изменить свойства собственной энергии.

Да, старая мана слабее, зато с ней можно делать вещи, невозможные для обычной магии. Вопрос только в том, хватит ли мне контроля и времени…

— Ну, у меня есть козырь, — я машинально потер печать на запястье. — Без изысков, зато злой как чёрт. И шкура, что характерно, крепкая. Правда, манеры у него… специфические.

Я прикрыл глаза, перебирая варианты. Так, что у нас в активе? Бес, немного краденой жизненной силы и здоровая доза наглости. Негусто…

— Может, еще печать? — предложил Костя.

— Блин! — я вскочил. — Книга! Мы же оставили её в зале!

— Не, — Костя флегматично вытащил потрепанный том из-под худи. — Я прихватил.

До дуэли оставалось тридцать минут. Мы лихорадочно листали страницы, выискивая что-нибудь полезное. Боевые руны… любопытно.

М-да, всё как у безмагичных степняков — покрывают тело рубцами и татуировками, превращая себя в живое оружие.

Каждый шрам — печать силы, каждая татуировка — боевое заклинание. Я слышал, некоторые монахи тоже практикуют такое — испещряют кожу священными текстами, превращая тело в ходячий гримуар.

А уж что творят кельтские воины… Синие от татуировок психи, у которых каждый узор — смертоносная сила.

Но нет уж, увольте. Я, конечно, в трудном положении, но не настолько. Одно дело — временная печать на запястье, и совсем другое — превратить себя в иллюстрацию к учебнику по боевой магии.

К тому же, насколько я помню, такие модификации очень болезненны. Степняки специально проводят ритуалы в агонии — считают, что чем сильнее боль, тем мощнее будет заклинание.

— Не, нахрен, — я захлопнул книгу. — Я еще не настолько отчаялся, чтобы превращать себя в живой свиток.

Стук в дверь прервал наши размышления, и не успели мы даже пикнуть, как створка распахнулась. На пороге стояла моя сестра — опять хмурая как грозовая туча. Хотя надо признать, что даже в гневе она выглядела сногсшибательно.

И не я один так считал. Рыжие, несмотря на энергетическое истощение, мгновенно ожили.

«Матерь божья!» — выдохнул один, пытаясь пригладить вечно торчащие волосы. «Богиня!» — простонал второй. Д

аже обычно невозмутимый Костя, который обычно реагировал на женщин как памятник на голубей, вдруг выдал что-то про «само совершенство».

Мегера окинула всю компанию фирменным взглядом «я вижу вас насквозь, ничтожества» и кивком показала мне на выход. В коридоре обнаружилась еще одна личность — парень лет двадцати, типичный представитель вида «ботаникус обыкновенный».

Длинный как каланча, тощий как жердь, с жидким пушком под носом. Очки в роговой оправе занимали половину лица.

Но вот глаза за стеклами…

Я невольно поежился. Такой взгляд обычно бывает у серийных убийц или у особо упоротых фанатиков. Острый, злой, пронзающий насквозь — совершенно не вяжущийся с общим обликом задрота. С таким взглядом не формулы решать, а трупы в подвале расчленять.

Я машинально дернулся просканировать его ядро, но вовремя остановился. Нет уж, сейчас каждая капля маны на счету — не время разбрасываться энергией.

— Это Ефим Каверин, — представила его сестра. — Боевой целитель.

А дальше началось… «Слабый потенциал», «неопытный мальчишка», «безрассудный идиот» — каждое её слово било точно в цель, как серпом по яйцам. Особенно в присутствии этого очкарика с маньячьим взглядом, который явно наслаждался ситуацией.

— Эй! — я резко перебил её тираду. — По-моему, ты что-то попутала, женщина. Я, на минуточку, глава рода. И если ты забыла, что это значит — я могу напомнить. Так что будь добра следить за языком, особенно при посторонних.

Сестра осеклась на полуслове. В её глазах промелькнуло удивление, сменившееся… уважением?

Очкарик сделал шаг вперед, и его глаза за стеклами опасно блеснули.

— Я могу подготовить тебя к дуэли, — его голос стал жестче. — У целителей масса боевых возможностей. Например, дистанционные атаки — выстреливаешь сгустком силы и меняешь процессы в организме противника…

Я внимательно слушал, отмечая каждую деталь. Мало ли какие сюрпризы может преподнести этот мир? Который раз убеждаюсь, что в моей реальности магия работала немного иначе.

— Я в курсе, — перебил я его. — Заклинания от обратного. Вместо регенерации — некроз тканей. Вместо укрепления костей — остеопороз. Вместо очищения крови — тромбоз.

— А знаешь главную особенность? — Ефим хищно улыбнулся, его брекеты блеснули в свете ламп. — Урон не мгновенный. Огневик бьет — и сразу видно результат. А наши заклинания…

Я невольно подался вперед. Вот тут могли быть различия с моим миром.

— Смотри, — он понизил голос до шепота, — простейший пример: ускорение деления клеток. Локальная саркома, если хочешь. Сначала противник вообще ничего не заметит. Ну, может, легкое головокружение, дискомфорт в месте попадания. А через пару часов там начнется такой неконтролируемый рост тканей… — он мечтательно прищурился. — Или, скажем, вирусная атака. Пока вирусы размножатся, пока их концентрация достигнет критической массы, пока они доберутся до нужных органов…

— Накопительный эффект, — задумчиво протянул я. Точно, как в моем мире, даже принцип тот же. — Первое попадание — легкое недомогание. Второе — слабость и тошнота. Третье — и понеслась веселуха…

— Именно! — глаза Ефима загорелись, и теперь сестра смотрела на нас как на двух маньяков. — Но нужно точно рассчитывать дозировку. Один промах, чуть больше силы — и вместо победы в дуэли получишь свежий труп. А это, как ты понимаешь…

— Карается по всей строгости закона, — закончил я. — Без вариантов. Значит, бьем аккуратно, тянем время, ждем, пока подействует…

В голове уже складывался план. Пара «болячек» на разогрев, измотать противника, а если станет совсем жарко — выпустить беса. Главное не перестараться — одно дело красиво победить в дуэли, и совсем другое — случайно устроить в академии эпидемию.

— Спасибо за консультацию, — я кивнул очкарику, отмечая, что принципы целительства в этом мире не сильно отличаются от моего. — Пойду готовиться.

У самой двери меня перехватила сестра. Неожиданно крепко обняла:

— Я верю в тебя, засранец, — прошептала она. — Только не переусердствуй там с… экспериментами. И только попробуй облажаться!

Я вернулся в комнату. Близнецы уже немного оклемались после моего энергетического вампиризма и теперь сидели на кроватях, подозрительно бодрые.

— Какие тут у вас болезни в ходу? — спросил я максимально небрежно, словно интересуюсь прогнозом погоды.

Парни уставились на меня как на городского дурачка. Еще бы — целитель, который спрашивает про болезни, это как повар, который не знает, что такое соль.

Но не объяснять же им, что я понятия не имею, какие хвори водятся в этом мире. В моей реальности были совсем другие недуги…

— О-о-о! — рыжие оживились, переглянувшись с нехорошим блеском в глазах. — Есть отличная штука — срамной зудящий лишай!

— Или вот еще — триперок! — подхватил второй. — Или герпес!

Они покатились со смеху, а я скрипнул зубами. Ну конечно, что еще можно ожидать от подростков? У них вся анатомия ниже пояса сосредоточена.

— Давайте что-то посерьезнее! — рявкнул я. — Времени в обрез…

— Диарея, — флегматично пожал плечами Костя.

Я задумался. Диарея… Звучит как имя древнего демона. Определенно что-то серьезное — таким страшным словом прыщи на жопе не назовут. Наверняка болезнь жуткая.

— Отлично, пусть будет диарея! — решительно кивнул я, стараясь выглядеть так, будто прекрасно знаю, о чем речь.

Близнецы снова заржали, утирая слезы, а Костя как-то странно закашлялся, пряча улыбку. Но времени выяснять подробности уже не было — дуэль ждать не будет.

* * *

Пятнадцать минут спустя мы стояли в катакомбах на нулевом этаже. Коридор, ведущий к песчаному залу, освещался редкими светильниками. В затхлом воздухе висел коктейль из запахов — сырость, пыль и плесень…

Зал поражал своими масштабами — потолки метров четыре, подпираемые массивными колоннами из черного камня.

В центре располагалась площадка, огороженная бортиками — примерно пятьдесят квадратных метров чистейшего песка, который, наверное, специально завозили для таких развлечений. Трибун не было.

Мой противник, Аркадий Стрешнев, уже ждал у края арены, картинно подпирая одну из колонн. Рядом маячил Приклонский. При виде нас Стрешнев изобразил на холеной физиономии настолько брезгливое выражение, что захотелось немедленно его исправить. Желательно хирургическим путем.

— А мы думали, ты уже сбежал, — протянул он с той особой дворянской интонацией, от которой у простых смертных сводит челюсть. — К сестричке под юбку.

Приклонский, довольный шуткой своего дружка, противно захихикал:

— Многие бы хотели взглянуть, что там под юбкой у прекрасной Волконской…

Меня накрыло волной такой ярости, что я не ожидал. Какого черта? Вроде и не настоящая она мне сестра, но внутри всё буквально вскипело от желания наказать этих ублюдков.

— Посмотрим, под чью юбку ты заползешь, когда я с тобой закончу, урод, — процедил я, чувствуя, как печать на запястье начала пульсировать. Бес внутри заворочался, явно разделяя мои желания втоптать его в грязь.

— Достаточно! — раздался властный голос.

На площадку вышел третьекурсник — высокий, жилистый, с неожиданно острым взглядом. Такие глаза я здесь еще не видел — слишком мудрые, слишком… много повидавшие.

— Правила простые, — его голос эхом отразился от стен. — Смертельные удары запрещены. Лекарь, — он кивнул в сторону темного угла, где поблескивали до боли знакомые очки и брекеты нашего маньяка-целителя Ефима, — на месте. Никаких хитростей и магии извне — всё проверено. Холодное оружие под запретом. — Он обвел нас тяжелым взглядом. — Разрешены стихийные доспехи и оружие, если таковые имеются.

Я нахмурился, соображая. Стихийное оружие? В моем мире его призыв требовал серьезных затрат маны — материализовать эфирную энергию в форму клинка или доспеха могли только опытные маги. У первокурсника явно не хватит…

Мысль оборвалась, когда в руке Аркадия материализовался меч — волнообразный клинок, сотканный из чистого огня. Прекрасная работа — каждый изгиб идеален, эфирная мана смешана со стихией так плотно, что лезвие кажется почти материальным.

Твою ж… В моем мире такие фокусы требовали просто колоссального количества силы. А этот сопляк небрежно крутит полноразмерным мечом, будто это какая-то игрушка!

Мы разошлись по разным углам арены. Костя и Приклонский заняли позиции у противоположных стен — как положено секундантам. Судья встал между нами, поднял руку…

А в следующий момент я моргнул — и он уже стоял возле очкарика-целителя, скрестив руки на груди. Я даже не уловил движения — просто был здесь, а стал там. Что за… Такая скорость даже для боевого мага — что-то за гранью возможного.

Теперь понятно, почему его выбрали судьей. С такой реакцией он успеет среагировать на любую попытку нарушить правила.

Аркадий принял картинную позу — ноги на ширине плеч, огненный клинок эффектно поднят.

— Сейчас ты поплатишься за свою наглость! — его голос сочился пафосом. — Твоя голова пополнит мою коллекцию побед, а твоя сестра… возможно, найдет утешение в моих объятиях.

— Напоминаю — без убийств! — резко оборвал его судья. — Просто победа, никаких смертей.

И тут этот напыщенный индюк… просто побежал на меня. Физически. На своих двоих. Я даже на миг потерял дар речи от такого зрелища. Что за позорище? Боевой маг, который использует ноги вместо силы? Любой уважающий себя стихийник перемещался бы потоками магии. А этот…

Я сделал легкий шаг в сторону. Потом еще один. Стрешнев, не успев затормозить, впечатался в бортик.

Немногочисленные зрители синхронно ахнули. А я только поморщился:

— Реально? И это вы называете магическим боем? — я позволил себе особенно едкую ухмылку. — Ох ты… а че с лицом-то? Что, разозлился?

Стрешнев взревел, убрал меч и вскинул руки. В его ладонях начал формироваться огненный шар. И тут… я увидел это. Искру силы в своей руке, всплеск энергии в момент формирования заклинания — словно вспышка в темноте.

Я настолько залюбовался этим зрелищем, что пропустил момент атаки — фаербол впечатался мне в грудь.

Боль обожгла нервные окончания… и тут же сработали рефлексы целителя. Рука автоматически метнулась к обожженному месту, и ткани восстановились быстрее, чем я успел об этом подумать.

Краем глаза я заметил, как вытянулось лицо очкарика-целителя — его брови уползли куда-то под челку. Видимо, такая скорость регенерации в этом мире что-то из ряда вон.

Так, хватит играть. Я сделал резкий рывок по дуге, уходя от очередного огненного снаряда. А потом… я сам выбросил руку вперед, направляя поток целительской энергии как копье.

В воздухе мелькнула серебристая искра — невидимая для остальных, но прекрасно различимая для меня.

Промазал, но сам факт! Оказывается, я могу стрелять маной напрямую, без всей этой мороки с печатями и кругами призыва!

Это меняло все правила игры. К черту сложные схемы — теперь у меня есть прямой способ доставки «болячек»!

Плечи Стрешнева вдруг охватило пламя — не обжигающее, а формирующее доспех. За пару секунд огонь окутал его целиком, превращая в пылающую фигуру. В руке снова материализовался меч.

Так, похоже, предыдущее было просто разминкой… И тут этот пылающий индюк пошел в атаку.

Один шаг — но он преодолел метров десять, оставляя за собой огненный след. Его движения превратились в размытое мельтешение — он метался зигзагами. Вот это уже больше похоже на настоящий магический бой! Хотя… мне это определенно не нравится.

Когда пылающий клинок рассек воздух в миллиметре от моего носа, я едва успел уклониться. А ведь неплох, зараза — траектория удара была идеально просчитана.

Я впечатал кулак в песок, направляя поток целительской энергии в землю. Из руки вырвались зеленовато-черные нити, похожие на корни. Их видел только я — для остальных песок оставался неподвижным. Нити поползли к противнику, проникая сквозь его доспех. Вот они добрались до ноги… пора!

Диарея! ДИА-РЕ-Я! Насылаю на тебя эту чертову диарею, что бы она ни значила! Правда, никакого видимого эффекта пока не наблюдалось.

Стрешнев снова атаковал, его меч прочертил в воздухе огненную дугу. Я отскочил назад, закатывая рукав. К черту!

Печать вспыхнула зеленым, и из нее… выпрыгнул бес. Вернее, вылетел — причем вперед задом! Его внушительный попец описал в воздухе изящную дугу.

Крошечные куриные крылышки отчаянно трепыхались, пытаясь придать полету хоть каплю достоинства, но только делали зрелище еще нелепее.

Стрешнев застыл с отвисшей челюстью — видимо, не мог сообразить, как реагировать на внезапно появившуюся и летящую на полной скорости демоническую задницу.

А бес радостно продолжал свой триумфальный полет, как пушечное ядро устремляясь прямо в остолбеневшего противника…

Глава 13

Демонический зад влетел точно в лицо Стрешнева. Голова противника каким-то невероятным образом застряла между необъятных ягодиц фамильяра. И бес заорал так, что все прикрыли уши.

— Твою мать! Какого дьявола⁈ — взревел бес. — Ты что творишь, извращенец⁈ Ты какого хрена… меня нюхаешь⁈

Стрешнев, потеряв всякое достоинство, беспомощно размахивал руками. Его приглушённые проклятия терялись в складках бесовской задницы.

— Эй, че вылупились! — бес заметил ошарашенные лица собравшихся. — Давайте помогайте, тяните репку… зовите мышку! Но только вытащите меня! Ой… его!

Я наблюдал за этим представлением с улыбкой, мысленно анализируя ситуацию. Диарея не подействовала — видимо, пока концентрация мала…

Нужен прямой контакт.

Пока Стрешнев, ухватившись за необъятный зад беса, пытался вырваться на свободу, я рванул вперёд. Кулак впечатался ему в солнечное сплетение, и я направил мощный поток этой диареи. В этот момент бес резко откупорился со звуком вылетающей пробки от шампанского.

Стрешнев выглядел занятно — растрёпанный, красный. Его глаза налились яростью, и он выпустил в беса такую струю пламени, что воздух загудел. Но фамильяр, несмотря на свои габариты, оказался на удивление проворным — пламя прошло мимо, опалив только пару волосков.

— Мазила! — радостно заорал бес, припустив за колонну.

Я успел отскочить как раз вовремя. Стрешнев, окончательно потеряв контроль, с рёвом топнул ногой. По песку арены прокатилась волна алого пламени. Температура подскочила так резко, что даже секунданты занервничали. Воздух начал плавиться от жара, песок местами превращался в стекло.

Вот это уже интересно! Я отметил, как секунданты поспешно прижались к стенам. Даже судья, до этого момента невозмутимый, слегка подался назад. В воздухе затрещали разряды концентрированной маны — похоже, мой противник готовил что-то действительно серьёзное.

— Стоять! — голос судьи Орлова прорезал раскалённый воздух. — Стрешнев, красное марево запрещено! Это высшая боевая магия!

Даже Приклонский, обычно поддерживающий любую выходку своего дружка, вдруг побледнел:

— Аркадий, остановись! Ты же всех нас тут спалишь! Это не шутки!

Но Стрешнев уже ушёл за грань разумного. Его зрачки растворились в алом пламени, а от тела начали расходиться волны силы такой мощности, что меня отбрасывало назад. Температура поднялась настолько, что песок под ногами начал плавиться.

Мой доблестный фамильяр проявил поразительную… трусость. Он молниеносно зарыл голову в песок, оставив на обозрение только необъятную задницу с нелепо подрагивающим поросячьим хвостиком.

Стрешнев медленно повернулся ко мне.

— Тебе конец! — прорычал он.

И тут… раздался звук. Тот самый характерный звук, который безошибочно указывает на неполадки в желудочно-кишечном тракте. Сначала тихое урчание, потом громкое бульканье, и…

Его лицо из пылающе-красного стало мертвенно-бледным. Руки, готовые выпустить смертоносное пламя, судорожно метнулись к животу. Он резко согнулся пополам и заскулил.

Я быстро просканировал его состояние и… Что⁈ Понос! Я метнул взгляд на Костю, который уже сползал по стенке, давясь от смеха. Вот значит какое страшное заболевание ты мне подсказал? Хотя… эффективно, не поспоришь.

Я медленно направился к поверженному противнику, намеренно чеканя каждый шаг. Песок под ногами всё ещё был горячим, но мне было плевать — я хотел, чтобы все видели походку победителя.

Подойдя к скрючившемуся Стрешневу, я резко схватил его за волосы, заставляя поднять голову.

— Знаешь, — протянул я, — есть два варианта. Первый: ты продолжаешь бой, и я тебя калечу. Серьёзно калечу, — я усилил хватку. — Второй: ты признаёшь поражение, и наш уважаемый целитель, — я кивнул в сторону Ефима, — поможет тебе с твоей… деликатной проблемой.

Стрешнев только простонал что-то неразборчивое. Я наклонился ближе:

— Выбирай быстрее. У тебя, кажется, не так много времени, — я многозначительно посмотрел на его живот. — И поверь, второй вариант сейчас предпочтительнее. Для всех присутствующих.

Подошедший судья оценил ситуацию одним взглядом и покачал головой:

— Пожалуй, на этом поединок можно считать завершённым. Победа присуждается Волконскому.

Приклонский, бледный как мел, нехотя кивнул:

— Мы… признаем поражение.

Я отпустил волосы Стрешнева, и тот, держась за живот, начал медленно сползать на песок.

Затем я отошел от поверженного противника и заметил приближающегося целителя. На его губах играла странная улыбка, а глаза за стёклами очков блестели каким-то нездоровым интересом.

— Знаешь, — протянул он, обращаясь ко мне и поправляя очки, — это было… жестоко! Для аристократа такое унижение хуже смерти. Боюсь, — он хищно улыбнулся, — ты нажил себе врага посерьёзнее, чем думаешь. Я буду с интересом наблюдать за развитием событий.

Я только пожал плечами и дёрнул за ментальную связь. Бес завизжал по-поросячьи. Его начало затягивать обратно в печать.

— Эй! Погодь! — верещал он, пытаясь зацепиться за что-нибудь.

Его когти оставляли глубокие борозды в песке, но это не помогло — зелёный туман неумолимо втягивал его в метку.

— Костя, пошли отсюда, — я махнул рукой своему секунданту, кивнув в сторону выхода.

И тут раздался звук. Протяжный такой… пу-у-у-у…

Я медленно обернулся на звук. Картина была… живописная. Стрешнев лежал, красный, вцепившись одной рукой в живот, а другой — в остатки своего достоинства. На его лице застыла такая гремучая смесь ненависти, стыда и отчаяния, что я почти посочувствовал ему. Почти.

— Я… я тебя… — прохрипел он, но закончить фразу не смог — новый спазм заставил его скрючиться.

— Что, прости? — переспросил я.

Костя, стоявший рядом со мной, прыснул в кулак, а потом продемонстрировал аристократу свой любимый, но весьма неаристократический жест.

— Так, — я поспешно направился к выходу, — думаю, на этом представление окончено. Костя, ходу!

* * *

Велимир Святославович Волхвов брёл по старому кладбищу, слегка пошатываясь и периодически опираясь на покосившиеся надгробия. За ним шла Ирина и гвардия нежити.

Некротическая энергия бурлила в нём, как самогон тройной перегонки. В голове гудело, а мир слегка покачивался.

Древняя сила аристократических родов, впитанная из костей и праха, наполнила его истощённое ядро до краёв. Забавное действие… столетия без подпитки, а потом такой поток… Как тут не окосеть?

Луна освещала старое кладбище мертвенно-бледным светом, отбрасывая тени от покосившихся крестов и облупившихся надгробий. Запах прелой листвы мешался с ароматом цветов, которые приносили на могилы.

— Вы в порядке? — Ира внимательно наблюдала за зигзагами Волхвова между памятниками. — Выглядите… странно.

Он выпрямился, с удивлением отмечая, что суставы больше не хрустят, а спина сама собой расправилась, как в молодости. Даже борода, кажется, распушилась и посвежела.

— В полном! — Волхвов широко улыбнулся. — Просто… понимаешь, дитя, когда у тебя настолько огромное ядро, а ты его вдруг наполняешь под завязку чистейшей некротикой… это как… — он прищурился, подбирая современное сравнение, — как разом кегу пива выпить.

— И часто вы так… употребляете? — в её голосе прозвучала неприкрытая ирония.

— Последний раз давненько, — Волхвов мечтательно прикрыл глаза. — Вот там был источник! Революция, гражданская война… Эх, золотые времена для некроманта! А сейчас что? — он обвёл рукой кладбище. — Тишь да гладь, божья благодать. Тьфу!

Они брели между рядами склепов — древних, основательных строений, где упокоились самые знатные роды.

— И где этот склеп вашей графини? — Ира старалась держаться поближе к некроманту. Что взять с неё, девчонка!

— Не «вашей», а нашей, — поправил Волхвов. — Скоро ты станешь её официальной наследницей. Седьмой склеп, сейчас найдём…

В её глазах мелькнул хищный блеск. Волхвов едва сдержал усмешку — вот оно, начинается! Уже прикидывает выгоды от нового статуса. Хитрая бестия, далеко пойдёт.

— Знаешь, что самое забавное? — некромант остановился, разглядывая массивную дверь очередного склепа. — Я ведь давно снял с тебя контроль.

— Что? — она резко обернулась, и в лунном свете её глаза сверкнули. Не испугом, нет — скорее азартом игрока, который внезапно обнаружил новый козырь в рукаве.

Волхвов окинул её оценивающим взглядом. Хороша, чертовка! Стройная, гибкая, с тонкими чертами лица. Всего день рядом с ним, а уже держится как природная аристократка. Схватывает на лету, анализирует каждое слово, каждый жест.

И главное — никакой слезливой морали, никаких терзаний о том, что «хорошо» или «плохо». Чистая практичность и железная хватка, когда дело касается собственной выгоды.

— Когда? — спросила Ирина.

— Ещё в той дыре, где ты прозябала, — он усмехнулся. — Знаешь, я ведь сначала думал — обычная пустышка, каких тысячи. Втиснуть программу подчинения и использовать как инструмент. Ты и так никуда не денешься, — старый некромант прищурился, разглядывая её реакцию. — Слишком уж заманчивые перспективы я предлагаю, верно? Титул, власть, магия… Всё то, о чём ты мечтала, сидя в своей конуре перед вебкамерой.

По её губам скользнула едва заметная улыбка. Не слащавая, не заискивающая, а именно та, которая говорит: «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю». Улыбка игрока, который видит карты противника, но продолжает делать вид, что блефует.

— О, деточка, — Волхвов расхохотался, — ты уже представляешь, насколько я стар и насколько силён. Но главное — ты ведь прекрасно понимаешь, что выгоднее быть со мной в доле, чем против меня.

Она склонила голову, принимая аргумент. И снова эта улыбка — уже более открытая, почти хищная. Да уж, эта девочка точно знает, чего хочет.

— Семёрка! — некромант торжествующе ткнул пальцем в цифру. — Вот он, красавец!

Склеп графини впечатлял даже спустя столетия — массивный, с колоннами и лепниной, украшенный горгульями. Дверь покрывала паутина защитных символов — тонкая вязь рун, едва заметная простому глазу.

Волхвов провёл рукой по символам, чувствуя, как отзывается древняя магия. Хорошая работа, качественная. Ещё бы — сам делал!

Внутри склепа царила непроглядная тьма. Некромант щёлкнул пальцами, вызывая призрачные огни — бледно-зелёные сферы поплыли вдоль стен, освещая некогда роскошное убранство.

Золочёная лепнина потускнела, гобелены истлели, но фамильный герб Патаниных над массивным саркофагом всё ещё гордо сиял серебром и лазурью. Две волчьи головы, смотрящие в разные стороны — весьма символично для этого рода.

Его верные слуги, как обычно молчаливые, синхронно шагнули к каменной крышке саркофага.

— А ну, брысь! — Волхвов махнул на них рукой. — Ещё хрящи себе повыворачивайте. У вас и так половина костей на соплях держится. Напомните позже заняться вами.

Сосредоточившись, старый некромант направил поток силы. Зелёное свечение окутало многотонную плиту, и та плавно отъехала в сторону.

В тусклом свете призрачных огней он разглядел останки графини Патаниной — почти рассыпавшийся скелет, завёрнутый в лохмотья некогда роскошного платья. Кружева истлели, шёлк превратился в труху, но фамильный перстень на костлявом пальце всё ещё поблёскивал золотом.

— Смотри внимательно, — Волхвов повернулся к Ире. — В тебе теперь течёт моя сила, однажды ты сможешь повторить это. То, что ты сейчас увидишь, не видел никто уже несколько веков! Это вершина некромантского искусства.

Волхвов воздел руки, чувствуя, как по пальцам струится прохладная сила. Зелёный туман окутал останки, проникая в каждую косточку, каждую пылинку. Сначала медленно, потом всё быстрее начали проявляться хрящи, связки, сухожилия…

— О боже! — Ира отшатнулась, прижимая ладонь ко рту. — Фу, это что, формируются… мышцы? Это же… это…

— Какой нежный цветочек, — хмыкнул старый некромант, не прерывая процесса. — А ещё в некроманты метишь. Знаешь, в своё время её называли первой красавицей. И ты на неё похожа, чертовка!

Наконец осталось последнее — вдохнуть жизнь в восстановленное тело. Волхвов сформировал мощный поток некротической энергии и направил его прямо в сердце графини. Тело выгнулось дугой, пальцы судорожно вцепились в края саркофага…

Графиня распахнула глаза — тёмно-синие, как грозовое небо. Мгновение она недоуменно осматривалась, потом её взгляд сфокусировался на некроманте.

— О, мой повелитель! — она рывком села и, схватив руку Волхвова, поцеловала перстень. — Вы вернулись за мной! Я знала, я верила!

— Да-да, — он мягко высвободил руку. — Рад видеть вас в добром здравии, графиня. У меня к вам дело государственной важности. Видите эту девушку? — некромант указал на Иру. — Она должна стать вашей внучкой. Нам нужны ресурсы вашего рода.

Графиня перевела взгляд на Иру и вдруг замерла, жадно вглядываясь в её лицо:

— Невероятно! — её голос дрогнул. — Как она похожа… те же черты, тот же разрез глаз…

— Я тоже заметил сходство, — кивнул Волхвов, мысленно отмечая, как удачно всё складывается. — Словно сама судьба привела её к нам.

Ирина стояла, гордо выпрямившись. В зеленоватом свете призрачных огней её белая кожа казалась почти прозрачной, а чёрные как смоль локоны красиво обрамляли точёное лицо.

Когда она подняла взгляд, некромант заметил, как блеснули зелёным огнём её глаза — его сила уже начала проявляться в ней.

— Кто… кто убил вас? — тихо спросила Ирина.

Лицо графини исказилось от ярости:

— Мой собственный сын! — она стиснула кулаки так, что побелели костяшки. — Он и его выродки… Я слишком поздно поняла, что они задумали, — она горько усмехнулась. — Наверняка они уже мертвы, но я жажду отмщения!

Её грудь тяжело вздымалась от гнева. Внезапно она замерла, словно приняв решение. Медленно сняла с пальца массивный перстень с родовым гербом:

— Возьми, — она протянула его Ирине. — Теперь ты наследница рода Патаниных.

Ирина на мгновение замешкалась — всё же простолюдинке не каждый день вручают родовые реликвии.

Но тут же взяла себя в руки и уверенным жестом надела перстень. Волхвов с удовольствием наблюдал эту сцену — девчонка держалась безупречно, словно всю жизнь была аристократкой.

Она часто дышала от волнения, глаза лихорадочно блестели. В этот момент она была поистине прекрасна — юная, полная жизни и силы, с печатью древнего рода на пальце.

Её красота станет настоящим оружием. А если добавить к этому острый ум, силу некроманта и титул… что ж, академия ещё не знала такой опасной смеси.

— Берите всё, — хрипло произнесла графиня, не сводя глаз с Ирины. — Родовые счета, документы, артефакты — всё ваше. Эти предатели не заслуживают ни гроша из наследства Патаниных. А ты, дитя… — она ласково коснулась щеки Ирины, — ты вернёшь нашему роду былое величие. Я это чувствую.

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Предрассветные сумерки медленно уступали место утру. Родовое поместье Патаниных — трёхэтажный особняк из светлого камня, увитый диким виноградом, окружённый вековыми дубами. Высокая кованая ограда с родовым гербом. За ней виднелись ухоженные сады, фонтаны и мраморные статуи.

У массивных ворот дежурили двое гвардейцев. Их тёмно-синяя форма с серебряным шитьём выглядела безупречно, а в глазах мерцала боевая магия — слабенькая по меркам Волхвова, но для нынешних времён сойдёт.

— Эй! — окликнул их один, поправляя кобуру с табельным оружием. — А ну шагайте отсюда, пока по-хорошему просим!

Второй брезгливо оглядел компанию:

— Совсем обнаглели! С утра пораньше припёрлись… Тут милостыню не подают.

Волхвов едва сдержал ухмылку. Ещё бы — его потрёпанная мантия, всклокоченная борода, да и графиня в своём платье выглядела… специфически.

Графиня величественно выступила вперёд. Она молча подняла руку, демонстрируя родовой перстень Патаниных. В утреннем свете камень вспыхнул, подтверждая подлинность.

Гвардейцы застыли с отвисшими челюстями. Наконец один опомнился и, спотыкаясь, побежал к дому.

— Господа, прошу прощения… — пролепетал второй. — Мы не знали… Сейчас всё выясним…

Через четверть часа на крыльцо вышла молодая женщина лет двадцати пяти. Шёлковый халат наброшен наспех, волосы растрёпаны — явно только что вытащили из постели. Она недовольно щурилась на утреннее солнце, но когда увидела графиню, тут же побледнела.

— Боже мой… — прошептала она. — Вы… вы как из портрета вылезли! Вылитая прабабушка Елизавета! И так похожи на мою пропавшую матушку…

— Жив ли Алексей Патанин? — голос графини прозвенел, как сталь по стеклу.

— А, мой дед? Пока да, — девушка невольно поёжилась. — Но только благодаря лекарям. Они поддерживают в нём жизнь уже который год…

Графиня решительно направилась к дому, и никто не посмел её остановить. Волхвов задержался на мгновение, наслаждаясь произведённым эффектом — такие спектакли дорогого стоят.

Спальня Алексея располагалась на втором этаже. Роскошная комната, заставленная новейшей медицинской техникой. У кровати тихо пищали какие-то приборы, к телу тянулись трубки и провода. При виде матери его глаза расширились от ужаса — он узнал её сразу.

— Невозможно… — прохрипел он. — Ты мертва! Я сам…

— Видел, как я умираю? — графиня медленно приблизилась к кровати. — О да.

Она присела рядом, нежно поглаживая его руку:

— Знаешь, после смерти я часто размышляла — где я ошиблась? В какой момент мой единственный сын превратился в такое… ничтожество? — её пальцы сомкнулись на его горле. — Когда ты решил, что можешь предать мать?

Закончив с сыном, графиня спокойно подошла к массивному столу красного дерева.

— Как звали твою мать, которая пропала? — спросила она у своей шокированной правнучки.

— Е-елизавета… Патанина Елизавета Михайловна. В честь его м-матери… — она пробормотала и указала пальцем на мёртвого деда.

— Отлично! — сказала графиня. — Я стану ей.

Она достала лист гербовой бумаги и начала писать:

"Его Превосходительству

Ректору Императорской Академии Магии

В. С. Чарскому

Ваше Превосходительство!

Я, графиня Патанина Елизавета Михайловна, прошу принять в вверенное Вам учебное заведение мою внучку, Ирину Патанину, происходящую из древнего рода одарённых.

Наш род всегда славился верностью традициям и преданностью делу просвещения. Уверена, что моя внучка достойно продолжит эти традиции в стенах вашей уважаемой академии…"

После графиня отложила перо и удовлетворённо откинулась в кресле:

— А теперь, — её глаза опасно блеснули, — я наведу здесь порядок. Давно пора вернуть роду Патаниных былое величие. А ты, дитя, — она повернулась к Ирине, — добро пожаловать в семью.

Старый некромант наблюдал за происходящим, едва сдерживая довольную усмешку. Всё шло именно так, как он и планировал.

* * *

Дверь в комнату распахнулась, и влетела сестра — раскрасневшаяся, с растрепавшимися волосами и сияющими глазами. За ней семенил уже знакомый нам лекарь.

— Братец, ты меня удивил! — она крепко обняла меня. — Мне рассказали, и это было… это было нечто!

Костя тут же изобразил щенячий взгляд и протянул к ней руки, выпрашивая обнимашки, но получил только снисходительную улыбку и пару одобрительных хлопков по плечу.

— А теперь, — сестра по-хозяйски устроилась на кровати, закинув ногу на ногу, — колись. Что это за волосатое утробище у тебя в рукаве? — её глаза азартно блестели. — Я повидала немало фамильяров, но такого… Ты у меня, оказывается, тот ещё хитросделанный!

Я присел на край стола, размышляя. Сестра явно относится ко мне с искренней заботой.

И пусть я понимаю, что на самом деле чужой в этом теле, но память услужливо подбрасывает картинки детства — вот она защищает меня малого, вот лечит разбитые коленки, вот помогает с уроками… Да и её знания могут оказаться полезными.

— Ладно. — я закатал рукав, демонстрируя печать.

Зелёный туман заклубился, принимая знакомые очертания. Бес материализовался во всей своей… красе. Его необъятное пузо колыхнулось, когда он попытался изобразить галантный поклон:

— О, какая краля! — он споткнулся о собственные копыта и чуть не пропахал носом пол.

Сестра удивлённо уставилась на него.

— Ладно, убери это… существо, — она поморщилась, когда бес попытался послать ей воздушный поцелуй.

— Да бл… — только и успел проворчать фамильяр, прежде чем раствориться в зелёном тумане.

Она наклонилась, внимательно изучая метку на моём запястье. Её пальцы легко скользнули по символам:

— Поразительно! Знаешь, магию фамильяров преподают только на третьем курсе, да и то чисто теоретически. Призвать действительно боевого питомца не удавалось никому из студентов за последние… дай подумать… лет пятнадцать точно.

— Правда? — я старательно изобразил удивление.

— У всех получаются какие-то мелкие твари — мини-фамильяры размером с ладонь. Чисто декоративные создания — принеси-подай-пошёл вон, не мешай. Для практики и не более, — она покачала головой. — А тут такой экземпляр! Правда, весьма… своеобразный.

— Это мягко сказано, — хмыкнул я, вспоминая сегодняшнюю дуэль.

— И как тебе удалось призвать именно боевого фамильяра? — в её голосе звучало неприкрытое любопытство.

Я неопределённо пожал плечами:

— Наверное, просто повезло. Новичкам, говорят, везёт.

Очкарик-целитель задумчиво поправил очки:

— Вообще, поток твоей силы весьма… нестандартный. Артефакты для измерения потенциала просто выходят из строя при попытке тебя просканировать. А преподаватели… — он усмехнулся. — С тех пор как ты появился, в учительской только о тебе и разговоров. Опять этот Волконский, — он скривил губы в ироничной усмешке.

— Расслабься, — сестра махнула рукой. — У нас в роду всегда рождались сильные маги. Это у нас семейное — быть… особенными, — она подмигнула мне.

— Кстати, про твоего противника, — целитель наклонился вперёд. — Я его осмотрел после… хм… диареи. Весьма изящная работа, должен признать. А вы видели, что установили в главном холле?

— А что там? — я насторожился.

— «Око Инквизитора», — он понизил голос. — Артефакт, способный обнаружить малейшие следы некротической энергии. Говорят, его создали во времена Великой Чистки. Стоит некроманту пройти мимо…

— Некромантов уже не существует! — фыркнула сестра. — Их истребили больше двух веков назад. А те, что изредка рождаются сейчас… — она презрительно скривилась. — Они и дохлого таракана поднять не могут.

— Но артефактов после них осталось множество, — задумчиво протянул целитель. — Взять хотя бы тот случай с приплющенным дверью. Я как помощник главного лекаря присутствовал при… скажем так, осмотре останков. Тело явно было обращено в нежить с помощью какого-то древнего артефакта. Мы его не нашли, но следы очевидны.

— И конечно, это дело рук иномирцев, — сестра закатила глаза.

— А у тебя есть другие версии? — очкарик подался вперёд. — Кто ещё мог раздобыть артефакт такой силы?

— А можете подробнее про иномирцев? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более безразлично.

— О-о-о, — простонала сестра, театрально закатывая глаза. — Теперь он до утра не заткнётся. Это его любимая тема — попаданцы, эксперименты, теории заговора…

Очкарик действительно преобразился.

— Иномирцы… — он подался вперёд, потирая руки. — Феномен, достойный отдельного исследования! Их осталось очень мало — большую часть истребили наравне с некромантами, считая угрозой империи. — Он поправил очки. — Хотя, справедливости ради, были причины.

— Да ладно! — перебила сестра. — Это просто страшилки для впечатлительных дворян.

— Факты! — очкарик поднял палец. — Исторические факты! Поэтому сейчас наша академия единственная из десяти во всём мире, где их пытаются… адаптировать. Обучить, подчинить и использовать во благо империи. Весьма разумный подход.

— А зачем вообще их переучивать? — я постарался, чтобы вопрос прозвучал максимально небрежно.

— Потому что их потенциал просто колоссален! — он чуть не подпрыгивал от возбуждения. — В три-четыре раза выше, чем у обычных одарённых! И вот что интересно — они ВСЕГДА, — он сделал драматическую паузу, — абсолютно ВСЕГДА вселяются в последнего наследника угасающего аристократического рода!

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, но целитель был слишком увлечён, чтобы заметить мою реакцию.

— Причём не просто угасающего, а находящегося в полной… хм… непростой ситуации. Словно кто-то специально подбирает и забрасывает их сюда, чтобы возродить эти роды. Но кто? И главное — зачем? И у них есть врождённый иммунитет к некоторым видам магии, — продолжал он. — Но в целом — обычные люди. Правда, из-за всеобщего недоверия они крайне замкнуты. В нашей академии сейчас учится двадцать иномирцев.

— И ты их не увидишь просто так, — вставила сестра. — Живут отдельно, учатся отдельно. Родительский комитет настоял — слишком многие боятся за своих драгоценных отпрысков.

— Круглосуточная охрана, — кивнул очкарик. — Личный приказ императора. Говорят, он возлагает на них большие надежды. Считает, что с их помощью сможет сделать империю по-настоящему великой.

Занятно! Значит, я тут не один такой… особенный.

Очкарик поднялся, одёргивая форму:

— Ладно, мне пора. С вами интересно, но дела не ждут.

Сестра тоже встала, но задержалась у двери.

— Дим, я тебя знаю. Даже слишком хорошо, — она прислонилась к косяку. — Ты сейчас наверняка уже выстраиваешь планы, как бы встретиться с иномирцами. Но послушай меня — держись от них подальше.

— С чего ты взяла… — начал я.

— Потому что тебя тянет к неприятностям как муху на… — она запнулась, — ну, к чему там мух обычно тянет. Вечно находишь приключения на свою… скажем так, голову.

В её голосе звучала искренняя тревога.

— А как вообще с ними можно пересечься? — как можно небрежнее спросил я.

Она покачала головой:

— Скоро встретишься, не переживай. И сразу поймёшь, что это они, — её взгляд стал жёстким. — Но запомни — стычка с попаданцем, это верная смерть, Дим. Не для них — для тебя…

* * *

В комнате общежития Императорской Академии номер сорок пять царил безупречный порядок. Каждая вещь находилась на строго отведённом месте. За письменным столом сидела Эльза Вальтер, студентка четвёртого курса, и барабанила пальцами по смартфону.

Её светлые волосы были заплетены в две косички. Форменное платье академии сидело безупречно.

На бледном лице с тонкими чертами и в холодных голубых глазах читалась маниакальная сосредоточенность, с которой она относилась ко всему в своей жизни.

'Дорогой отец! Это я, Эльза.

Спешу сообщить, что профессор Черников особо отметил мою работу по трансформации неживой материи, назвав её «прорывом в современной трансфигурации». Полагаю, это ещё раз доказывает, что род Вальтеров не зря считается одним из сильнейших в империи.

В следующем месяце…'

За окном раздался взрыв смеха. Пальцы Эльзы замерли, и она отложила мобильник. «Мерзкие первокурсники», — с раздражением подумала она.

Эльза направилась к окну, собираясь преподать урок зарвавшимся щенкам. И замерла, впившись пальцами в деревянную раму.

Во внутреннем дворике стояли трое — какие-то лохматые рыжие близнецы и темноволосый парень. Они о чём-то спорили, размахивая руками и смеясь. «Отвратительно», — пронеслось в голове у Эльзы. Но тут одна рыжая башка отошла в сторону, и она увидела ЕЁ.

— Волконская… — прошипела Эльза, чувствуя, как ногти впиваются в раму.

Черноволосый парень повернулся, и она увидела знакомые черты — та же линия скул, тот же разрез глаз, те же густые чёрные брови.

Волконская, смеясь, взъерошила его вороные волосы. Он шутливо отмахивался, но было видно, с какой нежностью она смотрит на мальчишку, как заботливо поправляет ворот его рубашки.

«Волконские, будь они прокляты!» — промелькнула яростная мысль у Эльзы, наблюдавшей эту идиллическую картину. Даже их смех звучал одинаково, от которого у девушки сводило зубы от ненависти.

— Ах, так это твой обожаемый братишка! — усмехнулась Эльза. — Как… удачно.

Девушка провела ногтем по деревянной раме, выпуская тонкую струйку силы. Сияющая искра медленно трансформировалась, обретая форму комара — крошечного, почти невидимого, но несущего смерть в своём жале.

— Я хочу, чтобы этот мальчишка умер, — прошептала она, поднося создание к губам.

Одно движение — и комар беззвучно полетел вниз. Сделал круг, выбирая момент, и сел на шею парня. Один укус — и дело сделано…

— А ты, смотри внимательно, дорогая… Смотри, как умирает твой драгоценный брат. Это будет… поучительно.

Эльза уже предвкушала её крики, её слёзы над телом брата. О, как долго она ждала момента, чтобы отомстить! И вдруг…

— Этого не может быть! — девушка в ужасе зажала рот ладонью.

Глава 14

Что за настойчивый писк? Я попытался отмахнуться, но звук не исчезал — тонкий, въедливый, он словно ввинчивался прямо в мозг. И тут резкая боль пронзила шею, будто кто-то воткнул раскалённый тупой клинок точно между позвонками.

Что за… Я машинально схватился за шею, но пальцы нащупали лишь странное тепло, расходящееся от одной точки. А потом началось самое интересное.

Волна непонятных ощущений прокатилась по телу — не то жар, не то холод. Каждый нерв словно натянулся до предела. Странно…

В этом месте нет крупных нервных окончаний, откуда такая реакция? Мысли путались, но профессиональные рефлексы работали чётко — здесь что-то категорически не так.

Импульс добрался до мозга, и ноги вдруг стали ватными. Земля качнулась, мир на мгновение заволокло серой пеленой. Тело отказывалось подчиняться, словно кто-то перерезал связь между мозгом и мышцами.

— Дима! — сестра успела подхватить меня под локоть. — Что с тобой?

— Погоди… — я прикрыл глаза, направляя поток энергии, сканируя собственное тело.

Так, и что у нас тут? Твою ж… микроскопическое повреждение в области шеи — локальный незначительный надрыв эпидермиса. И следы… а это интересно.

Сложный органический яд. Структура незнакомая — не похоже ни на один из известных мне токсинов. Кто-то очень постарался.

— Народ, — я обернулся к рыжим, которые переминались с ноги на ногу, — у вас тут водятся какие-нибудь особо злобные кровососы?

— В смысле? — Витас недоуменно почесал затылок. — Комары как комары. В полях, правда, оводы…

— Слепни ещё есть, — подхватил второй. — Но они больше по лошадям…

Я опустился на корточки, внимательно осматривая землю в свете фонаря. И вот оно — в тусклом свете что-то блеснуло металлическим отливом. Крошечные симметричные крылышки, отливающие золотом. Я осторожно подобрал насекомое и положил на ладонь.

Голова гудела, шея горела огнём, но профессиональное любопытство пересиливало боль. И вдруг меня опять передёрнуло. Видимо, яд ещё гуляет по сосудам…

По коже побежали мурашки, а в следующий момент… комар шевельнулся. Его лапки дрогнули, золотистые крылышки затрепетали, и вот он уже уверенно стоит на моей ладони.

Хм… я повертел насекомое на ладони, внимательно разглядывая тельце не крупнее рисового зёрнышка. Хм…

Когда рефлекторно схватился за шею, похоже, зацепил эту мелочь. Видимо, оглушил, а теперь вот — очухалась. Повезло тебе, кровопийца. В следующий раз не факт, что так легко отделаешься.

— Так чего ты про насекомых-то интересовался? — один из рыжих плюхнулся рядом на корточки. Он вытянул шею, пытаясь разглядеть находку в моей ладони, но только щурился от тусклого света фонаря.

— Да меня будто молнией шарахнуло, — я снова машинально потёр саднящую шею, стараясь говорить как можно более небрежно. Чёрт, до сих пор покалывает… — Думал, ноги откажут на месте. Никогда такой реакции не было, — я поморщился, вспоминая ощущение расползающегося по телу онемения.

Второй близнец, который до этого молчал, вдруг оживился:

— А-а-а, — протянул он с видом бывалого знатока. — Это нормально, у них же хоботок тонкий как игла. Может, в нерв попал.

Я перевёл взгляд на крошечное тельце в своей ладони, снова внимательно изучая находку. Самка комара — ничего необычного, типичная кровососущая особь.

Разве что эти странные крылышки с золотым отливом…

В свете фонаря они поблёскивали неестественно ярко для обычного насекомого. Ладно. Резким щелчком я отправил комара в свободный полёт, проводив взглядом мелькнувший в темноте металлический отблеск.

Сестра, которая всё это время молча наблюдала за нами, поёжилась и плотнее запахнула форменный жакет:

— Может, всё-таки пойдём уже? — она переступила с ноги на ногу, пытаясь согреться. — Ночи теперь холодные, нечего тут торчать. Да и вы своим конским ржанием мешаете людям спать.

Ветерок пронёсся по двору, взъерошив её волосы и заставив поморщиться от холода. Действительно, пора было возвращаться.

По дороге в общежитие близнецы никак не могли успокоиться, смакуя подробности моей славной победы. Как же, такое событие — уделал Стрешнева! Да ещё и таким… специфическим способом. Чего только не было: и «Великая диарейная битва», и «Говнянское сражение»!

Уже в комнате, стягивая форму и готовясь ко сну, я в который раз машинально потёр место укуса. Что-то здесь нечисто… Слишком уж сильная реакция. Но это всё можно обдумать и завтра. Сейчас — спать. День выдался, мягко говоря, насыщенным.

— Эй, говномастер! — донеслось с соседней кровати. — Как думаешь, Стрешнев будет убивать тебя медленно или сжалится?

— Заткнись уже, — я швырнул в рыжую голову подушку. — А то устрою тебе такие же… спецэффекты.

В ответ раздалось сдавленное хихиканье, и подушка прилетела обратно. Мелкие придурки… но, чёрт возьми, свои придурки.

СПУСТЯ ПАРУ ЧАСОВ ТЩЕТНЫХ ПОПЫТОК УСНУТЬ

Сон не шёл. Я ворочался на верхнем ярусе, пытаясь найти хоть какое-то удобное положение, но матрас, твою мать, словно набили булыжниками. Перевернулся на левый бок — нет. На правый — ещё хуже. На спину — и тут облом.

А главное — этот звук! Костин храп!

— Да чтоб тебя… — я перевернулся в очередной раз, пытаясь заткнуть уши подушкой.

Бесполезно. Звук проникал, казалось, даже сквозь стены. И как только рыжие умудряются при таком грохоте спать? Я свесился с кровати, разглядывая в полумраке безмятежную физиономию виновника моей бессонницы. Храпит, сука, и в ус не дует.

И тут меня осенило. Я же, мать твою, целитель! Одно маленькое вмешательство, и наступит долгожданная тишина…

Дотянуться с верхнего яруса оказалось той ещё задачкой. Пришлось извернуться, рискуя навернуться прямо на храпящее чудовище. Но желание наконец-то уснуть придало мне ловкости — кончики пальцев всё-таки коснулись его лба.

Так, что тут у нас творится? Я запустил диагностический импульс, прощупывая носовые пазухи. Ого! Перегородка загнута. Нижние носовые раковины распухли, а слизистая… твою ж мать, да там такой отёк, что удивительно, как он вообще дышит!

Ладно, сейчас мы это исправим…

Я сконцентрировал поток энергии на хрящевой ткани. Лёгкое усилие — и перегородка с тихим «чпок» встала на место, как влитая. Теперь немного снять воспаление, нормализовать кровоток…

Готово! Храп оборвался. Костя всхрапнул последний раз, перевернулся на бок и затих. Я с удовлетворением откинулся на подушку. Наконец-то можно…

З-з-з-з…

— Да вы издеваетесь, что ли⁈ — процедил я сквозь зубы.

Тонкий, въедливый писк прорезал долгожданную тишину. Я замер, прислушиваясь.

З-з-з-з… Теперь ближе, у самого уха! Маленький летающий мудак решил устроить персональный концерт.

Я резко сел на кровати, вглядываясь в темноту.

Прикрыл глаза и активировал целительское зрение. Живые существа засветились мягким зелёным свечением. Каждый организм — как маленькая электрическая схема, где вместо проводов — кровеносные сосуды, вместо транзисторов — нервные узлы.

В соседних комнатах студенты мерцали размытыми силуэтами разной интенсивности. Вон рыжие близнецы дрыхнут в обнимку с подушками и Костя.

В нашей комнате из живности только жирный паук в углу — его крошечная зелёная точка едва заметна на фоне общего свечения. Но этот чёртов звук…

З-з-з-з…

Я усилил сканирование, прощупывая каждый сантиметр пространства. Пусто! Кроме этого паука — ни одной живой твари. Какого хрена⁈

— Да чтоб тебя! — я психанул, выпуская волну диагностической энергии на полную мощность.

И тут картина резко изменилась. Помимо привычного зелёного свечения, я внезапно увидел у окна россыпь неподвижных фиолетовых точек. И ещё одну — угольно-чёрную, как провал в пустоту. Что за чертовщина? За всю свою практику целителя я никогда не видел ничего подобного.

В памяти вдруг всплыла картина: я иду по полю после битвы, выискивая раненых. Тела павших воинов лежат вокруг безжизненными кусками материи — такими же невидимыми для целительского зрения, как камни. Мёртвое есть мёртвое, оно не должно светиться…

А сейчас… сейчас я видел эти фиолетовые отблески угасшей жизни. И эту чёрную точку, что металась по комнате как обезумевшая.

— Ага, падла! — прошептал я, наблюдая, как она пикирует на подоконник. — Вот кто пищит!

Спрыгнув с кровати, я подошёл ближе к подоконнику. Щёлкнул выключателем, и комнату залил тусклый свет ночника.

— Твою мать, выруби! — донеслось сонное бурчание с нижнего яруса.

Но я отключил только целительское зрение, и мир снова стал обычным. А чёрная точка превратилась в того самого комара с золотистыми крылышками. Он застыл, словно раздумывая, а потом…

З-з-з-з…

Тварь сделала пару шагов, взлетела и уверенно приземлилась на тыльную сторону ладони. Я затаил дыхание. Эта штука следит за мной…

— А ну свали с руки, — прошептал я, разглядывая странное создание.

К моему изумлению, комар действительно послушно снялся с места и, издав едва слышное «з-з-з», опустился на подоконник. Я моргнул. Он что, правда понимает команды? Нет, бред какой-то. Хотя…

В голове мелькнула безумная идея. Я медленно провёл рукой над россыпью мёртвых насекомых на подоконнике, пытаясь повторить выброс силы. Ничего. Сквозняк пошевелил крошечные тельца.

Не так, нужно иначе. Я сосредоточился, меняя структуру потока энергии. Не как целитель, который восстанавливает живое, а как… от одной мысли мороз по коже… как мать его некромант. Между пальцами уже заплясали крошечные фиолетовые молнии, похожие на паутину из светящихся нитей.

— Рота, подъём! — скомандовал я, едва сдерживая нервный смех.

— Дим, ты там что, совсем с катушек съехал? — донёсся сонный голос снизу. — Вырубай свет и ложись давай!

Какой, к чёрту, сон! На моих глазах происходило нечто невероятное — мёртвые комары начали шевелиться.

Одни неуверенно расправляли смятые крылья, другие уже пробовали взлететь, жужжа как расстроенные микроскопические моторчики. Некоторые были слишком повреждены и только беспомощно ползали, волоча покорёженные лапки.

Я пригляделся внимательнее, активируя целительское зрение.

Часть насекомых светилась тусклым фиолетовым — эти были относительно «свежими». Другие едва мерцали — слишком долго пролежали мёртвыми, их ткани успели основательно разложиться. А среди комаров обнаружились и мухи — похоже, мой «талант» работал на всех типах насекомых.

— Так, построились! — шёпотом скомандовал я, и, твою мать, они действительно выстроились неровным строем, как крошечная армия нежити.

Я выставил указательный палец, и на него тут же опустилась та самая комариха с золотыми крылышками. Теперь, когда я мог сравнить её с другими насекомыми, различия бросались в глаза. Она была заметно крупнее обычных комаров, и, конечно, эти золотистые крылья. Хм… а ведь она может…

— Слышишь меня? — мой голос стал жёстче, — Веди к своему создателю!

З-з-з-з… Словно поняв команду, она взмыла в воздух и устремилась к двери.

— Что, встали? — я обернулся к своей новообретённой армии мертвяков. — За мной!

И вот так, крадучись по ночным коридорам общежития, я, потомственный целитель и первокурсник академии, шёл по следу москита в сопровождении облака некро-авиации. Ситуация была настолько абсурдной, что даже не пугала — только вызывала нервное веселье.

Выбраться из общежития ночью оказалось проще, чем я думал. Охранник на входе был увлечён какой-то игрушкой в телефоне — только свет от экрана освещал его помятую физиономию. Я мысленно скомандовал своей воздушной армии рассредоточиться повыше.

Забавно… Я поймал себя на том, что получаю какое-то извращённое удовольствие от командования этой дохлой эскадрильей. Вроде бы детский сад — играть в генерала с армией комаров, но когда они так чётко выполняют приказы…

— Рассредоточились! — скомандовал я, уже не сдерживая улыбку. — Высота три метра, дистанция — четыре длины крыла! Замыкающим не отставать!

Мёртвая эскадрилья начала выстраиваться в воздухе. Не так чётко, как хотелось бы — но что я хочу от полуразложившихся насекомых.

Мухи, как более габаритные «бомбардировщики», пыхтели в середине строя. Комары держались по краям. Ну, пытались держаться…

— Так, подбитым! Не мешать маневрированию основной группы! Соблюдать боевой порядок! И чтоб без самодеятельности!

З-з-з-з… отозвался авиаполк нестройным хором.

Ночной воздух обжигал холодом — в спешке я выскочил в одной рубашке, даже не подумав о куртке. Но любопытство пересиливало дискомфорт. Куда же ты меня приведёшь? Я никак не мог отделаться от ощущения, что вот-вот раскрою что-то важное.

Мы вернулись к тому месту, где произошло нападение. Я остановился, разглядывая тёмные окна общежития. Где-то там спит тот, кто хотел меня убить.

— Ну что, красавица, — прошептал я, — покажи, где твоё гнездо. Кто отправил тебя на задание?

Комариха на мгновение зависла в воздухе, словно обрабатывая команду, а потом уверенно взмыла вверх, направляясь к одному из окон на втором этаже.

— Орлы! — я не удержался от улыбки, отдавая команду. — В атаку!

Облако жужжащей нежити синхронно устремилось следом. Я быстро нырнул за живую изгородь, прячась в тени кустов. Высунул нос ровно настолько, чтобы видеть происходящее. Рой влетел в приоткрытую форточку и…

— А-а-а-а! — пронзительный визг разорвал ночную тишину. В окне вспыхнул свет.

На подоконник буквально вывалилась растрёпанная блондинка в ночной рубашке, отчаянно отмахиваясь от моих «орлов». Две растрепавшиеся косички и перекошенное от ужаса лицо.

Так-так…

Я прищурился, стараясь запомнить каждую деталь. Значит, это ты решила меня отравить? Странно, никогда раньше её не видел. Что я успел сделать этой милашке? За что такая честь? Ладно, девочка, я тебя запомнил. И мы обязательно продолжим наше… знакомство.

* * *

— И зачем нам два предмета по фехтованию? — я раздражённо пнул подвернувшийся камешек. — Уже башка пухнет от расписания. Вот зачем отдельно простое фехтование и магическое? Объединили бы в один предмет, и дело с концом.

Костя только хмыкнул, поправляя сумку на плече:

— Сейчас поймёшь.

Мы направлялись к отдельно стоящему зданию — массивному куполу из белого камня. Издалека оно напоминало перевёрнутую чашу, но чем ближе мы подходили, тем больше деталей проступало. Высокие стрельчатые окна опоясывали основание купола, создавая впечатление парящей конструкции. Стены покрывала искусная резьба — батальные сцены сменялись магическими символами.

Я машинально отметил, что некоторые руны в орнаменте подозрительно похожи на боевые печати. Интересно… После той дуэли со Стрешневым стало очевидно — мне катастрофически не хватает боевых навыков.

Массивные двери с бронзовыми накладками бесшумно распахнулись. Внутри оказался просторный круглый зал с высоким потолком. Стены, выложенные светлым камнем, терялись в полумраке.

— Твою ж… — вырвалось у меня при виде преподавателя.

Скрестив руки в центре зала стоял… нет, возвышался настоящий великан.

Ростом под два с половиной метра, с плечами как платяной шкаф, он держал в руках секиру размером с меня. Всклокоченная рыжая борода, заплетённая в несколько косичек. Кожаный жилет едва сходился на могучей груди, а широкий пояс из волчьей шкуры был увешан флягами.

Это точно преподаватель? Больше смахивает на берсерка. Я прищурился, машинально сканируя его ауру, и тут же об этом пожалел — от его ядра шло такое мощное излучение, что заломило виски.

— Здорово, молодёжь! — прогремел великан. — Я Анатолий Скрытник, ваш наставник по магическому фехтованию.

Он небрежно крутанул секиру, словно та ничего не весила:

— И сразу предупреждаю — титьки мять мы тут не будем. Кто думает, что это очередное «помахать палочкой и покричать заклинание» — на выход.

Скрытник окинул нас тяжёлым взглядом. В его глазах плясали недобрые искорки:

— Магическое фехтование — это искусство призывать и использовать настоящее оружие. Не деревяшки, не тренировочные мечи — боевое оружие, скованное вашей силой.

Он щёлкнул пальцами, и секира в его руках растаяла облачком искр.

— Те, кто не владеет стихийной магией или не является боевой единицей, — тут я навострил уши, — могут использовать печати призыва.

Боевая единица… Надо будет разузнать поподробнее — уже второй раз слышу, а что это такое, до сих пор непонятно.

По кругу зала на скамьях расселись ученики — не меньше полусотни человек. Большую часть я видел впервые, похоже, занятия проходили сразу у нескольких курсов. Мы, первокурсники, заняли свободные места, готовясь, как сказали, к демонстративному уроку.

— Екатерина Волконская и Эльза Вальтер! — голос Анатолия прогремел под сводами купола. — Выходите.

Две девушки вышли в центр к учителю. Одну я прекрасно знал — моя сестра, гордо расправив плечи, встала справа от преподавателя. А вторая…

Я впился взглядом в её лицо и похолодел. Те же светлые косички, те же холодные глаза — точно она! Та самая «собака», что пыталась меня убить.

Теперь, при свете дня, она выглядела совершенно иначе — безупречная осанка, идеально выглаженная форма. Ни следа той растрёпанной фурии, что отбивалась от моих некро-комаров.

— Наши лучшие ученицы четвертого курса, — представил их Анатолий. — Сейчас я покажу вам разницу между оружием особой единицы и магией стихии.

Сестра выступила вперёд. Её движения были текучими, грациозными — ни одного лишнего жеста. В правой руке соткался из воздуха изящный лук, в левой — стрела с серебристым оперением.

Но самое интересное началось, когда она перехватила лук обеими руками — по его краям с металлическим лязгом выдвинулись изогнутые клинки. Теперь это было уже не просто стрелковое оружие, а смертоносная комбинация лука и парных мечей.

По залу прокатилась волна восхищённых вздохов. Кто-то из первокурсников начал аплодировать, и через секунду рукоплескал уже весь зал.

— А теперь, — Анатолий повернулся к Эльзе, — покажи нам своё оружие.

Я подался вперёд, внимательно следя за каждым её движением. Вальтер коснулась печати на запястье. В её руке материализовался клинок, похожий на тот огненный меч, что у Стрешнева, но гораздо плотнее, материальнее.

— Оба вида оружия чрезвычайно эффективны, — прогудел Анатолий, — но у нашей особой ученицы, — он положил огромную ладонь на плечо Эльзы, — есть неоспоримое преимущество. Её клинок не требует затрат маны. Она может призывать и убирать его сколько угодно, без малейшего истощения.

Он сделал паузу, обводя взглядом притихший зал:

— Как существуют фамильяры… — его взгляд на мгновение задержался на мне, — которых вызывают печатями, так есть и оружие.

— Дамы, — Анатолий подвел обеих девушек к тренировочным манекенам, — давайте покажем разницу в действии. Нашей замечательной Екатерине для использования оружия требуется постоянно поддерживать поток маны, тренироваться, укреплять и расширять ядро.

Вальтер выступила вперёд. В тусклом свете её клинок казался живым — металл переливался и струился, словно ртуть. Она даже не замахнулась — просто опустила меч.

На мгновение мне показалось, что удар вышел смазанным, не достиг цели. Но тут верхняя часть манекена начала медленно сползать вниз, рассечённая идеально ровным срезом. Её клинок прошёл насквозь, как горячий нож сквозь масло.

Трибуны взорвались восторженными криками. Я прищурился — чистая работа, что тут скажешь. Вальтер стояла, небрежно опустив меч.

— А теперь ты, Катя, — Анатолий сделал приглашающий жест.

Сестра плавно подняла свой лук. Серебристое оперение стрелы вспыхнуло холодным светом, когда она натянула тетиву.

Стрела сорвалась беззвучно — просто серебристая вспышка. В момент попадания манекен словно взорвался изнутри ослепительным светом. Когда я проморгался, от цели остался только слабый перламутровый туман, медленно тающий в воздухе. Полное уничтожение — никаких следов, никаких обломков.

Новая волна аплодисментов прокатилась по залу. Я с интересом сравнивал увиденное. Два разных стиля, две разные техники… Вальтер — это хирургическая точность, смертоносная эффективность. Катя — зрелищность и тотальное разрушение. И обе одинаково опасны.

— Ну что, новички, — прогудел Анатолий, — есть желающие призвать своё первое оружие?

В зале повисла тишина. Никто не горел желанием позориться после такой демонстрации. Я тоже помалкивал, рассматривая трещину на полу.

— О, мой брат! — вдруг звонко выкрикнула Катя. — Пусть он покажет, на что способен.

Твою ж… Я мысленно выругался. Вот спасибо, сестричка, удружила!

— Дим, выходи! — она явно вошла во вкус. — Тебе это понадобится.

— Действительно, Дмитрий, — в голосе Анатолия прорезались насмешливые нотки. — Судя по рассказам других преподавателей, ты как-то слишком быстро наживаешь себе врагов. Дополнительная защита не помешает.

— Хрен с вами, — пробормотал я, поднимаясь.

Спускаясь, я поймал взгляд Вальтер. Она буквально прожигала меня глазами — столько злости и ненависти я давно не видел. Тебе бы к психиатру, девочка, антидепрессанты, групповая терапия… глядишь, и жить станет легче. А то ведь от такой концентрации желчи печень может не выдержать.

Она словно почувствовала мои мысли — её глаза сузились, а пальцы судорожно сжались на рукояти меча. Воу! Спокойно, мегера…

— Ну что, комарик вернулся? — негромко бросил я, проходя мимо Вальтер.

Эффект превзошёл ожидания. Она резко побледнела, кровь разом отхлынула от лица, оставив только два лихорадочных пятна на щеках. Её пальцы судорожно стиснули рукоять меча, костяшки побелели.

Анатолий шагнул ко мне, заставив почувствовать себя карликом. Нет, серьёзно, я чувствовал себя гномом.

— Чтобы призвать оружие, — начал он, — нужно прежде всего найти свой источник. Не просто почувствовать ядро — с этим справится любой первокурсник. Нужно услышать его.

Я прищурился. Интересный подход… В моём мире тоже говорили о резонансе силы, но не так… поэтично.

— Закрой глаза, — продолжал Анатолий. — Представь клинок, который хочешь создать. Каждую грань, каждый изгиб. Почувствуй, как металл холодит ладонь, как переливается свет на лезвии. Ощути баланс клинка, его вес. Услышь, как поёт сталь, когда рассекает воздух. Сделай его продолжением своей руки, своей воли… А после, — он перешёл на шёпот, — придай ему эфирную форму. Преврати мысль в сталь.

Сестра скользнула ближе, её ладонь легла мне на плечо:

— Эфирное — это то же, что и стихийное, — в её голосе звучала непривычная мягкость. — Направь силу от сердца в руку, позволь ей течь свободно. — Она чуть сжала моё плечо. — Давай, братишка.

— Кхе-кхе! — прокашлялся Анатолий. — Не всегда получается с первого раза. Или со второго. Или с десятого.

Он задумчиво погладил бороду:

— Но запомни — стоит получиться однажды, и это навсегда. Как плавать или… — он хитро прищурился, — ездить на велосипеде.

Я окинул взглядом боевые фрески, покрывающие стены зала. Древние мастера запечатлели здесь целый арсенал легендарного оружия.

Лук… Я задумчиво изучал изображение стрелка, натягивающего тетиву. Красиво, эффектно, но не моё. Дистанционный бой требует особого склада характера — терпения, расчётливости, умения выжидать. А я… я предпочитаю чувствовать ритм боя, дыхание противника, видеть его глаза.

Секира на соседнем панно впечатляла. Массивное лезвие, способное крушить доспехи и щиты. Но в этой грубой силе нет той утончённой смертоносности, которую я искал.

Взгляд зацепился за клинок Вальтера — и что-то отозвалось внутри. В целом неплохая концепция, но можно лучше. Удлинить лезвие, изменить балансировку, добавить особый изгиб. И, конечно, цвет… определённо нужен другой цвет.

Я прикрыл глаза, прислушиваясь к биению сердца. Бум-бум… бум-бум… Пульс отдавался в кончиках пальцев, резонируя с чем-то глубоко внутри.

И вдруг в памяти всплыл образ — клинок из прошлой жизни. Я помнил каждую грань, каждый изгиб, каждую царапину на лезвии. Помнил, как свет играл на отполированной стали, как пела сталь, рассекая воздух…

Сила потекла от сердца неожиданно плавно. В ладони появилось странное покалывание, будто тысячи крошечных иголочек впились в кожу. Воздух вокруг руки начал сгущаться, приобретая материальность.

Сначала проявилась рукоять — серебристый металл с тончайшей гравировкой, обмотанный алой тканью, такой яркой, словно её окрасили свежей кровью.

Потом медленно, словно вытекая из пустоты, начало формироваться лезвие — абсолютно чёрное. Клинок был длиннее обычного меча и уже, с едва заметным изгибом.

По залу прокатился удивлённый вздох.

— Хм, неплохо! — в голосе Анатолия звучало искреннее одобрение.

— Да, — кивнула сестра, но в её голосе проскользнули странные нотки, — лучше, чем ничего. Жаль только, не чувствую в нём особой силы, чего-то, что делало бы его уникальным. Обычное призванное оружие… Ну, ничего, такое часто бывает.

Я сразу понял, о чём она. Рыжие прожужжали мне об этом все уши… иногда появлялось особенное оружие, со своим характером, своими уникальными свойствами.

Но мой клинок…

В нём определённо что-то пульсировало, что-то таилось. По лезвию то и дело пробегали зеленоватые искры, похожие на болотные огни, но их, похоже, видел только я.

А не оружие ли это некроманта? Я почти физически ощущал, как внутри клинка бурлит сила, просится наружу, требует выхода. Но нет, рано. Пусть думают, что это обычный меч — так даже интереснее.

Краем глаза я заметил, как Эльза подалась вперёд. Сделала шаг ближе, прищурилась, вглядываясь в клинок, а после резко втянула воздух и испуганно раскрыла рот.

* * *

Вечером того же дня, когда за окном уже сгущались сумерки, Эльза сидела за письменным столом, нервно постукивая пальцами по экрану смартфона.

'Дорогой отец,

Пишу тебе о странном происшествии. Вчера я решила преподать урок одной… скажем так, нерадивой особе через её брата. Использовала своё особое создание — ты знаешь, о чём я. Яд должен был убить его или, в крайнем случае, превратить в овощ, пускающий слюни на подушку. Но случилось нечто необъяснимое.

В момент атаки я почувствовала странный всплеск силы. Моё создание погибло прямо там, а мальчишка… с ним вообще ничего не случилось…

Но самое страшное произошло ночью. Моё мёртвое создание вернулось — вместе с целой армией подобных тварей. Они напали на меня, искусали… Мне пришлось использовать иномирские навыки. Да, я знаю — это прямое нарушение правил академии. Но у меня не было выбора.

Отец, сегодня на уроке магического фехтования я увидела нечто. Этот мальчишка создал клинок — и он как две капли воды похож на тот самый легендарный меч, Рассекающий вселенную. Та же форма, та же аура… Я чувствую, что это не простое совпадение.

Постараюсь добыть фото или видео его оружия и переслать тебе. Думаю, тебе будет интересно.

Твоя любящая дочь, Эльза'

Глава 15

Тридцатиэтажная башня корпорации «Родославъ» вонзалась в хмурое московское небо сверкающей иглой из стекла и стали. На двадцать седьмом этаже, за тонированными окнами конференц-зала, проходило весьма необычное собрание.

За массивным круглым столом из красного дерева расположились двадцать человек. На первый взгляд было в них что-то неуместное для чопорного офиса.

Вот громила с выбритыми висками и тяжелыми золотыми перстнями — Михаил Строганов, в его сына вселилась душа древнего мага. А вот этот седовласый Тихомир Ведмидский с татуировками на руках — сам попаданец, занявший тело наследника угасающего аристократического рода сорок лет назад.

Случайный наблюдатель мог бы принять их за сходку криминальных авторитетов. Но реальность была куда интереснее — за этим столом собралось тайное общество иномирцев, те, кто пришел из других реальностей, и те, чьи дети стали сосудами для душ из иных миров. И были среди них те, кому даже удалось скрывать это.

У дальнего края стола сидел Валерий Державин — некогда охотник на магов из другого мира, а теперь владелец крупнейшей оружейной компании. Рядом — Игорь Златов, чей сын в одночасье из хулигана превратился в вундеркинда со знаниями древнего архимага.

Каждый из присутствующих хранил свою историю о том, как иной мир вторгся в их жизнь.

Во главе стола восседал Георгий Песков — председатель совета директоров. Идеально скроенный костюм, малиновый галстук, золотая оправа очков.

Но его огромные руки-кувалды и характерная ямочка на гладко выбритом подбородке выдавали в нем человека, привыкшего решать проблемы не только в переговорных. Сам он пришел из мира магических войн двадцать лет назад, поднял род с колен и с тех пор создал целую сеть поддержки для таких, как он.

— Господа, — его низкий голос заставил всех присутствующих подобраться. — У нас возникла… деликатная ситуация. У одного из наших послушников, Ганса Вальтера, дочь обучается в Императорской Академии. И недавно эта юная особа решила навредить другому ученику…

Зал взорвался возмущенными возгласами:

— Да что она себе позволяет⁈ — рявкнул Строганов, грохнув кулаком по столу. — Мы годами выстраивали отношения с Империей!

— Иномирцы и так под постоянным наблюдением! — подхватил Ведмидский. — У наших детей только начало что-то налаживаться…

— А из-за одной выскочки всё пойдет прахом! — прогремел бас Державина. — Если узнают, нас под монастырь подведут!

Песков поднял руку, и гул голосов мгновенно стих. Все знали этот жест — когда председатель вот так вскидывает ладонь, лучше проглотить язык, чем продолжать говорить.

— Выслушайте меня внимательно, господа, — он снял очки и устало потер переносицу. — Проблема гораздо серьёзнее, чем кажется. Эльза Вальтер умудрилась призвать из своего мира москита-убийцу — носителя особого токсина, против которого в этой реальности нет ни защиты, ни противоядия.

По залу прокатился встревоженный шепот. Кто-то нервно забарабанил пальцами по столу.

— Но вместо того чтобы убить или хотя бы парализовать мальчишку, — Песков сделал драматическую паузу, — комар просто… сдох.

— Вы уверены, что укус вообще был? — Державин подался вперед, сверкнув серьгой. — Может, промахнулся?

— Абсолютно уверен, — Песков кивнул. — Парня подкосило на несколько секунд. А потом он просто встал и пошел, как ни в чем не бывало.

— Невозможно! — вскочил Игорь Златов. — Существа из наших миров в десятки раз опаснее здешних! Их яды валят слона!

Песков нервно усмехнулся, поправляя галстук:

— Это еще не самое интересное, друзья мои. Более того… этот парень оживил комара.

В зале повисла такая тишина, что стало слышно, как гудит кондиционер. Двадцать пар глаз уставились на председателя.

— В этом мире такое никому не подвластно, — продолжил Песков, медленно расхаживая вдоль стола. — Даже сильнейшие некроманты древности не могли воскрешать существ из иных миров — только местную фауну. А этот… мальчишка не только поднял москита, но и отследил магический след до Эльзы. А потом… отправил эту тварь мстить девчонке, прихватив целую армию мертвых насекомых!

— Бред какой-то! — выкрикнул кто-то. — В этом мире не может быть некромантов! Их истребили под корень!

— О нет, друзья мои, — Песков криво усмехнулся. — Они не исчезли. Просто залегли на дно. Копят силы, выжидают. И поверьте, они делают это не просто так. Что-то грядет…

Зал взорвался голосами. Строганов требовал немедленно забрать Эльзу из академии, Державин настаивал на «профилактической беседе» с пацаном, красноречиво проводя пальчиком по шее.

— Тихо, господа! Слушайте внимательно. Перед вами лежат листы и ручки, — Песков провел рукой над столом. — Сейчас каждый подпишет особый договор о неразглашении. За нарушение — проклятие на семь поколений вашего рода. — Его голос стал жестким. — Ваши дети, внуки и правнуки будут рождаться без магического дара. Ваша кровь станет пустой, как вода в луже. А ваши имена сотрутся из родовых книг, словно вас никогда не существовало.

По залу прокатился испуганный шепот. Все знали — Песков никогда не разбрасывается пустыми угрозами.

— Даже ваши близкие не должны знать об этом разговоре, — он обвел собравшихся тяжелым взглядом. — Любая информация, обсуждаемая в стенах нашего общества, умирает здесь же. А теперь, когда с формальностями покончено, — он дождался, пока последний лист будет подписан, — давайте перейдем к насущной проблеме нашего завода по добыче маны.

— Опять проблемы с бароном? — устало спросил Ведмидский, поправляя платиновый перстень с огромным сапфиром.

— Снова, — Песков кивнул, устало потирая переносицу. — Барон Суббота опять сует свой нос куда не следует. Придется преподать ему урок. На этот раз снова будем нанимать магов. Ладно, господа, расходимся.

Когда остальные участники собрания потянулись к выходу, Песков жестом остановил троих.

— Ведмидский, Златов, Руньшев… задержитесь на минуту.

Три столпа высшего общества — каждый по-своему опасен и влиятелен. Ведмидский — финансовый гений, способный обрушить экономику целой страны одним телефонным звонком. Его банковская империя держала за горло половину аристократических родов.

Златов — с виду респектабельный бизнесмен, а на деле — некоронованный король криминального мира. Его «теневая канцелярия» знала все секреты столицы, а связи в преступном мире позволяли решать любые проблемы, не оставляя следов.

И Руньшев — советник при дворе императора, чье слово могло сломать или создать карьеру любого чиновника.

Трое остались, когда последний участник собрания покинул зал. Три пары глаз — холодных, расчетливых, привыкших видеть насквозь любую ложь — уставились на Пескова, ожидая объяснений.

— Я говорил с нашими… особыми гостями, — начал Песков, когда дверь за последним участником закрылась. — С теми некромантами, которые попросили у нас убежища.

Ведмидский кивнул:

— Конечно. До сих пор не понимаю, зачем мы так рисковали, давая им кров. Если бы империя узнала…

— Но не узнала, — перебил его Песков. — Именно поэтому я доверяю это дело вам троим. Вы умеете хранить секреты. Особенно вы, Руньшев. Скрывать столько лет, что ваш сын — носитель души из другого мира, находясь при этом в самом сердце имперской власти… — он уважительно качнул головой. — Это дорогого стоит.

— К делу, Георгий, — мягко напомнил Руньшев. — Что говорят некроманты?

— Они не многословны. Но если действительно появился новый некромант такой силы, это катастрофа. Его нужно устранить немедленно. Некроманты готовятся к войне. Собирают силы, копят мощь, — Песков растянул губы в улыбке. — Они назначили срок… А этот мальчишка может все разрушить — он слишком силен, слишком непредсказуем. А мы… мы можем извлечь из этого пользу. Подумайте — мы покажем миру, что без нас они ничто! Заставим не просто уважать — бояться до дрожи в коленях!

— Вы хотите помочь некромантам… чтобы потом их уничтожить? — медленно произнес Златов, постукивая перстнем по столу. — Стать героями для империи?

Песков не ответил. Он неспешно достал из портфеля три конверта:

— Здесь всё, что нам удалось собрать — фотографии, имя, фамилия… Дмитрий Волконский. — Он разложил конверты перед каждым. — Первокурсник Императорской Академии. Да, я знаю, что академия — это крепость. Знаю, что туда не пробраться. Но именно поэтому я обращаюсь к вам.

Он поднял взгляд на Руньшева:

— У вас связи в министерстве образования.

Перевел взгляд на Ведмидского:

— У вас деньги, чтобы подкупить кого угодно.

Посмотрел на Златова:

— А у вас… особые таланты для особых случаев.

— Ваше задание — следите за мальчишкой. Каждый шаг, каждый вздох. И если подтвердится, что он действительно некромант… — он сделал паузу, словно смакуя следующие слова. — Убейте его. Вместе со всеми близкими. Не должно остаться никого, кто мог бы задать неудобные вопросы. Даже в этой чертовой академии.

Трое переглянулись. Они прекрасно знали — когда Песков отдает такие приказы, отказываться нельзя. Иначе следующими жертвами станут их собственные семьи. А уж он-то знает, как стереть род без следа — опыт у него богатый. Не зря в некоторых кругах его называют «чистильщиком родословных».

* * *

Я сидел в тени раскидистого дуба, лениво крутя в руках свой новый клинок. Пусть все считают его пустышкой… но я-то чувствовал, как внутри пульсирует жила — тёмная, древняя. Она шептала… не слова даже, а странный набор звуков. Я пытался разобрать этот шёпот, поймать хоть одно знакомое слово, но всё впустую.

От тёмной жилы по клинку и рукояти расходились пульсирующие черно-зеленые вены, похожие на прожилки мрамора.

Но самое интересное начиналось там, где моя рука касалась рукояти — эти вены плавно перетекали на кожу, змеились по запястью, иногда добираясь до локтя.

Я внимательно следил за их движением, отмечая любопытную закономерность — стоило пульсу участиться, тем дальше они заползали. А стоило успокоить биение сердца, как они тут же отступали обратно в клинок.

Как целитель, я не мог не заинтересоваться этим феноменом. Сердечный ритм явно влиял на связь с оружием, но как именно? Почему именно усиление пульса усиливает контакт? В моём мире была похожая техника — некроманты использовали особое состояние транса для контроля над нежитью. Может, и здесь что-то подобное?

После занятия по магическому фехтованию сестра, казалось, вознамерилась использовать каждую секунду, чтобы поддеть меня насчёт меча. Мы устроились в академическом сквере, где вековые дубы создавали спасительную прохладу в этот жаркий день. Воздух был напоен ароматом цветущих лип, где-то вдалеке слышались голоса студентов.

— Убери свою пукалку, братишка, — она фыркнула, наблюдая, как я в очередной раз материализую клинок. — А то ещё кто-нибудь поранится об эту… зубочистку.

Я продолжил упражнение. Призыв-развоплощение-призыв. С каждым разом получалось всё быстрее, клинок словно сам стремился материализоваться в моей руке.

— Может, хватит? — я вздохнул, снова призывая меч. В этот раз он появился практически мгновенно, соткавшись из воздуха за долю секунды.

— Нет, правда, — она вдруг стала серьёзной, профессионально оценивая клинок. — У каждого приличного боевого оружия есть своя особенность, своя изюминка. А у твоего… — она прищурилась. — Разве что… острый и чёрненький такой, готический…

Я невольно усмехнулся, наблюдая, как по лезвию пробегает очередная волна зеленоватого свечения.

— Ладно, мне пора, проводить не хочешь? — вдруг сказала она, поднимаясь и отряхивая форменную юбку.

— Куда собралась? — я поднял бровь, развоплощая меч.

— На задание! — она ловко застегнула китель, попутно заплетая свои роскошные чёрные волосы в тугую косу. — Появилось очень интересное предложение. Обещают неплохо заплатить, а нам сейчас каждая копейка…

Что-то кольнуло в груди. Вот она, суровая реальность — пока я тут прохлаждаюсь, играя роль зелёного первокурсника, она в одиночку тянет на своих плечах весь род. Рискует жизнью, выполняя опасные задания, зарабатывает деньги, поддерживает честь фамилии… А я? Развлекаюсь с «пукалкой»?

Катя вдруг опустила глаза, и её голос стал тише:

— Знаешь, я бы и рада продолжать брать боевые задания, но… — она замялась. — В столице так не принято. Совет попечителей уже намекает, что для девушки из благородного рода это… неприлично.

Она невесело усмехнулась:

— Скоро вызовут на ковёр. Будут отчитывать, что негоже наследнице древнего рода бегать по лесам с мечом, когда нужно думать о замужестве. Знаешь же… что эти умники вечно талдычат — «сильные маги в сильных родах рождаются». — Она скривилась, передразнивая напыщенный тон. — Уже присмотрели какого-то знатного урода. Говорят, перспективный маг, из древней семьи…

Меня кольнуло второй раз, но уже острее. Брачные игры аристократии — вечная песня этого мира. Помню, в академической библиотеке попадались трактаты о «чистоте магической крови» и «укреплении родовых линий». Всё та же евгеника, только с магическим уклоном. А живые люди со своими чувствами… кого это волнует?

— Эй, выше нос, братец! — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла немного грустной. — Учись пока, набирайся опыта. Скоро сменишь меня… на поле боя.

В её голосе звучала такая неподдельная забота. По всем законам я — глава рода, но по факту… бесполезный довесок, лишний рот. И что ещё хуже — не могу защитить собственную сестру от этой феодальной системы, где женщин рассматривают как племенных кобыл для улучшения породы.

— Пошли, поможешь хоть вещи донести, — она кивнула в сторону главного корпуса, явно желая сменить тему. — Они уже в холле, у вахтёрши собранные лежат.

В главном холле нас встретила Агриппина Марковна — гроза всех прогульщиков и главный страж академической дисциплины. Она близоруко прищурилась, разглядывая меня как особо мерзкое насекомое под микроскопом:

— Ну что, в чём я была не права? — проскрипела она, поджав губы. — Я сразу сказала — заноза в заднице у всей академии. От таких одни проблемы!

— Здравствуйте, Агриппина Марковна! — Катя ловко подхватила объёмные походные сумки. — Вы же и про меня то же самое говорили, помните? А после первой медали за отвагу…

Она весело подмигнула старой вахтёрше, и мы направились к главному выходу. И тут я заметил это…

И тут я заметил это…

В углу холла поблескивало тусклым светом «Око Инквизитора» — артефакт для отлова некромантов.

Я резко затормозил, чувствуя, как холодеет затылок. А эта дрянь вообще на что реагирует? На самих некромантов или только на их артефакты? И что будет, если я пройду мимо — завоет сиреной? Испепелит на месте? Вызовет отряд инквизиции?

— Ой… — я схватился за живот, сгибаясь пополам. — Катя, кажется, меня прихватило!

— Что с тобой? — она обеспокоенно нахмурилась, придерживая сумки.

— Срочные дела! — выдавил я, изображая острую кишечную колику. — Иди вперёд, я догоню!

Не дожидаясь ответа, я рванул в сторону туалета. Пу-пу-пу, и что же делать? Как обойти эту хрень? Так, соберись! Ты же профессионал или где?

Я активировал гибридное зрение, которое раньше было только целительское, а теперь и некромантское. Мёртвая материя, мне нужна мёртвая материя! Бинго! У дальнего писсуара валялась дохлая мышь — маленькая фиолетовая точка.

Я встал у писсуара и тихонько прошептал:

— Встань!

Мышь даже не дрогнула. Вот зараза…

— Встань, говорю! — процедил я сквозь зубы чуть громче. — Я приказываю!

За спиной раздалось деликатное покашливание. Я медленно обернулся — в дверях застыл какой-то первокурсник, таращась на меня как на умалишенного. В его расширенных глазах и приподнятой брови читался немой вопрос — какого черта он базарит с членом. Да и хрен с ним! Пусть думает что хочет.

— Встань, тварь! — рявкнул я, вкладывая в голос всю силу приказа.

Первокурсник вышел из туалета и захлопнул дверь. Наверняка помчался рассказывать, как поехавший Волконский ведёт задушевные беседы со своим достоинством. Но мне было уже не до его душевных травм — мышь наконец зашевелилась!

В коридор… Быстро, но не привлекая внимания!

Первая попытка мысленных приказов и почему до меня не дошло попробовать раньше? Грызун, пошатываясь, засеменил к выходу. Я осторожно выглянул из-за двери — мышь спокойно пробежала мимо артефакта.

Великолепно! Я подхватил сестринские сумки и уверенно прошагал мимо «Ока». Никакой реакции!

— Ну как, полегчало? — улыбнулась сестра, когда я вышел к ней с сумками. — Вот и ребята скоро подъедут…

Я обернулся на звук шагов и почувствовал, как внутри всё похолодело. Два мастера в серых форменных комбинезонах возились у стены, разматывая толстый черный кабель. Один держал стремянку, пока второй подключал «Око Инквизитора» к розетке.

Твою же мать! Вот же… оно было обесточено!

— О, наконец-то запустили! — Катя с явным одобрением наблюдала за работой мастеров. — Теперь точно ни один некромант не прошмыгнет, ни один тёмный артефакт не пронесут. — Она усмехнулась. — Даже дохлая мышь мимо не проскочит!

Я похолодел, мысленно рявкнув своей подопытной… Замри! Ни шагу с места! Грызун послушно застыл в углу, сливаясь с тенью.

— Прям ни один? — спросил я максимально небрежным тоном, отмечая, как сестра разбирается в этой технике. Явно не просто так знает.

— Там сверхчувствительный сенсор, — с гордостью пояснила она. — Любую некротическую активность за милю учует. Говорят, даже следы давно развеянной нежити может засечь.

Твою ж… — я сделал шаг от опасной приблуды и лихорадочно соображал. После обеда пары, меня начнут искать… А я как идиот застрял по эту сторону барьера, и эта несчастная мышь тут же.

К воротам академии бесшумно подкатил черный внедорожник с тонированными стёклами. Из него вышли четверо — среди них я узнал только очкарика-целителя, который сейчас выглядел непривычно серьёзным в тактическом костюме.

Остальные были одеты в такую же полувоенную форму без знаков различия.

— Ну всё, братишка, мне пора, — Катя крепко обняла меня. — Смотри тут, веди себя хорошо. В неприятности не влезай — я не смогу быстро вернуться, если что.

Она легко запрыгнула в машину, махнула рукой на прощание. Внедорожник плавно тронулся с места.

А я остался стоять у ворот, как баран, наблюдая, как мастера калибруют «Око», и лихорадочно соображая, как теперь пробраться мимо этой адской машины. И что, черт возьми, делать с несчастной мышью, которая под жарким солнцем уже начала источать характерный аромат разложения…

— Чё, интересно? — окликнул меня один из работяг, заметив мой пристальный интерес к их возне с «Оком».

— Безумно! — я изобразил восхищенного первокурсника. — А вы точно уверены, что нет никаких… ну, слабых мест?

— Не дурачки ж тут работают, — хохотнул второй, снисходительно похлопав меня по плечу. — Спи спокойно, студент!

Я медленно отошел, делая вид, что скептически изучаю периметр. Камеры через каждые пять метров — о том, чтобы лезть через окно, можно забыть. Работяги как раз складывали стремянку, собираясь грузить её в фургон. Время на исходе…

Слушай боевую задачу, рядовой мышь! Цель — силовой кабель противника. Задача — полное уничтожение. Маскировка — максимальная. Шумы — минимальные. Приступить к выполнению немедленно!

И тут мышь начала профессионально красться вдоль стены. Перекат — замереть — осмотреться. Ещё перекат. Её дохлая тушка двигалась как спецназовец на задании.

Добравшись до кабеля, она вцепилась в него с остервенением. Её периодически било током — шерсть дыбом, усы искрили, но ей было уже по барабану. Она ж дохлая! Идеальный суперсолдат…

БА-БАХ! Сработала сигнализация, «Око» пару раз мигнуло и погасло.

Приказ: пасть смертью храбрых! Родина тебя не забудет, боец! Мышь тут же раскинулась у перегрызенного кабеля лапками кверху. Я спокойно прошёл через контрольную точку, пока со всех сторон сбегались встревоженные техники.

— Да чтоб их! Опять эти твари! — доносились возмущенные возгласы. — Третий раз за месяц провода грызут!

— Надо сетку ставить… Или ядом травить…

— Да толку-то? Нужно в стену провода замуровывать.

Я неспешно шёл по коридору, с трудом сдерживая торжествующую ухмылку. Забавно получается — новейший артефакт, последняя разработка имперских умельцев, сверхчувствительные сенсоры… А от простой дохлой мыши защиты не предусмотрели.

* * *

Следующий день выдался особенно изматывающим. Три пары подряд у мастера печати. Я мрачно наблюдал, как преподаватель в очередной раз вызывает кого-то к доске.

Две пары уже позади, и, казалось бы — интересный материал, все активно практикуются, чертят печати, ошибаются, учатся на своих ошибках. Все, кроме меня! Этот злопамятный тип старательно делал вид, что меня не существует. Хотя я сидел прямо перед ним и даже демонстративно тянул руку пару раз.

Подумаешь, случайно вызвал монстра из бездны! Я раздраженно постукивал карандашом по парте. С кем не бывает? В конце концов, никто же не пострадал… серьезно. Но я же не специально!

Звонок на третью пару прозвенел как приговор. Преподаватель картинно поправил очки и торжественно объявил:

— Записываем новую тему: магические печати медитации. Обычно их рисуют на полу, — продолжал он, выводя на доске затейливый узор. — Садитесь в центр печати, и она открывает канал, связывающий вас с недрами земли, где залегает чистейшая руда маны. — Он сделал эффектную паузу, обводя аудиторию взглядом. — Существуют, конечно, и другие печати медитации — для укрепления, усиления и увеличения ядра. Но этот материал будет позже. Пока рано.

Да неужели? В некоторых линиях угадывались знакомые символы из моего мира.

— А теперь перейдем к практике, — препод хлопнул в ладоши. — Кто не успеет — доделывает в общежитии.

Первый доброволец — Топольский, отличник с первой парты — вышел к доске. Его линии получились ровными, символы четкими, хоть сейчас в учебник.

— Ну надо же! — преподаватель просиял. — Хоть кто-то может начертить правильную печать! — он демонстративно покосился в мою сторону. — В отличие от некоторых… особо одаренных.

Один за другим студенты выходили к доске. У всех получалось — кто-то чертил лучше, кто-то хуже, но базовую структуру все ухватили верно. А я сидел и прикидывал… что теоретически, если правильно модифицировать узор, можно создать канал не только к мане, но и к… более интересным источникам.

— К черту это! — я резко поднялся, грохнув кулаками по парте. — Я тоже ученик! Или у нас теперь избирательное обучение? Мне нужна практика, как и остальным.

Иванченко замер. По аудитории прокатился удивленный шепот.

— В прошлый раз ваша… «практика», — он поджал губы, как от зубной боли, — едва не уничтожила аудиторию! И… и не отправила на тот свет учеников!

Я молча подошел к доске, бесцеремонно выдернул мелок из рук одногруппника и стер его художества рукавом. Злость придавала движениям четкость — линии печати ложились ровно, символы выходили четкие, как по линейке.

Опять дал нам самую примитивную печать с таким узким каналом, что она будет по капле сосать ману до следующего семестра. Я прекрасно видел возможности для усовершенствования — чуть изменить угол здесь, добавить пару линий там, развернуть внутренний контур… Но нет, обойдется. А то еще инфаркт хватит.

— Нарисовал! — я демонстративно положил мелок на край доски. — Извольте проверить.

— Сейчас подойду, — лениво протянул Иванченко, демонстративно копаясь в каких-то бумагах.

Я встал у доски, переглянулся с Костей. Тот вдруг занервничал и начал делать какие-то странные жесты глазами и бровями, словно припадочный.

Чего? — я не мог понять, что ему от меня надо.

Костя закатил глаза и начал тыкать пальцем куда-то мне за спину.

— Да обернись ты, дубина! — не выдержал он наконец.

— Константин! — рявкнул Иванченко. — Немедленно прекратите этот балаган! Я запишу вас в рапортичку как злостного нарушителя порядка! Это уже десятое замечание, а значит, я жду ваших родителей.

Я наконец соизволил обернуться — у моей печати стоял Топольский, первый отличник и главный любимчик преподавателей. Этот самодовольный индюк быстро провел рукой по нижнему краю рисунка и, как ни в чем не бывало, отошел к своей парте.

Иванченко тут же подлетел к доске — словно только и ждал момента. Исправить уже ничего не успею — препод буквально дышал мне в затылок, придирчиво изучая каждую линию.

Вот же… И как теперь объяснить, что это не я накосячил?

— Профессор! — начал я. — Топольский только что испортил мою печать!

— Не выдумывайте, Волконский, — поморщился Иванченко. — Господин Топольский — образцовый студент и надежда факультета. Он бы никогда…

И тут печать начала светиться. Не привычным спокойным голубоватым светом, а ослепительно белым, как миниатюрная сверхновая. По аудитории пронесся порыв ветра, срывая конспекты со столов и растрепывая волосы, и появился столб света.

— Да твою ж мать… — пробормотал я.

Печать вспыхнула нестерпимо ярко. Опять? Вы серьезно?

Глава 16

Из печати вышел ослепительный белый столб света. Ничего особенного — просто ровный луч, как прожектор, только гораздо ярче. Настолько яркий, что пришлось щуриться. Но самое интересное творилось вокруг…

От столба света дул сильный ветер. Сначала он просто трепал тетради и конспекты, но с каждой секундой становился всё сильнее. Листы бумаги, ручки, карандаши — всё летало по аудитории. И что характерно: если что-то залетало в луч — обратно не вылетало.

Я с интересом наблюдал за происходящим. Чисто теоретически, если что-то заходит и не выходит, значит, где-то должен быть другой выход. Вопрос — где именно? И главное — что там на другой стороне?

Ученики спешно эвакуировались. Но… хех, как всегда, остались только мы трое: я, Костя, который нервно косился на светящийся столб, и этот гад Топольский, бледный как простыня. Тупили, откровенно говоря.

Иванченко метался между нами, как раненый зверь. Одной рукой он судорожно придерживал парик, который так и норовил слететь, а другой тыкал в меня пальцем, чуть не попадая в нос:

— Это переходит все границы! Все! Абсолютно все границы допустимого! — брызгал он слюной, пытаясь перекричать шум ветра. — Да как вы посмели… А ведь я специально вас даже не вызывал к доске! Надеюсь, вас исключат! Только исключение, никаких полумер! БЫСТРО ВЫШЛИ ОТСЮДА!

Я демонстративно отвёл его палец от своего лица:

— Не смейте меня трогать! И хватит так кричать, сейчас уйдем, — я нахмурился, а затем добавил. — И вам советую сделать то же самое.

Иванченко отшатнулся. На секунду в его глазах мелькнул испуг. Но тут же его лицо исказила ярость, и он отступил на пару шагов, продолжая брызгать слюной:

— Да как вы… да что вы себе… Немыслимо! Неслыханно! В моей практике… за всю мою карьеру… — он захлёбывался словами, а его парик окончательно съехал набок.

Массивные дубовые двери аудитории с грохотом распахнулись — на пороге возник Полозов, его чёрная мантия развевалась от потоков воздуха. За его спиной маячили несколько встревоженных академиков и пара гвардейцев.

Ну конечно, как же без группы быстрого реагирования — видимо, ждут, что сейчас из портала полезет какая-нибудь очередная хтонь.

— Опять вы, Волконский? — Полозов устало потёр переносицу. — Почему каждый раз, когда в академии происходит что-то… из ряда вон выходящее, поблизости обязательно оказываетесь вы? Сначала монстр из бездны, теперь это… Что дальше? Почему вы до сих пор здесь?

Я окинул взглядом пульсирующий столб света, прикидывая варианты. С одной стороны, можно свалить всё на Топольского — это действительно его рук дело. С другой… этот феномен явно стоит изучить повнимательнее.

Особенно интересно, куда ведёт эта штука. Судя по силе ветра, на той стороне должно быть пространство с очень низким давлением. Возможно, высокогорье?

Или… может, это вообще космос? Хотя нет, будь там вакуум, нас бы уже всех размазало по стенам.

Занятно… Если предположить, что это действительно портал…

— Знаете, господин ректор, — я сделал шаг вперёд, — возможно, мы случайно открыли что-то… перспективное.

Я шагнул ближе к порталу, игнорируя испуганный вздох Иванченко.

— Отойдите немедленно! — рявкнул один из академиков, седой старик с козлиной бородкой, который уже успел приблизиться к светящейся печати с другой стороны. Его морщинистая рука потянулась к сияющему столбу.

— Стойте! — голос Полозова хлестнул как кнут. — Не трогайте! Мы до сих пор не знаем природу этого явления.

Я подошёл к Топольскому, который жался к стене.

— Слушай, — я постарался придать голосу максимум дружелюбия, — давай по-хорошему. Что ты там подрисовал? Может, вместе разберёмся?

— Отвали от меня! — огрызнулся отличник. — Ничего я не делал!

Ах вот как? Ну ладно… я активировал свои способности. Так-с, где тут у нас кишечник… О, вот он, родимый!

Я направил тонкий поток энергии, стимулируя выработку определённых желез. Немножко усилим перистальтику, слегка увеличим секрецию… В прошлый раз Стрешнев оценил, теперь твоя очередь, умник.

Я с интересом наблюдал, как бледность на его лице сменяется нездоровым румянцем. Ещё немного, и наш образцовый студент начнёт искать пути отступления к ближайшему туалету. А учитывая, что нас пока никуда не выпускают… Будет весело.

— Последний шанс, — я понизил голос. — Что именно ты изменил в печати?

Топольский только мотнул головой, но его лицо уже покрывалось испариной. Что ж, сам напросился.

Преподаватели собрались в углу аудитории, подальше от светящегося столба. Несмотря на шум ветра, до меня долетали обрывки разговора:

— … нестабильный портал…

— … может схлопнуться…

— … да как у него…

Полозов задумчиво разглядывал печать, и его лицо постепенно менялось — от раздражения к заинтересованному:

— Знаете, коллеги, похоже, мы имеем дело с порталом в иномирье. Судя по характеру воздушных потоков, он ведёт в какое-то… весьма любопытное место.

Он провёл рукой по подбородку, словно что-то прикидывая:

— Многие благородные семейства зарабатывают именно на этом — отлове существ из других миров. От самых банальных вроде демонов-быков и бабо-рыб, до редчайших экземпляров вроде однорогов. — Он хмыкнул. — На чёрном рынке некоторые твари уходят за такие суммы, что можно купить небольшое княжество.

Я навострил уши. Вот это уже реально интересный поворот!

— Но открытие стабильного портала, — продолжал Полозов, — требует серьёзной подготовки. Нужны как минимум маги высшего ранга… — он покосился на меня. — Целые боевые кланы специализируются на этом промысле. Некоторые роды только этим и живут. — Он прищурился, разглядывая светящийся столб. — А тут… какой-то первокурсник случайно открывает проход.

Он резко развернулся ко мне:

— Как. Ты. Это. Сделал?

— Да-да! — взвизгнул Иванченко, окончательно теряя остатки самообладания вместе с париком. — Как ты это сделал, гадёныш⁈ — его лысина поблёскивала в свете портала.

Я устало закатил глаза. Ну вот как объяснить этим… педагогам, что вместо того, чтобы искать виноватых, лучше бы подумали, как использовать ситуацию? Судя по словам Полозова, тут можно неплохо заработать.

— Я начертил обычную печать медитации, — сказал я, скрестив руки на груди и небрежно прислонившись к парте. — И, к слову, начертил идеально. А вот этот… жополиз, — я кивнул в сторону Топольского, — решил внести свои коррективы. Подрисовал что-то, когда думал, что никто не заметит.

Я позволил себе лёгкую улыбку, наблюдая, как действует моя «терапия». Топольский, который до этого момента старательно изображал слияние со стеной, вдруг резко согнулся, прижимая руки к животу.

Его лицо, и без того бледное, приобрело престранный оттенок — что-то среднее между зелёным и серым. На лбу выступила испарина, а глаза забегали, явно выискивая пути к отступлению.

Он попытался что-то сказать в свою защиту, но вместо слов вырвался только сдавленный писк.

Костя, стоявший рядом со мной, явно оценил ситуацию. Он прикрыл рот рукой, но его плечи предательски тряслись от смеха. Неудивительно — после случая со Стрешневым он прекрасно знал мой метод воспитательной работы.

— Топольский, что с вами? — Иванченко наконец заметил странное состояние своего любимчика. — Вам плохо?

О, это только начало…

Внезапно его страдания отошли на второй план — один из гвардейцев решительно направился к световому столбу. Не обращая внимания на крики Полозова и других преподавателей, он по-простому, по-солдатски, засунул руку прямо в сияющую субстанцию.

— Сержант Громов! Немедленно прекратите! — рявкнул Полозов, но было поздно.

Лицо гвардейца изменилось, словно он нащупал что-то неожиданное. Задумчиво нахмурившись, он сунул вторую руку в портал и через несколько секунд вытащил… ветку. Обычную, почти окаменелую ветку, покрытую какой-то чёрной маслянистой субстанцией.

Я с интересом подался вперёд. Наконец-то что-то действительно стоящее внимания! Пока Топольский за моей спиной начинал плакать, я пытался разглядеть находку получше.

— Волконский! Куда вы лезете? — возмущался Иванченко. — А ну немедленно отойдите!

— Вообще-то, — я спокойно обошёл его, — это моя печать. Ну, технически моя.

— Да как вы… — начал было преподаватель, но осёкся под тяжёлым взглядом Полозова, который внимательно изучал ветку, поворачивая её в руках.

Чёрная маслянистая субстанция медленно стекала на пол, оставляя странные узоры. Я принюхался — от неё исходил резкий запах серы. Я сразу отметил, что такой запах характерен для некоторых редких минералов, используемых в зельеварении.

— Любопытно… — Полозов поднёс ветку ближе к глазам. — Очень любопытно. Видите эти прожилки? Похоже на окаменелую древесину из Огненных пустошей.

Он провёл пальцем по чёрной смоле:

— Если я не ошибаюсь, это малый портал в один из регионов иномирья. Место, где земля никогда не остывает, где вулканы извергаются непрерывно тысячи лет. — Он хмыкнул. — И где водятся огненные саламандры — одни из самых ценных существ для артефакторики. Все же знают, сколько стоит чешуя огненной саламандры на чёрном рынке?

Я не знал, но молчал, продолжая впитывать информацию как губка.

— Более того, — Полозов поднял ветку повыше, — даже эта окаменелая древесина бесценна. Из неё делают лучшие накопители маны — она тысячелетиями впитывала энергию вулканов. А эта смола… — он задумчиво растёр её между пальцами. — Основной компонент для создания защитных амулетов. Империя покупает её за золото у дворянских домов, специализирующихся на добыче.

За его спиной Топольский наконец не выдержал и, зажав рот рукой, рванул к выходу.

— Видите ли, — продолжал Полозов, — каждая точка нашего мира намертво связана с определённым местом в иномирье. Это как… замочная скважина, которая подходит только к одному ключу. Эта аудитория, похоже, соединена именно с Пустошами.

Я внимательно слушал, мысленно конспектируя.

— Иномирье изучено всего на три процента, — в голосе Полозова появились нотки азарта. — Мы знаем о нём меньше, чем о глубинах океана. И никогда не знаешь заранее, куда выведет портал. Благородные семьи держат постоянные проходы в своих имениях — проверенные, относительно безопасные точки входа. Но существуют и дикие порталы, которые открываются хаотично. — Он поморщился. — Вот тогда начинается настоящий кошмар. Твари лезут без разбора, мы едва успеваем закрывать бреши. А вы, Волконский, — Полозов смерил меня долгим взглядом, — либо гений, либо самый везучий раздолбай в истории академии. Случайно открыть стабильный портал в одно из самых ценных мест иномирья… — он покачал головой.

— Но сейчас открытие порталов — настоящая редкость, — сказал один из академиков, промокая платком вспотевшую лысину.

— Именно, — Полозов задумчиво постукивал пальцами по столу. — То, что случайно сотворили Волконский и этот… эвакуировавшийся молодой человек, — он покосился на дверь, за которой скрылся Топольский, — настоящий феномен. У нас есть специально обученные мастера печатей, которые открывают порталы. Но даже они работают исключительно в точках силы — там, где высокая концентрация маны.

Он провёл рукой по воздуху, словно что-то показывая:

— Представьте себе карту мира, где каждая точка намертво связана с определённым местом в иномирье. Если пытаешься открыть портал там, где связь не установлена… — он поморщился. — Это как нырять в темноте. Никогда не знаешь, во что врежешься.

— Полагаю, нам всем стоит разойтись, — Полозов окинул взглядом собравшихся. — А вы, Иванченко, как специалист по магическим печатям, закройте этот портал. — В его голосе появились ироничные нотки. — Уверен, для преподавателя Императорской Академии это не составит особого труда?

— Я помогу! — вызвалась одна из академиков, женщина средних лет, и начала что-то чертить в воздухе.

Люди начали покидать аудиторию. В дверях показался Топольский — бледный как полотно, с испариной на лбу. Он еле держался на ногах, но хотя бы перестал хвататься за живот. Прости, но в следующий раз думай дважды, прежде чем пакостить.

В помещении остались только мы с Костей, незнакомая мне женщина, Топольский, Полозов и заметно нервничающий Иванченко.

Преподаватель печатей начал что-то чертить мелом, бормоча под нос формулы закрытия. Я внимательно следил за его движениями — что-то в его технике казалось… неправильным.

Портал вдруг замерцал, как неисправная лампочка. Световой столб начал пульсировать.

— Что за… — только и успел произнести Полозов.

Яркая вспышка ударила по глазам, на мгновение ослепив всех присутствующих. Пространство вокруг словно сжалось, скрутилось в спираль, а потом резко расправилось.

Возникло странное ощущение, будто нас пропустили через мясорубку и собрали обратно — голова кружилась, а внутренности, казалось, перемешались.

Когда зрение наконец вернулось, мы обнаружили себя… вроде бы и в той же аудитории. Вот только что-то с ней было категорически не так.

Вроде всё знакомое, та же планировка, окна, двери, арки под потолком, но всё старое и разрушенное. Стены, некогда белые, сейчас покрывал толстый слой грязи и плесени. Сквозь трещины в потолке пробивались растения с фиолетовыми листьями, их корни змеились по стенам как вены.

— Где мы, чёрт возьми? — Костя нервно пнул какой-то обломок, валявшийся на полу. — И как нам выбираться?

Иванченко, до этого момента пребывавший в ступоре, вдруг встрепенулся, словно вспомнив что-то важное:

— Невероятно… — прошептал он, оглядываясь с благоговейным ужасом. — Это же Зеркальная Академия! Я столько читал о ней в старых хрониках, но никогда не думал, что своими глазами увижу.

Он медленно провёл рукой по покрытой пылью стене, словно пытаясь прикоснуться к истории:

— Это удивительное место. Когда Асеевы возводили нашу академию, здесь, в иномирье, происходило нечто невероятное — каждый заложенный внизу кирпич материализовывался наверху. Строительство шло одновременно в обоих мирах.

Иванченко благоговейно понизил голос. — Представьте: рабочие кладут стену в нашем мире, и в тот же миг здесь, в небесах, камень за камнем выстраивается её точная копия. Каждая дверь, каждое окно, каждый витраж — всё появлялось синхронно, создавая два идентичных здания.

Он провёл пальцем по узору на стене:

— Даже малейшие детали совпадают. Две половинки единого целого, связанные древней магией Асеевых.

— Погодите, — Костя нахмурился. — Асеев? Это не тот самый Асеев, который основал нашу академию?

— Именно. Николай Асеев. Два идентичных здания, усиливающих друг друга через грань миров. Гениальное решение… если бы только оно не привело к таким катастрофическим последствиям.

— А почему нельзя просто… долететь сюда? — спросил Топольский. — Ну, на самолёте или с помощью левитационной печати?

Иванченко покачал головой:

— Это место существует отдельно от нашего мира. Это такое же иномирье, как Огненные пустоши или любой другой параллельный мир. Каждая точка намертво связана с определённым местом в иномирье. Академия была связана с этим, пока мана тут не иссякла. Сюда можно попасть только через портал. Все попытки долететь физически заканчивались одинаково — люди просто пролетали сквозь пространство над академией, не найдя ничего, кроме облаков. Есть и другие зеркальные места, их иногда находят случайным образом.

— Зачем? — спросил я, разглядывая остатки некогда роскошного убранства. Даже сквозь слой грязи проглядывала позолота на лепнине.

— Асеевы контролировали добычу кристаллов силы из воздушных жил, — Иванченко говорил непривычно оживлённо, без своей обычной напыщенности. — Здесь, в верхних слоях атмосферы, концентрация маны была невероятной. Они построили целый летающий город…

Мы подошли к окну. За мутным стеклом открывался фантастический и жуткий вид — бескрайнее море облаков внизу, а вокруг руины некогда величественного комплекса.

Огромные каменные платформы, покрытые остатками садов, медленно дрейфовали в воздухе. Некоторые конструкции накренились, готовые в любой момент рухнуть…

— Но род угас, — продолжал Иванченко. — Мана иссякла, парящие земли опустели. Портал перестал функционировать, и это место… просто забыли. Потому что порталы из нашей, земной академии перестали вести сюда. Сами видели… портал вел в пустошь…

— Прекрасно, — я скрестил руки на груди. — И как нам вернуться в нашу, более обитаемую версию академии?

— Нужно найти источник силы, — Иванченко потёр переносицу. — Где-то здесь должен быть участок с концентрацией маны. Если мы его обнаружим, я смогу начертить печать перехода. Но… — он замялся.

— Что «но»? — резко спросил Полозов.

Топольский, который всё это время прижимался к стене, хватаясь за живот, издал нервный смешок:

— Т-то есть мы застряли в руинах летающего замка? П-посреди неба?

Женщина-академик сорвала с шеи кулон. В тусклом свете, проникающем через разбитые окна, я разглядел изящное украшение.

Любопытная вещица — корпус из белого металла, похожего на платину, но с каким-то странным голубоватым отливом.

В центре пульсировал прозрачный кристалл размером с горошину, заключённый в клетку из тончайших металлических нитей. По краям виднелась вязь из крохотных рун.

— Надежда Николаевна, как предусмотрительно, — Полозов едва заметно улыбнулся.

Академик что-то прошептала, касаясь кристалла кончиками пальцев. Её губы двигались беззвучно, но я уловил обрывки древних формул активации. Кулон медленно поднялся в воздух, замерев примерно в метре от её лица.

Кристалл начал пульсировать мягким голубоватым светом, напоминая крошечное бьющееся сердце. С каждым «ударом» по металлическим нитям пробегали искры, а руны вспыхивали и гасли.

— Это, дети, — она перешла в лекторский режим, словно мы были на обычном занятии, а не бродили по руинам летающего замка, — поисковый кулон маны. Артефакт, настроенный на поиск источников силы. Есть новые образцы, но это фамильный, его создали ещё во времена Первой Магической войны, когда…

Я мысленно усмехнулся — вот оно, нетленное призвание педагога. Мир может рушиться, но лекцию провести надо. Хотя… почему бы и нет? Любая информация может оказаться полезной, особенно на практике.

Мы двинулись по коридорам следом за парящим кулоном. Я внимательно осматривался, подмечая детали. Это действительно была точная копия нашей академии, только… мёртвая.

Гнетущее зрелище, если честно. Там, где в нашем мире сияли начищенные люстры, здесь свисали обрывки проржавевших цепей.

Роскошная лепнина превратилась в крошащийся мусор, а от некогда величественных гобеленов остались лишь истлевшие клочья, колышущиеся на сквозняке.

Проходя мимо одной из бойниц, я невольно замедлил шаг. В глубоких нишах стояли странные устройства — похожие на пушки, но явно магического происхождения.

Их стволы покрывали сложные узоры рун, пульсирующие остаточной силой, а в казённой части виднелись пустые гнёзда для кристаллов. Интересная конструкция…

Мы продолжили путь по извилистому коридору. Наши шаги гулко отдавались под сводчатым потолком, создавая неприятное эхо. И тут произошло что-то странное — кулон внезапно погас. Просто раз — и всё, даже руны перестали светиться.

— Этого не может быть, — Надежда Николаевна растерянно уставилась на потухший кристалл. — Артефакт древний, но абсолютно исправный. Я проверяла его буквально вчера…

Я насторожился. Если артефакт внезапно отказывает, значит, рядом есть что-то, способное его заглушить. Что-то достаточно мощное.

В этот момент пол под ногами задрожал. Сначала едва заметно — лёгкая вибрация, от которой зазвенели осколки витражей в окнах. Но с каждой секундой толчки становились всё сильнее. По стенам зазмеились трещины, сверху посыпалась каменная крошка.

А потом… мы услышали это. Низкий, утробный рёв. Он накатывал волнами, нарастая и затихая, словно дышало что-то огромное. По коридору пронёсся порыв затхлого ветра, принося с собой запах гнили и плесени.

Топольский, который и так едва держался на ногах, не выдержал. Он тяжело опустился на пол, прислонившись к стене:

— Я… я больше не могу, — простонал он, сжимая живот. — Просто не могу…

Да уж. В обычных условиях — я бы оставил его мучиться. Но сейчас… Если придётся быстро уносить ноги, он нас только задержит. А судя по нарастающему грохоту…

— Ладно, — я положил руку ему на плечо, направляя поток целительной энергии.

Стены ходили ходуном всё сильнее. Кулон в руках Надежды Николаевны то вспыхивал, то гас.

Костя подскочил ко мне, схватив за рукав:

— Дим, ты же что-нибудь придумаешь? — в его голосе звучала неприкрытая паника. — Как вернуть нас в академию?

Я не успел ответить — новый рёв заставил нас всех вздрогнуть.

— Все за спину! — скомандовал Полозов, выступая вперёд. В его руках уже формировались сгустки огненной магии. — Немедленно! Похоже, здесь водится какая-то тварь.

— Этого не может быть! — взвизгнул Иванченко, поспешно прячась за широкой спиной ректора. — В летописях ничего подобного не упоминалось!

Его голос оборвался на полуслове. Впереди, в узком коридоре, начало происходить нечто. Прямо из воздуха материализовывались камни. Сначала появлялись мелкие, размером с кулак, затем все крупнее и массивнее.

Я анализировал происходящее, пытаясь понять — нас запирают или от чего-то ограждают? Камни двигались с механической точностью, выстраиваясь в стену.

А вот по правую сторону от нас стена словно растворялась, камни расступались в стороны, формируя идеально ровную арку.

Мы синхронно обернулись — и точно, сзади уже выросла глухая стена до потолка. Выбора особо не было — только вперед, в этот новообразовавшийся проход.

И тут я замер на пороге, пытаясь осмыслить открывшуюся картину. Просторное помещение было буквально завалено телами. Гоблины — десятки, может сотни серокожих тварей, застывших в самых разных позах.

Кто-то полусидел у стены, кто-то лежал, скрючившись, словно умер в страшных муках. У многих не хватало конечностей, некоторые были без глаз.

И тут я почувствовал ЭТО.

Волна некротической энергии накатила с такой силой, что перехватило дыхание. Ничего подобного я раньше не испытывал — мелкие опыты с насекомыми и мышами были как капля в море по сравнению с этим потоком чистой смерти.

Она пульсировала, затекала в каждую пору, резонировала с моим даром, заставляя его вибрировать в ответ.

И в этот момент гоблины начали оживать. Сначала лёгкие подёргивания, потом всё более сильные конвульсии, словно через мёртвую плоть пропустили электрический ток.

А потом… они начали открывать глаза. Десятки, сотни пар глаз вспыхнули мертвенно-зелёным светом. Но это не моих рук дело… тогда чьих? А после, первая волна мертвецов рванулась к нам…

* * *

В просторной столовой особняка Патаниных царил полумрак — тяжёлые бархатные шторы пропускали лишь тонкие лучи света, падавшие на антикварный стол из красного дерева.

Велимир Святославович с явным удовольствием макал печенье в чай, не обращая внимания на крошки, падающие на расшитую скатерть.

Графиня сидела напротив, величественно выпрямившись в резном кресле. Перед ней стояла нетронутая чашка — мёртвым, как известно, чаепития ни к чему.

Тихий стук в дверь заставил их обернуться. На пороге застыла молоденькая служанка с конвертом на серебряном подносе. Она старательно отводила глаза от графини.

Вроде и похожа на пропавшую хозяйку особняка, но… что-то неуловимо неправильное было в её облике. Может, слишком бледная кожа? Или тот факт, что за последнее время никто не видел, чтобы она хоть что-нибудь ела?

— П-письмо из академии, — пролепетала служанка, чуть не выронив поднос.

Именно в этот момент размокшее печенье с предательским «плюх» шлёпнулось в чашку старого некроманта, забрызгав его бороду.

— Едрить твою через коромысло! — старик по-простецки выругался, пытаясь выловить ложечкой утонувшее лакомство.

Графиня величественно протянула руку за конвертом. Служанка, торопливо положив письмо, буквально вылетела из комнаты — казалось, она боялась задержаться здесь лишнюю секунду.

«Её Сиятельству графине Патаниной от Ректора Императорской Академии Магии В. С. Чарского. Имею честь уведомить Вас, что Императорская Академия Магии с превеликим удовольствием готова принять в число своих студентов Вашу внучку, Ирину Патанину, происходящую из древнего и благородного рода одарённых. Для окончательного оформления документов просим Вас прибыть в канцелярию Академии не позднее следующего вторника. С глубочайшим почтением, В. С. Чарский»

— Подать экипаж! — величественно произнесла графиня, складывая письмо.

Ирина, до этого момента молча стоявшая у окна, положила руку с родовым перстнем на плечо графини:

— Бабушка, — мягко поправила она, — сейчас говорят «подать машину».

Графиня на мгновение растерялась, но тут же взяла себя в руки:

— Ах да, конечно… — Она задумчиво провела рукой по подлокотнику кресла.

Волхвов, наконец выловивший многострадальное печенье, только хмыкнул в бороду. Забавно наблюдать, как существо, пролежавшее в могиле больше века, пытается освоиться в современном мире.

Уже через пару часов, чёрный представительский автомобиль плавно затормозил у КПП академии. Велимир Святославович, непривычно элегантный в современном костюме и с аккуратно расчёсанной бородой, помог графине выйти из машины.

Ирина выпорхнула следом, с любопытством оглядывая территорию.

Что-то было не так. Некромант принюхался, словно старый волк, почуявший опасность. В воздухе витало какое-то… напряжение. Не физическое — магическое.

Они миновали КПП, не спеша прогулялись по аккуратной аллее, обсаженной вековыми дубами. С каждым шагом тревога усиливалась.

Когда впереди показался главный вход академии, Волхвов едва сдержал недовольное ворчание — у парадной лестницы торчали гвардейцы в парадной форме.

Но куда больше его заинтересовали двое работяг на стремянке. Они явно пытались замаскировать какие-то провода, выходящие из стены.

— А это что? — графиня указала на их возню, словно прочитав мысли старого некроманта. — Тут будет учиться моя внучка, и я хочу знать — безопасно ли здесь?

— О, не беспокойтесь, графиня! — один из гвардейцев приосанился. — Устанавливаем «Око Инквизитора» — новейший артефакт. Ни один некромант или его поделки мимо не проскочат.

Велимир Святославович почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ещё пара секунд, и эта дрянь бы их спалила… Он незаметно огляделся, выискивая что-нибудь мёртвое поблизости.

Ага, вон в мусорном баке дохлая крыса! Старик попытался дотянуться до неё силой, но… не тут-то было.

«Хм, — пронеслось в его голове, — а тварюшку-то уже кто-то поднимал. И приказал сдохнуть намертво. Интересно…»

Он расширил поиск. Ничего существенного — только дохлые насекомые, разбросанные по территории. Стоп… Насекомые? Старый некромант едва заметно усмехнулся в бороду.

Его губы беззвучно зашевелились, творя заклинание. Со всех уголков территории начали слетаться полчища: жирные мухи, осы с проржавевшими жалами, вонючие клопы и прочая крылатая мелочь.

— А-а-а! Да что за… — заорал один из работяг, отмахиваясь от атаки.

— Твою ж!.. — второй в панике отшатнулся, теряя равновесие.

Стремянка опасно закачалась. Монтажник в отчаянии схватился за провода, выдирая их из стены. Раздался треск, посыпались искры, и артефакт с печальным звоном отключился.

— Проклятые осы! — рабочий остервенело чесался. — Откуда они взялись⁈

Велимир Святославович невозмутимо наблюдал за суматохой, только кончики его бороды едва заметно шевелились, направляя атаку мёртвого роя.

— Что ж, — он повернулся к Ирине, протягивая ей документы, — дальше тебе придётся самой. Нам с графиней в академию вход воспрещён — а то обратно не выйдем.

Он подмигнул девушке:

— Выкручивайся, деточка. Я в тебя верю.

Ирина кивнула и послушно пошла по широкому коридору, прижимая к груди папку с документами. Мраморные колонны, витражные окна, позолоченная лепнина — всё кричало о вековых традициях и аристократизме.

Внезапно кто-то довольно сильно толкнул её в плечо. Ирина обернулась — блондинка с двумя тугими косичками смотрела на неё сверху вниз.

— Слышь! — процедила блондинка. — Дорогу не видишь? Широкая больно!

Ирина смерила её холодным взглядом, демонстративно отряхнула плечо, словно стряхивая грязь, и элегантно продемонстрировала средний палец. После чего развернулась и пошла дальше, игнорируя доносящиеся вслед угрозы:

— Ещё раз попадёшься, соплячка…

«301» — бронзовые цифры на дубовой двери блеснули в свете витражей. Ирина постучала и вошла.

За массивным столом сидела женщина — уже седая, но стильная. Её безупречно скроенный костюм-тройка пепельного цвета явно от именитого дизайнера, изящные туфли-лодочки на тонкой шпильке, нитка крупного жемчуга на шее.

— Добро пожаловать, дорогая! — женщина поднялась навстречу. — Я Виктория Павловна, ваш куратор. Наслышана о роде Патаниных…

Она элегантно опустилась обратно в кресло:

— Понимаю, что вы из очень сильного боевого рода, но правила едины для всех. Нужно пройти распределение, чтобы определить ваш потенциал. — Она улыбнулась. — Уверена, вы попадёте в класс «А» для избранных, как и подобает вашей семье.

«Класс „Б“, — мысленно поправила её Ирина. — Мне нужен именно класс „Б“. Там Дмитрий…»

Они вышли во внутренний дворик, где располагался знаменитый распределительный фонтан. Над чашей из черного мрамора парил огромный хрустальный шар. Рядом располагалось что-то вроде циферблата.

Ирина сунула руку в специальное углубление и прикрыла глаза, сосредоточившись. Сейчас главное — правильно рассчитать. Не больше 900… Она приоткрыла один глаз, следя за цифрами. 850… 870… 890… Стоп!

Она полностью перекрыла поток силы, когда показало 900.

— Не может быть! — Виктория Павловна в шоке уставилась на циферблат. — В роду Патаниных все всегда попадали в класс «А»! Может… — она понизила голос до шёпота, — мы немного подкорректируем результат? Для такой талантливой девушки…

— Нет, спасибо, — Ирина мило улыбнулась. — Я пойду в «Б».

До общежития пришлось идти через весь кампус.

Красивый парк с фонтанами, аккуратные дорожки, посыпанные гравием — всё дышало какой-то старомодной элегантностью. У входа в общежитие их встретила комендантша — грузная женщина с массивной связкой ключей на поясе.

— Комната 207, второй этаж, — она протянула Ирине ключ. — Соседку зовут Диана Светлова. Правила стандартные: не шуметь после десяти, не использовать боевую магию в комнатах, не держать фамильяров крупнее кошки.

Ирина поднялась по широкой мраморной лестнице. 207… Она открыла дверь и почти сразу почувствовала что-то странное. Словно воздух стал гуще, тяжелее. На одной из кроватей сидела девушка — хрупкая, рыжая кудряшка с огромными карими глазами. Она вскинула голову, когда Ирина вошла.

— Привет, я твоя новая соседка, — Ирина попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Что-то явно было не так.

Девушка смотрела на нее так, словно видела насквозь.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросила Ирина.

— Да, — кивнула соседка. — Словно портал открылся. Причём очень мощный.

— Пойдем посмотрим? — предложила Ирина. — Кстати, я Ира.

— Диана, — девушка протянула руку. — Я медиум. И да, определённо стоит проверить. Что-то мне не нравится эта энергетика.

Они выбежали из общежития и помчались к главному корпусу. Вокруг кабинета магических печатей уже собралась толпа. Гвардейцы оттесняли любопытных.

— Расходимся, здесь не на что смотреть! — командовал один из них.

— … Волконский там застрял, Топольский, — донеслось из толпы. — Профессор Полозов…

— Портал схлопнулся, — раздраженно бросил один из преподавателей. — Вызываем спецгруппу из столицы, но… — он покачал головой. — Шансов практически нет. Куда их забросило — неизвестно.

Глава 17

Лютера. Женщина в красном.

Расхаживая по родовым имениям покойного рода Голицыных, женщина с очень сдержанным лицом и огнем в глазах тихонько бормотала себе нечто под нос. Люди же, которые были в этом месте, поочередно всхлипывали, если «красная» обращала на них свой взор.

— Итак, — наконец, зазвучал холодный голос. — Что мы имеем?

— Госпожа, — забормотал один из присутствующих в доме, мужчина с прозрачным телом. — Зазеркалье больше не под нашим контролем. Там постоянно случается…

— Молчать, — велела «госпожа». — С каких это пор иномирство допускает в себя посторонних? Почему не сообщили? Почему я об этом узнаю от третьих лиц?

— Так, — синхронно ответило шестеро полупрозрачных мужчин. — Мы ведь призраки. Мы привязаны к этому месту.

— Благодаря мне, — поправила она.

— Благодаря вам, — согласились они. — Мы не можем покинуть это место. Мы не можем связаться с вами…

Через мгновение призрак растворился в адских муках. При всем при этом женщина и бровью не повела, уничтожая одного из приспешников. Для всех остальных это подействовало должным образом. Они испугались, затряслись и заскулили.

Много ли кто может уничтожить призрака? Да ладно уничтожить, создать и привязать его к месту?

— Итак, — продолжила она тем временем. — Кто там был? Что он делал и почему вы не вмешались?

— Лекарь, сильнейшая, — затараторили синхронно двое. — Он помог вашему слуге уйти из-под стези некромантии, обратиться и… он забрал его.

Услышанное повергло в шок Лютеру. И дабы сохранить обладание, она хлопнула в ладоши, перемещаясь из иномирского мира обратно в мир живых.

Только вот при смене обстановки изменилось и все вокруг. Роскошного дома больше не было, на месте лишь — пустырь. Вокруг вовсю кипела стройка, а разнорабочие, увидев странную женщину в красном костюме, лишь удивленно почесывали затылки.

Вернувшись обратно в мир живых, Лютера тут же начала качать силу из обычных людей, чтобы поднакопить энергии на новый заход в иномирье, но тут же осеклась, когда увидела усатого мужчину в грязном кожаном плаще. Тот очень быстрой походкой направлялся именно к ней.

Она знала, кто он. Она знала, что будет.

Только вот шанса уйти — не было.

* * *

Волна мертвой плоти накатила, как прибой. Мелкие твари, не выше метра ростом, с огромными остроконечными ушами и желтыми клыками, выпирающими из перекошенных челюстей. По отдельности — смешные, почти безобидные создания. Вот только их были десятки, если не сотни.

— С-сейчас я покажу силу др… древнего рода! — раздался за спиной дрожащий голос Топольского. — Вы все увидите истинное могущество!

Я обернулся — горе-отличник пытался начертить боевую печать, но его трясущиеся руки выводили какие-то кривые загогулины. При этом он картинно закатывал глаза и бормотал что-то пафосное про «кровь древних магов». Костя, который тоже прятался за нашими спинами, смотрел на него как на умалишенного.

— С-сила моих п-предков! — Топольский воздел руки к потолку. — Древняя мощь рода…

Я прищурился, пытаясь понять природу этих тварей. И замер от удивления — в каждом гоблине, прямо возле мозга, пульсировал странный фиолетовый стержень. От него, как паутина, расходились тончайшие нити, впиваясь в различные участки серого вещества.

Интересно… Я сконцентрировался, анализируя картину. Стержень посылал регулярные импульсы — один шел в продолговатый мозг, заставляя тело двигаться, второй стимулировал гипоталамус, вызывая неконтролируемую ярость, третий бил в центры голода… Чистая механика — никаких эмоций, никаких мыслей, только базовые инстинкты.

Я внимательно изучал мертвых гоблинов, пытаясь сравнить их с теми, что встречались в моем мире.

Эти были заметно мельче — едва доставали мне до пояса, тогда как «мои» зеленокожие уродцы обычно прилично вымахивали. Да и расцветка другая — серая, болезненная, словно их держали в подвале без солнца.

В моем мире гоблины славились редкостной тупостью — максимум, на что хватало их интеллекта, это выкопать нору и устроить набег на ближайшую деревню.

Но глядя на эти создания… что-то в их глазах намекало на зачатки разума. Даже мертвые, они двигались слишком… осмысленно. Возможно, при жизни местные гоблины были не такими уж примитивными.

А ведь возможно, живые гоблины в этом мире действительно отличались от привычных мне тупых агрессивных тварей. Но сейчас это уже не имело значения — я четко видел характерное фиолетовое свечение некротической энергии.

— Этого не может быть! — Полозов выбросил вперед руку, и с его пальцев сорвался поток пламени, испепеляя первую волну нападающих. — В иномирье никогда не было некромантов! Тут этих… недоразумений отродясь не водилось!

Он явно злился — его огонь с каждой атакой становился все яростнее.

— А эти, — он пнул обугленный труп, — откуда вообще взялись? Кто-то притащил сюда целую орду, чтобы потом поднять? Но зачем? И главное — как⁈

Вопросы были дельные. Я и сам хотел бы знать ответы.

Полозов двигался с невероятной для своей комплекции грацией. Огненные вихри срывались с его рук, превращая гоблинов в пепел. Но его лицо… обычно хмурое и недовольное, а сейчас, похоже, ректор наслаждался возможностью размяться.

— Назад! — рявкнул он, заметив, что я стою вровень с ним. — Дмитрий, не путайтесь под ногами, не хватало еще зашибить случайно!

Новая волна мертвецов накатила на нас. Я заметил, как синхронно пульсируют фиолетовые стержни в их головах.

— Великая сила предков! — снова завыл Топольский, размахивая руками в попытке начертить очередную кривую печать. — Древняя кровь…

— Заткнись уже! — не выдержал Костя. — Толку от твоей древней крови, если ты даже простейшую печать начертить не можешь!

Полозов в одно движение сорвал с себя мантию, оставшись в черном костюме. В его руке материализовался огромный двуручный меч — не меньше полутора метров в длину, с широким лезвием, охваченным языками пламени.

Ничего себе… а под мантией-то он не кабинетный червь. С такой махиной не каждый справится. Его плечи и руки выдавали человека, который регулярно тренируется с тяжелым оружием.

Я молча материализовал свой черный клинок. Полозов дернулся, явно намереваясь оттеснить меня за спину, но я уже шагнул вперед, встав с ним плечом к плечу.

— Волконский! — прорычал ректор, разрубая очередного гоблина. — За спину, немедленно! Я отвечаю за вашу безопасность!

— При всем уважении, господин Полозов, — я отсалютовал мечом, — я не могу позволить вам в одиночку изображать героя…

Я перехватил меч поудобнее и сам рванулся в самую гущу мертвецов. Но происходило что-то странное — гоблины буквально расступались передо мной, как вода перед Моисеем. Я пытался настигнуть их, но они ловко уворачивались, стараясь держать дистанцию.

За спиной раздавалось бормотание — Надежда Николаевна вместе с трясущимся Иванченко чертили огромную защитную руну. Голубоватое свечение медленно поднималось от пола, формируя полупрозрачный купол. Из-за него происходящее казалось размытым, словно сквозь матовое стекло.

И тут я заметил странность — гоблины словно обтекали меня. Они бросались на Полозова, но старательно избегали прямого контакта со мной.

Один из мертвецов, пролетая мимо после удара профессора, встретился со мной взглядом. В его мертвых глазах читалось искреннее недоумение — почему начальник не помогает своим убивать чужих?

Твою ж… Они чувствуют во мне некроманта. Если я это понял, то скоро заметят и остальные. В голове словно зажглась красная лампочка тревоги — нужно срочно что-то делать.

Я заметил, как Полозов бросил в мою сторону внимательный взгляд. Его глаза сузились, анализируя происходящее. Черт, он же не просто так вторая рука директора — наверняка уже что-то заподозрил. Придется действовать быстрее и убедительнее.

И я бросился в атаку с удвоенной яростью, стараясь выглядеть максимально правдоподобно. Теперь каждого гоблина, которого я «убивал», приходилось буквально щемить, загонять в угол — они упорно не желали нападать на своего.

Но Полозов был великолепен — его огненный меч описывал сложные траектории, превращая гоблинов в горящие головешки.

Он двигался с нечеловеческой скоростью, его клинок был везде одновременно — рубил, колол, кромсал, оставляя за собой шлейф из пламени.

А я… я подошел к делу более экономно. Легкое касание мечом, взгляд в глаза и тихий приказ:

— Сдохни.

Гоблин замер, в его взгляде промелькнуло что-то похожее на «за что начальника?», и он рухнул как подкошенный. Для верности я перерубил тело — нельзя, чтобы заметили странность.

Следующий. Касание, взгляд, приказ. И снова труп, который надо демонстративно располовинить. Я чувствовал, как отзываются на мой голос фиолетовые стержни в их головах.

«Хозяин, за что?» — казалось, спрашивали их мертвые глаза.

Мы с Полозовым методично прореживали ряды мертвецов, пока часть гоблинов пыталась прорваться через защитный купол.

Их тела с глухими ударами отскакивали от мерцающей преграды, за которой маячили бледные лица наших спутников. Костя, кажется, уже оправился от первоначального шока и теперь с интересом наблюдал за побоищем, прижавшись носом к полупрозрачной стене.

Последняя волна атакующих быстро иссякла.

Я огляделся — пол усеян обугленными останками и разрубленными телами. Внезапно одно из разрубленных пополам тел у моих ног зашевелилось. Верхняя часть туловища с головой медленно поползла ко мне, костлявая рука потянулась вверх:

— Хоз… Хоз… Хозя… — просипело существо сквозь оскаленные зубы.

Я молниеносно опустил клинок, отделяя голову от туловища. Мне сейчас только говорящих фанатов не хватало.

Полозов тяжело дышал, оглядывая поле боя. Его огненный меч начал медленно чернеть, словно выгорая изнутри. Через несколько секунд от мощного клинка остался только пепел, медленно осыпающийся на пол.

Я взглянул на свою «зубочистку», как метко окрестила её сестра. Да уж, куда нам до двуручного пламенного меча профессора академии… Клинок послушно растаял в воздухе.

Полозов вдруг резко присел возле одного из немногих уцелевших трупов. Я подошел ближе — на иссохшей груди гоблина, прямо между выпирающими ребрами, мерцал небольшой кристалл. Он словно пульсировал изнутри, испуская тонкие струйки белесого тумана.

Мы переглянулись и принялись осматривать другие тела. У каждого более-менее целого трупа в груди торчал такой же светящийся кристалл. Полозов попытался взять один, но его пальцы прошли насквозь, словно сквозь дым.

Надежда Николаевна деактивировала защитную печать. Купол медленно растаял, и она подошла к нам, с интересом разглядывая странные кристаллы.

— Возможно, это души этих существ, — предположила она задумчиво. — Мы все знаем, что в нашем мире существуют призраки, хотя не все в это верят. Сейчас души покинут тела и обретут покой.

А вот и нет… я чувствую, как эти кристаллы резонируют с моей силой. Что-то подсказывало мне — это не просто души. Это что-то гораздо более… полезное.

От этих кристаллов исходила странная энергия — ни на что не похожая, но до боли знакомая. Меня буквально тянуло к ним, как голодного студента к буфету в день стипендии.

Спокойно, Дима, держи себя в руках! Мыслить нужно рационально… но что-то явно шло не так. Как целитель, я отчетливо ощущал каждое изменение в работе сердечной мышцы.

Сначала тахикардия — частота сердечных сокращений подскочила до двухсот ударов в минуту. Затем резкое падение — восемьдесят, шестьдесят, сорок…

Я пытался диагностировать состояние, направить поток целительской энергии, но организм словно отказывался принимать лечение.

Синусовый узел, предсердия, желудочки — все работало с какими-то перебоями, будто настройки сердечного ритма сбились. А потом пульс начал затихать, замедляться, пока не…

Знакомое ощущение накатило внезапно — точно так же мое сердце останавливалось в прошлой жизни. Тогда я тоже чувствовал, как замирает пульс, как кровь перестает бежать по сосудам. Просто четкое понимание, что сердце больше не бьется.

И это почему-то казалось… правильным. Словно так и должно быть.

А потом рухнули барьеры. Вся та система блоков и ограничений, которую я так тщательно выстраивал, чтобы держать некромантию под контролем, развалилась как карточный домик. Темная сила, которую я столько времени держал взаперти, начала просачиваться на свободу.

Я отчаянно пытался удержать целительскую энергию, направляя потоки живительной силы на латание разрушающихся барьеров. Обычно это получалось относительно легко. Но сейчас… что-то шло категорически не так.

Каждая попытка залатать брешь в защите заканчивалась провалом — темная сила буквально пожирала целительскую энергию.

Я физически ощущал, как перестраиваются энергетические каналы, как они расширяются, приспосабливаясь к некротической мане. Словно кто-то перекраивал мою внутреннюю структуру, не особо интересуясь моим мнением.

Так, спокойно… Это просто мутация. Ничего особенного, обычная трансформация энергетических потоков. Но кого я обманывал? Происходящее не было похоже на обычную мутацию. Это больше напоминало… пробуждение.

Словно все это время некромантская сила просто дремала, позволяя целительству занимать главенствующую позицию, а теперь решила показать, кто здесь батя.

Твою ж… вернемся к сердцу. Диагностика, нужно нащупать проблему. Сердце просто остановилось. Как целитель, я рефлекторно запустил реанимационный протокол — направил мощный импульс энергии прямо в синусовый узел. Ничего. Сердце молчало.

Да чтоб тебя! Я ударил себя в грудь, одновременно подкрепляя удар волной живительной силы. В обычной ситуации такой заряд поднял бы и мертвого. Но сейчас…

И тут я заметил странность — остановилось не только сердце. Замерло само время. Пылинки, потревоженные недавней схваткой, зависли в воздухе как в янтаре.

Полозов застыл с приоткрытым ртом, не договорив фразу. Выражение тревоги на его лице казалось неестественно застывшим, как на восковой фигуре. Дым от тлеющих тел бездвижно парил в воздухе.

Самым странным было то, что целительская сила никуда не делась. Я все еще чувствовал ее, готовую откликнуться на зов. Но теперь к ней добавилась и темная энергия некроманта. И я никак не мог разобраться, как переключаться между ними. Словно пытаешься освоить коробку-автомат после механики.

Я сделал несколько медленных шагов к ближайшему трупу. Время застыло, давая мне идеальную возможность.

Впервые я позволил себе использовать чистую некромантию, без малейшей примеси целительства. Темная энергия потянулась к первому кристаллу, окутывая его невидимой паутиной.

Мгновение — и свечение втянулось в мои каналы силы, наполняя их незнакомой, но такой естественной мощью.

После этого все стало проще. Я просто стоял неподвижно, переводя взгляд от одного кристалла к другому. Они откликались… их энергия сама устремлялась ко мне, вливаясь в расширяющиеся каналы силы.

С каждым поглощенным кристаллом я чувствовал, как растет моя мощь. Но самое удивительное — некромантская энергия больше не бушевала, пытаясь вырваться наружу.

Она послушно текла по каналам, сама выстраивая барьеры, которые разрушила. Дикий зверь, наконец признавший хозяина.

Последний кристалл пульсировал в груди гоблина, над которым застыл Полозов. Его рука замерла в нескольких сантиметрах от светящегося камня — такая близкая и такая бесполезная.

Профессор никогда не смог бы коснуться этой силы. А я… я просто позволил энергии последнего кристалла влиться в меня.

В тот же миг всё встало на свои места. Энергетические потоки упорядочились, выстроившись в четкую систему. Барьеры, которые раньше приходилось постоянно поддерживать, чтобы сдерживать некромантскую силу, работали автономно.

Да-да, эта сила больше не требовала контроля, она сама заняла нужное положение, скрывшись за барьерами. А значит, у меня будет возможность её изучить.

Целительская энергия вернулась в полном объеме, такая же послушная, как прежде. Но теперь она сосуществовала с силой некроманта.

Сердце забилось ровно и сильно, время возобновилось. Мир снова пришел в движение — Полозов выпрямился, отряхивая мантию:

— Ладно, пойдемте отсюда!

Его внимательный взгляд остановился на мне:

— Эй, Дмитрий, с тобой всё нормально?

— Да, со мной давно уже так всё нормально не было! — я не сдержал самодовольную усмешку.

И это была чистая правда. Даже с относительно скромным ядром силы я ощущал такую мощь, которую не знал с момента попадания в этот мир.

Мы направились к выходу, оставляя позади поле боя. Мертвые гоблины больше не светились — их сила теперь была частью меня.

Мы дошли до столовой, она оказалась точной копией той, что была в нашей академии — те же размеры, те же высокие стрельчатые окна, та же изящная лепнина на потолке. Только там, где в нашем мире царила атмосфера уюта и тепла, здесь витал дух смерти и разрушения.

Роскошная когда-то мебель была разломана в щепки, мраморные столы расколоты, словно по ним били чем-то тяжёлым.

Повсюду валялись человеческие останки — черепа с проломленными висками, кости со следами от ударов клинков. У дальней стены я заметил целую груду скелетов, сваленных как дрова.

— Здесь Асеев проводил свои знаменитые банкеты, — Иванченко обвёл рукой разгромленное пространство. — Последний из них стал самым кровавым. Говорят, он пригласил всех своих политических противников — тех, кто ещё оставался в живых…

— И всех убил? — Костя указал на темные пятна на стенах.

— Да, — профессор Игнатьев помрачнел. — Асеев был… неординарной личностью. Его прозвали Кровавым, хотя официально это никогда не подтверждалось. Он мог посреди застолья выхватить меч и начать рубить головы гостям. А потом оправдывался перед императором, что раскрыл очередной заговор.

— Ходят слухи… в последний раз он превзошёл сам себя, — продолжил Иванченко. — Собрал здесь всех неугодных и устроил настоящую бойню. По слухам, он лично обезглавил больше пятидесяти человек, пока его гвардейцы блокировали выходы.

Я внимательно осматривал следы побоища — обугленные от боевых заклинаний стены, засохшие бурые пятна на мраморном полу, отпечатки ладоней на колоннах и дверях. Люди явно пытались спастись…

— А по месту-то и не скажешь, что это только слухи, — я поддел носком ботинка расколотый череп. — Здесь явно была хладнокровно спланированная резня.

Особенно жутко было осознавать, что где-то там, в нашем мире, студенты сейчас мирно обедают в точно таком же зале, не подозревая, что творилось в его зеркальном отражении.

Но самым странным было другое — я отчётливо чувствовал здесь присутствие некромантской силы. Она буквально пропитала стены, но… самого некроманта я не ощущал. Словно кто-то оставил свой энергетический след, но сам покинул это место.

Мы двинулись к выходу, проходя по гулким коридорам. И тут случилось то, чего я не ожидал — на стене замигал красным светом и начал издавать пронзительный вой точно такой же артефакт, как тот, что недавно установили в нашей академии.

«Око Инквизитора» проявилось здесь зеркальным отражением, как и всё остальное в этом месте.

Твою ж мать… Сейчас точно спалюсь. Артефакт явно среагировал на некроманта, а учитывая, что рядом только наша маленькая группа — долго искать не придётся.

Но судьба, похоже, решила вмешаться в самый неподходящий момент. Пол под ногами задрожал, плиты у выхода начали медленно раздвигаться с душераздирающим скрежетом.

С потолка посыпались куски штукатурки и каменная крошка, одна из колонн треснула, угрожающе накренившись. Острый обломок камня рассёк Косте плечо, заставив его вскрикнуть.

В образовавшемся проеме между плитами показалась уходящая вниз лестница. Старые ступени, покрытые толстым слоем пыли, терялись в темноте. Откуда-то снизу тянуло затхлостью.

— Быстро! — скомандовал Полозов, указывая на проход. — Нужно уходить, пока нас не завалило!

Выбор был невелик — либо остаться здесь и быть погребенными под обломками, либо рискнуть спуститься в неизвестность.

Мы рванули к темному проему, пригибаясь от падающих сверху камней. Я бросил последний взгляд на воющий артефакт — может, оно и к лучшему, что приходится срочно эвакуироваться. По крайней мере, никто не успел задаться вопросом, на кого именно среагировало «Око».

Лестница привела нас в просторное подвальное помещение. Полозов щелкнул пальцами, и огонь с его руки перескочил на древние факелы вдоль стен. Язычки пламени жадно облизали промасленные фитили, выхватывая из тьмы то, что в приличном обществе обычно не демонстрируют.

Ничего себе развлечения! Я оглядел ряды пыточных приспособлений. Массивные дыбы с погнутыми от частого использования цепями, железные девы с почерневшими от крови шипами, клетки всех размеров — от человеческого роста до таких маленьких, что в них можно было только сидеть, скрючившись в три погибели.

В центре красовался здоровенный деревянный стол с желобами для стока крови и кольцами для привязи.

В углу громоздилась куча человеческих останков — черепа с дырами от пыточных инструментов, переломанные кости, обрывки одежды. Некоторые скелеты до сих пор были в кандалах — видимо, хозяин не особо заморачивался уборкой после… рабочего процесса.

— Теперь понятно, почему его звали Кровавым, — Полозов брезгливо отпихнул ногой обломок какого-то инструмента. — А студентам рассказывают сказки про великого благодетеля, подарившего империи Академию.

Внезапно поисковый кулон в руках Надежды Николаевны вспыхнул так ярко, что я на секунду ослеп. Громкий хлопок — и артефакт разлетелся на куски, осыпав ее руки осколками. В ту же секунду помещение начало заполняться каким-то стремным серебристым дымом. Он валил из дальнего угла, где виднелся небольшой склеп с приоткрытой крышкой.

Наверх возвращаться было нельзя — там все продолжало рушиться. Я решительно двинулся к склепу.

— Куда ты прешь, самоубийца⁈ — заорал Костя.

— Волконский! — рыкнул Полозов своим фирменным учительским тоном. — Ваша безрассудность однажды сыграет с вами злую шутку!

Тем не менее, он пошел за мной. Мы спустились в склеп и опрокинули тяжеленную дверь, чтобы хоть немного рассеялся этот чертов дым.

— Пусто! — разочарованно протянул Полозов, заглядывая в саркофаг.

Эм… ага, ясно! Значит, они не видят того, что вижу я.

А видел я кое-что интересное — в гробу лежал прозрачный клинок, один в один как мой. Та же форма, те же пропорции, только полупрозрачный, с пробегающими по лезвию серебристыми разрядами. Я покосился на остальных — нет, они явно его не замечают. Уже выходят из склепа, разочарованные пустой находкой.

Я небрежно провел рукой над саркофагом, и призрачный клинок среагировал мгновенно — потянулся к моим пальцам, словно признавая хозяина. Вспышка силы — и он растворился в моей ладони. По телу прокатилась волна энергии, наполняя каналы силы новой мощью. Неплохое приобретение.

Но насладиться моментом не удалось — склеп затрясло с такой силой, что посыпалась каменная крошка. Я выскочил следом за остальными в общий зал. Они почему-то замерли, как статуи.

— Что за групповой ступор? — я выглянул из-за плеча Полозова и увидел причину их замешательства.

В стене образовался проем, и оттуда выползало нечто человекоподобное. Ну и уродская тварь… спутанные длинные волосы, погребальное платье все в лохмотьях.

Двигалась она так, словно все суставы вывернуты в обратную сторону. Башку развернула на сто восемьдесят градусов, неестественно разинутая пасть и…

Вопль ударил по ушам с такой силой, что все схватились за голову. Я попытался провести диагностику — хотел понять, с чем имею дело, живая она или мертвая. Но эта дрянь носилась как в очко ужаленная — только мелькало белое платье да развевались патлы. Ни на что серьезное времени не хватало.

А дальше началась какая-то херня. Эта полоумная, продолжая голосить как сирена противовоздушной обороны, принялась играть с нами в идиотские салочки. Подбежит, толкнет и отпрыгнет в темноту. Снова подбежит — снова толкнет.

Особенно забавно смотрелся Полозов — грозный ректор, гроза студентов, сейчас напоминал мячик для пинг-понга. Только поднимется с достоинством, отряхнет мантию — эта психованная его снова сбивает.

Топольский после третьего падения просто врубил режим «морская звезда» — лежал на полу и ревел как первоклассник.

— Да чтоб тебя черти взяли! — донеслось сквозь вой откуда-то слева.

Я наблюдал за этим с нарастающим раздражением.

Нет, определенно пора заканчивать этот цирк. Осталось только придумать как, ведь эта тварь слишком быстро двигается для обычной атаки.

Костя дернул меня за рукав, пытаясь перекричать вой этой твари:

— Какого черта происходит⁈ Это даже не бой — какие-то идиотские догонялки!

В этот момент она замерла. Встала посреди зала как статуя, запрокинула голову и раскрыла пасть так широко, что челюсть, казалось, вот-вот оторвется, свиснув так низко к полу, как и титьки этой старухи. Ее крик перешел на такую частоту, что из ушей у всех потекла кровь, а в глазах начало темнеть.

По моей коже побежали знакомые черные прожилки, и я вдруг четко понял, что нужно делать. Меч. Мой клинок — вот что сейчас необходимо.

В ту же секунду, как черный клинок материализовался в руке, произошло что-то странное — вой этой сумасшедшей перестал на меня действовать. Вообще. Я спокойно осматривался, пока остальные катались по полу, зажимая уши.

Я направился к ней неспешным, размеренным шагом. Воздух вокруг дрожал от ее крика, искажаясь как над костром. Один шаг. Второй. Третий.

На ее перекошенной роже отразилось такое изумление, что я чуть не рассмеялся. Что, не работает твой коронный номер? Она взвыла еще громче — на шее вздулись вены, в глазах начали лопаться капилляры. Еще немного — и она сама себя разорвет этим криком.

Один точный удар — и ее голова, путаясь в собственных патлах, покатилась по полу. Крик оборвался. В наступившей тишине было слышно, как все судорожно пытаются отдышаться.

А потом… стены задрожали, и яркая вспышка ослепила меня…

Лютера. Женщина в красном.

— Он смог забрать наш образец из зазеркалья? — усатый мужчина держал руку на плече Лютеры, отчего та стояла как вкопанная, понимая, что еще секунда и он заберет ее силу. — Я все правильно понимаю?

— Да, сир.

— Как ты могла допустить это? — нахмурился ее собеседник. — Ты понимаешь, по что может превратиться это событие? Если он в живом мире, за нами начнется слежка. Никто не должен знать, что он жив, и что в могиле — его настоящее тело.

— Я все исправлю сир.

В это мгновение, к странной парочке подошел прораб с оранжевой куртке с каской на голове. Он что-то невнятно пробормотал и тут же высох, прямо на глазах. А вот хватка собеседника Лютеры, стала еще крепче, словно…

А чего словно? Это он и напитался силой бедного человека, убивая его. Что же еще может сотворить настоящий джин этого мира? А?

— Итак, — вернулся к разговору джин. — Тебе нужно менять ситуацию в нужную русло. Еще чуть-чуть и мое желание как либо работать с тобой — иссякнет. Верни образец в зазеркалье, а человека, который смог достать его оттуда — доставь мне.

— Слушаюсь, сир, — тихонько просопела Лютера.

* * *

Коридоры академии гудели, как растревоженный улей. Преподаватели и старшекурсники сновали туда-сюда, на ходу обмениваясь новостями:

— Вызвали специальную гвардию из столицы…

— Говорят, портал полностью нестабильный…

— Ректор Полозов… такая потеря…

Грузная женщина в преподавательской мантии, заливаясь слезами, рассказывала коллегам:

— Я же говорила, что с этими порталами нужно быть осторожнее! А теперь… бедные дети… Никто даже не знает, куда их забросило!

Ирина стояла у окна, внимательно наблюдая за происходящим. Ее лицо оставалось непроницаемым. Диана нервно теребила рукав новоиспеченной подруги:

— Нам лучше уйти отсюда. Это не наше дело. Нам нужно ту…

— Знаешь, в чем разница между великими и посредственными? — Ирина повернулась к ней. — Посредственности прячутся в тени, пережидая бурю. А великие идут ей навстречу. И становятся легендой.

В этот момент из кабинета магических печатей вырвался сноп ослепительного света. Люди отшатнулись, прикрывая глаза. Только Ирина решительно шагнула вперед, замерев в дверном проеме.

Когда свечение погасло, взглядам предстала потрепанная компания — Полозов, Надежда Николаевна, Костя, Иванченко и Топольский. Все живые, хоть и изрядно помятые — вытирают кровь из ушей, отряхивают одежду, пошатываясь.

— Где Дима? — Ирина быстро пересчитала вернувшихся.

— Дмитрий? — Полозов резко обернулся, его лицо исказилось тревогой. — Волконский! Где Волконский⁈

Диана вдруг крепко схватила Ирину за руку:

— Идем. Быстро.

— Куда? Нам нужно искать Волконского!

— Поверь моему чутью.

Медиум уверенно тащила подругу по коридорам, пока не втолкнула ее в какое-то складское помещение:

— Здесь. Ты чувствуешь эту энергетику? Такая мощная, что воздух звенит.

— Да, — Ирина медленно кивнула. — Словно воздух наэлектризован.

Кап!

Вязкая, вонючая капля шлепнулась Диане на плечо, оставив на форменном пиджаке мерзкое пятно.

Обе девушки синхронно задрали головы и застыли. В потолке пульсировал портал — рваная дыра в реальности с неровными, словно обожженными, краями. Из разрыва пыталось протиснуться существо, при виде которого кровь стыла в жилах.

Огромная волчья морда с оскаленной пастью, горящие желтым глаза, покрытое жесткой темной шерстью тело. У твари восемь конечностей — мощные лапы с выпущенными когтями отчаянно цеплялись за края портала, оставляя глубокие борозды в потолке.

Но самым странным было то, что тварь не пыталась атаковать — она явно пыталась спастись. Но от кого?

— Смотри, — прошептала Диана, — она не нападает. Она бежит от кого-то…

Словно в подтверждение ее слов, существо дернулось, будто кто-то с той стороны портала схватил его и пытался затащить обратно. Конечности заскребли по потолку с утроенной силой, осыпая девушек крошкой штукатурки.

А потом хватка твари ослабла, и она рухнула вниз, увлекая за собой того, кто держал ее. Девушки с визгом отпрыгнули к стенам. Монстр грохнулся на пол, и на нем верхом сидел Дмитрий Волконский.

По его одежде и по лицу текла кровь. Но в его глазах плясали такие веселые огоньки, словно он только что прокатился на американских горках.

— Ну что, тварюга, — он еще сильнее сдавил шею монстра, — сейчас ты у меня сдохнешь.

Ирина и Диана застыли, не в силах оторвать взгляд от этой сцены. А Дима, похоже, только начинал веселиться.

Из всех способов эффектно появиться перед новыми однокурсницами это определенно был самый… запоминающийся.

Новый том тут! https://author.today/reader/415643/3852672

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Некромант Империи. Том 1

Content

Некромант Империи. Том 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Nota bene