Богоборец. Том 2. Дорога Силы

Глава 1

— Дед, а часто тебе приходилось дрался с людьми, а не с монстрами?

— Постоянно. Любой чужак привлекает к себе внимание, особенно в небольших поселениях. А Идущие — всегда и везде чужаки, и этого достаточно для… трений с некоторыми местными. Разумеется, в основном это были обычные кабацкие драки — почесали кулаками и разошлись.

— А как же дипломатия?

— Ну, я пробовал. Первое время. А потом понял: если уж ты чуешь драку, Эдри — лучше не рассусоливать и вломить противнику первым. И, желательно, так, чтобы ответить он уже не смог. Разговорами ты сможешь погасить лишь от силы четверть драк, а вот первый удар позволит закончить конфликт мгновенно уже в доброй половине случаев.

Из бесед Эдриана и Криста Гиритов.

— Сзади заходи!

— Щас плюнет, берегись!

— Песка, песка ему в глаза кинь!

Диомеда стояла на вершине внушительного булыжника и аж подпрыгивала от желания броситься в битву. Но у нас была договоренность, так что ей приходилось стоять на безопасном расстоянии и участвовать в драке лишь непрошеными советами. Как футбольная фанатка, ей-богу…

А началось всё с того, что мы решили не идти к Пальцам Гевала прямой дорогой и сделать небольшой крюк. Вместо того, чтобы идти сразу на юг, несколько дней топали на восток, пока не достигли побережья материка, где плескалось теплое море Кай Лиа Тегер — и дальше пошли на юг уже по побережью. По двум причинам. Первая — поселений в этой части материка не так уж много, и те немногие, что есть, в основном стоят как раз поблизости от моря. А в путешествии хотя бы изредка ночевать под нормальной крышей — уже дорогого стоит. Вторая же причина сейчас сражалась со мной.

Я поднырнул под ударом щупальца. Склизкое бревно со свистом рассекло воздух над моей макушкой, а я скользнул вперед и вбок. Резкий взмах копьем — и отрубленное щупальце рухнуло за моей спиной. К счастью, это последнее. А то я что-то совсем умотался, пока обрезал каждый из двух десятков тентаклей огромного осьминога-Хиатуса, выползшего на берег перекусить парочкой залетных адептов. Казалось бы — зачем так сложно? Достаточно увернуться от щупалец, да воткнуть копье в единственный глаз, после чего отбежать подальше и смотреть, как бедняга помирает. Ага, я тоже так думал. В первый раз. Тогда собрат этого Хиатуса, получив копьем в глаз, помирать даже не подумал — вместо этого бодро развернулся и рванул обратно в морские глубины, перебирая конечностями. Вместе с моим копьем! Скотина такая. Едва успели его догнать и прикончить, стоя уже по пояс в воде. Так что этому монстру я не оставил ни шанса на побег, обкорнав каждое щупальце под корень. И лишь тогда подошел и спокойно пробил дыру в шарообразном теле Хиатуса. Провернул копье для надежности, выдернул и устало побрел к камешку Диомеды.

— Что-то ты долго, — легкомысленно заявила напарница, сидя на камешке и болтая ногами. — Я бы с ним куда быстрее управилась.

— Конечно, — я отошел на пару шагов и сполоснул наконечник копья в морском прибое. Провел пальцем по металлу, поморщился и уселся оттирать чертову липкую слизь при помощи песка. — Потому что ему щупальца куда проще мечом рубить. А вот тех же крабов ты своим клинком куда дольше меня ковыряешь.

— Справедливо, — вздохнула девушка и спрыгнула с камня. — Ладно, он вроде не дергается уже. Напомни, ему только клюв вырезать или еще что-то?

— Еще присоски с щупалец срезают, но их сушить надо и в порошок толочь. Слизь тоже собирают, но там цена не особо высокая. Не стоит того.

— Как скажешь, — Диомеда пожала плечами и направилась к бренной тушке осьминога-мутанта.

Такое разделение обязанностей у нас сложилось как-то само собой. Обнаружив, что мы вполне способны убивать морских Хиатусов один на один (ну, в большинстве случаев), мы теперь дрались исключительно по очереди — чтобы Система не занижала награды за бой. Вот сейчас, например, за бой мне перепала медяха, но если бы мы бились вдвоем — то максимум вышло бы по мраморной на каждого. Разница — в двадцать раз по текущему курсу! Ну а тот, кто в бою не участвовал — топал разделывать поверженного монстра. Потому что части Хиатусов частенько использовались в алхимии и артефакторике — и ценились соответствующе. Не бросать же? Тем более что нам даже таскать их с собой не придется — вырежем и сразу выставим на аукцион через Диомеду. Да, с учетом конских комиссий суммы с продажи выходили куда меньше, чем отсыпала Система за достижения по факту победы, но все равно деньги неплохие. Куда больше сложностей было с тем, чтобы понять — а что именно вообще продавать, и как обрабатывать. Пришлось вначале шерстить аукцион и тратиться на соответствующие руководства…

Собственно, это и была вторая причина, почему мы сделали крюк до побережья. Почти все морские Хиатусы на суше теряют существенную часть своей ловкости, да и вообще чувствуют себя некомфотно — что позволяло без большого риска драться с ними один на один, оттачивая боевые навыки. И, конечно, зарабатывать деньги. В день мы стабильно натыкались на пару-тройку Хиатусов: просто периодически издавали вопли в сторону моря — и те бодро приползали на шум. Иногда приплывали парами — тогда мы старались развести их в разные стороны и сражались по одному. Не раз выползали целыми группами — и тут мы, недолго думая, драпали в сторону от берега, пока обиженные звери не отставали и не возвращались в морские глубины.

Не то чтобы мы сильно много на этом зарабатывали. Даже чтобы заработать несколько Стальных монет на оплату доступа к какому-нибудь Очагу, по моим прикидкам, нам понадобилось бы пара-тройка лет такой беспрерывной охоты: одна Бронзовая монета менялась в среднем на полсотни Медных, а одна Стальная — на семьдесят-восемьдесят Бронзовых. Накопить же на Серебро для Панацеи в таком формате и вовсе становилось непосильной задачей. Зато этого заработка более чем хватало на то, чтобы понемногу копить запас на черный день и вдобавок ни в чем себе не отказывать в изредка попадавшихся на пути рыбацких деревушках — и наесться досыта, и поспать на нормальной кровати, а не на сеновале, и припасы пополнить чем-нибудь вкусным, а то и деликатесным.

— Надеюсь, сегодня успеем дойти до Нитта, — вздохнула вернувшаяся напарница, усевшись оттирать лезвие ножа от вездесущей осьминожьей слизи. Взглянула вверх, прищурилась. — До заката несколько часов осталась, а ночью нас никто в город не пустит, придется под стенами ночевать.

— Значит, на сегодня прекращаем орать и выманивать Хиатусов, — я достал карту и крайне приблизительно прикинул, сколько нам еще идти. Подумал о погрешностях имеющихся у меня карт и на всякий случай удвоил прикидки. — И, пожалуй, стоит пробежаться…

* * *

Добраться до города мы успели задолго до заката. Можно было и не бежать. Впрочем, даже характеристики Диомеды (что уж говорить о моих) уже позволяли спокойно бегать марафоны, так что проблемой это не стало. Со спринтами и боями на высокой скорости было, конечно, посложнее — там выносливости зачастую не хватало, особенно если бой затягивался. Но вот так, в легком темпе бежать босиком по теплому белому песочку… мы даже не запыхались толком.

У ворот нас встретил зевающий стражник, опирающийся спиной на створку ворот и стоически борющийся со сном. Железный шлем валялся на земле — с одной стороны, неудивительно, на таком-то солнцепеке. С другой стороны, копье тоже было небрежно прислонено к воротам в нескольких шагах. Прямо-таки пасторальная расхлябанность.

Впрочем, когда мы заплатили подорожную мзду в пару бревнышек на человека, и зашли в Нитт, то поняли, что тут весь город такой. Расслабленный. Хотя городом это поселение можно было назвать чисто символически. Если судить по зданиям — большая деревня. Да, здесь была какая-никакая стража вместо деревенской сборной дружины, был формальный мэр вместо старосты, была даже кривоватая деревянная стена. Увы, на этом все признаки города закончились. Филиала Гильдии Идущих мы тут не нашли, так же как и других Гильдий. Таверн тут было раз-два и обчелся, и их мы тоже нашли далеко не сразу — пришлось уточнять дорогу у местных.

Ну хоть накормили вкусно. Пузатый трактирщик (а также повар и бармен в одном лице) кроме рыбных блюд нам предложить особо ничего не смог, но зато выдал нам прямо-таки божественную уху, выбившую у нас невольные стоны наслаждения.

Наевшись, мы сидели в углу полупустого зала таверны, пили чай и лениво болтали, заразившись общим сонным настроем города. Пока эту идиллию не прервало вторжение массивного бугая, который внаглую пододвинул стул к нашему столику и уселся рядом с нами. Густые брови, квадратная челюсть, лицо, не обезображенное интеллектом… некоторые женщины прямо-таки обожают подобные типажи.

— Хо-хо, какая красоточка! Я тебя раньше не видел! Как тебя зовут? Не хочешь прогуляться по вечернему Нитту?

Диомеда вяло бросила взгляд на парня и демонстративно его проигнорировала. Тот выждал несколько секунд, не дождался ответа и нахмурился:

— Вообще-то это невежливо.

Напарница тяжело вздохнула… и вновь проигнорировала настырного ухажера. Вместо этого повернулась ко мне:

— Он Заклинатель?

— Не, обычный человек, — я смерил взглядом этого дурака. Познание, взяв пару звезд за последний месяц, теперь выдавало более-менее уверенные вердикты в таких случаях. — Хотя фундамент неплохой.

Надоедливый бугай бросил на меня удивленный взгляд, но потом снова повернулся к Диомеде. Та продолжала его игнорировать и пить чай.

— Еще немного — и я рассержусь. А со мной никто не хочет ссориться, поверь.

Ух ты, какой грозный. Ладно, попробую по-хорошему, пока Диомеда не вскипела. Выглядит она спокойной, но я успел понять, насколько быстро она может переходить из абсолютно умиротворенного состояния в режим берсерка. Был бы достойный повод…

— Парень, она не заинтересована в знакомстве. У нас был долгий путь, мы устали и хотим спокойно отдохнуть. Будь добр, попытай удачи где-то еще.

— Тебя не спрашивали, охао, — хмуро кинул мне детина, даже не повернувшись. Охао? Это что, какое-то местное оскорбление? После чего расплылся в улыбке, подмигнув Диомеде. — Красотка, я может и не Заклинатель, но выносливости у меня на десять Заклинателей хватит, клянусь!

Та тяжело вздохнула, аккуратно поставила чашку на стол, и, развернувшись к ухажеру, несколькими фразами объяснила, куда ему стоит пойти прогуляться, что ему там следует сделать, с кем, и, главное — каким извращенным и противоестественным способом. Я аж заулыбался на последней фразе. Бедные курочки, за что ты их так… Парень же, медленно багровея с каждым словом, вскочил из-за стола и рявкнул:

— Ты!

Я приподнял брови в неподдельном удивлении, потому как палец неудачливого донжуана уткнулся именно в меня.

— Да, ты! Чего лыбишься? По роже давно не получал? Пойдем, выйдем!

Ему стыдно наезжать на девушку, что ли? Или решил, что я ее парень? Тоже мне, нашел выход из ситуации. Я откинулся к стене, и сухо сказал, размеренно отвечая на каждый из заданных вопросов:

— Лыблюсь я потому, что мне понравилось, как моя напарница тебя отбрила. По роже я не получал давненько, действительно. Выходить не хочу, зачем мне это? В драке с тобой нет чести.

— Трус!

— Катись отсюда колбаской, пока мы добрые, — я покачал головой.

Парень не стал долго думать и попросту схватил меня за плечо, решив выдернуть из-за стола. Ну, попытался схватить. Силы-то у него было порядком — пожалуй, не меньше, чем у меня, только не за счет Закалки, а за счет общего объема мышц. А вот скорости не хватало. Так что я спокойно перехватил его руку на полпути и резко дернул на себя, второй рукой ухватив его за волосы и придав дополнительной скорости его буйной головушке. Дубовый лоб встретился с дубовой стеной позади меня и позорно проиграл.

— Мда, — с некоторым удивлением посмотрев на распростертое на полу бессознательное тело, я осторожно потыкал его ногой и все-таки встал из-за стола. — Как-то слишком просто…

Ухватив так и оставшегося для нас безымянным паренька за ногу, я в мертвой тишине поволок его к выходу, не обращая внимания на то, что он пересчитывает затылком каждую половицу по пути. Переживет, не сахарный. Уложив его за оградой отдыхать на траву, вернулся обратно. В зале уже возобновились разговоры, но в основном полушепотом.

— Как думаешь, стража из-за этого не придет? — спросила Диомеда, когда я уселся обратно.

— Понятия не имею. С учетом того разгильдяйства, которое мы видели на воротах — может и забить. Зависит от того, кто он такой. Не зря же он такой наглый был?

Не успел я закончить фразу, как к нам вновь подсели. Только теперь это был тощий вихрастый паренек лет пятнадцати, восхищенно выпаливший:

— Как вы его! Вы из какой-то Гильдии, да? Небось, Идущие, да? Уже Заклинатели, да? А на вид такие молодые! И такие быстрые! Я даже не смог разглядеть, как ты двигался! Даа…

— Кхм… — я попытался вклиниться в поток сознания паренька, но тот даже не заметил, продолжая тараторить.

— Но вы зря, кстати, так с Корином поступили, да. Он тупой, это все знают, и до всех докапывается, но обычно границ не переходит. Просто он у мэра единственный сын, так что его никто не трогает: себе дороже. Тиус, папаша Корина, та еще мстительная скотина, он в сыночке души не чает, да… Вон, давеча Джига с братьями не сдержались и Корина отпинали, когда он к девушке Джиги полез, так Тиус мало того, что с них такой штраф содрал, что они до сих пор расплатиться не могут, так еще и руки Джиге переломал. Хотя формально мэр ни при чем, но кто бы еще стал Джигу ловить ночью в темном переулке, да еще и так, что стража никаких следов не нашла?

Диомеда воспользовалась едва заметной паузой, когда наш собеседник вдохнул воздуха, чтобы продолжить чесать языком, и плавным движением ладони легонько прижала его нижнюю челюсть к верхней, прекращая словоизлияния. Тот аж подавился от неожиданности, глазами испуганного кролика пялясь на мою напарницу. Что-то промычал и замер, не смея отстраниться.

— Помолчи немного. Раздражаешь, — она убрала руку и взглянула на меня. — Что будем делать? Кажется, стража все-таки скоро будет.

Я лениво качнул головой:

— Ага. Пока мы тут уши развесили, там за дверь выскользнул какой-то мальчишка. Либо добровольный стукач, либо трактирщик к страже послал. Ну а нам бежать из города уже поздно, Заклинатели все равно догонят. Да и не хочется. Так что подождем и послушаем, что нам скажут. На штраф мы, поди, наскребем, — повернулся к болтуну и уточнил. — Парень, тебя как зовут вообще?

— Улисс, — резко оживился тот, и открыл было рот, чтобы вывалить на нас еще тонну ненужной информации, но я успел его оборвать.

— Очень приятно. Я Эдриан, а эта раздражительная девушка — Диомеда. Ты все верно понял, мы Идущие, и у нас есть парочка вопросов к тебе. Но давай договоримся — ты ответишь на эти вопросы максимально кратко и по делу, хорошо?

— А… — он осекся под суровым взглядом Диомеды и тяжело вздохнул. — Хорошо. Да.

* * *

Стража в этот раз сработала весьма оперативно. Мы едва успели расспросить Улисса о местной политической ситуации и только приступили к вопросам об интересностях в округе и Нитте, как в таверну ввалился десяток стражи, взмыленный и злой донельзя. Судя по общей помятости лиц, мощному запаху алкоголя и неполной экипировке — дневная смена уже кончилась и выдергивали их в срочном порядке из всяческих приятных мест. И этим обстоятельством они были ОЧЕНЬ недовольны. Оглядев зал и безошибочно выцепив нас взглядом, их десятник — пожалуй, единственный, кто был снаряжен полностью и не выглядел так, будто его только что выдернули из борделя — подошел к нам и хмуро спросил:

— Вы участвовали в драке, которая произошла здесь?

— Не думаю, что это можно назвать дракой, — миролюбиво ответил я, допив чай и с некоторым сожалением поставив пиалу на стол. На удивление вкусно его тут заваривают, даже странно для такой-то глухомани. — Но если вы говорите о конфликте с неким Корином, сыном Тиуса — то да, это мы с ним повздорили.

— Идущие? Плашки есть?

Мы молча достали деревянные пластины из браслетов, продемонстрировали стражнику и убрали обратно, прежде чем тот протянул руку — то ли хотел прочитать имена, то ли конфисковать «до выяснения обстоятельств». Проверять мы не стали. Десятник же поморщился, но требовать ничего не стал. Помялся немного и сказал:

— Мы… просим вас пройти с нами для выяснения обстоятельств драки. Ваш противник сказал, что вы коварно на него напали без объявления дуэли, и обратился к страже. Кроме того, он получил… травмы, и требует компенсации.

— Пострадала только его гордость, — громко фыркнула Диомеда. — Если он это называет травмой…

Я же открыто улыбнулся и встал из-за стола.

— Что ж, давайте пройдемся. Не вижу причин для отказа.

Когда мы вышли на улицу, стража молча заключила нас в коробочку и мы дружной гурьбой все вместе потопали вниз по улице. Шли недолго — от силы минут десять, но в весьма тягостной атмосфере. Диомеда хмуро пыхтела, тихо бормоча под нос ругательства. Десятник кружил вокруг построения, как акула вокруг косяка рыб, и тихими, но прекрасно слышимыми матами распекал каждого из подчиненных — за забытые шлемы и копья, за перегар, за расхлябанность. Простые стражники едва дышали в сторону злого начальства, вид старались делать лихой и придурковатый (успешно получалось только со второй частью), а вот на косвенную причину их неудач (то есть на нас) косились с едва скрываемой злобой. Особенно на меня. Потому как я шел, щурясь на закатное солнце и улыбался как дурак. Ничего не мог с собой поделать — уж очень меня смешила вся эта ситуация.

Главное, чтоб потом плакать не пришлось.

Глава 2

— Дуэли — дело силачей и дураков, Эдри. Если можешь избежать боя — не дерись.

— Даже если я буду сильнее противника?

— Ты не задал бы этот вопрос, если бы не был дураком.

Из бесед Эдриана и Криста Гиритов.

— Ну и чего ты их просто до завтра в камеру не закинул? — донесся до нас громкий тоскливый голос из-за двери. Судя по рассказам Улисса — голос принадлежал некому Икту, местному мировому судье, назначенному гертэном. — Ну рабочий день же уже почти кончился, Алар… Какого хрена ты их сейчас привел?

Ответ Алара — того самого десятника, — как я ни прислушивался, разобрать смог лишь частично. Что-то про то, что мы Идущие и нас не стоит излишне задерживать, потому что мы можем нажаловаться в Гильдию. Ладно еще если бы мы кого-то убили или обокрали, но ведь тут всё дело высосано из пальца. Если бы не чертов сынок Тиуса… на этом моменте они стали говорить чуть громче и раздражённей — и я некоторое время с удивлением слушал, как они оба, не особо стесняясь в выражениях, напихивают в панамку и мэру, и его сыночку, и начальнику стражи, и еще парочке неизвестных мне лиц, чьи имена я не стал даже запоминать. Заклинатели из обычных стражников делали вид, что не слышат этого безобразия, но не особо успешно. Если уж я слышал — то что говорить о них? Некоторые то и дело отворачивались, едва сдерживая улыбку.

Наконец, десятник с судьей успокоились, и, перешли на более спокойный тон. Тут я ничего толком услышать уже не смог. Впрочем, не особо и пытался. Вместо этого привычно пользовался свободным моментом и сидел, медитировал, втягивая в себя те жалкие крохи Ци, которые имелись в городе и до которых я мог дотянуться. Полезного эффекта — практически по нулям, нормальными темпами от таких упражнений в моем нынешнем состоянии развивался только контроль Ци. Но и то хлеб.

— Эй, хватит прохлаждаться! — Алар вышел из кабинета судьи и мгновенно отвесил подзатыльник одному из подчиненных. Тот только-только успел задремать, прислонившись к стене, и, отхватив мощную оплеуху, с грохотом рухнул на пол от неожиданности. Десятник же перевел взгляд на нас и молча указал на дверь кабинета — ступайте, мол. К некоторому нашему удивлению, за нами он не пошел, оставшись в коридоре.

Судья оказался пухлощеким усталым мужчиной преклонных лет, с пышными седоватыми усами и кислым выражением лица. Последнее было неудивительным — я уже услышал его недовольство по поводу того, что из-за нас ему пришлось задержаться на работе. А вот что меня действительно удивило — так это сила, которая таилась в этом невзрачном человеке. Не Обладатель Истока, конечно… но Познание прямо-таки орало в ухо: «не связывайся с ним». Заклинатель с очень, очень хорошим фундаментом и навыками. Теперь понятно, почему десятник не стал заходить в кабинет вместе с нами — этому судье стража нужна разве что чисто символически и для статуса. С угрозами он прекрасно справится и сам.

Осмотрев судью, я споткнулся взглядом об тэнский перстень на правой руке, мгновение поразмышлял и поклонился, заложив руки за спину. Не в пояс, как гертэну или инарету, а так, слегка, чисто формально выказывая уважение. Вообще Идущие в этом плане довольно-таки безалаберные птицы, плюющие на субординацию, так что от них всех этих расшаркиваний требуют только в официальной обстановке. Можно ли считать текущую ситуацию таковой? Пожалуй, стоит. Лишним точно не будет.

Диомеда ограничилась легким кивком. Учитывая, что у нее и самой есть тэнский титул — немного фамильярно, но в рамках правил. Обычно она своё положение не светила, но по дороге сюда решила, что надеть перстень Тауберов будет не лишним.

— Ваша светлость, вольные Идущие Эдриан и Диомеда прибыли по вашей просьбе, — сначала я хотел сказать «по вашему указанию», но так и не ушедшее веселье дёрнуло меня переформулировать.

Мой поклон судья воспринял благосклонно. На кивок Диомеды лишь едва заметно поморщился. При слове «просьба» же его перекосило куда более заметно. Но, на удивление, все это он попросту проигнорировал и спокойно представился в ответ:

— Тэн Икт Виллиас. Судья города Нитта. Будьте добры, предъявите гильдейские артефакты для подтверждения личности.

Мы вновь достали плашки Идущих и протянули ему. Икт быстро переписал имена, на мгновение зависнув над плашкой Диомеды:

— Таубер?

— Таубер, — хищно улыбнулась напарница. — Дочь его светлости Церетеуса.

Икт молча кивнул, сделал несколько пометок у себя в бумагах и вернул нам пластины. Побарабанил пальцами по столу, раздумывая о чем-то. Наконец, сказал:

— Давайте отбросим ненужные формальности. Мне и самому не нравится это дело. По-хорошему, рассматривать тут попросту нечего, а если опросить всех причастных и свидетелей под системными клятвами, то потерпевший и вовсе превращается в зачинщика драки, — он встал из-за стола и сделал пару шагов к окну, любуясь сумеречным городом. — Руки он распустил первым, это Алар узнать от свидетелей успел.

— Ну так мы пойдем, значит, раз вы всё уже разузнали? — улыбнулся я и медленно начал поворачиваться в сторону двери.

— Подождите, я еще не закончил. Увы, все меняет тот факт, что Корин сын мэра. А у мэра есть определенные… рычаги давления…

— Как он может давить на вас? — резко сделала шаг вперед Диомеда. — Вы назначаетесь лично гертэном и никоим образом мэру не подчиняетесь. Какие еще рычаги?

Судья замялся, подбирая слова, но в итоге махнул рукой:

— Скажу как есть. Я не только судья, но и независимый наблюдатель от его светлости Миллиана, которому принадлежит этот город. Так сложилось, что в землях его светлости… да и не только в них, что уж там… крайне мало достойных управленцев. И, увы, мэр Нитта, Тиус, является одним из них. Он лишь недавно заступил на пост, но уже успел показать себя весьма успешно. Что же до его минусов и слабостей… одной из которых является чрезмерное потакание капризам сына… пока они оба не преступают определенный порог, мы закрываем на них глаза. Мэр об этом знает, но старается не злоупотреблять. Потому что, несмотря на ценность, Тиус не уникален, и об этом он тоже знает.

— Звучит как какое-то дерьмо, — прямо высказал я. Икт скривился от грубости, да и черт с ним. — Но мы устали после долгой дороги и поэтому нам уже практически плевать на справедливость. Просто присудите нам небольшой штраф, мы оплатим и уже завтра исчезнем из вашего города. Думаю, вашего мэра удовлетворит наше символическое наказание.

Скрипнула входная дверь, и…

— Не удовлетворит, — произнес холодный голос сзади. — Я требую извинений перед моим сыном, а также исправительных работ на благо города.

Мы обернулись, смерив взглядами вошедшего мэра. Вовремя подоспел, ничего не скажешь. Зато понятно, в кого Корин пошел фигурой — отец такой же двухметровый бугай, разве что на лице побольше интеллекта просматривается. Простолюдин, родовых колец не вижу. Заклинатель, но, судя по ощущению опасности — ниже среднего по силе, по сравнению с Иктом и вовсе смотрится крайне бледно. Не успел я открыть рот, как Диомеда насмешливо ляпнула:

— А рожа не треснет?

Глядя на побагровевшего мэра, я едва сдержал улыбку. К счастью, Икт успел вклиниться:

— Тиус. Это Эдриан Гирит и тэн Диомеда Таубер, — слово «тэн» он сказал с легким нажимом. — Мы не можем привлекать тэнов к исправительным работам. Максимум — штраф.

Мэр глубоко вдохнул, успокаиваясь. Помолчал и перевел взгляд на меня:

— Хорошо. Тэнов — не можем. В таком случае — с её светлости штраф, а с этого мальчишки — извинения и работы. Неделю повычищает дерьмо из общественных сортиров, поразмышляет о вечном.

Я лишь устало покачал головой. Какой… сложный человек.

— Я не буду извиняться, как и исполнять ваши капризы. Если вы хотите конфликта — хорошо, давайте отправим запрос в Гильдию Идущих, они пришлют своего представителя, мы в его присутствии опросим всех свидетелей под системными клятвами… хотите? Мне несложно подождать месяц-другой. А когда нас признают невиновными — подать встречный иск за задержку по надуманному поводу и клевету. И платить придётся уже лично вам.

Тут я, конечно, блефовал. И блефовал сильно. Сидеть черт знает сколько времени в этой глухомани было вовсе не «несложно». Пока гонец доберется до ближайшего крупного города, пока вернется вместе с представителем Гильдии — может пройти и месяц, и два, особенно если мэр шепнет гонцу, чтобы тот не торопился. Концентрация Ци тут крошечная, отделений Гильдий нет — ни саморазвитием не позанимаешься толком, ни чтением, ни развитием большинства навыков. А нам темп терять нельзя. Нет, если мэр внезапно сейчас согласится на мой вариант, то придется попросту сбежать из города и разбираться с последствиями как-нибудь потом. А если Тиус решит взять с нас системную клятву, что мы не сбежим? Я успел прокрутить в голове с десяток вариантов, один другого хуже, прежде чем Тиус, наконец, выплюнул:

— Хорошо. Штраф с обоих меня устроит. По две Бронзовых с каждого.

Я лишь вздернул бровь на настолько бессовестное требование. Диомеда уже открывала рот с диким возмущением на лице, но ее опередили.

— Тиус, — холодно произнес Икт. — Не наглей.

— Я всего лишь забочусь о бюджете города, — развел тот руками с кривой ухмылкой.

— А я еще раз повторяю — не наглей. Исправительные работы хоть как-то подпадали под законы города. Но штрафы таких размеров c людей, не преступивших порог Заклинателя — только за тяжкие преступления. Ущемленная гордость Корина не является таковым.

— Хорошо, — внезапно широко улыбнулся Тиус. — Пусть так. Сколько там сейчас средний штраф за драки — полсотни Гранита? Я согласен, пусть выплатят и претензии со стороны стражи будут сняты. Но я думаю, ты согласишься, что ущемленная честь моего сына является достаточным поводом для вызова на дуэль?

В этот раз Диомеда все-таки успела вперед судьи:

— Какая дуэль, дядя? Ты Заклинатель, мы — нет. По дуэльному кодексу ты не имеешь права на вызов, даже если бы мы тебе лично яйца дверью прищемили… умм! — это я сделал шаг вбок и прикрыл ладонью рот напарницы, пока она не наговорила еще на парочку штрафов за оскорбление представителя власти. Тем более, уверен, все не так просто. Тиус хоть и ведет себя не совсем адекватно, но он не настолько дурак, чтобы пытаться вызвать на дуэль соперника на ступень ниже. Так просто не делают: это запрещено, да и позора не оберешься. Если хочешь поставить на место более слабого — делай это по-тихому вне дуэльного круга.

И Тиус меня не подвел.

— А кто говорит обо мне? Уверен, Корин и сам хотел бы взять реванш за подлое нападение, но у него травма… — на этом месте Диомеда громко и крайне неприлично расхохоталась. Мэр поморщился, но сделал вид, что не услышал. — … так что, думаю, вместо него с радостью выйдет его двоюродный брат, Сет. Он еще не достиг ступени Заклинателя и вполне имеет право на вызов.

Я лишь раздраженно передернул плечами. Как же мне надоел этот самодовольный индюк. Вместо того, чтобы воспитать свое чадо, несет чушь про ущемленную честь. Хорошо, как насчет действительно ущемить её?

— Я согласен, но при одном условии, — холодно произнес я. — Мы с тобой заключаем пари на победу. Ты так хотел получить от нас побольше денег? Хорошо. Как насчет… ммм… сорока Бронзовых монет? Если твой Сет одолеет меня — я выплачу эту сумму лично тебе, оплачу штраф за драку и прилюдно извинюсь. Если нет — ты выплатишь сорок Бронзовых нам, отзовешь все свои претензии и точно так же, прилюдно, извинишься за клевету. И сам заплатишь штраф в казну за своё преступление — тут уже сколько Икт решит. Наскребешь такую сумму?

— Наскребу, — еще более ледяным тоном ответил Тиус. — Я согласен на твои условия, щенок. Дуэльный круг находится у восточной стены. Приходи на рассвете и готовь деньги.

— Я выступлю свидетелем и судьей дуэли, — вмешался широко улыбающийся Икт, о котором мы оба позабыли. — И да, попрошу вас обоих принести мне системную клятву с условиями пари.

* * *

— Уверен, что справишься? — с некоторым сомнением уточнила Диомеда. — Нет, я верю в тебя, просто навыки боя у тебя маловаты…

— Справлюсь, — пропыхтел я, делая разминку. — У меня потрясающе большая мотивация в виде нежелания проигрывать кучу денег этому ублюдку.

Вчера, вернувшись в таверну, мы сумели застать Улисса и выпытать из него все, что тот знал о моем противнике. Впрочем, как оказалось, спросить мы могли вообще кого угодно, потому как Сет оказался местной знаменитостью. По факту, он был чуть ли не самым талантливым представителем местной молодежи. Бронзовая Закалка, Бронзовый же навык боя на мечах, куча поверженных морских Хиатусов на счету, второе место на каком-то местном заштатном турнире… Хотя ему уже близился тридцатник, но в целом все равно — результаты очень даже неплохие. С учетом же его внешности — конфетного красавчика с белозубой улыбкой — я ни капли не удивился, когда на дуэль явилась чуть ли не вся женская половина города, чтобы поддержать местного плейбоя.

В целом, свои шансы я оценивал процентов так в восемьдесят. Поскольку вызов был со стороны Сета, то выбор оружия был за мной — и я, разумеется, выбрал копье. С ним мой соперник был далеко не так хорош, как с мечом, и, судя по рассказам, был примерно на моем уровне. В то время как на моей стороне было превосходство в характеристиках и Закалке — тем большее, что об этом превосходстве никто не знал. Еще бы, для местных Стальная Закалка в моем возрасте — это что-то из разряда невиданных гениев. Судя по шепоткам вокруг, все считали, что у меня максимум Медная, такая же, как у Корина, и победил я его, мол, лишь за счет неожиданного нападения. А вот Сета я так легко не подловлю — и победа уже у него в кармане. Что ж, если у противника такие же мысли, то его самоуверенность мне на руку. Как по мне, шансы у Сета были разве что за счет возраста и соответствующего опыта… но посмотрим.

— Может, усиливающей алхимии выпьешь? Я за свой счет куплю. — Диомеда заметно нервничала. Причём не столько из-за меня — дуэль все же не смертельная — сколько из-за возможного проигрыша денег. Была в ней определенная… скупость в этом плане.

Я лишь улыбнулся и покачал головой. Достал копье и отдал напарнице браслет с вещами. Подумал мгновение — и стянул с себя рубаху, оставшись в одних штанах. Не хочется портить одежду. Штаны тоже жаль, конечно, но что поделать — не в исподнем же биться.

Прокрутив в руках копье, я неспешно зашагал к дуэльному кругу. В местном варианте это была обычная песчаная площадка с оградой из блоков белоснежного известняка — узких, но высоких, мне по грудь. Сделано добротно, но ничего особенного. В том же Лон’Лае круг выглядел куда красивее — таких же размеров, но выложенный плотно пригнанной разноцветной плиткой, с резной оградой из Ирс Дирхе и даже парочкой трибун для зрителей. А тут… захолустье, одним словом. Перемахнув ограждение, я зашагал туда-сюда по песку, под конец даже немного попрыгал, проверяя, насколько он плотный и сухой. Мелочь, но лучше о таких вещах знать заранее, чтобы понимать, как правильнее двигаться на подобной поверхности.

Мой противник, окруженный десятком красавиц, остановился у границы круга. С хохотом рассказывал своим фанаткам какие-то байки и изредка бросал на меня высокомерные взгляды. Пижон. Я лишь насмешливо качнул головой и, когда наши взгляды в очередной раз пересеклись, поманил его пальцем. Сет демонстративно вздохнул и грациозным движением перепрыгнул ограду, встав напротив. Снимать с себя дорогой, расшитый серебряной нитью халат он не стал, демонстрируя полнейшее пренебрежение к противнику — мол, он меня даже задеть не сможет. Вытащил копье, взмахнул им пару раз и повернулся в сторону успокоившихся зрителей. Последние затихли из-за появления нового действующего лица. Икта.

— Господа! Дуэлянты готовы! — Икт ловко вскочил на ограждение и взмахнул руками, привлекая всеобщее внимание. — Позвольте их представить: всем известный охотник Сет Ахан!

Толпа взревела в практически единогласном порыве. Завизжали девчонки, кто-то выкрикнул «Сет, я люблю тебя!». Я лишь слегка поморщился от громких воплей. И так понятно, что симпатии местных не будут на стороне чужака.

— И его противник, Идущий Эдриан Гирит!

К моему удивлению, вместо тишины или освистывания, толпа встретила меня… адекватно. Не такой бурной радостью, как Сета, конечно, но тем не менее. Видимо, сердца какой-то части я завоевал тем, что осадил Корина, который многим тут надоел хуже горькой редьки. Кто-то решил поставить на темную лошадку небольшие суммы и теперь кричал, болея за мою победу. Кто-то хотел посмотреть, как красавчик Сет получит по своему конфетному личику тяжелой пяткой копья или хотя бы кулаком — и таких было немало, особенно среди парней. Ну а кому-то было плевать на нас обоих, и они просто хотели увидеть красивый бой. Я спокойно поднял руку, приветствуя всех, кто решил поддержать чужака.

— Ну а я, Икт Виллиас, буду судьей для этих двух дуэлянтов! — улыбнувшись и подмигнув в толпу, Икт спрыгнул на песок и подошел к нам, сменив тон на более спокойный и деловой. — На всякий случай напоминаю обоим. Случайности возможны всегда, но дуэль не смертельная — если противник не способен сражаться, добивать его строго запрещено. По одному артефакту на брата…

Я молча поднял копье, Сет также кивнул на свое. Интересно, что у него в свойствах?

— Ага, вижу. Сет, сними браслет. Он считается за второй.

Парень расслабленно кивнул и передал свой браслет пробившемуся из глубин толпы Тиусу.

— В остальном вы выбрали свободный формат. Нельзя пользоваться помощью извне круга, нельзя убивать намеренно, все, что не запрещено — разрешено. Не забывайте о чести и помните, что Небо смотрит на вас.

На последних словах я вздрогнул и машинально потер правую щеку. Определенно, смотрит — и теперь у меня даже имеется подтверждение…

Икт же, осмотрев нас еще раз, развернулся, сделал несколько шагов и одним ленивым, но грациозным прыжком перемахнул ограждение. Развернулся и поднял руку.

— Бой!

Глава 3

— В чем основная сила Идущего, Эдри?

— Ммм… в оружии и техниках — слишком очевидный, а значит, неправильный ответ. Значит, сила в мозгах.

— Неверно. Сила Идущего — в ногах. Быстрый бег — залог долгой и здоровой жизни.

Из бесед Эдриана и Криста Гиритов.

Сет недооценивал меня настолько, что это было даже слегка обидно. Ну серьезно! Вместо того, чтобы рвануть ко мне, пользуясь своим воображаемым преимуществом в скорости, или, на худой конец, остаться на месте, чтобы осторожно поиграть от обороны и посмотреть, что я предприму, он просто зашагал в мою сторону. Медленно, лениво, и чуть ли не вразвалочку.

Я с каменным лицом ждал. Секунда, другая — и противник всё-таки сделал рывок. То ли хотел закончить быстро и красиво, то ли все же хоть немного, но относился серьезно. От рывка я успел уйти достаточно спокойно — копье пронзило воздух, бессильно скользнув в ладони от моего тела. Надо же. Скорость Сета была даже ниже, чем у Диомеды. Неудивительно, что от моего ответного удара он увернуться не успел. Мало того, что не ожидал от меня такого стремительного ответа, так еще и сам удобно открылся в своей первой атаке. Лезвие копья с некоторым трудом — как ни крути, но Бронзовая Закалка неплохо укрепляла кожу и мышцы, пусть и не до состояния доспеха — прошило ему плечо и тут же дернулось обратно под углом, расширяя рану. Заодно и дырку в пижонском халате увеличил до совсем непотребного размера. Заоравший от боли и неожиданности противник резко дернулся назад, едва не упав.

— Ах ты мразь… — прошипел Сет, зажимая рукой хлещущую между пальцев кровь. Я лишь удивленно приподнял бровь в ответ на такую наивную ненависть.

— Это дуэль, дурачок. Ты ожидал, что я тебе серенаду спою?

Фразу я договаривал уже в движении: соперник решил воспользоваться тем, что я отвлекся на разговор и достать меня, невзирая на рану. Перехватил копьё здоровой рукой и попросту метнул его в меня. По сути — вложил всё, что смог в одну атаку, поскольку теперь затягивать бой он не мог. Ну, попытка была неплохая, признаю. Скользнул вбок, скрутив корпус, я практически вовремя, но копье Сета все же чиркнуло меня по груди, оставив легкую царапину. И воткнулось в песок за моей спиной.

В бессильной ярости посмотрев на результат своих усилий — едва заметную полоску, практически мгновенно переставшую кровить, Сет молча сделал шаг назад и выплюнул:

— Сдаюсь.

Не то чтобы у него был большой выбор — оружие потеряно, правая рука практически не двигалась, а с одной здоровой рукой драться с вооруженным противником… так себе идея. Да и кровь, пусть и ослабила напор, но продолжала течь, ослабляя его с каждым мгновением. Нет, он все сделал правильно. В первую же секунду после ранения его шансы на победу рухнули практически до нуля, и он это понял. Трезво оценил оставшиеся возможности, рискнул, но не получилось. И уж точно не мне его судить. Не думаю, что сам на его месте поступил бы кардинально иначе. Хотя… пожалуй, всё зависело бы от того, что стоит на кону. На деньги можно было бы и плюнуть, но если бы от битвы зависела чья-то жизнь, особенно моя или родных… или Диомеды… Мои мысли были прерваны громким криком Икта:

— Победа присуждается Эдриану Гириту!

Молчавшая в изумлении толпа взорвалась криками. Кто-то радовался внезапно сорванному кушу со ставок, кто-то из девушек истерично кричал, чтобы Сету оказали помощь, пока он не истек кровью… много разных криков. Слишком много. И слишком громко. Едва удерживаясь от того, чтобы не заткнуть уши, я оглядел толпу, выцепил взглядом бледного и злого Тиуса и ухмыльнулся. Запрыгнув на бортик арены, я крикнул:

— Господа и дамы! Не расходитесь! На этом представление не закончилось! По нашей договоренности с вашим любимым мэром, он хотел бы вам кое-что сказать!

Люди затихли не сразу, но достаточно быстро. Еще и разошлись в стороны, окружив меня и подошедших Тиуса с Иктом. Я кожей ощущал десятки заинтересованных взглядов — что за наглый чужак? Что за договоренность? И почему мэр выглядит так… жалко?

Тиус, покрутив мощной шеей, и уставившись мне в глаза холодным взглядом, процедил сквозь зубы:

— Я извиняюсь перед Идущим Эдрианом за клевету в его сторону, — толпу после этих слов накрыла прямо-таки мертвая тишина. — Мой сын сам спровоцировал драку, и понесет за это заслуженное наказание. Я же выплачу виру за клевету в сторону уважаемых Идущих. Лови.

Я скосил глаза в интерфейс и кивнул, подтвердив, что оговоренная сумма упала на счет. После чего спокойно ответил:

— Отлично. Приятно видеть, что даже облеченные властью люди умеют признавать свои ошибки, — уголки губ Икта едва заметно дернулись вверх от такого неприкрытого сарказма, но тот сдержался. А вот среди жителей раздались тихие смешки, хоть они и не понимали причин странного поведения Тиуса. — Не сказал бы, что извинения были искренними, но я удовлетворен. Жители Нитта, было очень приятно посетить ваш гостеприимный город, но… дорога не ждет!

Сказав последнюю фразу, я шутливо поклонился окружающим зрителям, кивнул на прощание Икту (из-за его довольного лица у меня возникло стойкое ощущение, что судья по-тихому сделал ставку на меня и сейчас подсчитывал прибыль), и ввинтился в толпу, резво работая локтями и проталкиваясь наружу. Добрался до Диомеды, накинул рубаху и защелкнул браслет на запястье, убрав туда копье. После чего мы, не сговариваясь, быстрым шагом потопали по единственной дороге на запад. Обернулся лишь раз. Толпа постепенно рассасывалась, живо обсуждая прошедшую дуэль, а главные действующие лица — Икт, Тиус, тащивший бледного от потери крови Сета, и Корин, плетущийся сзади них, уже уходили в сторону ворот. Что ж, немного времени у нас точно есть.

Стоило городу скрыться из глаз за первым же поворотом, мы резко остановились.

— Сколько зелье стоит?

— Ммм… — Диомеда быстро глянула аукцион. — Две Бронзовых и десять Медных.

— Держи деньги, — я перекинул монеты и вздохнул. — Надо было заранее купить, чтобы время не тратить. Не подумали.

Напарница лишь кивнула и прикрыла глаза. Пока она закупалась, я прошелся немного назад, посмотрел на Нитт вдали, и вернулся. Диомеда уже стояла с двумя небольшими бутылочками из мутного стекла — зельем Трусливого Охотника. Специфичная штука, из-за относительной дороговизны используется не сильно часто, но в нашем случае — весьма полезная вещь. Убирает примерно на час любые запахи, испускаемые телом, и навешивает на выпившего конструкт на основе Стихий Жизни и Земли, который затирает большинство следов, оставленных пользователем в течении часа действия. Что-то масштабное не потянет, но примятую траву выпрямит, отпечатки ног уберет, сломанные веточки вернет в изначальное состояние. Протянув одну из склянок мне, девушка уточнила:

— Погони нет?

— Нет, пока рановато. Да и, глядишь, пронесет. Но лучше перестраховаться.

* * *

Мы ломились по лесным зарослям напрямую — все равно в нужной нам стороне был сплошной девственный лес. Лишь пару раз мы выбегали на звериные тропки, но, как назло, те вели куда угодно, кроме юга. Так что мы в лучшем случае двигались по ним пару минут — и снова ныряли в гущу леса. Не потому, что боялись повстречать на этих тропках местных Хиатусов (хотя и стоило бы), а потому что любая стычка с ними — это лишняя задержка и чересчур большое количество следов, с которыми никакое зелье не справится. Да и в любом случае — прямой путь самый верный.

Особо петель по лесу мы не закладывали, но если натыкались на ручей — не ленились зайти в воду и прямо по руслу пройтись сотню-другую шагов в случайную сторону, прежде чем вернуться на маршрут. Зелье зельем, но и про классические способы запутать погоню забывать не стоит. Спустя час, когда зелье выдохлось, мы перешли на более легкий бег, которым спокойно могли двигаться до самого вечера. Следы мы вновь оставляли, но сейчас нам было уже все равно. Если кто-то сумеет отследить первую часть нашего маршрута, то и наши дилетантские попытки скрыться без зелья тоже найдут. Так что дальше мы бежали, не особо запариваясь. Разве что стали более внимательно отслеживать возмущения Ци вокруг — в текущем темпе это было куда проще, а встреч с местным зверьём мы все так же опасались. Диомеда, до этого пыхтевшая от натуги, наконец более-менее отдышалась и на бегу спросила:

— Как думаешь, будет погоня в итоге? Или зря напрягаемся?

— Скорее всего, не будет, — спокойно ответил я. — Мэр хоть и с гнильцой, но он под наблюдением Икта, а тот тоже не дурак. Думаю, вполне понимает, почему мы так быстро свалили, и какое-то время будет за Тиусом пристально следить, чтобы тот глупостей не делал. Так что сам он точно за нами не погонится. А если у него имеются люди для грязных делишек — для организации погони понадобится время, а мы уже далеко. Но, с учетом выигрыша, мне не жалко потратить его небольшую часть и перебдеть.

— Сам его раздраконил, а теперь напрягаешься, — весело фыркнула напарница. — Кстати, тебе не показалось, что Сет был как-то слабоват для Бронзовой Закалки?

— Показалось. Мне кажется, он эту стадию брал чисто возвышалкой. Тут поблизости известных свободных Очагов нет, а на клановые лезть у него денег не хватило бы.

— И что? — не поняла Диомеда.

Я бросил на нее удивленный взгляд и пояснил:

— А то, что без соответствующего духовного тела сила Закалки у него не раскрылась до конца. Твои учителя должны были рассказывать про это, да и я упоминал пару раз.

— Про дисгармонию между духом и телом? Да, я помню, но мне казалось, это не настолько сильно проявляется…

— Потому что обычно расхождение не такое сильное. При естественном развитии духовное тело хотя бы в минимальной степени прогрессирует параллельно с Закалкой тела физического, даже если ты не уделяешь своей энергетике отдельного внимания. При системных же костылях все развивается по отдельности и резкими рывками — там дисгармония и ее минусы куда заметнее. Особенно это становится заметно после Каменных рангов. Аристократы редко уделяют этому внимание, потому что у вас есть деньги для доступа к Очагам, а это, рано или поздно, убирает проблему… — я скосил глаза на напарницу и усмехнулся. — … ну, если не брать случаи, когда аристократ ушел путешествовать, не взяв с собой нормального количества денег. У Фандага была интересная книженция, про нюансы использования системных средств, там отдельная глава была посвящена тому, как это все по уму делать…

Так, тихо беседуя, мы бежали на юг до самого вечера, лишь пару раз остановившись на привалы у ручейков, чтобы перекусить и освежиться. На местных Хиатусов наткнулись лишь раз. К счастью, успели заметить тех по возмущениям в Ци куда раньше, чем они нас, и на всякий случай обошли их по большой дуге. Это не ослабленные на суше морские одиночки, тут целая стая была, и довольно мощная. Кто конкретно — смотреть не стали, имелся слишком большой риск самим оказаться замеченными. А от такой стаи и Заклинатель не всякий убежит, что уж говорить о сражении…

Ночь после этой встречи на всякий случай провели на дереве, привязав себя к ветвям. Выбрали деревцо покрепче и побольше, в стороне от остальных, я осмотрел его крону в спектре Ци Жизни на предмет всяких ядовитых змей и пауков — пусть местность уже начала повышаться и плавно переходить из субтропиков в нечто более умеренное, но всякие неприятные твари изредка еще попадались. К счастью, если зверюшка не ступила на Дорогу в Небо, то вероятность скопытиться от её яда для нас стремилась к нулю, да и не всякая прокусит нашу кожу… но всё же чересчур наглеть и считать себя неуязвимыми не стоило. Переночевали без эксцессов и побежали дальше. Горы уже вырисовывались на горизонте.

На бегу я со скуки залез в интерфейс и подбил предварительные итоги первой части почти закончившегося путешествия — от базы Братства до гор, видневшихся вдали. Существенных рывков в развитии нигде не было — не так уж много времени прошло, но кое-где понемногу капнуло: одна десятая в Телосложение и Ловкость, одна десятая в Реакцию, пара процентов Сродства с Жизнью. В навыках тоже кое-что подтянулось — Оружие Ближнего Боя взяло еще одну звезду и зависло на грани Медного ранга. Еще по звезде получили Выживание и, внезапно, давно застывшее на месте Ремесло — как оказалось, разделывание монстров на ингредиенты, которому мы немного обучились, шло в зачет именно этого навыка. Пусть последнее мне было без особой надобности — не думаю, что в ближайшие годы дотяну его до Меди, чтобы из него выделилось что-то более-менее толковое — но все равно неплохо.

— Мне кажется, мы немного отклонились к востоку, — вырвала меня из моих мыслей Диомеда.

— Ммм?

Она ткнула пальцем в пики со снежными шапками на вершине, к которым мы уже заметно приблизились. Местность еще немного повысилась, лес заметно поредел — и бежать стало куда проще, так что с увеличившейся скоростью были все шансы достигнуть гор уже завтра. Я с некоторым недоумением посмотрел на пики и перевел на нее вопросительный взгляд.

— А поподробнее?

— Ну, судя по описаниям, самая высокая гора в Пальцах Гевала — Ирриаль. И, если меня не обманывает мое зрение, она у нас прямо по курсу. А нам нужен перевал между ее соседями справа — Хианом и Сианом. А возле Ирриаль в долину не попасть, там перевалов удобных нет.

— А, ты об этом… — я почесал в затылке и кивнул. Неловко признавать, но за этим моментом я как-то не уследил. — Да, и правда, отклонились. Извини. Ты, если видишь, что я курс неправильный держу, то поправляй сразу, не стесняйся.

— Да я сама только что заметила, — рассмеялась напарница.

А я рассеянно моргнул, поймав себя на внезапной мысли, какой у нее красивый смех. И лицо. И… Я невольно отвел глаза, кивнул и побежал дальше, взяв немного правее и вырвавшись чуть вперед, чтобы она не видела предательски покрасневшие щеки. Чертовы гормоны. Чертово подростковое тело. Не время для этого. Не время и не место. Может, сходить в бордель в ближайшем большом городе? Паспорта тут не спрашивают, да и без этого мое тело выглядит уже достаточно взрослым… Мотнув головой, выбрасывая очередные грязные фантазии, я лишь вздохнул про себя. Небо, дай мне сил.

Медитация на ходу привела меня в чувство, пусть и не сразу. Диомеда, бежавшая сзади, все это время молчала — то ли сама думала о чем-то своем, то ли все же заметила мое смятение и старалась вести себя тактично. Надеюсь, она решила, что мне стало стыдно из-за того, что я сбился с маршрута. Хотя, зная женскую проницательность…

* * *

Горы внушали. До самого подножия мы не добрались, но даже так они нависали над нами, подавляя и восхищая. Вспоминая горы с Земли — и в Хиане, и в Сиане было высоты километров пять-шесть, не меньше. В Ирриале и вовсе все семь, наверное… Не Эвересты, конечно, но все же.

— Ну и где? — слегка раздраженно вопрошал я в пустоту.

Уже добрых полчаса мы ходили вдоль русла узкой, но достаточно глубокой реки в поисках брода — и не видели его в упор. Ребята из Братства говорили, что брод мы найдем сразу, потому как он тут один-единственный, и практически сразу за ним начинается более-менее удобный путь к перевалу. Путь спустя какое-то время мы нашли. Верной приметой являлась одинокая, слегка округлая в основании скала — и такая на противоположном берегу на десятки километров вокруг была только одна. А вот брода рядом не было. То ли данные Братства устарели и брод давно размыло, то ли здесь недавно прошли сильные дожди и реку сильно раздуло… черт его знает. В любом случае, топать вверх по течению в поисках удобного места для переправы не хотелось — не факт, что найдем, так еще и возвращаться потом придется. Но и лезть в ледяную реку… до свежести горных ручьев ей было, конечно, далеко, но температура у нее была крайне далека от приятной или хотя бы приемлемой. Да и течение довольно сильное… Ну хотя бы воспаление легких с нашей Закалкой схватить было нереально. Постояв минутку, с некоторой надеждой уточнил у напарницы:

— Никаких идей в голову не пришло?

— Неа, — печально ответила Диомеда. — Может, плот построить?

Я скептически оглядел окружающие нас предгорья. Относительно нормальный лес закончился еще часа два назад, а на местной каменистой почве остались лишь кустарники и редкие кривые деревца толщиной максимум в ладонь и ростом мне по грудь. Даже если их использовать для плота, то ни шест толковый не вырубить, ни весла… Возвращаться обратно? Терять время? Я плюнул и начал снимать рубаху.

— Идущие мы или как? Сейчас бы воды холодной бояться!

Сзади раздался тоскливый вздох, но я демонстративно его проигнорировал. Стянул штаны, закинул всю одежду в браслет и, оставшись в одном белье, оглянулся на раздевающуюся Диомеду с явственно алеющими щеками. После чего резко повернул голову обратно от негодующего крика.

— Не смотри!

Ладно-ладно, не так уж и хотелось… Невразумительно крякнув и, не дав себе времени на раскачку, я одним прыжком заскочил в воду, сразу погрузившись по пояс. Покачнулся, но справился с течением — сильное, но в пределах разумного. Еще несколько шагов — и вода бурлила уже на уровне ключиц. Ноги резко оторвало от дна, и течение начало сносить меня вниз. Все посторонние мысли из головы вылетели мгновенно, оставив лишь кучу непечатных выражений. В основном русских. Язык эрайнов на такие обороты беден.

Хлебнув воды от неожиданности, я крикнул, слегка повернув голову:

— Берегись течения!

И, завопив что-то невразумительное, рванул вперед, неумело, но мощно загребая воду по-собачьи. Никогда не умел технично плавать, но сейчас это неумение более чем компенсировалось моей нечеловеческой силой — скорость я сходу развил такую, будто мне в задницу мотор от катера запихали. Не особо мощный, но тем не менее…

— Оооооооооо! — раздался за спиной солидарный вопль напарницы.

Надеюсь, нам не сведет конечности судорогой посреди реки.

Это была бы очень глупая смерть.

Глава 4

— Отец, что это?

— Бассейн.

— Я прекрасно вижу бассейн, но… почему в нем плавает… это⁈

— А ты возьми Молнию, как я — и поймешь всё очарование этих зелёных красавиц.

Разговор Церетеуса и Диомеды Таубер после покупки сотни громовых лягушек.

Реку мы преодолели быстро — не такая уж она и широкая была. Правда, нас заметно снесло от скалы течением, а под конец, уже выбираясь из воды, Диомеда едва не поскользнулась на гладких камнях — хорошо еще, что я оказался рядом и успел в последний момент ухватить её за руку. Пока плыли в воде, как ни странно, успели немного разогреться, но, стоило выйти на воздух, как стало еще холоднее, чем было. Так что, не став задерживаться на берегу, мы быстро переоделись в ближайших кустах, скинув мокрое белье в браслеты, и рванули вверх по течению, пытаясь согреться бегом. Можно было и костерок запалить, конечно… но топливо собирать было бы слишком долго. У нас, конечно, было припасено топливо в браслетах — но оно требовалось потом, когда придется переночевать перед перевалом, где ни о какой растительности речь уже не шла. А так уже спустя минут пять мы более-менее разогрелись. И достаточно вовремя — потому что дальше передвигаться в таком быстром темпе не было никакой возможности.

Едва заметная тропинка выводила нас то на крайне ненадежные каменистые насыпи, где любой неверный шаг мог привести к растяжению, а то и вывиху ступни, то на узкие каменные карнизы между скалами, где приходилось прижиматься к камню, а зачастую и вовсе идти боком, пережидая порывы пронизывающего ветра. Правда, мне, с моим достаточно высоким Сродством с Воздухом, ветер лишь весело трепал волосы, словно игривый щенок крутясь вокруг и в нужных местах даже немного поддерживая невидимыми руками, помогая балансировать. Неожиданный, но достаточно приятный эффект. Но вот с Диомеды ветер спрашивал по полной — уже далеко не игривый щенок, а скорее злой волкодав — то норовил столкнуть ее с очередного карниза, то яростно дул прямо в лицо, заставляя жмуриться и прикрывать глаза ладонью. Неудивительно, что к вечеру она вымоталась и продрогла донельзя. От пронизывающего, безжалостного ветра не помогали даже меховые накидки, которые мы достали на половине пути. Так что когда мы встали на ночлег в небольшом ущелье и развели небольшой костерок, напарница быстро перекусила вяленым мясом и кое-как, не раздеваясь, заползла в спальный мешок, попросив меня первым постоять на часах. И тут же отрубилась.

Я же, как ни странно, не ощущал ни капли сонливости, холода или недостатка кислорода. Наоборот, чем выше мы поднимались, тем бодрее я становился, а мир словно раскрашивался новыми красками. Ветер уже не промораживал насквозь, а так… бодрил приятной прохладой. И это при том, что к ночи температура явно опустилась ниже нуля — камни возле ручья, у которого мы встали, покрылись наледью, а при дыхании из носа вырывались струйки пара. Но, несмотря на всё это — холода я не чувствовал. Так что, с удовольствием вдохнув горный воздух, я отсел подальше от костра, и просто… наслаждался. Переливами воздушной Ци вокруг, таинственным шепотом ветра, множеством оттенков запахов, которые он приносил…

Это было сродни медитации, только без намерения сосредоточиться, оно происходило само собой и наполняло меня каким-то искрящимся, безграничным счастьем. Наверное, так же себя ощущают Водные маги посреди океана или те, кто Сроднился с Молнией — в грозу. Более того, я был в кои-то веки полностью расслаблен, не ожидая никаких подвохов и опасностей. Даже не столько потому, что на такой высоте живности в целом немного, а Хиатусов еще меньше, и шансы, что кто-то из них выйдет на нас — мизерные. Нет, я просто доверял своей интуиции, которая говорила, что ветер предупредит меня в случае опасности. Пусть не спасёт, но как минимум шепнёт пару слов заранее.

Так я и просидел, сам того не заметив, до самого рассвета. И лишь когда солнце озарило наше ущелье, ударив мне в глаза, а у прогоревшего костра заворочалась моя спутница, я вздрогнул и вышел из своего невольного транса. В интерфейсе отображалось слегка подросшее Сродство с Воздухом — пусть всего на пару процентов, но на этом уровне оно росло уже крайне медленно, так что я был доволен, как слон.

Сродство со Стихиями:

Воздух (57%)

Жизнь (19%)

Свет (13%)

— Чего не разбудил-то? — подошла ко мне сонная и зевающая Диомеда. — И чего ты лыбишься, как дурак?

Я потянулся и вскочил на ноги. Несмотря на бессонную ночь, я не чувствовал ни капли недосыпа — наоборот, меня разрывало от энергии, как хомячка от капли никотина. Покрутив шеей, я сказал лишь одно слово.

— Воздух!

— А? В смысле? — напарница на секунду зависла, а потом до нее дошло. — Ааа… поняла. Тогда ясно, чего ты такой радостный. Завидую. Слышала про такой эффект, но на себе не ощущала, вот и не дошло сразу.

— А как же Тоскливые Холмы?

— Увы, Очаг это немного другое. Там просто сильная концентрация стихии, не… ммм… природная, скажем так. Она тоже влияет, но не так заметно. Да и я в основном на Огне специализируюсь все-таки, Смерть для меня вторичная и взяла ее я совсем недавно, Сродство так сильно не успела развить. Поэтому в Холмах я настолько сильного эффекта не ощущала. Так, легкая бодрость, и все… — Диомеда зевнула еще раз. — Ладно, давай позавтракаем и пойдем уже. Перевал близко, а нам надо еще успеть вниз спуститься.

Пока мы завтракали, а потом вновь скакали по камням, как горные козлики, я невольно задумался — а в каких еще местах адепты разных стихий должны ощущать себя комфортно? Насколько я знал, Обладатели Истока именно по этому принципу подбирали себе места для жизни: тот же Фандаг залез в подземелья не только и не столько из-за скрытности, но и потому что был адептом Земли. А вот что делать адептам того же Огня? Строить жилище возле жерла вулкана? Не самое удобное место. Дед, помнится, обожал проводить время возле жаровни у нас в подвале — но это лишь слабое подобие действительно богатой на Огненную Ци территории. За неимением лучшего сойдет, конечно, но у богатых адептов должны быть варианты потолковей.

Адептам какой-нибудь Крови и Смерти вообще постоянного обиталища не найти — из природных источников этих Стихий имеются только всяческие поля битв, но они «временные», и соответствующая Ци там довольно быстро рассеивается. Только Очаги и остаются. Интересно, почему никто из Обладателей или сильных Заклинателей не обустроил себе домик в тех же Холмах? Или… обустроил, а мы просто его не видели? Нанял парочку магов Земли, они выкопали ему комфортабельное подземное жилище поблизости от центра Очага, и живет он там годами, никого не трогает…

Занятый своими размышлениями, я и сам не заметил, как мы пересекли узкое ущелье и вышли на другой стороне гор. Да и смотрел я в основном под ноги, чтобы не оступиться. Лишь когда тропинка резко пошла вниз, а сзади восхищенно вздохнула Диомеда, поднял глаза и замер. Долина Гевала открылась перед нами практически целиком. Разве что справа от нас часть долины закрывал склон горы, но и того, что мы видели, хватало, чтобы на минутку остановиться и насладиться видом. Никаких лесов, лишь бескрайние альпийские луга, переливающиеся на солнце множеством оттенков зеленого — от почти черного до ярко-салатового. Вдали виднелось озерцо, питающееся множеством горных ручьев и речка, вытекающая из него и проходящая через всю долину — вполне возможно, что та самая, которую мы переплывали вчера.

— Хм… — я задумчиво оглядел долину и почесал подбородок. — Вообще фон Ци Света, как и общий, действительно как будто повышен, но на самой грани моей чувствительности. Если бы мне не сказали, то я бы и не заметил. Но в любом случае, потоки стихии от солнца сейчас забивают весь фон, так что придется искать источник, как стемнеет.

— Я вообще не чувствую, — покачала головой Диомеда. — Но у тебя Духовное Зрение лучше развито, так что поверю на слово. Только вот долина-то не особо большая, и если где-то здесь нормальный Очаг — то мы оба должны бы его почувствовать уже отсюда. А если мы его не чувствуем… либо он совсем слабый и даже для тебя, с твоим Сродством, малополезен, либо это не Очаг, а какая-то иная аномалия…

— Либо он под горами. Мы проходили мимо пещер, когда поднимались. Возможно, какие-то из них ведут достаточно глубоко.

— Очаг Света? Странное место для него, — скептически сказала напарница.

— Странное, да… но всякое бывает. Ладно, давай спускаться. Осмотримся на месте, может что-то прояснится.

* * *

Спустились мы только к вечеру. Последние лучи солнца скрылись за горами и финальную часть дороги мы преодолевали уже в темноте. Благо, к концу спуска тропа была уже не такая крутая и сложная. Да и ночь была ясная, так что света худо-бедно хватало, особенно с учетом магического светильника напарницы. Вот чего не хватало — так это костра. Почти все запасенные заранее дрова мы потратили на ночевке вчера, и как-то не ожидали, что внутри долины пополнить запасы будет нечем. Одни бескрайние луга с травами, да вездесущий низенький кустарник с мелкими красными ягодками. Последний при попытках развести костер из его наломанных веток вместо огня выдал такие клубы черного и вонючего дыма, что нам пришлось, кашляя, затаптывать костер и срочно менять место стоянки.

— Не, так дело не пойдет, — я с тоской посмотрел на опостылевшее вяленое мясо, которым пришлось перекусывать в отсутствие возможности приготовить что-то нормальное. — Мы же хотели ночью поискать источник Ци? Без костра мы ночью может и не замерзнем, но спать толком не сможем. Так что предлагаю этой ночью побродить по долине и завалиться спать к рассвету. Солнце тут греет достаточно, чтобы днем без костра поспать.

— Я только за, — хмуро кивнула Диомеда, кутаясь в шерстяную накидку, откопанную в запасах. — Можно попробовать утром перед сном сделать топливо из травы. Мне отец рассказывал, так бедные степняки на границе с Хор Арданом делают. Скручивают тугие пучки травы, выжимая из них все соки и сушат на солнце. Но это только те, у кого хороших адептов Огня нет. Заклинатель с нормальным фундаментом может огонь несколько часов поддерживать без всякого топлива, им такой дурью маяться смысла нет.

— Можно попробовать, — кивнул я. — Ладно, давай посмотрю, куда нам идти…

После чего переключился на духовное зрение и покрутил головой. Картина потоков Ци разительно изменилась, по сравнению с дневной. Дневные потоки, окрашенные Светом, истончились и практически исчезли, а на их место пришли потоки, окрашенные Тьмой. Вездесущий Воздух также присутствовал в заметных количествах — хоть и в куда меньших, чем на перевале. Увы, всего пара километров перепада высоты, но эффект разителен — концентрация Воздушной Ци упала раза так в два, а то и в три. Соответственно ослабла вчерашняя бодрость и эйфория, да и холод начал чувствоваться заметно сильнее, заставляя ёжиться и кутаться в накидку. Наконец, спустя пару минут вглядывания в темноту, я качнул головой:

— Я не вижу конкретных потоков Ци Света, она почти вся рассеяна, но… — я ткнул пальцем на восток. — Вон в той стороне ее чуть больше.

— Пойдем, — поднялась Диомеда. — А то я уже продрогла вся. Это тебя, с твоей Стальной Закалкой, ничего не берет. Монстр.

— Эй! Я добился этого тяжким трудом!

— Я тоже трудилась, но все равно до сих пор отстаю, — пробурчала напарница. — Если бы ты еще и оружием получше владел, я бы себя совсем бесполезной чувствовала.

— Пока не стали Заклинателями — мы оба те еще слабаки, — фыркнул я. — Любой более-менее мощный Хиатус нас порвет и не заметит. А уж если он с Ядром будет…

Так, болтая о пустяках, мы двинулись на восток. Увы, шагать вновь приходилось достаточно медленно и крайне осторожно: на место каменистых осыпей пришли норы многочисленных местных грызунов, скрытые густой и высокой травой. В темноте их было видно едва-едва, так что даже при быстром шаге легко было попасть ногой в нору, споткнуться и рухнуть, пропахав носом землю. О беге и речи не шло.

— Кажется, теперь я тоже вижу, — задумчиво сказала Диомеда, когда мы приблизились к озеру в центре долины. — Едва-едва, но теперь уже заметно, даже без Сродства. Удивительно, что кто-то смог почувствовать эту аномалию с другой стороны гор.

— В той группе Заклинатель был, да еще и адепт Света, — пожал плечами я. — У него чувствительность к родной Стихии в разы выше нашей. О!

— Что?

— Достижение. Скиталец улучшился до Гранита.

— Хмм… а, и правда, у меня тоже. Я и не заметила. А что такого? Мелочь же.

Я лишь улыбнулся. Да, мелочь, но для меня это достижение неизменно ассоциировалось с дедом и его рассказами — он-то обошел половину Э Хор Омана и добил это достижение аж до Бронзы. Потому и вызвало прилив приятной ностальгии. Ну а для остальных — да, Скиталец — это одно из самых известных и привычных системных достижений. На Деревянном ранге есть у каждого второго, достаточно изредка ездить в соседние деревни и города на ярмарки. На Гранитном и выше, конечно, встречается уже куда реже — в основном у торговцев и Идущих. Или у аристократов, регулярно объезжающих свои владения и путешествующих по делам к соседям.

К рассвету мы все же добрались до озера, и встали лагерем на его берегу. Заготовили пучки травы, как предлагала Диомеда, и разложили их на земле — сушиться. Первую вахту предложила отстоять напарница, ну а я… я и так уже две ночи без сна был, так что спорить не стал. Достал спальный мешок, расстелил на траве, заполз в него и отрубился практически мгновенно.

* * *

— Едой пахнет… Это чего, трава так быстро высохла? — раздался сбоку голос девушки, выползающей из спальника.

Я лишь таинственно усмехнулся, помешал суп и облизнул ложку. Костер вместо веселого треска едва слышно шипел, но при этом давал достаточно мощный жар. Тем временем напарница выбралась из мешка, подошла ближе и с недоумением уставилась на булькающий котелок и темную груду под ним.

— Это еще что?

— Это вон, на берегу растет, — я взял с земли и гордо продемонстрировал старый добрый коричневый початок рогоза, после чего кинул его в костер. Нет, конечно, местное растение сильно от привычного мне в прошлой жизни рогоза отличалось — и размером пониже, и те самые початки вместо одного большого висели гроздьями в десяток мелких коричневых колбасок с палец длиной, как бананы. Но определенное сходство прослеживалось. И, вспомнив, что эти початки на Земле неплохо так горели, в свою вахту я не удержался и пошел проверять, насколько местный вариант рогоза пригоден для этого дела. Оказалось — пригоден даже больше, чем земной. Вместо быстрого прогорания он долго, а главное — бездымно тлел, еще и с немалой температурой. И, как оказалось, если собрать достаточно большую кучу тлеющих початков, то на этой куче легко можно вскипятить воду и приготовить поесть. Правда, пришлось ободрать все растения поблизости, чтобы собрать достаточно топлива.

— Странная штука, никогда такой не видела, — Диомеда подобрала с земли и покрутила в руках початок. — На наших землях такого не росло… Как ты додумался ее поджечь?

— Да просто скучно было на вахте, — я безмятежно пожал плечами, сделав максимально невинное лицо. Не говорить же про мои ассоциации с растениями другого мира?

— Мальчишки… все вы одинаковые, — улыбнулась Диомеда. — У меня младшие братья тоже постоянно подобной ерундой занимались. Особенно любили стога сена у крестьян поджигать. Красиво горели, конечно… только потом старосты деревень к отцу приходили с жалобами и просьбами возместить ущерб.

— Возмещали?

— Конечно, они деньги-то смешные просили. Правда, один раз общее поле занялось, и ущерб вышел в разы больше. Вот тогда мелким вредителям хорошенько так влетело… — она втянула носом запах из котелка. — Мне кажется, или еда уже готова?

Я зачерпнул похлебку, попробовал и кивнул. Ужинали быстро и без разговоров, энергично работая ложками — солнце уже зашло за окружавшие нас пики гор, и на долину вновь опустились темнота и холод. Пора было собираться в путь.

Надеюсь, сегодня поиски будут более успешными: даже не вглядываясь, я видел сейчас примерное направление, откуда прилетали крупинки Ци Света. Думаю, даже если не успеем добраться до нужного места до рассвета, то будем уже достаточно близко, чтобы продолжить поиски даже днем.

Глава 5

— Зачем ты всегда носишь с собой эту груду бумаги с заметками?

— О, у неё целая куча возможных применений. Разжечь костер. Кинуть в монстра, в качестве отвлекающего маневра. Почитать перед сном, если мучает бессонница… или почитать вслух, чтобы усыпить кого-то…

— А если серьезно?

— Ну а зачем я ношу с собой копьё? Мои знания — такое же оружие, но я не могу хранить всё прочитанное в голове. Пока что.

Из бесед Эдриана Гирита и Диомеды Таубер.

— Все-таки придется лезть под землю, — задумчиво пробормотал я, разглядывая узкую расщелину в склоне горы. Именно оттуда вырывался тонкой, но мощной струйкой поток энергии. И неплохой такой поток, надо сказать. В духовном зрении он выглядел как сияющий золотистый фонтан, бьющий на высоту в добрых два моих роста и разбивающийся в высшей точке на отдельные потоки, теряющие скорость и уплывающие вдаль.

— Сейчас?

Хм. Вопрос был не праздный: к этой пещере мы шли всю ночь и еще половину дня. Считай, пересекли всю долину, выйдя к горам, окружавшим ее с востока. С нашими кондициями мы не то чтобы вымотались… но и от идеальной формы сейчас были далеки. А если там окажутся монстры? С одной стороны — Очаг сам по себе оказался достаточно незаметным, и Хиатусов поблизости мы так и не встретили. Вполне возможно, что их нет и под землей. Но, во-первых, нет никаких гарантий, что это единичная неглубокая пещера, а не, скажем, вход в разветвленную подземную сеть со своей экосистемой и весьма опасной живностью. Во-вторых, хотя долина Гевала оказалась пустой и абсолютно безопасной… может, это потому, что все местные звери ушли вниз, поближе к Очагу?

— Предлагаю спуститься, но неглубоко. Разведать, что там да как — и, если путь окажется слишком долгим или опасным, то вернуться назад, чтобы передохнуть и подготовиться.

— Сойдет, — кивнула Диомеда. — Интересно, мы здесь протиснемся вообще? Узковатая пещерка-то…

Протиснуться мы смогли, пусть и с заметным трудом. Особенно я. Местами пришлось наступать на горло резко проснувшейся клаустрофобии — изрядно раздавшееся в плечах тело в самых узких местах продвигалось буквально по миллиметру. Даже с учетом того, что пробирался я боком, изо всех сил втянув живот и выпустив весь воздух из легких. Если бы я не видел, что дальше, в паре десятков шагов от входа, расщелина резко раздается в стороны — черта с два я бы сюда полез. И без того хотелось плюнуть, вернуться обратно и потратить пару дней, чтобы с помощью ломика и крепкого словца расширить проход до приемлемых размеров. Вроде бы подходящий инструмент где-то в браслете валялся… Но, хоть гранитом тут и не пахло, породы были куда более мягкие, и больших проблем с ними возникнуть не должно было… тратить столько времени не хотелось.

Диомеда, имевшая куда более удобные габариты, пролезла внутрь с завидной легкостью. А я, сжав зубы и тихо матерясь про себя, протискивался за ней и надеялся, что еще не настолько раскабанел, чтобы намертво застрять в этой дыре. Вывалившись, наконец, в едва-едва освещенную остатками света снаружи пещеру, я глубоко и с неподдельным наслаждением вдохнул живительный воздух. Как же мало нужно для счастья: всего лишь возможность дышать полной грудью!

Напарница, тем временем, достала из хранилища уже привычный шар-светильник и подняла его над головой, выхватив из тьмы довольно высокие, поблескивающие влагой своды пещеры внушительных размеров. В высоту лишь в полтора-два моих роста в высшей точке, но и вправо, и влево свет едва добивал до стенок. Множество небольших узких сталактитов угрожающе нависали над нашими головами подобно кинжалам. В противовес потолку, пол пещеры был достаточно ровным, уходя под небольшим уклоном вниз и вдаль, где сияние шара бессильно вязло в непроглядной тьме.

— Ну… пошли?

— Подожди.

Я неуверенно топтался на месте и не мог понять, что же меня смущает. Я не слышал и не видел ничего опасного, но… что-то было не так. Запах? Движение Ци? Я стоял добрых минут десять, всматриваясь, вслушиваясь, внюхиваясь и изо всех сил пытаясь понять, что именно мне здесь не нравится. Наконец, вздохнул:

— Не могу понять. Интуиция ворочается, но в чем дело, не улавливаю.

— Хочешь вернуться? — деловито уточнила Диомеда, перехватив шар левой рукой и взяв в правую меч. Без всяких намеков на то, что я трус или что-то в этом духе. За последние недели напарница успела оценить мой навык Познания и его пользу, так что если я говорил «что-то мне тут не нравится» — принимала это не как признак страха, а как сигнал реальной опасности. Только вот сейчас я был совсем не уверен, что это именно Познание подавало мне какие-то знаки. Может, просто паранойя? Я бросил взгляд назад, представил, что просто так преодолевал эту дьявольскую расщелину и что сейчас этот путь нужно будет повторить…

— Нет, давай немного пройдемся. Только держи оружие наготове.

Я и сам достал и взял на изготовку копье. Осторожно сделал шаг вперед. Ничего. Еще один. Ничего. Так, медленно, замирая, вслушиваясь в тишину и осматривая все вокруг до рези в глазах, мы дошли до конца пещеры. Постояли у неровной дыры в стене, ведущей дальше, в низкий проход, резко заворачивающий куда-то влево. Посовещались и решили пройтись еще.

В дыру мы шагнули одновременно, благо ширина позволяла пройти и куда большему количеству людей. И, стоило нам влезть в проход целиком, интуиция мгновенно взвыла набатом. Я абсолютно автоматически прыгнул спиной назад — и чувствительно приложился ей о… что-то.

— Какого…

Я обернулся и уткнулся носом в золотистую сияющую пелену. Ткнул ее пальцем — на ощупь упругая, но под нажатием продавилась совсем чуть-чуть. Легонько ударил кулаком — и в момент касания пелена мгновенно уплотнилась, став твердой, как камень. Развернувшись обратно к коридору, встретился взглядом с хмурой напарницей, нервно сжимающей меч.

— Что это?

— Не знаю точно… но у меня только два предположения.

— И какое второе?

— Что это какая-то никому не известная хренотень, — я на всякий случай потыкал в пелену копьём. Ноль результата. — Ну а первый вариант, я думаю, ты и сама скажешь.

— Очаг с Хранителем.

— Ага. Он самый.

— Дерьмо, — лаконично сказала Диомеда.

— Дерьмо, — согласился я.

— Есть идеи, как из него выплыть?

Я задумался. Очаги с Хранителями — явление редкое и крайне малоисследованное. По нескольким причинам. Во-первых, это должен быть Очаг, в который заглянул на огонек дух Стихии. Духи в целом встречаются в нашем мире редко — некомфортно им здесь, Ци маловато. Многие предполагают, что у них для жизни есть свои, стихийные миры и планы, и сюда их забрасывает по чистой случайности. Во-вторых, этот дух должен либо изначально быть достаточно сильным, чтобы выгнать из Очага всех живых конкурентов, либо Очаг должен быть практически пустым и долго таким оставаться, пока гость не отъестся и не наберет достаточно сил. И вот когда два этих пункта совпадут, дух может слиться с источником Очага, став его Хранителем.

Третьей же причиной малого количества информации на эту тему была банальная опасность таких Очагов — мало кто рисковал соваться в них, еще меньше людей успешно из них выбиралось, и уж совсем единицы соглашались на то, чтобы делиться важной информацией с любопытствующими.

Увы, больших подробностей я не помнил, но то, что я мельком про это читал — это точно. И я точно читал что-то на эту тему в тот месяц, когда сидел у Фандага… а в то время я переписывал в дневник всё важное, что попадалось на глаза. На всякий случай. Мало ли когда еще появится возможность ознакомиться с этими манускриптами?

Я достал циновку, подстелил на пол и уселся у самой пелены. И, под удивленным взглядом Диомеды, начал выгружать перед собой из браслета все свои дневники и путевые заметки.

— Что? Садись, это затянется надолго. Если я правильно помню, то, чем дальше от источника, тем меньше у Хранителя возможностей, так что здесь, на самом краю, мы в безопасности… относительной… наверное. В любом случае идти дальше наобум еще глупее, чем задержаться здесь и попытаться найти дополнительную информацию. Но оружие держи под рукой.

Диомеда вздохнула и села рядом со мной, скрестив ноги и так же подстелив под себя циновку. Положила меч на колени и уточнила:

— Помощь нужна?

— Не откажусь, — рассеянно ответил я, перебирая десятки пухлых, аккуратно подшитых пачек желтоватой бумаги. По сути — отдельные книги, только без обложек. Большую часть заметок я сортировал по годам и месяцам. Только когда было время, собирал отдельные папки со всей доступной информацией по конкретной теме, переписывая заметки по второму разу… но, увы, Очаги в этот список пока не входили. — Так, вот эти пять пачек — с того месяца, когда я рылся в библиотеке Фандага. Здесь должен быть как минимум один лист про Очаги с Хранителями, тебе нужно его найти. В правом верхнем углу каждой страницы выписан краткий список тем, которые на ней затрагиваются — смотри в первую очередь на них.

Диомеда в некотором шоке уставилась на высоченную стопку листов, которую я ей протянул. Кажется, у нее даже глаз задергался. Или это игра света?

— А ты что будешь искать?

— А я буду пытаться найти то, что когда-то читал про духов, — тоскливо сказал я, глядя на в два раза большую груду перед собой. — Увы, это было давным-давно, еще в деревне, и я помню год только примерно, так что придется шерстить всю эту кучу…

— Может, на аукционе поискать? — осторожно спросила Диомеда, не решаясь прикоснуться к своей стопке.

— Поищи, — согласился я. — Но лично я не припомню ни одной книги, целиком посвященной духам или Очагам с Хранителями. Скорее всего их нет в свободном доступе и на аукцион никто их не выкладывает. А если брать те, что нам доступны, то угадать по названию, что конкретно в этом жизнеописании встретится кусок с приключениями какого-нибудь Обладателя в подобном Очаге почти нереально. Но поищи. На всякий случай.

* * *

— А на каком языке написаны эти абзацы? — показала Диомеда листок, почти целиком заполненный моими заметками и мыслями на русском. — Это не эрайн, да и вообще… символы какие-то странные…

— Эмм… — я лихорадочно пытался придумать, где, и, главное, чей язык я мог выучить в своей деревне и использовать тут. Олганский? Да, я мог сказать, что меня ему научил Этий, тем более что пару олганских фразочек я действительно ухватил от нашего помощника жреца. Но Диомеда вполне могла видеть, как выглядит их письменность. Кенкутский? Откуда бы? Жителей архипелага можно встретить только в больших портовых городах, где они ведут торговлю. Да и их письмо ни с чем не перепутаешь — листы бумаги кенкутцы нарезают исключительно в форме круга, и слова пишут по спирали, начиная от центра листа. Так ничего и не придумав, я брякнул:

— Это мой собственный шифр. На случай, если дневники попадут кому-то чужому в руки.

— Чего?

— Да, я немного параноик, — я пожал плечами, уткнувшись в записи и делая вид, что полностью поглощен чтением. — Не обращай внимания на эти куски, там в основном мои личные мысли.

Напарница посверлила меня подозрительным взглядом, но ничего не сказала. Вздохнула и вернулась к чтению.

Мы искали нужные записи уже добрый час. Поиск осложнялся тем, что нельзя было полностью погрузиться в чтение — пусть опасности пока на горизонте не было, но и расслабляться не стоило. Любой подозрительный шорох — и мы тут же откладывали бумаги, хватаясь за оружие. Наконец, Диомеда с облегчением сказала:

— Нашла!

Я тут же отодвинул дневник с моими размышлениями на тему богов и взял протянутый дневник, открытый на нужной странице. Так…

…голая и бесплодная степь — ни щебетания птиц, ни стрекотания насекомых. Даже завываний ветра не было, воздух будто застыл вязкой патокой. Мертвая тишина. Из всех Очагов со стихией Тьмы, в которых я бывал, этот оказался наименее гостеприимным. И неудивительно — когда спустя несколько шагов за моей спиной сгустилась темная стена, преграждающая путь назад, я понял, что мне не повезло наткнуться на Очаг с Хранителем. Как и все вызовы Неба в нашем мире, для кого-то он — смертельная неудача, а для кого-то — лишь еще одна ступень бесконечной лестницы ввысь. И, раз я пишу эти строки, для меня он стал именно такой ступенью…

Дочитав отрывок до конца, я задумчиво побарабанил пальцами по камню. Что ж, если то, что описывал этот… хм… Альгал Медный Глаз, является правдой… то все не так уж и плохо. Но для надежности стоит все же найти мои записи про обычных духов: даже если там не будет дополнительных подсказок, то, как минимум, могут найтись подтверждения тому, что писал Альгал. Тем более, что осталось совсем немного. Я вернул дневник Диомеде:

— Если еще не прочитала целиком, то посмотри тоже, а я пока закончу свои поиски.

Отрывок про духов я нашел еще спустя минут двадцать. Пролистал несколько страниц, отложил и откинулся спиной на стену пещеры, прикрыв глаза. Интересно.

— Ну что? — с нетерпением уточнила Диомеда. Было видно, что ей уже осточертело сидеть и вглядываться в скучные буковки: ее душа требовала мчаться в бой. Или, на крайний случай, не менее быстро из этого боя улепетывать. — Нашел еще что-то полезное?

— Не особо много, — покачал я головой, не открывая глаза. — В основном подтверждения некоторых моментов из рассказа Альгала. Но и это неплохо. Теперь вот пытаюсь составить план, как нам из этого дерьма выбираться. Кстати, ты пошерстила Аукцион?

— Да, — расстроенно пробурчала напарница. — Ты был прав, ничего толкового. Нашла парочку книг с упоминанием духов, но, кажется, это не то, что нам надо…

Я открыл глаза и подался вперед:

— Ну-ка, ну-ка. Прочитай названия? И кто авторы?

— Ммм… «Путь шести духов: основы. Второй том», автор неизвестен. И «Дух Огня. Ритуалы и песнопения». Автор — Элья Неамер.

— Ааа… Да, для нас бесполезно, — я разочарованно откинулся назад. — Первую я видел в библиотеке Идущих в Лон’Лае, это руководство по старому рукопашному стилю. Им сейчас мало кто пользуется, но у его создателей была интересная философия, переплетающаяся непосредственно с их искусством боя, поэтому эти книги до сих пор читают. А вторая — вообще жреческое руководство, для тех, кто Пламенному богу из Пантеона Стихий поклоняется. Странно, конечно, что автор его всего лишь духом назвал, это так-то оскорбление практически… Но я в нюансах плохо разбираюсь, может, конкретно ему и так нормально… но тут тебя надо спросить, кстати. Ты же по пути Огня идешь.

Диомеда смущенно почесала нос:

— Вообще наша семья только Изначальным поклоняется. Стихийных богов мы всегда игнорировали, так что я о них толком и не знаю ничего.

— Зря, — пожал я плечами. — Как по мне, они самые адекватные, по сравнению с другими пантеонами. Ну да неважно. Давай лучше про нашу ситуацию. Снаружи уже стемнело, а мы уже сутки как без сна, так что предлагаю сначала поспать хотя бы пару часиков.

— Думаешь, это безопасно, и в этом моменте Альгал не врал? — спутница скептически поморщилась. — Из этих Очагов так мало людей выбиралось, что было бы странно, если…

Я поднял руку и перебил её:

— Ди, как и ты, я понятия не имею, но дальше нам понадобятся все наши силы и внимание, так что лучше рискнуть и довериться ему. Ложись первая, я посторожу. Заодно помедитирую немного.

Расслабившись, я прислонился к пелене и положил копье на колени. В голове сами собой всплыли прочитанные недавно строки.

…Первым делом я решил рискнуть и, сделав шаг назад, уселся прямо у матово-черной завесы, не пускающей меня обратно, за пределы Очага. Про Хранителей я знал немного, но то, что на пик своей силы они выходят только в непосредственной близости от источника, было известно практически каждому, кто хоть немного интересовался темой. Как много возможностей у Хранителя непосредственно вблизи завесы? Особенно учитывая, что существенная часть его сил в этой области должна уходить как раз на её формирование и удержание? Этого никто не знает, но есть у меня подозрение, что этих возможностей не так уж много.

Ядро Тьмы в моем даньтяне Шанг было практически готово — еще немного, совсем небольшой шажок, и мои силы и возможности резко возрастут. Так почему бы не рискнуть и не провести у завесы пару-тройку дней? Если я закончу формирование Ядра, то возрастут и мои шансы выбраться из этого Очага. Так я и поступил. И с каждым днём задержки я всем своим существом ощущал возрастающее недовольство Хранителя и холодок опасности. Наконец, на четвёртое утро я перестал дразнить голодного арриса, поднялся и пошёл вперед. Посмотрим, что я смогу сделать теперь, как Заклинатель Второго Шага…

Глава 6

«При выборе спутника жизни важны не Стихии, с которыми сроднился адепт, а его душа и разум»

Лин Гулиас, вольный Идущий

«Впрочем, знанием о Стихиях партнера тоже пренебрегать не стоит»

Лин Гулиас, вольный Идущий (после развода)

Я уже пятый час сидел, прислонившись к пелене, и, впервые за долгое время, нормально развивался. Увы, полностью сосредоточиться на внутреннем мире было нельзя: я то и дело прислушивался к тишине, бросал взгляд вперед, на виднеющийся невдалеке конец коридора, и машинально поглаживал копье, лежащее на коленях. Но даже так скорость развития здесь в разы превышала любую, самую глубокую медитацию снаружи. Пусть нейтральной Ци было не так уж много — на уровне дня пути от источника в тех же Холмах, но даже эта концентрация воспринималась организмом как вкусный ужин после долгого поста. Пускать эту энергию на Закалку смысла особо не было — с такой плотностью мне до следующей ступени все равно как до Хор Ардана ползком, поэтому я сосредоточился на развитии духовных структур. Втягивал энергию и крутил ее по меридианам и сосудам, пытался протолкнуть ее в мелкие, еще не открытые капилляры… В местах с менее плотной Ци духовное тело развивалось ужасающе медленно, но сейчас дело наконец сдвинулось с мертвой точки.

Временами я прерывался и переключался на созерцание света от пелены, преградившей нам путь обратно. Не уверен, что Сродство от этого поднимется — обычно оно почти не поднималось от наблюдения за чужими техниками или потоками окрашенной Ци. Но попробовать стоит. В конце концов, эта завеса — явно не классическая техника. В духовном зрении людские заклинания выглядят как сложные, зачастую очень сложные, но все же доступные для понимания структуры. Завеса же… в духовном зрении она выглядела как живой организм: множество с первого взгляда беспорядочных узлов и связей, но если отступить на шаг и окинуть взором кусочек побольше — все становится куда более симметричным и красивым. И еще более непонятным. Не уверен, что такое в принципе возможно сотворить человеческими силами. Даже частично понять такое было чем-то за гранью моих нынешних возможностей. Я пытался. Честно. Убил на это час, прежде чем плюнул и вернулся к саморазвитию.

Тем временем на полу заворочалась и вылезла из спальника заспанная Диомеда. Зевнула, оглядела окружающее пространство:

— Всё спокойно?

— Пока да. Ты уже выспалась?

— Относительно. Спасибо, что не стал будить.

Я лишь кивнул, слабо улыбнулся, и сам достал спальный мешок. Завтра будет тяжелый день.

* * *

За поворотом коридора нас ждал еще один. И еще. И еще… Лишь спустя добрый час блужданий по безумно изгибающимся ходам, то и дело раздваивающимся и пересекающимся друг с другом, мы вышли в новую пещеру. Причем, судя по количеству Ци, мы не так уж далеко ушли от завесы — всё это время мы петляли где-то около неё, двигаясь по огромной спирали вокруг невидимого центра Очага, толком не приблизившись к нему.

— Как думаешь, что нас ждет? — тихо спросила Диомеда, оглядывая пещеру.

А посмотреть было на что: породы в этом гроте резко изменились, на место обычного известняка пришло что-то куда более крепкое и монументальное. Теряющиеся во тьме своды, едва различимые при нашем скудном освещении. Темно-синие, холодного оттенка стены, блестящие уже не от воды, а сами по себе. Если бы не цвет — сказал бы, что это обсидиан. А так… черт его знает. Вдали, где очертания пещеры терялись во тьме, кружились в танце тускло светящиеся искорки. К ним мы и направились, недолго думая.

— Все свои предположения я уже высказал, — пробормотал я, осматривая пол под нами. — Если бы мы были в Очаге Огня — я бы точно сказал, что нас ждет битва. Про Очаг Тьмы ты и так читала. Что будет в Очаге Света… точно узнать невозможно. Я могу отталкиваться только от мыслей о его антиподе.

Перечитав с утра на свежую голову те куски дневников, которые мы вчера нашли, мы хорошенько их обдумали. И пусть мозговой штурм принес мало новых идей, но кое-какие зацепки имелись. Первое. Каждый дух, начиная с определенной ступени силы, обретал подобие разума. Зачастую чуждого человеку, странного, с извращенной логикой, но всё же — разума. Второе — каждый дух, а особенно Хранитель, испытывал мощное влияние родной Стихии на свои эмоции и жизненные принципы. Огненные духи вспыльчивы и любят подраться, земные — спокойны и флегматичны, водные и воздушные (особенно воздушные) — переменчивы и любопытны. А главное — они все на дух (ха!) не переносят чужие Стихии и их элементалей.

Дальше начинались уже мои предположения.

Хранителю, самому по себе, энергии Очага для чужаков не жалко. Да, до слияния все живые вокруг — его конкуренты, и он всеми силами старается убрать их подальше от своей кормушки. Но вот после того, как он слился с источником, недостаток в энергии должен пропасть. По большей части… скорее всего. Значит, с этого момента он не любит посетителей в основном из-за их связей с чужими Стихиями. По крайней мере, если взять тех адептов, кто все-таки выходил из таких Очагов живыми (особенно тех, кто ничего не рассказывал о произошедшем), то большая их часть, насколько я помню, была связана с родной для Хранителя Стихией — и, видимо, это существенно повышало их шансы выжить при общении с духом. Но это лишь первая часть вопроса.

Второй частью являлись обрывки сведений о том подобии социума, который есть у духов в их мирах. У всех Стихий — кардинально разный, но схожий в главном: лучшие блага достаются лишь достойным. Различается лишь понятие «достойности». Наиболее изучено общество огненных духов — но оно и самое простое из всех. Достойный — значит, могущественный и победивший всех конкурентов. Всё. Право сильного во всей красе. С остальными же духами всё было куда сложнее… У водных достоинство определялось хитростью. У земных — мудростью. У духов тьмы — силой воли. Про остальных, увы, мне было практически ничего не известно.

Из этих двух пунктов вытекал тот бзик Хранителя, который я увидел в дневнике — он судил пришедшего к нему человека по меркам духов… и, если признавал его достойным, давал ему временный доступ к Очагу и право выйти из него живым. Ну а если претендент не подходил под критерии духа и вдобавок имел связь с чужой стихией (или, не дай боги, стихией-антиподом)… исход ясен.

Так что нам сильно повезло, что мы все еще не были Заклинателями и, тем более, Обладателями — связи со Стихией у нас пока не было. Да, мы уже начали окрашивать даньтяни, но это были абсолютные мелочи по сравнению с тем, как тянуло родными Стихиями даже от слабейших Заклинателей. Поэтому, пусть Хранитель и не будет изначально настроен к нам положительно — но, возможно, хотя бы нейтрально?

Своими размышлениями я тихим шепотом поделился с напарницей, пока мы медленно, не торопясь, шли к светящимся огонькам вдали. Вытянутая пещера все не кончалась и не кончалась, огоньки росли в размерах, а мы прошли уже добрый десяток километров — и все еще не дошли до конца. И, судя по едва заметному уклону пола, вдобавок сильно углубились под землю.

— Мать твою! — я резко отпрыгнул назад, вскинув копье. Сбоку напряженно замерла Диомеда, нервно сжимая клинок в руках.

В воздухе прямо перед нами вспыхнула белоснежная полоса, хорошенько ослепив и выбив слезы из глаз. Проморгавшись и прищурившись, я уставился на возникший перед нами… кристалл? Пожалуй, да. Многогранный, несимметричный, полыхающий ярчайшим светом всех оттенков белого и золотого, размером эдак со слона, этот монументальный камень попросту появился из пустоты прямо перед нами. И более не двигался. Зато Ци Света от него несло так, что разглядеть что-либо вокруг в духовном зрении было практически невозможно. Все сливалось в единое пятно.

Молчание. Кристалл попросту стоял перед нами, притворяясь обычным камнем. Что ж… от вежливости пока никто не умирал, а вот от ее отсутствия — регулярно. Поэтому, не особо сомневаясь, я опустил копье и встал на одно колено. Шикнул на Диомеду — и та нехотя повторила за мной.

— Приветствую Хранителя сего Очага!

Молчание. Но приветствие было услышано… и даже не было проигнорировано. Хранитель ментально коснулся нас, передав частичку своих эмоций. К моему огромному счастью, ничего особо негативного. Лишь легкая скука, такой же легкий интерес, любопытство, толика снисходительного презрения и смесь еще десятка эмоций. А следом в голове возникло понимание.

Зачем?

— Мы пришли сюда в поисках силы, но не ожидали встретить здесь защитника. Если вы разрешите нам воспользоваться этим местом для собственного развития, мы будем крайне благодарны.

В поток эмоций добавилась насмешка. А если нет?

Я вздохнул и нервно облизнул губы.

— Если вы откажете — мы примем отказ и попросим нас отпустить. Если вы откажете и в этом… что ж, мы вам не ровня, и шансов в противостоянии у нас нет. Но даже если вы нас не тронете, и просто не выпустите наружу… рано или поздно мы умрем здесь от голода. И в таком случае нам проще напасть самим, чтобы закончить с этим побыстрее.

— Да и если умирать — то умирать с честью. В бою, — хмуро добавила Диомеда.

Правильный ответ. Я почувствовал легкое, очень легкое уважение со стороны кристалла. И пусть по сравнению с ним мы всего лишь мошкара, которую он раздавит одним пальцем — но мы попали в то… мировоззрение, которое важно для Хранителя. И, главное — мы нигде не соврали. Потому что единственное, что я знал о духах Света — они чуют и ненавидят ложь. Любое мельчайшее приукрашивание — и я бы не дал за наши жизни ни единого бревнышка. Диомеде я об этом напомнил заранее, и не раз. На всякий случай.

Следующий поток эмоций был заметно слабее, а вот мысль Хранителя получилось уловить гораздо четче. То ли он на лету учился и подстраивался под наши разумы, то ли изначально не особо заморачивался, а теперь, когда мы прошли некий первичный отбор — решил-таки немного напрячься.

Вы получите разрешение, если пройдете испытание. Но для испытания мне нужен доступ к вашим разумам.

— Хорошо, — скрывая легкий мандраж, я смежил веки. Ну вот сейчас и станет понятно, были ли правильными наши догадки, или же мы попросту сгинем в этом проклятом Очаге. — Я даю своё добровольное согласие.

— И я, — раздался сбоку голос напарницы.

Стоило нам сказать это — и мир вокруг поглотило белоснежное сияние.

* * *

Несколько часов назад, у пелены света.

…облако густой, чернильной тьмы вспухло прямо на пути — я едва успел отшатнуться, чтобы не попасть в него ногой. А вместе с его появлением на мой разум обрушилось чудовищное давление. Все страхи, все мельчайшие трещинки в моей, казалось бы, монолитной воле были как на ладони у Хранителя — и он пользовался этим сполна. Перед глазами мелькали давно забытые картины прошлого. Иссохшее лицо отца на смертном одре, так и не сумевшего преодолеть порог ступени Заклинателя. Пустые глаза матери, сошедшей с ума после его смерти — она так и не смогла с этим справиться и просто… ушла в себя. Крики братьев и сестер во время дележки наследства, их упреки в моей гордыне: будто бы я смотрю на них свысока, потому что добился больше, чем они, хотя, мол, мне всего лишь повезло со Сродством при рождении… Ха! Ни слова про упорный труд, ни слова про то, сколько сил ушло на открытие собственной алхимической лавки — исключительно моих сил! Никто из них даже не думал предложить мне помощь! Именно тогда я окончательно понял, что полагаться можно лишь на себя. Остальные лишь будут обузой. Бесполезной и даже вредной. Эта мысль вызревала давно, на протяжении всей моей жизни, усиливаясь с каждым новым разочарованием в людях, но я продолжал зачем-то цепляться за остатки морали. И всё, что мне требовалось, чтобы окончательно сбросить её путы — лишь небольшой толчок. И мои дражайшие родственники в этом помогли. Хоть какая-то от них польза.

Собрав остатки воли, я невероятным усилием отбросил видения и широко улыбнулся. Нет уж. Я ни о чем не жалею. Кем бы я был, если бы не моё прошлое? Очередным слюнтяем-Идущим, который помогает слабосилкам-крестьянам отгонять зверей от полей? Или примерным семьянином, в бессилии наблюдающим, как кто-то из детей стареет и умирает, потому что слишком ленив и бесталанен, чтобы стать хотя бы Заклинателем? Нет, спасибо.

— Годится… — шепнула в ухо Тьма.

А следом на меня обрушилась новая волна образов — на этот раз образов будущего…

— Что думаешь? В чем был смысл испытания? — спросил я у напарницы лекторским тоном, забирая записи.

— Проверка силы воли? Устойчивости к… эээ… — Диомеда замялась, сделала неопределенный жест рукой. — … сомнениям?

— Частично — скорее всего, да. Но, как мне кажется, тут сразу два испытания в одном. Первое — это как раз про силу воли, про устойчивость к ментальному давлению. Существенная часть известных ментальных техник связана именно со стихией Тьмы — и, судя по прочитанному, это неспроста. А второе… я не совсем уверен, хотя видел много упоминаний о том, что Стихия влияет на адепта по мере углубления связи с ней…

— Ну да, про это все знают, — кивнула напарница. — Поэтому тех же адептов Тьмы не особо любят. Они те еще ублюдки.

— Не все, — покачал я головой. — Особенно до этапа Обладателя. Но да, Тьма со Светом тут стоят особняком. Судя по всему, только эти две стихии влияют не только на характер, но и на… эээ… моральные нормы человека, скажем так.

— Хочешь сказать, Хранитель проверял Альгала на соответствующую Тьме мораль?

— Похоже на то. Всех адептов Тьмы, про которых я читал и которых я видел вживую, объединяли вовсе не те страшилки, которые про них рассказывают — вроде пожирания младенцев или кровавых ритуалов, а обычный, простейший эгоизм. Пусть и возведенный зачастую в неприличную степень. И в дневнике он тоже упоминается, пусть и в необычной для темных форме — Альгал попросту отдалился от всех людей, сведя контакты с ними к минимуму. Так что, мне кажется, Хранитель проверял в том числе и это качество.

Диомеда вскочила с пола и возбужденно начала ходить вокруг меня, раздумывая о чем-то. Шаг вперед, разворот, шаг назад. Вдаль по коридору мы договорились пока не уходить, так что приходилось мерить шагами кусок пола у пелены, где мы с ней устроились. Наконец, устав мельтешить, она уселась обратно и спросила:

— Получается, здесь нас может ждать проверка на добродетели? Если это Свет, а он противоположен Тьме, то и испытание вывернется наизнанку? — она недовольно поджала губы и вздохнула. — Тогда лично у меня проблемы, я особой добродетелью не отличаюсь. Нищим иногда подкидывала бревнышко-другое, но на этом все. Да и ты, кстати, тоже не образец…

— Такая вероятность имеется, — с неохотой признал я. — Но есть ощущение, что всё сложнее. Светлых адептов я встречал даже чаще, чем тёмных, и я не замечал за ними особых… добродетелей, что бы ты не понимала под этим словом. Обычные люди. Разве что чуть правильнее остальных, но эти черты не выделяются так сильно, как у адептов Тьмы. Так что я предполагаю, что проверять нас будут на что-то более сложное — и тогда у нас куда больше шансов пройти испытание. Потому что проверку на добродетели, будем честными, мы завалим оба.

В коридоре повисла тяжелая тишина. Мы оба вспоминали свою жизнь и пытались оценить её с точки зрения… добра. Лично у меня оценка выходила неутешительной — в плане здорового эгоизма я был ближе скорее к Тьме, чем к Свету. Помогать незнакомцам? Да, временами я готов — если это будет несложно, недолго, или если мне заплатят. В остальном же… Мать, дед, Диомеда — единственные люди, за которых я готов пожертвовать многим.

Может, моё путешествие за Панацеей, и, особенно, клятва Небу и вызов богам частично и зачтется за некий альтруизм, но вот иных весомых «добрых» поступков я, пожалуй, и не совершал. А некоторые так и вовсе… я вспомнил бродяг, которых мы с Диомедой без особых моральных терзаний поубивали на дороге в самом начале своего пути и скривился.

Судя по унылому лицу напарницы — у неё мысли двигались в схожем направлении.

Глава 7

«Жалобы на несправедливость — прибежище слабых. Сильные молча вершат справедливость по своему усмотрению.»

Церетеус Таубер

Из тьмы небытия я вынырнул резко, одним рывком. Сквозь закрытые веки пробивался неяркий свет.

Где я? И… кто я?

Осознание того, что я не помню ровным счетом ничего, ударило как обухом по голове. Даже имени! Я покопался в памяти — но не добился ровным счетом ничего, кроме легкой головной боли. Может, что-то… или кто-то рядом подскажет? Открыв глаза, я недоуменно моргнул. Зал. Небольшой, но достаточно богато украшенный — позолоченная лепнина, стены, выложенные мелкой цветной плиткой, добротные магические светильники. Массивный стол, заваленный бумагами, за которым я сижу. Стражник в полном обмундировании, закованный в сталь под самую макушку, несет караул у дверей. И не жарко бедняге?

— Ваша светлость? Все хорошо? — раздался голос сбоку.

Я повернул голову и оглядел собеседника. Тощий молодой парнишка, на вид едва-едва лет двадцати, с жиденькими усами и бороденкой. Уже было собрался спросить у юнца, кто я такой, но опустил взгляд на свои небесного цвета халат и штаны, расшитые серебряными нитями. Не знаю, что за ткань — но выглядит богато. А у собеседника куда менее красивая и качественная одежда, разве что цветовая гамма схожая. Он мой подчиненный? Или просто ниже по социальной лестнице? Если подчиненный, то, пожалуй, не стоит давать ему повод усомниться в моем умственном здоровье.

— Я… да. Задремал немного, — подумав, я решил уточнить хоть что-то, но как можно более размыто. Сейчас любая информация в радость. — Что там у нас сейчас по плану?

К счастью, парнишка вопросу не удивился ни капли — наоборот, кивнул и, суетливо порывшись в бумагах на столе, подал мне несколько листов:

— Вот. Ани Улимар, воровка. Ждёт за дверью. Прикажете ввести её для оглашения приговора?

Черт. Я что, судья? И мне сейчас нужно будет выполнять свою работу? А как мне решать, если я даже законов местных не знаю? Может, отпроситься с работы, сославшись на плохое самочувствие? Стоило мне подумать об этом варианте, в голове будто звякнул колокольчик: не стоит, это кончится плохо. Стараясь не выдать своего смятения, я качнул головой:

— Погоди, ознакомлюсь с бумагами сначала… еще разок.

Сосредоточившись, я уставился на красивые ровные строчки, выведенные каллиграфическим почерком с завитушками. Так… Ани Улимар. Тридцать шесть лет, детей нет, мужа нет, обычный человек. Официально не работает, ранее не привлекалась… или не попадалась. Украла кошелек у торговца на рынке, но попалась на горячем и схвачена самим торговцем — благо, Заклинателю даже напрягаться особо не пришлось, чтобы догнать обычную женщину. В кошельке была дюжина золотых — и подсознание подсказывало, что эта сумма довольно весомая.

Пробежавшись глазами по письменным свидетельствам торговца и свидетелей и чистосердечному признанию воровки, я добрался до последнего листа. На нем было написана лишь одна строка:

Предварительный вердикт: отсечение руки.

Я невольно моргнул. Не слишком ли сурово? Кажется, придется поговорить с подсудимой. Но сначала… Отложив бумаги, я бросил взгляд на помощника, и, сделав вид, что задумался о чем-то, рассеянно порылся на столе в поисках подобных предварительных вердиктов — надо узнать, какие вообще наказания тут в ходу. Хм… Каторга за городом, бесплатные работы в его пределах… казнь, штрафы, штрафы, штрафы… Денежных взысканий было больше всего — на каждом втором листе были именно они. Упоминания тюрьмы не было вообще — судя по всему, содержать и кормить преступников просто так тут никто не собирался. Из необычных наказаний было разве что «выжигание даньтяней» на одном из листов.

— Ладно, давайте сюда подсудимую, — вздохнул я, так и не придумав ничего толкового.

Стражник молча распахнул дверь и внутрь вошла, сгорбившись, женщина средних лет в застиранной мешковатой одежде. Серое, ничем не примечательное лицо с набрякшими мешками под глазами, редкие волосы, стянутые в жиденькую косицу. Встав посередине зала, она неловко поклонилась мне и замерла, уставившись в пол.

— Кхм… — с чего начать-то… — Подсудимая, ты признаёшь свою вину?

— Да, господин — тихо прошелестела Ани, не поднимая глаз.

— С какой целью ты совершила преступление?

— Мне нечего было есть, господин. Я голодала три дня и… — её голос задрожал и она внезапно разрыдалась.

Врёт. Я не знаю, как, но я чувствовал это в её голосе, словно от её слов… смердело. Это была четкая уверенность, мгновенно возникшая в мыслях, несмотря на то, что говорила и вела себя она максимально достоверно. Я бы точно поверил, если бы не это иррациональное шестое чувство.

— Тихо. Это не оправдание, но я понимаю, — я смягчил голос, сделав вид, что ей удалось меня обмануть. — Ты своровала первый раз?

— Да, господин, — закивала Ани, всхлипывая. — Я больше… никогда…

Врёт. Снова. Да что ж такое… я едва сдержался, чтобы не скривиться от неприятного ощущения в голове, вызываемого каждым новым лживым словом, вылетающим из её рта.

— Ты действовала одна? Может быть, кто-то помогал тебе, научив воровать? Или подсказал, какого именно торговца стоит ограбить?

— Нет, господин, никто меня не учил… я сама… шла по рынку, увидела, что торговец отвлекся…

Кажется, мягкими расспросами я от нее ничего не добьюсь. Устав мысленно морщиться от её вранья, я резко прервал невнятные оправдания. Ударил кулаком по столу и рявкнул:

— Молчать! — и продолжил ледяным тоном в повисшей тишине. — Ты, верно, держишь меня за идиота. Но идиотка тут только ты, ведь каждой новой ложью ты лишь закапываешь себя всё глубже и глубже. Твоя единственная возможность избежать отсечения руки — прямо сейчас начать говорить кристально чистую правду. Сдать сообщников и рассказать всё о своих предыдущих делишках.

— Но… у меня нет никаких сообщников! — вскрикнула женщина. — Я не воровала раньше, честное слово!

— Ясно, — вздохнув, я махнул рукой помощнику. — Отсечь руку. Правую. И уведите эту дрянь с глаз долой.

Юнец кивнул, начав скрипеть пером по бумаге, а стражник, ухватив рыдающую женщину за локоть, потащил её к двери. Побледневшая воровка посмотрела на моё лицо, выдернула руку из хватки охранника и рухнула на колени.

— Стойте! Стойте! Я скажу! — Ани, поняв, что я был абсолютно серьезен, сломалась.

Ну наконец-то. Едва сдержав облегчение на лице, я высокомерно кивнул.

* * *

Спустя полчаса отряды стражи побежали сразу по нескольким адресам — схватить банду, в которой она состояла, парочку скупщиков краденого, с ними работавших, добрый десяток информаторов, поставлявших им сведения о возможных целях… Последних скорее за компанию, максимум, что тем можно было впаять — небольшой штраф, но если уж начал дело — то делай его до конца.

Самой воровке я, поморщившись, впаял три года общественных работ: раз обещал уменьшить наказание, если сдаст товарищей — значит, слово надо держать. Такое легкое решение чужих судеб оставило во рту легкий привкус горечи, но я легонько мотнул головой, выбрасывая непрошеные сожаления из головы. Она легко отделалась, так что расстраиваться по этому поводу мне точно не стоит.

— Сколько еще сегодня по плану?

Помощник посмотрел на меня с легким удивлением, после чего, замявшись, кивнул на кучу бумаг на столе:

— Ну… все, что здесь, ваша светлость. Первый десяток уже в приемной, остальные пока сидят в холодной.

Я едва удержался от горестного вздоха. Оценил фронт работ, прижал пальцем начавшую дергаться бровь и кивнул:

— Давай следующего.

* * *

— Наказание — выплата штрафа. Пять золотых и дюжина серебряных монет. Срок выплаты — неделя. Если выплата не будет произведена в срок — твоё имущество, в первую очередь дом и лавка, конфискуется в пользу казны и уйдет с молотка.

Бледный, как мел, пекарь, решивший поправить своё бедственное положение, приторговывая из-под полы запретным дурманом, поклонился и, пошатываясь, вышел из зала. Учитывая его проблемы с деньгами, для выплаты штрафа ему, так или иначе, придется продавать дом и брать какую-нибудь халупу подешевле. Но, по крайней мере, он сохранит свою лавку.

Я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Всё. Это последний. К счастью. Потому что я был выжат до донышка — и морально, и интеллектуально. Десятки преступников, от мелких хулиганов до матерых убийц, закованных в артефактные кандалы. Мужчины и женщины, подростки и старики, отрицающие свою вину, врущие, рыдающие, нагло плюющие на пол и обкладывающие меня трехэтажным матом… И с каждым я упорно старался поговорить — узнать, что толкнуло человека на преступление, дать ему шанс на смягчение приговора, да и просто узнать, действительно ли он виновен. Свидетельства очевидцев — дело хорошее, но своему интуитивному ощущению вранья я доверял куда больше. И в паре случаев моя дотошность действительно оказалась к месту — например, когда мать взяла на себя вину дочери, подчистив все следы, ведущие к ней и самостоятельно явившись с повинной.

В голову невольно начали лезть воспоминания о той четверке, которых я приговорил сегодня к казни. Правильно ли я поступил? Хорошо, один — кровавый маньяк и безумец, с ним даже вопроса не стоит. С остальными тремя всё было куда сложнее. Можно ли было заменить приговор на пожизненную каторгу? Можно было, но… Двое — рецидивисты, не раз сбегавшие из предыдущих мест заключения. И у меня не было особых сомнений, что и с местных рудников они рано или поздно смогут выбраться… скорее всего.

А вот с последним, будем честными, я психанул. К тому моменту я уже устал, а тут этот скользкий богач, решивший у всех на глазах предложить мне взятку за «более справедливое решение вопроса». Формально, конечно, он предлагал внести добровольный взнос в казну города, но я прекрасно понял подтекст, а его многозначительные подмигивания меня и вовсе вывели из себя. Вот и впаял ему вышку. С другой стороны — он заказал убийцам сразу нескольких своих конкурентов, да еще и выбрал исполнителей-идиотов, которые пусть и успешно исполнили заказ, но при этом устроили настоящую кровавую баню с кучей пострадавших невинных жителей — в том числе женщин и детей. Я покачал головой. Нет, существенная часть вины здесь лежит именно на заказчике, так что я всё сделал правильно. Надеюсь.

Наконец, немного оклемавшись, я открыл глаза и едва не поперхнулся. Зал исчез: моё тело парило в черной пустоте, а напротив висел сияющий белоснежным светом кристалл. Хм, кристалл… Что-то знакомое… Уцепившись за смутное чувство узнавания, я напрягся, пытаясь размотать тонкую ниточку, ведущую в глубины памяти. Кристалл… Свет… Хранитель! И на меня тут же обрушился водопад образов и воспоминаний, временно заблокированных перед… испытанием. То есть, весь этот странный день в качестве судьи был тем самым испытанием?

Последний вопрос был риторическим и скорее предназначался самому себе, но я забыл, что нахожусь в чем-то вроде ментального пространства вместе с Хранителем… и тот прекрасно слышит все мои мысли. Впрочем, как и я — его. В голове набатом ударило:

Да.

И… я его прошел?

Да. Уровень доступа: зеленый.

Подумать, что это значит, и в чём был смысл, я не успел — сразу после слов Хранителя перед глазами всё закрутилось и меня вышибло из окружающей пустоты, как пробку из бутылки.

Первое, что я ощутил — мелкие камешки, впивающиеся в щеку. Глаза разлепились кое-как, тело лежало в неудобной позе на боку — во время испытания я явно потерял сознание и попросту рухнул на пол. Хорошо хоть, не сломал и не повредил ничего… вроде бы. Интересно, сколько времени прошло в реальном мире, что даже с моими характеристиками все тело настолько затекло?

С легким стоном перевернувшись на спину, я с хрустом потянулся, чувствуя, как отпускает напряжение в мышцах, и издал еще один стон — на этот раз уже истинного удовольствия. А потом еще один — когда по конечностям рванула волна болезненных иголочек, невольно выбивая слезы из глаз. Вдруг сбоку замаячил темный силуэт и в моем поле зрения появилось хмурое лицо Диомеды, скрюченной, как дряхлая бабка.

— Вставать будешь?

— Спасибо, пока полежу, — я издал невразумительное кряхтение от еще одной волны иголок, прокатившихся по ногам. — А ты чего так… странно стоишь?

— Поясницу защемило. Сначала упала на задницу, а потом корпусом вперед, на вытянутые ноги. Хорошо, что ты не слышал, как я ругалась, когда пришла в себя…

— А что, давно очнулась? И как, испытание прошла?

— Ага, давненько, — девушке надоело стоять и она, ругаясь сквозь зубы, сначала села, а потом и легла, вытянувшись, рядом со мной. — Уф, клятая спина… Испытание прошла, да. Желтый доступ, что бы это ни значило. Ты тоже судьей был?

— Да. Зеленый доступ. Не знаю уж, выше это или ниже…

— А чего так долго? Там же ничего сложного не было — предварительные вердикты на бумажках расписаны, они все были более-менее разумные…

— Хочешь сказать, что ты просто озвучивала написанные вердикты?

— Ну, не совсем… не везде… если казалось, что перегиб или, наоборот, недостаточно жестко, то приговор меняла. Но в основном да, просто следовала написанному. Думаешь, неправильно поступила?

— Не знаю… зависит от того, на что нас вообще проверяли. И от того, чем различаются наши доступы.

Более-менее отлежавшись, мы встали и продолжили путь по пещере. Хранитель исчез еще до пробуждения Диомеды, так что освещать путь вновь пришлось артефактным светильником. Шли медленно, неторопливо — особенно первое время, пока спина напарницы болезненно стреляла при каждом резком движении. Так и дошли до новой завесы на выходе из грота. Бордовой, цвета запекшейся крови.

— Хм. Думаешь, это…

— Ага, похоже на то.

Я положил руку на пелену — и ничуть не удивился, когда она расступилась под моей ладонью. Зажмурившись, шагнул прямо в неё — в глаза резко ударило ярким красным светом, пришлось даже прикрыть их ладонью, привыкая к нему, после полумрака предыдущей пещеры. Сбоку выругалась Диомеда — кажется, она глаза не закрывала и поплатилась за это. Наконец, проморгавшись, мы смогли нормально оглядеться. Я едва удержался от восторженного вздоха: сотни, тысячи асимметричных кристаллов, смахивающих формой на Хранителя — от мелких одиночных, в палец длиной, едва-едва светящихся тусклым бордовым светом, до огромных друз размером больше моего роста по любому из трех измерений, буквально пылающих изнутри ярко-алым огнём. И всё это великолепие было разбросано по полу, стенам и потолку громадной пещеры… точнее, её малой части. Малой — потому что впереди, буквально в паре десятков шагов, сияла ещё одна пелена, и на этот раз куда более внушительных размеров. Оранжевое полотно плавной дугой перекрывало всё видимое пространство от стены до стены и от пола до потолка.

А еще концентрация Ци выросла резко, огромным скачком.

— Вот же… — напарница тоскливо вздохнула. — Если я правильно поняла, то твой доступ выше. Везёт.

— Но тоже далёк от идеала, — я задумчиво почесал подбородок. По вырисовывающейся логике последняя завеса должна быть фиолетового цвета… но должна ли? С чего бы духу Стихии привязываться к несовершенному человеческому восприятию цветов и светового спектра в целом? Ну ладно, с названиями цветов он мог пойти нам навстречу и слегка поменять диапазоны частот уже имеющихся завес, чтобы они соответствовали нашим понятиям… Но вот по самому спектру — может, там дальше еще несколько завес с ультрафиолетом и гамма-лучами? А по дороге до красной завесы мы прошли еще парочку инфракрасных, даже сами того не заметив? Интересный вопрос, конечно, но достаточно умозрительный. Если Хранитель захочет показаться нам на глаза еще разок, то можно и спросить, но лучше бы потратить время общения с ним на что-то более полезное. То есть — практически на что угодно.

Оранжевая завеса пропустила нас также без проблем. И на этот раз мы удивленно выдохнули уже не из-за окружения — в целом все было ровно так же, как и в предыдущей зоне, лишь освещение и цвет кристаллов поменялись. А вот очередное повышение плотности энергии оказалось еще более заметным, заставив меня крякнуть от неожиданности — на плечи навалилась невидимая тяжесть, а дышать стало заметно тяжелее. Судя по всему, каждая пелена работала как фильтр, пропуская наружу лишь часть энергии. И фильтр довольно мощный: в первой пещере, возле выхода, плотность Ци лишь немного превышала базовую; после того, как Хранитель отсёк нас от внешнего мира — количество энергии возросло раза так в полтора; ну а в красной зоне обстановка напоминала таковую в разрушенном форте в Тоскливых Холмах — а там ведь был практически центр Очага! В оранжевом же секторе концентрация выросла еще в пару раз, не меньше.

— Уууффф… — Диомеда наклонилась и уперлась ладонями в колени. — Что-то я пока не хочу в желтую зону идти. К этой бы привыкнуть.

— Согласен. Ты как, держишься? — я осторожно подхватил побелевшую напарницу и помог ей присесть у стены, кое-как найдя кусок пола, свободный от вездесущих кристаллов. Обеспокоенно взглянул на её резко осунувшееся лицо, капли пота на висках, слегка расфокусированный взгляд.

— Да, сейчас… Найду кое-что на аукционе…

Спустя десяток мгновений в руках у Диомеды появился прозрачный фиал с голубоватой жидкостью, густой, как кисель — и, кажется, даже с комочками. Осушив его одним глотком, она замерла у стены с закрытыми глазами, пробормотав:

— Дай мне пару часов.

Убедившись, что к её лицу начал возвращаться цвет, я пожал плечами и сам уселся медитировать поблизости. Хотя… я открыл глаза и потянулся к браслету.

Сначала надо бы перекусить.

Глава 8

— Знаешь, Эдри, в чем твое главное преимущество перед остальными адептами? Только не загордись чересчур.

— В уме и начитанности?

— Это, конечно, дело хорошее, но вторичное. Твоё главное преимущество — упорство. Я знавал считанные единицы людей, которые развивались с такой самоотдачей и терпением, все свое свободное время медитируя и совершенствуя навыки… если ты не потеряешь этот запал — тебя ждет такое же большое будущее, как у них.

Из бесед Эдриана и Криста Гиритов.

В оранжевой зоне мы просидели больше недели: Диомеде как раз хватило этого времени, чтобы прорваться на Стальной ранг Закалки. Правда, для таких темпов развития ей пришлось всё это время практически безвылазно сидеть в медитации, да еще десяток раз купить то голубое зелье, которое она использовала в первый раз — эликсир Духовной Ноши. Он на пару часов облегчал влияние на организм чересчур «тяжелой» Ци и работу с ней. Собственно, когда его действие кончалось, напарница первые дни попросту лежала пластом. И лишь спустя пару дней, когда её энергетическая система со скрипами и стонами постепенно развилась, она начала самостоятельно, пусть и с немалым трудом, работать с энергией в этой зоне. Пожалуй, если бы не эликсир, то этот начальный период продлился бы не пару дней, а добрую неделю.

Я за это время тоже неплохо так продвинулся вперед. Пусть и не взял нового ранга Закалки, но я и не делал упор на это — наоборот, развивал в первую очередь даньтяни и меридианы, чтобы пройти в следующую, желтую зону и не оказаться там в том же состоянии, как Диомеда в оранжевой. Но и новый ранг тоже был не за горами…

Совершенство тела (3.7):

Телосложение (3.4)

Ловкость (3.7)

Стойкость (4.0)

Совершенство разума (4.5):

Интеллект (5.1)

Реакция (4.3)

Восприятие (4.2)

Совершенство духа (3.9):

Объем Ци (4.4)

Плотность Ци (3.0)

Развитие энергетической системы (4.4)

Закалка тела: Сталь

Окрас даньтяней:

Чжун (Воздух, 35%)

Ся (0%)

Шанг (0%)

Сродство со Стихиями:

Воздух (57%)

Жизнь (17%)

Свет (19%)

Сродство с Системой: 11%

— Как думаешь, сколько у нас времени? — пробормотала уставшая Диомеда, с отвращением разглядывая кусок опостылевшего вяленого мяса. Перевела взгляд на такой же опостылевший каменный сухарь в другой руке. Поразмышляла и, наконец, решившись, вернулась к мясу. Вцепилась в него зубами и, с гримасой недовольства на лице, начала жевать.

— Не думаю, что много. Альгал писал, что провел в своем Очаге пару месяцев — я бы ориентировался на этот срок. Пусть Хранитель ничего не сказал, но уверен — он не будет терпеть нас здесь до бесконечности. Так что не стоит терять темпы развития.

Сейчас перед нами в полный рост встала проблема нашего незнания и непонимания мыслей Хранителя. Сколько действует его доступ в следующую зону? Сколько у нас времени на развитие? А главное — сколько у нас возможностей пересечь каждую чертову завесу? Из-за отсутствия ответа на последний вопрос мы и сидели в оранжевой зоне, даже не пытаясь зайти в желтую — если вдруг там окажется чересчур большая плотность Ци, с которой мы не сможем справиться даже под эликсирами Духовной Ноши… если нам понадобится отступить назад… а пересечь пелену туда-обратно можно будет лишь раз, и мы потеряем возможность пройти дальше — это будет слишком глупой ошибкой. Ошибкой, которая будет стоить нам очень большого рывка вперед.

— Я… — Диомеда, дожевав полоску мяса, тоскливо посмотрела на меня и вздохнула. — Я пока останусь здесь, Эдри. Я только-только привыкла к оранжевой зоне и к желтой откровенно не готова. Мне нужно еще хотя бы несколько дней. А ты… иди вперед, не теряй времени.

Я машинально погладил пальцами шершавую поверхность мягко сияющего кристалла, торчащего из пола возле моей ноги. Помолчал, размышляя. Наконец, спросил:

— Знаю, это нескромный вопрос, и обычно таким не делятся… но какие у тебя показатели в совершенстве духа, Ди? Это важно для… понимания. Если не хочешь делиться — я пойму.

Не то чтобы этот вопрос был таким уж нескромным. Родственники, наставники, возлюбленные, друзья, братья по оружию — список тех, кому можно было доверять, был достаточно широк. Люди и другие разумные частенько делились с ними как минимум частью своей системной информации. Но, насколько я знал, это касалось лишь обычного люда. Особенно тех, что не достигли даже ступени Заклинателя — тем и прятать-то особо нечего было. А вот сильные Заклинатели и, тем более, Обладатели Истока, свою информацию раскрывали уже с куда большей неохотой и осторожностью — если только речь не шла о подтверждении своей квалификации. Аристократы к таким делам тоже относились более… щепетильно: шансы на достижение высших ступеней у них в среднем куда выше, так что и осторожность в раскрытии своих характеристик в них воспитывали с детства.

Поэтому ответ Диомеды меня удивил.

— Да нет, все нормально, — мотнула головой напарница. — Объём — три с половиной, плотность — два и восемь, развитие — три и восемь.

— Понятно… — я постарался скрыть свое недоумение, но все же брови сами собой дернулись вверх. — Давай так. Завтра с утра я пойду дальше. Сконцентрируйся на развитии меридианов и каналов — это самый важный аспект в текущей ситуации, остальные менее весомы, за них возьмешься уже в желтой, там это быстрее выйдет. Доберешься до четырех с половиной единиц в развитии энергетики — и тут же иди за мной. Я из желтой зоны явно двинусь дальше еще не скоро.

— На это уйдет не меньше недели, — Диомеда явно почувствовала облегчение. Последнее время она не раз осторожно поднимала эту тему, думая, что тянет меня назад, задерживая, не давая идти дальше. Только вот я тоже был совсем не уверен в своих силах, а потому предпочел недельку посидеть с ней. На всякий случай. — И еще… у нас еда и вода кончается. Мясо еще есть, а вот воды прям впритык.

— Ну это уж точно не проблема. Я на грани Серебряной Закалки — еще немного, и пара соответствующих монет будут у нас в кармане. А на них можно полгода жить в подземелье, питаясь только деликатесами с аукциона. Кстати, посмотри пока самые дешевые позиции, которые могут долго храниться — захвачу с собой немного в желтую зону…

* * *

Прощание вышло недолгим — неловко обняв хмурую девушку, я хлопнул её по плечу, широко улыбнулся и подмигнул:

— Буду ждать. Не скучай, и постарайся управиться побыстрее.

И, недолго думая, шагнул в лимонно-желтую, прямо-таки кислотного цвета, завесу. Мягкий оранжевый свет мигнул, сменившись более ярким и режущим глаза, а на меня обрушилось невероятное давление. Да уж, начинаю понимать состояние Диомеды в предыдущей зоне. Крякнув, я уселся на пол и застыл, пытаясь справиться с напором энергии.

— Уффф…

Если закрыть глаза — появляется ощущение, будто ты погрузился под воду на серьезную глубину: всё тело сжимает тисками тяжелая вода, в голове мутится от недостатка кислорода… разве что уши не закладывает. Да и давление это иллюзорное — все ощущения, на самом деле, приходят не от физического тела, а от мельчайших энергетических каналов в коже. Увы, до большей их части я всё еще не добрался, и они закрыты и забиты всяким духовным шлаком — но ощущения передают исправно. Но если хотя бы часть открыть и расширить — внешнее давление тут же перераспределится на более удобные точки и жить станет гораздо проще.

Вопрос лишь в том — могу ли я это сделать самостоятельно? Осторожно втянув немного Ци через каналы в руках — самые широкие и развитые на текущий момент — я, морщась от боли, погнал плотный сгусток дальше, к главным меридианам, осторожно довёл его до плеча и попробовал протолкнуть в один из более узких сосудов. Скривившись от боли, покачал головой. Нет, кажется, не получится. Точнее, может и выйдет, но есть вероятность повредить даже этот, относительно широкий канал. Тело попросту не готово к работе с настолько плотной Ци — даже раздробить этот сгусток не получается. Прогнав сгусток дальше, до даньтяня в груди, я запихнул его туда, оставив помаленьку растворяться, плавая в родной, более жидкой энергии. Ну что ж. Как повысить «родную» плотность — я знаю. Дело за малым.

Достав из браслета заготовленный эликсир Духовной Ноши, одним глотком выдул весь фиал. Тьфу. На вкус, как прогорклая манная каша — и неведомые комочки, плавающие в эликсире, лишь придают еще больше сходства. Зато буквально пара секунд — и давление резко ослабло. Не став терять время, я начал загребать всю Ци вокруг — но на этот раз не только и не столько в каналы, сколько в само тело. Настало время взять Серебряный ранг.

* * *

— Бомм-м-м!

— Ыыыхххх…

Я выгнулся от резкой боли, пронзившей всё мое тело от макушки до пят. Как ни крути, а привыкнуть к этому сложно — сколько ни готовься к переходу, каждый последующий скачок с ранга на ранг выходит всё мощнее. В этот раз даже подключились чисто физические эффекты: от меня концентрическими кругами разошлась воздушная волна, от которой кристаллы поблизости жалобно зазвенели и прерывисто замигали, ненадолго устроив в пещере подобие дискотеки.

За временем я особо не следил, но на новый ранг ушло три эликсира Духовной Ноши, выпитых один за другим — то есть примерно четверть суток. И последний эликсир всё еще действовал, так что не стоило терять время.

Следующий час я лихорадочно втягивал энергию в меридианы и осторожно распределял её по еще закрытым каналам, особенно делая упор на самые мелкие и близкие к коже: во-первых, они заметнее снизят нагрузку на тело от внешней Ци, а во-вторых, работать с ними гораздо сложнее, чем расширять более крупные и уже открытые, а эликсир эту работу заметно облегчал. Учитывая же, что с собой я захватил лишь пять фиалов — использовать их надо было как можно эффективнее.

* * *

Неделя одиночества в желтой зоне тянулась невыносимо долго. Не спасали ни деликатесы, на покупку которых я пожертвовал целую Стальную монету, ни песни, которые я в свободное время мурлыкал себе под нос, ни разговоры вслух с самим собой, ни поднадоевшая медитация. А все потому, что завесы практически не пропускали звуков. В пещерах и без того было тихо, как в склепе, а когда я оказался в одиночестве между двумя преградами, то единственным громким звуком осталось мое дыхание. И это буквально сводило с ума. Я, конечно, слышал про сенсорную депривацию, но до этого момента даже не подозревал, насколько сильно я был зависим от едва слышного дыхания и звуков, которые издавал другой человек поблизости. Без них моя крыша медленно и неотвратимо начала съезжать куда-то в сторону.

— Над болотом тумааан… — уныло напевал я, периодически отхлебывая из кувшина с квасом. Вкус специфичный, сильно отличавшийся от воспоминаний с Земли, так что даже не хочу знать, из чего его тут варят. Увы, из относительно долго хранящихся жидкостей на аукционе мы нашли лишь этот напиток, являвшийся народным достоянием олганов, и кучу вариаций алкоголя. В алхимическом разделе была дистиллированная вода, но по таким ценам, что мы даже раздумывать над этим вариантом не стали. — Волчий вой заметааает следыы…

(Здесь и далее — слова песни «Воин вереска» группы «Мельница»)

Давление уже несколько дней как стало привычным — пусть работа с местной Ци всё еще давалась непросто, но первое, самое тяжелое время уже минуло. Развитие шло семимильными шагами, но скука и отсутствие звуков весьма пагубно сказывалось на моём настроении. В минуты отдыха я работал с дневниками (скучно), пялился в потолок (еще более скучно), отжимался от пола и приседал до упаду (первое время терпимо, но спустя несколько дней — вновь скучно). Физкультура помогала лучше всего, но бесила из-за однообразия — найти более-менее большой свободный от кристаллов пятачок на полу оказалось практически невозможно, а в такой тесноте я не мог ни позаниматься с копьем, ни разнообразить физические упражнения. Можно было очистить от кристаллов площадку для тренировок самостоятельно… но я понятия не имел, как на такую самодеятельность среагирует Хранитель. Вдруг это его аналог сада, а я тут, образно выражаясь, начну топтаться и рвать его цветочки?

Последние пару дней я занимался тем, что пытался переложить те песни, которые еще худо-бедно помнил, с русского на язык эрайн. Получалось не всегда удачно, временами откровенно сомнительно, но зато сам процесс неплохо нагружал голову и хоть как-то спасал от скуки.

— Я бы думал, что пьяяян… Так испил лишь студёной воды…

Замолчав, я записал получившийся абзац в бумаги и в раздумьях пожевал губу. Да, пожалуй, что неплохо. И ритм сохранился, и рифма, и даже смысл не так уж далеко ушел. Волков пришлось заменить на аррисов, чтобы сохранить размер строчки, но они как раз похожи — и по повадкам, и тоже в стаях живут… Правда, вместо воя издают довольно унылые звуки, смахивающие больше на предсмертные хрипы простуженной собаки… но да ладно, спишем это на поэтическое преувеличение.

— Из кувшина, что ты мне подала, провожая в дорогу…

Я на секунду задумался, повторив в уме получившуюся строчку. Нормально.

— Из которой я никогда не вернуусь… жди — не жди, никогда не вернуусь…

А вот эта часть вообще прекрасно вышла. Довольный, как слон, я записал получившиеся строки и, отложив лист бумаги, откинулся на стену. Закрыл глаза и пропел получившийся абзац заново, под конец сорвавшись на завывания и утерев пробившуюся слезу. Ух, аж мурашки по телу прошли.

— Воу. А ты, я смотрю, тоже тут с ума сходишь? — раздался сбоку насмешливый голос.

— Ди! — я радостно подскочил с пола и бросился к бледной напарнице, подхватив её под руку и усадив на своё место. — Ты как?

— Тяжело. Чуть умом не тронулась, пока сидела в оранжевой зоне. Под конец едва сдерживалась, чтобы не плюнуть и не пойти дальше. Правда… теперь думаю… что поторопилась.

Последние слова Диомеда буквально просипела, хватая воздух ртом, и выхватила из браслета уже хорошо знакомый фиал. Взболтала голубую жижу и быстро осушила бутылочку. Выдохнула с облегчением и уже более спокойно сказала:

— Ладно, а теперь дай мне денек на привыкание. А то без эликсира что-то совсем тяжко.

* * *

Дня Диомеде не хватило: более-менее выдерживать местное давление она начала лишь на вторые сутки беспрерывных медитаций. Благо, что денег на эликсир у нас теперь хватало и десятка Бронзовых монет было уже не жаль. Даже две Серебряных монеты были настоящим состоянием по любым меркам. А ведь в обозримом будущем их должно стать еще больше: у меня был неиллюзорный шанс успеть добрать следующий ранг. А даже если не успею я — почти гарантированно успеет меня догнать Диомеда.

Другой вопрос, что чересчур налегать на эликсир тоже не стоило — среди побочных эффектов при частом употреблении значились нещадная диарея и мучительная головная боль.

— Слушай, а ты думал насчет того испытания? Как мы должны были пройти его… правильно?

— Думал, — я слегка отвлекся от медитации и переключился на Закалку, как самую простую часть развития. В таком формате можно было спокойно поддерживать разговор, в отличие от работы с энергетикой. Разве что эффективность поглощения Ци немного падала, но некритично. — А ты?

— Ну, если я правильно поняла — то Хранителю важна была наша… хм… справедливость. И честность. Тебе же тоже один из преступников предлагал взятку?

— Ага. Я пришел к тому же выводу. В целом, это лежало на поверхности… Только вот это не объясняет, почему мы получили именно такие результаты по итогам испытания.

— В смысле, почему у тебя зеленый доступ, а у меня желтый?

— Ммм… нет, я не про это. С разницей в доступах ответ прост — предварительные вердикты были специально даны нам частично неправильными. Я старался разобраться в каждом деле подробно, расспрашивал преступников и куда чаще, чем ты, менял приговоры, так что дело, скорее всего, в этом, — я слегка улыбнулся, не открывая глаз, услышав сердитое сопение напарницы. — Не обижайся, просто я более дотошный, чем ты, вот и всё. Меня больше интересует вопрос — а как нужно было пройти это испытание, чтобы получить… ну… максимум?

В сердитое пыхтение Диомеды вплелись нотки задумчивости. Поразмышляв, она неуверенно сказала:

— Ужесточать приговоры? Если у Света такой же бзик на справедливости, как у Тьмы — на эгоизме, то, возможно, со всех преступников надо было спрашивать по максимуму?

— Возможно, и так. Но у меня есть иной вариант, более логичный. Скорее всего, нам попросту требовалось выйти за рамки человеческой морали. Хранитель — дух. Элементаль Стихии. Пусть и мыслящий, но все равно крайне далекий от человека или других разумных рас, обладающих обычным физическим телом. У него не может быть человеческих понятий о справедливости. Они могут быть достаточно близки к нашим… иначе мы попросту завалили бы испытание… но обязаны отличаться.

— И в чем же, по-твоему, отличия?

Я искренне рассмеялся и открыл глаза. Взглянул на напарницу, с искренним интересом и ожиданием смотревшую на меня. Как же она привыкла к моему иллюзорному всеведению!

— Понятия не имею, Ди. Я все еще человек. Может, нужно было сходу казнить лжецов, или отпускать убийц, которые честно дрались со своим врагом один на один… сотни вариантов, и какой правильный — понятия не имею, увы. Спроси меня об этом, когда я стану Заклинателем и обрету связь со Светом. Может, тогда отвечу.

Интерлюдия

Лон’Гримм, крепость Таубер

— Отец, а как ты стал гертэном?

— Ну, для начала, половина моих братьев и сестер погибла в скитаниях. Еще двое посмотрели, как твой дедушка пытается выкроить в своем графике хотя бы минутку свободного времени — и вежливо отказались от такого будущего.

— А ты?

— А меня последним спрашивали. Выбора уже не оставалось.

Из бесед Церетеуса и Диомеды Таубер

— Ваша светлость! Ваша светлость! — встревоженный голос Литта, заглушенный мощной толстой дверью, был едва слышен. Зато барабанная дробь, которую тот лихорадочно отбивал по двери, была слышна более чем прекрасно.

Церетеус Таубер вздохнул и с тоской посмотрел на мольберт с едва-едва начатой картиной. Ни секунды покоя. Впрочем, судя по интонациям в голосе помощника, случилось что-то важное, так что прерваться придется в любом случае… Легкое движение ладонью, отточенная, собственноручно составленная техника, даже в усеченном варианте состоящая из доброй тысячи символов — и масло на холсте резко высохло, кисти с палитрой очистились, бутылочки с краской заткнулись пробками… Спустя пару секунд быстрых сборов все принадлежности для рисования аккуратно поднялись в воздух и залетели в шкаф, на который указывал палец гертэна. Церетеус уселся в кресло за массивным рабочим столом и, даже не пошевелившись, одним взглядом распахнул массивную дверь кабинета:

— Заходи. Хватит шуметь. Что случилось?

Литт, молодой безусый паренек, едва перешагнувший двадцатилетний порог, быстрым шагом ворвался в кабинет и, поклонившись господину, протараторил, глядя в пол:

— Пятая рота стражи поймала диверсионный отряд Заклинателей, ваша светлость! Боевая десятка, принадлежность неизвестна. Семеро мертвы, двоих ранили, оглушили и везут в замок на допрос, один сумел уйти.

— Ушел глава отряда?

— Да, господин. Все остальные упорно прикрывали его отход. Впрочем, судя по быстрому допросу на месте, его заместитель оказался среди пленных, и он тоже должен что-то знать.

— Сколько потерь у нас?

— Двое. Еще пятеро ранены, но лекари в отряде сумели их вытащить.

— Плохо. При таком-то численном перевесе! — Церетеус недовольно закусил губу. — Какой-то чересчур мощный отряд… Когда диверсантов привезут в замок, я хочу присутствовать при допросе.

— Хорошо, ваша светлость.

— Что-то еще?

Литт замялся, явно пытаясь подобрать правильные слова. Наконец, осторожно сказал:

— До момента допроса мы не можем ничего сказать точно… но их поймали в районе Лазурного Брода.

В кабинете повисла тяжелая пауза. Церетеус прикрыл глаза, погрузившись в размышления. Литт стоял, не шевелясь и изо всех сил стараясь не издавать звуков, чтобы не мешать размышлениям господина. Последнее было сложно, потому что, спеша в кабинет его светлости, он забыл стянуть волосы в хвост, и теперь непослушные прядки лезли в глаза, вызывая невероятное желание смахнуть их вбок. Казалось бы — осторожное движение, что такого? Но, учитывая остроту органов чувств Обладателей, даже легкое движение воздуха от поднятой руки не останется незамеченным господином Церетеусом. А это может сбить его с важной мысли. И пусть правителем (да и просто, человеком) тот был справедливым, так что наказания за такую мелочь, конечно, не последует… но парень откровенно им восхищался. И даже немного превозносил. Так что, замерев соляным столпом, он терпел нарастающее неудобство не из-за страха, а из-за почтения.

Наконец, гертэн открыл глаза и поднялся из кресла.

— Что ж, подозрения, что с Бродом всё было не так просто, у нас уже были… и если они действительно виноваты в том наводнении — это переходит рамки обычных соседских трений. Поэтому допрашивать их следует с особым… пристрастием. Виновника требуется установить обязательно. Но главное — это требует ответных мер… — он тяжело вздохнул и направился к выходу из кабинета. — Собери в малом зале Алькауса, Тита, Хорианну…

Глава дружины, казначей, жена, последнее время взявшая на себя бремя общения со старостами подвластных деревень, и, по сути, управлявшая ими… кто еще? Мэр Лон’Гримма? Нет, он тут будет лишним. Основную информацию по раскладам в городе, раскинувшемся под стенами родового гнезда Тауберов, все равно знает Хорианна. А вот глава тайной службы будет нелишней. И советник, отвечающий за контакты с другими лордами. И… ладно, пока все.

— … Секурсу и Яверта, — продолжил Церетеус после едва заметной паузы. — И прикажи подать обед. Я пока прогуляюсь, поразмышляю.

— Да, ваша светлость!

* * *

— Какие мысли? — лениво ковыряя вилкой кусок мяса, спросил Церетеус, после того, как двери зала захлопнулись за слугами, и он вкратце обрисовал ситуацию.

Молчание продлилось недолго. Первым слово взял Алькаус — седой, как лунь, испещренный шрамами, но все еще крепкий вояка, по праву управлявший дружиной гертэна. Заклинатель Третьего Шага, увы, застывший перед преградой Обладателя.

— Это война, господин. Кем бы ни был виновник, но он обязан был понимать, чем ему это грозит, если история вскроется. Одно дело втихую грабить чужие обозы или устраивать засады на чужих солдат, но гражданское население в обычных междоусобицах — неприкосновенно. И даже если бы это не вскрылось… стирать наводнением подчистую целую деревню… у таких вещей цель может быть лишь одна — по максимуму подорвать наши силы перед официальным объявлением войны. Так что, как по мне, цели противника максимально ясны. Предлагаю…

— Подожди с предложениями, — поднял руку гертэн. — Я согласен с твоими мыслями, но пусть сначала выскажутся все остальные. Тит? Хорианна?

Казначей и жена по очереди мотнули головой, пропуская свою очередь высказаться — что, в целом, было резонно. Их черед настанет позже, когда появятся конкретные предложения и нужно будет решать, как их осуществить имеющимися ресурсами. Поэтому слово взял Яверт — худощавый Заклинатель с пробивающейся сединой на висках и пронзительным взглядом. Один из самых доверенных советников. Пусть к своим весьма преклонным годам по дороге Возвышения далеко он так и не ушел, но Церетеус ценил его не за силу и качество фундамента, а за острый ум.

— Ваша светлость, даже без допроса я практически уверен: во всей этой ситуации торчат уши гертэна Аус. Он единственный из соседей, кто достаточно силен, чтобы справиться с нами в случае полноценной войны. Да, есть еще Лиссер и Арташ, они тоже достаточно сильны…

— Но они, как и я, в вассалах у инарета Рокоф, — спокойно продолжил Церетеус. — Вассальная клятва, конечно, у нас достаточно свободная, трения и отдельные пакости возможны… но воевать официально между собой мы точно не сможем. Остается только Аус. Логично, но давайте подождем, пока привезут пленных — ситуация может оказаться сложнее. Возможно, диверсанты все же не виноваты в том наводнении.

Яверт кивнул и посмотрел на последнюю участницу импровизированного совета — сгорбившуюся над тарелкой тихую девушку с узким, вытянутым лицом и огромными глазами. Едва заметно дернув плечом, он невольно отвел взгляд от Секурсы. Слишком… некомфортно было смотреть. Было в ее лице что-то слегка нечеловеческое — будто когда-то давным-давно в её род затесался какой-нибудь миуц, от которого она и унаследовала эти огромные глаза. Каких только чудес в мире не бывает…

— Мои люди давно внедрены в каждый из упомянутых кланов, ваша светлость, — прошелестела Секурса, продолжая упорно сверлить взглядом тарелку. — На Аус я делала особый упор, но, как вы сами понимаете, на любые относительно высокие посты внедриться мы не можем чисто технически: любой разумный гертэн регулярно проверяет своё ближнее окружение под системными клятвами. Поэтому информации от всех этих служек и помощников немного, а вот возможностей для ответных диверсий сразу после объявления войны — более чем достаточно. Если прикажете, список возможных вариантов будет у вас на столе уже к вечеру.

— Спасибо, Секурса, — мягко улыбнулся Церетеус. — Буду рад ознакомиться с твоим списком. Даже если Аус тут не при делах. На всякий случай.

— К тому же войну можно официально объявить лишь на Малом Совете, — негромко продолжила Секурса. — У нас еще больше года до следующего. Я добавлю в список в том числе и те вещи, которые мы можем сотворить с ними за этот год.

Откинувшись на спинку стула, гертэн вновь повернул голову к Алькаусу и едва заметным жестом подал ему знак продолжать. Глава дружины отставил бокал с вином в сторону и поднялся из-за стола:

— Гм… так вот. Предложения… — он задумчиво почесал щетину на подбородке и мотнул головой. — Хотя… сначала напомню, какая ситуация у нас с войсками. Людей на подготовительном этапе в расчет не берем — пользы от этих детишек никакой. Если не считать несколько тренировочных отрядов с ними, то основная наша сила сейчас в десяти ротах Заклинателей. Четыре сотни воинов. Увы, больше половины из них не сформировали даже одного Ядра, да и в плане фундамента и навыков… не блещет. Я натаскиваю их как могу, но выше головы не прыгнешь. Еще сотня — Заклинатели Первого Шага, здесь ситуация уже получше, часть из них достаточно перспективна. Полсотни — Второй Шаг и два десятка — Третий. Это наша элита. Увы, из Обладателей Истока мы имеем лишь Секурсу и вас, господин. Еще на наших землях живут трое свободных ольтэнов-Обладателей, но, как вы понимаете…

— Да, надежды на них немного. Можно не брать их в расчет. Продолжай.

— Ммм… да, — Алькаус задумчиво пригладил усы. — Насколько я знаю, дружина гертэна Аус имеет несколько большие размеры…

— Шесть сотен, — тихо прошептала Секурса. Впрочем, на слух тут никто не жаловался.

— … поэтому нам надо увеличить размеры дружины как минимум до равного размера. Усиленные тренировки — это само собой, но для новичков было бы неплохо раскошелиться на возвышалки для навыков, чтобы первые, самые дешевые этапы, пролететь побыстрее. Системная помощь для тех, кто на грани создания новых Ядер, тоже была бы нелишней…

— На последнее денег нет, — быстро перебил его Тит.

— Подходящих кандидатов буквально десяток человек, — хмуро буркнул дружинник. — Уж поди на такое количество-то найдется.

Лысый, как коленка, казначей, возмущенно дернул себя за бороду:

— Даже на дешевки для новичков придется залезать в резервы! Сколько их понадобится, по десятку на каждого? Две тысячи возвышалок? Вы представляете, во сколько нам это встанет? Мы, конечно, не бедствуем, но требовать сверх этого еще и дорогущую помощь по созданию новых Ядер — это уже перебор.

— Новичкам можно предоставлять возвышалки в кредит… частично, — тут же возразил ему Алькаус. — Мне тебя учить таким делам, что ли? Подтягиваем их навыки до Меди, за следующий год они как минимум в части из них возьмут Бронзу — и спокойно заплатят. Так что и для старичков возвышалки тоже потянем.

— А если война раньше наступит? Кто потом долги отдавать будет? — Тит, разгорячившись, тоже встал и невольно повысил голос. — Знаешь сколько сейчас денег уйдет на восстановление Лазурного Брода? А плата новым дружинникам, включая подъемные? А…

— Тихо! — Церетеус легонько хлопнул по столу ладонью, оглядел смутившихся советников и вздохнул. — Как дети малые! Тит прав, денег у нас сейчас не то чтобы много, но ради такого дела я могу немного потрясти свою личную кубышку. Десяток Золотых, я думаю, наскребу, чтобы решить вопрос с Заклинателями. Но всё это лишь в том случае, если мы действительно вступаем в войну с Аус. Пока это лишь предположения и общие наметки плана.

— Подождем, пока привезут диверсантов. Впрочем, даже если войны не будет… Алькаус прав — нам давно пора расширять регулярную дружину. Времена нынче неспокойные, и, в случае чего, на ополчение надежды мало. Дорогая?

Хорианна Таубер, невысокого роста девушка, изящная и хрупкая на вид, все это время с одухотворенным выражением лица листала внушительных размеров фолиант. Пыльную книгу она, не обращая на неодобрительные взгляды окружающих, с невинным лицом принесла под мышкой на совет и разместила прямо на столе перед собой, раздвинув тарелки и бокалы. Услышав голос мужа, она подняла изумрудные глаза и рассеянно оглядела окружающих. Моргнув, улыбнулась краешком губ и осторожно закрыла книгу.

— Да… вопрос в том, сможем ли мы найти достаточное количество новых рекрутов на наших землях, я правильно понимаю? — дождавшись кивка гертэна, она пожала плечами. — Зависит от потребностей. Безъядерных — сколько угодно, без проблем. Первый, второй, а тем более третий Шаги — это уже гораздо более редкие птицы. Да и те… не все годятся. В том же Лон’Гримме около четырех тысяч Заклинателей. Из них три четверти можно отсеять сразу — старики, годные только в ополчение, небоевые специалисты, инвалиды… Из оставшейся тысячи… действительно хороших, хотя бы в потенциале, воинов, с приемлемым фундаментом, характером и навыками… хорошо, если сотня наберется. И большая их часть будет безъядерными. Еще сколько-то наскребем по деревням, конечно…

— Можем повысить подъемные, — вздохнул Церетеус. — И выдавать часть не деньгами, а сразу возвышалками — убьем двух зайцев.

— Можно попробовать, — улыбнулась Хорианна, скосив глаза на Тита, картинно схватившегося за сердце на словах «повысить подъемные». — Еще можно порыскать в поисках действительно талантливых самородков, не успевших перейти на этап Заклинателя. Улучшить их фундамент еще больше, дотянуть до следующего этапа… при хороших данных, даже будучи Безъядерными, они легко потягаются и с более сильными собратьями.

* * *

Спустя сутки Церетеус вновь стоял в своем кабинете напротив мольберта и резкими, размашистыми движениями рисовал привычный вид за окном: небольшая рощица на холме, бескрайняя степь вокруг, тонкая нить реки на горизонте, серое, свинцовое небо, нависающее над землей. Сотни картин-близнецов с одним и тем же пейзажем — отличалось лишь небо и время года — хранились в подвалах замка, еще десятки висели у отдельных ценителей искусства и друзей семьи: изредка, под настроение, гертэн дарил результаты своего увлечения другим людям и даже выставлял на аукцион. Впрочем, последнее случалось буквально пару раз за несколько десятилетий. К самим картинам он не привязывался, но когда выставляешь что-то редкое, то гораздо проще получить хорошую цену, чем если выставлять одну и ту же вещь регулярно.

Поэтому сотни картин продолжали пылиться в закромах замка Лон’Гримм: цель Церетеуса была совершенно не в заработке, и даже не в хобби как таковом… просто во время рисования ему хорошо думалось. Особенно если рисовать что-то привычное и знакомое. Вот и сейчас он автоматически двигал рукой, в то время как мысли его были крайне далеко отсюда. Деньги не особо большая проблема — личных запасов было более чем достаточно на случай любых форс-мажоров. А вот кадры… достойных кадров маловато. И если Заклинателей с хорошим фундаментом еще можно было кое-как найти, то вот Обладателей… у каждого гертэна в дружине таких были буквально единицы. А зачастую — буквально, единица. Сам гертэн.

Уж слишком Обладатели были… неподконтрольны. Своевольны и чересчур сильны. Нормальную клятву приносить их не заставишь, долго служить не соглашается практически никто. Если вырастить кого-то из Обладателей с нуля, обеспечив лояльность заранее, то еще имелся какой-никакой шанс договориться с ним о службе за разумные суммы. Но если брать со стороны — почти все соглашались максимум на разовый найм, и требовали при этом зачастую столько, что на эти деньги можно было нанять и обучить целую дружину из Заклинателей.

С Секурсой ему откровенно повезло. Он разглядел в нищей девчонке талант и взял ее в ученицы еще сто с лишним лет назад, пусть и никогда не думал, что той удастся достичь ступени Обладателя — и теперь имел при себе сильнейшую воительницу, преданную ему до мозга костей. Увы, больше такого везения с ним не случалось. Алькаус так и не смог пробиться через барьер — и уже чересчур стар для этого. Брат-Обладатель исчез пару десятков лет назад, отправившись в скитания, сыновья и дочери слишком молоды… Можно подобрать кого-то из дружины, кто стоит на грани, и попробовать вложиться в него возвышалками — но он помнил всех поименно, знал их характеристики и качество их фундаментов… и никого подходящего вспомнить не мог. Собственно, если бы подходящий талант нашелся, то Церетеус давно бы уже вложился в него…

— Ваша светлость!

Вынырнув из тяжелых мыслей, гертэн вздохнул и осмотрел почти законченную картину. Неплохо, неплохо. Кстати, последний аукцион был довольно давно, а предыдущая картина ушла за полновесную Сталь, лишь немного не дотянув до Серебра… можно выставить пару удачных экземпляров, заодно немного поправить ситуацию с деньгами…

— Ваша светлость!

Не убирая холст, Церетеус закрыл бутылочки с красками и стремительным шагом вышел за дверь. Уточнил у Литта, переминающегося в коридоре с ноги на ногу:

— Диверсантов привезли? — и, дождавшись кивка, едва заметно поморщился. Он никогда не любил наблюдать за пытками… но, увы, это частенько требовалось. Особенно в таких случаях, когда чувство правды Обладателя было прямо-таки необходимо. Нелегкая ноша гертэна.

— Ну что ж, пойдем. Узнаем, кто решил попробовать нас на зуб.

Глава 9

«Чувства благодарности не знают лишь животные и адепты Тьмы»

Неизвестный адепт Света

— Уверен, что готов?

— Не особо, — хмуро ответил я. — Но время уже на исходе, надо хотя бы попробовать. Если будет совсем плохо, то просто вернусь сюда.

Марафон саморазвития длился уже примерно полтора месяца. И мы основательно подзадолбались. Да, рывок вперед мы совершили прямо-таки гигантский, но какой ценой? Психологически мы выгорали с каждым днем, с отвращением вновь и вновь заставляя себя браться за культивацию. Развлечений в пещере был самый мизер, но всё-таки из этой проблемы мы выкручивались.

Сначала просто разговаривали обо всем на свете. Читали немногочисленные книги, взятые с собой, и мои заметки.

Прошерстили аукцион и купили набор для игры в тер’хэк — азартную игру, популярную среди аристократии. Игра сложная — что-то вроде усложненных шахмат с элементами удачи и необычных тактик: кидаешь четырехгранные пирамидки и, в зависимости от результата, двигаешь фигурки по пазам в поверхности шара. Шар, в свою очередь, и сам вращается по результатам броска отдельной пирамидки, так что часть чужих (да и своих) фигур, оказавшихся на другой стороне, в отдельный момент игры ты попросту не видишь — приходится ходить вслепую… Набор встал нам в копеечку — как ни крути, но на Системный аукцион выставляли только произведения искусства, обычные фигурки из деревяшек попросту не окупались. Но, честно говоря, нам было уже плевать — настолько хотелось разнообразить быт, что даже потратить три Стальных монеты за набор резных фигурок, пирамидок и шар из кости Хиатуса, зачарованных на прочность и противодействие жульничеству, было не жалко. Заодно прикупили и лигаус — струнный инструмент, смахивающий на противоестественный гибрид гитары с арфой, но довольно скромных габаритов.

Последнюю покупку Диомеда сделала сама и подарила мне на день рождения: счет времени мы немного потеряли, но если примерно прикидывать — именно в этом подземелье мне уже стукнуло тринадцать лет. Теперь в промежутках между разговорами и партиями в тер’хэк, я осваивал лигаус, вспоминая давно забытые навыки игры на гитаре и пытаясь подстроить их под непривычный инструмент. Получалось, к моему удивлению, довольно неплохо. Помогали сверхчеловеческая ловкость, влияющая в том числе на аккуратность движений и растяжку пальцев, и такое же завышенное восприятие, дающее, по сути, идеальный музыкальный слух. Без учителя, конечно, было тяжко, но парочку песен за последние недели я освоить успел.

Но развлечения — дело десятое. В Тоскливых Холмах мы тоже сидели добрый месяц, и как-то справлялись. Главной проблемой пещеры являлось полное отсутствие воды. Любой. Еду и питье мы закупали на аукционе, а вот купить там бочку воды, чтобы банально помыться, не было никакой возможности. Да, высокие ранги Закалки позволили нам уже частично отдалиться от всяческих телесных нужд: все органы, включая кишечник, стали работать куда эффективнее, да и в целом, пить и есть тоже требуется уже заметно меньше, поскольку организм частично перешел на питание непосредственно энергией Ци — потому и отходов жизнедеятельности, включая пот и кожное сало, стало куда меньше. Но целиком мы от этого не избавились. Увы. Так что спустя полтора месяца без мытья и с учетом регулярного справления нужд — пусть даже в самый дальний уголок — мы сидели и каждый день проклинали свои сверхчувствительные носы: запашок в желтой зоне стоял еще тот.

Ну а теперь я с бурей сомнений в душе стоял перед зеленой завесой. Да, я стал заметно сильнее. Да, я всё так же напирал в основном на развитие энергетики, жертвуя Закалкой, так что, скорее всего, очередной скачок в концентрации внешней Ци я переживу. Да, я взял с собой десяток эликсиров Духовной Ноши, причем в их дорогом и улучшенном варианте — с более длительным и мощным действием. Каждый фиал действует практически четверть суток. То есть, суммарно — два с половиной дня. Но хватит ли этого? Смогу ли я нормально пережить первый, самый сложный период привыкания, и развиваться дальше самостоятельно?

А, к черту. Если не хватит — потрачу зелья, просижу там, сколько смогу, и вернусь в желтый пояс. Об этом мы с Диомедой тоже поговорили, когда она предлагала докупить еще эликсира. Но если я за два дня не успею приспособиться — значит, я попросту поторопился с переходом. Пить лишние зелья сверх упомянутого десятка, рискуя попросту обосраться (в самом прямом смысле этого слова) из-за передозировки, я уж точно не буду.

— Ладно. Поди, не навсегда прощаемся, — я подмигнул девушке, и, недолго думая, шагнул вперед.

* * *

Зеленая зона… разочаровала. Нет, скачок в плотности Ци имелся, и был более чем заметным. Но то ли он всё же оказался менее резким, чем между предыдущими зонами, то ли я перестраховался в плане своего предварительного развития, то ли и то, и другое… и, может быть, что-то еще третье… В общем, никаких особых проблем я не ощутил. Более того, пусть и с большим трудом, но я мог работать с местной энергией практически сразу после перехода. Даже без зелий.

Впрочем, зелья я все равно выпил. Зря, что ли, брал? Развиваться они помогают в любом случае, просто эффект заметнее именно в таких вот случаях, «на грани». Но даже во внешнем мире их можно периодически пить, просто это редко кто делает — дорого, и эффект заметен лишь в самом начале пути или на длинной дистанции. Взрослым же дешевле и эффективнее накопить денег и заплатить за посещение безопасного Очага.

А еще в этот раз я взял с собой часы. Не то чтобы они были так уж необходимы, но теперь мы могли их себе позволить, так что… почему бы и нет? Механических часов местные умельцы так и не придумали — обходились клепсидрами, но дешевые варианты брать не имело смысла. Малополезно в быту. А вот более дорогие, артефактные, представляли из себя довольно занятные образчики магического мастерства. В базе — все та же одиночная клепсидра, размером с ладонь, зачарованная на прочность. Но сверху на нее накручивалось множество дополнительных конструктов — на ускорение и замедление течения воды, чтобы можно было отмерять различные интервалы времени, на самостоятельное переворачивание клепсидры и даже на некий допотопный «экран» с черточками, на котором показывалось, сколько интервалов уже прошло.

Вариаций измерения, по крайней мере, в моих часах, было довольно скудное количество, но, по крайней мере, они были интуитивно понятны. Самый большой интервал — сутки. Если разделить его на три части — от полудня до заката, от заката до рассвета и от рассвета до полудня — получится местный «день», «ночь» и «утро». В реальности, они, конечно, не были равны друг другу, но на клепсидрах измерялись одинаково. Дальше каждая треть суток делилась еще на три интервала — «время медитаций» или «медиты», как их называли местные, если переводить грубо. Как нетрудно догадаться, эти два-три земных часа считались идеальной протяженностью медитации, после которой стоило встать, размять ноги, попить чаю или поработать. Ну а если медиты еще раз поделить на три — то получался местный час, которым мерили уже что угодно. Дальнейшие же уточнения времени требовались лишь специалистам — самим артефакторам, алхимикам, и иже с ними. Собственно, даже часы и медиты использовали в основном в городах — за все детство в Гельте клепсидру, подобную моей, я видел только у Эдура Бахета, а остальные окружающие с точностью измерения времени не заморачивались от слова совсем.

Но теперь я, по крайней мере, мог точно, а не по собственным ощущениям, отслеживать количество пройденных суток. Хотя бы буду понимать, сколько времени я уже схожу с ума в одиночестве.

И, посматривая на часы, оказалось, что время летело незаметно. Да, одиночество немного портило впечатление, но в зеленой зоне оказалось более чем достаточно положительных моментов.

Во-первых, тут практически не пахло. Как ни крути, но мы успели основательно загадить желтую зону. Перед Хранителем было дико неудобно, но что поделать? Хотя тому, скорее всего, было попросту плевать — не уверен, что у него вообще было обоняние. Да и навряд ли энергетические формы жизни в целом волнуют такие мелочи и недостатки их телесных собратьев. Вот Диомеду было жаль — бедняга, ей там сидеть еще черт знает сколько…

Во-вторых, я только сейчас понял, насколько у меня устали глаза от яркого желтого света. Кристаллы зеленой зоны были заметно темнее, светили куда мягче, да и сам оттенок был крайне приятен для глаза. Если прикрыть глаза, то можно было представить, будто ты где-то в глубине леса, и это солнечный свет пробивается сквозь густую листву. Сходство, конечно, весьма отдаленное. Но если подключить фантазию…

Ну а в-третьих, светящихся кристаллов здесь было чуть меньше, чем в предыдущих зонах — и я наконец сумел найти небольшую свободную площадку для разминки с копьем. Первые пару дней, пока я активно использовал эликсиры и сосредоточился на том, чтобы взять от них максимум, эта площадка стояла пустой. Но, начиная с третьего дня, я проводил здесь практически все свободное время. И часть времени, отведенного под развитие — тоже. Благо, что здесь я, наоборот, сосредоточился на Закалке (которую можно было спокойно совмещать с упражнениями) — нужно было исправлять небольшой перекос в сторону развития энергетики, созданный мной самолично в желтой зоне.

Да и даже без учета этого факта, моя основная цель оказалась неожиданно близка — Золотой ранг Закалки оказался буквально перед носом. И теперь я ловил шанс, изо всех сил стараясь успеть в невидимой гонке за ним, до того момента, как меня выгонят из этого места. Казалось бы — вот, совсем недавно, каких-то дней двадцать назад, я взял Серебряный, о каком Золоте может идти речь? Но этот Очаг оказался реальным шансом. Даром Неба, не меньше.

Сам по себе исток этого Очага, скорее всего, даже и не особо силен — на уровне тех же Холмов. Может, чуть мощнее. Но Хранитель, выгнав всех конкурентов (если они вообще были) и обустроив систему барьеров-фильтров, умудрился превратить это место в довольно простую, но гениальную структуру. Барьеры не только превращали каждую зону пещеры в эдакий резервуар с накопленной Ци, но вдобавок делали сам Очаг крайне малозаметным снаружи — он попросту слишком слабо «фонил». Правда, было у меня предположение, что где-то в противоположной части грота завесы были сделаны чуть более проницаемыми — и основная часть энергии сбрасывалась именно под землю. Ну а к тому моменту, как она вновь добиралась до поверхности — Ци успевала в достаточной мере рассеяться, чтобы это не привлекало ничьего внимания.

Предположение было чисто умозрительным, и основанным исключительно на логике: если резервуар наполнен, а исток Очага продолжает поставлять энергию — то её нужно куда-то сбрасывать. И не в тех жалких объемах, которые мы видели у входа, а в обычных, вполне нормальных для любого Очага. Другим возможным объяснением мог служить тот факт, что упомянутый резервуар был построен лишь недавно и до сих пор не наполнен до конца… но против этого говорил тот факт, что за все то время, что мы провели в оранжевой и, особенно, в желтой зонах — концентрация Ци не изменилась ни на йоту. Не увеличилась, но и не уменьшилась. Несмотря на наше заметное поглощение, она явно поддерживалась на одном и том же уровне перетоками из верхних зон. И этот уровень был крайне… крайне высок. На уровне центральных зон самых мощных обычных Очагов материка. Я там, конечно, не был, но за время путешествия мы проходили мимо парочки мощных источников — и, поскольку в таких Очагах энергия рассеивалась более-менее равномерно, то, даже проходя по краю, можно было примерно прикинуть, что творится в их сердце.

Впрочем, это все были лишь ленивые рассуждения, позволяющие слегка развеять скуку. А скука нарастала с каждым днем. Часы отмеряли сутки за сутками, счетчик перевалил уже за тридцать дней… а Хранитель всё никак не показывался. С одной стороны — это немного нервировало, заставляло искать подвох, добавляя и без того изможденному разуму причины для беспокойства. С другой стороны, это было просто отлично, потому что Золотой ранг мне упорно не давался, несмотря на прямо-таки гигантские объемы ежедневно поглощаемой энергии.

Уж слишком сильно росли разрывы между рангами к концу лестницы.

Насколько я знал из общения с Диомедой, даже таланты из кланов с подконтрольными мощными Очагами, которые могли целыми месяцами оттуда не вылезать, редко брали Золотой ранг — слишком это было муторно и долго. Не у всех хватало терпения и таланта, далеко не у всех. Наличие сильного источника Ци под рукой, конечно, облегчало путь практика, но не могло его полностью заменить: ребенку в любом случае требовалось самостоятельно развивать контроль Ци (поскольку возвышалки на «духовные» навыки стоили каких-то абсолютно невменяемых цен даже на низких рангах), требовалось проходить первые ступени Закалки в условиях достаточно низких концентраций энергии (поскольку с соответствующей их рангам энергетикой их бы ломало даже на краю Очагов примерно так же, как нас в первые дни в желтой зоне). Конечно, можно было немного сократить путь и взять пару рангов Закалки при помощи возвышалок — как сделал, скорее всего, достопамятный Сет, с которым мне довелось скрестить копья. Вот только, как показала практика — подтянуть до соответствующего уровня энергетику все равно придется. И системными средствами сделать это было куда сложнее… Такие операции осуществлялись при помощи возвышалок третьего ранга, которые и по цене взлетали в небеса, и использовать их могли даже среди аристократов далеко не все.

Существенным подспорьем для адептов является тот факт, что лишний ранг Закалки можно «добрать» на этапе Заклинателя. Да, всего один, да, это сложнее, чем на предварительном этапе — для нормального эффекта нужно во время поглощения Ци пить специальное недешевое зелье, и КПД поглощения заметно падает (впрочем, последнее частично компенсировалось лучшим контролем Ци, развитым с годами) — но этой уловкой пользуются практически все Заклинатели. Это банально удобно, потому что одно дело обычный человек, чье идеальное окно возможностей в любых аспектах возвышения длится от силы лет до 25–30 — дальше качество развития резко падает, а после 40 — и вообще сходит на нет. И совсем другое дело — Заклинатель, способный без каких-либо проблем потратить десяток лет своей долгой жизни на новый ранг Закалки. Так что ничего удивительного, что половина аристократии останавливалась на Серебре — и добивала Закалку до Золота уже будучи Заклинателями. Это считалось самым оптимальным вариантом по затратам времени.

Те аристократы, что были победнее и менее талантливы, в основной своей массе перерождались в Заклинателей на Стали (а то и вовсе — на Бронзе) — таких тоже было более чем достаточно. Тех же, кто успевал добраться до Золота, чтобы на этапе Заклинателя взять Платину (на что легко могло уйти лет так пятьдесят), были считанные единицы — и таких почитали за гениев. Неудивительно, что при таких раскладах Алмазная закалка считалась мифической — никто попросту не успевал добраться до Платины на подготовительном этапе, чтобы потом, когда-нибудь, в спокойной обстановке, добраться до последнего ранга. Может, какие-то богачи с огромным Сродством с Системой и выкидывали огромные суммы ради того, чтобы добить возвышалками ранг Закалки своих наследников до Платины… но я про таких не слышал. Либо они о таких вещах не особо распространялись (хотя многие, мне кажется, не выдержали бы и похвастались), либо среди инаретов (а ни у кого больше таких денег встретиться не могло) попросту не имелось настолько расточительных правителей.

Когда привычное изумрудное сияние, пробивающееся сквозь веки, резко поменялось и разбавилось мириадами иных оттенков, я тяжело вздохнул и открыл глаза.

Не успел.

Неторопливо встав и поклонившись в пояс Хранителю, я спросил на всякий случай:

— Мне пора идти?

Да.

— Спасибо за возможность стать сильнее, — с искренней благодарностью в голосе сказал я. — Если я могу как-то тебя отблагодарить…

Можешь.

Я едва не поперхнулся от неожиданности. Что от меня может понадобиться разумному кристаллу? Помолчав пару секунд и не дождавшись продолжения, я осторожно уточнил:

— И как мне тебя отблагодарить?

Ответ последовал не сразу, словно дух сомневался. Наконец, в голове возник его ответ. Одной слитной мыслью-пакетом, сразу с подробным разъяснением — что, как, где и когда.

Растерянно взглянув на Хранителя, я исконно русским жестом почесал затылок. Вот это, конечно, нашел себе подработку.

И что теперь делать?

Глава 10

'Сказанье о муже, что звался Ликургом неумным,

В тени дремучих лесов, где сны обращаются былью,

Духа случайно увидел, сияньем объятого,

Духа, что, скованный скукой, любое желанье исполнит.

'О, дух могучий! Богатства лишь пыль в этом мире,

То же — и слава, и власть. Вечна лишь сила, её мне даруй'

Взмахнул дух рукою, и вмиг все исполнилось,

Ци налился глупец, как дерево соком весной,

Рассмеялся Ликург, поклонился, сказал в эйфории:

'Друг мой, прекрасен твой дар, несомненно,

Могу ли и я сделать что-то в ответ?'

На речи глупца дух улыбнулся зловеще:

'Конечно же, можешь, ведь я говорил, что скучаю,

И, знаю, сейчас ты меня хорошо развлечешь!'

— Кххх…

— Эдри!

Обеспокоенное лицо Диомеды появилось в моем поле зрения буквально через пару мгновений после того, как я, отощавший и измотанный, выполз из расщелины. Караулила, получается. Кое-как сфокусировав взгляд на ее слегка размытом силуэте, я открыл рот и… вместо нормальной речи издал абсолютно нечленораздельный хрип. Впрочем, напарница прекрасно поняла, что я хотел — и сразу же прислонила к моим губам горлышко фляги, осторожно наклонив ее.

Флягу я осушил полностью, лихорадочными мелкими глотками. И на пару мгновений просто закрыл глаза, в кои-то веки не испытывая мощнейшей, иссушающей жажды.

— Спасибо, — откашлявшись, тихо сказал я и приподнялся на локтях, постепенно оживая. — Есть что-нибудь пожевать?

Девушка быстро достала из браслета кусок мяса — темного, слегка пережаренного, но я едва не поперхнулся слюной от этого аромата. Правда, прежде чем впиться в протянутый кусок зубами, на мгновение замер. Тяжеловатая пища… особенно после такой долгой голодовки… А, к черту. Тело справится — зря я его закалял, что ли? Да и даже если не справится — в любом случае не умру. Пострадаю немного, помаюсь животом при самых худших раскладах.

Умереть от такой мелочи мне теперь ой как сложно.

Следующие полчаса попросту выпали у меня из памяти. Я ел, пил, делал небольшую передышку и снова набрасывался на пищу. Напарница еле успевала подносить все новые и новые порции. Торопиться, конечно, не стоило, но у меня попросту не осталось никаких сил на терпение. А потом, чувствуя неимоверную сонливость, я на мгновение прикрыл глаза — и тут же отрубился.

* * *

Проснулся я посреди ночи, с наконец-то полностью ясным сознанием. Учитывая, что выполз из пещеры я где-то ранним утром, то, выходит, спокойно проспал почти сутки. Повернув голову, увидел стоянку — застарелую, Диомеда явно жила здесь уже весьма долгое время. Получается, умудрилась дотащить меня досюда и засунуть в спальник, не разбудив… хотя думаю, разбудить меня было сложновато. Если только из пушки над ухом стрелять.

Вставать не хотелось от слова совсем. Голод и жажда все еще терзали тело, но заметно поутихли, так что можно было и потерпеть. Поэтому я безмятежно пялился в безоблачное небо, в кои-то веки наслаждаясь спокойствием. Никакой вечной гонки, никакого саморазвития. Ни-че-го. Лишь переливающийся звездный полог надо мной. Спутников у этого мира не было, но звезд было в разы больше, чем на Земле, и часть из них были настолько яркими, что света выходило практически столько же. Если бы я знал, что мы все еще в Млечном Пути, то предположил бы, что Ан Тер Лисс Дирхе находится куда ближе к центру галактики, чем Земля, ютящаяся где-то на задворках. Но, увы, я понятия не имел, где находится этот мир, и являются ли вообще местные звезды звездами в привычном понимании. Не особо удивлюсь, если вдруг они окажутся алмазными гвоздиками, которыми прибито небесное покрывало, или глазами демонов, которыми те жадно смотрят на мир внизу, желая его сожрать. Натягивать на этот мир привычное мироустройство и земную физику было абсолютно бессмысленно. Да и неважно это, по крайней мере, сейчас. Главное — что красиво…

Наконец, звезды начали блекнуть, а с другой стороны давно погасшего костра заворочалась чутко спавшая Диомеда. По-хорошему, конечно, стоило постоять на часах… А с другой стороны — зачем, если долина безопасна, и все это время она спокойно спала здесь в одиночку? Да и я, пусть и пялился в небо, но чутко отслеживал посторонние шорохи, отвыкнув в мертвой тишине пещеры от шебуршания местных грызунов и едва слышного свиста ветра.

Вздохнув, начал выползать из спальника и я.

— Доброе утро, — я встал на ноги, слегка пошатнувшись. Слабость все еще осталась, но в разумных пределах. — Спасибо, что караулила меня у выхода. Ну и за все… остальное.

Диомеда, зевнув, мотнула головой:

— О чем ты вообще? Мы же напарники. Правда, я не ожидала, что ты так надолго там задержишься, под конец уже сомнения появились, выжил ли ты. Мало ли, что Хранителю могло в голову прийти…

— Долго меня не было?

— Меня попросили на выход два месяца назад. Едва успела Серебро взять. Так что да, долго. Я, конечно, предполагала, что с твоим доступом тебе могут дать больше времени, но не думала, что настолько, — в её голосе явно проскользнула нотка зависти и легкой печали. — Теперь ты еще больше от меня оторвался. Что ты там делал столько времени? И…

Я тяжело вздохнул, поднял руку, прерывая её, и покачал головой:

— На твоем месте я не стал бы так сильно завидовать. Есть… нюансы. Давай позавтракаем и я расскажу чуть подробнее. А то я слишком долго голодал.

Пока мы совершали привычный утренний моцион, разжигали костер и подогревали пищу, Диомеда то и дело постреливала в меня любопытствующими взглядами. Но терпела и молчала. И лишь когда я доел последние крохи вчерашнего рагу из местных горных сусликов и отложил ложку, она все же не выдержала:

— Ну⁈

— Да-да, я помню уговор, — я слегка улыбнулся и снова замолчал, прикидывая, с чего начать. — Если вкратце, то я просидел в зеленой зоне сорок дней, прежде чем появился Хранитель. И до Золота добраться, увы, на тот момент я не успел. Но… у нас с ним состоялся разговор. Потому что в момент прощания я сказал ему «если я могу тебя как-то отблагодарить, то я готов» — и он неожиданно согласился. Насколько я понимаю, ты ничего такого Хранителю не говорила?

— Ты… что? — удивленно переспросила Диомеда. — Нет, я ничего такого не говорила. Да и, мне кажется, никто бы не сказал. Потому что каждый ребенок знает сказку про Глупого Ликурга и скучающего духа, исполнявшего желания. Это, конечно, всего лишь сказка… но… неужели ты не слышал?

Я лишь передернул плечами. Сказку я слышал, только вот мельком. Да и значения ей не придал. Не говорить же Диомеде, что даже в два года от роду меня уже интересовали куда более взрослые книги и истории — и я даже не думал рыться в местных примитивных сказках? Поэтому, помолчав, я кивнул:

— Да, я понимаю, что облажался. Теперь — понимаю. Не подумал. Но в итоге у этой ошибки оказались не только отрицательные последствия. Дух решил, что для его просьбы я слабоват и не только позволил мне остаться у Очага на более долгий срок, но и пропустил в следующую, голубую зону. Более того, он не ставил вообще никаких ограничений по времени, и я был ограничен исключительно своими потребностями в воде и пище. Потому и выполз в таком состоянии. Но зато я успел не только прорваться на следующий ранг Закалки, но и просидеть после этого еще добрых дней двадцать, подгоняя свою энергетику под новые реалии…

Посреди монолога я молча зашел в системное меню, перещелкнул на несколько мгновений «видимость» ранга Закалки и тут же вернул всё, как было. Взгляд Диомеды дернулся вверх, на что-то невидимое над моей головой, и она резко выдохнула:

— Демон! Я, конечно, предполагала, что ты за такое время мог успеть… но… демон! Всё-таки добрался до Золота!

— Да, и, честно говоря, рост характеристик при этом приятно удивил, — я мечтательно улыбнулся, после чего тяжело вздохнул. — Что же до просьбы Хранителя… вот.

Я встал и, прикинув на глаз размеры, вытянул руку с браслетом вперед. С легким хлопком на траве материализовался огромный матово-черный куб — высотой мне по грудь, то есть метра так полтора, учитывая, как я вытянулся в последнее время. Из-за своих размеров он едва-едва втиснулся мне в хранилище (оно, конечно, было практически свободно после того, как я подъел все припасы, но оружие и всякая мелочевка тоже занимали порядочно места). Диомеда с любопытством на лице обошла его кругом, легонько обстучала каждую доступную грань костяшками пальцев и даже на всякий случай понюхала куб. Тут я не выдержал и подсказал с максимально серьезным лицом:

— Попробуй лизнуть, понятнее станет.

Напарница бросила на меня недоумевающий взгляд и, пожав плечами, лизнула матовую поверхность. Сплюнув на землю, задумалась на мгновение и, наконец, покачала головой:

— Нет, не поняла. Безвкусный. Да и не пахнет ничем… — в этот момент она увидела, как я сложился пополам от хохота, и побагровела. — Эдри! Не смешно!

— Прости, прости, — всё еще улыбаясь, примирительно поднял ладони я. — Не удержался.

— Так что это такое?

— А дух и не сказал. У меня есть кое-какие догадки, но навряд ли верные. Да это и не важно. Нам… мне всего лишь нужно его доставить до… места назначения, скажем так. И я даже во времени не сильно ограничен — Хранитель сказал, что куб будет стабилен как минимум пару лет.

— И что за место назначения? — в голосе Диомеды прорезались нехорошие подозрения.

— Сердце любого Очага Тьмы, — невинно моргнул я.

— Дай-ка я угадаю… после этого Очаг перестанет существовать?

— Ну… не факт. Дух этого не сказал. Прямо.

— Угу, но с чего бы еще духу Света просить тебя отнести ОЧЕНЬ подозрительную штуковину в сердце Очага? Причем не любого, а именно той стихии, которую он крайне не любит?

Я лишь развел руками: мол, что мы вообще знаем о жизни духов? Вдруг они регулярно какие-то подарки в чужие Очаги посылают? А то, что Хранитель нам конкретный Очаг не указал — так может, куб там просто полежит «до востребования», так сказать? В душе я, конечно, в это не верил — в данном случае посылочка была явно в духе Унабомбера.

Но об этом стоит подумать позже.

* * *

В Пальцах Гевала задерживаться мы не стали — и без того просидели здесь… долго. Суммарно, если примерно прикинуть тот промежуток, когда мы сидели в подземелье и не считали дни артефактом — то больше полугода. В подземелье же мне успело стукнуть тринадцать лет. Очередная веха прошла незаметно — я даже не был уверен, когда конкретно.

Выходили из долины другим перевалом, южным. Тот оказался даже более удобным, чем первый — и тропа шире и менее крутая, и сам перевал куда ниже. Если когда-нибудь сюда занесет сюда вновь, надо будет взять этот момент на заметку, на наших картах этот нюанс отмечен не был…

Когда же, сразу после выхода, я молча повернул на запад, Диомеда, шагая рядом, деликатно кашлянула:

— Эд, а куда мы теперь путь держим, собственно? Я не то чтобы против конкретно этого направления, но ближайший город вроде бы на юге.

— А. Демоны, и правда… — я замер на месте и задумался. — Вообще я так долго об этом думал в пещере, что, видимо, попросту забыл тебе напомнить. У меня теперь есть деньги, так что я думал первым делом пойти вылечить матушку. С другой стороны, я достиг этого куда быстрее, чем думал, так что время еще есть…

Диомеда резко перебила меня:

— Нет, стой, ты прав. Прости, я совершенно забыла о твоей изначальной цели. Давай вернемся в наши края, заодно заглянем в гнездо Тауберов, я предупрежу всех, что еще жива, и возьму новые сигнальные артефакты. А то старые сигналки уничтожили твои… гм… друзья. Надеюсь, отец не сильно всполошился.

Я слабо улыбнулся и покачал головой. Достал из браслета карту, прикрыв её собственным телом от нудного моросящего дождя и, быстро проглядев интересующий кусок, убрал обратно.

— Я ценю, что ты меня поддерживаешь, Ди, но, на самом деле, я и сам плохо подумал. До сих пор мозги на место не встали, хорошо, что ты меня спросила. Месяц Большой Воды практически подошел к концу — ливни кончились, осталась лишь морось. Значит, уже скоро начнется Месяц Познания, а ты знаешь, как хреново путешествовать в эту пору. Месяцок так или иначе придется переждать в каком-то городке, и, желательно, покрупнее.

— И правда, — Диомеда подняла голову к небу и смешно сморщила нос, когда ей в глаз попала внезапная крупная капля дождя. — Ты сейчас смотрел на карту, какие у нас варианты?

— Не очень много. Касс на юге — ближайший, но он небольшой, и есть вероятность, что там опять не будет отделения Гильдии, как в Нитте. Лидлер — на юго-западе — большой, но далековато, добрая дюжина дней пути… сказал бы я раньше. Не знаю, как быстро мы сможем бегать с нашей текущей Закалкой, надо проверять. Ну и Мошта — на северо-западе. Дней так пять нашего прежнего неторопливого темпа. Средних размеров город, так что отделение Гильдии точно должно быть.

— Хм, — хитро прищурилась напарница. — Мне кажется, или ты намекаешь на то, чтобы опробовать наши новые возможности в беге? Думаю, мы успеем добраться до Лидлера.

— Вообще ни на что не намекал, — рассмеялся я. — Но почему-то не сомневался, что ты выберешь этот вариант.

И, повернув на юго-запад, мы начали постепенный спуск. Бежать пока не стоило — местами каменистая земля заметно раскисла, так что поскользнуться было раз плюнуть. Вот спустимся — и тогда… Я с некоторым предвкушением улыбнулся, открыв характеристики и попытавшись прикинуть, насколько увеличится наша скорость движения.

Совершенство тела (5.8):

Телосложение (5.2)

Ловкость (6.2)

Стойкость (6.1)

Совершенство разума (6.1):

Интеллект (6.1)

Реакция (6.0)

Восприятие (6.3)

Совершенство духа (6.0):

Объем Ци (6.6)

Плотность Ци (4.5)

Развитие энергетической системы (6.9)

Закалка тела: Золото

Окрас даньтяней:

Чжун (Воздух, 35%)

Ся (0%)

Шанг (Свет, 11%)

Сродство со Стихиями:

Воздух (57%)

Жизнь (17%)

Свет (34%)

Сродство с Системой: 11%

Выходило, что в самом худшем случае — скорость должна подняться раза так в полтора, не меньше. Даже с учетом того, что я заметно оторвался от Диомеды в развитии — потому как она и до этого отставала от меня, и мы всегда двигались больше в её темпе, нежели в моём. Только вот она-то тоже выросла! И как бы не заметнее, чем я (по крайней мере, относительно своего тогдашнего состояния). Плюс к тому, у меня сильно просел параметр телосложения из-за длительного голодания, так что первое время, скорее всего, ограничивать нашу скорость буду именно я. Ну да ничего. В ближайших же поселениях, где можно запастись едой, начну усиленно отъедаться и восстанавливать силы.

Кроме чисто физических характеристик, я теперь облизывался на свои заметно возросший объем и плотность Ци — с такими, чисто теоретически, я смогу помаленьку использовать техники. Не только заранее составленные другими адептами, минимально возможные и высасывающие меня до самого донышка, которыми я пару раз баловался до этого — например, при попытке сбежать от Лэнса и его людей когда-то давным-давно, уже скоро как год назад, — но и более сложные, более полезные в повседневной жизни и более… экспериментальные, скажем так. Небесную Речь я пока знал не так уж хорошо, но в том-то и дело, что это речь. Без практики она мертва, пусть даже она, эта практика, будет вести к неизбежным ошибкам. Так что, так или иначе, надо помаленьку осваиваться в новом, пугающем мире самостоятельно созданных техник.

Ну и, конечно же, столь длительное пребывание в Очаге Света не могло не пойти на пользу моему соответствующему Сродству. Один из даньтяней я даже окрашивать начал, пусть и с некоторой ленцой: так или иначе, пока это для меня не к спеху.

Пока спускались с возвышенности, стиснутой между двумя горами-Пальцами, успели хорошенько рассмотреть местные красоты: редкие заросли леса внизу, перемежающиеся кусками ярко-изумрудной равнины, пусть и не передающей всю сочность цвета в текущую пасмурную погоду, отблески мелких озер и парочки небольших речек вдалеке… даже увидели на горизонте небольшую деревушку — как раз примерно на юго-западе.

Думаю, там сегодня и заночуем.

Примечание от автора: дико извиняюсь за пропажу, автор переезжал в другой город и совершенно выпал из струи сюжета и писательства в целом. В комментариях не отписывался, потому что по времени и планам было совершенно непонятно, а обещать и впоследствии не выполнять обещанное… ну такое. Сейчас помаленьку возвращаюсь в русло, но выходит довольно тяжко.

Всем, кто терпеливо (и нетерпеливо) ждал и не терял надежду — огромное спасибо.

Тем, кто ждал совсем уж нетерпеливо — смиренно напомню, что негативная критика (в том числе в плане редких прод) мало кого из писателей сподвигает на подвиги. Гораздо чаще выходит, увы, наоборот.

Глава 11

«Никогда не забывай, что боги выросли из людей, Эдри. Да, это произошло неимоверно давно, но всё же, когда-то даже самый сильный бог был обычным человеческим… или не совсем человеческим ребенком. Со своими слабостями. И часть этих слабостей они пронесли с собой: сквозь все тысячелетия невероятно долгой жизни, сквозь все испытания, что вставали на их пути. Человеческие слабости до сих пор таятся внутри каждого из них. В этом заключается наш единственный шанс на успех.»

Из бесед Эдриана Гирита и Фандага Мортила

Бум! Бум! Бум!

Диомеда раздраженно стучала кулаком по двери, стараясь сдерживать свою злость. Последнее я скорее предполагал, чем знал. Но, учитывая, что даже я сейчас был заметно раздражен, я вполне представляю тот котёл ярости, что бурлит внутри моей куда более эмоциональной напарницы. И то, что Диомеда стучит всего лишь кулаком, а не пытается выбить двери ногой, показывает, что она действительно сдерживается. Ну, по крайней мере, старается.

А ведь начиналось наше путешествие очень даже хорошо. Переночевав в первой деревне, пополнив запасы и, в кои-то веки, поев нормальной еды, мы в ускоренном темпе двинулись дальше. И следующие три дня, как на подбор, выдались один другого лучше — каждый день мы успевали добраться и переночевать в очередной деревушке; облака, несмотря на Месяц Большой Воды, регулярно расходились, радуя нас солнышком и отсутствием надоедливой мороси. Даже вездесущая грязь подсохла и во время бега мы покрывались её брызгами всего лишь по колено, а не по пояс, как раньше.

А потом Небо решило, что хватит с нас хорошей погоды и везения в целом. Во время остановки нас предупредили, что следующая деревня, Смагвант — мелкое поселение едва на сотню человек, — последняя на нашем пути и в окрестностях в целом. Потом никаких поселений нет вплоть до самого Лидлера, нашей ближайшей цели. Причина? В основном — каменистая и неплодородная земля. Люди банально не хотели селиться на этих землях, потому как выращивать там еду было сложно даже с использованием соответствующих техник. Да, в относительной близости имелся торговый Лидлер, стоящий одновременно на перекрестке торговых путей и на крупной реке… но те, кто хотел жить поближе к нему — жили непосредственно под его стенами, либо прямо в нём. В общем, получалось так, что Смагвант, действительно, последний на долгие километры вокруг населенный пункт. Были небольшие торговые посты на дорогах, используемые купцами и случайными путниками для ночевок — но, увы, находились они (в основной своей массе) сильно севернее и западнее. Мы же бежали к Лидлеру со стороны малонаселенных земель, практически по прямой, и так сильно отклоняться от маршрута нам откровенно не хотелось. Переночуем в лесу, не страшно.

Так мы думали.

Пока вечером, на пути к Смагванту на нас не разверзлись небеса. Месяц Большой Воды решил, прежде чем он закончится, напоследок показать, почему он вообще так называется. В одно мгновение вокруг нас выросла переливающаяся жидкая стена, так что вокруг не было видно ровным счетом ничего. Лишь бесконечная влага во всём ее многообразии: от топкой грязи под ногами до тугих струй дождя вокруг. Вдобавок, дождь заглушал и звуки, и запахи, и даже осязание, буквально вырубив все наши чувства. Кое-как, ориентируясь исключительно по Духовному Зрению, мы брели вначале по колено, а потом и по пояс в бурой жиже, ругаясь во весь голос.

До деревни мы добрались кое-как и лишь благодаря тому, что пройти оставалось совсем немного. Обойдя небольшие поля, окружавшие Смагвант, мы вышли на относительно сухую возвышенность, где располагались дома. Относительно — потому что сейчас даже на этой возвышенности вода стояла нам по щиколотку. Ну, как стояла… бурлила. Мы бросились к ближайшему дому, постучались… и нам никто не открыл. Духовное Зрение спокойно пробивало кирпичные стены, показывая внутри сигнатуры двух слабеньких Заклинателей, вот только никто из них не собирался открывать нам дверь, начисто игнорируя громкий стук и наши крики, что мы простые путники, ищущие убежища от дождя.

То же самое произошло и в следующем доме.

И в следующем.

Плюнув на негостеприимность местного народца, мы прошли по главной (и единственной) улице, выйдя на главную (и единственную) площадь. Крайне небольшую — буквально пятачок свободной земли, вымощенный камнем и зажатый между единственным каменным зданием в поселении (видимо, пародией на ратушу) и двумя кирпичными домами, выглядящими чуть более богато, чем в среднем по Смагванту. Какие-никакие заборчики, да и сами дома более ухоженные. Скорее всего, ратуша выполняла одновременно и функции дома старосты, а остальные два дома всего лишь принадлежали местным богачам. Так что, переглянувшись, мы первым делом направились к ратуше. В любой деревне, где нет харчевни, одна из важных функций старост — общение с чужаками. Так что уж кто-кто, а он нас проигнорировать не должен.

Так мы думали. Наивные.

Бам!

Диомеда с яростью влепила кулаком по двери так, что толстенный дуб протестующе затрещал и, наконец, не выдержав, заорала в замочную скважину.

— Открывай, ублюдок! Я же вижу, что ты стоишь за дверью! Мы! — БАМ! — … простые! — БАМ! — … путники! — БАМ! БАМ! БАМ!

Стоящая за дверью размытая фигура человека, четко ощущавшаяся в потоках Ци, тяжело вздохнула и, наконец, подошла ближе и завозилась с массивным засовом. Дверь распахнулась, обдав нас мощным потоком теплого воздуха, а стоявший на пороге сухонький старичок с невероятным подозрением оглядел нас обоих, после чего сделал шаг в сторону:

— Заходите быстрее, простые… путники. Тепло не выпускайте.

Нас дважды просить не требовалось. Впрочем, стоило нам зайти в зал-прихожую, как дедок, тряхнув роскошной седой бородой, ворчливо остановил нас:

— Стойте здесь. Весь пол мне запачкали, — и утопал вдаль по коридору.

Мы оглянулись и смущенно остановились: за нами тянулась даже не цепочка грязных шагов, а прямо-таки лужи жидкой грязи. Я, конечно, ощущал, что вся наша одежда мокрая насквозь — но не думал, что она еще и настолько грязная. Впрочем, неудивительно — потоки воды, в которых мы брели местами чуть ли не по пояс, были крайне далеки от прозрачности.

Пока мы стояли, мимо нас скользнула молчаливая девушка лет так пятнадцати, уперев взгляд в пол, и быстро начала убирать за нами грязь. Мы же, достав сменную одежду из браслетов, оперативно переоделись в сухое и чистое. Нижнее белье и так просохнет, а большая часть грязи все равно осела на штанах. Разве что ноги грязными остались, но мы постарались их тщательно вытереть.

— Какая-то странная ратуша, — тихо сказала мне Диомеда. — Не похожа на жилое здание. Да и одежда у них какая-то… хм…

Я лишь молча кивнул. Одежда у старика и девушки, действительно, была специфичная: светло-зеленый кусок ткани, накинутый на тело в стиле римской тоги, и небрежно перехваченный грубой веревкой на поясе. Причем, нижнее белье под ним они не носили. По крайней мере, девушка. Случайно посмотрев на вставшую на четвереньки и вытирающую грязь служанку, я смущенно отвел взгляд. Диомеда же, почуяв что-то неладное и перехватив направление моего взгляда, аж задохнулась от возмущения.

— Эдри! Ты… ты… мужлан!

Ответить на такую несправедливую претензию я не успел: из глубин здания вернулся дедок и поманил нас за собой. Из зала выходило сразу три коридора: изначально староста уходил в левый, девушка пришла оттуда же, но сейчас он повел нас в правый. Коридор, судя по всему, проходил сквозь всё правое крыло немаленького здания, но нас завели почти в первую же попавшуюся дверь, так что увидеть мы ничего не успели. За дверью скрывалась весьма миниатюрная и аскетичная комнатушка — пара деревянных топчанов, тонюсенькие циновки на них, жесткие подушки, набитые пожухлой соломой… и, в общем-то, всё. Даже отдельной жаровни для обогрева не было. Хмурый и недовольный дед обвел рукой помещение с таким лицом, словно здесь были невероятно богатые хоромы:

— Можете переночевать здесь… путники.

— Спасибо за приют. У нас есть пара вопросов, — спокойно сказал я, присаживаясь на топчан. — Утолите любопытство?

— Возможно. Не могу ничего обещать, — впервые улыбнулся дед. Хотя лучше бы не улыбался. В его исполнении это смахивало на то ли страшный, то ли смешной оскал двухсотлетнего упыря с выпавшими зубами.

— Для начала — как вас зовут? Вы так и не представились.

— Можете называть меня Ангором. Следующий вопрос.

— Очень приятно. Меня зовут Эдриан, а мою спутницу — Диомеда, — девушка легонько кивнула, но Ангору, кажется, было абсолютно плевать. Он продолжал безразлично пялиться на меня, явно ожидая, пока надоедливые гости от него отвяжутся. — Гм. Хорошо. Я правильно понимаю, вы староста Смагванта?

— Неправильно. Дом старосты находится по правую руку от храма.

— Какого храма? — на автомате переспросил я.

— Храма Угрюмого Йо, разумеется. В котором вы сейчас находитесь.

— А что эт…

Следующий вопрос я задать не успел. Нетерпеливый старик, едва я вновь открыл рот, взмахнул рукой и, ехидно улыбнувшись, быстрым шагом удалился из комнаты. Стоило ему захлопнуть дверь, как я быстро пересел на топчан к напарнице и шепотом уточнил:

— Ты в курсе, что это за бог? Я не помню такого.

Диомеда мотнула головой, напряженно что-то вспоминая. Наконец, спустя пару мгновений она неуверенно сказала:

— Мне кажется, это кто-то из Пантеона Божественного Древа. Я вроде бы слышала о нем что-то краем уха, но помню лишь имя, ничего более.

Я лишь вздохнул. Пантеон я и без этого мог назвать, лишь услышав имя: оно не входило в девятку Изначальных, которых знали даже такие безбожники, как я. Стихийный пантеон тоже отметался: несмотря на большое количество ликов-имён у одного и того же бога, прозвище у каждого из ликов, так или иначе, было связано с соответствующей стихией. Если не Огненный (что совсем просто и сомнений не вызовет ни у кого), то Пламенный или Обжигающий, например. Угрюмый ни под одну стихию толком не подпадал, так что, методом исключения, оставался лишь один пантеон из трёх.

Но происхождение не давало нам ответа ни на один из актуальных вопросов — злой ли это бог, или относительно добрый? Какие жертвы ему приносят? Грозит ли нам что-либо во время ночевки в храме?

— Ди, нам придется узнать. Вредный старик явно его жрец, но от него допытываться, похоже, бесполезно.

— А зачем? — недоуменно спросила напарница. — Старик подозрительный, конечно, как и вся деревня, но нам не обязательно здесь спать и подставляться под местные странности. Просто переждём дождь, в тепле и сухости. Судя по тому, насколько мощный зарядил ливень, ночью он закончится в любом случае. К утру часть воды схлынет и мы спокойно пойдем дальше. Первое время опять в грязи возиться придется, конечно… но что поделать. Не ждать же, пока это всё высохнет.

— Это понятно. Но мы по незнанию воспользовались гостеприимством божьей обители. И формально мы теперь у этого бога в долгу. В маленьком, незначительном, но долгу. А для богов это определенная… лазейка в плане влияния на смертных. Право на ответное действие, пусть и тоже небольшое. Например, он может предложить кому-то из нас божественный квест через Систему… хотя нет, мне не может, — я широко ухмыльнулся. Хоть какие-то преимущества от моего маленького Сродства. — А вот тебе — вполне. И отказаться от персонального задания хоть и можно, но это уже граничит с прямым оскорблением. У меня был знакомый помощник жреца, так что я немного разбираюсь в этом вопросе.

— Странно. Никогда о таком не слышала.

— Потому что это жреческая кухня. Большая часть эрайнов поклоняется Изначальным и Стихийным, и им это знать вообще без надобности. Их условный «баланс» с каждым богом, наоборот, положительный. Каждая молитва, каждое подношение и небольшая жертва богу выводят человека в плюс в отношениях с ним. Да и у тех же Изначальных столько паствы, что им до одного, ничем не выделяющегося человечка, никакого дела нет. Даже если он регулярно будет ночевать в их храмах и получать благословения от их жрецов, то ему ничего не будет. Но это касается лишь известных и популярных богов.

— А Йо мы ни разу не делали ни одного подношения и наши отношения с ним были абсолютно нейтральны до текущего момента, — быстро ухватила суть Диомеда.

— Именно. Плюс паствы у него не так уж много, по крайней мере, на этом континенте, и мало ли что ему в голову взбредет и что он от нас захочет. Не надо нам такого счастья. Так что ищи на аукционе книги про его нрав и ритуалы в общении с ним. Ну или хотя бы что-то про него, хоть в общих чертах.

В комнате повисло молчание. Диомеда быстро бегала глазами по невидимому интерфейсу, я расхаживал по комнате, раздумывая о ситуации. Формально мы могли взять любую ценную вещь и сжечь её прямо в этой комнате — для большинства богов это посчиталось бы за подношение: мы же внутри храма. Но тут в ход вступали нюансы. Некоторые боги не признавали сжигание даров. Некоторые не признавали конкретные виды даров: к примеру, решивший принести обычного барашка или любое другое живое существо в жертву Лиссе Милосердной, был бы крайне неприятно удивлён её реакцией на этот дар. В общем, нюансов куча. И, к тому же, нюансов непостоянных. Тот же Гевал Кровавый, чьим именем были названы горы, в которых мы провели столько времени, с некоторых, не таких уж давних пор, не принимал никаких словесных молитв. Не гневался, просто игнорировал. Собственно, если бы его жрецы сами не рассказывали своей пастве про этот важный момент — никто бы даже и не узнал. Ну молчит и молчит Гевал в ответ — он на то и бог, что не обязан отвечать каждому.

Наконец, Диомеда прервала мои думы:

— Отдельной книги по ритуалам, посвященным Йо, на аукционе сейчас нет. Да и вообще ничего, где упоминается его имя. Видимо, слишком непопулярный бог. Но есть общий справочник по пантеону, «Боги Древа Божественного». Скорее всего, там что-то есть. Ещё есть парочка книг, где про их пантеон могут рассказывать косвенно… но там по названиям толком не поймешь.

— Покупай первую пока. А там посмотрим. Дорого стоит?

— Да нет, десяток Бронзы, — рассеянно пробормотала Диомеда. — Вот, держи.

Осторожно взяв в руки новенький, явно лишь недавно переписанный фолиант, я с некоторым наслаждением втянул носом легкий запах чернил и, хмыкнув, провел пальцами по богато изукрашенной обложке. Тонко выделанные пластинки дерева разных оттенков образовывали мозаику в виде величественного дерева — видимо, того самого, Божественного. На голых ветвях вместо листьев висели человеческие головы — чисто схематичные, вырезанные из тех же самых пластинок дерева, но вполне узнаваемые.

— Художник, конечно, тот еще фантазёр, — проворчал я под нос и углубился в чтение.

Спустя примерно час я поднял взгляд и, с некоторым удивлением, обнаружил Диомеду спокойно медитирующей на своём топчане. То ли месяцы в пещере пошли на пользу её усидчивости, то ли куча времени в одиночестве, пока она сидела одна в желтой зоне — а потом и в долине, терпеливо ожидая меня. А может, и то, и другое, и что-то третье — например, тот факт, что я опять её обогнал в развитии, и на этот раз даже сильнее, чем раньше. Вот и пытается в любой свободный момент хоть чуть-чуть, но сократить разрыв.

Не то чтобы Диомеда была всегда беспокойной и неугомонной — вовсе нет. Любому адепту, который хочет стать кем-то выше слабенького Заклинателя, требуется проводить долгие часы в медитациях, молчаливом созерцании стихий или в терпеливых отработках одного и того же удара оружием — и если бы Диомеда не была способна на это, то она попросту бы не выросла до текущего своего состояния. Просто в ситуациях неопределенности и возможной опасности моя напарница предпочитала физические действия духовным. Шило в известном месте при малейших признаках опасности требовало от неё хоть какой-то активности, чтобы не сорваться и не рвануть в лобовую атаку. Так что в текущей ситуации я ожидал увидеть, как она плавно отрабатывает ката с мечом или без него — ну, или на крайняк, банально отжимается на пальцах. Это было бы… привычно. А вот медитация — это что-то новенькое.

— Нашёл, — негромко произнёс я в воздух.

Тут же открывшая глаза девушка резко соскочила со своего топчана и быстро перебралась на мой, забрав раскрытую книгу. Я молча ткнул пальцем:

— Начиная отсюда читай, и ещё на следующей странице немного.

Спустя пару минут Диомеда с некоторой растерянностью подняла на меня глаза и честно призналась:

— Ни хрена не поняла.

— Я тоже не до конца. Но, по крайней мере, сам концепт в общих чертах понятен: какие… гм, жертвы нужны этому богу, как выглядит формализованное обращение к нему, предваряющее любую молитву или жертву…

— Но сами молитвы тут не описаны.

— Не описаны, — согласился я. — Я и не ожидал, что мы найдём их в общем справочнике. Надеялся на ритуалы жертвования — они все более-менее схожи. Идеальным вариантом был бы тот, где ему подходят банальные жертвы в виде уже умерщвленных животных — мы могли бы просто купить на аукционе разделанного кролика, пусть он даже был бы неимоверно дорогой и деликатесный, и принести его в жертву. Но, увы. Простой путь оказался закрыт. Придется думать.

Глава 12

'Однажды к старому и мудрому Обладателю Истока, живущему в одиночестве на вершине высокой горы, пришёл паломник. Пав на колени, паломник взмолился:

— О мудрейший, я слышал, что ты берешь в ученики лишь самых упорных! Я годами без устали оттачивал своё мастерство, достиг Золотого ранга в безоружном бою, придумал свой собственный стиль, стиль Аиста, ставший популярным среди многих простых людей… и всё это — ради доказательства, что я достаточно упорен, чтобы стать твоим учеником!

Мудрец внимательно слушавший паломника, кивнул и сказал:

— Да, я беру в ученики самых упорных. Но ты не упорный, ты идиот. Столько времени потратил зря, и всё ради того, чтобы меня впечатлить? Лучше бы чем полезным занялся.'

Угрюмый Йо оказался богом специфичным. Неудивительно, что ему мало кто поклонялся: от своей паствы тот требовал неукоснительного соблюдения множества заповедей — от мелких и простых до массивных и сложных. Зато и на благословления в ответ не жмотился.

Собственно, одной из его заповедей было «с последователями иных богов не общаться, услуг им не оказывать, а если уж так вышло, что пришлось запачкаться таковым действом — то совершить очистительный ритуал впоследствии». Получается, в связи с этим никто в Смагванте и не торопился открывать нам двери — думается, не зря у них этот храм в центре деревни стоит, большинство жителей этому Йо и поклоняется. Под контакты с внешним миром же у них, скорее всего, выделен отдельный человечек, который либо регулярно очистительные ритуалы проводит… либо же является махровым атеистом. Ведь, если вчитаться в формулировку, включая все подтексты и вторичные коннотации, на которые богат язык эрайн — то выходило, что Йо специально писал заповедь именно таким образом. Оставил лазейку для своих последователей. Скорее всего, именно местный староста и являлся тем безбожником и, одновременно, связующим звеном, который отвечал за нечастые, но необходимые контакты с путниками и другими деревнями.

Ангора же мы, выходит, попросту задолбали своей настырностью, раз он нас пустил. Так что, когда мы покинем деревню, ему придется очищаться от нашей предполагаемой духовной грязи.

Что же до молитв и подношений… ситуация оказалась гораздо интересней.

Йо не особо любил молитвы словесные, но в целом их принимал. Жаль, что тексты молитв нам найти не удалось. Были варианты спросить утром либо у Ангора (который, зуб даю, не ответит из вредности), либо у других жителей деревни (которые общаться с нами не будут из-за заповеди), либо у старосты (самый реалистичный вариант). Но если Йо что-то от нас надо — то именно утром, когда подойдет формальный срок предоставления нам приюта и прибежища, он немедленно и запросит от нас это нечто. А значит, придётся что-то решать с подношением до того, как наступит утро. Может, с нашей стороны это и выглядело жуткой перестраховкой… но мне ужасно не хотелось ни ссориться с богом, ни отрываться от собственных дел и идти выполнять какой-то божественный квест, рискуя собственной задницей (а иными задания от богов и не бывают). И Диомеда, как ни странно, вполне поддерживала мою точку зрения: да и вообще, стоило ей услышать слова «божественное задание», как она заметно напряглась.

Тут стоит пояснить, что в Ан Тер Лисс Дирхе божественные задания это вовсе не возможность заполучить соответствующую награду — какой-нибудь мощный артефакт прямо из рук богов, например. И в развитии боги не помогут. И богатствами не осыпят. И даже знаменитым не сделают (разве что в сугубо плохом смысле этого слова). Нет, это всё про каких-то других богов, в других мирах. Здесь же задание от бога это как внезапно выскочивший гигантский геморрой (КРАЙНЕ болезненный). Это приказ партии, который не обсуждается — ты молча берёшь под козырёк и топаешь выполнять. Это путешествие на пятнадцать минут (вошли и вышли). Это сотни и тысячи смертельных опасностей, подстерегающих тебя на пути (потому что в ответ на любое подозрительное шевеление другие боги ВСЕГДА отправляют своих эмиссаров, чтобы помешать своему божественному конкуренту). И, чаще всего, даже в случае полного успеха… это отсутствующая награда. Да-да. Бог, выдавший задание, ободряюще хлопает своего миньона по плечу, говорит «маладца» и отпускает того с миром.

Насколько я слышал, у кенкутцев даже есть что-то вроде фразеологизма, связанного с этим понятием. Например, человеку, который пошел чистить канализацию и случайно наткнулся там на дикого Хиатуса, едва его не сожравшего, по возвращении обязательно скажут «ха, брат, ты будто с божественного задания вернулся — весь в крови и дерьме». Эрайны, как народ более набожный, таких сравнений не использует… обычно. Но это вовсе не значит, что им нравится участвовать в чём-то подобном… если не брать в расчёт немногочисленных фанатиков.

Впрочем, я отвлекся. Возвращаясь конкретно к Йо, важно было то, что он не принимал жертв в обычном смысле этого слова. Никаких физических предметов, животных, ничего дорогого или дешевого, живого или мертвого. Его не зря звали «Угрюмым» — у Йо была слабость в эмоциональной сфере. В прямом смысле этого слова. На Земле его, наверное, назвали бы социопатом. Здесь же, особенно для бога, это было всего лишь… самобытно. И, в рамках своей «самобытности», из-за своей слабости в ощущении собственных эмоций, у Йо слегка потекла крыша в сторону наблюдения и наслаждения чужими. Или не совсем слегка.

В общем, да. Йо принимал в виде жертв лишь чужие эмоциональные всплески. Любой направленности, но только мощные, и чем сильнее — тем лучше. Домашний скандал? Прекрасно. Пытка врага? Великолепно. Банальные постельные утехи? Тоже сойдет. Главное, чтобы это было не тупое утоление похоти в борделе, а нечто более искреннее и утонченное. Ну и, конечно, требовалось непосредственно перед действом произнести ключ-фразу, посвящая последующий всплеск эмоций Угрюмому Йо.

И вот, близилось утро, а мы всё никак не могли решить, какие эмоции использовать для принесения в жертву. Вариантов было накидано множество. Первое время мы склонялись к тому, чтобы развязать ссору на пустом месте, быстро набросав друг другу на бумажке список собственных болевых точек. И вроде бы нормальный вариант, но, черт побери, вот наговорим мы сейчас друг другу… всякого, пусть даже понимая, что это для дела было сказано, и извинимся сразу после. Но осадочек-то останется! А нам еще путешествовать бок о бок долго, да и вообще… А если чересчур сдерживать себя, чтобы не оскорбить напарника — то и нормального всплеска эмоций не будет, и смысла от жертвы тоже. А пройти по той тонкой грани, чтобы и эмоций испытать достаточно, и при этом не наговорить друг другу лишнего… сложно, сложно.

Впрочем, в итоге мы отложили этот вариант как запасной. В какой-то момент я хлопнул себя по лбу и сказал:

— Слушай, а чего мы страдаем? У меня мизерное Сродство, Йо всё равно не сможет дать мне задания. Так что нам нужно обеспечить всплеск эмоций только тебе. А это гораздо проще.

— В каком это смысле? — нехорошо прищурилась Диомеда, ощущая какой-то подвох.

— Вспомни, в какой боевой раж ты входишь каждый раз, когда спарринги чересчур затягиваются, — я ткнул в неё пальцем, встав с топчана. — Так что всё, что нам нужно — обеспечить тебе эту боевую ярость. Мне кажется, для Йо этого будет более чем достаточно.

Напарница невразумительно хмыкнула, но в итоге кивнула и тоже встала с топчана. Достала было из браслета тренировочные мечи, но потом оглядела комнату и поморщилась:

— Комната маловата. На мечах не подерешься.

— Значит, врукопашную, — пожал плечами я, и встал в стойку. Усмехнулся и поманил её ладонью. — Так даже лучше, сама знаешь.

Диомеда тяжело вздохнула. О, она знала.

Обычно спарринги без оружия мы проводили редко и больше со скуки, когда холодное оружие совсем уж надоедало.

Во-первых, потому что рукопашный бой в принципе был весьма малопопулярным направлением развития, особенно после этапа Заклинателя. Ведь для успешного применения таких искусств в реальном бою надо потерять всё своё оружие, исчерпать все запасы Ци, да еще и встретиться с вторым таким же неудачником в полном одиночестве посреди голой степи. И к тому же у вас должны оказаться примерно равные физические параметры — иначе это всё заведомо бессмысленно. Энтузиасты, конечно, находились, куда без них. Но абсолютное большинство искусством боя без оружия не особо заморачивалось… только вот базу всё же изучало. Ведь кое-какая польза от него всё равно имелась — гармоничное развитие физических кондиций в детстве, вплетение элементов боевых искусств в бой на холодном оружии… в общем, большинство аристократов пусть не особо глубоко, но всё же обучали детей рукопашному бою. У бедных слоёв населения тоже имелась мотивация для изучения — наличие соответствующего базового Навыка у Системы и, соответственно, возможность срубить немного деньжат на его изучении.

И это была вторая причина, почему мы редко спарринговались в таком формате. Разница в изначальных подходах при обучении в детстве. Если то, чему меня учил дед, походило на банальную, пусть и слегка облагороженную, уличную драку (да и дотянул я лишь до второй звезды Гранита), то стиль Диомеды можно было назвать реальным искусством — с плавными, четкими, выверенными движениями, за которыми стояли поколения мастеров-энтузиастов, разрабатывающих схемы ударов и боя в целом.

Но, несмотря на огромную пропасть между нашими стилями (а ещё между ступенями навыков — из своего дома Диомеда уходила, лишь немного не дотянув до Меди в Безоружном Бое), в основном мы бились практически на равных. Неловкость и дилетантство своих движений я компенсировал превосходством в физических кондициях… что дико бесило девушку. Точнее, её приводили в исступление как раз мои движения, их… несовершенство. Не раз она срывалась посреди боя, останавливалась и начинала яростно объяснять, что я сейчас сделал что-то абсолютно неправильно, и почему последний удар нужно было проводить по-другому (и вообще, никогда-никогда, НИКОГДА больше не бить именно так).

В общем, судя по всему — идеальный вариант, чтобы вывести напарницу на эмоции.

Сейчас и проверим.

* * *

Хрусть!

Диомеда не успела полностью остановить удар, от которого я уклонился в последний момент, и на излёте приласкала кулаком каменную стену. Впрочем, кажется, еле слышно хрустнул именно камень, а вовсе не её рука. По крайней мере, напарница лишь слегка поморщилась от боли и отпрыгнула назад.

Мы кружили по небольшой комнатке, обмениваясь ударами, уже добрых минут десять — и девушка всё еще не выказывала ни единого признака боевой ярости. Морщилась при виде некоторых моих движений — да. Порывалась пару раз их поправить — не без этого. Но эмоций для жертвы явно было маловато.

Возможно, дело было в необычном месте для боя: тесная комнатушка не позволяла толком развернуться, да еще вдобавок мы старались не издавать лишних звуков, чтобы не тревожить Ангора и других возможных соседей. В итоге со стороны наш бой смотрелся несколько сюрреалистично: спустя некоторое время нам стало тесно на небольшом пятачке пола и мы начали использовать топчаны и даже стены — на наших скоростях спокойно можно было повторять что-то наподобие трюков из Матрицы, без проблем пробегая несколько шагов по стене, чтобы в конце оттолкнуться и оказаться за спиной противника. Скорее всего, для Диомеды это всё тоже выглядело очень странно — едва слышно пыхтя, два подростка скачут по комнате, бегают по стенам и обмениваются молниеносными ударами. И всё это в полной тишине. Босые ноги и сверхчеловеческая ловкость позволяли свести побочный шум к минимуму.

— Нет, так не пойдет, — я остановился и вздохнул. — Что не так, Ди?

— Всё так, — пробурчала напарница, отведя взгляд.

— Угу. Только вот ты словно сонная, ни капли ярости. Ты не забыла, зачем мы это всё затеяли?

— Не забыла. Но мне непривычно сдерживать голос. Ощущаю, будто это всё какая-то постановка. А ещё между нами вырос разрыв в характеристиках… снова. Я уже практически тебя не достаю, это кажется бессмыслицей.

Я в некоторой задумчивости почесал нос. А ведь и правда, если вспомнить обычные спарринги Диомеды, то она любила… гм… поорать. Рявкнуть в ухо противнику, чтобы на долю секунды его отвлечь. Бросить крепкое словцо во время неудачного удара или финта. И, наоборот, издать победный клич во время удачного. А тут, выходит, сдерживает себя изо всех сил. Неудивительно, что при таком напряжении она не может раскрепоститься.

Да и про разрыв правда. За весь спарринг она ни разу по мне не попала в полную силу, максимум — вскользь. А вот мне пару раз пришлось в последний момент сдерживать удар. На всякий случай.

— Понятно. Ладно, давай по-другому.

И, прежде чем Диомеда успела среагировать, я сделал шаг вперед и поцеловал её, быстро клюнув в губы и задержавшись в таком положении. На пару мгновений она будто окаменела, широко раскрытыми глазами ошеломленно смотря на меня… а потом я почувствовал, как ноги отрываются от пола и я… лечу? Увы, полёт оказался недолгим и завершился звучным грохотом, с которым я впечатался в топчан. Последний такого надругательства над собой не выдержал, жалобно хрустнул, вмялся внутрь и нежно принял меня в свои деревянные объятья.

— ****! ЭДРИ, КАКОГО ХРЕНА!

Со стоном выпутавшись из деревянного плена, я, пошатываясь, поднялся на ноги и пробормотал:

— В своё оправдание скажу, что всплеска эмоций я добился…

Стоило мне договорить, как я почувствовал, что снова лечу. На этот раз жертвой стал второй топчан. Целой мебели в комнате больше не осталось. И я в упор не заметил, как Диомеда умудрилась достать меня второй раз. Первый ладно: я сам был виноват, не ожидал такой острой реакции и вдобавок подошел опасно близко. Но второй-то раз как⁈

Сейчас я предпочел вставать осторожно и вообще не подходить к пышущей яростью Диомеде. Вжавшись в каменную стену и почувствовав себя чуть более уверенно, я прокашлялся и начал:

— Я приношу свои извинения. Просто мне показалось, что это наиболее быстрый и эффективный метод для… — девушка вскинулась, сделала угрожающий шаг вперед, и я быстро поменял концовку фразы. — … для достижения цели. Ди, успокойся, это ничего не значит!

— НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИТ⁈

Кажется, последнюю фразу я сказал зря.

В этот раз спарринг был куда более энергичным и менее осторожным. О тишине уже никто не заботился, правда, я старался больше убегать и уклоняться… но комната небольшая, бежать особо некуда. Бой, так или иначе, приходилось принимать. Первое время я осторожничал — не хотел случайно травмировать напарницу, окончательно вошедшую в режим берсерка. Ждал, что она вот-вот выдохнется и успокоится… А потом меня это задолбало. Ждать, пока выдохнется практик с Серебряной Закалкой можно было долго — думаю, Ди спокойно бы продержалась в таком темпе не меньше получаса, особенно учитывая пустые руки, неотягощенные всяческим железом. И что, мне всё это время принимать на себя удары и отступать? Нет уж! В общем, я тоже немного психанул и перешел в ответное наступление.

Спустя минут десять я, наконец, подловил и мощно впечатал девушку в каменную стену, уже не особо заботясь о её сохранности — в крепости её тела я успел вполне себе убедиться. Заломив руку и навалившись всей массой, я прошипел ей в ухо:

— Успокоилась? Готова поговорить, не бросаясь на меня с кулаками?

Диомеда, дернувшись несколько раз и убедившись, что я держу крепко, как-то резко обмякла.

— Я не слышу.

— Да готова, готова, — пробурчала напарница. — Отпусти.

Стоило мне осторожно отпустить её, как она развернулась и резко влепила мне пощечину. Ну, попыталась. Я был наготове, так что перехватил руку на полпути и рявкнул ей прямо в лицо:

— Хватит уже!

Диомеда, как ни в чем не бывало, передернула плечами и сказала:

— Ну, попробовать стоило. Ты, вообще-то, нагло украл мой первый поцелуй, не спросив разрешения. Так что пощечина — это меньшее, что ты заслуживаешь, — она бросила взгляд за мою спину и поморщилась. — Доброе утро, Ангор. Мы возместим ущерб за… разрушения.

Я застонал и обернулся. Еще зрителей мне не хватало.

Жрец в дверях комнатки стоял один (хоть какой-то плюс). Минусом было то, что дедок как-то подозрительно довольно лыбился. Впрочем, причины его радости выяснились быстро:

— Не стоит беспокойства, молодая госпожа! Великий Йо крайне доволен вашим даром, а в этом свете пара сломанных кроватей не стоят… да ничего не стоят.

— Ну и отлично. Утро уже наступило?

— Наступило. И даже солнце вышло из-за туч. Впрочем, неудивительно, после такого-то ливня… давненько таких ливней не было на моей памяти…

— Отлично, — Диомеда прервала старика на полуслове и вышла из комнаты. — В таком случае, мы уходим. Спасибо за гостеприимство.

Я лишь вздохнул и зашагал следом, провожаемый широкой улыбкой Ангора. Вот же старый хрыч… рожа прямо-таки просит кирпича. Зуб даю, жрецу что-то хорошее перепало от его на голову ушибленного бога.

Мне же перепала лишь кипящая от возмущения женщина. И вот, хоть убей, не понимаю — с чего такая острая реакция?

Впрочем, скоро пойму. Стоит нам выйти за пределы деревни — и сразу выслушаю очень много нового о себе, любимом.

Не думаю, что Диомеда сможет сдерживать бурлящий внутри котёл хоть сколько-то долго.

Глава 13

«Обида женщины подобна погоде в месяц Познания: никогда не знаешь, какой она будет завтра. И, так же, как месяц Познания, её просто нужно переждать.»

Церетеус Таубер

— Ну так что, расскажешь, что это такое было?

Мы топали по раскисшей дороге… если её можно было так назвать. Большая часть воды с ночи успела уйти — но всё же далеко не вся. И теперь мы, закатав штанины, брели по колено в мутной жиже, утешая себя тем, что время и выглянувшее из-за туч солнце должны, рано или поздно, улучшить ситуацию. Слабое утешение, особенно если прикинуть, как долго перед этим нам придётся месить постепенно подсыхающую бурую неаппетитную кашу. Несмотря на всю осторожность, запасную одежду вновь покрыла толстая корка быстро подсыхающей грязи.

Диомеда, двигающаяся впереди и чуть сбоку, покосилась на меня и, громко фыркнув, промолчала. Следующие минут пять мы брели в относительной тишине, нарушаемой лишь плеском воды и сердитым пыхтением напарницы. Я терпеливо ждал, пока она накрутит себя достаточно, чтобы самой нарушить молчание. Наконец, девушка остановилась и, не глядя на меня, спросила в воздух:

— Я хоть тебе нравлюсь, Эдри?

Хорошо, что пусть и поблекшие, но остатки моего опыта отношений из прошлой жизни всё еще лежали в дальних закоулках разума. И эти остатки разом засигналили: когда женщина спрашивает такие вещи и таким тоном, то правильный ответ может быть только один. И не дай боги тебе промедлить с ним.

— Разумеется, — удержав голос максимально спокойным и безмятежным, ответил я.

— Плохо.

Я ожидал не совсем такого ответа, так что счёл за лучшее попросту промолчать. Глядишь, за умного сойду. Увы, Диомеда, сменив после моего ответа настрой с сердитого на задумчивый, вновь замолчала. Спустя пару минут она вздохнула и вновь заговорила:

— Ты мне тоже нравишься, Эдри. Довольно сильно. Теперь понимаешь, почему это плохо?

Я быстро перебрал в голове возможные причины и, с некоторым сожалением, признался себе, что нет, не понимаю. Учитывая траурный тон девушки, это должно быть что-то плохое и очевидное… но я в упор не видел ничего, что помешало бы нам встречаться. Ну, кроме разницы в возрасте, но я ведь и физически, и ментально куда старше, чем чисто по годам жизни в этом мире. Да и подождать пару лет не такая уж проблема. Видимо недоумение было большими буквами написано на моём лице, поскольку я вызвал еще один тяжелый вздох.

— У меня сложилось впечатление, что ты не совсем сознаёшь… хм… разницу между нами, — голос Диомеды приобрёл мягкие терпеливые нотки, будто она разговаривает с ребёнком или умственно отсталым.

— Я понимаю, что ты всё еще аристократка, а я обычный Идущий и не совсем пара для тебя, — кивнул я. — Но, насколько я знаю, подобных прецедентов множество, и, если адепт талантлив, то на его происхождение смотрят сквозь пальцы. Я уж не говорю про то, что я не собираюсь задерживаться на ступени Заклинателя, а ранг Обладателя автоматически сделает меня аристократом-ольтэном. Да, это произойдет еще не скоро, но всё же, смею надеяться, в обозримом будущем…

— Да при чём тут твоё происхождение и положение в обществе! — раздраженно крикнула девушка. — Сродство! Сродство, идиота ты кусок! Клан Тауберов никогда не одобрит тебя, как жениха, потому что ты из горькой дюжины! Все дети от тебя будут иметь плохое Сродство с Системой!

На словах «жених» и «дети» я невольно дернулся и хотел было возразить, что это какие-то чересчур далеко идущие планы… но тут же заткнулся. Здешние нравы пусть и достаточно вольные, но всё же далеки от распущенности Земли двадцать первого века. Точнее, не так. Не особо вольные они лишь для верхних слоёв общества. Пока ты обычный адепт-бродяга, ты можешь валять на сеновале каждую встречную свободную крестьянку — ни она, ни общество против не будет. Стоит тебе подняться выше — хотя бы на уровень богатых купцов, мастеров гильдий и высшего чиновничества, — и твоя ценность в браке оторвётся от нуля. Рано или поздно, ты найдешь себе достойную партию — и всё, завязывай с разгульной жизнью. Что уж говорить про аристократию — те про распутство и вовсе не думают, вместо этого изначально, с детства начинают присматривать себе спутника жизни. Соответственно, о нормальных отношениях вне брака с аристократом и думать нечего — их просто воспитывают в пуританском стиле. Даже крайне невинный поцелуй вызвал у Диомеды настолько острую реакцию, что она с кулаками в драку полезла. Что уж тут говорить о чём-то более серьезном?

Добавляет огоньку и тот факт, что измены в браке у эрайнов сопряжены буквально со смертельной опасностью — большая часть пантеона Изначальных (которым поклоняется каждый первый) резко их осуждают. Поэтому, клятвы богам при вступлении в брак — чуть ли не единственные, за соблюдением которых они присматривают, и за чьё нарушение реально может прилететь наказание. И частенько прилетает.

Да, всегда можно развестись, но там свои сложности и заморочки. Жрецы к такому относятся сугубо негативно, а с их подачи — и общество тоже. Настолько, что если у вас со спутником жизни разница в ранге, то частенько проще просто подождать, пока тот умрёт от старости. Большая часть людей на полном серьёзе так и делает — ко вдовцам и вдовам тут никаких вопросов не возникает. Дело житейское.

В общем, моногамия с привкусом антиутопии.

И на всё это накладывается тот самый факт, о котором я напрочь забыл, и который мне сейчас напомнила Диомеда. Аристократ — это не только хорошее духовное и телесное развитие, не только соответствующее образование и опыт, но и высокое Сродство с Системой. Даже не из-за чертовых возвышалок — можно обойтись и без них, если ты талантлив. А из-за всех тех «мелочей», которые Система даёт своим пользователям с высоким Сродством. Тех мелочей, о которых я стараюсь не думать, и на отсутствие которых не обращаю внимания, потому что всегда жил без них.

Возможность видеть интерфейсы, например. Как поймать нечистого на руку подчиненного? Самый частый и простой вариант — заставить силой его и всю его родню показать количество монет в системном кошельке. Процентов девяносто самых тупых на этом отсеется, а остальные будут воровать куда хитрее, осторожнее и в меньших размерах.

И множество других не особо нужных мне, но прямо-таки необходимых для аристократа возможностей. Заключать системные контракты с наёмниками. Принимать системные клятвы у своих крестьян и подчиненных. Пользоваться Аукционом. Все эти вещи недоступны мне и, с большой долей вероятности, не будут доступны и моим детям. Даже если Диомеда станет сильнейшей среди возможных наследников, возглавит клан после смерти или добровольного ухода отца, и самовольно решит связать свою жизнь со мной… то её ветвь на этом и прервется. Её детям попросту не будет наследоваться титул, а на место гертэна после неё заступят её братья или племянники.

Обдумав всё это, я спокойно сказал:

— Я понял. Прости, Ди. Действительно, этот момент немного… вылетел из моей головы.

Девушка гневно фыркнула, но промолчала. Я же продолжил:

— С учётом всего этого, я приношу свои извинения за своё неподобающее поведение…

— Да хватит уже извиняться, — глухо сказала Диомеда. — Проехали. Тем более, своей изначальной цели мы добились. Что же до остального… по крайней мере, мы прояснили ситуацию. И давай больше не поднимать эту тему. Никогда.

Я с некоторым сомнением покосился на напарницу, но всё же кивнул. Не сказал бы, что ситуацию мы действительно прояснили до конца… и есть ощущение, что, рано или поздно, эта тема вновь всплывёт… но будь что будет. Сейчас, после бессонной и достаточно нервной ночи, у меня было ноль желания затевать какие-то серьезные разговоры. Поживём — увидим.

* * *

Лидлер вырос на горизонте далеко не сразу, но признаки его существования мы начали замечать за несколько часов до того, как увидели сам город. Множество мелких поселений, торговых постов и просто одиночных таверн на перекрёстках, образовывали, по факту, целую агломерацию — ну, насколько её можно было таковой назвать при местной не особо большой плотности населения. Город притягивал к себе множество людей, и тому было несколько причин.

Первая и, пожалуй, самая банальная — одноименная река, одна из самых длинных на всём Э Хор Омане и при этом удобная для судоходства — широкая, глубокая, без порогов и разливов с потерей глубины, с умеренным количеством не особо опасных Хиатусов. Бонусом к этой торговой артерии шли еще несколько обычных трактов разной величины и оживлённости, пересекающихся в Лидлере.

Второй причиной являлся местный Очаг Огня — один из мощнейших на материке, стабильный, и при этом открытый для посещения за разумные суммы. Популярное место паломничества, приносящее в казну города денег, пожалуй, не намного меньше, чем пересечение торговых путей. Увы, большая часть Ци перенаправлялась при помощи массивов на нужды местной промышленности — еще одного опорного столпа Лидлера. Так что, несмотря на всю мощь Очага, по эффективности развития он уступал множеству других — собственно, потому местные власти и не задирали цены за его посещение.

Третьей же причиной являлись те самые власти — а если точнее, то местный мэр, бессменно правящий Лидлером вот уже две сотни лет. Заступивший на пост еще достаточно юным Заклинателем, Юрмин Даан, сын тогдашнего гертэна, в чьих владениях находился Лидлер, показал себя крайне успешным управленцем. Его отец успел умереть, а сын — вырасти, заматереть и стать Обладателем Истока. После смерти отца привыкший к своей вотчине Юрмин добровольно отказался от власти гертэна и главы клана Даан — несмотря на то, что был первым кандидатом на этот пост. Так и остался мэром, на которого уже много лет буквально молился весь город, и продолжил преумножать его богатство. Судя по тем обрывкам слухов, которые доходили до моих ушей, Юрмин отличался достаточно новаторскими взглядами, проведя в городе множество реформ, которые многие восприняли в штыки… но, судя по всему, именно они в том числе привели Лидлер к нынешнему состоянию.

Когда же город всё же предстал перед нами, мы остановились на вершине очередного холма, восхищенно взирая на огромный мегаполис, раскинувшийся перед нами. Переписей населения здесь не проводили, но, по косвенным признакам, Лидлер входил в тройку самых больших городов материка. Давно выплеснувшийся за пределы городских стен, сверху город четко делился на несколько больших частей.

Центральная часть, так называемый верхний квартал — самая старая и элитная часть города, обнесённая кольцом каменных стен, когда-то, до прихода Юрмина, являлась единственной частью Лидлера.

Справа от неё, на каменистом холме, смахивающем на тот, где мы сейчас стояли, выделялся четко организованный квартал ремесленников. Выделялся он в основном в духовном зрении: по кварталу змеились заметные издалека толстые жгуты Ци, то сливаясь, то вновь расходясь и опутывая практически каждый дом в квартале. Источник — тот самый Очаг, судя по всему, находился где-то там же, за холмом, и был скрыт от наших глаз.

Слева от центра, вдали от нас, находился порт, окруженный складами. Множество мелких корабликов и лодчонок, стоящих на причале и снующих вокруг, казались отсюда мелкой мошкарой, жужжащей над портом в полуденном зное. Еще одна часть города вроде как находилась на противоположном берегу реки, но её мы уже не видели — из-за более плодородной почвы, там находились те немногие поля и фермы, что всё-таки имелись в торговом городе. Но это были лишь тщетные попытки мэра быть чуть менее зависимым от внешних источников пропитания — уж слишком много еды требовал гигантский город. Часть потребностей закрывала река — рыба, раки, речные устрицы, некоторые съедобные Хиатусы… но этого было крайне мало. Остальное привозилось извне.

Стоило нам спуститься с холма — и мы оказались во внешнем городе. Без всякой входной пошлины — потому что ни стен, ни ворот тут не имелось. Просто в какой-то момент ты понимаешь, что уже не в предместьях с редкими домишками, а во вполне себе плотной городской застройке. Эта часть была на порядок больше верхнего квартала, и бродить тут можно было очень и очень долго — множество организованных рынков, лавок, гостиниц, таверн, компактных жилых райончиков, где жили местные… очень много всего. Но мы, уставшие, грязные и вымотанные после путешествия, быстрым шагом проходили мимо, не обращая внимания на красоты города и протискиваясь сквозь густые толпы людей самого разного рода — и праздно шатающихся гуляк, и деловитых купцов с десятками помощников и охранников, и всяческого мутного люда, от простых нищих в рваном тряпье, до явных бандитских рож.

Но нам было плевать. Протолкавшись сквозь толпу на главных улицах, мы дошли до ворот внутреннего города, заплатили входную пошлину, чуть не поперхнувшись на словах «по Гранитной с носа», и уточнили у стражи, где находится представительство многоуважаемой Гильдии Идущих. Скучающий стражник с элегантной бородкой клинышком, получив пошлину, резко подобрел и подробно объяснил дорогу.

— … ну, и, эт самое… потом налево, значитца, и до конца улицы. Там небольшая площадь с фонтаном будет, со скульптурой Трёх Форелей, вот на этой площади эта… гильдия ваших и находится, да… ну, узнаете её, я думаю, — объяснял стражник, сонно позевывая. — Ну и гостиница с полигоном там же. Хотя основные полигоны все Гильдии нонча вынесли за стену, в верхнем квартале маловато места стало…

— Мы поняли, спасибо большое, — протараторила Диомеда и, ухватив меня за руку, рванула по указанному адресу.

— Куда так торопишься-то, — вздохнул я, перебирая ногами. — Мы уже почти добрались, можем не спешить…

— Не знаю как ты, а я крайне хочу помыться, — напарница с отвращением бросила взгляд на свой пыльный и заляпанный грязью дорожный костюм. — И в горячей воде! А не кое-как, в мутном ледяном ручье, как позавчера.

Здание Гильдии в Лидлере радовало глаз куда больше, чем в Лон’Лае. Вместо серого камня — тёплое дерево, покрытое резьбой, а местами — чем-то вроде светло-фиолетовой эпоксидной смолы. Да и сама архитектура была более… легковесной — здание отдаленно напоминало трехэтажную китайскую пагоду. Разве что на самой крыше, несколько выбиваясь из стиля, возвышалась массивная гранитная статуя человека с дорожным посохом.

— Добрый вечер, странники! — улыбчивая пухлощекая девушка с длинной косой до пояса встретила нас на входе. — Вы члены Гильдии, либо по каким-то иным…

— Мы Идущие, — перебила её Диомеда, переминаясь с ноги на ногу, и ткнула ей под нос пластинку артефакта.

Я лишь вздохнул и тоже достал свою. Диомеда в целом последние дни была несносна, но я думал, что лишь со мной, и что она не будет вымещать свою… злость, или что бы там ни было, на других людях. Мне осталось лишь подмигнуть гильдейскому администратору и одними губами прошептать «извините». Та, усмехнувшись в ответ, едва заметно кивнула. Не первый раз, поди.

— А теперь можете нам подсказать, где находится гостиница для членов Гильдии?

— Да, разумеется. В общем-то, именно в этом здании она и находится, просто в другом крыле, — девушка приняла более деловитый вид, после чего показала рукой, куда нам двигаться, и на этом распрощалась.

В гостинице оказалось… людно. Неудивительно: мы прибыли сюда уже после начала Месяца Познания, то есть в самый пик сезона, когда большая часть Идущих оседала в городах и пережидала неприятное время года в комфорте. Собственно, это касалось не только Идущих — в других гостиницах тоже было не протолкнуться. Пройдя к стойке, мы с некоторым изумлением узнали, что осталась свободна только одна миниатюрная комнатушка в мансарде.

— Могу предложить общие номера, — быстро добавил тощий, лысый олган за стойкой. — Есть номер на троих, там всё еще свободна одна из кроватей. Все соседи — собратья-Идущие, так что конфликты и ссоры у нас редкость.

Диомеда хлопнула в ладоши:

— Отлично! Тогда мне — отдельную комнату в мансарде, а вот ему, — она ткнула в меня пальцем, — и общего номера хватит.

— Не распоряжайся за меня, подруга. Может быть, я тоже хочу отдельную комнату? — спокойно заметил я.

— Что ж, значит, ищи себе её сам. Может быть та потаскуха на входе, с которой вы перемигивались, пустит тебя к себе переночевать?

Последние слова она буквально прошипела мне в лицо, и, пока я ошарашенно переваривал неожиданную и, честно говоря, довольно смешную попытку приревновать, Диомеда схватила ключ от комнаты и убежала наверх, не прощаясь. Олган за стойкой проводил её взглядом и, с каменным лицом, но со вселенской печалью в голосе сказал:

— Женщины…

— Да… — я в некотором удивлении потёр лицо, пытаясь хоть что-то понять. Наконец, мотнул головой. — Так. Ладно, давайте тот общий номер, черт с ним. Надеюсь, соседи нормальные попадутся… кстати, можете подсказать, где у вас баня?

Глава 14

— Дед, а как ты понимал, стоит ли доверять человеку, или нет?

— А никак, Эдри. Одно время я опирался на свои ощущения, пока не понял, что они постоянно врут. Тот, кто тебе симпатичен, может оказаться самым гнусным человеком в твоей жизни… а тот, кто вызвал неприязнь с первого взгляда — прикроет спину в нужный момент. Не попробуешь — не узнаешь.

Из бесед Эдриана и Криста Гиритов.

Когда я, распаренный, чистый и умиротворенный, вошел в свою комнату, первое, что бросилось мне в глаза — паренёк ненамного старше меня, висящий вверх ногами. В прямом смысле. Он висел головой вниз, зацепившись кончиками носков за балку под потолком, сложив руки на груди и закрыв глаза, будто задремав. Или же… медитируя?

Под неумолимым действием гравитации из-под его рубахи вывалился кулон в виде расправившей крылья птички — миниатюрной, вроде синицы или воробья, — искусно выточенной из цельного куска янтаря. Большего я разглядеть не успел, потому что парень, услышав скрип двери, открыл глаза и, смутившись, спрыгнул на пол, изящно сделав сальто. На меня уставились огромные ярко-голубые глаза, придающие вытянутому лицу собеседника печальный вид стельной коровы.

— Сосед? — парень протянул руку. — Я Отто. Приятно познакомиться.

— Эдриан. Взаимно, — я с легким недоумением на лице пожал протянутую руку. — А чего ты…

Отто сморщил нос и продолжил за меня:

— Вверх ногами висел? Да услышал тут от нашего третьего соседа, Гикаром его звать, что в таком положении увеличивается эффективность работы с мелкими каналами. Глупость, конечно… но вдруг?

— И как на деле оказалось?

— Да глупостью и оказалось, — Отто вновь поморщился. — Обманул меня Гикар.

— Интересно, это у него такое чувство юмора, или он просто блаженный чуток, — пробормотал я, направляясь к единственной незанятой кровати. Комната была небольшой, так что, по сути, кроме трёх кроватей и стойки для оружия в углу, больше ничего в неё и не поместилось бы. Так что я разделся, убрал все вещи в браслет и, зевнув, залез под одеяло.

— Увы, скорее первое, — отозвался Отто, услышав мой риторический вопрос. — Он сегодня ночует на полигоне, но завтра, скорее всего, вы с ним познакомитесь. Человек… специфичный.

— На том полигоне, что за стеной?

— Ага. Последние годы движение Идущих стало довольно популярным, а цены за аренду в верхнем квартале Лидлера — крайне нескромными. Так что здесь оставили совсем небольшое здание, и только для гильдейской элиты «металлического» ранга. Дерево и камень топают в нижний квартал, и регулярно платят входную пошлину при возвращении, — на этих словах Отто печально вздохнул. — Впрочем, это всё равно выходит дешевле, чем снимать негильдейскую гостиницу. В месяц Познания деньги здесь дерут немилосердно. Да и большинство собратьев проводит на полигоне сразу пару дней, а потом отсыпается, чтобы не ходить туда-сюда. Я завтра с утра пойду, так что, если хочешь, могу показать дорогу.

— С удовольствием воспользуюсь предложением, — ответил я, уже засыпая.

Последняя мысль перед тем, как я провалился в сон, была «Извиняться ли завтра перед Диомедой, или ну её к черту, перебесится?».

* * *

С утра Диомеда сама разрешила мои терзания. Когда мы с Отто спустились вниз, то всё тот же олган за стойкой, представившийся вчера Рутием, подал нам завтрак и сказал, что вчерашняя девушка попросила его передать мне записку. С некоторым удивлением развернув клочок бумаги, я ознакомился с коротким посланием. Если опустить сквозящее сквозь строки смущение, Диомеда нехотя извинялась за своё поведение и говорила, что ей нужно какое-то время побыть в одиночестве и разобраться с собой. В связи с этим она на недельку-другую (как пойдёт) ушла в местный Очаг Огня. Благо, что после получения Серебряной Закалки в деньгах она особо не нуждалась.

— Что ж, не самый худший исход, — буркнул я себе под нос. Отто, успевший наполовину прикончить свою порцию сладковатой каши, с вопросительным выражением лица покосился на меня, но промолчал.

День, начинавшийся относительно неплохо, продолжил радовать и дальше — на половине дороги к полигону я ощутил внутренний толчок и невольно приподнял брови. Толчок был знакомый — примерно так мой разум интерпретировал системные уведомления о новых достижениях, при этом сразу ранжируя их по силе. Последнее время я в основном разгребал эти уведомления скопом и сильно постфактум… да и не было там ничего особо важного. Дерево, Гранит, Мрамор. Медь и Бронза — куда реже, и только пока мы сидели в Очаге. Всяческие достижения за скорость и качество развития на нас тогда сыпались достаточно регулярно. Сейчас же я чуть ли не впервые почувствовал настолько мощный толчок. На ходу открыв вкладку с достижениями, я, приподняв брови, уставился на строчку:

Совершенство человека (неоднократное, 6 ранг, Серебро, 1 монета)

Странно. Давно ожидаемое достижение — оно выдаётся на каждой ступени в тот момент, когда все параметры «совершенства» переваливают за определённую границу. За единицу в каждом совершенстве — тела, духа и разума, — выдаётся первый ранг и обычная Деревянная монетка. Потом Гранит, Мрамор… Последний раз я получал Бронзу за пятый ранг этого достижения. А до заветной шестёрки в статусе не хватало совсем чуть-чуть и только из-за просевшего после долгого голодания телосложения, тянувшего вниз совершенство тела. Оно постепенно восстанавливалось все эти дни — и вот, наконец, я перевалил границу. Только вот я ожидал Сталь, но никак не Серебро.

Впрочем, если так подумать, то всё достаточно логично. Ценность достижения определяется в том числе и количеством людей, его получивших — и если людей, переваливших за пятёрки в усреднённых параметрах перед прорывом на ступень Заклинателя, найти можно без особого труда (достаточно взять каждого второго аристократа), то вот со следующим рангом достижения уже куда сложнее. Оно гарантированно требует Золотой Закалки и, одновременно, качественного и гармоничного развития других аспектов, что тоже, в целом, встречается, но уже довольно редко. Неудивительно, что Система подняла ценность достижения на этом ранге.

С приподнятым настроением я дошел до полигона, поблагодарил Отто за то, что тот показал дорогу, распрощался с ним… и встал как вкопанный в тяжких раздумьях, оглядывая доски объявлений. В общих чертах они смахивали на те, что были в Лон’Лае, разве что записей мелом на досках было гораздо больше. Раза эдак в три. Да и ассортимент выглядел побогаче.

У меня было две свободных Мены — и если одну я точно потрачу на недельный доступ в местную библиотеку, то вот что делать с оставшейся? Подтянуть мастерство боя с оружием? Мне осталось совсем немного до Меди, а там я уже смогу выделить навык Копья и сосредоточиться исключительно на нём. Еще можно было подтянуть другие навыки — то же Выживание, к примеру. Или даже открыть новые, которых у меня еще не было.

А еще… уже несколько месяцев, как у нас с Диомедой закончилась официальная Мена на создание группы. Но, думаю, с решением этого вопроса можно подождать. Не удивлюсь, если девушка не захочет продолжать путешествие вдвоём. А даже если и захочет — ну, потрачу немного времени, получу лишнюю Мену за наставничество. В Лон’Лае желающие нашлись — здесь тем более найдутся.

А еще, если продолжить эту мысль, то и Мены экономить смысла особо нет. Одну-две я точно заработаю, а значит — хватит и на тренировки с копьём, и на библиотеку, и на еще что-нибудь второстепенное. А вот хватит ли мне времени на всё это — вопрос уже куда более серьёзный.

Значит, тем более, хватит его тратить и пялиться в пустоту.

Я встряхнул головой и двинулся вдоль досок, машинально шевеля губами, пока резко не остановился возле одной из надписей.

— Интересно.

Мена. Открою любому желающему один из навыков на выбор: Алх., ОЯ, Арт. Цена договорная. Гст., Гкр., Аль-Ришар.

Алхимия. Огранка Ядер. Артефакторика. Эти сокращения были понятны и очевидны. А вот остальные… Гст… Гостиница? Гильдейская? Скорее всего. Что такое «Гкр» и Аль-Ришар, у меня вообще пока что не имелось вариантов. Надо будет поразмышлять на досуге.

Я чуть было не пропустил это криво написанное короткое объявление, скромно притулившееся в уголке, почти у самого пола. И, судя по всему, его не зря разместили именно там, да еще и сократили по максимуму — откровенно не хотели привлекать внимание. Это я, со своей привычкой к чтению, скольжу взглядом по каждой записи, машинально читая всё, что попадается на глаза, а вот, к примеру, деревенский паренёк в другом конце зала старательно морщит лоб и шевелит губами, разбирая каждую надпись — и таких среди Идущих множество. Они самые маленькие надписи и вовсе пропускают, читая только те, что написаны наиболее разборчиво. В этом, кстати, заключается одна из небольших хитростей тех, кто предлагает Мены — писать большие, короткие и разборчивые объявления со слегка завышенной ценой, специально для таких вот простачков. Те, кто умеет читать хорошо, легко сэкономят на более ленивых или честных учителях, а те, кто умеет плохо — обогатят местных хитрецов.

Получается, что? Эта надпись была специально сделана «не для всех» — причём сильно не для всех. Деревенские увальни её пропустят, потому что редко умеют хорошо и бегло читать. Мелкая и крупная аристократия, подавшаяся в Идущие на время — прочитает, но, скорее всего, проигнорирует. Их редко интересует магическое ремесленничество — а если и интересует, то в клановых библиотеках найдётся более чем достаточно соответствующих трудов, а практику может обеспечить любой из подчинённых ремесленников с соответствующим навыком. Незачем тратить деньги (скорее всего, немалые) на стороне.

Остаются зачатки среднего класса — отпрыски потомственных городских немагических ремесленников, купцов, чиновников, профессиональных воинов по типу клановых гвардейцев. Их среди Идущих немного, но тоже хватает. И части из них хочется освоить такие труднодоступные, но манящие магические профессии — только вот для этого надо либо подписать кабальный договор с соответствующей Гильдией, либо заинтересовать аристократа, который поделится своими знаниями и материалами, либо тратить какие-то совершенно несуразные деньги, чтобы, ознакомившись с необходимой литературой (тоже недешевой, но всё же приемлемой по цене), раз за разом познавать нюансы работы на собственном опыте, набивая шишки и тратя дорогущие расходники впустую. И в этом свете такое объявление очень привлекательно… и очень подозрительно.

Я не знаю всех механизмов, как те же Гильдии договаривались с аристократами, чтобы знания о профессиях не особо утекали на сторону. Базовые знания найти несложно, но, как только разговор заходит про что-то узкоспециализированное, с вышеупомянутыми нюансами — либо таких книг вовсе не имеется, либо на Аукцион их не выкладывают. А главное — я не знаю, как Гильдии умудряются контролировать своих бывших членов. Системные клятвы не вариант — слетают при переходе между ступенями. Клятвы богам работают редко. Большей части из бывших гильдейцев, конечно, и самим не особо выгодно распространять знания, тем самым обрушивая цены на свои услуги… но хоть какие-то энтузиасты должны были найтись?

Не находились.

Или же находились, но очень быстро пропадали? В принципе, я не видел ничего особо удивительного в таких средствах поддержания монополий — мафия в любом мире остаётся мафией. Удивительным для меня скорее был тот факт, что такая система могла сломаться буквально от парочки принципиальных Обладаталей-одиночек (убить их не убьёшь, запугать тоже сложновато) — и всё же каким-то образом пока что держалась. То ли везение, то ли с такими вот принципиальными ребятами вопросы решались в индивидуальном порядке — подкупали чем-то ценным, например. Черт его знает.

Отложив себе в память эту надпись, я отошел подальше и оставил на свободном месте свою, привычную:

Мена за разумную цену. Тренировки Эрудиции и Познания Мира в формате свободных лекций на интересующие темы (до Меди включительно). Обращаться к Эдриану Гириту (гильдейская гостиница, 2 этаж, комната 27). В случае отсутствия — искать на внешнем полигоне.

* * *

Первого и, пока что единственного ученика, я нашел практически сразу. Точнее, вначале я нашел себе преподавателя копья — взрослую, серьезную женщину-Заклинателя, представившуюся Алией. На вид ей было лет тридцать, в реальности — около восьмидесяти, что говорило об относительно качественном, но всё же среднем фундаменте — в норме даже успевшие постареть на предыдущем этапе Заклинатели после перехода молодеют, откатываясь лет на десять назад, а потом начинают дряхлеть гораздо медленнее — и эта скорость сильно зависела от Закалки и степени развития энергетической системы.

В мастерстве Копья она успела достигнуть уже второй звезды Стали, что было весьма серьёзно, но дальше прогресс сильно замедлился: без большого таланта, на голом упорстве, до Серебра ей было ковылять еще добрых лет пять-семь. Из-за этого Алия решила на пару лет осесть в большом городе, передохнуть от бесконечных скитаний, подзаработать тренировками и развить вторичные навыки. Уж слишком сильно она была сосредоточена на копье последние лет пятнадцать. В те годы она, распродав всё своё имущество и вступив в Гильдию после смерти мужа, так и не сумевшего перейти на ступень Заклинателя, нашла утешение в постоянных путешествиях и оттачивании мастерства в бесчисленных боях и спаррингах.

Собственно, на первой же тренировке, услышав про мои услуги, Алия предложила совместить наши занятия: она учит меня копью, я же прямо здесь, на месте, читаю ей лекции в промежутках между спаррингами. Книги она читать не любила, так что, несмотря на большой житейский опыт, в плане общей эрудиции ей еще было куда расти. Конечно, уроки от Стального копейщика стоили куда дороже моих дилетантских рассказов, но такой формат можно было расценивать как неплохую скидку на услуги Алии.

В какой-то момент, когда мы сидели и отдыхали (я как раз закончил мини-лекцию о Пантеоне Божественного Древа, решив в следующий раз углубиться и рассказать про Угрюмого Йо — пусть эти знания малополезны, но для развития навыка вполне сгодятся), Алия задумчиво тряхнула копной иссиня-черных волос, небрежно стянутых в хвост, и сказала:

— Знаешь, у меня было множество учеников — от Дерева до Бронзы, от едва начавших путь к Небу до матёрых, взрослых Заклинателей, перешагнувших столетний рубеж. И почти всегда я могу спустя пару спаррингов определить их примерную степень владения оружием и параметры, непосредственно влияющие на ближний бой. Это не так уж сложно, и приходит с опытом. В каком-то роде похоже на твой навык Познания, только в моём случае это не столько интуитивное понимание, сколько сознательное — понимая, насколько мне приходится замедляться и сдерживать удары, чтобы не навредить, в каждом конкретном случае, я могу прикинуть и твои параметры при максимальной их отдаче, даже если ты сам этого максимального уровня еще не достигал. И в твоём случае… гм, как бы это сказать помягче… ты пытаешься меня обмануть.

Я вздохнул. Глупо было ожидать, что у Алии не возникнет вопросов. Золотой Закалкой и соответствующими параметрами мне светить не хотелось, потому как штука эта на моём этапе редкая, неизбежно привлечёт внимание… да и спрашивать начнут, как я смог достичь таких показателей чересчур быстро. Поэтому во время тренировки я изо всех сил старался немного себя сдерживать — совсем чуть-чуть, чтобы не было заметно, но чтобы, возможно, чуть меньше выделяться. Но обмануть матёрого тренера и бойца с десятилетиями опыта… можно было даже не пытаться.

— … с учетом твоих неумелых попыток скрыть свои возможности, у меня есть стойкое ощущение, что твои физические параметры практически достигли шестёрок, что для твоей ступени результат поразительный. Да и для возраста тоже. Сколько тебе, лет восемнадцать? Ну явно не больше двадцати…

Тринадцать, Алия. Тринадцать. Но этого я точно озвучивать не буду.

— … собственно, я ничего не спрашиваю и не хочу лезть в твои маленькие секретики. Даже если ты сын какого-то инарета, решивший назло родителям убежать из дома и податься в Идущие — меня это не касается. Просто уведомляю, что попытки занизить свои параметры в спарринге с любым более-менее опытным бойцом — дело заведомо бессмысленное. А еще вредное для процесса обучения. Хватит страдать хернёй, в общем, и давай уже, занимайся с полной отдачей.

На последних словах я смущенно почесал нос и кивнул.

* * *

Зевая и потягиваясь, я поднялся в свою комнату — последние дни я безвылазно сидел на полигоне, тренируясь с Алией. Ей, как Заклинателю, было плевать на такие мелкие неудобства, как, например, три ночи без сна, а скуки и усталости она, казалось, не ведала. Принимали пищу и отдыхали мы тоже вдвоём — я читал ей лекции точно так же, в каждую свободную минуту, в том числе во время еды. А когда темы для лекций заканчивались, то моя наставница тут же подхватывала нить разговора, с хохотом рассказывая мне мириады баек о своей жизни, которых у неё скопилось не меньше, чем у деда.

В общем, работали мы крайне продуктивно, но под конец я всё же сдался и взмолился о небольшом перерыве. Просто поспать и немного расслабиться.

Стоило мне распахнуть дверь, как я замер на пороге в некотором недоумении. Оба моих соседа стояли посреди комнаты и пялились друг на друга. В абсолютной тишине. Причем если лицо Отто было напряжено, губы упрямо сжаты, а рука стискивала рукоять меча на поясе, то второй сосед оставался спокойным. Лишь тускло-зелёные глаза были слегка прищурены, да на губах играла легкая ухмылка.

Ко мне они повернулись синхронно… и, кажется, как минимум один из этой странной парочки был не рад, что их отвлекли от выяснения отношений. Отто буркнул «привет» и, с намёком зыркнув напоследок на соперника, мол, «мы еще не закончили», вышел из комнаты, протиснувшись мимо меня. Соперник же, широко улыбнувшись, шагнул ко мне:

— Сосед! А ты вовремя! Хотя не думаю, что дошло бы до драки… но мало ли. Отто парень вспыльчивый. Наконец-то познакомились, — он протянул руку. — Гикар.

Говор у Гикара был невнятный, с каким-то непонятным акцентом, словно эрайн для него не был родным языком. Он то и дело проглатывал гласные: так, что его «Гикар» превратилось в «Гкар». Да и последняя оставшаяся гласная звучала очень тускло и невыразительно… что невольно навело меня на странную мысль.

— Очень приятно… Гикар. Я Эдриан. Кстати, тебе ничего не говорит слово «Аль-Ришар»?

Улыбка Гикара стала ещё шире, обнажив слегка неровные зубы.

— Еще как говорит, мой друг. А где ты услышал это слово?

Я обречённо вздохнул. Мне не нравился этот подозрительный тип… но, прежде чем отметать его услуги лишь по причине «не нравится он мне», стоило всё же узнать поподробнее, что именно он предлагает.

— Да так… прочитал одно объявление на внешнем полигоне. Не расскажешь о нём поподробнее?

Глава 15

Умные люди притягиваются друг к другу… впрочем, это верно и для глупцов. Поэтому, если тебя окружают одни идиоты — для начала посмотри в зеркало.

Олганская народная мудрость

Гикар, как и предупреждал Отто, оказался интересным человеком. Как в плане истории его последних лет жизни, так и в плане характера — неуместные, откровенно несмешные, а зачастую и попросту оскорбительные шуточки из него так и сыпались. Даже я, при всём своём миролюбии и терпении, иногда морщился от его чувства юмора, которое он, судя по всему, искренне считал потрясающим. Впрочем, спустя какое-то время я навострился, освоился и просто пропускал мимо ушей всю лишнюю чушь, которую нёс собеседник.

Если же опустить все его странности… Гикар был гением. Не больше, но и не меньше. Двадцать пять лет. Заклинатель с Золотой Закалкой — и не такой, как у меня, полученной в результате счастливого стечения обстоятельств и того факта, что я начал путь к Небу на несколько лет раньше, чем все остальные. Нет, параметры Гикара были честно выстраданными, полученными в результате долгих, изнуряющих медитаций — суммарно в Очагах он провёл долгие годы. Но это мелочи. Мало ли в мире практиков, которым хватило денег, силы или родовитости, чтобы заплатить за доступ к Очагам, упорства, чтобы провести в них достаточно долго времени, и мало-мальского таланта, чтобы потратить это время с должной эффективностью? Не так чтобы много, конечно. Но хватает. И гениями каждого из них никто не называет.

Настоящая гениальность Гикара крылась в его Навыках — к своим двадцати пяти он умудрился вступить и в Гильдию Артефакторов, и Алхимиков, и Огранщиков. Одновременно. Но ладно — вступить. Он ведь и выйти успел. А чтобы выйти из Гильдии — нужно в обязательном порядке освоить как минимум их базовую программу, соответствующую Мраморному навыку… и расплатиться с Гильдией.

Только вот расплатиться было далеко не так легко, как казалось.

Средняя наивная рабочяя лошадка, которая приходит в любую из Гильдий, верит, что сейчас она быстро обучится, расплатится — и выйдет свободной от обязательств. В реальности сразу после заключения запутанного контракта её тихо, без шума и пыли, ставили на счётчик — иного описания этому дикому, пещерному процессу я попросту не нашел.

Каждого рекрута качественно, но без всякого энтузиазма обучали — сколько возьмешь, столько возьмешь. Никакого принуждения, никаких регулярных платежей по контракту — учись сколько хочешь, в удобном тебе темпе. Можешь даже прямо во время учебы начинать работать по специальности, приторговывая своими первыми кривыми поделками — в ущерб учебе, разумеется, но никто и слова лишнего не скажет. Наоборот, поддержат. А потом, когда ты, наконец, доковыляешь до Мрамора — спустя несколько лет, в лучшем случае (даже талантливым и упорным требовался минимум год-другой на то, чтобы это осуществить), — к тебе приходили из Гильдии люди с добрыми улыбками и холодными глазами. И озвучивали гигантскую, неподъемную, невообразимую сумму, которую ты им остался должен за обучение. Ты кидался перепроверять контракт — и действительно, кажущаяся небольшой сумма, указанная в первых же строках, на таком долгом промежутке внезапно превращалась в чудовищные цифры. И Система подтверждала каждое бревнышко.

Что оставалось делать незнакомым с магией сложного процента бедолагам? Либо подставляться под штрафные санкции за нарушение системного контракта (крайне, крайне неприятные), либо пытаться найти такую сумму самостоятельно… либо соглашаться на работу во благо Гильдии в обмен на снижение процента. Все выходящие из их рук артефакты, зелья и ядра скупались по сравнительно честным, но максимально заниженным ценам, каждое бревнышко шло в зачет долга, который продолжал расти — и, зачастую, всё еще опережающими темпами…

Разумеется, рано или поздно, большинство таких бедолаг все равно выплачивали долг — росло мастерство, рос Навык, росли и доходы. Но чаще всего на это уходили даже не годы — десятилетия. Но спустя столько лет, даже скинув бремя долга, почти все они в итоге так и оставались в Гильдиях, встроившись в систему и превратившись в того дракона, с которым они когда-то пытались бороться. В конце концов, плюсов в Гильдиях имелось тоже немало — доступ к уникальным материалам, редчайшим трудам по своей профессии, да и, в конце концов, банальное сообщество людей, разделяющих твои интересы — все это позволяло смириться и перейти на сторону условного зла. Ведь печеньки и мятные пряники, в изобилии у этого зла имеющиеся, неплохо заглушали тихие возгласы совести.

То, что Гикар умудрился освободиться от кабалы так быстро, удивления не вызывало — денег, полученных за Золотую Закалку было более чем достаточно, чтобы расплатиться по счетам. Удивляли сроки обучения. По его словам, на учебу во всех трёх Гильдиях одновременно у него ушло всего два года — и при этом он умудрился не просто получить «минималку» в виде Мраморного навыка, а добраться аж до Меди.

Это было… впечатляюще. Мягко говоря.

— А зачем ты обучался везде одновременно? — с некоторым недоумением поинтересовался я, когда Гикар, не особо скрываясь, вывалил на меня свою историю. — Можно ведь было сначала в одном месте, потом в другом… с твоей скоростью это вышло бы куда дешевле, процент не успевал бы накопиться.

— Не. Не получилось бы. Земля слухами полнится. После выхода из первой же Гильдии вероятность, что меня бы взяли даже во вторую, существенно бы упала. О третьей я даже и не говорю. А вот мою придумку они в расчет не брали… а зря, — Гикар широко улыбнулся.

— И теперь тебя преследуют все три Гильдии? Лучшие наёмные убийцы идут по твоему следу, а ты скрываешься, но при этом тайно передаёшь крупицы мудрости всем желающим, чтобы, когда тебя всё-таки догонят, твоя жертва не осталась напрасной?

Гикар удивленно моргнул, на мгновение завис, и, наконец, расхохотался. Наклонившись и уперев руки в колени, он буквально хрюкал от смеха, а когда поднял глаза и посмотрел на моё серьёзное лицо, то и вовсе со стоном рухнул на кровать, дрыгая ногами.

— Уххх… А я-то думал, у тебя совсем чувства юмора нет, — радостно хлопнул меня по плечу собеседник, отсмеявшись. — А нет, вон какие шутки отмачиваешь!

Не став разочаровывать Гикара тем фактом, что я был абсолютно серьезен, я смущенно кашлянул (скорее от своей неожиданной наивности, но ему об этом знать необязательно) и кивнул:

— Иногда бывает, да. Так всё же, у тебя есть теперь какие-то проблемы с Гильдиями? Иначе почему ты скрываешься? Такое незаметное объявление, какие-то пароли, явки…

— Не, никаких проблем, — легкомысленно махнул рукой Гикар. — Они на меня клятвы понавесили системные, чтоб я знания только ученикам мог передавать, и только одному за раз, и теперь думают, что все в порядке как минимум до момента, пока я Обладателем не стану. Но это хрень, а не клятвы, потому что умные люди знают, что Мена Идущих, по своей внутренней сути — тот же самый ученический контракт, пусть и необычный, и на основе божественных, а не системных сил. Но те, кто эти клятвы составлял, как и большинство тех, кто из Гильдий уходит, в истории и юридических тонкостях разбираются примерно как корова в артефактах. Кстати о коровах, я тут недавно слышал шутку про быка, трёх коров и пастуха с огромным…

— То есть проблем с Гильдиями нет? — я поспешно перебил Гикара, прежде чем тот ушел совсем в сторону от темы.

— Неа, нету. Ну, если сильно наглеть буду и прям куче людей одновременно гильдейские секреты буду передавать, то проблемы, конечно, возникнуть могут. Но пока — нет.

— А пароль-то зачем тогда?

— Да просто так, пошутить захотелось, — Гикар сделал шаг назад и как-то ехидно заулыбался. — «Аль-Ришар» с кенкутского знаешь, как переводится?

— Не знаю, — мрачно ответил я, разминая кулаки. — Но подозреваю, что как-то непотребно.

— Какой ты догадливый!

* * *

Я меланхолично двигал челюстями, пережевывая жестковатое мясо — судя по всему, кабанчик, которому оно принадлежало, был весьма стар, несмотря на все заверения Рутия. Рядом лениво ковырялся в каше Гикар — несмотря на то, что наша с ним Мена уже давно кончилась, мы неплохо сошлись за время обучения, и продолжали общаться и завтракать вместе. Отто тоже иногда присоединялся к нам, но редко. С Гикаром общего языка они так и не нашли, так что третий сосед общался с нами чисто формально и с некоторым холодком.

Месяц Познания, надо признать, выдался весьма продуктивным и полностью соответствовал своему названию: я открыл первые звезды на всех трёх новых Навыках, пусть это и потребовало от меня неимоверных усилий и больших денежных трат. Гикар настаивал на том, чтобы я выбрал что-то одно, гарантируя, что успеет подтянуть меня до второй Деревянной звезды в выбранном ремесле. А если повезет, и я окажусь хорошим учеником — то и вовсе до третьей. Но я отказался. В конце концов, разница между первыми звездами и даже рангами невелика, а освоить базу в каждом из Навыков — и в Артефакторике, и в Огранке, и в Алхимии — дорогого стоит. Не факт, что мне когда-нибудь еще подвернется такой удачный случай открыть редкие навыки за относительный бесценок. А после открытия двигаться дальше самостоятельно будет гораздо проще.

Заодно подтянулась Небесная Речь — изучение сразу трёх диалектов, пусть и в минимальном объеме, неплохо подстегнуло моё понимание в этой сфере. Увы, ради этого результата пришлось пожертвовать тренировками с оружием — как только Мена с Алией завершилась, я тут же отложил эти занятия в долгий ящик, променяв их на пыльные манускрипты в библиотеке и занятия с Гикаром. Так и зависло моё боевое мастерство на грани качественного скачка. В остальном же я был более чем доволен моим обновлённым списком Навыков:

Навыки:

Оружие Ближнего Боя (красн.): Мрамор, 3 звезды

Безоружный Бой (красн.): Гранит, 3 звезды

Риторика (красн.): Мрамор, 2 звезды

Познание Мира (зелен.): Бронза, 0 звезд

Ремесло (красн.): Гранит, 3 звезды

Выживание (красн.): Гранит, 3 звезды

Философия (оранж.): Мрамор, 2 звезды

Языки (оранж.): Гранит, 3 звезды

Наставничество (оранж.): Гранит, 3 звезды

Артефакторика (голуб.): Дерево, 1 звезда

Алхимия (голуб.): Дерево, 1 звезда

Огранка Ядер (голуб.): Дерево, 1 звезда

Владение Ци (желт.): Бронза, 2 звезды

Духовное зрение (красн.): Медь, 3 звезды

Небесная Речь (оранж.): Гранит, 3 звезды

Помимо сразу трех «голубых» по редкости Навыков, заметно выделялись еще два Навыка, достигшие Бронзы. Владение Ци перевалило эту планку еще в горах Гевала — приятный бонус ко всем остальным аспектам развития, поскольку контроль настолько плотной Ци походил на тренировки с утяжелителями, заметно укрепляя духовные «мышцы». Вне Очагов о таких быстрых результатах не стоило и мечтать, сколько ни тренируйся.

Ну и, конечно же, Познание Мира, которому явно пошло на пользу то море новой информации, которое я поглотил за последний месяц. Когда оно, наконец, перевалило за Бронзу, я чуть было не пустился в пляс — настолько давно ожидал это событие. Теперь найти учеников для Мены будет гораздо, гораздо проще. Да и цену на свои услуги можно слегка повысить.

— Скучаете, мальчики?

Выплыв из своих мыслей, я удивленно уставился на Диомеду, нагло усевшуюся за наш стол. Та заметно побледнела — явно толком не выходила на солнце за последний месяц, но при этом как-то… посвежела, что ли. Разгладились едва заметные морщинки на лбу и у глаз от постоянного прищуривания, вездесущая дорожная пыль и грязь за столько времени окончательно вымылась с кожи, волос и одежды. Даже и не скажешь, что Идущая — перед нами стояла вполне себе приличная аристократка. Не успел я поздороваться, как Гикар, подняв голову от каши, широко улыбнулся:

— О волоокая жрица любви! Сколько берешь?

— ДИОМЕДА, СТОЙ!

Крикнуть я успел, а вот среагировать — нет. Побагровевшая от ярости напарница даже забыла о мече, висящем на поясе, с размаху зарядив Гикару мощный хук прямо в челюсть. Впрочем, тому оказалось наплевать. Поди пройми Заклинателя с настолько качественным фундаментом. Спокойно перехватив следующий удар, Гикар задумчиво подвигал челюстью и восторженно продолжил:

— Какой удар! Фурия! Если это было приглашение на променад, то я готов хоть сейчас!

— Диомеда, успокойся, — я положил ей руку на плечо и нажал, заставив пышущую гневом девушку усесться. — Гикар, воздержись от шуток… ненадолго. Пожалуйста.

— Эх… Ладно, — пожав плечами, парень вновь вернулся к своей каше.

— Он… оскорбил меня!

— О да, это он может. Ди, выдохни немного. Просто он человек… такой. Надо привыкнуть. Но в целом — хороший.

— Очень хороший, тебе нужно просто узнать меня поближе, — Гикар поднял голову и поиграл бровями, вызвав у девушки утробное рычание.

Я тяжело вздохнул и с силой потёр лоб. Помахал рукой у Диомеды перед глазами, заставляя её сфокусироваться на мне.

— Давай вернемся в начало разговора и представим, что этого не было, хорошо? Как ты провела этот месяц?

— В Очаге провела… ну, с небольшими перерывами, — хмуро сказала напарница, постепенно успокаиваясь. — Очаг неплохой, конечно, но из-за того, что недорогой, в нём слишком много посетителей. Да и много Ци массивами откачивается на нужды города. Так что эффект слабоват, даже после целого месяца медитаций. Никакого сравнения с… ну, дикими Очагами.

На последней фразе Диомеда явно хотела сказать про Пальцы Гевала, но быстро спохватилась, что такие вещи чужим людям лучше не знать. Мы так и не определились с ней, стоит ли кому-то рассказывать про этот Очаг. С одной стороны — Хранитель никак не ограничивал нас в этом вопросе, с другой — такая информация ценна сама по себе. И при этом — опасна. Начиная с того, что даже из-за слухов о подобной жемчужине легко может начаться небольшая война между всеми гертэнами поблизости, и заканчивая тем, что половина залетных авантюристов попросту не пройдет испытание духа — и сгинет там с концами.

Думаю, напарница хотела рассказать как минимум отцу: пусть земли Тауберов были в сотнях километров от Пальцев, но, пока про Очаг не прознали более близкие (или более могущественные) силы, туда вполне можно было отправить некоторое количество молодой поросли — разумеется, предварительно отобрав наиболее подходящих по характеру и складу ума, которые с большей вероятностью пройдут испытание.

Мне же, честно говоря, было и вовсе плевать. Места там безлюдные, но, рано или поздно, правда всё равно вскроется. Я всего лишь не хотел быть тем камешком, что стронет лавину, и не хотел привлекать к себе излишнего внимания. По крайней мере, пока я слишком слаб. А если мы начнем трепаться о таких вещах, то внимание нам будет обеспечено. И если Диомеду худо-бедно защищает её происхождение (пусть и хреновенько, как мы выяснили после столкновения с Богоборцами), то на пропажу одного неизвестного Идущего всем будет плевать. Даже самой гильдии. Увы.

Хотя, возможно, это всего лишь обострившаяся паранойя.

— Что ж… понятно, — спокойно сказал я.

Над столом повисло неловкое молчание, пока мы с Диомедой, прищурившись, смотрели друг на друга. Никто не хотел отводить взгляд. Наконец, я продолжил.

— А что с твоими размышлениями? — увидев недоумение на её лице, я вздохнул. — Ты вернулась с таким видом, будто ничего не произошло. Но ты просто так свалила куда-то на месяц, напарница, — последнее слово я произнёс с нажимом, — и оставила невнятную записку, что тебе нужно побыть наедине с собой, поразмышлять. Ну и как, много надумала?

На последней фразе Диомеда вскинулась было, но я говорил без всякой насмешки и сарказма, да и вдобавок продолжал буравить её взглядом. Закусив губу, она глухо сказала:

— Много. Я… еще раз прошу прощения за моё поведение. Но нам стоит много чего обсудить… — она бросила взгляд на абсолютно индифферентного Гикара, — … потом.

— Хорошо, — я тоже посмотрел на Гикара и усмехнулся. Даже представить не могу, как ему сложно не вставить в наш диалог свои пять копеек. Но держится изо всех сил. — Потом так потом. То есть мы всё еще напарники?

— Да, конечно, — с некоторым облегчением кивнула Диомеда. — Только Мену пока заключать не стоит. Если я заеду домой, то, возможно, родители попросят меня остаться на какое-то время. Очень настойчиво попросят. И сопровождать я тебя после этого не смогу.

Я лишь махнул рукой:

— Не вопрос. Тем более что и я, скорее всего, останусь с мамой и дедом на недельку-другую. Посмотрим.

Девушка перевела взгляд на Гикара и с некоторым сомнением спросила:

— А это… твой новый товарищ? — в её голосе тенью проскользнула некая… ревность. Что-то в духе «меня не было всего месяц, а ты мне уже замену подыскал?».

— Меня зовут Гикар, о прекрасная госпожа, — как только речь зашла о нем, парень тут же оживился и заулыбался. — Не бойтесь, я не буду третьим колесом в вашей паре… если только вы очень сильно не попросите… или если вы не любите трехколесный транспорт… уфф! — получив от меня пинок под столом, Гикар тут же осёкся.

Я покосился на Диомеду, но та, кажется, не поняла шутку. Невинный ребенок, да уж… если не знать, как она умеет ругаться… и не брать в расчет, что формально она меня старше на несколько лет.

— Мы с ним соседи, и часто общаемся последнее время, — решил пояснить я. — Но с нами путешествовать он не сможет, дорога приключений ведет его на юг.

— Увы, увы, — сделал скорбную мину Гикар. — Один нехороший человек давным-давно меня заждался. И пока этот сын шакала снова не переехал куда подальше, я хочу нанести ему визит вежливости.

— А мы… — вопросительно посмотрела на меня Диомеда.

— Мои дела в этом городе закончены, — кивнул я. — Только твоего возвращения и ждал. Надо разве что припасами закупиться — и можем двигать.

— Хорошо, — окончательно расслабилась напарница. — Я всю задницу себе отсидела в Очаге без нормальных тренировок и спаррингов, так что готова хоть сейчас. Тем более что на рынок можно зайти по дороге из города.

— Эх, — я опустил взгляд на тарелку, почесал начинающую пробиваться на подбородке щетину и вздохнул. — Ладно, кабанчик всё равно был не особо вкусным. Пойдём выселяться, — после чего повернулся к соседу и протянул ладонь. — Гикар, был рад знакомству… и спасибо за всё.

Парень, крепко пожав мне руку, ответил серьезно, без ехидства, шуток и улыбок, впервые за долгое время:

— Я тоже был рад, Эдриан. Хорошего пути. Надеюсь, Арбан еще сведет наши дороги вновь.

Глава 16

«Оружие человека — клинок. Оружие Заклинателя — техники. Оружие Обладателя — воля.»

Фраза, выбитая над входом в Калиганскую Военную Академию

Мы, в кои-то веки, шагали по действительно комфортной дороге — на искусственном возвышении, выложенной аккуратно подогнанными каменными плитами внушительных размеров, и даже с подобием ливневок по бокам. Поблизости от Лидлера все дороги были такими — мэр не жалел денег на такие, казалось бы, незначительные мелочи, но именно из них складывался общий облик города. Когда даже в десятках километров от Лидлера ты все равно ощущаешь его незримое присутствие в виде таких вот приятных дорог и соответствующего им мощного потока путешественников — это дорогого стоит.

— А ты чем занимался весь месяц, Эдри? — наконец, поинтересовалась напарница. В городе нам не выдалось момента нормально поболтать — сначала выселялись, потом бродили по шумному рынку, потом — по не менее шумным улицам. Вырвавшись из предместий Лидлера, еще долго шли, обсуждая маршрут — в какие города по пути домой надо заглянуть, какие можно пройти стороной, где сегодня остановиться на ночлег…

И вот, исчерпав самые насущные темы, Диомеда с некоторым смущением решила поинтересоваться, чем я вообще занимался все это время. Я же, ухмыльнувшись, сказал:

— Лучше покажу.

Вытянув правую руку вверх, я уже немного отточенным усилием мысли создал рядом с левой воображаемую пластину. Энергия из даньтяня Чжун, что ярко пылал рядом с сердцем, хлынула по левой руке неудержимым потоком и, вырвавшись на волю, быстро наполнила пластину, заставив ту засиять серебром. Подхваченные моей волей нити Ци из окружающего мира, окрашенные Воздухом, быстро складывались в ряды замысловатых символов на сияющей пластине, заполнив её поверхность практически целиком. Картинно щелкнув пальцами, я активировал технику и из моей воздетой к небу руки вырвалось сияющее воздушное лезвие, с негромким свистом улетевшее в небеса.

Да уж, никакого сравнения с моим первым использованием Небесной Речи. Тогда я, потратив кучу времени, на считанные мгновения вырастил воздушные «когти» на руках, и это опустошило меня до самого донышка. Сейчас я за несколько секунд использовал куда более энергоемкую технику — и это потребовало от меня запасов Ци всего лишь из одного даньтяня (да и то, немного осталось). Да, в бою этот трюк малоприменим, да, скорость пока далека от идеальной — маститый Заклинатель даже более мощную технику использует автоматически, за ничтожную долю секунды. Мне же всё еще приходилось «писать» символы один за одним, чтобы случайно не ошибиться. Но это самая настоящая магия, черт возьми! И теперь я могу использовать её нормально, без опасений и ограничений… ну, почти. К тому же, с каждым разом получается у меня все лучше.

— Демон! — Диомеда подняла голову, восхищенно следя, как полупрозрачное фиолетово-синее лезвие исчезает, постепенно слившись с куда более яркой и насыщенной синевой небес. — И на сколько техник тебя сейчас хватает?

— Если брать конкретно эту — то на четыре подряд. Потом нужен перерыв, чтобы восполнить запас Ци в энергосистеме.

— Конкретно эту? — зацепилась за фразу девушка. — То есть это не единственная техника, которую ты освоил?

— Ммм… смотря что понимать под термином «освоил»… и под термином «техника»…

— Эдри, не начинай, — поморщилась Диомеда. — Я, конечно, соскучилась по тебе и твоим лекциям, но это не настолько сложный вопрос, чтобы углубляться в философствования.

— Не скажи, — я демонстративно воздел палец. — Например, я могу увеличить скорость этой техники, сделать воздушное лезвие шире, уже, поменять цвет или сделать практически невидимым — это будет считаться за другие, новые техники?

— Нет, это вариации одной и той же, — отбрила меня собеседница.

— А если я создам клинок, но не буду отправлять его в противника, а оставлю в руке и буду им драться? Поверь, для этого придется внести не очень много изменений. Примерно в тех же объемах, что и для изменения цвета.

Диомеда открыла было рот, чтобы ответить, но ничего не сказала. Поразмышляв некоторое время, она мотнула головой:

— Так, не путай меня. Это другая техника, «Воздушный меч».

— То есть вопрос только в имеющемся названии? — с интересом уточнил я. — Если я изменю цвет и размер «Воздушного лезвия» и назову его «Лазурный парящий клинок Девятого Царства» — это всё-таки будет новая техника?

— Гррррр…

— Ладно-ладно, — я со смехом поднял ладони. — Но ты поняла мою мысль, да?

— Поняла, поняла. Границы между различными техниками размыты и каждый устанавливает их самостоятельно.

— Ну… что-то вроде, да. Возвращаясь к твоему вопросу — на таком же уровне я освоил еще парочку. «Воздушный щит» и «Луч Света». Еще несколько я опробовал и запомнил, но толком не тренировал. Не было времени. Но при нужде смогу их использовать, просто не так быстро.

— Луч света? Что это? Что-то для освещения?

— Нет. Освещающие техники простые, но их почти бесполезно учить в текущий момент. Я же использую внешнюю стихийную Ци для техник.

— И? Почему бесполезно? — недоуменно спросила Диомеда.

— Потому что с нашим неплохим сумеречным зрением освещение может понадобиться только в кромешной тьме. А искать внешнюю Ци Света во мраке смысла мало. Луч же полезен и на свету, — я опустил руку, направив её на землю и, сосредоточившись, создал технику. На этот раз времени ушло больше — символов в этой технике было примерно столько же, но, из-за меньшего Сродства со Светом, я обращался с окрашенной им Ци куда менее ловко — крупинки Ци то и дело норовили ускользнуть из стальных тисков моей воли.

Из вытянутого указательного пальца вырвался узкий, с тот же самый палец толщиной, луч ярко-желтого, практически кислотного цвета. Двигаясь вслед за моей рукой, он оставлял дымящуюся просеку на густом зеленом ковре травы. Я успел очертить им неровный круг, прежде чем вложенная энергия иссякла и, спустя несколько мгновений, луч погас. Диомеда завороженно следила за его движением, после чего, присев, осмотрела результаты испытаний.

— Против человека, особенно с хорошей Закалкой, малоприменимо, — вздохнув, признал я. — Если быстро двигать рукой, то максимум, легкие ожоги оставит. А держать одну и ту же точку в фокусе издалека почти невозможно, тем более что и враг на месте стоять не будет. Но на будущее — перспективно. К тому же есть и другие варианты использования — тот же огонь разжечь на стоянке можно будет мгновенно, даже под дождем.

Следующий час мы, перейдя на легкий бег, неспеша обсуждали перспективные для нас обоих техники. Диомеда, пусть и уступала мне в запасах энергии, уже тоже постепенно примерялась к их использованию — благо, основам Небесной Речи её обучали заранее, еще в детстве. Правда, в её случае большой пользы до этапа Заклинателя они не принесут — сугубо из-за специфики её Стихий. Ты можешь сколько угодно швыряться огненными шарами на тренировках, но в реальной схватке вероятность, что поблизости окажется Огненная Ци в товарных количествах, чтобы «написать» ей технику, достаточно мала. Это в фильмах эпичные битвы происходят в жерле вулкана или на фоне эпичного пожара, а в реальности большинство людей дерется со всяческим зверьем — то есть в лесах, полях и возле Очагов. С техниками на основе стихии Смерти, в целом, ситуация аналогичная. Увы. Это у меня максимально комфортабельный набор — Воздух, Жизнь и Свет найти можно практически где угодно, поэтому шанс их использовать в реальной схватке или сложной ситуации имеется почти всегда. Впрочем, Диомеда нос не вешала, прекрасно понимая плюсы и минусы наших стихий… да и до этапа Заклинателя, где наши возможности сравняются, осталось уже немного.

Заодно я похвастался ей своими достижениями на ниве Навыков, показав в интерфейсе первые звезды магических профессий. В мою коллекцию разве что Искусства Массивов не хватало для ровного счета, но, надеюсь, когда-нибудь я закрою и этот пробел. Надо сказать, напарница впечатлилась. На этом фоне результаты её медитаций в городе казались довольно блеклыми — даже с учетом использования зелий, она за месяц добилась примерно тех же результатов, которые без особого труда получала в Очаге Света за пару дней.

Правда, долго печалиться ей не пришлось.

Появился другой повод для беспокойства.

* * *

На землю медленно опускались сумерки, дорога, прежде оживленная, опустела — мы давно свернули с оживленного тракта на узкую тропку, петляющую между низеньких холмов. По нашим сведениям, вскоре она должна была и вовсе прерваться в небольшой деревеньке, не имеющей на карте даже своего названия — так, едва заметная точка у такого же незаметного озерца. Зато, переночевав в этой деревне и пройдя еще примерно полдня по бездорожью, мы срезали огромную петлю и вновь выходили на большую дорогу, по которой за считанные дни с комфортом должны были добраться до Лон’Гримма.

До деревни оставалось всего ничего, когда я вскинул руку и остановился.

— Стой. Ничего не чувствуешь?

Покосившись на меня, Диомеда прищурилась и осмотрелась. Поразмышляв пару мгновений, кивнула.

— Многовато Ци Смерти в воздухе. Чуть выше концентрация, чем была полчаса назад.

— Хм, вообще я имел в виду запах крови… и, кажется, дерьма. Чуется едва-едва, но в совокупности с тем, что ты сказала…

— Думаешь, деревня…? — подобралась напарница. — Она вроде как уже за вон тем холмом должна быть.

— Возможно… — я достал копьё из браслета, Диомеда тут же последовала моему примеру, обнажив меч. — Идем в том же темпе, но бдительность удваиваем.

Дальше мы двигались молча, прислушиваясь к каждому шороху и оглядываясь вокруг. Запах крови становился всё отчетливее, металлическим привкусом оседая на языке. Неописуемый аромат испражнений заставлял морщиться уже не только меня, но и Диомеду.

Наконец, за очередным поворотом мы увидели деревню.

— М-мать, — я аж остановился на мгновение. Сбоку тихо выругалась напарница.

Чем-то поселение смахивало на Гельт — аккуратные белые домики, поля, полоса выжженной земли вокруг… но сейчас даже издалека было видно, что на немногочисленных улочках валяется множество трупов, а сами улицы и дома залиты кровью. На белом фоне домов этот контраст был особенно заметен.

Переглянувшись, мы молча кивнули друг другу и отошли обратно, за поворот дороги.

— Как думаешь, стоит туда лезть? — спросила слегка побледневшая Диомеда.

— Интуиция молчит. Опасности я особо не чувствую… но лезть туда не хочется, — нехотя признал я. — С другой стороны, если опасность оттуда уже ушла, то оставить их так было бы неправильно. Хотя бы похоронить по-человечески… к тому же, вдруг там выжившие по подвалам прячутся?

Напарница, вздохнув, согласно кивнула и развернулась обратно. Я едва успел ухватить её за плечо:

— Я не договорил. Стоит всё же сначала провести разведку, — я ткнул пальцем в сторону высокого холма справа от деревни. — Давай оттуда осмотримся повнимательней, прежде чем переться в лоб. Потеряем полчаса на то, чтобы добраться, но мне нужна хоть какая-то возвышенность, отсюда нихрена не видно.

— Да мы и оттуда ничего не увидим… — проворчала Диомеда, но всё же направилась вслед за мной.

— Увидим, — уверенно ответил я и на дальнейшие вопросы лишь отмалчивался, загадочно улыбаясь.

Когда мы, наконец, кружным путем обошли деревню и забрались на холм, деревня предстала перед нами во всей своей красе. На всякий случай стараясь не сильно мелькать на высоте (мало ли), мы залегли в траву и, шаря взглядами по улицам, пересчитали недвижимые точки трупов (вышла добрая сотня, а сколько еще скрыты в домах?), но, сколько ни смотрели, не увидели ничего движущегося. Что ж…

— А теперь смотрим внимательно.

Достав из браслета потертый фолиант с истершимися от времени буквами на обложке и десятком закладок внутри, я быстро пролистал его, открыв на одной из закладок в середине. То и дело сверяясь с страницей, начал осторожно создавать технику. Мы никуда не спешим, а эту штуку я создаю всего лишь второй раз, да еще и в модифицированном варианте — лучше уж всё перепроверить, чем взорваться на ровном месте из-за торопливости.

Наконец, спустя пару минут, я убрал книгу и вытянул руку, указывая точку применения техники. Прямо перед нами в воздухе на мгновение зажглась яркая точка… и тут же исчезла. Вместо неё заметный кусок пространства накрыло прозрачным маревом, словно мы разом оказались в жаркий полдень под палящим солнцем. А потом в самом центре марева проступило сначала мутное, но уже спустя пару мгновений — четкое, резко приблизившееся изображение деревни. Точнее — всего пары домов, которые попали в фокус техники. И первым делом глаза сами собой остановились на парочке разорванных тел, лежащих во дворе одного из домов. Одному из мертвецов явно повезло: у тонкой, худощавой фигуры — то ли подросток, то ли просто женщина с таким хрупким телосложением, — кто-то попросту оторвал голову. Половина двора была забрызгана кровью от этого действа, самой головы и вовсе видно не было, но, по крайней мере, она умерла почти мгновенно. Второй мертвец, мужчина, явно пытался оказать сопротивление… и умер куда более болезненно. Весь искромсанный, искусанный, с измочаленной рукой, он скорчился в позе эмбриона, прижимая руки к животу, словно пытаясь запихнуть в него вывалившиеся кишки, которые неизвестный убийца разбросал по всему двору.

«Это объясняет такой мощный запах дерьма» — мелькнула на задворках сознания неуместная мысль. Впрочем, я тут же её подавил и задвигал руками, перемещая магическое подобие линзы. Несмотря на то, что я влил в технику весь свой резерв, времени у меня было немного, а осмотреть стоило всю деревню, во избежание неприятных сюрпризов. Правда, сначала пришлось разбираться с управлением — линза оказалась слишком чувствительной, и от любого движения изображение в фокусе дергалось, шло рябью, рывками смещалось в случайную сторону и тряслось, словно в припадке.

Сбоку прозвучал невразумительный звук и я, покосившись на побледневшую напарницу, торопливо бросил:

— Блюй куда угодно, только не на линзу! И глаза закрой, пока я технику не настрою!

Девушка закрыла глаза и замотала головой:

— Я в порядке… я в порядке. Просто этот запах… и трупы… и сейчас еще эту штуку так трясет…

Меня тоже уже мутило, но я пока держался. Спустя пару минут я, наконец, разобрался в управлении — вытянув руки перед собой и положив их на землю, я нивелировал незаметную дрожь рук, и теперь мельчайшими движениями пальцев корректировал движение линзы так, чтобы она двигалась плавно и туда, куда мне требовалось… но ровно к этому моменту запас Ци в технике иссяк, линза беззвучно схлопнулась и я невольно выругался.

— Ждём, — хмуро объявил я, и закрыл глаза. — Последи за округой, Ди.

Дождавшись утвердительного хмыка справа, я погрузился в медитацию, чтобы ускорить восстановление запасов энергии. В фоновом режиме поглощение Ци шло сейчас постоянно, даже во сне какая-то частичка разума продолжала мерно вытягивать из окружающего мира крупинки энергии. При этом разница между пассивным режимом и полноценной медитацией продолжала расти по мере роста моего контроля — если в фоне я затрагивал лишь ближайшие потоки Ци, то при полноценной медитации незримые крылья моей воли раскидывались уже почти на сотню метров, закручивая вокруг меня мощный энергетический водоворот. Увы, последний нас заметно демаскировал, так что заниматься этим в чистом поле без подстраховки я бы никогда не рискнул. Да и сейчас… предпочел бы подождать те полчаса, требующиеся для пассивного восстановления резерва, если бы не общая ситуация и не клонящееся к горизонту солнце.

Открыв глаза спустя какое-то время, я молча кивнул Диомеде и еще раз создал технику. На этот раз, с учетом предыдущего опыта, управлять линзой оказалось гораздо проще. Быстро осмотрев всю деревню в четыре глаза, мы не нашли ни единого признака движения — все живое, включая домашний скот и птицу, было умерщвлено основательно и педантично. Кто-то пытался бежать, но далеко не ушел — часть трупов встречалась за пределами деревни, на полях, но до выжженной границы никто из бедолаг добраться не смог. Кто-то явно прятался в погребах и домах — и их с легкостью обнаружили, выломали двери или целые куски стен, после чего вытащили наружу, где их постигла судьба остальных жителей.

Когда действие техники закончилось, мы в тягостном молчании спустились с холма и, обнажив оружие, зашагали к деревне. Наконец, Диомеда не выдержала и шепотом спросила:

— Что за дерьмо здесь произошло, Эдри? Есть идеи?

Я немного помолчал, задумчиво покусывая губу. Наконец, кивнул:

— Судя по всему, Хиатус… и у меня сложилось впечатление, что один-единственный. Очень много рваных ран от когтей и клыков… и они очень похожи. Теоретически, это могла быть небольшая стая из очень схожих по размеру особей, но от обычной стаи такое количество людей смогло бы отбиться, — я машинально стиснул копьё чуть крепче. — А вот если это был Хиатус с Ядром, то шансы были бы лишь у группы опытных Заклинателей с хорошим фундаментом… но никак не у обычных крестьян.

— А стаями Хиатусы с Ядрами обычно не ходят, — подхватила мою мысль напарница. — Действительно, похоже. Но откуда здесь такой монстр? Они же редко вылезают из Очагов без большой надобности.

— Понятия не имею, — покачал я головой. — Судя по всему, что бы он ни хотел, он это нашел и давно свалил. Но всё же, давай поосторожней.

Дойдя до границы, мы замедлились, двигаясь скользящим шагом спина к спине и осматриваясь вокруг. Осмотрев первые попавшиеся на пути жертвы, и осторожно потрогав свободные от крови участки кожи, я тихо произнёс:

— Резня была не позже полудня. Возможно, даже утром. Трупы практически остыли.

Войдя на улицы, мы, так же осторожно передвигаясь, начали осматривать деревню. Пустота. И мёртвая тишина, нарушающаяся лишь жужжанием мух, слетевшихся на пиршество.

— Подожди… слышишь? — я замер на полушаге, уловив едва-едва заметный, выбивающийся из привычного фона звук.

Диомеда молча покачала головой:

— У тебя восприятие выше, сам же знаешь. Откуда доносится?

Я с некоторым сомнением покрутился на месте и, уловив звук вновь, указал в его сторону. Дойдя до первого перекрестка, мы повернули с относительно широкого проспекта (единственного в этой деревушке) на более узкую улочку. Теперь и Диомеда слышала тихие всхлипывания, доносящиеся откуда-то с конца улицы. С учетом мрачного окружения, звучали они достаточно… напрягающе. Сразу вспоминались старые земные фильмы ужасов. По закону жанра это должна была быть маленькая девочка в розовом платьице, которая вскоре превратится в неведомую срань и вскроет нам глотки.

— Ты чего? — покосилась на меня напарница.

Я лишь мотнул головой. Глупости какие-то в голову лезут. Нет, я слышал про некоторые виды зверья, которые приманивали жертв при помощи звукоподражания — в том числе и изображая людей. Но это были относительно слабые и засадные виды. Да и редкие, к тому же. А практически любой Хиатус с Ядром — это грёбаная машина смерти, ему нет нужды сидеть в засаде, он и так любого противника догонит и сожрет. Чисто за счёт превосходства в параметрах.

Звук доносился из относительно уцелевшего дома — лишь дверь была снесена с петель мощным ударом. Осторожно переступив через обломки ограды, мы приблизились к крыльцу и поднялись ко входу в дом. Зайдя в сенцы, я осторожно, одними костяшками, стукнул по еще одной вырванной с мясом двери, ведущей непосредственно в дом и повисшей на одной, чудом уцелевшей петле.

— Эй? Есть кто живой?

Всхлипывания резко прекратились.

Из глубины дома показался огромный, широкоплечий, заросший бородой по самые глаза, мужик. Спутанные патлы, красные от слез глаза, сопли, размазанные по усам и щекам, и успешно на них засохшие… видок у него был тот еще. Одетый в грязный охотничий костюм, он бережно нес на руках бездыханное тело ребенка. Я машинально сделал шаг назад, но мужчина, не выказывая никакой агрессии, остановился и мертвым голосом сказал:

— Добрый вечер, путники. Хотя какой он, к демонам, добрый…

Глава 17

«Прежде чем взвалить на себя ношу — подумай, осилишь ли её. Прежде чем помогать с этой ношей другому — спроси, нужна ли ему помощь»

Неизвестный жрец Лиссы Милосердной

Мужчину звали Йоргеном. Всё тем же безжизненным тоном он поведал, что возглавлял небольшую группу местных охотников — всего десяток людей, из которых половина участвовала в охоте лишь эпизодически. И вину за всё то, что здесь произошло, он целиком возлагал на себя.

— Десяток дней назад мы нашли гнездо Хиатуса. Судя по следам, самому гнезду и яйцам внутри, это был ликарр, — Йорген бросил взгляд на наши недоуменные лица, и пояснил. — Большая такая двухвостая ящерица, в холке мне по грудь. Не ядовитая, но очень быстрая, частенько имеет воздушные и водные способности. Если б мы знали, что это была тварь с Ядром… если б мы только знали…

Тоскливо произнеся последние слова, охотник умолк, продолжая безразлично нести сразу два растерзанных тела. Вот уже добрый час мы, переодевшись, чтобы не пачкать одежду, и натянув перчатки, втроем таскали трупы, устраивая на окраине деревни один гигантский погребальный костёр. Сначала мужчина отмалчивался, односложно отвечая на вопросы и полностью погрузившись в себя. Что уж говорить, даже в ответ на предложение помочь с уборкой тел, он посмотрел на нас с некоторым удивлением, словно эта идея ему вовсе не приходила в голову. Вероятно, если бы мы не наткнулись на него, он еще долго сидел бы дома, рыдая и обнимая бездыханное тело своей дочери. Но, спустя какое-то время, он разговорился и неохотно поведал нам свою историю. По крайней мере — ту часть, которую он знал или предполагал.

— Яйца ликарров считаются деликатесом, можно легко по сотне Меди за каждое выручить, — хмуро продолжил Йорген. — Так что мы обрадовались. Думали, что нам повезло. Выгребли всю кладку из гнезда, а потом заспорили — стоит ли ждать, пока мамаша вернется, или идти дальше охотиться. Голоса разделились пополам, но мой голос был решающий. И я проголосовал за то, чтобы не ждать. Если ликарр встанет на наш след — то сам рано или поздно нас догонит и мы его встретим. А если не встанет… ну и плевать. В итоге… не знаю, что там у неё были за дела, и почему она так надолго оставила кладку, но наш след зверюга не обнаружила. — Мужчина тяжело вздохнул, взявшись за очередной труп. — А потом мы вернулись в деревню и Астен — это наш местный знахарь и торговец… был… он сказал, что многовато Ци в яйцах, да и сами яйца слишком крупные для обычного ликарра. Тут мы и поняли, на кого наткнулись.

— А почему вообще Хиатус с Ядром сидел в обычном лесу? — несмело уточнил я, воспользовавшись тяжелой паузой в рассказе Йоргена. — Им же некомфортно за пределами Очагов, как и всем Обладателям.

— Потому что в Очагах поначалу некомфортно их потомству, — недоуменно пожал плечами охотник. — Так что для продолжения рода они всегда выбираются наружу, в зоны с нормальной концентрацией Ци. К счастью, в этот момент они не особо агрессивны… обычно… если их не провоцировать.

Точно. Я и забыл про этот момент. Благодарно кивнув на пояснение, я сделал жест рукой, предлагая ему продолжить историю. Йорген, помолчав немного, глухо сказал:

— Когда Астен сказал про яйца, у нас был еще один шанс на то, чтобы всё исправить. Вернуться обратно к гнезду, положить кладку на место… да, скорее всего, нас бы встретила там разъяренная мать, и мы бы понесли наказание за свою глупость… но, по крайней мере, больше никто бы не пострадал. Но нам даже в голову не пришел такой вариант. Мы решили, что раз ликарр не наткнулся на наш след за весь день, то мы в безопасности. Решили, что схватили удачу за хвост — ведь яйца можно было продать даже дороже, чем мы рассчитывали изначально. Вот и выложили через Астена всё на Аукцион. А через пару дней, получив деньги, окончательно расслабились — от ликарра не было ни слуху, ни духу.

К этому моменту мы уже закончили таскать трупы. Ночь окончательно вступила в свои права, так что заканчивали мы уже в относительной темноте — благо, небо сегодня было чистое. Очистив поленницы и сеновалы в ближайших домах — жильцам всё равно уже без разницы, мы сложили из дров и сена огромную платформу, на которую и уложили тела плотными рядами. Тем, у кого остались глаза и руки — складывали руки на груди и закрывали глаза. Останки тех, кому повезло меньше, складывали как получится. Увы, таких было гораздо больше: многих жертв зверь буквально рвал на куски, которые приходилось собирать по всей деревне.

Измотанные, пропитанные вонью от трупов, мы нагрели воды на жаровне и по очереди помылись, безуспешно пытаясь соскрести с себя ненавистный запах. Привыкнуть к нему так и не получилось, но, по крайней мере, нас уже не тянуло блевать, как в самом начале. Сразу после спешной помывки мы уселись возле погребального костра. Поморщившись, я покосился на недвижимую фигуру Йоргена — тому, казалось, было абсолютно плевать на запахи, грязь и кровь. Он не переодевался и не мылся, таская тела во всё той же простой охотничьей одежде, в которой нас встретил, и потому волны запаха от него вблизи чуть ли не сшибали с ног. Сейчас он попросту сидел на бревне, недвижимым взглядом сверля пространство перед собой. Тело дочери все еще лежало у его ног — мы не решались его трогать, а сам он до конца не хотел класть его на платформу. Поэтому я чуть не подскочил на месте, когда мужчина внезапно вновь хрипло заговорил.

— Многие говорят, что на этапе Ядра животные становятся гораздо умнее. Не как человек, конечно. Их разум другой, они не могут говорить и творить. Но и обычной животной хитростью их действия уже не объяснить. Мне кажется, этот ликарр приходил, чтобы отомстить… и напустить ужас. — Йорген тяжело махнул рукой, показывая на так и оставшуюся безымянной деревню. — Он никого не сожрал, не утащил ни единого тела к себе в гнездо на будущее, и при этом не позволил ни единой живой душе уйти. Разве обычные звери так поступают? Это не горячая животная ярость, это холодная человеческая злость. Убийство ради устрашения. Даже то, что я выжил… Если бы я не пошел с утра проверить силки, то лежал бы сейчас там, вместе со всеми… но сейчас мне кажется, что эта тварь специально позволила мне остаться в живых. Ей ничего не стоило выследить меня по запаху или шуму — я был достаточно близко от деревни. Но она решила оставить меня в живых. Возможно, чтобы и я почувствовал, какого это — потерять всех родных и близких?

Закончив говорить, охотник встал с бревна и, подхватив с земли невесомое тело девочки, подошел к платформе и осторожно положил его сбоку. Нежно дотронувшись напоследок до побелевшего лица дочери, он что-то прошептал, шагнул назад и швырнул огненный шар прямо в середину сложенного костра.

В мертвой тишине мы смотрели, как разгорается и чадит костер. Вспыхнуло сено и ревущие языки пламени поднялись над платформой, охватив тела погибших оранжевым саваном. Йорген, не замечая жара, стоял буквально в шаге от гудящего огня, искры от которого то и дело отскакивали и попадали ему на одежду, бороду и беспомощно опустившиеся руки. Я подошел и, осторожно положив руку ему на плечо, потянул на себя. Мужчина машинально сделал пару шагов назад, оглянулся и как-то недоумевающе воззрился на меня. Мотнув головой, он сбросил мою руку с плеча и снова отвернулся, продолжая с тоской смотреть на пляшущие языки огня. Я лишь вздохнул и отошел обратно, усевшись рядом с Диомедой.

— Что будем с ним делать? — тихо спросила напарница. — Мне кажется, он и завтра будет в таком же ступоре.

— Подождем до рассвета и настойчиво предложим пойти с нами, — так же тихо ответил я. — Надеюсь, согласится.

— А если не согласится?

Я лишь пожал плечами и промолчал. Риторический вопрос. Не силком же его тащить, он всё-таки Заклинатель.

* * *

— Хррр…

Я рывком проснулся от постороннего звука и резко открыл глаза. Последнее, что я помню — как сонно смотрел на пламя и резко выделяющуюся на его фоне недвижимую фигуру Йоргена. Черт, неужели уснул? Покосившись в сторону звука, вырвавшего меня из дремы, я невольно усмехнулся. Диомеда тоже задремала, прислонившись к моему плечу щекой и тихо посапывая. Видимо, девушка случайно всхрапнула особенно громко, а сон у меня чуткий…

Костер уже догорел, да и на горизонте постепенно занималась заря. Так, а где Йорген? Тоже спит неподалеку? Я покрутил головой, осматривая ближайшие окрестности. Никого. Вздохнув, легонько толкнул напарницу:

— Ди, вставай.

— А?

— Йорген пропал.

Девушка сонно посмотрела на меня, потерла онемевшую щеку и тоже огляделась. Потянулась, хрустнув спиной и недоуменно сказала:

— Может, решил поспать у себя дома?

— Сама-то в это веришь? — со скепсисом спросил я. — Давай проверим, но что-то мне подсказывает, что он ушел.

Дом Йоргена, действительно, оказался пустым. Но что-то поменялось. Остановившись на пороге, я рассеянно оглядывал комнату-прихожую и упорно пытался понять, что именно режет мне глаз. Учитывая, какой бедлам здесь устроил Хиатус, просто пройдя насквозь, это было непросто. Внезапно Диомеда щелкнула пальцами и указала на правую стену:

— Копье! Вот здесь, на подставке стояло! А теперь нет…

Я переглянулся с девушкой и тяжело вздохнул. Черт, и правда…

— Ты думаешь о том же, о чем и я?

— Учитывая его состояние, он вполне мог пойти самоубиваться об лигарра, — Диомеда зло пнула попавшийся под ноги глиняный кувшин. — Идиот! Он же сам понимает, что шансов с таким противником у него практически нет!

— Потому и пошёл, — отстраненно ответил я. — Небо не любит самоубийц, а это всё же честная схватка… формально. Погибнуть так — куда более достойно, чем вздернуться на ближайшем суку.

— Какая разница, если он просто сдался и отказался жить дальше! — яростно выплюнула Диомеда. Эта тема оказалась для неё неожиданно куда более болезненной, чем я ожидал. — Слабовольный ублюдок!

— Ди, это его выбор, — я осторожно взял тяжело дышащую девушку под руку и повел на свежий воздух. — Всё равно мы не сможем его догнать… да и, скорее всего, он уже нашел то, что искал.

Напарница сердито мотнула головой. Наконец, спустя пару мгновений, она хрипло сказала:

— У меня был друг… несколько лет назад. Сын одного из гвардейцев отца, на пару лет старше меня. Все его звали Лисом, у него такая хитрая ухмылка была… Хороший парень, красавец, девушки к нему так и липли. А потом… он с друзьями полез медитировать в дикий Очаг неподалеку. Они наткнулись на Хиатуса с редким даром — тот плевался кислотой, — и Лис словил плевок прямо в лицо. Когда вернулся, его вылечили, но шрамы все равно остались жуткие. Лис не смог этого пережить. Видите ли, он теперь урод и никому не нужен… — Диомеда стиснула кулаки. — Надумал себе какой-то дряни! Ожесточился, оттолкнул от себя всех друзей, стал еще чаще ходить в Очаги, уже в одиночестве, и в какой-то момент просто сгинул в одном из них. Скажешь, тоже его собственный выбор?

Я молча вздохнул. История, конечно, печальная… но я всегда считал, что человек должен сам нести ответственность за свои поступки. Даже если его выбор плохой, неправильный и ведет к гибели, максимум, чем ты можешь помочь — советом. Очень настойчивым советом, с разговором и пояснениями, почему ты считаешь так, а не иначе. Не больше. Если же попробуешь насильно подтолкнуть его к правильному, по твоему мнению, пути — можешь сделать еще хуже. А даже если не сделаешь хуже — получишь лишь отсрочку. Рано или поздно, не разрешив свой кризис самостоятельно, человек вновь свернет на неверную тропу. Поразмышляв и сформулировав, я попробовал объяснить это девушке, под конец добавив:

— Смотри на это, как на их собственное испытание, которое они придумали себе сами. Да, Лис поступил глупо, посещая Очаги в одиночку, но если бы ему повезло и он сумел дорасти до ступени Заклинателя с достойной закалкой, то Перерождение бы сгладило как минимум часть его шрамов. Скорее всего, именно этого он и добивался, но то, что он выбрал такой опрометчивый путь к цели — это действительно его собственное решение. Йорген же… — я махнул рукой. — Я бы мог попытаться объяснить ему, что на этом жизнь не окончена, что ему стоит попробовать жить дальше хотя бы потому, что его родные и друзья не хотели бы, чтобы он повторил их участь… но не думаю, что он бы послушал меня. Я для него — пацан, который толком жизни не видел. Что я могу знать? К тому же он упорно винил в этой трагедии именно себя, так что никакие слова не смогли бы затушить пламя вины и скорби, пылающее в нем. Только время смогло бы это сделать. Но он не дал себе шанса пройти долгое и мучительное испытание примирением с самим собой, и выбрал более быстрое и смертельное — сразиться с лигарром. Это его выбор, и не нам его осуждать. Мы действительно ничего о нем не знаем.

* * *

Мы некоторое время думали, стоит ли идти через лес, как мы и хотели изначально — в конце концов, где-то там скрывался лигарр, а конкретное направление к его гнезду мы у Йоргена не уточняли. Наконец, решив, что ну его к демонам, лучше перестраховаться, мы вернулись по тропе назад, на тракт. С этого момента дорога стала гораздо скучнее, безопаснее и комфортнее — деревни и небольшие городки попадались регулярно, и за следующие две недели мы ни разу не ночевали под открытым небом. Да, пришлось вместе с трактом делать большую петлю, потеряв на этом несколько дней, но не то чтобы мы сильно об этом жалели. Сильно торопиться нам было некуда.

В первом же поселении — небольшой деревушке, выросшей вокруг придорожного трактира, мы зашли к старосте и рассказали о судьбе его соседей. В конце концов, сгоревшие останки надо было похоронить честь по чести, под руководством жрецов, да и в деревне осталось много всего полезного, что мертвым уже без надобности, а живым еще пригодится. Может, там даже кто-то вновь поселится, заняв пустующие дома. Кто знает.

Дальше дорога превратилась в сплошную рутину. Легкий бег под палящим солнцем, передышки в тени деревьев, спарринги на привалах и сомнительного качества еда в придорожных тавернах. И снова — бег, привалы, бег, сон, бег, сон… Чертов день сурка. Месяц Спокойствия оправдывал свое название — из-за жары и зноя все окружающие ползали сонными мухами. Никто не приставал к нам, никто не пытался познакомиться или пофлиртовать. Редкие приветствия от братьев-Идущих, редкие просьбы о спаррингах на вечерних стоянках, которые мы с радостью удовлетворяли — и всё. Даже разговаривать было лень, тем более что и темы для разговоров заметно исчерпались за это время.

Неудивительно, что к Лон’Гримму мы прибыли в некотором предвкушении — наконец-то, конец путешествия! Ну, по крайней мере, для Диомеды. Но и мне отсюда до Гельта буквально день быстрого бега.

Замок мне понравился уже издалека. Достаточно большой, но при его строительстве явно делали упор больше на красоту, нежели на функциональность и защиту. Треугольник стен с башнями в каждом из углов и большой донжон с пристройками в центре. Черный полированный камень с алыми прожилками даже издалека смотрелся просто шикарно, навевая какие-то смутные ассоциации с Черной Башней Саурона. Вместо рва — обширное выжженное поле вокруг замка, от которого как-то нехорошо тянуло Огненной Ци. Не удивлюсь, если оно плотно заминировано…

Стоило нам подойти к широкой арке ворот, перекрытой решеткой, Диомеда широко улыбнулась и радостно помахала рукой одному из солдат в охранении:

— Кин! Я вернулась!

Худощавый мужчина с ухоженной эспаньолкой и массивной алебардой в руке ухмыльнулся и стукнул свободным кулаком в грудь, приветствуя нас:

— Добрый день, молодая госпожа, — он хлопнул по плечу напарника. — Улисс, сбегай, доложи Его Светлости о прибытии Диомеды Таубер, — повернувшись к нам, Кин извиняющимся тоном продолжил. — Госпожа, вам и вашему спутнику придется подождать здесь, для проверки. Порядок такой. Обычно за артефактом посылаем, но, думаю, сейчас ваш отец спустится и проверит вас лично.

— Да я помню, — вздохнула Диомеда. — Мы подождем.

Ждать пришлось недолго. Узкая дверца рядом с воротами распахнулась, явив уже знакомого мне мужчину. Гладко выбритый, с длинными волосами цвета воронова крыла, небрежно стянутыми в хвост, он окинул нас взглядом и шевельнул губами. Мощная волна энергии, вырвавшаяся из гертэна, пролетела нас насквозь, невольно заставив меня поёжиться… и загореться интересом. Что за проверка такая? Явно какая-то техника, причем на основе Огня, но большего я заметить не успел. Церетеус же, довольно кивнув, раскинул руки и принял в объятья радостно прыгнувшую на него дочь. Последняя обхватила его руками и ногами, как коала дерево, не торопясь слезать и что-то горячо рассказывая тому на ухо. Наконец, неохотно расцепив конечности, она встала рядом с ним, невольно покраснев и попытавшись принять более горделиво-аристократичную позу. Судя по тщательно прячущим ухмылки солдатам — получилось не очень.

Церетеус же, наконец, обратил внимание на меня, всё это время молча стоявшего в сторонке, не отсвечивая.

— Итак, кто же твой спутник, дочь?

Диомеда почему-то покраснела еще больше, и кинула на меня какой-то беспомощный взгляд. Я вздохнул и, сделав шаг вперед, поклонился:

— Волей Арбана, мы странствовали вместе последние полтора года. Эдриан Гирит, ваша светлость. Приятно познакомиться.

— Что ж, Эдриан… — мужчина наклонил голову, рассматривая меня цепким взглядом из-под кустистых бровей. — Церетеус Таубер. Рад приветствовать тебя в нашем родовом гнезде.

Мы молча рассматривали друг друга несколько мгновений. Я не опускал взгляда, Церетеус тоже. Напряжение разрушила Диомеда, ухватившая отца под руку и потащившая его в замок:

— Давай скорее, еще успеете познакомиться! Мама здесь? А Ильта?

Прежде чем позволить дочери увлечь себя вглубь прохода, гертэн еще раз смерил меня взглядом. Не презрительным или недоверчивым, а скорее… задумчивым.

Глава 18

— Что главное в любом светском рауте?

— Ммм… вкусная еда? Культурная программа? Хорошо подобранный состав гостей?

— Нет, нет, и… не совсем, но близко. Главная часть любого раута — общение. Свободное, ровное и с пользой для всех сторон. Поэтому, кстати, твой последний вариант действительно близок. Посаженные рядом гости не обязательно должны быть близко знакомы для хорошего разговора, но у них обязаны быть хоть какие-то общие интересы. И обязанность продумать этот момент лежит в том числе и на хозяйке вечера.

Из бесед Хорианны и Диомеды Тауберов.

Изначально меня немного смущала идея остановиться в Лон’Гримме. А точнее, тот факт, что мне придется светить свои успехи в развитии перед Церетеусом. Все потому, что Диомеда очень просила не обменивать Золото у Системы, а подождать и обменять непосредственно у Тауберов.

Причина? Простейшая. Разменивать монеты у Системы можно было лишь в меньшую сторону — Бронзу на Медь, Медь на Мрамор и так далее. Если требовалось, наоборот, обменять мелкий номинал на более крупный — нужно было идти к торговцам и обменивать у них. Там же можно было и обменять крупные монеты в обратную сторону, по куда более выгодному, нежели системный, курсу.

При этом даже ту же Сталь для обмена можно было найти лишь в достаточно крупных городах, в специальных обменных пунктах. Что же до более дорогих монет… это уже по большей части прерогатива аристократии. Самые дорогие системные возвышалки — например, для Заклинателей, помогающие им прорваться с этапа на этап, закупались именно за Серебро и Золото. Неудивительно, что аристократы буквально охотились за монетами высокого номинала (впрочем, в процентном соотношении, большую их часть они сами и зарабатывали). Ну а Диомеда, как примерная дочь, заботящаяся о клане и его благополучии, не могла пройти мимо, и не попросить меня о соответствующей услуге. Тем более, что и мне это было выгодно — Серебра мне должны были отсыпать минимум раза в полтора больше, чем дала бы Система.

Единственное, что слегка напрягало — раскрытие своих успехов. Я доверял Диомеде, но её отца я знал лишь по рассказам и слухам. Да, в целом он был справедлив и честен, но всё-таки… соблазн велик, а моя жизнь сейчас стоит куда дешевле пары Золотых монет. Да что уж там, многие аристократы меня и за куда меньшие деньги спокойно бы убили, предварительно познакомив со всем арсеналом своей пыточной. Слышал я про случаи внезапной пропажи отдельных чересчур успешных простолюдинов — пусть случалось это не слишком часто, но бывало, бывало. Любой стремительный взлет привлекает внимание, и, увы, в первую очередь — наличием сопутствующих денег.

И всё же я решил рискнуть. Не в последнюю очередь потому, что мне требовалась помощь Диомеды в покупке Панацеи с Аукциона. И если уж я прошу её помочь и доверяю при этом кучу денег на покупку, то было бы странно не доверять и дальше.

— О чем задумался, Эдри? — весело пихнула меня локтем в бок напарница. На небольшой вечерней пирушке (ха, небольшой! Несколько десятков человек) в честь возвращения наследницы и её несомненных успехов в развитии, нас посадили рядом… насколько это было применимо к столу. Стол имел необычную форму — гигантской семиконечной звезды, размером с половину тоже немаленького зала. Концы звезд — самые далекие и непрестижные места, так и остались не заняты, а вот центральная область, у основания лучей, была плотно оккупирована гостями, пусть и сидеть местами было не совсем удобно. Уж слишком близко к остальным — даже рассаживаться приходилось в строгом порядке, чтобы не мешать друг другу. Отпускать нас, судя по всему, тоже собирались по очереди. Для прохода слуг, разумеется места тоже не оставалось, но те спокойно пользовались воздушными техниками, левитируя тарелки, приборы и подносы, и сервируя стол от самых дверей зала.

— О доверии, — вздохнул я. — И о том, что я, кажется, успел привыкнуть к безлюдным лесам и пещерам.

Я в очередной раз проводил взглядом пролетевшую над головой грязную тарелку, которые оперативно подхватывали слуги у дверей, и нервно дернул щекой. Окружающие гости, судя по всему, привыкли к этому и совершенно не обращали внимания на летавшие над их головами тарелки и еду, несмотря на то, что те порой развивали весьма солидную скорость. А вон та, только что пролетевшая мимо, пустая супница еще и массу имела внушительную. Такой и зашибить можно.

Диомеда, проследив за моим взглядом, усмехнулась:

— Ничего, привыкнешь. Если намереваешься когда-нибудь стать Обладателем, то привыкай периодически выбираться на такие вот… светские мероприятия. Даже свободным ольтэнам регулярно приходят приглашения, а каждый раз отказываться просто невежливо. Тем более, что сейчас всё максимально по-домашнему. Мой приезд был неожиданным, так что нормальный раут собрать не вышло — нужно время, чтобы выслать приглашения, подготовить программу, меню… В итоге, считай, никаких гостей извне, только родня и внутренний круг Тауберов. Ну и, соответственно, никаких танцев, выступлений, высокопарной болтовни… — она демонстративно скривилась, показывая своё отношение ко всему перечисленному. После чего, задумавшись, добавила. — Моя семья в целом больше любит именно такие, неформальные встречи. Да и не только мы — в конце концов, очень много гертэнов в молодости путешествовали по континенту инкогнито в качестве тех же Идущих, и успели привыкнуть к более… ммм… простому общению. Просто кто-то в итоге отбросил своё высокородное снобство, а кто-то его лишь сохранил и преумножил.

Я чуть слышно фыркнул на последней фразе. Поймав недоуменный взгляд Диомеды, пояснил, едва сдерживая улыбку:

— Просто вспомнил, как впервые тебя встретил. В этом свете слова про снобство звучат довольно иронично.

Мне в печень тут же еще раз прилетел острый локоток напарницы — на этот раз заметно сильнее. А покрасневшая Ди пробурчала:

— Я была маленьким и немного разбалованным ребенком. И за мое воспитание на тот момент только-только взялись по настоящему.

Ответить я не успел. По залу разнесся мелодичный перезвон хрусталя и со своего стула поднялась Хорианна Таубер — мать Диомеды. Невысокая, фигуристая, с теми же волнистыми волосами (разве что более светлого оттенка) и горбинкой на носу, что и у дочери, она являла собой примерный образ того, как Диомеда будет выглядеть лет через пятьдесят… если станет Заклинателем, конечно. И образ этот был на диво хорош. Отвлекшись от разглядывания женщины, я прислушался к её речи:

— … и вот, не прошло и пары лет, как моя дочь вернулась из странствий уже заматеревшим адептом, сделав поистине невероятный рывок в развитии. Серебряная Закалка, дамы и господа! Не достигнув и двадцати лет! Если это не заявка на становление Обладателем в не таком уж и далеком будущем — то что тогда? — женщина подмигнула слегка покрасневшей от смущения Диомеде, и подняла бокал с вином. — Так выпьем же за то, чтобы её успехи на этом только начинались!

Все сидящие за столом подняли бокалы в ответ и хором рявкнули… что-то. Вероятно, это должно было быть синхронное поздравление, но все подобрали для этого чересчур разные слова и всё смешалось в абсолютно неразборчивую кашу. Но, несомненно, одобряющую и радостную. Я, следуя стадному инстинкту, бокал поднял, но кричать ничего не стал, вместо этого повернув голову и улыбнувшись девушке. Глотнув вина, подержал его во рту и аж зажмурился от удовольствия. Вот это напиток… никакого сравнения с тем, что я пару раз, скривившись, пил в тавернах из-за отсутствия любых других безалкогольных альтернатив. И даже с дорогими образчиками, которые я дегустировал в далекой, покрытой дымкой забвения, прошлой жизни — никакого сравнения. Небо и земля.

Судя по концентрации Ци в жидкости, это вино было не только и не столько вином, сколько алхимическим эликсиром на его основе. Что-то… хмм… общетонизирующее. И слегка лечебное, но совсем слегка. Никаких сильных эффектов — но я поражен, что удалось впихнуть в напиток даже такие мелочи. Ведь преобразования на основе Небесной Речи должны были вплетаться в этот напиток постепенно, на всех этапах производства… и я даже не представляю, сколько должен стоить итоговый результат с учетом всего этого. Поскольку сделать зелье с заданным эффектом — в целом, несложно, особенно если есть пошаговый рецепт. Не факт, что оно будет приемлемым на вкус, но работать будет. Сделать зелье, используя в качестве базы не дистиллированную воду, а смесь из тысяч веществ, которая вдобавок сильно меняет свой состав в зависимости от сорта винограда, почвы, на котором его выращивают, погоды в текущем сезоне и еще сотни менее значительных факторов — в разы сложнее. Провести это зелье, не испортив, сквозь все стадии производства вина, органично совместив алхимию с виноделием — сложнее на порядки. Получить же при этом, помимо непосредственного эффекта зелья, не просто пристойный, а прямо-таки потрясающий вкус — это что-то, выходящее за рамки моего воображения. Это рука Мастера. С большой буквы М. И, вдобавок, за этим просто обязан крыться многолетний опыт именно в этой узкой сфере.

— Распробовал вино? — донесся до меня загадочный голос напарницы.

Я лишь молча кивнул и, открыв глаза, сделал еще глоток, после чего с сожалением отставил бокал в сторону. Такое удовольствие стоит растянуть, потому как, увы много пить мне пока что нельзя. Вредно. Не для тела — на моем текущем уровне развития оно банально успевает нейтрализовывать этиловый спирт быстрее, чем тот достигнет мало-мальски высоких концентраций в крови. Для энергетики. Не сильно, но даже мелочи важны, если собираешься строить действительно качественный фундамент. Вот стану Заклинателем — там хоть залиться можно, тем более что на этом этапе опьянеть и вовсе почти невозможно… если не использовать особые зелья.

— Это «Пламенное сердце», шедевр из рук семьи Ноко… хотя у них что ни вино — то шедевр. Они даже умудрились сделать так, что всё их вино пахнет для каждого человека каждый раз по-разному, но неизменно приятно, — Диомеда задумчиво взболтала жидкость в бокале и принюхалась. — Вот сейчас у меня в бокале словно жидкий огонь плещется — такой мощный запах походного костра, ух! А для тебя оно чем пахнет?

— Земляникой… и немного мятой, — хмыкнул я. — Действительно, интересный эффект. А кто еще подобные вина делает?

— Хм… — Диомеда наморщила лоб, что-то припоминая. — Есть еще Кошты, но там и качество, и вкус хуже. К тому же запах у коштовского вина, как у дешевой сивухи. Для острого нюха практика, разумеется. И… кажется, больше и никого. Это очень специфичная область, слишком дорогой продукт выходит в итоге, только аристократы и могут себе его позволить — и то, не все и не на постоянной основе. Так что рынок сбыта невелик и целиком поделен между двумя упомянутыми семьями. Новым сунуться туда сложно — нужно долгое время нарабатывать опыт, даже мастер-алхимик в такую узкую область с полпинка не влезет… к тому же при производстве такого вина многое завязано на удаче. Я помню годы, когда у тех же Ноко, со всем их опытом — а они уже столетия в этой нише, — что-то шло не так с новым урожаем, и их выпуск вина падал в разы. У новичков такое будет и вовсе регулярно.

— Поэтому любой разумный гертэн держит в подвалах неприкосновенный запас в пару… сотен ящиков, — внезапно вклинился в наш разговор вихрастый паренек лет двадцати на вид, сидевший напротив нас, с другой стороны луча. Поймав мой вопросительный взгляд, он представился, сверкнув идеальной улыбкой голливудской звезды. — Гедот Таубер, двоюродный брат вашей соседки. Так сложилось, что я немного разбираюсь в этой сфере, и, услышав ваш разговор, не мог не поддержать тему. Видите ли, после достижения ступени Заклинателя любой член клана должен начинать приносить ей пользу, а не только заниматься путешествиями и саморазвитием… и так сложилось, что, когда я недавно перешагнул рубеж, мне досталось именно руководство закупками, хранением и дегустацией вина.

— Не самая плохая работа, — рассмеялся я и кивнул. — Эдриан Гирит, приятно познакомиться.

— Жаловаться грех, действительно, — ухмыльнулся в ответ Гедот. — В общем, если у вас имеются какие-то вопросы на эту тему, то, думаю, смогу на них ответить.

— Хм… да, пожалуй, есть парочка…

* * *

Пир пролетел незаметно — вначале мы зацепились языками с Гедотом, который, помимо непосредственно вина, так же неплохо разбирался в Алхимии в общем — на уровне Мрамора, не меньше. Потом прибыл Церетеус, отлучавшийся куда-то по делам и пропустивший начало пира. Снова были тосты за Диомеду, шумные разговоры, рассказы про виновницу торжества в формате «помню, она еще пешком под стол ходила, а теперь…». Пару раз я ловил иллюзорное чувство дежавю от того, что уж очень атмосфера походила на обычные крестьянские посиделки в Гельте, на которых я бывал не раз. Да и от банальных земных семейных застолий отличий было не так уж много. Если не вникать в мелочи, разумеется.

В какой-то момент все наелись и слуги оперативно разделили огромный стол на два десятка мелких, при помощи техник расставив их по залу. Обновили еду, заменив плотные блюда на легкие закуски и равномерно распределив их по столам. Теперь гости неторопливо общались, сбившись в группки вокруг этих столов, то и дело курсируя туда-сюда, отваливаясь от одной группы и присоединяясь к другой.

Неудивительно, что здесь уже пошли более серьезные разговоры. Ко мне раз так десять подходили родственники Диомеды и просто высокопоставленные лица, вроде мэра городка неподалеку, и в ходе вежливой беседы осторожными вопросами пытались меня прощупать — какие у меня отношения с Диомедой, какие планы на будущее, нет ли у меня каких-то секретных техник в плане саморазвития. Причем все вопросы, особенно последний, были такие обтекаемые и ненавязчивые… неудивительно, что только на третьем визитере до меня дошло, что я далеко не единственный обладатель Познания Мира, а значит, слухи о том, что у меня Золотая Закалка, разлетелись по всему замку еще до ужина. И, скорее всего, именно с этим связан такой плотный интерес ко мне, а вовсе не с напарницей, лениво стоящей рядом и ковыряющейся в закусках. Я-то думал, что тут какие-то сплетни в духе «что за парня она притащила с собой», а дело-то вовсе и не в этом… наверное.

Когда же солнце скрылось за горизонтом, а гостям объявили о завершении ужина, все начали разбредаться. Мы тоже уже наметились было разойтись по своим комнатам — благо, мне показали мою временную обитель еще до пира, — но на выходе из зала нас с хищной улыбкой перехватил сам Церетеус. Внезапно вынырнув из теней, он втиснулся между нами и стальной хваткой подхватил нас обоих под локотки.

— Пойдёмте-ка, господа и дамы. Пообщаемся.

Меня слегка пробил морозец по спине от его тона. Да и Диомеда тоже выглядела… напряженно. Переглянувшись, мы позволили гертэну увлечь нас за собой. Не то чтобы у нас был выбор: вырваться из хватки Обладателя дело не особо реальное — но мы, по крайней мере, не сопротивлялись. Пройдясь быстрым шагом вслед за ним по галереям замка, мы поднялись по лестнице наверх, практически под самую крышу донжона, и вошли в массивную дверь без особых украшений. Владелец кабинета зашел за нами, захлопнул дверь одним взглядом и, обойдя нас, уселся за стол. Нам же кивнул на диван сбоку, на который мы осторожно уселись, не понимая, чего ждать.

Церетеус же не спешил что-то говорить и вместо этого спокойно просматривал стопку бумаг на столе — то ли что-то очень важное, то ли решил из врожденной вредности нас «помариновать». На последнем листе гертэн едва слышно хмыкнул, пробормотал под нос «обойдётесь, умники» и небрежно набросал пару строк на бумаге. После чего, наконец, перевел взгляд на нас.

— Итак. Диомеда мне рассказала… многое, что требует обсуждения. Для начала — давайте разберемся с денежными вопросами. Эдриан, я предлагаю тебе обмен твоих двух Золотых монет на Серебро по курсу один к восьмидесяти семи. Средний курс подобных обменов за последние двадцать сделок.

Я пожал плечами и кивнул было, собираясь согласиться, но меня опередили.

— Отец… — с укором в голосе произнесла Диомеда. Тот бросил взгляд на дочь и попытался что-то показать ей глазами. Та, мотнув головой, сделала вид, что не замечает знаков.

— Ладно, ладно. Один к девяноста.

— Отец!

— Девяносто четыре, — сказал Церетеус с нотками усталости в голосе. — Довольна?

— Да. Я не позволю обманывать своих друзей у меня на глазах.

— Друзей… Ладно, чуть позже вернемся к этому вопросу. Эдриан, ты согласен на цену?

— Да, согласен, — спокойно ответил я. Я не был удивлен или обижен, что меня попытались слегка (или не слегка) нагреть — в конце концов, даже для аристократии полтора десятка серебрушек разницы это более чем ощутимая сумма. Тем более что Система вообще предлагала разменивать 1:70, так что я в любом случае был не в обиде. Но вот то, что Диомеда внезапно взбрыкнула против воли отца и интересов клана — это… занятно.

— Хорошо, но прежде чем обмениваться деньгами… — Церетеус порылся в одном из ящичков стола и достал миниатюрную деревянную шкатулку, украшенную резьбой. Буквально в ладонь размером, она так и светилась от Ци в энергетическом зрении — судя по всему, артефактная. — Вот. Диомеда рассказала мне про твою ситуацию и что тебе требуется Средняя Панацея. У меня в запасах имеется парочка таких — всякие ситуации случаются, и лучше иметь запас, нежели его не иметь. Готов продать одну, если ты готов купить.

Я в легком шоке уставился на шкатулку. Среднюю Панацею на Аукцион выкладывали довольно случайным образом — бывало, что чуть ли не десяток за месяц, а бывало, что и целый год ни одной не было. Соответственно, скакала и цена — от тридцатки до доброй сотни Серебряных. Но торг, в любом случае, каждый раз за неё разворачивался достаточно напряженный. Я ожидал, что после обмена денег мне придется задержаться у Тауберов на некоторое, неизвестное время, пока Панацея вновь не мелькнет на Аукционе… но вот мне предлагают не терять лишние недели, а возможно, и месяцы, и купить её прямо сейчас. Подвох, видимо, лишь в цене. Я поднял глаза на собеседника:

— Сколько?

— А сколько дашь? — усмехнулся Церетеус.

— Одной Золотой хватит? — пожав плечами, уточнил я.

— Более чем, — Церетеус улыбнулся и протянул мне шкатулку. На фоне тихо звякнул перевод денег, я бросил взгляд на сумму, кивнул, и перекинул собеседнику обе Золотых монеты в ответ.

— Эдри! — кажется, напарница была искренне возмущена тем, что я своим действием слегка так обесценил её предыдущую договоренность о хорошем курсе: какой смысл выбивать лишний десяток серебрушек, если сразу после я переплачиваю минимум столько же, если не больше. — Зачем?

Я молча приоткрыл шкатулку, полюбовался прозрачным шариком, из которого прямо-таки сочилась Жизнь, и тут же закрыл. Не зря Панацея хранится в изолированной области — если слишком долго держать её вне шкатулки, то она попросту иссякнет и потеряет свою силу. Убрав шкатулку в браслет, повернулся к девушке:

— Потому что я не люблю и не хочу торговаться. Потому что деньги — всего лишь средство. Потому что мне легче переплатить, но получить желаемое сейчас, а не ждать неизвестно сколько, пока лекарство появится в продаже. А еще… Ди, на что обычно люди тратят большие деньги?

— На возвышалки, — автоматически ответила Диомеда. — А… поняла.

— Именно. Я уже сейчас не особо представляю, на что мне транжирить такую сумму. Ну куплю я некоторое количество давно присмотренных книг, хорошо. На это уйдет от силы десяток серебрушек. А с остальным что делать? Единственное, что приходит на ум — закупаться материалами для практики в магических профессиях, там можно и куда большие суммы вчистую потратить… но я собирался заняться этим вплотную только когда стану Заклинателем. До этого момента серьезная практика в этих сферах затруднительна. Да и, кажется мне, к тому моменту я успею еще заработать… гм… достаточно.

— Интересная логика, молодой человек, — неожиданно вмешался Церетеус. — Но моя дочь права. Даже с учетом того, что вам не требуются деньги на системную помощь… рано или поздно, но вы найдете, куда их потратить. Скорее рано. Поверьте моему опыту.

— Вот, — Диомеда ткнула пальцем в отца. — Послушай умного человека.

— Хорошо, хорошо, — я усмехнулся и поднял руки, защищаясь. — Постараюсь относиться к деньгам бережнее. В любом случае, сейчас в обиде не остались ни я, ни клан Тауберов. Давайте уже перейдем к другим темам. О чем вы еще хотели поговорить, Ваша Светлость?

Церетеус едва заметным жестом распахнул дверцы небольшого шкафа в углу и поймал вылетевшую оттуда стеклянную бутылку вместе с парочкой бокалов. Собственноручно налив алую жидкость в оба бокала, один из них он отправил по воздуху в мою сторону. Дождавшись, пока я крайне осторожно его поймаю, он спокойно отпил вино и спросил:

— Какие у тебя намерения по отношению к моей дочери?

— Папа!

Возмущенный вопль Диомеды проигнорировали мы оба. Церетеус смаковал вино, насмешливо посматривая на меня, а я лихорадочно соображал, что можно сказать. Соображал недолго — спустя мгновение я вспомнил, что врать всё равно бессмысленно, поскольку Обладатели ложь чувствуют за версту. Придется говорить правду. Но стоит всё же завернуть её в благородные одежды из легких недоговоренностей и размытых формулировок.

— Я не уверен до конца, Ваша Светлость. — Стоило мне произнести эту фразу, как тяжелое молчание в комнате сгустилось до такой степени, что его можно было пощупать. Пришлось поторопиться и уточнить. — Видите ли, несмотря на мой взрослый вид, по сути — я всё еще подросток. Неудивительно, что такому подростку трудно понять, где заканчивается наша с вашей дочерью дружба, эдакое боевое братство, а где начинаются некие… хм… отношения. Я уж не говорю о том, что тело подростка требует… гм… разного — и, опять же, сложно различить, где в моей душе рождаются чувства, порожденные разумом и сердцем, а где — исключительно телом. Лишь время сможет помочь разобраться в этом.

— Тем не менее, твоя речь не звучит, как речь подростка, — заметил Церетеус, вновь наливая себе вино. — Совсем не звучит. Впрочем, меня устраивает твой ответ, и я с ним полностью согласен. Более того, если время приведет вас в сторону действительно глубоких отношений — я не буду сильно противиться, — он ехидно глянул на вытянувшееся лицо Диомеды, и добавил. — Но у меня будет пара условий…

Глава 19

— Ты не перестанешь быть Идущим, если состарился и пустил корни. Это тоже, в каком-то роде, путь.

— А когда умрешь?

— И что? Душа-то отправится в новое путешествие.

Хроники Арбана-Странника, четвертый том

— Эдри, обед готов!

— Сейчас, мам!

Я разогнулся, отряхнул испачканные руки и невольно улыбнулся. Словно и не уезжал никуда. Ностальгия. Те же вездесущие грядки, поля, коровки, та же привычная работа — хоть и прошло порядком времени, но руки-то помнят. Я жил в родном доме уже вторую неделю — и, как оказалось, работы стало гораздо меньше. Вылечив маму в первый же день (под присмотром Эдура Бахета — чисто на всякий случай), я за считанные дни я пронёсся ураганом по всему списку домашних дел, которые накопились за моё отсутствие и требовали внимания… только вот их оказалось совсем немного. И теперь они попросту закончились.

Всё дело в том, что с тех пор, как я ушел странствовать, дед с матерью отказались от части внешнего поля в пользу деревни — им вдвоем и еды требовалось куда меньше, да и успевать возделывать такой большой кусок земли было куда сложнее. Оставили себе чисто символический кусочек и огород возле дома. Ну а я, переделав все дела, от безделья начал экспериментировать на этом самом огороде с техниками Жизни — полезная штука для крестьянина, при регулярном применении на растения те начинают расти буквально на глазах, урожай можно легко увеличить раза так в два. Увы, для постоянного применения требовалось их комбинировать с заковыристыми техниками Земли — иначе почва истощалась скоростными посадками до состояния песка, несмотря ни на какие удобрения. Точнее, местные удобрения в виде банального навоза попросту не справлялись, а ничего более продвинутого, увы, тут не имелось. Но от единоразового повышенного урожая ничего страшного не случится. Не должно.

Помыв руки, я осторожно прошел в дом, пригнув голову и уселся за стол — учитывая, как я вытянулся и раздался в плечах, в доме стало резко неудобно находиться. Несмотря на просторные комнаты, потолки были для меня откровенно низковаты — что дед, что мама ростом были заметно ниже, и дом когда-то давным-давно тоже строили под себя. Только завышенная ловкость и реакция спасали меня от того, чтобы то и дело не сносить головой косяки в проёмах. Поймав взгляд мамы, полный какой-то потаённой гордости, я улыбнулся:

— Как самочувствие? Медитировала сегодня?

— Как будто помолодела немного, даже спина больше не болит, — мама сверкнула улыбкой, радость с её лица последние дни не сходила ни на секунду. — Видимо, Панацея вылечила и её заодно. А медитации… Тяжело с непривычки, конечно, но помаленьку дело идет. Думаю, год-другой и прорвусь на Заклинателя.

— Кстати, Эдри, а ты когда собираешься прорываться? — уточнил Крист, накладывая себе салат из крупно нарезанных овощей. — Золотая Закалка, в конце концов, смысл дальше ждать?

Я смущенно потёр висок. Вопрос хороший. С одной стороны — действительно, чего ждать? С другой — а не замахнуться ли мне на Платину? Времени еще навалом, денег тоже — могу пару лет безвылазно просидеть в каком-нибудь мощном подконтрольном людям Очаге… хотя для Платины даже этого будет маловато. Поделившись этими размышлениями с дедом, я сосредоточился на еде. Крист же явно задумался, рассеянно гоняя вилкой кусок помидора по тарелке. Наконец, сказал:

— Идея-то неплохая, но вот успеешь ли… Хотя если кто и успеет, то только ты. Я такие вещи только по слухам знаю — даже среди аристократов тех, кто Платину брал, маловато. И все, кто брал, делали это уже на этапе Заклинателя.

— Церетеус брал, — кивнул я. — Я же давно про это задумывался, так что уточнил этот вопрос, когда гостил в Лон’Гримме. Он сказал, что в его случае тридцать четыре года на это ушло. Но у него причин торопиться не было. Думаю, если взяться за это плотно, то можно сократить этот срок раза в два минимум.

— У него контроль энергии лучше был, учитывай еще и это. Даже без учета самого навыка контроля, который базируется в основном на силе воли, Перерождение само по себе сильно увеличивает расстояние и количество внешней Ци, которое адепт может одновременно держать. Это важно.

— Знаю, — поморщился я. — Но он и не сидел в Очагах безвылазно — других дел было порядком. К тому же на этапе Заклинателя эффективность Закалки падает. И у меня времени больше свободного. Вдобавок есть еще парочка идей, которые могут помочь, но я не знаю, сработают ли они. Да и к ним надо предварительно подготовиться. Год-другой в Очагах посидеть придется точно.

— Что за идеи? — заинтересовался дед.

— Помнишь, я вам рассказывал про задание от Хранителя?

* * *

Изначально, стоило мне вернуться, дед, похохатывая, предсказал, что надолго я тут не задержусь. Мол, дорога призовет Идущего обратно. И, увы, оказался абсолютно прав. Спустя две недели мне стало настолько невыносимо скучно, что хоть волком вой. Общаться, кроме родни, не с кем, все книги в доме перечитаны, зачастую не по одному разу. О развитии с местной плотностью Ци и вовсе речи не идет.

Диомеда осталась в замке Тауберов как минимум на год, а то и больше — до путешествия её претензии на гертэнство, как и позиция в клане, были абсолютно ничтожны, и отношение к ней было в основном как к подростку. Но после возвращения она переместилась в клановой табели о рангах сразу на десяток позиций выше, и теперь ей требовалось соответствовать — и Навыки подтянуть, и множество лакун в знаниях, которые требуются любому приличному аристократу, заполнить. В детстве-то она училась не сказать что прилежно. В общем, обещали ей тот еще марафон обучения, чтобы сделать из неё истинную леди.

В целом, это было даже хорошо — задание от Хранителя я хотел выполнить самостоятельно, чтобы не подвергать напарницу ненужному риску. Мой косяк — мне с ним и разбираться.

В этот раз мама отпускала меня пусть и с грустью в глазах, но уже куда более спокойно — в конце концов, теперь я был куда сильнее, чем раньше, да и опыта я тоже какого-никакого поднабрался. Хотя беспокойство у неё на лице все равно читалось — но, мне кажется, оно читалось бы там, даже если бы я покидал родной дом полноценным Обладателем. Попрощавшись с ней, я подошел к деду, крепко стиснув его в объятьях, после чего, ухмыльнувшись, мысленным усилием перекинул ему пару Серебряных и по десятку монет рангом поменьше. Прежде чем тот успел что-то возразить, я приложил палец к губам, еле заметно кивнув на маму. Та определенно стала бы возражать, мол, у них и так всё есть, да и вообще…

— Вдруг что-то понадобится, — тихо сказал я. — Не отказывайся. И… не свети деньгами особо.

Крист, насупившись, качнул головой и обнял меня еще крепче. Шепнул в ухо:

— Яйца курицу не учат, внучок. Разберемся. И… спасибо.

* * *

Первой точкой на моем маршруте был Амаран. На Очаг Жизни в нём я посматривал уже долгое время: безопасный, мощный, дорогой (то есть, не особо много конкуренции со стороны других адептов), а главное — в отдалении от города, и на него не навесили кучу Массивов на городские нужды, оттягивающие энергию. То, что доктор прописал. Еще и Стихия родная — можно повысить Сродство и окрасить один из даньтяней. До этого момента мне лишь не хватало денег. Теперь этот вопрос отпал.

Лон’Лай я пробежал насквозь, не останавливаясь. Лишь заскочил на рынок и закупился едой, не особо торгуясь. Там же купил новый, более вместительный браслет-хранилище, куда и упаковал все припасы. А то таинственный куб от Хранителя почти целиком занимал моё старое, а пользоваться браслетом Диомеды возможности больше не имелось. До самого Амарана я добрался за считанные дни — быстрым бегом, да по хорошей дороге, да когда не надо подстраиваться под темп Диомеды… сам не заметил, как на горизонте раскинулись предместья города. Размерами и красотой Амаран заметно уступал тому же Лидлеру, но, тем не менее, в десятку крупнейших на континенте, определенно, входил. Впрочем, я даже забегать в него не стал — свернул, не добежав считанные километры до главных ворот, завидев на перекрестке табличку «Очаг Жизни» с красноречивой стрелочкой, указывающей вправо. Рядом с надписью был намалёван красноречивый рисунок в виде домашнего очага, в котором вместо огня росли зеленые побеги, по форме походящие на языки пламени — видимо, для неграмотных адептов. Оных, конечно, встречалось немного, но и такие попадались, особенно среди крестьян.

Очаг находился в живописном месте, у большого озера, прикрытый с одной стороны водой. С трех других сторон амаранцы буквально вырастили из земли толстую монолитную скалу длиной в десятки километров, окружающую Очаг от несанкционированного проникновения зверей и халявщиков-людей. Учитывая высоту каменной стены — метров так в двадцать, если не больше, и ярко сияющий Массив-сигналку, чья паутина просвечивала в глубине камня — денег и сил в это дело вложили действительно много. Неудивительно, что и цену задрали соответствующим образом — надо же как-то отбивать инвестиции. Для прохода адептов оставили несколько узких ущелий, к одному из которых меня и привела дорога.

Пятерка стражников на посту — двое слабеньких Заклинателей, один более сильный (видимо, главный среди них) и парочка стажеров на подхвате — лениво обсуждали что-то, но резко оживились, завидев моё приближение. Видимо, клиенты у них не так уж часто проходят — от самого перекрестка по пути сюда я не встретил ни единого человека. Главный — лысый олганец с парой шрамов на лице — дождался, пока я подойду и заступил мне дорогу:

— В Очаг?

— Да.

— С ценами ознакомлены?

— Да.

— Надолго?

Я на мгновение задумался. Точный срок, за который я добьюсь цели, мне был неизвестен, но…

— На пару месяцев точно. А там как пойдет.

— Если захотите остаться подольше, то придется вернуться к одному из постов и доплатить за дальнейшее пребывание, — вежливо предупредил стражник. — Иначе на ваши поиски выдвинется отряд, и придётся доплачивать еще и штраф за их работу. За два месяца, с учетом скидки за долгое нахождение, с вас двадцать четыре Стальных монеты.

Однако. Еще и скидки… вот это клиентоориентированность. Молча перекинув олганцу требуемую сумму, я дождался подтверждающего кивка. Освободив мне дорогу, стражник протянул узкий металлический браслет и сказал напоследок:

— В Очаге обустроены дома для проживания, они разбросаны по всей территории на одинаковом расстоянии друг от друга. Можете занимать любой из них, если над домом не поднят красный флаг — это значит, что он уже занят кем-то другим. Понятно, что в центре большая часть домов уже занята, но людей немного, так что свободные должны оставаться. Медитировать вне домов не запрещено, но… нежелательно. Так вы можете помешать другим клиентам, затронув их зону контроля Ци, — лысый задумчиво почесал висок, пытаясь что-то вспомнить. — Если вам понадобится еда, вода или иные услуги — возле северного выхода имеется рынок, гостиница и бордель. Ну а от нашего выхода недалеко до самого Амарана, если требуется что-то более необычное. Выйти и зайти обратно в Очаг можно в любой момент, данные о том, когда и насколько вы оплатили пребывание, записаны в браслете.

С каждой фразой мои брови невольно поднимались всё выше, вызывая у стражника тень улыбки. Вот это я понимаю, размах. Даже непривычно как-то. Привык к диким Очагам, где спишь на камнях, подтираешься лопухом и постоянно сидишь в напряжении, ожидая, когда тебя Хиатус цапнет за задницу. Закончив выслушивать наставления, я кивнул постовым, прощаясь и направился вглубь ущелья.

* * *

Домики в Очаге были простенькие, но добротные: каменные стены, одна-единственная, но большая комната, нехитрый механизм по центру, поднимающий и спускающий флаг над домом. Мебель была в таком же стиле — нехитрые, но крепко сколоченные стол со стульями, топчан и жаровня с кучкой заранее заготовленных дров в углу. В целом, большего и не требовалось — защита от непогоды, возможность согреться, перекусить и поспать. Что еще надо?

Даже такой относительный комфорт расслаблял и настраивал на нужный лад. Отсутствие опасности казалось странным, непривычным, и где-то на краю сознания я всё равно не мог расслабиться до конца и погрузиться в медитацию целиком и полностью — но этого и не требовалось. И без этого качество поглощения Ци заметно выросло.

В Очаге я в итоге провел чуть больше года — денег хватало, времени тоже было более чем достаточно. Никуда не спеша, несколько раз отлучаясь в Амаран, чтобы отдохнуть и развеяться… всегда бы так развивался.

Первая моя цель была, по сути, побочной — повысить Сродство с Жизнью и начать окрашивать третий, последний даньтянь. До этого момента я его не трогал, поскольку три разных Стихии в теле требовали развитой энергетики, причем комплексно и качественно. Если бы я начал окрашивать все три даньтяня пару лет назад, то мог бы словить перенапряжение в своей энергетической системе, что замедлило бы мой прогресс до того момента, как я не вышел хотя бы на уровень полноценного Серебра. Но сейчас моя энергетика это напряжение даже не заметила. Окрасив даньтянь «под горлышко», до 98 процентов, я остановился и сосредоточился на других целях.

Вторая цель тоже была, по сути, побочной. В фоновом режиме я продолжал закалять тело, но учитывая те объемы, которые требовались для следующей ступени, даже за год я едва-едва сдвинулся в требуемую сторону. По моим ощущениям, становящимся с каждым годом всё более точными, я прошел лишь десятую часть пути до Платины. И это с учетом того, что двигаться в её сторону я начал еще в Пальцах Гевала, сразу после прорыва на Золото — грех было не выжать максимум из тамошней невероятной концентрации Ци. Да и после того, как покинул горы, не прекращал Закалку ни на мгновение. Увы, этого было мало. По моим прикидкам, мне требовалось безвылазно сидеть в подобном Очаге еще лет двенадцать, не меньше. Даже несмотря на то, что контроль энергии продолжал улучшаться, а вместе с ним незначительно подрастала и скорость поглощения Ци. Даже если рассчитывать, что контроль и дальше будет улучшаться, а значит и скорость будет постепенно расти. Слишком много. Нужно ведь и отдыхать, и уделять внимание другим аспектам развития, и попросту… жить. Провести лучшие годы юности, без перерыва сидя и медитируя? Нет уж, увольте.

Впрочем, я не зря пометил эту цель как побочную — сколько успею, столько успею. Умный в гору не пойдет… а я, смею надеяться, умный.

Потому что по-настоящему я сосредоточился на третьей цели. Ни много ни мало — полностью раскупорить все свои энергетические каналы. Крупные я все открыл уже давным-давно, годы назад, еще когда лишь начинал свой путь практика, но вот небольших и совсем мелких, ближе к коже, было так много, что открывать их было попросту каторжным трудом. И чем мельче — тем сложнее, тем ювелирнее должен был быть контроль энергии, чтобы впитать внешнюю Ци, сжать её, окутывая своей волей и осторожно протолкнуть её по забитым каналам, счищая со стенок и растворяя грязь, которая их закупоривает. Жаль, что требовалась именно внешняя, относительно агрессивная Ци — внутренняя, переработанная организмом, попросту не взаимодействовала с той дрянью, что забивала энергетику. Так что заниматься такими вещами приходилось именно в Очагах. А жаль.

Насколько я знаю, практически никто не очищал свою энергетику целиком до следующего этапа — это было банально сложно, долго и требовало мощного контроля, которым могли похвастаться лишь самые успешные адепты. Да и те подобным занимались лишь в минимально необходимых объемах, которые требовались для того, чтобы высвободить весь потенциал текущей ступени Закалки. Всё остальное можно было доделать уже на ступени Заклинателя, когда и времени будет более чем достаточно, и контроль за годы жизни наработается. Единственным плюсом раскупорки каналов на предварительной ступени считалось то, что до ступени Заклинателя открытые каналы остаются эластичными и, соответственно, могут расширяться тренировками и даже просто со временем. После Перерождения же меридианы, каналы и стенки даньтяней грубеют и замирают на достигнутых показателях. Но это не было настолько уж важным и принципиальным моментом. Ну откроешь ты все каналы заранее и даже может быть расширишь их побольше, чем у остальных. А смысл? Только лишь потеряешь кучу времени, по сравнению с теми, кто пошел дальше с менее широкими каналами. Небольшой бонус к общему развитию энергетики и резервам Ци того не стоит.

Так считали все.

Но у меня были основания думать, что мне этот бонус всё же потребуется.

Иначе, выходит, что я зря потратил кучу денег и времени.

Хотя насчет последнего я перестал волноваться в тот же момент, когда закончил с этим муторным делом. Во-первых, деньги мне компенсировала Система. Стоило мне очистить последний энергетический капилляр, как она звякнула на фоне очередным Серебряным достижением, что само по себе говорило о редкости такого поступка. А во-вторых, внутри зародилась такая невиданная легкость, будто я вот-вот взлечу. Энергетика впервые в жизни заработала комплексно и так, как задумано природой — настолько невероятное ощущение, что глупая улыбка сама собой вылезла на моё лицо и не желала с него уходить. Словно ты до этого постоянно ходил с заложенным носом и дышал с некоторым трудом — и вот, впервые в жизни, вдохнул по-настоящему, полной грудью. Ци в каналах резко ускорилась, вместе с этим ускорилось и её поглощение — тело, словно иссохшая губка, впитывало струи энергии, завивающиеся вокруг меня. Пожалуй, теперь мои прикидки насчет двенадцати лет, которые уйдут на Платиновую Закалку, можно было смело сокращать раза в полтора, не меньше.

Потянувшись, я открыл глаза, продолжая улыбаться.

Определенно, никаких сожалений. Пора переходить к следующему этапу плана.

Глава 20

«Начиная строить планы, никогда не усложняй их чрезмерно. И обязательно оставь место для импровизации.»

Арьяс Одноглазый, автор «Пособия для начинающих тактиков»

— Вот, самые качественные накопители из имеющихся, — пузатый торговец, громко пыхтя, водрузил на прилавок ящик с массивными металлическими шарами. — По сорок Бронзовых штука. Те, которые перед этим показывал, по двадцатке.

Я провел ладонью по каждому из шаров, бегло проверяя качество плетений. На первый взгляд все в порядке. А для более глубокого анализа у меня все равно не хватает опыта и знаний. Кивнул:

— Беру все.

— Все? — удивленно переспросил торговец.

— Те, которые по сорок. Заворачивайте.

Закинув ящик с десятком шаров в браслет, я вышел из последней артефактной лавки в Амаране. В половине попросту не оказалось накопителей — малопопулярный артефакт, и многие торговцы, особенно мелкие, ими не занимались. Еще в четверти накопители были, но сомнительного качества, дешевые и для моих целей не особо подходящие. А в остальных… в остальных я выгреб все запасы торговцев из верхнего ценового сегмента под ноль. Думаю, на какое-то время в городе возникнет дефицит и эти артефакты неизбежно поднимутся в цене. То-то удивятся постоянные покупатели…

Впрочем, это уже не моя проблема.

Что такое артефактный накопитель в целом? По сути — обычный шар из специального сплава, очень, очень ёмкого в плане количества Ци, которое он способен в себе удержать. Ну и десяток вспомогательных зачарований поверх. Иначе его и артефактом-то сложно было бы назвать. С энергией он работает исключительно по принципу сообщающихся сосудов — если фон снаружи выше, чем внутри, то начинает впитывать. Если ниже — то отдавать.

Теоретически — вещь дюже полезная, ведь можно, например, сгрузить ящик таких шаров в центре Очага помощнее, потом вернуться через недельку, забрать и обустроить себе повышенную концентрацию Ци для медитаций в более безопасном месте. Практически… слишком много подводных камней.

Самым главным камнем преткновения являлся тот факт, что сколько бы артефакторы не бились над улучшением накопителей, у них не получалось запереть энергию внутри. Принципиально. Никак. Если она накопилась и ты выходишь с ней из Очага — всё, артефакты тут же начинают отдавать её вовне, стоит фону упасть хоть немного. И чем больше разница между фоном и запасами накопителя — тем выше скорость истечения энергии. В итоге, даже если ты несешь артефакты куда-то недалеко от Очага, половина накопленного попросту теряется в процессе. Эффективность подобного хода выходит дюже сомнительной.

Нет, варианты обхода имелись, как без этого.

Можно было использовать защитные шкатулки по типу той, в которой лорд Церетеус передал мне Панацею — они не пропускали энергию изнутри и снаружи… но чем больше был напор, который они должны были выдерживать, тем дороже выходила такая шкатулка. Панацея после обработки Ядра фонила достаточно вяло, а накопитель, даже слабенький, требовал настолько мощное сдерживающее плетение (и соответствующие материалы), что шкатулка (или, скорее, ящик) для него выходили абсолютно нерентабельными.

Можно было выбросить заряженный накопитель на Аукцион, заранее обговорив условия с тем, кто будет его покупать. Система возьмет нехилый штраф с обеих сторон за настолько насыщенный Ци предмет, но это решало проблему быстрого перемещения… единоразово. Тем не менее, такой способ всё равно влетал в копеечку и практически не использовался.

Можно было попросить знакомого Обладателя, который сам себе источник Ци, зарядить накопитель, так сказать, вручную и там же, на месте его использовать. Это был более-менее рабочий вариант, которым временами пользовались аристократы, чтобы помогать своим детям развиваться. Там тоже имелась куча своих нюансов, о которых я был не особо в курсе — не погружался в тему. Но всё же, насколько я знаю, такое использовалось.

Ну и, наконец, самым популярным вариантом была зарядка через Массивы — как те, которые мы видели в Лидлере. Тут нужна была работа в связке между хорошим мастером Массивов и не менее хорошим артефактором, чтобы наладить взаимодействие между накопителем и чисто энергетической структурой… но такое использовалось, и даже достаточно часто. Правда, и здесь не обошлось без нюансов. Сильно далеко от Очага Массив не протянуть, да и ставились они только на «облагороженные» Очаги. В итоге тянуть энергию за десяток километров, чтобы помедитировать, смысла особо не имелось — можно было и ножками дотопать. Зато в процессах производства артефактов, алхимии, и даже в некоторых немагических отраслях вроде работы с кожей и металлургии временами требовался повышенный энергетический фон — причем четко выверенный и в конкретные моменты техпроцесса. Вот в таких производствах связки «накопитель-Массив» и использовались. Причем достаточно широко.

Зачем накопители потребовались мне? Для пятого пункта моего плана. Первый — открыть все каналы в энергетике и в целом развить её, насколько успею. Второй — закупиться накопителями и кое-какой алхимией. Третий… добраться до заранее отмеченной точки на карте.

* * *

От Амарана намеченная цель находилась далеко — добрых пару недель пути на юг, даже в моём быстром темпе, практически побережье материка. Но куда мне торопиться? Путешествовал я привычным легким бегом, неторопливо, со вкусом, наслаждаясь видами. С какого-то момента густые, практически тропические леса и холмы сменились яркой зеленой равниной, а после — засушливой степью. С этого момента мне пришлось гораздо чаще спать под открытым небом — почва в этих местах неплодородная, люди здесь селились неохотно.

Опасностей здесь было заметно меньше, нежели в привычных мне биомах, но всё же встречались и ядовитые змеи, и незаметные овраги, которые можно было легко не заметить на бегу и свалиться в них, и Хиатусы — правда, одного-единственного вида. Пок-поки. Прыгучие меховые шарики высотой мне по пояс — милейшие и не особо агрессивные по одиночке животные, да еще и издающие при прыжках забавный звук «пок-пок», благодаря которому их и назвали. При виде такого зверька улыбка сама собой на лицо вылезает. Абсолютно всеядные, неприхотливые, спокойные и, с некоторым трудом, но даже приручаемые человеком — в последних городах по дороге на юг я не раз замечал, как их держат в некоторых домах в качестве охранников.

Увы, их дикие собратья держат в страхе всю степь. Если они собираются в стайку хотя бы особей в десять, то тут же превращаются в подобие обнаглевшей стаи крыс и без всяких сомнений нападают на всё, что движется. Даже на тех противников, что им явно не по зубам. В общем, безумные ублюдки, с которыми даже Заклинатели не любят связываться — в своей жажде крови стая может полностью об тебя самоубиться, не обращая внимания на потери, лишь бы добраться до твоего мягкого тела. К счастью, подобные стайки мне пока попадались лишь пару раз, и я всегда успевал заблаговременно убраться с их дороги. Главное правило степи: если ты видишь животных, которые, выпучив глаза и не обращая внимания на соседей, несутся, не разбирая дороги — значит, их преследуют пок-поки. Рви когти оттуда подальше, пока и тебе задницу не откусили.

Ночью из-за этого приходилось спать вполглаза и, регулярно просыпаясь, мониторить обстановку вокруг. Первое время было откровенно непривычно: успел расслабиться за год в относительной безопасности, да и до этого можно было положиться на Диомеду, разделив те же ночные бдения с надежной напарницей.

Диомеда… я невольно тяжело вздохнул, когда вспомнил о напарнице. Я не стал забегать в Лон’Гримм после Амарана, поскольку не сомневался ни капли, что девушка напросится со мной, а если я ее не возьму — обидится. Только вот брать её с собой — значит, подвергать абсолютно ненужному риску и её, и себя. Поэтому, увы, не в этот раз. Я свои шансы выжить в одиночку оцениваю как достаточно неплохие, но исключительно за счёт заранее продуманного плана и скорости собственного бега: ведь если вдруг что-то пойдет не так, то мне придется так быстро и далеко рвать когти, что любое замедление темпа — например, из-за напарницы, которая не тянет такую скорость — смерти подобно. Вдобавок я ведь не зря потратил целый год на очистку энергетики — это должно нехило так поднять мою выживаемость конкретно в ожидаемом… приключении. Ждать добрых несколько лет, пока такого же результата достигнет Диомеда, я попросту не мог.

Плавно мысли перескочили с девушки на её отца и я невольно фыркнул, вспоминая давний разговор…

* * *

— … но у меня будет пара условий.

— Каких?

— Если продолжите обсуждать меня так, будто меня здесь нет, вы оба сильно пожалеете, — прошипела Диомеда, перебивая нас обоих. — И я уж не говорю о том, что я сама буду решать, с кем мне… быть!

Я невольно покосился на сжимающую кулаки девушку и с некоторой неловкостью кашлянул в кулак. Церетеус же, кажется, вообще не впечатлился. Слегка изогнув бровь, он остановил взгляд на дочери, рассматривая её с легкой задумчивостью — словно пытаясь прикинуть, имеет ли она уже достаточное право голоса, или всё же пока нет. Наконец, покачав головой, он сказал:

— Диомеда, ты даже не дослушала мои слова. И, заметь, я не говорил ни слова о том, чтобы навязать тебе жениха. Какой дурак вообще будет навязывать что-то силой потенциально сильному практику? Разбирайтесь с Эдрианом сами, я говорю лишь об одобрении со стороны семьи. Ты же себе что-то надумала и вновь показала свою вспыльчивость, слабый самоконтроль и неумение слушать. Ничего страшного. В ближайшее время мы над этим поработаем… — последние слова он произнес с довольно многозначительной интонацией, после чего перевел взгляд со слегка побледневшей дочери на меня. — Так вот, о чем это я?

— Об условиях, — спокойно напомнил я.

— Да, действительно. Эдриан, не буду врать, я вижу в тебе… потенциал. Но этот потенциал… чересчур высок, скажем так. Выше, чем у Диомеды, — гертэн бросил взгляд на гневно засопевшую дочь. — Без обид, дочурка. Нужно трезво оценивать свои силы. Понимаешь, о чем я?

— Хм, это вы так витиевато просите, раз уж мы напарники, не соваться с Диомедой в те места, где для неё будет чересчур опасно, а для меня в самый раз?

— Именно так, но с прицелом на будущее. Сейчас разница между вами не такая уж и большая. Но ты растёшь — и растёшь очень и очень быстро, не успевая привыкнуть к разрыву между вами. Я… вижу в этом определенную опасность. Потому что на этапе Заклинателя разрыв между вами увеличится настолько, что ты, в эйфории от резкого скачка собственной мощи, можешь ненароком угробить мою дочь, потащив её куда-то, где ей совершенно не место. При этом ошибочно считая, что можешь её защитить.

К концу речи его холодный голос замораживал воздух в помещении. Буквально. По коже табунами бегали мурашки, а изо рта начал вырываться пар: сама реальность слегка прогибалась под волю Обладателей, если они были достаточно сильны и опытны для этого… а Церетеус, несомненно, был. Вот только… такие вещи не сделать «ненароком», в порыве эмоций — нет, это крайне ювелирная работа, требующая неимоверной концентрации. А значит, это целиком и полностью просчитанный ход — показать юному адепту свою силу, слегка припугнуть и заставить уважать. Да и дочери заодно напомнить, что папка своими требованиями лишь о ней заботится. Ну-ну. Я подавил желание поёжиться, и лишь расправил плечи, удерживая на лице маску безразличия:

— Вы недооцениваете мои способности к оценке ситуации. Но я понимаю ваше беспокойство, и приложу все силы, чтобы не подвергать её чрезмерной опасности, — я замолчал на мгновение, но решил всё же высказать напрашивающуюся мысль. — Хотя, возможно, в некоторых ситуациях… гм… она сама может помешать моим стремлениям…

Не успел я сбивчиво сформулировать проблему так, чтобы не оскорбилась ни Диомеда, ни Церетеус, как последний спокойно продолжил за меня:

— Да, я в курсе, что моя дочь непокорна, своевольна, и в случае, когда ты скажешь «останься тут и не лезь в пекло» может оскорбиться и полезть специально, наперекор тебе, себе или кому-то ещё. Поэтому моим вторым условием будет системная клятва со стороны Диомеды, что подобного она делать не будет. Не сейчас — позже, после достижения ступени Заклинателя.

— Я подумаю, — процедила сквозь зубы напарница. — И для начала я хотела бы увидеть формулировку клятвы.

— Не бойся, никаких ограничений твоей свободы на постоянной основе. Исключительно возможность для Эдриана остановить тебя в нужный момент. Потому что я знаю тебя… и знаю, что иногда тебя надо останавливать.

— Всё?

— Из непосредственных условий — всё. Третье моё условие не является обязательным, это скорее… предложение. Эдриан, что ты думаешь о том, чтобы стать вассалом семьи Тауберов? Не сейчас, разумеется. Чуть позже, когда станешь Заклинателем. Это многое упростит, в том числе и ваши с Диомедой… отношения.

Почему-то я ни капли не удивился. Более того, я ожидал такого предложения с самого начала, как прибыл в замок — несомненно, крайне перспективного адепта стоило не только прощупать, как это было на ужине, но и спросить у него напрямую, раз уж при прощупывании он не сказал ничего определенного. А то упустишь момент, адепт уедет и захомутают его более бойкие конкуренты. Только вот, честно говоря, я понятия не имел, что отвечать. Вассалитет — дело серьезное, и даже предварительное согласие на него многое значит. Церетеус без труда прочитал мои затруднения, крупными буквами написанные на лице:

— Я понимаю, что это не тот вопрос, на который можно ответить сразу. У тебя есть еще много времени на обдумывание. В общем-то, пока ты не Заклинатель, это всего лишь тема к размышлению.

— Хорошо. Я подумаю, — кивнул я с облегчением. — Но я был бы рад заранее услышать права и обязанности со стороны вассала и сюзерена, чтобы было проще решить. Насколько я знаю, эта клятва не типовая и заметно отличается в зависимости от клана. Как с этим обстоят дела у Тауберов?

— Хороший вопрос, — задумчиво кивнул Церетеус. — Но не уверен, что тебе требуется на него ответ. С тобой клятва в любом случае типовой не будет. В обычном варианте большая часть обязанностей со стороны клана связана с обучением, выдачей жилья, регулярной зарплатой, снабжением возвышалками… то есть теми вещами, которые тебе, по большому счету, не требуются. Ну, кроме обучения, да и то — лишь частично. Так что… будем обсуждать. Может, у тебя уже сейчас есть идеи, что тебе нужно?

Пожав плечами, я демонстративно показал ладонь и начал загибать пальцы.

— Я хотел бы иметь больше свободы, нежели в типовой клятве, чтобы продолжать периодически путешествовать. Хотел бы постоянный доступ к вашей родовой библиотеке — уверен, такая имеется, иначе я сильно разочаруюсь, — дождавшись лёгкого кивка собеседника, я на мгновение задумался. — Обучение… да, пожалуй. Кое-какие вещи не помешает подтянуть с хорошим наставником. Деньги и возвышалки мне, действительно, не нужны. А вот материалы для той же алхимии и артефакторики — нужны. Их зачастую и за деньги достать сложно, если речь идет о чем-то большем, нежели простейшие ингредиенты. Купить я и сам смогу, но ваши связи с поставщиками мне пригодятся.

Я уставился на ладонь, где остался не загнутым лишь мизинец. На мгновение задумался и ухмыльнулся от одной идеи, которая резко сверкнула в моей голове. После чего загнул последний палец:

— А еще я хотел бы помощи от вашей разведки. Четырнадцать лет назад через ваши земли проходил один Обладатель Истока. Надолго останавливался в Гельте, представился Эдрианом. Думаю, даже спустя столько времени вам не составит труда если не указать его текущее местонахождение, то обнаружить хоть какую-то информацию про него. Имя не самое частое, Обладателей на континенте не так уж и много.

— Так вот откуда такие таланты… — почему-то улыбнувшись, протянул Церетеус. — Хорошо, это вообще не проблема. Мне и самому теперь интересно пообщаться с этим человеком. Но, с высоты собственного опыта, предупрежу сразу — не факт, что он… ммм…

— Я не жду, что он прослезится и бросится мне в объятья, — громко фыркнул я, поняв, на что мне пытаются намекнуть. — Мне просто интересно посмотреть отцу в глаза и узнать, что он за человек. Не больше.

— А если он окажется откровенным ублюдком? — с интересом уточнил Церетеус.

— То я не особо удивлюсь. Приму как должное и окончательно вычеркну его из своей жизни.

Церетеус хмыкнул и поднялся из-за стола, оставив давно опустевший бокал, который он машинально крутил в руках. Протянул мне руку.

— Что ж… в таком случае, с нетерпением жду, когда ты станешь Заклинателем и примешь решение, с кем связать свою судьбу. По всем твоим просьбам я могу заранее сказать, что они вполне разумны и вписываются в рамки возможного. С нашей стороны мы тоже не будем просить ничего, что выходит за эти рамки. Ну а конкретные детали обсудим уже когда ты решишься. Но знаешь, независимо от этого решения, твою последнюю просьбу я выполню в любом случае. В качестве жеста доброй воли. Заскакивай к нам через пару месяцев — думаю, первые сведения уже появятся.

Хмыкнув в ответ, я поднялся с дивана и пожал руку гертэна. Надо бы поискать побольше информации насчет вассальных клятв и подводных камней в них. И, может быть, проверить, что могут предложить другие гертэны, и насколько те адекватны. Последнее еще и усилит мою позицию, если придется торговаться…

Ну и вариант с тем, чтобы остаться полностью свободным, откидывать не стоит.

Эпилог

— You load sixteen tons, and what do you get… [1]

[1] — Merle Travis, «Sixteen tons»

Напевая под нос прилипчивый припев, я вонзил лезвие лопаты в землю, выворачивая огромный ком наружу. На четвертый день раскопок усталость чувствовалась больше ментально, нежели физически — мне опротивели все немногочисленные песни про шахтеров, гномов и рудокопов, которые я мог вспомнить, и которые упорно играли в голове во время непривычной и необычной для меня работы. Впрочем, конец уже был близко.

Я утёр пот со лба и отточенным движением уже в сотый раз за последние дни использовал воздушную технику на кучу рыхлой земли. Секунда, другая — и рыхлая пирамида спрессовывается в плотный, как камень, куб с ребром от силы в полметра. После чего получившийся кубик отправляется к сотне своих близнецов-товарищей, сгрудившихся у стены пещеры.

— Хватит, не хватит? — задумчиво спросил я у воздуха. — Да хватит, поди…

Отряхнув руки, я поднялся по вырубленной прямо в земле лестнице наверх, чтобы перекусить перед следующим этапом работы. С каждым шагом меня переполняла гордость за моё детище. Убежище получилось действительно на славу. Ведь если два солдата из стройбата заменяют экскаватор, то что говорить о скучающем адепте с Золотой Закалкой, который к тому же работает не за деньги или страх, а на совесть? За прошедшие дни я углубился от поверхности степи метров на пятнадцать, не меньше. Мало того — копал я не строго вниз, а под наклоном, да еще и с изломом получающегося коридора в паре мест — чтобы выкопанная в конце коридора пещера оказалась совершенно не там, где можно было бы подумать. Над входом я осторожно снял верхний слой почвы, положив его на всё ту же спрессованную земляную плиту. Эту плиту с травой поверх можно было легко задвинуть и снаружи, и изнутри, максимально скрыв получившееся убежище от любопытных глаз. Воздуховод внутрь пещеры был сделан, опять же, из спрессованной земли — даже не знаю, что бы я делал без этой техники и её вариаций — и был замаскирован пучками травы в десятке метров от входа.

Перекусив и полюбовавшись на закат, я вернулся обратно в пещеру и вновь приступил к работе. Всё равно пока спать не хотелось, а вот работа меня действительно увлекла. План, еще когда-то абсолютно сырой, постепенно обретал всё новые и новые штрихи, позволяющие робко надеяться, что всё получится.

Усевшись перед горой спрессованных земляных кубов, я начал доставать из пространственного браслета инструменты… если их можно было так назвать. Пара металлических бочек с жидкостью, резцы артефактора, набор кисточек и доброе ведро алхимического клея. Этот этап строительства был опционален — потому как я понятия не имею, получится ли у меня. Но алхимическая пропитка стоила считанные копейки, да и клей был не особо дорог — так что даже если ничего не выйдет, то много я не потеряю.

Взяв куб в руки, я осторожно сбрызнул его зельем из бочки, стараясь поймать ту тонкую грань, когда земля максимально пропитана жидкостью, но еще не начинает расползаться. Тут же, пока куб сохранял форму, начал быстро покрывать его лаком из второй бочки. Отложив его немного подсохнуть, продолжил те же процедуры с остальными кубами. Обработав все кубы и не забывая периодически переворачивать уже залакированные, я взял в руки резец.

Так. На каждую грань, высунув язык, старательно наношу цепочку символов «Алус-Ци-Рут-Ламшаар», то бишь, «Хранение» в комбинации с «Ци», «Внутрь» и «Воздухом» в значении «Стихия, выполняющая роль Источника». Земля как Источник тут подошла бы в разы лучше… но, увы, чего нет — того нет. Землей я управлять не могу. С таким порядком символов и в такой форме, да еще и с добавочным эффектом от зелья, которым я пропитал землю — выйдет что-то вроде всё тех же накопителей, только максимально дешевых, недолговечных и некачественных. Но мне долго и не требуется — пару дней бы выдержали, и ладно. Запитав куб от Ци Воздуха, я дождался, пока вырезанные символы не загорятся едва заметным голубоватым пламенем — если бы не полумрак в пещере, то даже и не заметил бы. Хм, вроде бы работает. Удивительно.

Остальные кубы постигла абсолютно та же судьба. Под конец даже Система отметила мою задумку и внезапно расщедрилась на новую звезду в Артефакторике. Я лишь удивленно вскинул бровь, не отвлекаясь от работы. Вот уж не ожидал. Хотя много ли надо, пока ты на Дереве?

В легком предвкушении я встал, потянулся и начал перемещать кубы поближе к центру пещеры.

Настала пора играться в кубики.

* * *

— Ну… могло быть хуже, — задумчиво признал я, глядя на дело рук своих. — Но это жесть, конечно…

Пещера-убежище заметно преобразилась за последние часы: вместо груды кубов прямо посередине грота теперь стояло покосившееся сооружение, при взгляде на которое профессиональный строитель схватился бы за сердце. По сути, я просто собрал из этих кубиков куб побольше, скрепляя кирпичи клеем. На удивление — держалось крепко. Но вот с точки зрения эстетики получилось ужасно. Кубы еще при их создании выходили немного разных размеров, а после обработки эта разница зачастую лишь усиливалась — зелье для пропитки и толщину лака я отмерял на глаз, вот и получилось, что где-то основа разбухла чуть сильнее. Я уж не говорю о том, что лак тоже лёг в большинстве случаев, мягко говоря, неидеально…

Как я ни пытался при сборке компенсировать разницу в размерах «кирпичиков», но до конца это сделать было нереально. Теперь слишком толстые экземпляры торчали наружу и внутрь из абсолютно неровных стен, да и ребра куба из-за этого были далеки от идеальных перпендикуляров. Щели в кладке местами были такими, что в них можно было легко просунуть руку. Плюс одну, самую большую щель я оставил намеренно — чтобы позже я смог протиснуться внутрь. Ну а держалась вся эта конструкция только благодаря чуду местного алхимического клея.

В целом, шедевра мне и не требовалось, но моё чувство прекрасного продолжало биться в истерике.

— Жаль, розовой краски нет, — ухмылка сама собой выползла на моё лицо. — Это было бы идеально в своей ужасности.

Зевнув, я потянулся и поплёлся в угол грота, где последние дни обустроил себе миниатюрный лагерь. Надо хорошенько выспаться перед завтрашним днём.

* * *

— Пок-пок! Пок-пок! Поооооок! ПОК!

— [Цензура] всех вас в [цензура], что ж… вас… так… много-то…

Я бежал. Бежал изо всех сил. Так, как никогда не бегал раньше. Я буквально стелился над землёй, перебирая ногами так быстро, что воздух, сквозь который я продирался, казался густым, как кисель. И так на моём месте бежал бы любой — потому что меня преследовала Орда. Именно так, с большой буквы, Орда чёртовых пок-поков. И не простых пок-поков, и даже не простых Хиатусов, а измененных, мутировавших под воздействием Тьмы.

С одной стороны, эти изменения были довольно многообразны: лишние глаза, выросшие рога, кожа, покрывшаяся хитином, огромные клыки, потеря конечностей или, наоборот, появление новых… куча всего, и это только то, что я успел заметить мельком. С другой, у всех мутантов оказалась одна общая черта — они все, как один, были лысыми, как коленка, и морщинистыми, как сфинксы. И ощущения от того, что тебя преследует под сотню таких вот лысых морщинистых колобков, щелкая зубами и издавая угрожающие звуки… незабываемые.

Как я попал в такую ситуацию?

Ну, как оказалось, помимо облысения, местные пок-поки научились ОЧЕНЬ хорошо прятаться. Когда я подошел к границе Очага Тьмы, затерявшегося в глубинах этих безлюдных степей, то искренне считал, что вокруг меня нет никого крупнее мышей-полевок. Ни одно из моих чувств, включая духовное зрение, не подсказывало ничего плохого. И только когда я прошел несколько километров к центру Очага, из травы начали выпрыгивать эти морщинистые мешки. Благо, на реакцию я не жаловался — и первую парочку зверей, решившую попробовать меня на вкус, я встретил холодной сталью копья. Ну а спустя пару мгновений, оставив их трупы остывать на земле, рванул дальше, к цели. Потому что большая часть преследователей из засады вылезала именно сзади, отрезая путь к бегству и на ходу перестраиваясь в медленно смыкающуюся плотную дугу, пытающуюся охватить меня раньше, чем я вырвусь из неё.

Оставалось лишь бежать вперед, наперегонки со смертью.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Пожалуй, впервые за всё время в этом мире я увидел, как выглядит Исток. Как-то так сложилось, что во всех Очагах, где я был до этого, он был скрыт — под землей, под водой, в руинах, или за завесой Хранителя. Здешний Очаг, раскинувшийся посреди плоской, как мои шутки, степи, попросту не имел никаких возможностей скрыть Исток. Черная точка, появившаяся на горизонте, за считанные минуты погони выросла в медленно вращающуюся спираль из Тьмы с идеальным кругом портала в центре спирали, внутри которого клубились плотные облака цвета обсидиана.

Даже не подумав тормозить, я ворвался прямо в спираль, рассекая грудью черный туман — с моей Закалкой он должен быть относительно безвреден. Вот одежду может и разъесть… но об этом думать будем позже. Лучше быть голым, но живым.

Добежав до Истока, я затормозил буквально на пару мгновений, по очереди хлопнув по обоим браслетам на правом запястье. Из первого вывалились ящики со всеми накопителями, которые я закупил в Амаране. Доски хрустели, шары раскатывались во все стороны… плевать. Следом оттуда выудил фиал с эликсиром, который я вскрыл (из-за спешки чуть не отломив горлышко) и присосался к нему. Параллельно из второго браслета я выгрузил ту самую «посылку», которую мне передал Хранитель. И стоило мне её выкинуть из хранилища, как я рванул дальше, допивая эликсир и одновременно молясь всем богам, чтобы я правильно всё угадал — и намерения Хранителя, и то, что хранится внутри посылочки, и то, что произойдет дальше. Иначе всё было зря, «винтовка это праздник» и мне остаётся лишь бежать дальше, пока преследователи не отстанут.

Убежать я успел недалеко — шагов двадцать, от силы. Пок-поки как раз тоже ворвались в спираль, когда я решил обернуться. Дальнейшие несколько мгновений рассыпались на несвязанные кадры, отпечатываясь в памяти поодиночке.

Первое, что я вижу, повернув голову — светящиеся изнутри трещины, покрывающие поверхность черной «посылки». «Кажется, угадал» — успеваю подумать я. Оскалившиеся, отвратительные, капающие слюной и несущиеся в мою сторону пок-поки — второе, что я вижу, но ничего подумать уже не успеваю.

Черная оболочка посылки окончательно исчезает: частично растворяется в окружающей Тьме, частично осыпается осколками на землю. Обнажившийся комок… чего-то… словно состоит из спрессованного света — смотреть на него больно настолько, что глаза слезятся. И это с учетом того, что часть излучения перехватывает черный туман. На пок-поков, привыкших к уютной темноте Очага, эта хреновина производит эффект светошумовой гранаты: рефлекторно закрывшие глаза тварюшки открывают рты и явно собираются заорать. И тоже не успевают.

Поток Тьмы входит в реакцию со спрессованным Светом практически сразу, еще до того, как мы с пок-поками успеваем что-то осознать. Но, как и в случае с любой реакцией — химической, ядерной, или, как здесь, стихийно-энергетической — ей требуется время на то, чтобы эта реакция развернулась по полной. И сейчас наступает время «по полной». В центре спирали вспухает пузырь взрыва, разметывающий дымку спирали и опрокидывающий и меня, и преследователей. А дальше я не вижу уже ничего.

Взрывной волной меня одновременно вдавливает в землю и тащит дальше, оставляя глубокую борозду в сухой степной почве. Концентрация Ци вырастает до неимоверных значений, глаза перестают видеть хоть что-нибудь, кроме пляски разноцветных пятен под веками, а тело корчится в агонии, пытаясь выдержать напор энергии и не сломаться. Впрочем, уже спустя пару мгновений агония стихает, а боль резко идет на спад вместе с плотностью Ци вокруг. Нет, концентрация энергии, причем сугубо нейтральной, всё еще зашкаливает за все нормы — уверен, даже в условной фиолетовой зоне Хранителя Света она была куда ниже. Но для меня — терпимо. Очистка энергетики и редкий эликсир, сделанный на заказ и на считанные минуты увеличивающий эластичность мелких каналов, сделали своё дело. Не зря отвалил кучу денег тому вредному алхимику… Бегло оглядев внутренним взором своё тело, с удивлением понимаю, что обошлось даже без травм.

Но не время разлеживаться.

Кое-как, цепляясь за землю и шатаясь, словно пьяный грузчик, поднимаюсь на четвереньки. Приоткрыв опухшие глаза, понимаю, что чудом не ослеп — перед глазами до сих пор плавают сверкающие пятна, закрывая половину поля зрения. Осмотревшись вокруг, хохочу как безумный и, кое-как, цепляясь за воткнутое в землю копье, встаю. Колени подгибаются, но держат. На месте темного портала кружится то ли торнадо, то ли диско-шар: свет изнутри вращающейся вокруг своей оси сферы то и дело пробивается вспышками, но в следующее мгновение сменяется тьмой. И это торнадо крайне мощно разбрасывает по округе нейтральную Ци.

Но хохотал я вовсе не из-за этого. Все мои преследователи раскинулись беспомощными медузами, приложенные запредельной плотностью окружающей энергии и взрывом, к которому они первоначально оказались даже ближе, чем я. И в ближайшее время они вставать явно не собирались. А значит — настала пора мстить.

— Я покажу вам… истинное значение… слова «карать»… — бормотал я себе под нос, ковыляя, как дряхлый старик, по дуге вокруг торнадо.

— Аз воздам… — копьё с влажным, неприятным звуком втыкается между костяными пластинами очередного пок-пока.

— Что такое? Уже не пок-пок-пок? — хрипло интересуюсь у парочки лежащих друг на друге монстров и тут же пронзаю их насквозь одним ударом.

— Да когда же вы закончитесь… — устало выдыхаю, уже без огонька налегая на древко, чтобы пробить одеревеневшую кожу очередного Хиатуса.

— Уфф…

К тому моменту, как я завершил «круг почета», сопровождаемый беззвучными вспышками энергетической дискотеки, я упокоил, по примерным прикидкам, около сотни Хиатусов (сначала пытался подсчитать точно, но сбился на пятом десятке и махнул рукой). Заняло это добрых минут двадцать, так что оклематься я тоже успел — колени перестали дрожать и я мог более-менее спокойно стоять на месте, не опираясь на копьё. Плотность энергии продолжала падать, пусть и совсем медленно, а моя охреневшая после первого удара энергетика продолжала адаптироваться даже без моего участия. Каналы и энергетические капилляры в коже со скрипами и стонами расширялись под мощным напором извне, одновременно облегчая моё общее самочувствие. Впрочем, и Хиатусы под конец тоже начали подавать признаки жизни и вяло шевелиться, так что мне пришлось ускориться, выжимая из себя все соки.

Отдохнув пару минут, я повернулся к центру аномалии и прищурился, пытаясь хоть что-то разобрать в этой буре. Мда. Понятно, что ничего не понятно. Устало прикрыв глаза, я достал из браслета фиал Духовной Ноши и выдул его. После чего сделал первый шаг вперед, ощущая, как в лицо бьёт незримый энергетический ветер.

Терять такую возможность было попросту преступно. Да что уж там, я ведь именно на эту возможность и надеялся, когда готовился к этому… маленькому приключению.

Главное — не надорваться.

* * *

Путь до бывшего Истока, скрытого за пеленой бурана из Ци, оказался длиной всего лишь в сорок восемь шагов, но занял почти сутки. Я никуда не торопился, двигаясь вперед лишь тогда, когда ощущал, что текущая плотность уже не является для меня вызовом. Тело поглощало просто гигантские объемы Ци — пара минут в этой буре заменяла долгие часы медитаций в каком-нибудь Очаге средней руки. Вдобавок, мне не требовалось сосредотачиваться на нескольких вещах попеременно — я мог позволить себе заниматься исключительно Закалкой, поскольку энергетика была уже очищена по максимуму и дальше развивалась сама по себе, исключительно под давлением окружающей среды. По мере утихания шторма и расширения моих каналов, скорость движения увеличивалась — если первые несколько шагов заняли у меня невыносимо длинные часы, то под конец я делал новый шаг каждые несколько минут. Наконец, я оказался у самого Истока и невольно хмыкнул.

От черного портала размером с мой рост осталась едва заметная точка в пространстве, заметная лишь потому, что из неё вырывалась мощная угольно-черная струя Ци. Вокруг остатков портала вращался по замысловатой орбите такой же небольшой кусок спрессованного света — размером с мой кулак, не больше. Но, несмотря на скромные размеры, оба объекта продолжали упорно бороться друг с другом.

Две непримиримые Стихии.

Изначально, когда Хранитель попросил меня об этой услуге, он не сказал никаких подробностей, и у меня имелось множество различных вариантов, что же скрывает черный куб. Но потом, хорошенько поразмышляв и поискав информацию, я оставил лишь одну, самую правдоподобную догадку. Если Хранитель хочет нанести вред Очагу Тьмы, то какой самый простой способ это сделать? Верно, принести в Сердце этого Очага немного (или много) Света. Ци, окрашенная противоположными стихиями, попросту нейтрализует друг друга, давая на выходе абсолютно нейтральную энергию. Я до сих пор не представляю, как Хранитель походя решил огромную проблему человеческой артефакторики и запихнул ТАКИЕ объемы энергии в не особо большой черный ящик, от которого даже плетений толком не чувствовалось. Но если мы не можем этого представить — это же не значит, что это невозможно, верно?

Отталкиваясь от этого предположения, я и построил свой план: не только выполнить обещание, но и выйти из этой ситуации с пользой для себя. В худшем случае в ящике оказалось бы что-то иное, почти все мои приготовления оказались бы напрасны, и я, оставив груз, просто продолжил бы бежать, пока не выбрался из этого проклятого места и не оторвался от пок-поков.

Лучший же вариант уже реализовался как минимум наполовину. Я взял от этой бури очень многое. Но может, получится взять еще больше? Сделав шаг в сторону, я выдернул выглядывающую из земли сферу накопителя, подержал её в руке и ухмыльнулся. Полная. Под завязку. Все плетения, включая диагностические, позволяющие понять заряд, с артефакта попросту сдуло взрывом, в эпицентре которого он оказался, но в духовном зрении я видел, как сфера начинала неторопливо выделять энергию в пространство. Учитывая, что плотность тут всё еще держалась неимоверная — это о многом говорило.

Оббежав ближайшие окрестности, я быстро собрал в одну кучку все накопители, которые смог найти. Доброй трети не хватало: те артефакты, что были самыми лёгкими, отбросило чересчур далеко, а какие-то я просто не увидел и прошел мимо — центральная часть Очага до сих пор фонила, как Чернобыль, духовное зрение работало с перебоями и только вблизи… но да и черт с ним. И так сойдет. Бросив последний взгляд на окончательно погасший Исток, я забросил горку накопителей в отдельно купленный браслет и побежал. Быстро. Почти так же быстро, как сутки назад, будто мне вновь на пятки наступала стая бешеных Хиатусов.

* * *

Вихрем ворвавшись в выкопанное убежище, я задвинул за собой плиту спрессованной земли и рванул вниз, перепрыгивая через ступеньки. Браслет раскалился настолько, что я едва сдерживался, чтобы не орать от боли — пространственная складка попросту не была предназначена для хранения настолько насыщенных энергией предметов. Собственно, энергию она спокойно выпускала наружу — из браслета била такая мощная струя Ци, что я на ходу перехватывал едва треть, тут же втягивая её в себя. Остальное рассеивалось вокруг, сопровождая меня мощным шлейфом. И, судя по тому, как нагрелся артефакт, ещё немного — и могут произойти непредсказуемые события, которые вряд ли мне понравятся. Например, складка схлопнется и мне оторвёт руку ко всем чертям.

К счастью, уже почти всё. Оказавшись в гроте, я подбежал к той кривой постройке, что до сих пор величаво возвышалась в центре. Протиснувшись внутрь, одним движением высвободил все накопители из браслета, после чего, матерясь, сорвал раскаленный браслет, случайно прищемив пальцы и таки заорав от боли.

— [Цензура]! — не удержавшись, рявкнул я и, просунув руку наружу, запустил чёртовым браслетом в стену грота. Рассмотрев руку при скудном свете от светящихся символов на стенах, я с удивлением отметил лишь красную полоску с парочкой небольших волдырей, хотя из-за той гаммы ощущений, что успел ощутить по дороге сюда, ожидал, что там уже мясо шкворчит, поджариваясь. Поморщившись от боли, перешедшей из разряда «как не заорать» в разряд «тупая, ноющая и не собирающаяся прекращаться», я глубоко вдохнул, успокаиваясь.

Не прислоняясь к стенам, от греха подальше — у меня всё еще имелись огромные вопросы к устойчивости построенной конструкции, — я уселся прямо в центре полого куба и вновь начал медитировать. Накопители, разбросанные по полу, щедро отдавали накопленную в буре энергию, и часть рассеивалась внутри куба — я при всём желании не мог поглотить весь поток. Уже вскоре установилось хрупкое равновесие: фон повысился, артефакты слегка снизили отдачу, позволяя мне перехватывать большую часть выделяющейся Ци, а стены, пол и потолок, собранные из кубов-артефактов аналогичного типа, поглощали остатки. Несмотря на низкое качество, мои личные кубы оказались вполне эффективны — объем и масса в данном случае многое решали, а они тут были более чем внушительны. Пара-тройка тонн, не меньше. Да, часть просачивалась вовне, но всё же это были считанные крохи.

Всё это — и конструкция из самодельных накопителей, и само убежище, выкопанное настолько глубоко, служили одной-единственной цели — снизить паразитные потери от повышенной плотности Ци, которую я здесь устроил, и позволить им успеть рассеяться до того момента, как они достигнут поверхности. Ну и немного повысить эффективность медитации, не без этого.

Не уверен, что это было так уж необходимо, но лучше перестраховаться. Всё же одно дело — сутки проторчать возле эпицентра бури, куда ни один Хиатус в здравом уме не сунется. И совсем другое — усесться посреди степи, чтобы освоить куда менее мощный поток из артефактов после того, как буря закончится. Все разбежавшиеся от испуга звери придут на этот яркий и кажущийся безопасным маяк, чтобы посмотреть, что это там такое интересное.

А я и так привлёк к этому месту чересчур много внимания.

* * *

— Ну и просидел я в этом гроте следующие три дня без сна и отдыха, пока артефакты окончательно не исчерпались. Увы, чуть-чуть до следующего ранга не хватило. Пришлось немного отклониться по дороге назад и снова заскочить в Амаран, где я за полгода добил Закалку до Платины, — закончил я, крутя в руках бокал с так полюбившимся мне в прошлый раз вином от семьи Ноко.

Собеседники в лице Диомеды и Церетеуса с ошарашенными лицами внимали моей истории. Наконец, последний с силой потёр глаза, словно пытаясь развидеть мою довольную рожу, недавно заявившуюся к ним на порог. Я никуда не исчез, и он тяжело вздохнул:

— Честно, не знаю, что сказать. Я думал, это у нас новости, но по сравнению с тобой они как-то… гм… меркнут.

— А у вас что за новости? — тут же посерьезнел я.

— Война, — лаконично ответил гертэн. — Вообще, она уже год как началась, но до сих пор идет в достаточно вялом формате. Первое же полноценное сражение обернулось большими потерями с обеих сторон, так что теперь мы оба зализываем раны, обучаем новых бойцов и пробуем друг друга на зуб в пограничье. Диомеда взялась за ум: всё время, пока тебя не было, то училась без перерыва, то ездила по ближайшим подконтрольным Очагам, чтобы до Золота дорасти.

— Много осталось? — повернулся я к девушке, которую весь вечер бросало из радости в уныние. Радость — от встречи после долгой разлуки, уныние — от осознания того, что теперь она окончательно отстала от меня.

— Дохрена, — хмуро ответила девушка. — Года два-три в таком же ритме, не меньше — и это с учетом того, что я не только из Очагов не вылезаю, но еще и зельями вроде Духовной Ноши заливаюсь. Тебе вообще повезло, что ты меня застал дома, я через несколько дней собиралась снова в путь.

Я лишь вздохнул:

— Извини. Но ты же понимаешь…

— Нет, ты тут вообще ни при чем, — внезапно перебила меня Диомеда. — Ну… точнее, не совсем. В основном я рву жилы из-за войны. Меня не пустят в битву, пока всё не станет совсем плохо или пока я не стану Заклинателем. Но сейчас у нас с Аусами паритет, и тянуться это может годы, пока у кого-то из соперников не появится несколько резко выделяющихся фигур…

— … а если ты дорастешь до Золота перед следующим этапом, то вполне потянешь на такую фигуру, — кивнул я.

— Ну, не сразу. Но да, такой Заклинатель тянет сразу на десяток обычных, особенно когда освоится со своими силами. Обладатели пока не вмешиваются, да и их всего по двое активных с каждой стороны, поэтому они друг друга… ммм… блокируют. Так что в основном судьбу войны будут решать именно Заклинатели, и именно самые талантливые.

Я перевел взгляд на Церетеуса и тот кивнул, подтверждая слова дочери. После чего прищелкнул пальцами и достал из браслета тонкую стопку бумаг.

— А это третья тема, о которой мы думали поговорить, пока ты не показал нам свои… гм… успехи, — гертэн протянул бумаги мне.

Я осторожно взял и прочитал заголовок: «Эдриан Сомналь, Обладатель Истока. Личное дело». Подняв вопросительный взгляд на Церетеуса, я получил молчаливый кивок — мол, не сомневайся, тот самый. Глубоко вдохнув, я погрузился в чтение.

Тауберы спокойно ожидали, пока я закончу — благо, ждать пришлось недолго. Личное дело отца состояло буквально из четырех листов, из которых первый лист целиком занимал заголовок и довольно неплохой черно-белый портрет карандашом на другой стороне. Человек гордо смотрел вдаль, а в его лице смутно угадывались знакомые черты, которые я частенько видел в собственном отражении. Наконец, я поднял голову:

— Значит, Хор Ардан…

— Последние следы теряются там, — кивнул Церетеус. — Но контакты с северянами у нас редки, так что если ты хочешь узнать больше, то придется ехать туда самому.

Я побарабанил пальцами по столу. Мотнул головой:

— Сначала то, почему я приехал… ну, помимо того, чтобы повидаться с Ди и похвастаться. Первое. Я практически готов к переходу на следующий этап. Нужно только еще немного времени, чтобы подбить кое-какие мелочи, безопасное место и вспомогательная алхимия. Второе. Я хорошенько подумал, и согласен на вассалитет, — я увидел едва заметно дернувшиеся вверх уголки губ Церетеуса и усмехнулся в ответ. — Но за прошедшее время мои требования заметно выросли… впрочем, как и то, что я способен вам дать. Так что в обиде никто не останется. Ну и как будущий вассал и просто заинтересованное лицо, я просто обязан перед отъездом помочь вам слегка продавить паритет с Аусами в вашу сторону, чтобы мне не пришлось возвращаться из будущего путешествия и видеть на месте родной деревни и замка сюзерена пылающие руины.

— И только попробуй после этого уехать на Хор Ардан без меня! Я всё еще обижена, что ты меня не позвал на задание от Хранителя, но если ты и в следующее путешествие поедешь один, то… — Диомеда запыхтела от гнева и ткнула пальцем меня в грудь. — Даже если я не успею взять Золото и стать Заклинателем. Обещай!

Я, для виду подумав, серьезно кивнул:

— Обещаю. Более того, я в любом случае не поеду, пока ты не преодолеешь рубеж. У северян эрайны не в почёте, так что нас обязательно будет пробовать на зубок каждый встречный забияка. Ехать туда, не став Заклинателем, причем достаточно сильным — всего лишь изощренный способ самоубийства. Будь моя воля, я бы еще и десяток наёмников взял… деньги-то есть… ну да ладно, это можно и позже обсудить.

— Ха! Мы и вдвоём там всех…

Я лишь улыбнулся и покачал головой, переведя взгляд на с Диомеды на её отца. Тот слегка витал в облаках: явно уже готовился к торгу по условиям вассальной клятвы, а еще мысленно приценивался и пытался представить, куда можно приткнуть такого перспективного Заклинателя… который еще им не являлся.

Впрочем, осталось немного. Добить окраску даньтяней, которая почти достигла пика. Закупиться алхимией, которая помогает более качественно пройти Перерождение… может, даже в Очаг съездить — я встречал в книгах упоминания, что переход лучше производить в как можно более насыщенных энергией местах. Хотя эти упоминания были довольно сомнительные… но ведь теперь можно уточнить у Церетеуса!

Пора ему отрабатывать своё будущее сюзеренство и начинать делиться со мной знаниями.

Ну а мне пора готовиться к Перерождению.

И к войне.

Приложение

Характеристики Эдриана на конец книги:

Совершенство тела (8.1):

Телосложение (8.2)

Ловкость (8.0)

Стойкость (8.1)

Совершенство разума (7.9):

Интеллект (7.9)

Реакция (8.0)

Восприятие (7.8)

Совершенство духа (8.0):

Объем Ци (8.9)

Плотность Ци (6.7)

Развитие энергетической системы (8.5)

Закалка тела: Платина

Окрас даньтяней:

Чжун (Воздух, 87%)

Ся (Жизнь, 98%)

Шанг (Свет, 69%)

Сродство со Стихиями:

Воздух (72%)

Жизнь (65%)

Свет (58%)

Сродство с Системой: 11%

Навыки:

Оружие Ближнего Боя (красн.): Мрамор, 3 звезды

Безоружный Бой (красн.): Гранит, 3 звезды

Риторика (красн.): Мрамор, 2 звезды

Познание Мира (зелен.): Бронза, 1 звезда

Ремесло (красн.): Мрамор , 0 звезд

Выживание (красн.): Мрамор, 2 звезды

Философия (оранж.): Мрамор, 3 звезды

Языки (оранж.): Гранит, 3 звезды

Наставничество (оранж.): Гранит, 3 звезды

Артефакторика (голуб.): Дерево, 2 звезды

Алхимия (голуб.): Дерево, 1 звезда

Огранка Ядер (голуб.): Дерево, 1 звезда

Владение Ци (желт.): Бронза, 3 звезды

Духовное зрение (красн.): Бронза, 0 звезд

Небесная Речь (оранж.): Мрамор, 1 звезда

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Богоборец. Том 2. Дорога Силы

Content

Богоборец. Том 2. Дорога Силы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Интерлюдия Лон’Гримм, крепость Таубер

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Приложение

Nota bene